Икона святого духа

Сошествие Святого Духа на апостолов.

Сошествие Святого Духа. Иосиф Владимиров, 1666 г. Москва.

В следующий за Пятидесятницей понедельник совершается праздник в честь Святого Духа. Этот праздник был установлен Церковью ради величия Пресвятаго и Животворящего Духа, яко един есть (от) Святыя и Живоначальныя Троицы, в противодействие учению еретиков, отвергавших Божество Святого Духа и единосущность Его с Богом Отцом и Сыном Божиим.
Святой Дух един с Отцом и Сыном во всем, посему Он и совершает с Ними все, будучи самовластным, всесильным и благим. Через Него подается всякая мудрость, жизнь, движение, Он – источник всякой жизни. Он имеет все, что имеют Отец и Сын, кроме нерождения и рождения, исходя от единого Отца. Святой Афанасий говорит: Дух Святый от Отца не создан, не сотворен, не рожден, но исходит. Но в чем состоит исхождение Святого Духа от Отца для нас непостижимо, как непостижимо и рождение Сына. Поэтому Святая Православная Церковь никогда не решалась подвергать эту тайну Божества человеческому рассуждению, но всегда исповедовала ее, согласно с учением Спасителя нашего Иисуса Христа (Ин.15,26). Господь открывает человеку только то, что необходимо для его спасения, и многие тайны остаются для нас за непроницаемой завесой.
Обогащая человека духовными дарами и растя в нем плоды духовные, Дух Святой украшает человека и многообразными добродетелями, делает его, по слову Писания, древом добрым, творящим и плоды добрые (Мф.7,17). Жизнь по Духу Святому ясно обнаруживается в плодах Духа, к которым относятся, по словам апостола Павла, любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Галат.5,22-23).
В России в народно-церковной культуре существовал особо строгий запрет на работу в Духов день, как и в день Благовещения. В Российской Федерации данный день, как понедельник, почти всегда — рабочий. Государства, в которых праздник День Святого Духа (понедельник) — выходной, нерабочий день: Австрия, Германия, Украина, Швейцария, Дания, Франция.
Иконография изображения «Сошествие Святого Духа на Апостолов»
В основе этого изображения лежит сказание книги Деяний святых апостолов (Деян. 2, 1–13), из которого нам известно, что в День Пятидесятницы апостолы были собраны вкупе в сионской горнице, и в 3-й час дня (по нашему времени в девятом часу утра) произошел шум с неба как бы от несущегося сильного ветра. Он наполнил весь дом, где были апостолы. Явились также огненные языки и почили по одному на каждом из апостолов. И исполнились все Святого Духа, и начали говорить на иных языках. Это привлекло внимание жителей Иерусалима, собрался народ и дивился страшному явлению.
Это событие с глубокой древности отмечалось торжественным празднованием как событие первостепенной важности, завершившее образование Церкви и чудесно утвердившее Таинство Священства.
Мы находим изображения Пятидесятницы в лицевых Евангелиях и Псалтирях, в древних сборниках различных рукописей, в мозаиках (например, Святой Софии в Константинополе или в венецианском соборе святого Марка IX–XIII вв.), во фресках соборов Афона, в древних храмах Киева, Новгорода и других церквах.

Но самые ранние сохранившиеся изображения Сошествия Святого Духа относятся к VI в. В рукописном Евангелии, созданном в 586 г. сирийским монахом Рабулой (Библиотека Лауренциана, Флоренция – Bibl. Laur. Plut. I, 56), есть миниатюра, изображающая воспоминаемое событие. В центре композиции – Богоматерь; по сторонам от Нее стоят в два ряда двенадцать апостолов; местонахождение их показано условно – полусфера над ними означает, что они находятся под сводами триклиния. Непосредственно над Пречистой – стремительно летящий вниз Голубь, образ Духа Святого, от которого на главу Богородицы изливаются сияющие лучи. Над главами Богородицы и апостолов горят красные язычки пламени. Обратим внимание, что иллюстрируемый текст не содержит упоминания о присутствии в «доме, где они находились” (в греческом тексте «восседали”, в славянском переводе «идеже бяху седяще” – Деян. 2:2) Пресвятой Богородицы, но Священным Преданием присутствие Ее там засвидетельствовано ясно. В рукописных собраниях крупных библиотек всего мира сохранилось немало миниатюр, изображающих Сошествие Святого Духа на апостолов, в которых обязательно присутствует и Пресвятая Богородица.
На Синайских иконах Сошествия Святого Духа VII–IX вв., восходящих к древнейшим образцам, сидящие апостолы принимают Духа Святого – нисходящие лучи пламени – от благословляющего их с небес Спасителя (ср. величание праздника: Податель жизни вечной Господь Иисус Христос Духа Святого от Отца послал божественным ученикам Своим).
В константинопольском Софийском соборе мозаичное изображение Сошествия Святого Духа на апостолов представлено так: в центре композиции находится Престол уготованный (Этимасия), ниже которого, по кругу, расположены стоящие апостолы, на главы которых нисходят лучи с язычками пламени; еще ниже находятся симметрично расположенные группы людей в разнообразных одеждах – будущая паства рождающейся Церкви Христовой.
Мозаика венецианского собора Сан-Марко (XI в.) изображает сидящих апостолов с книгами; на апостолов сходят огненные языки, а находящиеся ниже группы народов (каждая по два человека) – это упомянутые в книге Деяний апостольских Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне… (Деян. 2:9–11). Каждая группа не только надписана – они различаются характерной одеждой: римляне в кольчугах, со щитами, иудеи в характерных головных повязках, полуобнаженные смуглые аравитяне, совсем темнокожие египтяне, еламиты в остроконечных шапках…
Самый распространенный вариант иконы Сошествия Святого Духа на апостолов — литургический. На иконе изображен триклиний (трапезная), где полукругом сидят апостолы, в руках у них книги и свитки, они оживленно беседуют. С неба на апостолов опускаются лучи света, иногда с огненными языками. В центре триклиния арка, пространство внутри которой почти всегда темное (это тьма отражает состояние мира до того, как апостолы пошли просвещать его светом Христовым). Здесь помещены народы (в виде толпы людей), ждущие света Евангелия, о чем сказано во второй главе книги Деяний. Ирина Языкова: «Интересно, что на литургическом изводе в центре композиции — апостолы Петр и Павел. Хотя исторически апостол Павел в сионской горнице не присутствовал, но литургически «забыть” о первоверховном апостоле Павле, авторе многих книг Нового Завета, и не написать его на иконе рождения Церкви никак нельзя. (И хотя первая глава Деяний заканчивается на избрании Матфея вместо отпавшего Иуды, двенадцатым апостолов все же Церковь считает Павла). Книги и свитки в руках всех двенадцати апостолов — это символы их церковного учительства. Все они с нимбами, внутри которых часто вписан язычок пламени, как удостоенные просвещения Святым Духом от самого Спасителя по Его обетованию».
Позже, но еще до иконоборчества, на литургическом изводе, во «тьме» между апостолами появляется загадочная фигура царя с убрусом (платом) в руках и двенадцатью свитками. Над этой фигурой (без нимба) сделана надпись: «Космос». Наилучшее объяснение этой фигуре найдем у Е.Трубецкого в статье «Умозрение в красках»: «Основной пафос этого символического письма особенно ярко раскрывается в тех иконах, где мы имеем прямое противоположение двух миров — древнего космоса, плененного грехом, и мирообъемлющего храма, где этот плен окончательно упраздняется. Я говорю о часто встречающихся в древней новгородской живописи изображениях «Царя космоса», которые имеются между прочим в петроградском музее императора Александра III и в старообрядческом храме Успения Св. Богородицы в Москве. Икона эта разделяется на две части: внизу в подземелье, под сводом, томится пленник — царь космос в короне; а в верхнем этаже иконы изображена Пятидесятница: огненные языки нисходят на апостолов, сидящих на престолах во храме. Из самого противоположения Пятидесятницы космосу царю видно, что храм, где восседают апостолы, понимается как новый мир и новое царство: это — тот космический идеал, который должен вывести из плена действительный космос; чтобы дать в себе место этому царственному узнику, которого надлежит освободить, храм должен совпасть со вселенной: он должен включить в себя не только новое небо, но и новую землю. И огненные языки над апостолами ясно показывают, как понимается та сила, которая должна произвести этот космический переворот». «Идея персонификации отдельных явлений, стихий или понятий вообще очень свойственна грекам, — объясняет Ирина Языкова. — Например, следуя античным изобразительным приемам, в иконографию Крещения художники помещали персонификацию реки Иордан в виде седовласого старца, сидящего на берегу или находящегося в самой реке (самый ранний пример — мозаика в Баптистерии в Ровенне, VI век), а иногда добавляли и персонификацию моря в виде уплывающей женщины. Основой такого буквального изображения иконописцу послужил текст псалма: «Море виде и побеже, Иордан возвратися вспять” (Пс. 113: 3). Так и здесь, царь-Космос — это персонификация обитаемой вселенной, он символизирует собой все народы, всех людей, которых предстояло просветить апостолам». Итак, царь стал образом всего мира, погруженного во тьму неведения Бога. 12 свитков служат символами апостольской проповеди, которая получила в День Пятидесятницы высшее помазание и которая предназначена для всей Вселенной. Свитки помещены в убрусе как предмет священный, касаться которого обнаженными руками не следует.
Святой евангелист Лука, автор Деяний апостолов, не упоминая имени Матери Божией при описании сошествия Святого Духа, тем не менее пишет, что после Вознесения Господа Иисуса Христа все апостолы единодушно пребывали в молитве, с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса (см. Деян. 1: 14). В одно из таких молитвенных собраний и произошло сошествие Святого Духа. «По преданию, Пресвятая Богородица присутствовала при этом событии, — говорит Ирина Языкова. — И, следуя ему, в историческом изводе в центре композиции мы видим именно Пресвятую Богородицу. Эта икона очень похожа на икону Вознесения, где апостолы стоят вокруг Богородицы и смотрят на восходящего Христа, а здесь они сидят, беседуют и на них сходит Святой Дух. Разница только в том, что на иконе Вознесения нимб есть у одной Богородицы (не случайно Благовещение называют малой Пятидесятницей — Богородица первая получила Святого Духа), а на иконе Пятидесятницы нимбы появляются уже и у всех апостолов — это подчеркивает их состоявшуюся принадлежность к Царствию Божию. В Испании сохранились даже такие иконы VIII века, где объединены оба события: Вознесение и Пятидесятница. Апостолы собрались вместе, Христос возносится на небо, посылая апостолам Святого Духа». На историческом изводе иконы Пятидесятницы Святого Духа иногда изображают в виде голубя (в поздних иконах — голубь в языках пламени), но такое изображение, говорит Ирина Языкова, неканонично, так как Дух Святой, как и Бог Отец, не имеет своего ипостасного образа, в отличие от второго лица Святой Троицы — Сына Божия, «воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася», то есть явленного миру как богочеловек Христос. Стоглавый собор (прошел в Москве в 1551 году), осудивший в том числе и неканонические изображения, настаивал на том, что Духа Святого нельзя изображать в виде голубя нигде, кроме Крещения, где Он был явлен, согласно евангельскому повествованию, именно в этом образе. В Пятидесятницу, согласно книге Деяний, Святого Духа видели в виде огненных языков — и так и должны изображать.

В древних византийских изображениях Пятидесятницы Матерь Божия не изображалась среди апостолов; только в одном из памятников Она была введена в круг апостолов. В западных же изображениях почти с X века Она всегда является участницей этого события. С XVII века эта практика перешла и в греческую, и в русскую иконографию.
osnowa777.narod.ru

МОЛИТВА СВЯТОМУ ДУХУ

Икона Сошествие Святого Духа на апостолов.

Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, иже везде сый и вся исполняяй, сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.
В этой молитве мы молимся Святому Духу, третьему Лицу Святой Троицы.
Мы называем в ней Духа Святаго Царем Небесным, потому что Он, как истинный Бог, равный Богу Отцу и Богу Сыну, невидимо царствует над нами, владеет нами и всем миром.
Называем Его Утешителем, потому что Он утешает нас в наших скорбях и несчастиях, как Он утешил и апостолов в 10-й день после вознесения Иисуса Христа на небо.
Называем Его Духом истины, (так назвал Его Сам Спаситель), потому что Он, как Дух Святой, научает всех только одной истине, правде, только тому, что для нас полезно и служит к нашему спасению.
Он Бог, и Он везде находится и все Собою наполняет: иже, везде сый и вся исполняяй. Он, как управляющий всем миром, все видит и, где что нужно, дает. Он есть сокровище благих, то есть хранитель всех благодеяний, источник всего хорошего, что только нам нужно иметь.
Мы называем Духа Святаго жизни Подателем, потому что все в мире живет и движется Духом Святым, то есть все от Него получает жизнь, и особенно люди получают от Него духовную, святую и вечную жизнь за гробом, очищаясь чрез Него от своих грехов.
Если Дух Святый обладает такими дивными свойствами: везде находится, все наполняет Своею благодатию и всем дает жизнь, то мы и обращаемся к Нему с следующими просьбами: Приди и поселись в нас, то есть постоянно пребывай в нас, как в своем храме; очисти нас от всякой скверны, то есть греха, сделай нас святыми, достойными Твоего в нас пребывания, и спаси, Добрый, наши души от грехов и тех наказаний, которые бывают за грехи, и чрез это даруй нам Царство Небесное.
(www.zavet.ru; ru.wikipedia.org; http://sdhram.ru/history.html).

Храм Сошествия Святого Духа и Троицкий Собор. Троице-Сергиева Лавра. Сергиев Посад.

Церковь Троицы Свято-Духова монастыря. Новгород.

Свято-Духов Боровичский монастырь. Храм в честь Сошествия Святого Духа.

Свято-Духов мужской монастырь. г.Волгоград.

Свято-Духов мужской монастырь в Белоруссии.

Виленский Свято-Духов монастырь. Литва.

Свято-Духов кафедральный собор. г.Минск.

Храм Сошествия Святого Духа. г.Кыштым Челябинской области.

Свято-Духов мужской монастырь в г.Тимашевске Краснодарского края.

Иконостас храма Свято-Духова монастыря. г.Тимашевск.

Свято-Духов храм в Комсомольском микрорайоне г.Краснодара

Интерьер Свято-Духова храма в г.Краснодаре

Эта известная фреска Мазаччо прославилась, благодаря новаторству в изображении элементов архитектуры и абсолютно новому видению перспективы.

Мы видим Голгофу и распятого Христа. Его поддерживает Бог-отец. В ногах изображен саркофаг, в котором находится скелет первого человека на земле Адама.

С двух сторон стоят Святой Иоанн и Дева Мария. Немного ниже – донатор в красном плаще и его жена. Известно даже, как звали этого донатора. Предположительно это Лоренцо Ленци.

Все работы Мазаччо невероятно рельефны. Именно он заложил основы эпохи Возрождения. Писать картины нужно так, как мы видим на самом деле. В то время такая идея была действительно революционной.

Живописец изображает свод определенным образом. Он демонстрирует нам линейную перспективу. В те времена живописцы очень любили такой прием. Композиция построена так, чтобы все траектории соединились обязательно в одной главной точке. Создается впечатление, что мы видим все изображенное на плоской линии. По мере удаления все персонажи и предметы уменьшаются. Художник любил архитектуру в ее классическом виде. Именно поэтому на полотне так мастерски прорисованы колонны. Об этой же страсти говорит и свод, прописанный до мельчайших подробностей.

Силуэты смоделированы рельефно. Это необходимо для того, чтобы создать ощущение реальности всего происходящего. Мы практически ощущаем свое присутствие в пространстве этой грандиозной фрески. До этого в живописи ничего похожего попросту не было.

Живописец передает динамичность и драматизм всего происходящего с помощью жестов и особой мимики каждого персонажа. Именно благодаря этому, он сумел достичь такого сильного воздействия своих картин на зрителей. Максимально простые приемы позволяют создать реальное впечатление того, что формы в пространстве максимально пластичны.

Троица (фреска Мазаччо)
«Троица» работы Мазаччо — знаменитая фреска эпохи Раннего Возрождения, известная своим новаторством в вопросе передачи перспективы, интегрирования изображенной архитектуры в настоящую и изображения донаторов по масштабу сопоставимыми со святыми


Мазаччо
Троица, ок. 1427
Santa Trinità
фреска.
Церковь Санта Мария Новелла, Флоренция

Иконография
На фреске изображена Голгофа — распятый Христос, поддерживаемый Богом-Отцом. В ногах у Распятия — саркофаг со скелетом Адама, над которым надпись типа memento mori — «Я был тем же, что и вы, но и вы станете тем же, чем стал я».
По сторонам Распятия стоят Дева Мария и св. Иоанн, чуть ниже донатор (одетый в плащ и капуччо красного цвета — одежду «гонфалоньеров справедливости») и его супруга. Предположительное имя донатора — Лоренцо Ленци, поскольку он занимал эту должность, а у подножия фрески находилось надгробие его двоюродного брата Доменико Ленци.
Гипотеза высказана Уго Прокаччи, который позже от неё отказался, но тем не менее, эта версия считается наиболее вероятной. Другие кандидаты в донаторы — фра Лоренцо Кардони (так как он был приором церкви и соорудил алтарь, который находился раньше перед этой фреской); фра Алессо Строцци (преемник предыдущего, версия Л. Берти).
Сохранность
В XIX веке верхняя часть фрески (до саркофага) была перенесена на входную стену церкви. В 1951 году Уго Прокаччи обнаружил нижнюю часть, скрытую за позднейшим алтарем. Верхнюю часть фрески перенесли обратно, вернув композиции первоначальный вид.

В среду четвертой седми́цы (слав. – недели) по Пасхе, точно посредине отрезка времени между Пасхой и Пятидесятницей, празднуется Преполове́ние (слав. – половина) Пятидесятницы. Богослужение этого дня раскрывает значение торжеств, к которым восходит литургическая линия. Становится понятным, почему в Православной Церкви воскресенье Пятидесятницы посвящено Пресвятой Троице, и только в следующий день, именуемый Духовым днем, празднуется схождение Святого Духа.

Ответ содержится в евангельском чтении дня: «В половине уже праздника вошел Иисус в храм и учил… Кто ищет славы Пославшему Его, Тот истинен… Истинен Пославший Меня… Я от Него… и пойду к Пославшему Меня» (Ин. 7, 14-86). В праздничном богослужении уточняется: «Отве́рзл еси́ устне́ Твои, Владыко, пропове́дал еси́ ми́рови Безле́тнаго (слав. – вечного) Отца́ и Всесвята́го Ду́ха, сро́дное Обои́х храня́ и по воплоще́нии» (тропарь 6-й песни канона преполовения Пятидесятницы). Реки жизни берут начало в явлении Троицы: «Стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей… Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него» (Ин. 7, 37-39). Надо иметь еврейское происхождение, чтобы найти слова, замечательно ярко выражающие эту жажду Духа Святого. Такие слова нашла Симона Вейль: «Просто, прямо позвать Его… Когда жажда невыносима, когда умираешь от жажды, то воображению представляется не утоление жажды… Представляется лишь сама вода, чистая вода сама по себе, но этот образ воды – словно вопль всего существа…» .

Излияние Духа Святого происходит от полноты троичного Откровения, оно же – и завершение его: «Ны́не облача́тся держа́вою Христо́вою с высоты́ апо́столи: обновля́ет бо их Уте́шитель, в них обновля́яся та́инственным обновлением разума… Триипоста́сное почита́ти Благоде́теля всех Бога» (стихира на стиховне вечерни Пятидесятницы).

Такова последовательность Богоявлений. Слово и Дух нераздельны в Своих действиях Откровения Отца (как «две руки» Его), но Они неизреченно различны, как два Лица, исходящие от Единого Отца. Дух не подчинен Сыну, не есть какая-то функция Слова; Он – другой Параклит; как говорит святой Григорий Назианзин, «Дух – иной Утешитель, как бы иной Бог». В двух домостроительствах спасения, Сына и Духа, можно видеть взаимность и обоюдное служение, однако Пятидесятница – не простое следствие или продолжение Воплощения. Пятидесятница имеет собственную значимость, она – второе действие Отца: Отец послал Сына, ныне Он посылает Святого Духа. Исполнив Свою миссию, Христос возвращается к Отцу, дабы совершилось схождение Самого Духа Святого.

Пятидесятница предстает поэтому как конечная цель троичной икономи́и (от греч. οἰκονομία – устроение дома, дел, созидание) спасения. Вслед за отцами можно сказать, что Христос – великий Предтеча Святого Духа. Как говорит святой Афанасий, «Слово облеклось плотию, чтобы мы смогли воспринять Духа Святого» . Согласно святому Симеону, «цель и назначение всего дела спасения, осуществленного Христом, состояли в том, чтобы верующие восприняли Святого Духа» . Аналогичную мысль находим и у Николая Кавасилы: «В чем следствия и результаты дел Христовых?.. Не в чем ином, как в схождении Святого Духа на Церковь» . Происходящее в недрах учрежденной Церкви совершается лишь Духом Святым, действием, как бы препорученным Ему Словом: «Лучше для вас, чтобы Я пошел… Я умолю Отца и даст вам другого Утешителя» (Ин. 16, 7). Итак, Вознесение Христово есть эпикле́зис (греч. ἐπίκλησις – призывание, мольба, молитва) по существу, в ответ на который Отец ниспосылает Духа, и совершается Пятидесятница. Такое понимание, ни в коей мере не умаляя решающего значения искупительного подвига Христа, Жертвы Агнца, в то же время уточняет последовательность событий и придает каждому из них должное значение в их совокупности, вскрывая их обоюдную зависимость и взаимосвязи в общем направлении к Царству Отца.

В день Крещения Господня Отец в образе голубя нисходит к человеческой природе Христа и провозглашает Его Своим Сыном: «Ныне зачах Тя»… В день Пятидесятницы Отец в огненных языках устремлен ко всем людям и усыновляет их. В богослужении говорится: «Воодушевивый мя человека вдохновением Божественным» (тропарь 7-й песни канона пятницы 7-й седмицы по Пасхе). Дух Святой, дарованный человеку в момент творения в божественном дуновении, возвращен ему в момент Пятидесятницы и становится для человека самым родным и даже в большей степени определяющим его сущность, чем сама человеческая природа.

«Огонь пришел Я низвести на землю» (Лк. 12, 49), и огонь этот – Дух Святой. В образе огненных языков божественная энергия обожает, проникает и воспламеняет своей истинной реальностью человеческую природу: «Святы́м Ду́хом вся́ка душа живи́тся, и чистото́ю возвыша́ется, светле́ется Тро́йческим Еди́нством священнота́йне» (1-й воскресный антифон 4-го гласа). «В тот день (Пятидесятницы. – авт.) узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин. 14, 20). Четвертое Евангелие делает акцент на внутреннем обитании в человеке Пресвятой Троицы: «Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14, 23); это – пир Царства. Как учат Отцы, Монада-Триада (Единица-Троица) познается в Утешителе, Параклите.

В книге Деяний апостолов указывается на важное обстоятельство, которое нашло ясное отражение и в иконе: «И явились им разделяющиеся языки… и почили по одному на каждом из них» (Деян. 2, 3). Каждый апостол лично принимает огненный язык. Христос воссоздает и воспринимает человеческую природу в единстве Своего Тела; Дух Святой, в отличие от этого, реализует личное начало в природе и в каждом человеке, вдохновляет расцвет человеческой личности в ее неповторимости и полноте харизматических даров Святого Духа. «Мы как бы сплавлены в единое Тело, разделенное однако на личности», – поясняет святой Кирилл Александрийский . В лоне единства во Христе Дух вносит различие и подает каждому собственную харизму.

Тайна Троицы, празднично переживаемая Церковью в воскресенье Пятидесятницы, приобретает особенное значение в связи с краеугольной проблемой человеческого бытия: человек либо растворяется в коллективе (1 + 1 и так далее, до бесконечности), либо обособляется в анархическом индивидуализме (одинокая монада, 1 минус все остальные). Но между общественным и индивидуальным, общинным и личностным принципами существования нет ничего, кроме тринитарного принципа: в каждой любви Бог есть Третий участник, принцип интеграции (из «ты» и «я» Бог создает «мы»). Такое единство во множестве представляет общение как жизненную среду, в которой полностью раскрывается личность. Пресвятая Троица делает Свою истину всеобщим законом бытия: «Один раскрывается в Трех, Три сосредоточиваются в Одном».

Об этом говорит в своей первой речи апостол Петр (Деян. 2); и величие этого откровения вызывает чудо языкоговорения: «Язы́цы (слав. – народы) иногда́ размеси́шася (слав. – рассеялись), де́рзости ра́ди столпотворе́ния: язы́цы же ны́не умудри́шася, сла́вы ра́ди богове́дения» (стихира на стиховне Пятидесятницы). Каким бы образом ни объяснять это чудо, общность достигает такой степени, что дело уже не в лингвистических познаниях, – дух беседует с духом.

«Вся подае́т Дух Святы́й, то́чит (слав. – источает, изливает) проро́чествия, свяще́нники соверша́ет, некни́жныя мудрости научи́, ры́бари (слав. – рыбаки) богосло́вцы показа́, весь собирает собор церковный»! Излиянию Духа предшествует, вводит его – праздник Святой Троицы. От откровения небесной Церкви Трех Лиц Божества Дух ведет к учреждению земного образа этой Церкви: Церкви человеков. В воскресенье Пятидесятницы верующим предлагается для лицезрения икона Троицы, словно божественное отражение, в котором они созерцают сокровенную истину собственного бытия.

После всего сказанного композиция иконы Пятидесятницы становится более понятной. Она не просто иллюстрирует книгу Деяний. В ней совмещены многие тексты Писания; следуя содержанию богослужения, икона раскрывает необъятную, не ограниченную рамками исторического момента перспективу и выражает «внутреннее слово» событий. На ней изображено Собрание двенадцати апостолов (Лк. 6, 13; Откр. 21, 14), таинственная плеро́ма (др.-греч. πλήρωμα – наполнение, полнота, умножение), заменяющая двенадцать колен израилевых; это единство Церкви, ожидающей, «доколе не облечется силою свыше» (Лк. 24, 49), чтобы стать «полнотой Наполняющего все во всем» (Еф, 1, 23). Среди апостолов мы видим Павла, Марка и Луку. Их присутствие здесь весьма символично, чудесным образом расширяя Собрание апостолов, включающее уже и «двенадцать», и «семьдесят», и все тело Церкви. Именно поэтому на иконе нет Богоматери. Она изображается на иконе Вознесения; будучи образом Церкви, Богоматерь приняла свыше священное благословение Христа и Его обетование эпиклезиса-Пятидесятницы. Но в день Пятидесятницы Церковь принимает дар в виде огненных языков, каждый из которых воспринимается лично каждым апостолом, и нет необходимости дублировать образом Богоматери образ Церкви, представленной Собранием апостолов. В этом сказывается проникновение в самую сущность повествования книги Деяний, постижение его сокровенного смысла, раскрываемого в богослужении: «Егда́ же о́гненныя язы́ки раздая́ше, в соединение вся призва́, и согласно сла́вим Всесвята́го Ду́ха» (кондак Пятидесятницы). Таково единодушие Соборности, и потому древние изображения Вселенских Соборов воспроизводят ту же схему иконы Пятидесятницы.

На иконе апостолы сидят двумя группами напротив друг друга на дугообразной скамье. Все они изображены в одном плане, в одном масштабе, что указывает на их равенство по чести. Посредине сидят Петр и Павел, между ними – свободное место. В композиции есть много сходного с иконой, изображающей проповедь в синагоге юноши Христа. Здесь Христос не изображен, но ведь Он – всегда присутствующий Глава Церкви. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них», – сказано в Евангелии; этот текст читается в храме в понедельник по Пятидесятнице (Мф. 18, 20); смысл его тот, что Христос невидимо присутствует в Церкви и правит ею.

Композицию иконы можно назвать открытой, – событие изображается как бы на обширной возвышенной сцене, в «высокой палате», ее неограниченное церковное пространство господствует над миром. Она открыта сверху и как бы устремлена ввысь, к Отчему Началу, из Которого исходят огненные языки, троические энергии, средоточие которых во Святом Духе. Ее пространство открыто и к низу, на черный полусвод, где томится облаченный в царские одежды узник; чтобы яснее указать на состояние пленения, пространство свода часто заграждает решетка. Надпись вокруг головы узника поясняет, что это – Космос, вселенная, плененная князем мира сего; узник изображается стариком, «исполненным днями» после грехопадения. Окружающий его мрак напоминает о «тьме и тени смертной» (Лк. 1, 79), обобщенном аде, на фоне которого выделяется еще не просвещенный крещением мир, в светлой своей части чающий евангельского света. Он простирает руки в надежде принять благодать; двенадцать свитков, которые он благоговейно держит на полотне, символизируют проповедь двенадцати апостолов, апостольскую миссию Церкви и обещание всеобщего спасения. Контраст между этими двумя сосуществующими мирами самый разительный: вверху – уже «новая земля» (Откр. 21, 1), идеальный Космос, воспламененный божественным огнем, которого жаждет одряхлевший царь. Энергии Святого Духа вступают в действие ради того, чтобы освободить и преобразить плененный космос.

В таком аспекте идея праздника раскрывается наиболее полно. Устами Христа все человечество воскликнуло: «Для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27, 46). От этого возгласа поколебались основания ада и содрогнулся Отец. Но Отец, пославший в мир Сына, знает, что и ад повержен, и отныне «врата смерти» превращаются в «дверь жизни». Простертые руки старого царя свидетельствуют о том, что само отчаяние ада поражено внутренней надеждой. Человек никогда не должен впадать в отчаяние, он может лишь погрузиться в Бога, и Бог никогда не отчаивается в нем. Рука, протянутая ко Христу, никогда не остается пустой.

В 13-й главе Евангелия от Иоанна повествуется о Тайной Вечере. Иуда протягивает руку. Христос подает ему хлеб Евхаристии, в последний раз взывая к нему. Пальцы Иуды сжимают закланного Агнца. Иуда выходит, «а была ночь» (Ин. 13, 30). Ночь поглощает Иуду, ибо в него вошел сатана. Но Иуда уносит в своей руке, ставшей рукой сатаны, страшный дар. Ад сохраняет в недрах своих этот кусок хлеба; не к этой ли искре света в точности приложимы слова: «Свет во тьме светит» (Ин. 1, 5)?

Поступок Иисуса олицетворяет высшую тайну Церкви; ведь, в конце концов, она – не что иное, как рука Христа, подающая хлеб Евхаристии, божественную пищу, хлеб Его Любви, призыв, обращенный ко всем, потому что все мы, подобно ветхому плененному царю на иконе, испытываем гнет князя мира сего, и все предельным усилием рвемся к божественной любви. Но если отчаявшиеся погружены в сатанинские глубины, то верующих Евангелие призывает передвигать горы. Применительно к нам это, может быть, означает, что мы должны сдвинуть гибельную гору современного мира, вызвать мир из фактического небытия к ослепительному бытию Пятидесятницы, к жизни по совершенно новым меркам.

Эволюция происходит и в атеизме. Представляется, что ницшеанская «смерть Бога», эта как бы страстная Пятница без завтрашнего дня, уступает сегодня место глубокому молчанию Субботы, глубокому молчанию ветхого царя; такое молчание полно не отрицания, но ожидания.

Богатая смыслом иконография соответствует содержанию праздничных богослужений. Во время великой вечерни, которая совершается после воскресной литургии, коленопреклоненный священник читает собранию верующих, опустившихся на колени в знак особого внимания, три большие молитвы святого Василия Великого. Первая молитва ставит Церковь перед Лицом Отца, во второй Церковь просит у Сына заступничества за всех живых, в третьей – молится за всех умерших от сотворения мира; эта третья молитва упоминает и схождение Христа во ад: «Солнце правды, услы́ши нас, молящихся Тебе́, и упоко́й ду́ши рабов Твои́х… И́же и в сей всесоверше́нный и спасительный праздник, очищения у́бо моли́твенная, о и́же во а́де держи́мых сподо́бивый приима́ти, вели́кия же подава́яй нам надежды ослабле́ния содержи́мым от содержа́щих я (слав. – их) скверн, и утеше́нию Тобо́ю низпосла́тися… я́ко не ме́ртвии восхва́лят Тя, Го́споди, ниже́ (слав. – ни) су́щии (слав. – находящиеся) во а́де испове́дание дерзну́т принести́ Тебе́: но мы живи́и благосло́вим Тя и мо́лим, и очисти́тельная молитвы и жертвы приносим Тебе́ о душа́х их». Преизобильная благодать праздника преодолевает все преграды. Раз в году, именно в этот день Пятидесятницы, Церковь молится даже за самоубийц… Величие праздника красноречиво символизируется на иконе и изображением двух путей: с неба в ад и из ада на небо.

После полунощницы, завершающей в пасхальную ночь молчание Великой Субботы, священник и верующие выходят из храма. Крестный ход останавливается снаружи перед закрытыми дверями. Закрытые двери храма символизируют на краткий миг Гроб Господень, смерть, ад. Священник делает перед дверьми крестное знамение, и они распахиваются его всепобеждающей силой; все входят в залитую светом церковь, славословя: «Христос воскре́се из ме́ртвых, сме́ртию смерть попра́в (слав. – сокрушив растоптав, победив), и су́щим во гробе́х живо́т (слав. – жизнь) дарова́в» (тропарь Пасхи). Врата адовы становятся дверьми храма. Нельзя, по-видимому, найти более сильного выражения праздничной символики…

Церковь грешных, по выражению святого Ефрема, «погибающих», приобщением к священному открывает в себе «золотую цепь» святости. Пятидесятница приносит новое церковное определение человека: в грешнике она прозревает святого. В Листре народ провозгласил Павла и Варнавву «богами», однако апостолы громогласно говорили: «Мы – подобные вам человеки» (Деян. 14, 11-15). «И это воистину так, – утверждает святой Иоанн Златоуст, – апостолы одновременно – и подобные всем, и другие, ибо к их человеческой природе добавился огненный язык» . Поэтому вполне закономерно, что в следующее за Пятидесятницей воскресенье, завершающее этот период, Церковь празднует память всех святых, и известных, и неизвестных. Это – праздник самой сущности Церкви, святости, праздник огненных языков Пятидесятницы: Церковь, «преисполненная Троицей» (Ориген), преобразуется в Церковь, исполненную святыми… Богослужение в день Всех Святых выражает общую идею икон всех: «Твои́х святы́х воспева́я чи́ны, Твои́м све́том души́ моей моли́твами сих озари́тися молю́ся» (1-я песнь канона всем святым). Навстречу нам с иконостаса устремляется облако свидетелей…

Источник: Евдокимов П.Н. Искусство иконы. Богословие красоты. – Клин: Христианская жизнь, 2007. С. 346-358.

Примечания

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *