Иоанн лествичник читать

Лествица. Икона из синайского монастыря Св. Екатерины. 2-я пол. XII в. На верхней ступеньке прп. Иоанн Лествичник, за ним прп. Антоний Великий

Лествица райская (Κλίμαξ τοΰ παραδείσου, Scala paradisi ), книга преподобного Иоанна Лествичника .

История написания книги

Книга была написана прп. Иоанном во время управления им Синайским монастырем. Святой Иоанн, игумен Раифского монастыря, от лица всех иноков своей обители просил написать для них «истинное руководство для последующих неуклонно, и как бы лестницу утверждену, которая желающих возводит до Небесных врат…» Преподобный Иоанн, отличавшийся скромным о себе мнением, сначала смутился, но затем из послушания приступил к исполнению просьбы раифских иноков. Свое творение преподобный так и назвал — «Лествица», объясняя название следующим образом: «Соорудил я лествицу восхождения… от земного во святая… во образ тридцати лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста, окажемся праведными и безопасными от падения».

«Лествица» представляет собой 30 бесед о 30 различных ступенях духовного восхождения к совершенству.

Цель этого творения — научить, что достижение спасения требует от человека нелегкого самоотвержения и усиленных подвигов. «Лествица» предполагает, во-первых, очищение греховной нечистоты, искоренение пороков и страстей в ветхом человеке; во-вторых, восстановление в человеке образа Божия. Хотя книга была написана для иноков, любой христианин, живущий в миру, получает в ней надежного путеводителя для восхождения к Богу.

Степени «Лествицы» — это прехождение из силы в силу на пути стремления человека к совершенству, которое не вдруг, но только постепенно может быть достигаемо, ибо, по слову Спасителя, «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12).

Переводы, издания, толкования

На «Лествицу» писали толкования св. Иоанн Раифский, по просьбе которого она и была написана, Илия Критский и др. «Лествица» всегда была настольной книгой для иноков, живущих в общежитии; отцы иноческой жизни, Феодор Студит, Иосиф Волоцкий и др. ссылаются на нее, как на лучшую иноческую книгу.

Уже в X-XI вв. «Лествица» переведена была с греческого на славянский язык в Болгарии; в XIV в. сделан был в Сербии другой перевод, при участии Георгия Бранковича и под руководством митр. Савватия. Оба эти перевода известны были в древней Руси.

В первопечатном моск. издании «Лествицы» имеются и толкования русского происхождения, из «Устава» Нила Сорского, соч. Максима Грека и др.

Новые переводы «Лествицы» изданы Д. М. Ульянинским .

Текст «Лествицы»

Использованные материалы

  • Преподобный Иоанн Лествичник, страница Календаря на портале Pravoslavie.ru:
  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

первое лат. изд., Венеция 1531

По ее названию прп. Иоанн и именуется «Лествичником».

М., 1647; изд. старообрядцев, Варш., 1785

М., 1785; СПб., 1812 и 1817; Киев, 1823, Козельскою пустынью, М., 1892

Лиственница

В сороковом году мы все трое получили в Якутске дипломы, и нас направили на работу в родной район. Вася Ермолаев стал работать зоотехником, Боря Слепцов стал заведующим сберкассой. Я окончил педагогическое училище, но меня, к моему удивлению, назначили инспектором роно. Пробовал отказаться — не вышло, сказали, что это уже решено. Итак, я никогда не работал в школе — и вдруг стал учителем учителей. Но это другой разговор…

Все мы, Вася, Боря и я, дружили ещё в школе. И в Якутске мы встречались чуть не каждый день. Хоть и учились в разных техникумах, а вечера проводили вместе, ходили в кино, в театр, за девушками ухаживали. Они нас шутливо называли «Три танкиста». Песня тогда такая была: «Три танкиста, три весёлых друга…»

Почему-то считают, что лучше всего получается дружба у людей со схожими характерами. Но где вы видели, чтобы склочник, сутяга дружил с таким же склочником? Или вот, например, красивые женщины. У них редко бывают красивые подруги. Эта мысль не новая, но и в самом деле чаще всего сближаются люди совсем разные.

Так и у нас. Вася был неразговорчив. Он только улыбался или хмурился и во всех случаях произносил своё любимое слово: «шы-быр-гы». Но как он это произносил! Никогда не думал, что в одном выражении может быть столько оттенков, значений. А Боря, наоборот, мог заговорить кого угодно. Кажется, рот его не закрывался даже во сне.

Вася был невысокий, коренастый, тяжёлый, но он, к нашему удивлению, с успехом занимался лёгкой атлетикой. Бегал быстрее всех в районе. Не имел он себе равных и в прыжках на одной ноге — кылыы, и в тройном прыжке — ыстанга.

Боря же был худой, долговязый, очки носил. Девушкам он нравился больше, чем Вася. Может, потому, что петь любил, танцевать. Когда мы шли к девушкам в общежитие, впереди маячил Боря, за ним пружинил на своих сильных ногах Вася, а замыкал шествие я. О себе не говорят. Скажу правду — ничем я особенным не выделялся.

Проработали мы в райцентре почти год. Летом нам полагался отпуск. Мы с Васей хотели поехать в свой алас, помочь родным на сенокосе. А Боря думал провести отпуск в доме отдыха под Якутском.

Но все наши планы рухнули: началась война.

Мы с Васей прошли комиссию, были признаны годными. Борю в армию не взяли: зрение плохое, близорукий. Нам дали три дня на сборы, и мы с Васей успели съездить в деревню проститься с родными.

Но последний день мы провели втроём. Я хорошо запомнил этот жаркий, знойный день. Было третье июля. Кажется, никогда не глядел я на родную землю такими жадными, запоминающими глазами.

Всё кругом — чёрно-синий лес вдали, ярко-зелёные луга, высокое-высокое голубое небо без единого облачка, — всё это я словно видел в последний раз. Тихо-тихо. Лишь изредка прощебечет какая-нибудь пташка, прощебечет и сразу умолкнет. Птицы, звери — всех разморил зной. Густой смолистый аромат исходил от лиственниц.

За посёлком, на взгорье, среди смешанного молодого леса была маленькая полянка. Когда расцветали лютики, она была как золотой ковер, а придешь туда недели через две — и видишь ярко-голубые цветы и подросшую свежую траву. Здесь всегда тихо, даже в очень ветреный день. Мы давно облюбовали эту поляну, играли здесь, дурачились, валялись. Но в тот день нам было не до шуток. Боря, помню, говорил, качая головой: «Вам-то ещё хорошо, вместе едете, а мне-то каково будет одному до фронта добираться?..» Да, Боря был удручён.

И вдруг Вася предложил: «Давайте, ребята, посадим на нашей поляне лиственницу, пусть она ждёт нас — мы обязательно вернёмся».

Долго ходили мы по лесу, пока не выбрали молоденькую, стройную, какую-то совсем праздничную. Осторожно выкопали её почти со всеми корнями и посадили посреди поляны.

Мы тогда сказали Боре: «Пока ты здесь, береги её, ухаживай, ограду вокруг неё обязательно сделай — скотина хоть и редко, но всё же сюда забредает. Когда ты приедешь сюда один, считай, что ты с нами повстречался, поговорил».

Мы условились, что если и Боря будет призван в армию, за лиственницей должен присматривать тот, кто первым вернётся с фронта. Если же она всё же не приживется или ещё что-нибудь случится, надо будет посадить новую… пусть она здесь растёт, наша лиственница.

А в тот год, когда кончится война, третьего июля, куда бы нас ни занесла судьба, где бы мы ни были, мы всё равно должны прийти сюда. И даже если в живых останется только один из нас, он придёт сюда в этот день. Так мы решили и встали, взявшись за руки, вокруг лиственницы. Её мягкие ветви обняли нас.

До Иркутска мы с Васей ехали вместе. А потом нас определили в разные части.

Я провожал Васю. Уже стоя на подножке, держась за поручень, он вдруг спросил:

— Алёша, ты помнишь о лиственнице?

— Помню! — крикнул я. — Не бойся! Боря сбережёт!

Так мы расстались. Навсегда. Вася погиб при форсировании Днепра.

Сразу после окончания войны я демобилизовался из армии. Приехал на родину первого июля 1945 года.

Боря встретил меня радостно. Оказывается, в начале войны он получил броню, его назначили заведовать финансовым отделом райисполкома.

Боря изменился: он располнел, стал такой солидный, степенный, слова сразу не скажет — подумает. Семейный человек, двое детей. Боря достал рюмки. Выпили мы с ним, вспомнили о Васе.

— Да… хороший был друг, — сказал Боря.

Аудио

Предисловие книги сей, именуемой Скрижали духовные Краткое описание жития аввы Иоанна, игумена святой горы Синайской О том же авве Иоанне, игумене Синайской горы, то есть Лествичнике Послание святого Иоанна, игумена Раифского, к досточудному Иоанну, игумену Синайской горы Ответ Слово 1. Об отречении от жития мирского Слово 2. О беспристрастии, то есть, отложении попечений и печали о мире Слово 3. О странничестве, то есть, уклонении от мира Слово 4. О блаженном и приснопамятном послушании Слово 5. О попечительном и действительном покаянии и также о житии святых осужденников, и о темнице Слово 6. О памяти смерти Слово 7. О радостотворном плаче Слово 8. О безгневии и кротости Слово 9. О памятозлобии Слово 10. О злословии и клевете Слово 11. О многоглаголании и молчании Слово 12. О лжи Слово 13. Об унынии и лености Слово 14. О любезном для всех и лукавом владыке, чреве Слово 15. О нетленной чистоте и целомудрии, которое тленные приобретают трудами и потами Слово 16. О сребролюбии Слово 17. О нестяжании Слово 18. О нечувствии Слово 19. О сне, о молитве и псалмопении в соборе братий Слово 20. О бдении телесном: как мы чрез него достигаем духовного, и как должно оное проходить Слово 21. О малодушной боязливости, или страховании Слово 22. О многообразном тщеславии Слово 23. О безумной гордости Слово 24. О кротости, простоте и незлобии, которые не от природы происходят, но приобретаются тщанием и трудами, и о лукавстве Слово 25. Об искоренителе страстей, высочайшем смиренномудрии, бывающем в невидимом чувстве Слово 26. О рассуждении помыслов и страстей, и добродетелей Слово 27. О священном безмолвии души и тела Слово 28. О матери добродетелей, священной и блаженной молитве, и о предстоянии в ней умом и телом Слово 29. О земном небе, или о богоподражательном бесстрастии и совершенстве, и воскресении души прежде общего воскресения Слово 30. О союзе трех добродетелей, то есть о вере, надежде и любви Слово 31. Слово особенное к пастырю, научающее, каков должен быть наставник словесных овец

Сочинение Иоанна Лествичника состоит из 30 глав, представляющих собой «ступени» добродетелей, по которым христианин должен восходить на пути к духовному совершенству.

Группа Ступени
Борьба с мирской суетой (ступени 1–4) 1. Отречение мирского жития 2. Беспристрастность (отложение попечений и печали о мире) 3. Странничество (уклонение от мира) 4. Послушание
Скорби на пути к истинному блаженству (ступени 5–7) 5. Покаяние 6. Память о смерти 7. Плач о своей греховности
Борьба с пороками (ступени 8–17) 8. Кротость и безгневие 9. Удаление памятозлобия 10. Несквернословие 11. Молчание 12. Правдивость 13. Отсутствие уныния и лености 14. Борьба с чревоугодием 15. Целомудрие 16. Борьба со сребролюбием 17. Нестяжание
Преодоление преград в аскетической жизни (ступени 18–26) 18. Искоренение нечувствия 19. Малый сон, усердие к братской молитве 20. Телесное бдение 21. Отсутствие боязливости и укрепление в вере 22. Искоренение тщеславия 23. Отсутствие гордыни 24. Кротость, простота и незлобие 25. Смиренномудрие 26. Низложение страстей и укрепление добродетелей
Душевный мир (ступени 27–29) 27. Безмолвие души и тела 28. Молитва 29. Бесстрастие
Вершина пути – союз трёх главных добродетелей (ступень 30) 30. Вера, надежда и любовь

Начиная со времён Киевской Руси, самым значительным видом наследия являлась власть. Имущество, земли и драгоценности отходили на второй план. В основу правил деления власти была положена лествичная система. Она предусматривала принцип наследование только представителями мужского пола. Женщины сюда не допускались. Заложенные принципы престолонаследия отличались сложностью и противоречивостью.

Принцип лествичной системы наследования

Лествичная система престолонаследования получила своё название от старославянского слова «лествица». В настоящее время оно созвучно со словом «лестница». Такой термин был введён потому, что передача власти тоже велась по ступеням.

Раздел власти проводился между братьями. Сыновья на первом этапе в этом участия не принимали.

Лествичная система предполагала следующий принцип престолонаследия:

  1. Сначала старший брат наследовал власть.
  2. Дальше она передавалась следующему по старшинству брату до самого младшего.
  3. Затем вступали в наследование сыновья старшего брата в порядке старшинства.
  4. По тому же принципу наследование переходило к сыновьям остальных братьев.
  5. Дальше в наследство вступали внуки и правнуки. Процедура их наследования оставалась такой же.

Наглядно это показано в таблице.

Принцип лествичной системы наследования власти

Порядок наследования

Старший брат

Все остальные братья в порядке старшинства

Дети старшего брата

Дети остальных братьев

Внуки, правнуки и т. д.

Особенности наследования

На основании лествичного права князья располагались на своих территориях. Старший из правителей сидел в Киеве и определял всю политику государства. Следующие братья по праву располагались в других менее престижных городах.

В случае смерти одного из князей ближайший брат занимал эту должность и переезжал на его место жительства. Соответственно по цепочке перемещение происходило и остальных братьев или их сыновей. Тот же принцип действовал на уровне небольших удельных княжеств. Это было связано с большими неудобствами, но сохранялось единство государства.

Во время наследования наделов не всегда получалось выдержать принцип справедливости. В некоторых случаях отдельные князья считали себя обделёнными. Их недовольство выливалось в междоусобные войны.

Если князь не успевал при жизни занять престол, то его потомки лишались право на очередь в правлении. Они становились изгоями. В таком случае им выделялись уделы, и они становились их наместниками.

Зарождение системы

Перед своей смертью в 1054 году Ярослав Мудрый разделил подвластные ему территории между своими сыновьями. Каждый из них получил во владение определённый надел. Это уже были зачатки лествичного наследия, хотя тогда оно такого названия ещё не имело.

Однако избежать конфликта между городами не удалось. Как и в предыдущие годы вскоре началась междоусобица. Опасность заключалась в том, что появился общий враг – половцы. Противостоять им разрозненные княжества в одиночку не могли.

Для решения этой проблемы в Любече собрался съезд потомков Ярослава Мудрого. Событие произошло в 1097 году. На нём была чётко разработана система разделения власти и ведён термин лествичное престолонаследие.

Несмотря на то, что на съезде присутствовали князья, постоянно враждовавшие между собой, под напором общего врага им удалось договориться. Теперь права каждого наследника были оговорены и являлись обязательными для исполнения.

Преимущества и недостатки

Разработанная система действовала на территории Древней Руси продолжительное время. Она не была совершённой, но имела ряд существенных преимуществ. К ним относились:

  1. Передача власти была жёсткая и не допускала компромиссов.
  2. В пределах одного поколения наблюдалась чёткая преемственность.
  3. Находящийся при власти род, пользовался особым почётом, как у простого населения, так и у зажиточных слоёв общества.
  4. Гарантировалось сохранение рода даже при отсутствии сыновей у князя.
  5. Благодаря территориальному принципу правления отсутствовала угроза единоличной узурпации власти.

С точки зрения современности это были зачатки федерального устройства страны.

Наряду с положительными сторонами существовали и отрицательные моменты. Среди них выделялись следующие положения:

  1. Возможность нарушения лествичного права.
  2. Если один из братьев не успевал занять престол, то его сыновья уже лишались этой возможности. Такое положение они считали несправедливым.
  3. Не был положен конец междоусобным войнам, что часто приводило к гибели князей.
  4. Большие неудобства представляли собой постоянные переезды наследников в случае гибели одного из князей.

Со стороны населения часто высказывались недовольства системой. Некоторые хотели видеть у себя представителя другого рода. Из-за этого возникали бунты, которые подавлялись физической силой.

Отступление от системы

Несмотря на желание предать системе наследования чёткость она была довольно запутанной. Особенно сложности возникали при наличии большого количества претендентов на освободившееся место. В некоторых случаях допускались отклонения от закона.

Существуют примеры нарушений лествичного права:

  1. Своего сына Всеволод большое гнездо лишил престола, только на основании завещания.

  2. Владимир Мономах стал на престол только благодаря желанию граждан. По закону это право принадлежало Олегу Святославовичу.

  3. В дальнейшем Владимир Мономах ещё раз нарушил лествичное право, поставив на престол своего сына. Это место должны были занимать его братья Давид Святославович или Святополк Изяславович.

  4. Нарушил очерёдность восхождения на престол Всеволод Ольгович. Эта должность должна была принадлежать его двоюродным братьям.

  5. Дочь Василия Всеволодовича была замужем за Фёдором Ростиславовичем. В дальнейшем последний стал князем только на этом основании, хотя женщины в престолонаследии участия не принимали.

Отказ о лествичного престолонаследия

С течением времени лествичное престолонаследие стало ослабевать. Окончательно оно утратило силу в 1425 году, когда на престол взошёл Василий II, обойдя брата отца Василия I Юрия Дмитриевича. На продолжении ряда столетий такое разделение права давало свои результаты. Однако постоянно нарушалось. Итогом являлись регулярные междоусобные войны.

В нынешнее время такой принцип наследования власти не принят ни в одном государстве. Саудовская Аравия оставалась последней страной, где оно действовало до 2017 года.

«Лествица» – одно из самых известных христианских аскетических сочинений. Значимость этого текста настолько велика, что его автор – преподобный Иоанн (VI-VII вв.) – даже вошел в историю с прозванием «Лествичник».

О том, почему Церковь предлагает верующим читать эту книгу в Великий Пост, что мирянин может найти в сочинении, написанном для монахов и насколько рекомендации «Лествицы» актуальны для жителя современного мегаполиса размышляет настоятель храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Мадриде, выпускник богословского факультета Оксфордского университета протоиерей Андрей Кордочкин.

«У этой лестницы нет последней ступени»

– Сегодня среди верующих существует два условных лагеря. К первому принадлежат этакие интеллектуалы, которым интересны только богословско-философские темы, а аскетика (в том числе и «Лествица») для них нечто второстепенное. Во втором лагере позиция прямо противоположная: аскетическая литература воспринимается как прямое руководство к действию, а малейшее отступление от святоотеческих предписаний – как вопиющее преступление. Как найти «золотую середину» между этими двумя крайностями по отношению к «Лествице»?

– Мне кажется, что примером «золотой середины» можно считать самого Иоанна Лествичника.

Был ли он интеллектуалом? Безусловно – он глубокий, начитанный, вдумчивый. В то же время, очевидно, что, он не был кабинетным богословом и сам пережил все то, о чем писал. Вообще, богословие – это не умствование, это опытное познание Бога и заключение этого опыта в слова. Поэтому другой христианский богослов и монах, Евагрий Понтийский, писал за несколько столетий до Лествичника: «Если ты богослов, то будешь молиться истинно, а если истинно молишься, то ты – богослов».

Кроме того, нужно сказать, что не только в христианстве, но и в классической – античной — философии приближение человека к Богу не мыслилось в отрыве от аскетического усилия. Вспомним стоиков, или учение Платона о страстях. И если бы мы спросили у святителей Иоанна Златоуста или Григория Нисского, являются ли они «догматическими» или «аскетическими» писателями, они едва ли поняли бы, о чем мы их спрашиваем. Когда человек поднимается по лестнице, то он поднимается целиком — не может голова подняться, а ноги остаться внизу, или наоборот.

Кстати, именно у Григория Нисского Иоанн Лествичник мог позаимствовать свой ключевой образ. В трактате «О Блаженствах» Григорий уподобил заповеди Нагорной проповеди лестнице, ведущей в небо. А в трактате «Жизнь Моисея» он говорит, что у этой лестницы нет последней ступени: «Моисей, всегда бывший великим, нимало не останавливается в восхождении, не полагает себе никакого предела в стремлении к горнему: но однажды вступив на лестницу, на которой, как говорит Иаков, утверждается Бог (Быт 23,13), непрестанно восходит на высшую и высшую ступень, и не престает возвышаться; потому что и на высоте находит всегда ступень, которая выше достигнутой им».

– А известны обстоятельства написания этой книги? Она действительно создавалась только для монахов? Тогда зачем ее читать мирянам?

– Действительно, эта книга была написана монахом для монахов. Иоанн Лествичник создал ее по просьбе другого Иоанна, игумена соседнего Рифского монастыря. В то же время, даже в древности круг ее читателей никогда не был исключительно монашеским. Так, например, Симеон Новый Богослов (X-XI вв.) нашел «Лествицу» в родительской библиотеке.

В России эта книга тоже была очень популярна среди мирян. Известно, что её любил Гоголь, и

Акакий Акакиевич из «Шинели» — по одной из версий, перерождение одноименного персонажа из 4-ой главы «Лествицы».

Зачем мирянам читать то, что написано не для них? Дело в том, что монахи не сделаны из другого теста. Они не читают другое Евангелие. Условия жизни в семье и в монастыре разные, но искривления человеческой души, обычно именуемые страстями, одни и те же. Поэтому «Лествица» к месту и в миру, и в монастыре.

Впрочем, есть две темы, в отношении которых жизнь в миру и монастыре отличаются радикально. Если семейный человек слепо примерит к себе монашеские идеалы послушания и целомудрия — это станет для него катастрофой. Никто из монахов-подвижников не говорил о том, что отношения мирянина и духовника должны быть такими же, как отношения монаха и игумена монастыря. Что касается целомудрия — оно является идеалом и в браке, но, конечно, не в том смысле, что для монаха. Семейный человек, имитирующий монаха, — это такая же катастрофа, как и обратный пример.

«Чрезмерная аскеза ничуть не менее опасна, чем ослабление в подвиге»

– Возможно ли вообще подняться по этой лестнице человеку в миру – с его каждодневными заботами, тревогами, суетой? Ведь для борьбы со страстями преподобный Иоанн предлагает, например, молчание, сокращение сна, бесстрастие. Но исполнить все это живя в мегаполисе едва ли возможно…

– Что касается сна, то мне сложно представить себе работающего жителя мегаполиса, страдающего от его избытка. Тем, кому по работе или из-за ночного сидения перед компьютером не удается выспаться, стоит напомнить слова из краткого жития самого Иоанна:

«Сна принимал он столько, сколько необходимо было, чтобы ум не повредился от бдения».

Что касается жизни в современном монастыре, то и она может не оставлять особых возможностей для духовных полетов. Стройка, рабочие, паломники — да мало ли что. Но, несмотря на кажущиеся внешние препятствия, за редкими исключениями человек оказывается в обстоятельствах, наиболее благоприятствующих его спасению.

Вы упомянули слово «бесстрастие», но нужно вернуться к правильному пониманию этого термина. Никто не говорит, что у человека должен быть тот же спектр переживаний и чувств, что у холоднокровной рыбы. «Заблуждаются те, которые говорят, что некоторые из страстей естественны душе; они не разумеют того, что мы сами природные свойства к добру превратили в страсти», — пишет Лествичник.

Бесстрастный человек — не тот, кто не испытывает чувств, а тот, у которого все чувства на своем месте.

В святоотеческой традиции эта мысль повторяется из раза в раз. Так, Григорий Нисский писал: «Все, происшедшее от скотского бессловесия и взятое в отдельности при худом употреблении ума стало пороком; как и наоборот, если рассудок воспримет власть над такими движениями, то каждое из них превратится в вид добродетели. Так раздражительность производит мужество, робость – осторожность, страх – благопокорность, ненависть – отвращение от порока, сила любви – вожделение истинно прекрасного, а величавость нрава возвышает над страстями и образ мыслей сохраняет не порабощенным злу. Такой вид возношения духа восхваляет апостол, повелевая постоянно мудрствовать горняя (Кол 3, 2). Так можно найти, что всякое такое движение, возносимое возвышенностью мысли, сообразуется с красотой того, что по образу Божию». Возвысим мысли, и чувства встанут на место.

– Но нет ли опасности, что неподготовленный человек, прочитав «Лествицу», впадет в аскетическую крайность, возьмет на себя такие подвиги, к которым он пока не готов? Как избежать этих перегибов и не впасть в отчаяние перед громадой своих грехов?

– Для того, чтобы не «переборщить», нужно всерьез принять то, что Лествичник называет «рассуждением». Этой теме он посвящает 26-ю, самую длинную главу своей книги, которая, во многом, суммирует предыдущие главы. Подвиг должен быть сообразен с обстоятельствами, физическими и духовными силами человека. Пастырь, не имеющий дара рассуждения, приводит людей к катастрофе. «Что иногда бывает врачевством для одного, то для другого бывает отравою; а иногда одно и то же одному и тому же бывает врачеством, когда преподается в приличное время, не вовремя же – бывает отравою», – говорится в «Лествице».

Вообще, святые отцы однозначно говорят о том, что чрезмерная аскеза ничуть не менее опасна, чем ослабление в подвиге. Знаменитый святой аскет Иоанн Кассиан писал: «Некоторые часто жестоко сокрушали себя постом и бдением, пребывали в пустынном уединении, доходили до такой нестяжательности, что не оставляли себе и на один день пищи, и до того исполняли долг милостыни, что не оставалось у них средств для подаяния. Но после всего этого они жалким образом уклонились от добродетели и впали в порок. Что же было причиною их прельщения и падения? По моему мнению, не что иное, как недостаток в них рассудительности. Ибо она учит человека идти царским путем, сторонясь крайностей с обеих сторон: с правой стороны не допускает обольщаться чрезмерным воздержанием, с левой — увлекаться к беспечности и расслаблению».

Думаю, что человек, который ощущает, что может «впасть в отчаяние перед громадой своих страстей» должен понимать, что имеет дело с искушением.

Да, мы просим Бога, чтобы он дал нам «зрети наша прегрешения». Но Господь открывает их милостиво, шаг за шагом, не сокрушая нас, а давая надежду на исправление.

Лествица — образ, который предполагает, что человек смотрит вверх и вперед, а не вниз и назад. Человеку полезно хранить сокрушение о прошлых грехах, это хорошая прививка от высокомерия и высокоумия, но слишком часто диавол смущает человека воспоминаниями о прошлом, лишает его дерзновения. Об этом писал схиигумен Иоанн из Ново-Валаамского монастыря в Финляндии:

«Иногда прежние события так напомнят, точно молотом ударят по голове… Прежние события надо заменить другими мыслями, и постепенно прежние воспоминания вытесняться прочь и тоскливость пройдет».

И в другом письме: «Успокойся и не смущайся; это враг наносит тебе воспоминания о прежних погрешностях; их не надо принимать, просто не обращай внимания».

«Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибет»

– Какие мысли в «Лествице» Вам кажутся особенно важными для сегодняшнего человека?

– То, с чем мне приходится сталкиваться постоянно — это образ греха, как преступления, нарушения правила. Священник в этом случае, «властию ему данной», будто бы должен через таинство исповеди амнистировать человека для возможности его причащения. Для Лествичника человеческие грехи и страсти — это болезни, а не преступления. Потому в книге так часто возникает образ врача, особенно в дополнении к ней — «К пастырю».

Что в этой книге самое важное — на этот вопрос нет ответа для всех. У каждого свое «самое важное». Внимательный читатель остановится на одной из страниц и скажет: «Вот, это про меня». И даже прочитав за свою жизнь эту книгу несколько раз, он остановится над одной из фраз и подумает: «Как же я не заметил этого раньше?»

Мне кажется, что для сегодняшнего человека, который движется по кругу, от понедельника до понедельника, от отпуска до отпуска, важен сам образ восхождения на небо – «настоящее небо, от которого это — только малая часть», как пелось в одной песне.

А еще в одной, не менее известной песне Led Zeppelin «Лестница в небо» (Stairway to Heaven) есть слова: «And as we wind on down the road our shadows taller than our soul» (И когда мы идем по дороге, наши маленькие души отбрасывают длинные тени). Образы «Лествицы» дают надежду на то, что душа человека может стать больше, чем та тень, которую он отбрасывает.

– Кому бы Вы рекомендовали читать «Лествицу» в первую очередь, а кому стоит пока к ней не приступать?

То, что Церковь особенным образом выделяет эту книгу в самые важные подготовительные к Пасхе дни, неслучайно. Пост выявляет в человеке не самые сильные, а самые слабые стороны. Когда они выходят на поверхность, человек задает вопрос: что со мной происходит? Как преодолеть раздражение, лень, тщеславие? Если человек задает эти вопросы, «Лествица» — незаменимый помощник.

Я думаю, что за эту книгу стоит взяться именно тому, кто пытается разобраться со своим «душевным хозяйством” (Прим.: цитата священника Александра Ельчанинова), понять причины того, что с ним происходит. Пока человек видит свои успехи или неудачи в духовной жизни в исполнении (или неисполнении) формальных правил (съел — не съел, вычитал — не вычитал) – творение преподобного Иоанна ничего ему не даст.

«Лестница» — это книга для тех, кто хочет стать умнее. Неслучайно основная часть книги заканчивается главной о рассуждении, где подводится итог предыдущим главам. Рассуждение — это проявление ума. А отсутствие рассуждения — это проявление глупости. О том же прямо говорит русская пословица: «Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибет». И у отца Александра Шмемана в «Дневниках» есть слова о глупости, как первичной форме греха. Как ни странно, эти слова по сути совпадают с «Лествицей» и пониманием рассуждения не только как добродетели, но и условия духовной жизни как таковой.

– Какой должен быть настрой у того, кто начинает читать книгу преподобного Иоанна?

– Конечно, «Лествица» предполагает замедление ритма. Это книга для неторопливого чтения, её не стоит чередовать с просмотром ленты в «фейсбуке» — что новенького? Это замедление ритма для человека, живущего в городе, связано с сознательным усилием, причем немалым.

– Многие люди сегодня жалуются, что текст «Лествицы» сложен для понимания. Могли бы Вы посоветовать какие-то другие переводы, толкования или комментарии, которые помогут лучше понять эту книгу?

– Когда я писал диссертацию о «Лествице», мне довольно близко пришлось работать с греческим текстом и его английскими переводами. Я не считаю, что перевод «Лествицы» устарел, и читается он едва ли с большим трудом, чем классическая русская литература середины XIX века.

Мне кажется, что при чтении книги важно было бы иметь возможность посоветоваться с более опытным человеком – может быть, старшим другом, не обязательно священником – который помог бы разобраться с трудными местами.

Существует немало древних схолий — комментариев на полях, есть толкование византийского автора Никифора Ксанфопула, которое, насколько я знаю, не было переведено на русский язык. Однако сами эти комментарии стали, в известной мере, архаичными и нуждались бы в толковании. Мы упомянули Гоголя, «Мертвые души» – это доступное изложение учения Лествичник о человеческих страстях. На английском языке есть толкование этой книги для мирян «Ascending the Heights: A Layman’s Guide to The Ladder of Divine Ascent», написанное священником Иоанном Мэком. Также есть книга игумена Германа (Осецкого) «Лествица до врат небесных. Как читать «Лествицу» мирянину».

А для меня самым лучший комментарий к этой книге – сам монастырь святой Екатерины на горе Синай, и та природа, что его окружает. Вместо того, чтобы изображать из себя Моисея вместе с несколькими десятками туристов, лезущих утром с фонариками на вершину горы, лучше помолиться на утреннем богослужении. Днем можно пройти пешком к пещере, которая была домом автора «Лествицы» на протяжении 40 лет. А еще нужно постоять перед знаменитой иконой Спасителя VI века в монастырском музее, чтобы почувствовать, что «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр 13.8). Лучшего комментария и быть не может.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *