Ипатьев монастырь

Ипатьевский монастырь (Россия) — описание, история, расположение. Точный адрес и веб-сайт. Отзывы туристов, фото и видео. Предыдущая фотография Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь в Костроме, Кострома

Душа и сердце Костромы, хрестоматийная колыбель дома Романовых, белокаменный Ипатьевский монастырь — объект культурного наследия России — возвышается на пологом берегу реки Костромы, отражая свои древние стены, приземистые башни и золотые главки собора в тихом течении ее вод. Судьба Ипатьевского монастыря неразрывно связана с судьбой России: в 1613 г. здесь был избран на царство Михаил Романов — основатель будущей 300-летней династии русских государей. Обитель неоднократно переживала годы расцвета и упадка, ее церкви были разрушены и вновь восстановлены. Сегодня это ключевая достопримечательность не только Костромы, но и всей Верхней Волги, посетить которую просто обязан каждый турист.

История

Кроме исключительно позитивных событий для царской фамилии, вроде тех, когда Михаил Фёдорович сначала успешно укрылся там от польских интервентов, накануне дня народного единства, который в современной России отмечается как официальный праздник, Ипатьевский монастырь имел в своей истории и более трагические страницы. Так, к примеру, старая церковь на территории обители была разрушена практически до основания, когда в 1649 году взорвалась бочка с порохом. Именно по этой причине последующим поколениям также уже никогда не удастся даже примерно представить себе, какой изначальный экстерьер был свойственен Ипатьевскому монастырю.

В 18 веке здания монастыря окончательно приняли современный облик и внешне уже не сильно менялись после екатерининской эпохи. Однако внутреннее содержание помещений пережило несколько поворотов судьбы.

Сокровища монастыря: богатая стенопись, выполненная Гурием Никитиным, пятиярусный золоченый иконостас в Троицком соборе, богатая библиотека, в числе которой Ипатьевская летопись — вещь уникальная по своей важности. Чудеса России: Ипатьевский монастырь

Что посмотреть

На территории Ипатьевского монастыря более десяти исторических построек, каждая из которых заслуживает отдельного внимания: Троицкий собор со звонницей — главный храм обители, палаты бояр Романовых, Архиерейский корпус, святые ворота с надвратной церковью Хрисанфа и Дарии, Наместнический и Братский корпуса, жилые кельи над погребами, Свечной и Трапезный корпуса, Екатерининские ворота, а также стены и башни Старого и Нового городов.

Великолепный Троицкий собор 17 века — визитная карточка Ипатьевского монастыря. Его пять золоченых чешуйчатых главок и изумрудный ажурный шатер колокольни видны за несколько километров со старого русла реки Кострома. Его северную сторону украшает замечательной красоты парадное крыльцо с восьмигранным шатром и обилием архитектурных украшений. Внутри стоит увидеть богатый иконостас середины 18 века в стиле барокко и стенную роспись 17 века, уникальную богатством мотивов и разнообразием цветовой гаммы.

Звонница собора была заказана боярином Годуновым в 17 веке. Сооружение интересно поясами каменных резных элементов и изящных зеленым шатром. В 2006 г. сюда был доставлен юбилейный колокол «Царь Михаил».

Главные святыни обители — часть Ризы Господней, чудотворная икона Тихвинской Богоматери, частица мощей священномученика Ипатия, частицы гробов Николая Чудотворца и Матроны Московской.

Палаты бояр Романовых, или Царские чертоги, самое знаменитое здание монастыря. Именно здесь проживал Михаил Романов со своей матерью во время призвания на престол. В 19 веке палаты были отреставрированы, и сегодня радуют глаз ярким «шахматным» фасадом в стиле древнерусского терема, изумительной царской лестницей на второй этаж и прекрасными изразцовыми печами внутри.

Непременно стоит увидеть и нежно-бирюзовые Екатерининские ворота в стиле барокко, возведенные в 1767 г. к приезду в Кострому императрицы Екатерины II, посетить Архимандритский корпус — крупнейшее жилое здание обители и побыть на службе в красивейшей церкви Хрисанфа и Дарии, чьи интерьеры расписаны артелью палехских художников.

Музей

На территории Ипатьевского монастыря работает Церковный историко-археологический музей. В его просторных залах выставлены многочисленные религиозные древности: старопечатные и рукописные церковно-богослужебные книги, фотографии не сохранившихся церквей и соборов, священные сосуды, Евангелия, кресты, иконы, облачения и старинная церковная утварь. Отдельная часть экспозиции посвящена династии Романовых.

Практическая информация

Адрес: Кострома, ул. Просвещения, 1. Телефон: (4942) 312—589.

Время работы: монастырь — ежедневно с 7:00 до 18:00. Музей — с 1 мая по 30 сентября — с 9:00 до 18:00 часов, с 1 октября по 30 апреля — с 10:00 до 17:00.

Вход в монастырь бесплатный. Вход в музей — 100 RUB.

Дмитрий Степанов, кандидат исторических наук

Все лекции цикла можно посмотреть .

Романовы и Рюриковичи – в чем разница? Разница очевидна. Романовы – это земские цари, они избранные. Романовы не относятся к княжеской династии, они происходят от боярского рода. В то время, как князьями на Руси назывались только потомки Рюрика, или потомки Гедеминаса – они имели право на княжеский титул. Рюриковичи рассматривали свою страну – русское государство, как собственную вотчину, как собственность. Ну, не то, чтобы как собственно частную, такого представления вообще не было на тот момент, а как некое условное временное владение, которое предоставлено Богом. Вот земля Божья на самом деле, мы знаем все неудачу столыпинской реформы, потому что как разделить землю – земля то Божья, ее нельзя делить. Воздух же нельзя делить, солнечный свет нельзя делить, землю тоже нельзя делить, но ей можно пользоваться. Рюриковичи пользовались землей, управляли ею не только на основе некой Божественной воли, но и на основе своего династического происхождения.

Очень интересный момент, опять-таки, в годы смуты прослеживается по отношению к Василию Шуйскому. Василий Шуйский, строго говоря, это последний Рюрикович на русском престоле. Законность Василия Шуйского естественно подвергалась сомнению, о чем говорит фактически раскол страны на две части при нем, но те люди, которые все-таки его поддержали, они уже никогда не сомневались в его праве, потому что он Рюрикович. Шуйские происходили он младшего брата Александра Невского – Андрея Суздальского – это вообще ветвь даже старше, чем ветвь московской правящей династии. И соответственно сторонники Лжедмитрия II, считая, что это сын Ивана Грозного, что он тоже природный царь, то есть он царь от рода, от рождения и он имеет большие права, чем Василий Шуйский, потому что Василий Шуйский все-таки царь избранный.

Романовы были избраны на земском соборе 1613 года. После этого прошла коронация, было миропомазание, но их положение было очень шатким. Мы даже не можем понять, насколько шатким. Это и с внутренней точки зрения, потому что конечно же боярская аристократия, княжеская аристократия – Мстиславские, Шуйские, прочие князья, Барятинские, Воротынские, они очень относились к ним, как к неровне себе. Романовы – это боярский род, это не княжеский род. Очень интересным, кстати говоря, несколько позднее был случай в Испании, когда Александр I, общаясь с местным королем – Людовиком Бурбоном, Бурбон попросил его отсесть немножко от себя подальше. Кто такой вообще-то испанский короле в начале XIX века и Александр I, покоривший Наполеона. И тем не менее, с точки зрения Бурбона, Романовы – это немножко не то, это все-таки пониже. Это конечно знать, но знать, которая стоит ниже.

Так вот для того, чтобы как-то выправить это положение, Романовы, при Михаиле Федоровиче – при первом Романове, земский собор превращается в постоянный орган на самом деле. То есть он фактически не прекращает свою работу вплоть до 1620-х годов. Тем самым как бы Романовы постоянно показывают свое значение, как земские цари, как цари, одобренные обществом через земский собор. Потом впоследствии естественно земские соборы прекращают свою работу – это связано было с некой внутренней стабилизацией.

С другой стороны, у Романовых был еще один конкурент и тоже избранный на земском соборе. Причем на очень представительном земском соборе 1610 года – этот конкурент был Владислав IV, который также рассматривал Московский престол, как ту часть своей собственности, на которую он имел право. Как мы все знаем, отношения между Москвой и Речью Посполитой нормализировались только после Поляновского мира 1634 года, завершившего эту смоленскую войну. Только после этого Владислав IV отказывается от прав на московский престол. Это очень сильно успокоило Михаила Федоровича и его правительство, потому что теперь такого важного конкурента не существует.

Алексей Михайловичу – наследнику Михаила Федоровича было несколько проще. Мы даже видим в обращениях к нему это отношение, как к природному царю, то есть он уже родился царем.

КОГДА подъезжаешь сверху по реке Волге на пароходе к городу Костроме, взор приятно останавливается прежде всего на обители святого Ипатия, расположенной на возвышенном холме почти с отвесным обрывом к правому берегу реки Костромы, в расстоянии версты от впадения ее в Волгу. Любуешься тенистыми, раскидистыми монастырскими кедрами, как бы лентой, опоясанными белой каменной оградой, — высящимися над ними остроконечными башнями, красивыми позолоченными главами, увенчанными золоченными крестами на монастырских храмах и колокольне. Особенно во время весеннего водоразлива, когда обе реки выходят из своих берегов и затопляют на далекое расстояние местность, прилегающую к Ипатьевскому монастырю — вид его, подобно твердыни, царящей над безбрежной водной равниной, прямо очарователен. В стародавние времена, когда русло Волги, по преданию, подходило гораздо ближе к месту, занимаемому ныне монастырем, этот живописный уголок, образуемый слиянием двух рек (так называемая стрелка), как-бы невольно манил к себе взор путника по Волге прохладной тенью поросших здесь вековых дубов. Посему место, теперь занимаемое монастырем, было обычным пунктом для оста­новки плывших по Волге судов. Неудивительно, что здесь в 1330 году раскинул свои шатры татарский мурза Чет, вместе с семейством покинувший тогда раздираемую внутрен­ними смутами Золотую Орду, для того, чтобы поступить на службу к великому Московскому князю Ивану Даниловичу Калите (1328—1341), добрая слава о котором достигла и татарских улусов, в низовьях Волги. И вот, во время отдохновения мурзы Чета, явилась ему в чудном видении Пресвятая Дева с Предвечным Младенцем на руках и молитвенно предстоящими Ей св. апостолом Филиппом и священномучеником Ипатием, еп. Гангрским (+ в IV в. в Малой Азии). При этом явлении получив исцеление от недуга, мурза, поклонник Аллаха, вместе с любовию к русской земле почувствовал сердечное влечение и к ее вере. По прибытии в Москву обласканный великим князем Иваном Даниловичем Калитой, Чет вскоре принял св. крещение с именем Захарии и дал обет воздвигнуть на месте дивного явления ему Богоматери обитель для иноков. Испросив для сего у великого князя дозволение, а у митрополита Феогноста благословение, он построил здесь деревянный храм во имя Пресв. Живоначальной Троицы и деревянные же настоятельские и братские келлии и обнес все здания дубовою стеною.

Таково древнее сказание о начале святой обители. Потомки благочестивого Захарии, благоговейно сохраняя память об основателе обители, нашедшем себе в ней и место вечного упокоения, полюбили Ипатьевскую обитель, как свою родную, постоянно заботились об ее благоустройстве и обогащении, часто посещали ее, нередко доживали в ней свой век, приняв иногда иноческий постриг, и пламенно желали быть погребенными в ней рядом с могилами Захарии и сына его Александра. Мурза Чет -3ахария считается родоначальником знаменитых в русской истории XIV—XV в.в. боярских родов, усвоивших себе фамилию Сабуровых, Пешковых, Шеиных, Вельяминовых. Из них правнук Чета Константин Дмитриевич Сабуров приложил в обитель Ипатьевскую многолюдную вотчину, в 10-ти верстах от г. Костромы, с. Костенево, с деревнями; Федор Сабуров приложил такую же многолюдную вотчину близ г. Костромы, с. Кузьминское с деревнями; сын его – Михаил, имевший звание боярина и дворецкого, приложил с. Малое Яковлевское; Семен Дмитриевич Пешков, воевода сторожевого полка, – с. Яковлевское Большое, с деревнями, около г. Нерехты. Но из всех потомков основателя обители особенно любовию к ней и щедродательностью известен род праправнука Захарии, боярина Ивана Ивановича Годунова, родоначальника знаменитой в нашей истории 2-й половины XVI и начала XVII в. фамилии Годуновых. В лице бояр из этой фамилии Димитрия Ивановича и племянника его Бориса Феодоровича, в 1598 г. возвысившегося до царского трона (1598—1605), обитель Ипатьевская приобрела для себя прочную опору и надежнейший залог своего благоденствия на долгие времена.

Впрочем и ранее, даже сами русские государи свидетель­ствовали свое усердие к обители св. Ипатия жалованными грамотами и вкладами. Ряд таких грамот восходит к 6951 (1443) г., когда великий князь Василий Васильевич Темный, в память заключенного им в Ипатьевском монастыре мира с своим двоюродным братом Василием Косым, даровал монастырю, по просьбе игумена Феогноста, право на пользование перевозом через реку Кострому, под монастырем, с запрещением устраивать переправу выше и ниже обители. Это право было подтверждено за обителью грамотою царя Иоанна Василье­вича Грозного в 7045 (1537) году; затем, грамотами царя Феодора Иоанновича от 7094 (1586), 7100 (1592), 7102 (1594) и 7103 (1595) г.г. монастырю были дарованы права на владение и вотчинами сел: Никольского, Карабанова, Солоникова, Сарафанова, — деревнями: Святое и Косодайлово, — пустошами: Тепру, Квашнино, Казанка и рыбными ловлями по рекам Волге и Костроме. Но в сравнении со всем тем, пожертвования и заботы, приложенные к благоустройству святой обители вышеназванными боярами Дмитрием Ивановичем и Борисом Феодоровичем Годуновыми, были столь велики, что по справедливости каждому из них дают право на наименование как бы второго основателя обители. Их иждивением в период времени с 1558 по 1603 г.г. были воздвигнуты каменные сооружения: собор во славу Пресв. Живоначальной Троицы, церковь в честь Рождества Пресв. Богородицы, церковь над святыми вратами во имя св. вмч. Феодора Стратилата и св. муч. Ирины (в честь тезоименитства царя Феодора Иоанновича и его супруги Ирины), колокольница, в пролет которой были устроены боевые часы с перечасьем, кельи для настоятеля и иноков, трапезная палата и наконец каменная ограда на протяжении 243 саж. в окружности. При царе Феодоре Иоанновиче (1584—1598), когда государственными делами заведывал царский шурин Борис Феодорович Годунов, а церковными друг его — первый патриарх на Руси Иов (1589—1605), — настоятель Ипатьевского монастыря из игуменов был возведен в сан архимандрита. По крайней мере, в актах собора государственных чинов при избрании Бориса Феодоровича на царство в августе 1598 г. впервые упоми­нается Ипатьевский архимандрит Иоаким. С этого времени в Ипатьевском монастыре сосредоточивается главное управление духовными делами всей Костромской области; его настоятели заведывают монастырями других епархий, напр. Переяславским, Горицким, Кирилло-Белозерским. Вотчины Ипатьевские освобождаются от суда воевод и волостей, кроме случаев душегубства, разбоя и татьбы, и от многих госу­дарственных повинностей. Несудимою грамотою патриарха Иова от 1604 г. духовенство в Ипатьевских вотчинах было освобождено от суда патриарших десятинников, и с того-же времени, без сомнения, монастырь был возведен в достоин­ство «степенных”, с поставлением 10-м по степени; таковым же показан он и в Уложении царя Алексея Михайловича 1649 г. Вообще внешнее распространение Ипатиевской обители, ее богатства и особые права и преимущества достигают во 2-й половине XVI века таких широких размеров, что она не без основания в надписях на иконах-прикладах того времени называется «преименитою лаврою”.

По временам этот многолюдный и благоустроенный мона­стырь, с его высокою каменною оградою, шестью боевыми башнями и амбразурами, которые снабжены были многочислен­ными пушками, служил военною крепостью, где можно было укрываться от преследования врагов. Так, известно из Ипатьевской летописи, что еще в 1382 году здесь нашел безопасное убежище вел. кн. Димитрий Иоаннович (Иванович) Донской, преследуемый ханом сарайским Тохтамышем, и сын его Василий 1-й, гонимый в 1408 г. всесильным в Орде мурзой Эдигеем. Но особенно высокое историческое значение мона­стырь приобрел в эпоху самозванцев и великую московскую смуту 1608—1612 гг. Сюда, после кровопролитного боя на улицах Костромы в начале марта 1609 г., удалились привер­женцы Тушинского вора под начальством воеводы Никиты Вельяминова и около пяти месяцев выдерживали тесную осаду от ратных людей, оставшихся верными Московскому прави­тельству. Положение засевших в монастыре поляков и русских изменников еще более ухудшилось в июне 1609 г. с прибытием к осаждавшим помощи из Ярославля на 17 судах, со многими ратными людьми и огненным боем. Предводитель русских патриотов, царский воевода Давид Жеребцов, окружив монастырь с трех сторон глубоким рвом и надолбами, день и ночь вел ожесточенный бой с тушинцами, делавшими из монастыря отчаянные вылазки. Прибывший во главе полуторатысячного отряда на выручку осажденных отважный литовский наездник Лисовский не мог подать им никакой помощи, так как, подойдя к г. Костроме нагорною стороною из-под Юрьевца, не мог добыть годных для переправы чрез р. Волгу лодок и, теснимый к тому же от воеводы Жеребцова, вынужден был удалиться по направлению к Троице-Сергиевской лавре, осаждаемой в то время Сапегой. По удалении же Лисовского, Вильяминов, не получая ни откуда помощи, уже не мог долго держаться в обители; и действительно, в следующем же июле месяце воевода Жеребцов вытеснил сидевших там врагов; последние, вышедши из монастыря, отступили к Святому озеру и, преследуемые войсками воеводы, были рассеяны, причем большое число их потонуло в озере.
Немало потерпевшая и обессиленная во время пятимесячной осады, поставившей обитель в безвыходное положение невольной защитницы засевших в ней врагов против осаждавших ее друзей, Ипатьевская обитель только в горячих молитвах к Богу о спасении России могла искать себе отрады и утешения, нимало не предугадывая того, что в ближайшем будущем ей предстоит высокий жребий принять под свой священный кров и извести на Московский царский трон юного избранника всей русской земли, «спасителя веры и отечества” — Михаила Феодоровича Романова. Это событие чрезвычайной важности для всей русской земли, без сомнения, должно было сопро­вождаться благими последствиями и для св. обители. И мы действительно видим, что со времени принятия в ее стенах Михаилом Феодоровичем скипетра Самодержца всея Руси сами русские государи из благословенной Богом династии Романовых сменяют фамилию бояр Годуновых в деле благоустроения обители. Нельзя не подивиться здесь дивным путям Промышления Божественного: Романовы, столь жестоко преследуемые одним из Годуновых (Борис Феодорович), ревностным благоустроителем Ипатьевской обители, находят в ней надежнейшее для себя убежище; из них юный Михаил здесь принимает царский венец и продолжает дело Годуновых по благоустройству обители. Так в святом деле Промысл Божий объединил гонителей и гонимых. Первым проявлением заботливости царя Михаила Феодоровича об Ипатьевской обители было исправление и особенно надстройка оградной стены, поврежденной в тяжкую осаду 1609 г., и затем, по его же царскому повелению, «во спасение иночествующим и в сохранение христоименитым людям”, на случай вражеского нашествия, к старой ограде была пристроена новая каменная на протяжении 144 саж., так что оба оградных четыреугольника образовали теперь окружность в 387 саж. При сыне его, царе Алексее Михайловиче, произведены были капитальные перестройки и дополнения почти во всех монастырских зданиях. Так, Троицкий собор, в котором Михаил Феодорович был умолен принять царский скипетр, вследствие разрушения его 29 января 1649 г. от взрыва пороха, хранившегося в подвальном помещении собора, в 1650—1652 гг. — был воссоздан заново по образцу Ярославского соборного храма. На время производства значительных построек в Ипатьевский монастырь были назначены строители, таковы: иеромонах Гурий, из дворян Ступишиных, бывший архимандрит Ипатьевского монастыря Иосиф и старец Пафнутий, а для защиты иноков и монастырских крестьян от притеснений — особые пристава. В судебных актах Ипатьевской обители упоминаются монастырские стряпчие: Шарапов, Бедарев и Шаховской — из дворян. Все таковые чины на­значались государями только в знаменитые монастыри или те, которые пользовались особым царским благоволением.

Царственные заботы об Ипатьевской обители за описы­ваемый период времени выразились также в даровании ей грамот. Таковы грамоты: от 7111 (1603) г. — на владение двумя дворами в Костроме на посаде; 7114 (1605) г. — на владение рыбными ловлями по реке Волге; грамота от 7122 (1614) г. о том, чтобы слуг Ипатьевского монастыря в исковых делах к крестному целованию не приводить, а крест целовать вместо слуг их людям (правом таковым пользовались тогда в России только монастыри: Троице-Сергиевский и Спасский в г. Ярославле); грамота от 7131 (1623) г. — подтвердительная, о владении подмосковными и костромскими вотчинами и угодьями, а также о свободе монастырских крестьян от всяких податей, полоняничных и приметных денег, от посошной службы, всяких денежных поборов и хлебных сборов; от 7134 (1626) г. — о владении мельницею на р. Корбе.

О богатствах и обширных монастырских доходах в XVII веке можно судить по кругу деятельности вотчинной монастырской конторы, ведавшей до 40 сел и деревень, с населением в 12 тысяч душ муж. пола, — 136 пожен на протяжении 200 десятин земли, рыбные ловли (16) и другие доходные статьи. Во владении той же конторы находились монастырские подворья: а) в Москве, в Китай-городе между улицами Ильинской и Варваринской, отчего переулок, где находилось подворье, назывался Ипатьевским; б) в С.-Петербурге; в) в Ярославле, за Семеновскими воро­тами, на Воздвиженском овраге; дом в Костроме — в Старом городе на Большой улице, близ Волжских или Водяных ворот, 11 лавок в Новом городе и 3 перевоза чрез рр. Волгу и Кострому.

Казалось бы, при таких богатых средствах, обусловливавших процветание Ипатьевской обители до конца XVII века, естественно было ожидать ее дальнейшего благостояния и в последующие времена; но не то показывают документы. Так, настоятель св. обители архимандрит Гавриил Бужинский в своем донесении св. Синоду от 22 апреля 1721 г. пишет, что, прибыв в г. Кострому, он «нашел в Ипатьевском монастыре все ветхим, растащенным и опустошенным; ризница так изветшала, что пред честными людьми и в самых лучших ризах служить не возможно, да и самая соборная церковь от весеннего разлива 1709 г. расселась на двое и вся каменная стройка подалась в реку Кострому, ворота разъехались и держатся на деревянных подпорах, — всего же разорения обители кратко и описать невозможно”. Откуда же последовала такая неожиданная перемена? Едва ли будет справедливым допустить, что виною тому всецело было слабое управление настоятелей монастыря, их недостаточный надзор за чинами и монастырскими служками и излишняя доверчивость к управителям монастырских вотчин, заботившимся нередко более о себе, чем об интересах мона­стыря. Главную причину значительного материального оскудения обители всего естественнее искать в новых распоряжениях правительства относительно монастырей вообще с начала XVIII века. Нужды военного времени (борьба с Турцией и Великая Северная война) требовали громадных материальных затрат, в которых принимало участие белое и черное духовенство, владевшее имениями. В силу этого правительственного распоряжения доходы с монастырских вотчин стали поступать в казну, и самые монастыри наполнялись инвали­дами на полном монастырском содержании.

С 1744 г., когда учреждена была Костромская епархия, и до времени учреждения в 1764 году штатов для монастырей и архиерейских домов, для Ипатьевской обители наступили сравнительно лучшие времена. Новые настоятели ее, епархиальные архиереи, не только находят средства для поддержания в приличном виде учрежденных в обители, с открытием кафедры, архиерейского дома и кафедрального соборного храма, равно и других храмов и монастырских зданий, но дают приют в ней и посторонним учреждениям духовного ведомства. Так, благодаря просвещенной инициативе еп. Сильвестра Кулябки (1746—1750), в Ипатьевском монастыре в 1747 г. дано было место для духовной семинарии, которая и оставалась здесь до 1759 г., когда она преосвященным Дамаскиным (1758—1769) была переведена в приготовленное для нее новое помещение при Спасо-Запрудненском мона­стыре, где в то же время был устроен загородный архиерейский дом с церковью Введения во храм Пресвятыя Богородицы, первый же по времени загородный архиерейский дом был устроен еще в 1748 г. преосвященным Сильвестром при с. Солоникове с церковью в честь 3 вел. вселенских Святителей, а третий загородный архиерейский дом был устроен преосвященным Дамаскиным в 1761 г. в с. Костеневе. Спустя три года, ставшее в монастыре излишним, помещение вотчинной конторы было приспособлено для духовной консистории, которая с самого учреждения епархии помещалась здесь до 1860 г., а с перемещением консистории в самый город, по распоряжению преосвященного Платона (1857—1877), бывшее ее монастырское помещение вскоре затем было приспособлено под богадельню для бедных и беспомощных священно-церковно-служителей, с штатом в 12—15 человек, на пожертвованный для этой цели Костромским уроженцем Киевским митрополитом Арсением (+ 1876 г.) капитал в 35 тысяч рублей.


Настоятельские кельи. Южный фасад.

Так благопопечительностию преосвященных настоятелей возрождалась с каждым годом св. обитель. Но когда в 1764 г. состоялось правительственное распоряжение об отнятии у монастырей вотчин, то и Ипатьевская обитель на ряду со многими другими монастырями была обречена этою мерою на продолжительное запустение. Тяжесть ее материального положения сравнительно с прочими обителями усугублялась еще тем обстоятельством, что в год лишения вотчин в ней оканчивалась значительная постройка теплого соборного храма в честь Рождества Богородицы, и она скудными окладами от коллегии экономии на содержание архиерейского дома и кафедрального собора должна была теперь без всяких посторонних доходов поддерживать свои многочисленные здания, каковых не имело большинство прочих обителей. Но вот, спустя три года по учреждении монастырских штатов, именно 15 мая 1767 г., Ипатьевскую обитель посетила Императрица Екатерина II в свое путешествие по Волге от Твери до Казани. По приветствии в святых вратах речью преосвященного Дамаскина, она слушала на царском месте в Троицком соборном храме Божественную литургию; обозрев затем монастырские храмы и прочие здания и приняв во внимание скудость средств, предоставленных с 1764 г. монастырю, или точнее — архиерейскому дому, Госу­дарыня пожаловала в распоряжение преосвященного три тысячи рублей на удовлетворение неотложных монастырских нужд.
А нужды эти, действительно, скоро настали великие…

В этот период оскудения средств знаменитого монастыря, можно сказать, все почти монастырские здания пришли в жалкое состояние. Кафедральный собор, как безприходный, к тому-же стоявший за рекой и вдалеке от города, нередко нуждался даже в необходимом освещении, особенно при архиерейском служении. В таком положении соборяне прибегли к крайнему средству — сбору пожертвований. Этим путем было собрано до 17 тыс. руб. ассигнациями, на что и были удовлетворены насущные потребности по кафедральному собору. Одновременно с тем возрастали и нужды архиерейского дома. В 1800 году эту обитель, бывшую некогда богатою и славною, принял в свое управление преосвященный Евгений (1811) в самом жалком положении. Архипастырь скорбел душою об ее бедственном состоянии, но средства к удовлетворению всех ее нужд, — одна другой требовательнее, — в его руках были столь ничтожные, что за расходами по содержанию архиерейского дома и его штата о капитальном ремонте монастырских зданий невозможно было и думать. При таком безвыходном положении обители преосвященный Евгений вынужден был обратиться в Св. Синод с ходатайством о дозволении брать на необходимые нужды архиерейского дома и кафедрального собора по 1000 руб. в год из сумм городского Успенского собора. Получив разрешение на означенное ходатайство, пре­освященный успел за время своего управления обителью произвести необходимые поправки в кафедральном соборном храме и прочих монастырских зданиях, кроме архиерейского дома. Памятником же его заботливости о месте жительства архиереев и доселе служит небольшой сад между архиерейским домом и береговыми монастырскими укреплениями.

19 августа 1817 г. обитель посетил великий князь Михаил Павлович и сообщил радостную весть, что сам Государь имеет намерение быть в Костроме и видеть колыбель Дома Романовых — обитель Ипатьевскую. Но Государю Императору Александру Павловичу не суждено было посетить Кострому и обитель Ипатьевскую. Долго жданная весть осуществилась лишь 7 октября 1834 года, когда Ипатьевскую обитель посетил Государь Николай Павлович и положил начало ее возрождению. Увидев крайне бедственное положение обители, Государь выразил свою Высочайшую волю, чтобы она была приведена в состояние, соответствующее своему историческому значение колыбели Царствующего Дома, и повелел губернатору Приклонскому чрез Министра Внутренних Дел представить свои соображения по этому делу на Высочайшее благовоззрение. Во исполнение Высочайшей воли губернатор представил свое донесение 6 ноября того же года; а преосвященный Павел (1830—1836) представил в Св. Синод свой проект улучшения внешнего и внутреннего вида св. обители. 31 марта следующего года, в день памяти смч. Ипатия, последовало определение Св. Синода о возведении Ипатьевского монастыря на степень первоклассного кафедрального под непосредственным управлением епархиального архиерея с уменьшенным штатом монашествующих по образцу московского Чудова монастыря. Одновременно с тем в нем был упразднен Кафедральный собор, каковым с того времени стал име­новаться городской Успенский собор, а в июне того же 1835 года последовал Высочайший указ о внешнем обновлении Ипатьевского монастыря по чертежу, составленному проф. Императорской Академии Художеств К. Тоном. На Высочайше дарованные средства в количестве 180 тыс. руб. и частию на монастырские суммы (9 тыс.) и средства архиерейского дома (4 тыс.) с 1835 г. по 1862 в обители не только были обновлены все пришедшие в ветхость прежние здания, но и сооружены новые. Одновременно с тем на покрытие монастырских расходов были изысканы новые постоянные средства; так, в 1861 г. преосвященным Платоном было исходатайствовано разрешение устроить при архиерейском доме за бывшими наместническими кельями свечной завод для снабжения монастырей и церквей епархии восковыми свечами; в 1892 г. завод этот отдан в арендное содержание епархии за 7 тыс. руб. в год.
Отмеченные Высочайшие посещения, сопровождавшиеся для обители столь благодетельными последствиями, не были един­ственными. Обитель св. Ипатия всегда была близка Царствую­щему Дому Романовых, а с половины XVIII в. стала для него особенно дорогою, — и в этом нельзя не видеть особой заслуги со стороны ее преосвященных настоятелей. Взяв с 1744 г. в свое управление Ипатьевский монастырь, они, заботясь об исправлении в нем ветхостей, в то же время ревностно старались обновлять в памяти современников исторические события, имевшие место в обители. С этою целью они извлекали из монастырских архивов древние велико-княжеские и царские грамоты, из кладовых — царскую утварь, сберегавшуюся там от повреждения; из монастыр­ских стен — камни, на которых было начертано время основания того или другого храма, того или другого монастырского здания, и эти камни — летописи устанавливали в обители на более видных местах. Со 2-й пол. XVIII века высокое историческое значение Ипатьевской обители настолько выясни­лось в сознании монастырских властей, что они при каждом удобном случае старались распространять сведения об этом в русском обществе. Эта же цель ясно видна в речах их при Высочайших посещениях св. обители в 1767, 1817 и 1834 г.г. В XIX веке слава Ипатьевской обители, как места убежища Родоначальника Царствующего Дома от злодейского замысла против него поляков и вместе самого избрания и воцарения его на всероссийский престол, широко распространилась по всей русской земле — от царских палат до избы поселянина.


А.Боголюбов Ипатьевский монастырь на реке Костроме. 1861. Холст, масло.

Одновременно с тем и посещения «этой колыбели не­объятной славы” (по выражению в указе Св. Синода от 21 авг. 1842 г.) членами Императорского Дома стали повто­ряться все чаще и чаще. Так, в 1837 году обитель изволил посетить Государь Наследник Александр Николаевич; в 1850 г. — вел. князья Николай Николаевич и Михаил Ни­колаевич; в 1858 г. обитель осчастливили своим посещением Их Императорские Величества Государь Император Александр Николаевич и Государыня Императрица Мария Александровна с вел. княжной Марией Александровной; в 1863 г. — Государь Наследник Николай Александрович; в 1866 г. — Государь Наследник Александр Александрович с Августейшим братом, вел. князем Владимиром Александровичем; в 1868 г. — вел. князь Алексей Александро­вич; 22 июля 1881 года обитель изволили посетить Их Императорские Величества Государь Император Александр Александрович и Государыня Императрица Мария Феодоровна с Августейшими детьми: Государем Наследником Николаем Александровичем и вел. князем Георгием Александровичем и Августейшим братом Государя Императора, вел. князем Алексеем Александровичем; в августе того же года оби­тель посетил вел. князь Николай Николаевич Старший и вел. князь Петр Николаевич; в 1898 г. — вел. князь Сергий Александрович. В последний раз св. обитель посетили Высочайшие Особы в 1908 году, именно: Ее Величество, королева эллинов, Ольга Константиновна и Августейший брат ее, вел. князь Константин Константинович с детьми, Их Высочествами: княжной Татианой Константиновной и князьями: Иоанном, Гавриилом, Олегом и Игорем Константино­вичами.

Указанные Высочайшие посещения обители, начиная с половины XVIII в. и до наших дней, внося с собою великую для нее отраду и утешение, тем самым делали для нее как бы нечувствительными когда-то пережитые ею экономические затруднения и политические смуты, которые, отодвигаясь в даль веков, становились для нее простым историческим воспоминанием и тем более, что посещения эти нередко соединялись с обильными жертвами от Царских щедрот или сопровождались значительными правительственными вспоможениями на ее благоустройство. Таковы Высочайшие приношения в обитель и правительственные пособия от 1767, 1822 (когда на ремонт было отпущено из государственного казначейства 57.687 руб. ассигнациями), 1835 и 1908 гг. (было получено из сумм Св. Синода 6.000 руб.).

И ныне, по случаю великого юбилейного торжества, знаменитая по своим историческим воспоминаниям обитель Ипатьевская не забыта Царскою милостию. По Высочайшему от 6 января 1911 года утверждению заключения Совета Министров назначено ей из государственных сумм 97.536 руб. на ремонт и реставрацию главнейшей ее святыни — храма Живоначальныя Троицы, каковая работа, при просвещенном руководстве со стороны С.-Петербургского Организационного Комитета по устройству торжеств 300-летия царствования Дома Романовых и местного Комитета по ремонту и реставрации собора и под ближайшим наблюдением архитектора Д. В. Милеева, специально для этой цели командированного, в настоящее время закончена, и таким образом главнейшая историческая святыня Ипатьевского монастыря — Троицкий соборный храм — отныне является благочестивому взору по­сетителя св. обители во всем своем древнем величии.

Исторический очерк по делам и документам Ипатьевского архива. В издании представлены: краткий исторический очерк костромского Ипатьевского монастыря (10); сообщение о месте, занимаемом палатами Романовых в монастыре, когда и кем они построены, кто занимал это здание до и после 1613 г. (19); сообщение о состоянии наместнических келий в XVII и XVIII вв. (28); о наместнических кельях в начале XIX в., которые принимают название царских чертогов и дворца царя и великого князя Михаила Федоровича, и о ряде мер со стороны епархиального начальства к охранению чертогов от разрушения (41); о следах особого внимания членов царствующего Дома к келиям Михаила Федоровича в Ипатьевском монастыре по делам и документам с XVII по XIX в. (67); о посещении Ипатьевского монастыря и палат Михаила Федоровича Высочайшими особами царствующего в России Дома.
К изданию прилагаются: вид костромского Ипатьевского монастыря с восточной стороны (8); портрет Михаила Федоровича (26); портрет патриарха Филарета Никитича (80); портрет великой старицы инокини Марфы Иоанновны (82); изображение памятника костромскому крестьянину Ивану Сусанину, «за царя, спасителя веры и царство живот свой положившему» (66); план Ипатьевского монастыря 1794 – 1799 гг. и его экспликация (93); смета майора и архитектора Мичурина на исправление ветхостей в кельях наместнических 1742 г.; вид палат царя Михаила Федоровича в 1832 г. (100); различные планы палат; опись древностей Ипатьевского монастыря (104).

DOI: 10.24411/1814-5574-2019-10019

исторические науки

В.И. Панова

нпатьевскал летопись как источник для изучения епископских кафедральных СОБОРОВ РУСИ в 1118-1198 ГГ.

Киевский свод 1198 г. по Ипатьевской летописи справедливо считается княжеским летописным сводом. Основные события, упоминаемые в нем, касаются князей правящего рода Рюриковичей — истории их княжений и межкняжеских отношений. Но церковная история также постоянно находится в поле зрения летописца. Достаточно сказать, что она присутствует в 75 статьях из 80, составляющих летописное повествование. Сводчик касается самых разных сторон истории Церкви на Руси в XII в., в том числе храмостроения. Он не говорит о храмах вообще. Речь идет о храмах как местах службы высших иерархов, о мирских и о монастырских храмах. Цель настоящей статьи — изучение и анализ летописных упоминаний о кафедральных епископских соборах — главных храмах в городских епархиальных центрах Руси XII столетия.

Ключевые слова: Ипатьевская летопись, епископский кафедральный собор, хра-мостроение, епархии, Русь в XII в.

С упоминаниями о епископах в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи неразрывно связаны упоминания о епископских кафедральных соборах. Информация о них в Ипатьевской летописи встречается достаточно часто, хотя само понятие «кафедральный собор епископа», так же как и «кафедральный собор митрополита», Киевский свод 1198 г. по Ипатьевской летописи не знает. Летописец, чтобы подчеркнуть, что речь идет о епископском соборе, делал пояснения. Так, в связи с событиями в Пе-реяславле Русском в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи в статье под 6632 (1124/25) г. первый раз упоминается епископская церковь св. Михаила. Сообщая о ее падении в мае 1124 г., сводчик Ипатьевской летописи назвал церковь великой, которую создал Переяславский епископ Ефрем: «падесл цркви великиж стго Михаила оу Пережславли» «юже бЪ създалъ и оукрасилъ блаженыи епспъ ЕфрЪмъ» . В другой раз, рассказывая о намерении Изяслава бороться за власть в Киеве, летописец сообщил, что перед тем, как идти в Киев из Переяславля, князь «вземъ млтвоу оу сТомъ МихаилЪ оу епспа оу Ефимьж» . В статье под 6657 (1149) г. летописец записал: «^слоуша обЪднюю (Изяслав. — В. П.) оу сТомъ МихаилЪ и поиде изъ цркве Иефимьжноу» . Первый раз летописец назвал строителя епископского храма в Переяславле — Ефрема. Второй раз показал переяславский епископский храм св. Михаила как место службы Переяславского епископа Евфимия. В третий раз летописец назвал церковь св. Михаила в Переяславле церковью епископа Евфимия. Всего в Ипатьевской летописи встречается семь упоминаний о «цркви стго Михаила» в Переяславле в шести погодных статьях (6632, 6649, 6654, 6657, 6658, 6695) .

Валентина Игнатьевна Панова — кандидат исторических наук, доцент, Воронежский государственный университет (г. Воронеж) (valentina_panova49@mail.ru).

674]. Это объясняется тем, что с этого времени одним из основных источников Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи стал владимирский источник. Первый раз о церкви св. Богородицы во Владимире сводчик Ипатьевской летописи сообщил в статье под 6663 (1155/56) г. в связи с уходом Андрея Боголюбско-го из Вышгорода в Суздаль «безъ мтнЬ вол'», причем тот захватил с собой икону св. Богородицы, которую установил «въ цркви своей сто’ Бци Володимири» . В это время церковь еще не называется епископской церковью. Далее, описывая храмостроительную деятельность Андрея Боголюбского, в статье под 6666 (1158/59) г. сводчик Ипатьевской летописи сообщил: «кнзь же Андреи самъ оу Володимири заложи црквь камАну стои Бци» «и створи в н’и епсПью» . Строительство храма завершилось в 6668 (1160) г. . Андрей Юрьевич обеспечил эту церковь разными льготами: «даж и много им’ниж и свободи купленыж и с даньми и села л’пшаж и десАтины въ стадехъ свои* и торгъ десАтыи» и «оукраси ю паче ин’хъ цркви», — записал летописец . С этих пор составитель Ипатьевской летописи продолжал отслеживать историю храма св. Богородицы во Владимире. Например, в статье под 6691 (1184) г. в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи сохранились сведения о большом пожаре в городе, во время которого «кнАжь дворъ великыи сгорЬ и црквии числомъ лв и сбор-наж цркви стаж Бца Златоверхаж и вса 5 верховъ златаж сгор’Ь» .

Кроме епископской церкви во Владимире в Ростово-Суздальской земле один раз в Ипатьевской летописи упоминается «сборнаж» «цркви стоа Бци» в Ростове и два раза упоминается церковь св. Богородицы «епископья» в Суздале. О ростовской церкви летописец упомянул в статье под 6669 г., где о епископском кафедральном соборе сообщается в связи с пожаром в Ростове в том году. Как бы сожалея о случившемся, летописец отметил, что во время пожара в Ростове сгорели «цркви вси и сборнаж дивнаж великаж цркви стож Бца жкожже не было николиже ни будетъ» . Это единственное прямое упоминание о ростовском кафедральном соборе в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи. Но в статье под 6670 г. составитель Ипатьевской летописи записал рассказ о возвращении ранее изгнанного Ростовского епископа Леона. Летописец уточнил, что Андрей Боголюбский не разрешил Леону сидеть в Суздале и велел ему находиться в Ростове («възврати wпАть… в Ростовъ а въ Суждали не да ему с’д’ти»). Видимо, после случившегося пожара Леон не хотел ехать в Ростов, но князь Андрей настоял на своем, так как постоянным местом нахождения епископа в Ростово-Суздальской земле был Ростов. Это подтвердил составитель Ипатьевской летописи, когда употребил глагол «с’д’ти» по отношению к месту, где должен занимать свою кафедру (стол) епископ, то есть находиться постоянно, и где он не должен «с’д’ти».

Церковь св. Богородицы «епископью» в Суздале сводчик Ипатьевской летописи отметил в статьях под 6682 г. и 6700 г. В статье под 6682 г. летописец сообщил о погребении «въ цркви стЬи Бци вь Суждали въ епискупьи» родного брата Андрея Боголюбского Святослава Юрьевича . В статье под 6700 г. составитель Ипатьевской летописи записал об обновлении Всеволодом Большое Гнездо церкви св. Богородицы в Суздали «извЬстью» «и быс’ жко нова» .

Изученные тексты Ипатьевской летописи показывают, что информацию о трех епископских храмах в Ростово-Суздальской земле во второй половине XII в. не следует понимать так, что здесь в это время были три епископских кафедры, возглавлявшиеся тремя епископами. Материалы Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи не говорят о том, что территория Ростово-Суздальской земли в XII в. делилась на три епархии, каждая со своим епископом во главе. Напротив, в материалах Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи подчеркивается, что всегда речь идет об одном Ростовском епископе Владимиро-Суздальской земли. Записывая информацию о трех епископских кафедрах во Владимиро-Суздальской земле при Андрее Боголюбском, сводчик Ипатьевской летописи подчеркнул мысль об активной церковной политике князя Андрея Юрьевича. В главных городах своей земли, где часто бывал Ростовский

епископ, князь Андрей создал храмы для временного пребывания в них церковного иерарха во время объезда им своей епархии.

В четырех погодных статьях в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи упоминается епископский храм «стго Спса» в Чернигове (6654, 6656, 6658 и 6706). Летописец зафиксировал сначала договор между черниговскими князьями Изяславом, Владимиром Давидовичами и Святославом Ольговичем в поддержку князя Игоря Ольговича против Изяслава Мстиславича в 6654 (1146) г., а затем договор черниговских князей с князем Изяславом Мстиславичем о том, чтобы «ворождоу про ИгорА йложити в Роускои земли блюсти и быти всимъ за wдиинъ братъ». Договоры были закреплены обрядом крестоцелования, который совершался в Чернигове в церкви св. Спаса. Первый раз летописец записал: «ИзАславъ же Двдвчь Ьха в борз’ ч’ловалъ бо бАше хрстъ оу стго Спса съ братомъ с Володимиромъ къ Игореви и къ братоу его Стосла-воу» . Во второй раз в статье под 6656 (1148) г. читаем: «на томъ цЬловаша хрстъ оу стомъ СпсЬ» .

В статье под 6658 (1150) г. сводчик Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи сообщил: «Стославъ Юлговичь перенесе мощи брата своего ИгорА ^ стго Семена ис Копырева конца в Черниговъ и положиша оу стго Спса в терем'» . В статье под 6706 (1198) г. сводчик Ипатьевской летописи отметил погребение черниговского князя Ярослава Всеволодовича «во црькви стго Спса во епспьи» . Изученная информация показывает, что церковь св. Спаса в Чернигове в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи епископской церковью первый раз называется в статье под 6706 г., то есть в конце 90-х гг. XII в.

В трех погодных статьях в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи дана информация о епископском кафедральном соборе св. Апостолов в Белгороде (6652, 6695, 6705). Белгородский епископский храм св. Апостолов называется Белгородской епископией (епспьА БЬлогородьскаж) в Ипатьевской летописи в статье под 6705 г., т. е. так же, как и церковь св. Спаса в Чернигове в конце 90-х гг. XII в. Летописец рассказал о создании каменной епископской церкви в Белгороде киевским князем Рюриком Ростиславичем и об ее освящении 6 декабря 6705 (1197) г. . В статье под 6695 (1188) г. церковь называется деревянной . 26 сентября 1188 г. Белгородский епископ Максим венчал в ней дочь Всеволода Большое Гнездо, Верхуславу, и сына Рюрика, Ростислава. Первый раз церковь св. Апостолов в Белгороде упоминается в статье под 6652 (1144) г. . Летописец отметил: «на великъ днь сщена быс’ цркви оу БЬлЬгородЬ стхъ апслъ» .

Смоленский кафедральный епископский собор св. Богородицы в двух погодных статьях упоминается три раза. Два раза — как место погребения смоленских князей Святослава Ростиславича в 6680 (февраль 1169 — начало марта 1170) г. и Романа Ростиславича в 6688 (1180) г. . «Епископьей» церковь называется в статье под 6680 г.: «положиша т’ло его с честью оу стЬи Бци въ епискупьЬ» . Третий раз епископская церковь св. Богородицы в Смоленске упоминается в статье под 6688 г. в связи с вокняжением на смоленском столе князя Давида Ростиславича. Летописец записал: «и вшедъ двдъ въ црквь стыж Бца и с’де на столЬ д’да своего мца своего» .

По два раза в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи упоминаются кафедральные епископские храмы «стои Софьи» в Новгороде (6656, 6686) и «стй Бци» «епспьж» во Владимире-Волынском (6680, 6703).

В статьях под 6656 и 6686 гг. в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи рассказывается о посещении храма св. Софии в Новгороде Великом князем Изяс-лавом Мстиславичем зимой 6656 (1148) г. и Мстиславом Ростиславичем в 6686 (сентябрь 1179 — апрель 1180) г. . Летописец отметил, что Изяслав «Ьхаста къ стои Софьи на мб’днюю» , а Мстислав «вшедше во стоую Софью и поклонишасА стмоу Спсоу и стЬи Бци и с’де на стол’ д’да своего и мца своего» . И в первом, и во втором случаях церковь св. Софии

в Новгороде епископским кафедральным храмом в Ипатьевской летописи не называется. В первом случае новгородский собор св. Софии назван местом, где совершается церковная служба. Во втором — местом, где можно поклониться святыням и где совершается вокняжение на стол. Это не значит, что церковь св. Софии в Новгороде не была епископской кафедральной церковью. Из Новгородской первой летописи видно, что в притворе новгородской церкви св. Софии хоронили Новгородских епископов, например епископа Аркадия в 1163 г. . Новгородские епископы заботились о благоустройстве св. Софии, например Нифонт . В притворе храма св. Софии в Новгороде хоронили новгородских князей, например Мстислава Ростиславича .

В статье под 6652 (1144/45) г. составитель Ипатьевской летописи записал: «заложена быс’ цркы КанЪвьскаж стго Гешргиж Всеволодомъ кнземъ мсца июнл въ е днь» . Летописец не назвал Каневскую церковь св. Георгия епископской, но другой церкви в Поросье по летописям, в том числе по материалам Ипатьевской летописи, неизвестно.

В статье под 6667 (1158) г. сводчик Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи упомянул церковь св. Богородицы в Полоцке. Он сообщил: «Начаша Ростислава звати… къ стЪи БЦи къ СтарЪи на Петровъ днь» . Из текста не видно, идет речь о епископской церкви в Полоцке или нет, так как сводчик таковой ее не называет. Прилагательное «старая» подразумевает наличие новой церкви с таким же названием. Но другой церкви св. Богородицы в Полоцке Киевский свод 1198 г. по Ипатьевской летописи не знает. Между тем Полоцкие епископы упоминаются в материалах Ипатьевской летописи до конца XII в.

Епископский кафедральный храм св. Богородицы во Владимире-Волынском упоминается в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи в конце статьи под 6680 (1170) г. мартовским годом в связи с погребением князя Мстислава Изяславича. Летописец записал: «престависл кнлзь Мьстиславъ мсца августа вь ет» «и положиша тЪло его вь стЫ Бци вь епспьи юже бЪ самъ созда въ ВолодимЪри» .

В статье под 6695 (1187) г. в Ипатьевской летописи сообщается о галичской церкви св. Богородицы. Летописец записал: «престависл Галичький кнлзь ^рославъ снъ Володимеръ мсца мкГЛ. въ а» днь а во вторыи днь положенъ бы во цркви стыж Бца» . Сводчик Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи не отметил, что церковь св. Богородицы в Галиче была епископским храмом. Однако местонахождение церкви в главном городе Галичской земли, погребение в ней известного галичского князя Ярослава Осмомысла, а также возведение на стол галичского князя Даниила в 1211г. позволяют не сомневаться в том, что церковь эта была местом постоянной службы епископа Галичской епископии после ее открытия и до конца XII в.

В Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи не упоминаются не только кафедральные храмы епископов в Турове и Юрьеве, но и вообще какие-либо церкви в этих городах. Епископской церковью Юрьевской епископии, построенной для Юрьевского епископа, можно считать храм св. Георгия в Каневе, как отмечалось ранее.

Из приведенных примеров видно: уточнения о том, что речь идет о епископском кафедральном соборе в Ипатьевской летописи, касаются не всех храмов, а только переяславского, ростовского, владимиро-волынского, смоленского, белгородского и черниговского, т. е. шести храмов. Конечно, это не значит, что в других городах — епархиальных центрах, а их к концу XII в. насчитывалось 11, как уже отмечалось, не было кафедральных церквей. В поле зрения составителя Киевского княжеского летописного свода 1198 г. по Ипатьевской летописи попадали прежде всего епископские храмы, имевшие отношение к наиболее важным, на взгляд летописца, южнорусским событиям.

Упоминания о таких кафедральных соборах, как св. Спаса в Чернигове, св. Апостолов в Белгороде, св. Богородицы во Владимире-Волынском, св. Георгия в Каневе, св. Богородицы в Полоцке и св. Богородицы в Галиче в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи встречаются редко, с длительными промежутками во времени. Это может свидетельствовать о том, что в их деятельности были перерывы, как об этом писал, например, М. Д. Присёлков. Но, возможно, это объясняется княжеским характером самого источника. Например, нельзя на основании того, что в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи новгородский собор св. Софии упоминается лишь два раза с промежутком в тридцать лет, сказать о том, что он не функционировал в те годы, какие не нашли отражения в Ипатьевской летописи. К тому же упоминания о епископах Владимира-Волынского, Полоцка, Юрьева, Белгорода, Чернигова встречаются в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи гораздо чаще, чем упоминания о кафедральных соборах, в которых они служили. Более или менее точно на основании показаний Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи можно сказать о 10 кафедральных соборах (в Турове церковь не упоминается) в Русской земле к концу XII в., которые к этому времени являлись несомненными центрами епархий.

Что касается границ епархий, центрами которых были названные кафедральные соборы, то в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи о них не говорится. Сводчик Ипатьевской летописи не употребляет даже самого понятия епархия (епи-скопия). Возможно, это свидетельствует о неразвитости церковно-территориального деления Русской земли в XII в., а возможно — о том, что составителя княжеского свода церковные события интересовали гораздо меньше гражданских событий. Сводчик Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи и не стремился к подробному изложению церковной истории Русской земли своего времени.

Е. Е. Голубинский считал, что границы епархий в Древней Руси совпадали с границами княжеств. А поскольку княжеств было больше, то и епархий на Руси в условиях наступившей раздробленности, по мнению историка, было больше , чем сообщают летописи. Е. Е. Голубинский пытался показать пределы отдельных княжеств, а значит, и епархий. По мнению М. Д. Присёлкова, как отмечалось ранее, границы епархий в Русской земле в XII в. не раз изменялись князьями в ходе междоусобной борьбы . Ипатьевская летопись таких подробностей не дает.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Киевский свод 1198 г. по Ипатьевской летописи отмечает факты создания кафедральных соборов для епископов и их реконструкцию князьями. Из 10 известных епископских церквей Русской земли, упомянутых в материалах Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи, три раза летописец назвал создателями храмов князей (Каневская, св. Апостолов в Белгороде и св. Богородицы во Владимире-Волынском). Например, каменную церковь как кафедральную для Юрьевского епископа в 1144 г. построил тогда киевский князь Всеволод Ольгович . Особенно интересные данные сохранились в материалах Ипатьевской летописи о епископской церкви св. Апостолов в Белгороде. Летописец записал, что в 1144 г. церковь была освящена Всеволодом Ольговичем . Старый деревянный кафедральный собор св. Апостолов в Белгороде, видимо, перестраивался Всеволодом, после чего он был освящен, что и отметил сводчик. Конечно, следует учитывать, что выражение летописца «церковь была освящена князем», которое он часто использовал, нельзя понимать в буквальном смысле. Чин освящения храма предполагал специальный обряд, исполняемый служителями Церкви. В Константинопольской Церкви, откуда на Русь пришло христианство, а вместе с ним и церковное Предание, среди других существовал и чин освящения храма. Самое раннее свидетельство о существовании на Руси чина освящения храма, сохранившееся до наших дней, относится к XIV в. . Князь лишь придерживался церковных традиций, установившихся и устанавливавшихся в Русской земле в XII в. В 6705 (1197) г. киевский князь Рюрик Ростиславич построил каменный кафедральный собор св. Апостолов в Белгороде .

Андрей Юрьевич Боголюбский вместо старой деревянной церкви св. Богородицы во Владимире, упоминаемой в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи в 1155 г., заложил новый каменный собор св. Богородицы в 1158 г. и завершил его строительство в 1160 г. . Называя князей создателями кафедральных храмов для епископов, летописец, возможно, хотел подчеркнуть активную позицию князей правящего рода Рюриковичей в вопросах храмостроения в Русской земле в изучаемое время.

Только один раз, задним числом, сводчик сообщил о создании переяславского кафедрального храма епископом Ефремом, что отмечалось выше. Создатели остальных шести епископских церквей (черниговской, полоцкой, ростовской, смоленской, новгородской и галичской) в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи не отмечаются.

В Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи сводчик сохранил некоторые упоминания о богослужении в епископских храмах. Например, в записи под 6656 г. летописец сообщил: «в Новъгород приде (киевский князь Изяславъ. — В. П.) с великою чстью и въ днь нед’льныи и тоу оуср’те снъ его ^рославъ с божръ Новгородьцкыми и Ьхаста къ стои Софьи на мб’днюю» . В погодной статье под 6657 г. читаем: «ИзАславъ ^слоуша об’днюю оу стомъ Михаил’ и поиде из цркве». Обедня, как и вечерня — службы в русских храмах, которые упоминает сводчик Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи, — относятся к повседневным службам суточного круга. М. С. Желтов выделяет три периода в истории богослужения в русских храмах. Богослужение XII в. он относит ко второму периоду и отмечает в это время «господство Студийско-Алексиевского устава и древней к-польской редакции чи-нопоследований литургии и таинств ^^ГУ вв.)». Он пишет, что их совершение на Руси в XII в. подтверждается нелетописными памятниками этого времени, в частности посланием митрополита Никифора I к киевскому князю Владимиру Мономаху . В Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи отмечаются факты совершения служб суточного круга и в других случаях, но не даются их описания, что естественно для княжеской летописи.

Летописец сообщил, что в храмах русские князья в XII в. отмечали церковные праздники и дни памяти святым. Это видно из ряда примеров, приведенных в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи. Например, князь Андрей Юрьевич в 1150 г., чтобы отпраздновать праздник «чстьнаго ха оуздвижениж» «оу цркви стго Михаила», остался у брата в Переяславле, а наутро поехал в Киев к отцу . Один раз, как уже отмечалось, сводчик Ипатьевской летописи сообщил о венчании новобрачных. В статье под 1188 г. летописец записал: «приведоша же ю (Верхусла-ву. — В. П.) в БЬлъгородъ на ЮфросЬньинъ днь а заоутра Бгослова а в’нчана оу стхъ апсъ оу деревАнои церкви блжнымъ епспомъ Максимомъ» . Содержание чина венчания в летописи отражения не нашло. М. С. Желтов отмечает, что чины и последование таинства Брака сохранились в Служебниках XIV в. От XI-XIII вв. последования этого таинства не сохранилось. По Служебникам XIV в., как пишет М. С. Желтов, таинство Брака на Руси совершали епископы и белые священники . В вышеприведенном случае брачующихся венчал Белгородский епископ Максим, что и отметил летописец.

Киевские князья и князья, посещавшие Киев, не только приходили поклониться святыням митрополичьего кафедрального собора св. Софии в Киеве, но поклонялись святыням и в других кафедральных соборах, например св. Спаса в Чернигове, св. Софии в Новгороде, св. Михаила в Переяславле. В храмах князья брали благословение на благополучное завершение события (6654) . До конца столетия сохранялась традиция торжественного возведения в храмах князей на стол «деда и отца своего» (6686) . В храмах заключались договоры между князьями (6654, 6656) . Митр. Макарий (Булгаков) отмечал, что обряд возведения на стол епископов «несомненно» существовал «и у нас с самого начала» . В материалах

княжеского Киевского свода 1198 г. по Ипатьевской летописи «настоловаше еписко-повъ» отражения не нашло.

Одной из главных функций, которую выполняли кафедральные епископские церкви в разных землях Руси в XII в., была функция усыпальницы. Киевский свод 1198 г. по Ипатьевской летописи свидетельствует о том, что, в отличие от митрополичьего кафедрального собора св. Софии в Киеве, епископские кафедральные храмы до конца столетия являлись традиционным местом захоронения князей и княгинь правящего рода Рюриковичей. Например, кафедральный собор св. Софии в Новгороде в качестве усыпальницы отмечается в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи под 1179 г. , когда здесь был захоронен новгородский князь Мстислав Ростиславич. Дважды как усыпальница в Киевском своде 1198 г. по Ипатьевской летописи упоминается кафедральный собор св. Богородицы во Владимире-Волынском. Здесь были погребены Мстислав Изяславич (19 августа 1170 г.) и Всеволод Мстиславич (апрель 1195 г.) . В кафедральном соборе Св. Богородицы в Смоленске были похоронены Святослав Ростиславич (1170 г.) и Роман Ростиславич (1180 г.) . В соборе Св. Богородицы в Галиче был захоронен Ярослав Владимирович Осмомысл (1 октября 1187 г.) . В кафедральном соборе св. Михаила в Переяславле были похоронены: 1) Андрей Владимирович (22 января 1142 г.) , 2) сын суздальского князя Юрия Ростислав Юрьевич (6 апреля 1151г.) , 3) внук Юрия Владимир Глебович (18 апреля 1187 г.) .

Источники и литература

1. Бережков (1963) — Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М.: Издательство Академии наук СССР, 1963. 376 с.

4. Желтов, Правдолюбов (2000) — Желтов М. С., Правдолюбов С., прот. Богослужение Русской Церкви X-XX вв. М., 2000. С. 484-492.

8. Присёлков (2003) — Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-XII вв. СПб.: Наука, 2003. 234 с.

10. ПСРЛ, 1 — Полное собрание русских летописей. Т. 1: Лаврентьевская летопись и Суздальская летопись по Академическому списку. М.: Издательство восточной литературы, 1962. 578 стб.

Valentina Panova. The Hypatian codex as a Source of Evidence on Russian Episcopal Cathedrals in 1118-1198.

Keywords: the Hypatian Codex, Episcopal Cathedral, temple building, dioceses, 12th-century Rus’.

Sources and References

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *