Иоанн крестьянкин о Путине

Отец Иоанн (Крестьянкин)

Добрый день, дорогие друзья. В сегодняшней воскресной беседе я бы хотел поделиться с вами воспоминаниями о праведнике нашего времени, о почившем старце всероссийском, о монахе, который подвизался в Псково-Печерском монастыре, о приснопамятном архимандрите Иоанне (Крестьянкине), который почил 5 марта 2006 года. Его называли «всероссийским духовником», его называли «Пасхальным батюшкой». Господь сподобил меня общаться с ним лично, бывать в Псково-Печерском монастыре и решать сложные духовные вопросы с ним в его келье и получать от него ответы в начале своего монашеского пути.

Сейчас вышли книги, рассказывающие о жизни отца Иоанна. Замечательная книга «Память сердца», написанная близким ему человеком, который всю жизнь был рядом с отцом Иоанном, рабой Божией Татьяной Смирновой. И другая книга, которая называется «Светлый старец. Отец Иоанн (Крестьянкин)». И вот под впечатлением этих книг, этих воспоминаний благодарных людей об отце Иоанне я бы хотел тоже поделиться с вами своими конкретными воспоминаниями и случаями для духовной пользы и назидания.

Я в 1989 году впервые встретился с отцом Иоанном. Приехал в Псково-Печерский монастырь и задавал ему конкретные вопросы о духовной жизни. Был такой вопрос: в какой мере мы должны сочетать в своей жизни духовную жизнь и послушание? Жизнь, послушание в монастыре или трудовую свою жизнь, как например миряне, – как им соотносить жизнь мирскую и жизнь духовную, какова должна быть их мера и взаимосвязь? И он рассказал образно, через притчу, какой должна быть наша жизнь.

Он сказал: «Вы знаете, однажды в России до революции был такой аттракцион: на ярмарку часто приезжал цирк, и в этом цирке были разные представления. И вот одно представление, один аттракцион назывался следующим образом: «Живой Петр I за 20 копеек». Была устроена палатка, в палатке была устроена огромная подзорная труба, заходил человек, и он начинал смотреть в эту подзорную трубу, чтобы увидеть живого Петра I. Обслуживающий персонал говорил: «Ну, настраивайте». Он настраивал. «Еще сильнее настраивайте». Он еще сильнее настраивал. И тогда, когда уже ничего не получалось, у него спрашивали: «Ну, что? Видишь?» – «Нет, ничего не вижу». И тогда ему говорили: «Ну, надо же! Чего захотел – живого Петра I увидеть за 20 копеек!». И вот на этом заканчивался аттракцион».

Может быть, конечно, этот вымышленный пример, но батюшка дальше растолковал и показал, что это означает. Он говорит: «Вот так и мы в нашей жизни – порой за 20 рублей или 20 копеек хотим увидеть живого Христа. Нет. Надо подвизаться, надо трудиться, надо жить напряженной духовной жизнью, потому что человек что посеет, то и пожнет: сеющий скудно – скудно и пожнет, сеющий щедро – щедро и пожнет».

И ответ отца Иоанна был созвучен с ответом, который есть в одном из наших Патериков. Когда один старец со своими учениками шел мимо засеянного поля, он увидел человека, который жнет на этом поле. Он подошел к нему и сказал: «Дай мне от твоей жатвы». И тогда этот крестьянин, обращаясь к старцу, говорит: «Авва, а ты что-нибудь сеял на этом поле, чтобы пожать?». – «Нет. Ничего не сеял». – «А если ты ничего не сеял, как же ты хочешь что-то с него пожать?». Старец отошел от него, и ученики отошли в смущении, пришли в свою обитель и задали вопрос своему учителю: «Скажи нам, а зачем ты спрашивал у него про жатву?». И тогда он сказал им: «Я это спросил ради вас. Чтобы вы увидели, что если вы в мирском ничего не посеяли, то вы ничего и не пожнете, а тем более и в жизни духовной». Если человек не будет подвизаться, не будет трудиться, не будет молиться, не будет любить храм, церковь, домашнее правило, келейную молитву, то вряд ли такой человек что-нибудь в своей жизни и пожнет.

Я ему однажды задал еще вопрос. Я был тогда в тот период времени экономом в Оптиной пустыни, и тогда только-только начинал восстанавливаться монастырь, а времена были – только что наступила оттепель, только-только начали говорить о вере после тысячелетия Крещения Руси, и нам даже не верилось, что вдруг можно всё восстанавливать, строить. Надолго ли это? Вот сейчас, когда мы это всё слышим, нам кажется это странным, а для нас… Мы пережили время атеистического безбожия.

Я ему задал такой вопрос: «Отец, а стоит ли вот сейчас всецело, с полной отдачей заниматься восстановлением порушенных святынь, монастыря? Не вернутся ли те времена опять? Может быть, заниматься только молитвой и так что-нибудь по мере сил делать, восстанавливая монастырь и храмы?». И тогда он сказал: «Вы знаете, мы должны восстанавливать храмы Божии, потому что их нам передали, в наши руки, и нас не поймут, если мы не будем их восстанавливать».

«И мы еще должны явить миру, – сказал он, – красоту православного духа через храмы, через фрески, через иконы, через святые мощи. Потому что порой людей внешних сначала поражает красота богослужения, красота храма, красота внутреннего его наполнения. Человек, может быть, еще не знает ни песнопений, ни Евангелия, ни церковнославянского языка, ни богослужебных текстов, но он уже душой чувствует, что это иное пространство, иное время, иная обстановка. Как о наших храмах говорят – это небо на земле».

В нашей святой обители, Оптиной пустыни, был послушником будущий митрополит Трифон (Туркестанов). И вот на его могильной плите, которая находится на Введенском кладбище у нас в Москве, есть такая надпись: «Дети, любите храм Божий. Храм Божий – небо на земле». Когда восстанавливалась Оптина пустынь, то, начиная с 1988 года, в нее начало приезжать очень много людей разного звания, сословия, разного положения и политического, и экономического. И мне часто приходилось встречать эти группы и делегации высокопоставленных чиновников, и я порой терялся: не знал, кто из них кто – кто такой мэр, кто такой председатель облисполкома, что такое верхняя палата, что такое нижняя палата, кто такой министр, а кто, так сказать, какой-то секретарь. Тогда было сложно в этом разобраться, потому что до этого у меня была семинария, была монастырская жизнь, и вдруг стало необходимо общаться со светскими людьми, которые рассказывали о каких-то политических событиях, о каких-то новостях, о которых у меня не имелось ни малейшего представления.

И я задал батюшке такой вопрос: «Отец Иоанн, вот мне по моему послушанию и по моему положению в монастыре – можно ли интересоваться какими-то новостями, благодаря средствам массовой информации, чтобы можно было общаться с этими людьми на их языке, и как-то понимая происходящую политическую и экономическую обстановку в стране?»

И тогда он мне ответил опять же образно, историей. Он говорит: «Вы знаете, батюшка, у нас в церкви был один знаменитый митрополит, который занимался общественной деятельностью и представлял нашу Православную Церковь за рубежом на разных конференциях, симпозиумах и прочих общественных встречах. И вот однажды он был на какой-то конференции, посвященной борьбе за справедливость, борьбе за мир во всем мире. Он представлял нашу Русскую Православную Церковь. Конференция прошла очень удачно, и после нее был дан званый обед. И вот после этого обеда, вернее, во время этого обеда им представили на трапезе 27 блюд – и вот до последнего блюда дошел только наш знаменитый митрополит.А почему? А потому, что когда подавались одни блюда, первые, вторые, третьи, то люди, еще не знавшие обстановки, налетели на первые блюда, которые подавались, а на последние, и даже на средние, у многих уже не хватило места в животе. А наш митрополит от каждого блюда вкушал понемножку и так дошел до последнего блюда».

И вот так отец Иоанн образно, через историю, через эту притчу показал, что не надо с такими подробностями, может быть, вникать в происходящую обстановку, но и священнослужителю, и человеку, который поставлен во главе или прихода, или обители, или церковной организации, конечно, надо разбираться в той обстановке, в которой мы живем.

Однажды я у него спросил и задал ему следующий вопрос: «Батюшка, Вы знаете, многие люди говорят, что сейчас сложное время, тяжелое положение, что у нас какая-то напряженная и тяжелая религиозная обстановка? И что, в общем-то, многие люди живут не Пасхальным духом, а некоторым духом уныния и пессимизма даже в религиозной жизни?». И тогда отец Иоанн сказал: «Вы знаете, я считаю, что у нас сейчас такая обстановка в церковной жизни (это был где-то 1990-91 год) – у нас сейчас открываются семинарии, академии, издается столько духовной литературы. У нас сейчас такая свобода в Церкви, которой не было никогда во все времена существования Русской Православной Церкви – ни до Священного Синода, ни при Священном Синоде, ни после него. Мы, можно сказать, купаемся в благодати».

Сказал ему про Москву: многие говорят, что Москва стала каким-то Вавилоном. И тогда он говорит: «Какой же это Вавилон, когда Москву называли «сорок сороков», и сейчас сколько в ней храмов, сколько открытых монастырей, сколько святынь, мощей и чудотворных икон – разве можно Москву с ее святынями называть «вторым Вавилоном»? Нет. По духу, это можно сказать второй Иерусалим».

Вот такой был духовный взгляд на нашу с вами духовную и религиозную жизнь. Он говорил: «Мы с вами сейчас купаемся в благодати. Потому что, если раньше человек должен был для диссертации написать какую-либо работу научную о церковной жизни, то сейчас, я думаю, что если он только перечислит наименования книг, которые сейчас издаются, хотя бы в общих чертах – ему уже только за это можно давать степень кандидата богословия». Если он перечислит только их наименования – книг, которых на тот момент было несколько тысяч.

Еще и такой вопрос я задал однажды отцу Иоанну: «Батюшка, скажите, как сочетать свое послушание: без конца с утра до вечера попечение о стройке, о восстановлении монастыря – суета сует в течение всего дня?». Я думаю, что такой же вопрос мог бы задать любой человек, с утра до ночи работающий, в заботах о прокормлении своей собственной семьи. И в общем-то, для молитвы, для духовной жизни выкраиваются какие-то минуты – или субботний и воскресный день.

И на это отец Иоанн ответил следующее: «Вы знаете, батюшка, наша жизнь должна быть похожа на торт «Наполеон» – тесто, крем, тесто, крем, а сверху пудра. Если наш торт будет состоять только из одного теста, то он будет невкусный. Если он будет состоять только из одного крема, то он будет слишком приторный. А если тесто будет слоями перемежаться с кремом – тесто-крем, тесто-крем, тесто-крем, а сверху пудра – тогда такой пирог будет сладкий. Тесто – это наши труды, это наши мирские попечения. Если вся наша жизнь будет состоять только из них, то такая жизнь будет несладкой. Если у нас будет только один крем, то есть только одна молитва с утра до ночи, что в нашей жизни фактически невозможно, то это тоже будет неправильно, да и не получится. А у нас всё должно быть гармонично и размеренно – наши труды должны переплетаться с молитвами. Причем не обязательно с продолжительными – можно с совсем краткими: «Господи, благослови. Господи, помоги. Господи, благодарю». «Отче наш». Молитва Иисусова. И так наши труды, перемежаясь и переплетаясь с молитвами – это и будет сладкий пирог для Христа».

Я спросил: «А что же такое пудра?». – «А пудра – это смирение. Потому что если труды и молитва будут без смирения, тогда, как говорили оптинские старцы, есть смирение – всё есть, а нет смирения – ничего нет».

И когда я говорил ему про сложные отношения среди людей, или среди собратий, или про тех духовных чад, которые тоже в семье испытывают какие-то проблемы из-за непонимания, или неуступчивости, или несговорчивости, он сказал: «Да, действительно, сейчас в наше время два слова стали как неподъемные и стопудовые гири». Я спросил у него: «Батюшка, а какие же это слова?». – «Это слова «простите» и «благословите», – он говорит. – Чего стоит, какая проблема и какой труд состоит в том, чтобы поднять трубку телефона и позвонить наместнику, и испросить благословения на то или другое дело – все поступают по своеволию, и все поступают самочинно».

А старец Амвросий Оптинский говорил: «Своя воля и учит, и мучит. Сначала помучит, потом чему-нибудь научит». И Авва Дорофей говорил, что словом «прости» упраздняются все козни дьявола. И поэтому нам бы почаще эти слова «простите» и «благословите» в своей повседневной жизни между братьями и сестрами, между родными и близкими в своей семье эти слова от души, с умом и с сознанием произносить. Если за этими словами будут следовать и дела, то многие проблемы могут быть в духовной жизни разрешены наилучшим, добрым и святым образом.

В разговоре с отцом Иоанном я однажды спросил у него относительно устава, потому что каждые службы и каждые требы в уставе и в требнике расписаны по полной программе, а когда они сочетаются все вместе… Вот какова мера этого соблюдения устава в нашей современной жизни и в наших обстоятельствах? И тогда он сказал: «Вы знаете, когда меня в 1945 году рукоположили в храме Рождества Христова, что в Измайлове, и я был молодым и начинающим священником, то на первой неделе получилось так, что отец настоятель заболел и должен был прийти только на воскресную всенощную. И я в субботу отслужил литургию, потом молебен, потом панихиду, потом покрестил, потом кого-то пособоровал. И так всё это совершил по полной программе, буква в букву, как было написано в требнике, и как был написано в уставе. И когда я зашел в алтарь, чтобы немножко передохнуть и присесть, вдруг увидел, что в алтарь зашел отец настоятель. И тогда он удивился, и глядя на меня, говорит: «Отец Иоанн, а ты уже здесь?» – «Да. Я уже здесь. Я еще и не уходил». И когда мы посмотрели на часы, то часы показывали без пятнадцати пять вечера, то есть, уже начиналось всенощное бдение. И вот так я с утра до вечера всё отслужил по полной программе, но потом у меня ко всенощной почти отваливались ноги. И вот так, – говорит он, – надо всё относительно устава соблюдать соразмерно и по обстоятельствам. Когда есть возможность, мы совершаем отдельные требы по полному уставу и по полной программе. Но когда всё это одно за одним, и когда один священник, конечно же, всё это надо делать по силам, и соразмерно же и с силами прихожан, и той духовной обстановкой, которая сложилась на приходе, потому что всё, как нам сказали святые отцы – всё красит мера».

Из истории Псково-Печерского монастыря известен такой случай, что в 2003 году в монастырь приехал Президент Владимир Владимирович Путин – и сорок минут беседовал один на один с отцом Иоанном в его келии. И я, когда был на похоронах отца Иоанна, в коридоре монастыря увидел фотографию Президента и отца Иоанна. И те насельники, кто был свидетелем этой встречи, рассказывают, что отец Иоанн после этой встречи был на подъеме, в очень радостном состоянии духа. То есть эта встреча наверняка подействовала на Президента, потому что отец Иоанн своей любовью, своей снисходительностью, своей глубокой мудростью, конечно, не мог не повлиять, не мог не поразить своей духовной глубиной этого человека. И мы знаем, и я был свидетелем, что в день кончины, вернее, в день отпевания отца Иоанна было зачитано и слово соболезнования от Президента, потому что он лично знал этого человека, этого знаменитого старца, этого, можно сказать, всероссийского духовника.

И когда мы после похорон, которые были 7 марта 2006 года, возвращались обратно в Москву, мы ехали с одним священником. Я спросил у него: «Батюшка, а у тебя есть какие-то личные воспоминания об отце Иоанне?». И он сказал: «Да. Редко была возможность ездить к отцу Иоанну, где-то приблизительно раз в год во время отпуска. И я у него спросил: «Батюшка, но ведь не всегда бывает возможность у вас конкретно спросить благословения в той или иной затруднительной ситуации. Вот когда нет такой возможности с Вами пообщаться и у Вас спросить – с кем Вы благословите советоваться в тяжелых жизненных духовных ситуациях?». И он сказал мне: «Знаете, батюшка, советуйтесь с тремя: с вашим умом, с вашей душой и с вашей совестью. И вот когда они все будут согласны, тогда так и поступите, как они Вам подскажут. Конечно, перед этим благословясь у Господа»».

Вот так и мы, дорогие браться и сестры, в своей жизни по возможности должны найти духовника, того священника, с которым бы мы решали свои духовные проблемы. И все святые отцы говорят – кто с молитвой и со смирением поищет, тот обязательно найдет. Была бы только искренняя вера, доверие и послушание своему приходскому священнику, который со временем может стать духовником, может стать духовным руководителем по жизни. Так же как и участковый врач помогает человеку выбираться и поправляться в своем болезненном физическом состоянии, вот такова роль и духовника в жизни – помогать человеку находить Христа, помогать человеку жить евангельскими заповедями.

И поэтому вам, дорогие братья и сестры, от всей души советую в своей жизни обязательно, и может быть в ближайшее время, если будет такая возможность, приобрести книги об отце Иоанне, особенно его письма, его жизнеописание.

И я думаю, что за его святые молитвы светлый образ отца Иоанна, его советы и наставления безусловно помогут нам разобраться в тяжелых моментах нашей с вами духовной жизни, помогут нам найти ответы на те многочисленные вопросы, которые встречаются на нашем с вами духовном жизненном пути. Потому что его жизнь, его духовный опыт был проверен многим трудом, многими святыми отцами, многотрудной монашеской и священнической молитвенной жизнью. И за молитвы отца Иоанна, благодаря его светлой памяти, его духовному опыту, надеемся, что и мы найдем правильный и верный путь к исполнению святых Христовых заповедей.

Аминь.

Столп русского старчества

Его называли «столпом русского старчества», хотя сам он был крайне недоволен, когда слышал, что его называют старцем. С удивительной иронией он говорил об этом так: «не надо путать старца и старика. И старички есть разные, кому 80 лет, кому 70, как мне, кому 60, есть старики и молодые. Но старцы — это Божие благословение людям. И у нас нет старцев больше. Бегает по монастырю старик, а мы за ним. И время ныне такое «двуногих тварей миллионы, мы все глядим в Наполеоны». А нам надо усвоить, что все мы есть существенная ненужность, и никому, кроме Бога, не нужны».

По словам настоятеля Михаило-Архангельского мужского монастыря города Юрьев-Польский, игумена Афанасия (Селичева) это было просто смирение: «Он застал ещё царских старцев». То есть, такое отрицание собственной значимости – это еще дореволюционная церковная традиция.

Впрочем, когда он стал насельником Псково-Печерского монастыря, к нему, как к старцу потянулись сотни и тысячи людей, и он принимал всех, и каждому стремился помочь. Даже в последние годы жизни, когда отец Иоанн уже был слаб и болен, всё равно отвечал на многочисленные письма с просьбами о духовном совете.

Монах с 12-ти лет

Он родился в 1910 году в Орле, в мещанской семье, и уже с детства был связан с православием: в шесть лет стал иподиаконом, что для такой церковной «должности» крайне ранний возраст. Иподиакон – это церковный служка, который прислуживает на литургии архиерею. И такая служба требует внимательности, усидчивости и ума. Для шести лет — это огромная ответственность.

В 12 лет, по свидетельствам современников, Иван Крестьянкин (имя осталось прежним при постриге, что является редкостью в Русской Церкви), просил благословения на монашество у епископа Николая (Никольского). Это тоже была личность крайне интересная. В годы обновленческого раскола епископ Николай воспротивился этому со всей определенностью, но не признал в итоге и декларацию митрополита Сергия (Старгордского) 1927 года о взаимодействии Церкви и советской власти.

Однако, до событий 1927 года было еще далеко, а тогда владыка Николай благословил Ивана Крестьянкина на монашество, но с оговорками о том, что нужно выучиться, поработать, потом послужить священником, а потом уже и монашество. И, в общем, так у отца Иоанна в итоге и получилось.

На карандаше у советской власти

Начал он как бухгалтер, став в 1944 псаломщиком, а 1945 был рукоположен в диаконы митрополитом Николаем (Ярушевичем) в Москве. Персона этого владыки Николая также интересна. Если Николай (Никольский) был все же радикально против примирения с советской властью, то Николай (Ярушевич), напротив, придерживался курса Сергия (Старгородского), и, более того, участвовал в переговорах со Сталиным в 1943 году о восстановлении патриаршества, возвращении священников и епископов из мест заключения. Эти переговоры в историю Церкви вошли, как «конкордат».

Однако сам отец Иоанн (Крестьянкин) был у советской власти «на карандаше». Что удивительно, попал под каток репрессий он только в пятидесятом году, то есть, на закате Сталина, и вышел из лагерей в 1955, то есть во времена атеистической кампании Хрущева.

Кстати, и время его заключения, и дальнейшая биография обрастала в том числе и политическими слухами. По одной версии, отец Иоанн был антисталинистом и вообще высказывался в 1953 году в том смысле, что «смерть Сталина – это праздник для русского народа».

По словам других «очевидцев», он уже значительно позже, говорил о том, что «не нужно осуждать Сталина, Сталин предстанет перед судом Божиим». Впрочем, и те, и другие свидетельства не подтверждены практически ничем, кроме «личных воспоминаний о беседах со старцем».

Что доподлинно известно, так это высказывание отца Иоанна по поводу кампании по закрытию храмов и борьбе с религией со стороны Хрущева: «не лишим себя храма, когда можем, но и с собою носить его поучимся: сердцем упражняйся в незлобии, телом — в чистоте, то и другое сделает тебя храмом Божиим».

«Напиши, что помнишь»

Кстати, вот что интересно: слухи вокруг отца Иоанна ходили, да и сейчас ходят самые противоречивые. И он это предвидел на закате своей земной жизни, а потому, попросил тогда архимандрита, а ныне епископа Тихона (Шевкунова) написать о нём воспоминания: «вот, скоро я умру. Поэтому потрудись, напиши то, что ты помнишь и хочешь сказать обо мне. А то потом вы всё равно будете писать и такого можете надумать, что будет как у бедного отца Николая, который и «котиков воскрешал», и другие небылицы. А тут я сам все просмотрю и буду покоен».

В годы приходского служения отца Иоанна часто переводили с прихода на приход, пока в конце концов, в Московской патриархии в 1967 году его не определили в Псково-Печорскую Лавру.

И уже через год после того, как он стал насельником этого монастыря, к нему поехали за духовным советом. Это было временем Брежнева, но совсем еще не «застоем», когда атеистическая политика советского государства стала абсолютно инертной. Однако и сама Псково-Печорская обитель была местом удивительным с удивительной судьбой вообще и в советское время в особенности.

Вопросы ИНН

Стоит отметить только, что даже в советские годы множество партийных функционеров приезжали в Лавру, официально «познакомиться с традиционной русской культурой». Но и этот период в истории нашей страны миновал.

Наступила «перестройка», а потом и девяностые, которые на жизни всей страны отразились крайне тяжело. И здесь наступили и волнения в Церкви, в частности, по вопросу об ИНН. При этом волнения эти действительно могли грозить расколом.

Отец Иоанн, будучи действительно общепризнанным авторитетом в церковной среде высказался вполне определенно: «Дорогие мои, как мы поддались панике — потерять своё христианское имя, заменив его номером? Но разве это может случиться в очах Божиих? Разве у Чаши жизни кто-то забудет себя и своего небесного покровителя, данного в момент крещения? И не вспомним ли мы всех тех священнослужителей, мирян-христиан, которые на долгий период жизни должны были забыть свои имена, фамилии, их заменил номер, и многие так и ушли в вечность с номером. А Бог принял их в Свои Отеческие объятия как священномучеников и мучеников… для Господа же нет ничего дороже живой человеческой души, ради которой Он послал Сына Своего Единородного Христа-Спасителя. И Спаситель вошёл в мир с переписью населения».

Это сейчас сторонники позиции отказа от ИНН, потому что «там печать зверя», кажутся маргинальными и малочисленными группами, но в девяностых и в начале нулевых это течение было крайне популярным и многочисленным.

И одним из врачевателей этих волнений выступил именно архимандрит Иоанн (Крестьянкин). За что, кстати, если покопаться в Сети, до сих пор разного рода «ультра-крипто-истинно-православные» шлют отцу Иоанну свои проклятия, или же просто говорят о том, что эти высказывания про ИНН были сфабрикованы.

Молитвенник о России: к 10-летию упокоения отца Иоанна (Крестьянкина)

05 Февраля 2016 18:22 / Церковь

Судьба архимандрита Иоанна (Крестьянкина) — это судьба России в XX веке со всеми ее трагедиями и искренней надеждой на духовное возрождение

Тюренков Михаил

Судьба архимандрита Иоанна (Крестьянкина) -это судьба России в XX веке со всеми ее трагедиями и искренней надеждой на духовное возрождение.

11 апреля 2000 года в Псково-Печерской обители, одном из самых величественных монастырей Русского Севера, не закрывавшимся даже в советские годы, ощущалось небольшое смятение. Даже седобородые старцы, для которых, казалось бы, в этом мире уже не может быть ничего нового, были искренне удивлены. В тот день самый умудренный и почитаемый среди них -архимандрит Иоанн (Крестьянкин) отмечал 90-летие. Для монаха — это не повод к обильному застолью, но возможность, воздохнув о своих грехах (даже у святых они есть), помолиться обо всех нас.

Но, как рассказывают очевидцы, был удивлен и сам отец Иоанн. Прежде претерпевавший от мирских властей в основном лишения и унижения, он получил поздравление от… нового Верховного правителя Земли Русской — буквально накануне избранного президентом России Владимира Путина. Поздравительные слова разительно отличались от сухих посланий, которые, подчас практически «под копирку», составляют референты власть предержащих:

«Ваша жизнь — пример подлинного подвижничества и истинного служения Русской Православной Церкви, стремления к укреплению веры и духа нашего народа. Вас знает и любит вся православная Русь. Ведь во многом благодаря таким Наставникам, как Вы, Россия возвращается сегодня к своим духовным и нравственным корням».

Казалось бы, еще вчера к Церкви светские руководители относились снисходительно, даже пренебрежительно. А «позавчера» делали все, чтобы к 1980 году «показать по телевизору последнего попа». Слава Богу, показать не получилось ни «последнего», ни «предпоследнего». Напротив, в годы «застоя» люди стали все меньше страшиться зайти в храм, а потому в той же Псково-Печерской обители порой можно было встретить и «партийных», оправдывавших свою тягу к вере интересом к древнерусскому искусству и тем, что «Православие — это народный обычай».

Примерно в эти годы, по совету крестной, в Псковские Печоры впервые приехал только становившийся на путь воцерковления выпускник сценарного факультета ВГИКа Георгий Шевкунов (ныне — настоятель московского Сретенского монастыря епископ Бронницкий Тихон). Вот как рассказывает об этом владыка в своей, уже ставшей легендарной, книге «Несвятые святые»:

«Я впервые увидел архимандрита Иоанна (Крестьянкина) в 1982 году, когда приехал в Псково–Печерский монастырь. Тогда, кажется, он не произвел на меня особого впечатления: такой очень добрый старичок, весьма крепкий (в ту пору ему было только семьдесят два года), вечно куда–то спешащий, даже суетливый, неизменно окруженный толпой паломников. Другие насельники монастыря выглядели гораздо строже, аскетичнее и даже солиднее <…>

Пока со временем до нас не стало доходить, что отец Иоанн на самом деле — один из очень немногих людей на земле, для которых раздвигаются границы пространства и времени, и Господь дает им видеть прошлое и будущее, как настоящее. Мы с удивлением и не без страха убедились на собственном опыте, что перед этим старичком, которого недоброжелатели насмешливо именовали «доктором Айболитом», человеческие души открыты со всеми их сокровенными тайнами, с самыми заветными стремлениями, с тщательно скрываемыми, потаенными делами и мыслями. В древности таких людей называли пророками. У нас в Православной Церкви их именуют старцами…»

При этом сам отец Иоанн, уже при жизни совершавший чудеса и исцеления (и особенно часто предвидевший будущее), никогда старцем себя не называл. «Какие старцы?! Мы в лучшем случае опытные старички», — смиренно отвечал он восторженным почитателям, которые редко прислушивались к словам батюшки и порой рассказывали о нем всевозможные небылицы. Байки, искажавшие подлинный облик этого подлинно святоотеческого пастыря, в годы богоборческих гонений перенесшего немало страданий (включая несколько лет тюрем и лагерей), но сохранившего все благодатные дары, данные ему при крещении в далеком 1910 году, а также таинствах диаконского и священнического рукоположения в победном 1945-м.

Около 40 лет провел архимандрит Иоанн в Псково-Печерской обители, которая за эти годы у многих стала ассоциироваться именно с ним. Сложно сказать, кто именно посоветовал в апреле 2000-го Владимиру Путину, новоизбранному главе государства Российского, поздравить старца с юбилеем. Но факт остается фактом: несколько месяцев спустя, в августе того же года, в ходе первого визита президента в Псковскую область, Путин заехал в Псково-Печерский монастырь, где 40 минут наедине беседовал с отцом Иоанном в его скромной келье.

Можно только гадать, на что тогда благословил старец правителя. Главное то, что сам отец Иоанн всю свою земную жизнь горячо молился о духовном возрождении нашей страны. А потому православные христиане нисколько не сомневаются: старец и сегодня, спустя 10 лет после своей блаженной кончины, продолжает молиться «о Богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея».

Цитаты из проповедей архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

«…Чтобы нам с вами быть истинно православными христианами, надо иметь живое и постоянное общение с Православной Церковью в ее молитвах, учении, Таинствах, надо знать свою веру, изучать ее, проникаться и жить ее духом, руководствоваться ее правилами, заповедями и уставами. А главное — необходимо постоянно восстанавливать в себе глубоким покаянием образ истинно православного христианина по примеру святых Божиих людей, живших во все времена». (2/15 марта 1992 года)

«…Покаяться — это значит переменить грешные мысли и чувства, исправиться, стать другим. Хорошо осознать свои грехи, почувствовать тяжесть грехопадения. Но взамен оскверненной жизни, изглаживаемой Господом Иисусом Христом в покаянии, нужно начать создавать новую жизнь, жизнь по духу Христову. Необходимо возрастание, духовное восхождение «от силы в силу», как бы по ступеням лестницы». (23 марта/5 апреля 1992 года)

«Вот мы теперь живем суетно, у нас нет внимания, чтобы увидеть в своей жизни следы Промысла Божия, у нас нет разумения понять, что же хочет от нас Господь в данных нам обстоятельствах жизни. А все это потому, что мы забываем о единственной цели земного бытия, о том, что оно — только путь в вечность. Мы забываем и часто становимся дерзкими богоборцами, противниками Божиих определений о нас, не принимая непреложной истины, что единственно крестным подвигом жизни человека начертывается его путь во спасение — в блаженную вечность. Только узкие и тесные врата ведут в Царство Небесное». (25 января/7 февраля 1993 года)

«Быстротечная река времени стремительным потоком несется в вечность. И только Святая Церковь и праздники Божии на какое-то мгновение приостанавливают это движение, как бы отсчитывая время. И вся наша жизнь, от рождения до исхода из нее, отражается в этом годичном круге, напоминает и зовет: «Познай себя, всмотрись в себя, человече. Кто ты, как живешь, и что ждет тебя впереди? Ведь и ты вместе с этим потоком времени несешься к безвремению, к вечности». И так каждый день, каждый год». (28 февраля /13 марта 1994 года)

Высказывания архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

«Развитие греха и искажение жизни происходит постепенно: начинается с помрачения ума (чтобы ум был светел, надо ежедневно читать Святое Евангелие и видеть жизнь и оценивать в свете Евангельских истин), за сим следует расслабление воли, и покатился снежный ком греха, растет и растет, пока тебя не раздавит. За расслаблением воли следует искажение совести, когда все видим в искаженном свете, и получаем за все растление тела…»

«…Настало такое время, что только скорбями и спасается человек. Так каждой скорби надо в ножки поклониться и ручку облобызать…»

«И болезни — попущение Божие — споспешествуют благу человека. Они притормаживают наш безумный бег по жизни и заставляют призадуматься и искать помощи. Как правило, человеческая помощь бессильна, истощается очень быстро, и человек обращается к Богу…»

«…Путь спасения во все времена один, и начертан он для нас в Святом Евангелии. И нет препятствий для желающих спасаться во все времена, ибо желающих ведет по пути спасения Сам Спаситель. Нам же только искренно желать идти вослед Христа».

«Время, в которое привел нам жить Господь, наисмутнейшее, — смущение, смятение и неразбериха колеблют непоколебимое, но это еще не конец. Впереди еще более сложные времена. Бездумно ныне жить нельзя. И не забывайте, чадца Божии, бессильно зло, мы вечны, с нами Бог. У Бога нет забытых людей, и Промысл Божий зрит всех. Миром правит Бог, только Бог и никто другой».

Из завещания архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

«…Дорогие мои, чадца Божии! Верьте Богу, доверяйтесь Его всегда благой о нас воле. Приимите все в жизни, и радость, и безотрадность, и благоденствие, и злоденствие, как милость и истину путей Господних. И ничего не бойтесь в жизни кроме греха. Только он лишает нас Божия благоволения и отдает во власть вражьего произвола и тирании. Любите Бога! Любите любовь и друг друга до самоотвержения. Знает Господь, как спасать любящих его».

Из воспоминаний протоиерея Михаила Правдолюбова об архимандрите Иоанне (Крестьянкине):

«Где-то в середине 80-х годов началась первая смута о номерах. Тогда это были не ИНН, а новые пенсионные документы. Нужно было заполнять какие-то анкеты, в которые требовалось вписать определенный номер, в каждой анкете свой. Начали говорить о печати антихриста и о недопустимости заполнения таких анкет. Меня постоянно спрашивали, как к этому относиться. Я считал, что ничего особенного в этом нет, но хотелось узнать мнение отца Иоанна.

В одну из своих поездок в Печоры я подробно изложил отцу Иоанну все то, что смущает людей. Отец Иоанн мне лично отвечал так. Никаких номеров бояться не нужно. Цифры — всюду: на часах стоят цифры, на документах, на страницах книг, где их только нет! Так что же теперь их бояться? Бояться нужно не цифр, чисел и номеров, а нужно бояться греха, который мы совершаем, особенно соблазнов последнего времени. Если мы с легкостью поддаемся этим соблазнам, если с легкостью грешим, то дух антихристов действует в нас, незаметно для нас самих печать антихриста, которую так все боятся, может уже на нас стоять!

Когда же появилось смущение об ИНН, я спросил также и об этом. Отец Иоанн ответил мне, дескать все, что было сказано им о пенсионных документах, следует отнести и к ИНН: никаких номеров бояться не нужно!”

«В конце 80-х годов отец Иоанн говорил о нашем времени как о времени бескровного мученичества. «Вы — бескровные мученики, — говорил он. — А дальше будет еще труднее. Ваше время тяжелее нашего, и вам можно только посочувствовать. Но мужайтесь и не бойтесь! Сейчас везде смущение, смятение и неразбериха, а будет еще хуже: перестройка, перестрелка, перекличка. Наступит время тяжелого духовного голода, хотя на столе все будет»…”

Подписывайтесь на канал Царьград в Яндекс Дзен, чтобы не пропускать интересные новости и статьи Поделиться:
Новости партнёров

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *