История о боге

«Видели очи мои спасение Твоё», — сказал праведный Симеон, когда на его руках оказался маленький Богочеловек (Лк 2:30). С этого мгновения Симеон и стал «Богоприимцем», доказав на себе, что главная надежда христианской веры — возможность личной встречи с Богом — не напрасна.

К празднику Сретения Господня «Фома» собрал 4 истории о таких удивительных и непростых, но вопреки всему состоявшихся встречах человека и Бога. Люди, о которых пойдет речь, были разных мировоззрений и дальнейшие их пути были различны — не все они стали православными, однако это «сретение» навсегда изменило их жизнь.

Клайв Льюис: «принудь войти»

«Нелегко молодому атеисту уберечь свою веру. Опасности подстерегают его на каждом шагу», — с остроумной изящностью заметил как-то знаменитый британский писатель, поэт и публицист Клайв Льюис (1898–1963). До обращения в христианство, ему, агностику (то есть тому, кто подвергает сомнению чью-либо претензию на объективную истину), долгое время казалось, что он с успехом избегает «встречи» с Богом. Льюис не подозревал, что на самом деле уже давно «настигнут радостью», как он сам и признавался позднее в одноименной книге.

Его окончательное «сретение» случилось в Оксфорде. Кто-то вошел к нему без стука, без спроса и предупреждений. «Молодой атеист» был застигнут врасплох.

«И вот ночь за ночью я сижу у себя, в колледже Магдалины. Стоит мне хоть на миг отвлечься от работы, как я чувствую, что постепенно, неотвратимо приближается Тот, встречи с Кем я так хотел избежать. И все же то, чего я так страшился, наконец свершилось. В Троицын семестр 1929 года я сдался и признал, что Господь есть Бог, опустился на колени и произнес молитву. В ту ночь, верно, я был самым мрачным и угрюмым из всех неофитов Англии. Тогда я еще не понимал того, что теперь столь явно сияет передо мной, — не видел, как смиренен Господь, Который приемлет новообращенного даже на таких условиях. Блудный сын хотя бы сам вернулся домой, но как воздать мне той Любви, которая отворяет двери даже тому, кого пришлось тащить силой, — я ведь брыкался и отбивался и оглядывался — куда бы мне удрать. Слова «принудь войти» (Compelle intrare — фраза блаженного Августина, которая встречается в некоторых его письмах и трактатах; впоследствии ее неоднократно использовали в качестве оправдания репрессивных мер по отношению к еретикам для их принудительного возращения в лоно Церкви. — Прим. ред.) столько раз извращали дурные люди, что нам противно их слышать; но если понять их верно, за ними откроются глубины милости Божьей. Суровость Его добрее, чем наша мягкость, и, принуждая нас, Он дарует нам свободу».

В дальнейшем Клайв Льюис оставался протестантом-англиканином. Он создал удивительный сказочный мир Нарнии и написал целый ряд прекрасных книг по христианской апологетике, которые до сих востребованы и любимы многими православными христианами.

Иеромонах Серафим Роуз: «ты дома, поиски окончены»

Серафим Роуз (1914–1982), знаменитый христианский мыслитель, иеромонах и подвижник, до своего обращения к православию категорически отрицал возможность встречи с Богом. Утонченный и начитанный интеллектуал, знаток восточных религий и западной философии к вере из отчаяния своего нигилизма прорвался будто бы случайно — просто попав на православное богослужение. В тот день он не понимал ни о чем поют, ни о чем читают в храме, но ощущение того, что здесь его дом, оказалось настолько сильным, что все сомнения страдающего мыслителя отпали. «Сретение» состоялось.

«Долгие годы своих занятий я удовлетворялся тем, что был выше традиций, оставаясь каким-то образом верным им… Я пошел в православную церковь, чтобы посмотреть на еще одну «традицию”. Однако когда я вошел туда — это была русская церковь в Сан-Франциско, — со мной случилось нечто, чего я никогда не испытывал раньше ни в буддистском, ни в каком другом восточном храме, что-то в моем сердце сказало: ты дома, поиски окончены. Я не знал, что это значило, служба была мне абсолютно незнакома и шла на иностранном языке. Я стал посещать православные богослужения, постепенно изучая язык и традиции… Когда я раскрылся для Православия и православных, я начал осознавать, что истина — не просто абстрактная идея, искомая и познаваемая умом, но нечто личностное, даже больше, некая Личность, Которую ищет и любит сердце. Так я встретил Христа».

Митрополит Сурожский Антоний: как попытаться «покончить» с христианством и встретить Бога

Митрополит Сурожский Антоний (1914–2003) — один из самых известных христианских проповедников XX века. Его книгами и сегодня зачитываются тысячи людей по всему миру. Встрече Андрея (так звали его до монашеского пострига) с Богом предшествовало полное недоверие ко всякому носителю и проповеднику так называемой объективной истины: любой окончательный ответ казался ему тогда пошлым и однобоким.

Однажды, еще будучи подростком, будущий митрополит оказался на лекции знаменитого богослова — протоиерея Сергия Булгакова. «Сладостные» речи философа о Христе, Евангелии и праведной жизни настолько возмутили юношу, что он, вернувшись домой, решил раз и навсегда покончить со всей этой религиозной чепухой. Он открыл самое короткое Евангелие от Марка, чтобы после прочтения (установка а-ля «Пастернака не читал, но осуждаю», была для него недопустимой, невежественной: «противника» как-никак надо знать в лицо!) отправить христианство на кладбище средневековых пережитков. Андрей не подозревал, что его встреча с Богом уже началась.

«И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово, потому что этого не докажешь. Со мной случилось то, что бывает иногда на улице, знаете, когда идешь — и вдруг повернешься, потому что чувствуешь, что кто-то на тебя смотрит сзади. Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей глав Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос… И это было настолько рази­тельное чувство, что мне пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я долго смотрел; я ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было то же самое яркое сознание, что тут стоит Христос, несомненно. Помню, что я тогда откинулся и поду­мал: если Христос живой стоит тут — значит, это воскресший Христос. Значит, я знаю достоверно и лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес, и значит, все, что о Нем говорят, — правда. Это того же рода логика, как у ранних христиан, которые обнаруживали Христа и приобретали веру не через рассказ о том, что было от начала, а через встречу с Христом живым, из чего следовало, что распятый Христос был тем, что говорится о Нем, и что весь предшествующий рассказ тоже имеет смысл».

Игумен Никон (Воробьев): «Сретение» в летнюю ночь

В 1931 году Николай Воробьев (1894–1963) принял монашеский постриг и получил новое имя — Никон, став исповедником в тяжелую эпоху советских гонений, духовником для многих верующих людей и глубоким христианским писателем. Но перед этим ему пришлось преодолеть тяжелый путь поисков и разочарований.

Летом 1915 года Николая настиг глубочайший кризис. Утратив в юности доверие к православию, он бросился на поиски нового смысла жизни. Однако многолетнее ночное изучение философских и научных работ его духовную жажду не утолили, а только еще больше усилили. Однажды доведенный до предела душевными муками, Николай выбежал за город в поле. Его сознание агонизировало отчаянными вспышками, сквозь которые, наконец, прорвался один-единственный осмысленный крик: «Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных, корыстных целей. Мне одно только надо: есть Ты или нет Тебя?»

И желанный, столь необходимый теперь ответ пришел.

«Невозможно передать, — вспоминал Николай впоследствии — то действие благодати, которое убеждает в существовании Бога с силой и очевидностью, не оставляющей ни малейшего сомнения у человека. Господь открывается так, как, скажем, после мрачной тучи вдруг просияет солнышко: ты уже не сомневаешься, солнце это или фонарь кто-нибудь зажег. Так Господь открылся мне, что я припал к земле со словами: «Господи, слава Тебе, благодарю Тебя! Даруй мне всю жизнь служить Тебе! Пусть все скорби, все страдания, какие есть на земле, сойдут на меня, даруй мне все пережить, только не отпасть от Тебя, не лишиться Тебя!».

Как долго продолжалась эта таинственная встреча Николая с Богом, неизвестно. Но, когда он наконец встал на ноги, было уже далеко за полночь. Все спали.

Каково же было его удивление, когда вдруг до него стал ясно доноситься торжественный колокольный звон! Допустить, что кто-то решил устроить праздничный перезвон в столь позднее время, было едва ли возможно. Но тогда — откуда он взялся?..

Письмо из Небесной канцелярии
«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам»
(Мф. 7, 7).
Стол с нехитрой закуской, горящая свеча посередине. Пятеро за поминальной трапезой девятого дня. После первых традиционных тостов кто-то из сидящих просит рассказать подробнее о жизни человека, уже перешедшего в вечность. И вот что мы слышим…
— Моя мама осиротела, когда ей было два с половиной года. Дед мой, ее отец, хотел в приступе ярости порубить все иконы. Мама рассказывала, что у нас были большие старинные иконы в серебряных окладах. Несколько из них маме удалось спасти. Она, трехлетняя кроха, стала перетаскивать их на берег реки и опускать в воду. Потом стояла и смотрела, как их медленно уносило течение. Вскоре дед мой привел сожительницу. Мачеха стала требовать: «Убери детей. Девай их куда хочешь». И вот как-то ночью маму разбудила кошка, дико мяукнув и оцарапав ей руку. Проснувшись, она закричала брату: «Колька, бежим, папка нас зарубить хочет». Дед мой от неожиданности выронил топор, который был уже занесен над ними спящими. Дети убежали. Вот почему мама так кошек любила. За спасение жизни.
Спустя какое-то время дед зарубил топором сожительницу за измену и сам пошел и сдался властям. Его осудили на двенадцать лет и выслали. Мама с братом остались совсем одни.
Мне сейчас даже страшно представить, как она, четырехлетний ребенок, ходила босиком по снегу и собирала милостыню в Георгети. Видно, это тоже было нужно. Несмотря на суровое детство и юность, мама была редкий жизнелюб, никогда сама не унывала и нам этого не позволяла, говорила: «Ничего, Господь не оставит».
Потом маму взяла на воспитание одна раба Божья, хотя и сама бедствовала. Затем маму удочерила одна грузинская семья. Я до сих пор поминаю этих людей как дедушку и бабушку. Их, конечно, давно нет. Они дали ей свою фамилию. Отправили учиться в техникум.
Вскоре пришел с фронта брат отца и забрал ее в Тбилиси, в ФЗУ при Трикотажке. С теткой, дядиной женой, отношения не сложились, и ей пришлось перейти в общежитие.
Господь, как и каждого сироту, ее незримо вел и оберегал. Как-то в минуту отчаяния, в девятнадцать лет, она взмолилась: «Господи, если Ты есть, дай мне счастье!»
И в ту же ночь Он пришел к ней во сне и сказал: «Исправь свои грехи, тогда получишь счастье».
Проснувшись, первое, что она сделала, бросила в печку карты (до того она прекрасно гадала). И пошла в церковь. Стала молиться, исповедоваться.
Есть в Александро-Невской церкви большая старинная икона Божией Матери «Смоленская». Мама молилась перед ней, чтобы Пресвятая Богородица устроила ее жизнь. Вскоре она познакомилась с моим отцом. Потом поженились. Папа, только демобилизовавшись, устроился на Трикотажку учеником мастера, туда, где мама уже работала прядильщицей. Она проработала на комбинате сорок лет. Кто знает эту профессию, поймет, что это за цифра. Это были послевоенные годы. Всем было трудно, а моим родителям тем более, ведь им пришлось все начинать с нуля. Поначалу кушали на подоконнике, спали на полу. Тут возникла новая проблема. У них три года не было детей. Перед той же иконой мама вымаливала ребенка. И как-то увидела сон, будто стучится к нам в общежитскую квартиру (там было четыре комнаты, в каждой жило по семье) старец в белом подряснике и зовет маму:
«Вам письмо из Небесной канцелярии!» — и подает ей лист бумаги.
— Но я ничего не понимаю, — отвечает мама.
— Вам его прочтут на втором этаже, — отвечает старец и исчезает.
А мама видит, как с неба опускается звезда — и прямо к ней в руки.
Проснувшись, мама задумалась и вспомнила, что на втором этаже нашего общежития жила монахиня с дочерью, и пошла к ним за разъяснением. Монахиня выслушала все это и сказала: «Это значит, что молитва твоя услышана и скоро у тебя будет ребенок. Скорее всего, девочка».

И правда, вскоре родилась я, грешная, — улыбается рассказчица. — Кто был этот старец, мама узнала потом, когда меня Господь призвал к вере и мы всей семьей воцерковились, стали держать посты, исповедоваться и причащаться. Как-то на иконе она узнала этого старца. Это был Преподобный Серафим Саровский. Жили мы очень скудно. Даже хлеба не было вдоволь. Из своего детства я помню макароны и яблоки, которыми мы в основном питались. Но мама никогда не жаловалась. Как-то раз стучится к нам в общую дверь священник. Вышли все четыре хозяйки, у всех интерес: «К кому пришли?» А он смотрит на маму и говорит: «Я к вам».
Мама, конечно, пригласила его войти. Он говорит: «Дай мне кусочек хлеба и стакан воды». Мама достала двести граммов хлеба — однодневную норму, больше не было. Священник стал молиться, потом сказал: «Хлеб у тебя всегда будет». И поспешил уйти. Когда она выбежала следом, чтобы поблагодарить его, спросить, почему он зашел именно к нам, нашего гостя уже нигде не было. Обегала четыре этажа, спрашивала у всех, но, выяснилось, что его никто не видел. Рассказывая этот случай, мама всегда плакала: «Кто это был? Почему исчез? Может, это Господь посетил меня?» Вскоре после этого события папиных друзей-летчиков перевели в Вазиани, и они стали часто бывать у нас. Настелят шинели на пол и ночуют. Часто отдавали нам свои военные пайки. Как-то постепенно жизнь наладилась. Когда мне исполнилось двенадцать лет, мои родители обвенчались. Все эти годы они по копейкам собирали деньги на кольца. Оба очень хотели принять это Таинство. Мама была на редкость любвеобильным и мудрым человеком. За всю жизнь я не помню, чтобы она о ком-то отозвалась плохо. Я, наверное, никогда не дойду до ее уровня любви к людям и ко всему живому. Даже будучи парализованной, вы все видели, как она радовалась всем вам и как безропотно несла крест болезни. Ей было открыто, что болезнь ее — за грехи отца.
Царство ей Небесное, вечный покой.
Пусть мамочка, если имеет дерзновение перед Господом, помолится о всех нас, чтобы и у нас была бы та же любовь к людям и безропотность к несению своего креста.
— Аминь! — сказали и перекрестились сидевшие за столом.
Рассказано 14 мая 1998 г.

Церковные Таинства
«Дом Мой домом молитвы наречется для всех народов»
(Мк. 11, 17).
«Таинством называется такое священное действие, через которое тайно, невидимым образом подается человеку благодать Святого Духа», — разъясняется в «Законе Божием». Церковные Таинства многие верующие, не говоря уж об атеистах, воспринимают как просто догматическую традицию. Мало кто ждет чуда от крещения или миропомазания. А чудеса — это всегда неожиданность. Вот некоторые из них, рассказанные разными людьми.

7 января 1999 года несколько человек собрались отметить Рождество. После праздничных тостов речь за столом зашла о том, как кто пришел к Церкви.
— Меня послушайте, — говорит М., пожилая женщина с волевыми манерами. — В церковь я пришла случайно. Точнее, случайного-то, как я теперь знаю, ничего нет, а есть Промысл Божий. Дело было так. Иду я примерно год назад по Руставели мимо Кашвети. На церкви я в жизни никогда не смотрела и вообще ярая атеистка была, все на партсобраниях выступала. Сама я из Курска, подрывницей в шахте работала. А тут иду я, и вдруг мне как в голову стукнуло, дай, думаю, зайду, погляжу, что там внутри. Ни в России, ни здесь никогда в церкви не была, а тут захотелось. Ну я грудь вперед и пошла, как на приступ. Без платка, конечно. Да попробовал бы мне кто что сказать: нельзя, мол, — в два счета бы на место посадила. Характер у меня такой решительный… Захожу, в общем. Темновато, свечки горят, поют что-то протяжно. А посередине очередь. Я как советский человек инстинкт имею: где очередь, так подойти в конец и спросить, «кто крайний», а уж потом разобраться. Стала я, значит, в очередь и подвигаюсь медленно к алтарю. Все, смотрю, руки на груди крестом сложили, и я, как обезьяна, так же. Дошла до священника. Он имя
спрашивает. Я назвалась.
— Рот открой, — он говорит.
Открыла. А он мне туда ложку с чем-то, и объявляет: «Причащается раба Божия…». Потом губы мне отер и дает Чашу целовать. Я, как автомат, поцеловала и вышла на улицу. Какую я благодать ощутила, и описать не могу. Иду, ног под собой не чую. И солнце мне по-другому светит, и люди навстречу улыбаются. Все какое-то необыкновенное. Неделю я как в раю жила, все удивлялась, насколько же мне хорошо и ни с кем ругаться не хочется. Потом задумалась — отчего же это? Снова пошла в церковь, стала вникать, интересоваться, что это было и когда снова будет. Так постепенно, постепенно к вере пришла. Сейчас стараюсь ни одной службы не пропустить. Сколько раз я потом после этого причащалась, все по правилам, пост непременно, правило вычитываю, а благодати, такой, как в первый раз, не ощущала. Почему так, не объяснишь. На то оно и Таинство.

В 97-ом совсем в иной обстановке другой человек такого же возраста, социального положения и со схожим прямолинейным характером рассказал следующее:
— Вот сектантов этих расплодилось — жуть. Бегают и всем книжки свои суют: читай — не хочу. Я хоть в религии человек темный, да только точно знаю, что все эти секты — это несерьезно. Я сама бывшая молоканка. У нас в Ульяновке (молоканская деревня недалеко от Тбилиси) все верующие, и пресвитер хороший. Только с церковью все равно не сравнишь. Там что-то такое, что ни в одной секте не найдешь. Вот со мной случай был лет двадцать пять назад. Я тогда работала на Трикотажке прядильщицей. Подруга с мужем попросили их ребенка крестить.
— Я же некрещеная, — говорю. — Мне вроде нельзя по-вашему.
— Да ладно тебе, — ее муж говорит. — Никто и не узнает. Мы же тоже ничего не соблюдаем. Твое дело маленькое: стой рядом и ребенка держи, а мой друг крест покупает и все оплачивает. Священнику ты и сто лет не нужна. — В общем, уломали они меня. Пошли мы с кумом в назначенный день в Александро-Невскую церковь.
Я косынку даже надела. Не годится как-то без косынки-то.
Зашли туда, где крестят. Я ребенка развернула, держу на руках. Батюшка начал чего-то читать над водой. Мы с кумом стоим без понятия, смотрим. Вдруг подходит священник не к ребенку, а ко мне и начинает меня водой кропить. Меня как кипятком внутри обдало. Неужели, — думаю, — узнал? Еще хорошо, кум выручил, сказал: «Вы, батюшка, не ту крестить начали, мы же из-за ребенка пришли».
— А, — говорит старичок, — извините.
И начал крестить мальчика…
Еле я дождалась, пока он закончил. Выскочила во двор и давай кума чихвостить.
— Все ты, — кричу, — да дружок твой виноваты, меня в грех ввели. Из-за вас священника обманула.
А кум мой и сам не рад, что так вышло, стоит оправдывается:
— Да откуда же я знал, что так получится? Думал, ему только деньги дай.
Потом меня долго совесть мучила из-за того случая. Спустя какое-то время я сама крестилась, и мои сыновья тоже. В церковь я захожу от случая к случаю, свечки ставлю, когда тяжело. А остальное, что в церкви делается, — не знаю. Слыхала, что исповедоваться надо. Да все как-то смелости пока не хватает.

Эту историю рассказал священник. Как-то к нему обратилась женщина с просьбой отслужить панихиду о муже. Священник подошел к Распятию и начал разжигать кадило. Сделав несколько неудачных попыток и увидев, что ладан не зажигается, он спросил:
— Не о живом ли вы панихиду заказываете?
Оглянулся, а женщину как ветром сдуло. Видно, предположение оказалось правильным.

В октябре 95-го собрались вместе несколько человек. Встреча была редкая и знаменательная. Одному из присутствующих пришла в голову мысль: разрезать по такому случаю освященное яйцо, которое лежало с Пасхи в святом углу перед иконами.
— Да оно испортилось давно. Сколько времени прошло! — засомневались остальные.
— Оно освященное. Посмотрим. Пусть нам будет сегодня Пасхальная радость!
Разрезали.
— Вот это да! — вырвалось у кого-то.
Яйцо оказалось свежим, будто вчера сваренным, не только на вид, но и на вкус.
Записано в июне 2000 г.
«Не на свадьбу прошу…»
«Кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня»
(Мк. 9, 37).
— Ну, как съездили? — спрашиваю я свою знакомую после поездки в Россию.
— Да, слава Богу. Так все получилось, что я и не ожидала. Я, как получила телеграмму, что моя невестка погибла, брат в тюрьме, а их четверо детей сами себе предоставлены, так вообще себя не помнила. Пожар в голове. Как такое могло случиться? Поговорила я с мужем: что, мол, делать? Ты же знаешь, у него и характер сложный, и здоровье не то уже (на один глаз слепой), да плюс ко всему возраст — 68 лет, не мальчик. Оба мы инвалиды. Он говорит: «Надо забирать детей». Одолжили мы сто долларов и поехали. Сперва на автобусе, потом на поезде, потом опять пересадка. Это не шутка — ехать из Тбилиси в российскую глушь через десять границ (кто их только понаставил?!). Причем едем и не знаем, на какие деньги будем оттуда возвращаться. Приехали. Брат в КПЗ, в райцентре. Невестку уже похоронили. Убили в драке алкаши. Ей всего двадцать девять лет было. Царство Небесное, вечный покой… Дети запуганные, травмированные, старшему десять, остальным девчонкам восемь, шесть и три года. Надо срочно ехать. Выяснила я, что брат мой, перед тем как всему этому случиться, заработал на ферме два миллиона русскими деньгами (старыми). Пошла в кассу. Ответ известный: «Денег нет. Весь Ивановский район уже полгода не получал ни зарплат, ни пенсий». Я им говорю:
— А для меня деньги найдите. Я с вами не через дорогу живу. Вон откуда приехала! Мне сирот надо вывозить. Я у вас не на свадьбу прошу!
И чего я им такое сравнение привела — сама не знаю. Видимо, Бог меня надоумил. Только смотрю, кассиры зашушукались и говорят мне потихоньку: «Приходите завтра, выдадим».
Пришла я на другой день, деньги получила и пошла детей собирать в дорогу. Уезжаем, слышим, в сельсовете гвалт. В деревне все-таки узнали, что мне деньги выдали. Приехал главбух и ругает кассиров: зачем два миллиона отдали? Оказывается, дочка у нее скоро замуж выходит, вот она и спрятала эту сумму дочке на свадьбу. А я, когда случайно про свадьбу сказала, кассиры решили, что я все знаю, перетрусили и потому дали. Я хоть в религии особо не разбираюсь, только слышала, что сиротам Бог помогает. Теперь думаю, это правда… Год назад, ты знаешь, я умирала и выжила. Все говорили — чудо. А теперь понятно, почему. Ради них вот — она кивнула на девочек — мне была жизнь продлена. Я всю жизнь мечтала иметь ребенка, и не дано было, а сейчас вот в пятьдесят лет двоих получила (двух других родственники забрали). И еще, знаешь, не перестаю удивляться. Ехала сюда и думала, во что же я их одену. Так понабежали мои подруги, как узнали, что случилось, сумками нанесли тряпок — некуда складывать. И деньги у нас появились. Правда, работает мой муж как каторжный, без выходных. Главное, не бедствуем. А я этого очень боялась. Светка-трехлетка нас называет мама и папа…
Случилось в сентябре 1996 г.

Мария Сараджишвили Рис. Валерия Спиридонова 10.02.2006

Чудеса случаются со всеми. Только некоторые люди предпочитают их не замечать. А когда не заметить просто невозможно, они отмахиваются от чуда словами: «Надо же, какое совпадение!»

Совпадение означает, что некое событие — пусть даже очень важное — произошло совершенно случайно, как результат цепочки событий помельче, связанных между собой причинно-следственной связью. И если бы хоть одно звено этой цепочки выпало, то и результат был бы другой.

А что такое чудо? Это то, что случилось, потому что иначе быть не могло.

Есть у меня знакомая супружеская пара. Очень любят друг друга и счастливы в браке. Они познакомились в поезде: она ехала в санаторий, он — на конференцию. Причём она купила горящую путёвку за день до выезда, а он подменил внезапно заболевшего коллегу. Она вспоминает об этой первой встрече с будущим мужем со смешанным чувством ужаса и облегчения: «Подумать только! Если б я не купила ту путёвку, а твой коллега не заболел, мы бы никогда не встретились!» Он думает иначе: «Ну, встретились бы в другое время и в другом месте. Не всё ли равно, где встречаться?»

Вот она, разница в отношении: подруга видит в их удивительной встрече случайную прихоть судьбы. Ей страшно, что от таких вещей, как путёвки-командировки, может зависеть счастье на всю жизнь. А муж знает, что их встреча была суждена. Только вот кем? Ведь если чудеса не случайны, у них обязательно должен быть автор или делатель.

Иногда делатель очевиден. Как мой папа, внезапно подаривший мне куклу-младенца с роскошно кривыми ногами и соской во рту. Это было именно чудо: я ту куклу даже не просила, понимая всю безнадёжность просьб. Ведь Новый год только что прошёл, и до следующего дня рождения ещё долго. А чтобы заслужить такой подарок личным трудом или героизмом, нужен по меньшей мере «красный табель» за год или согласие на операцию по удалению гланд. А тут — как в мультике: это мне? А за что? — Просто так!

Это детское чудо я до сих пор помню и люблю. Может быть, как раз потому, что знала делателя и сказала ему спасибо.

Между прочим, это очень важная часть чуда — благодарность делателю. Это, можно сказать, естественная потребность души и необходимое условие для веры в чудеса. Иначе мы опять запутаемся в звеньях цепочки под названием совпадение. Ведь если некому сказать спасибо, значит, никакого подарка вовсе не было. А была случайность…

На мою долю выпало достаточное количество чудес. И маленькие, и большие — они не оставляли меня равнодушной. Душа настойчиво пыталась найти делателя, который далеко не всегда был так материален, как родной папа. Мне не приходило в голову, что за чудеса могут быть ответственны звёзды, гороскопы, кармы или какие-нибудь колёса Фортуны. А прочно усвоенная в пионерском детстве пословица «человек сам кузнец своего счастья» убеждала: поблагодари лучше себя.

Так я и стала поступать. На вопрос: «Кому славу воссылаем?» — уверенно отвечала: себе, любимой!

Объясню на таком примере. На самом важном экзамене в университете мне выпал счастливый билет. Это было не просто чудо, а супер-пупер-мега-чудо! Все теоретические дисциплины по моей специальности (благополучно забытые за пять лет учёбы) нужно было заново вспомнить и сдать — чтобы затем забыть навсегда. И вот из нескольких сотен тем мне попались три мои самые любимые. По ним я в разное время писала курсовые и знала почти столько же, сколько и преподаватели. Во время моего ответа проснулся даже председатель комиссии. Сначала в его глазах читалось: «Ну что ж, бывает, посмотрим дальше», но после третьего вопроса иллюзия моего всезнайства была полной. Сразу же после экзамена мне предложили место на кафедре. Несколько часов я не могла опомниться. Эмоции били через край. Если бы я тогда верила в Бога, этот день стал бы одним из самых счастливых в моей жизни. Для счастья мне нужно было лишь признать, что это предложение — щедрый дар свыше, и сказать спасибо Делателю.

Я же поспешила избавиться от чуда. На рвущийся изнутри вопль: «И за что мне такое счастье?!» — ответила: раз предлагают, значит, я достойна. Я молодец. Я училась пять лет, не покладая рук и не разгибая спины (это же почти правда!). Грызла пресловутый гранит науки, не отвлекаясь ни на что (ну, подумаешь, замуж успела выйти — так ведь это недолго). И вообще у меня красный диплом (правда, таких нас на курсе было тридцать семь человек). А может, я бы на любые три вопроса не хуже ответила (тут я даже не знаю, что в скобках писать…).

В общем, диагноз ясен: даже такие удивительные чудеса, резко меняющие жизненную траекторию, я научилась воспринимать как достойную награду по делам своим.

Став православной, я наконец-то узнала имя Делателя.

Нет двух одинаковых путей человека к Богу. Каждому Господь прокладывает личную тропинку в христианство. Первые шаги по ней — время самых удивительных чудес. В эту пору ясно ощущается необычность и важность каждого шага. Ведь мы не верили, не верили и наконец поверили! (Простите, но иначе как парафразой знаменитых Чебурашкиных слов я не могу выразить свою — такую детскую — радость.)

И это «поверили» — тоже дар, а не наша личная заслуга. Я, например, не проводила никакого сравнительного анализа между конфессиями. Не выбирала самую удобную или необычную. Не могу даже попенять на хитрые технологии, обычно применяемые в сектах: никто меня не кодировал, с Библией на дом не приходил и на собрания не звал.

В то время из всех даров самыми важными были книги и люди. По натуре я книжный червь. А тогда была ещё и снобом, почти презирающим людей без высшего образования. «Как?! Вы не читали Гриммельсгаузена? О чём с вами вообще можно говорить!» Стыдно признаться, но тогда я ни за что не поверила бы истине, облечённой в неграмотную речь с хромающими падежами. Поэтому Господь послал мне красноречивых начитанных батюшек и книги диакона Андрея Кураева, «такого умного, что аж страшно!».

Это лишь один из примеров, а было их множество. Я жила в радостном процессе нахождения ответов на занимавшие меня вопросы. Я знала, что стоит только вопросу возникнуть, и ответ не замедлит прийти: через книгу, проповедь или ещё как-нибудь. Наверное, со стороны эти чудеса не были заметны. Ведь они были не внешними, событийными, а внутренними, эмоциональными. Происходили и чудесные события. Позвольте опять привести пример.

Пословица «каков поп, таков и приход» справедлива только в тех случаях, когда пастырь пользуется любовью и уважением паствы. Тогда прихожане действительно становятся одной семьёй — общаются (и не только в храме), помогают друг другу и поддерживают. В случае моей мамы и её со-прихожан можно ещё добавить — читают одни и те же православные журналы. А потом активно готовятся к концу света и провозглашают, что в сутках уже не 24, а 16 часов.

Собираясь в очередной раз ко мне в гости, мама пообещала захватить с собой в Киев всю журнальную критику на книги о. Андрея Кураева, которого «ну просто в каждом номере обвиняют в отступлении от христианских догматов». В общем, не туда он ведёт. Первой мыслью после окончания телефонного разговора было: да, силён враг… Нам с мамой всегда было достаточно малюсенькой искры для того, чтобы раздуть пламя спора. А тут такое искушение! Я чувствовала, что обязательно буду спорить, злиться и доказывать свою правоту. А так хочется мира и спокойствия, ведь мама редко приезжает и я так по ней соскучилась!

И вот — утро маминого приезда. Мама стремительно влетает в квартиру и, даже не поздоровавшись, выпаливает: «Угадай, с кем я ехала в поезде?!» Оказалось — с одним батюшкой, которому за несколько часов беседы с моей мамой даже удалось изменить её апокалиптический настрой. Теперь она ожидает не прихода антихриста, а Второго Пришествия Христа. А насчёт журналов, ругающих о. Андрея Кураева, батюшка посоветовал «поменьше читать бульварную литературу». И мама ему поверила! Да ещё как! По совету батюшки она прочла некоторые труды о. Андрея, а ещё — сходила со мной на «молодёжку» в Ионинский монастырь. Вот уж теперь я точно знала, Кого благодарить!

Комментируя это чудо, один мой православный знакомый сказал: «Ты только не воображай, пожалуйста, что Господь послал эту встречу, чтобы сделать твою маму поклонницей Кураева! Это было нужно тебе — чтобы показать, что добрые отношения с мамой важнее ваших разногласий!»

Так я узнала, что чудеса всегда посылаются зачем-то, и из них ещё нужно уметь сделать правильный вывод.

Вообще-то я старалась радоваться не слишком бурно. Наверное, чтобы «не спугнуть» чудеса. О некоторых рассказывала лишь мужу, а об иных — и вовсе никому. А ещё я не хотела шокировать окружающих, памятуя об одном случае пятилетней давности.

Неожиданно оказавшись в гостях у своей знакомой, я была приглашена к столу. Разливая по тарелкам борщ, она радостно воскликнула: «Велик Господь! Он всё предусмотрел!» На мой удивлённый взгляд знакомая ответила: «Да вот вчера я сварила целых пять литров борща. Сварила и думаю — что это я? Куда мне столько? А Господь всё предусмотрел, Он знал, что у меня будут гости!» Тогда мне было очень смешно. Сейчас я прекрасно её понимаю. Для сознания, которое учится во всём видеть помощь Творца, такие «борщи» просто неизбежны.

Период первых восторгов, сопровождающих начало любого нового дела, обычно проходит. Сменяется привычкой. Молитвы выучены, есть определённый ритм причащений, между которыми «можно расслабиться». Всё меньше удивительного и всё больше нужно понуждать себя. Иногда приходит крамольная мысль: а вдруг христианство — просто очередное моё хобби? Ведь так же взахлёб я поначалу увлекалась народными танцами и испанским языком. Не впасть в уныние и не почувствовать себя оставленной мне помогли слова старого беса-искусителя из «Писем Баламута» К. Льюиса об отношении Бога к людям: «Он готов чуть-чуть подстегнуть новообращённых. Он иногда приободрит их, давая ощутить Своё присутствие, пусть слабо и тускло, но с них и того хватает. Он оживляет их благодатной радостью и лёгкой победой над искушением. Но никогда Он не даст этому долго длиться. Рано или поздно Он отведёт их от своей поддержки и Своего наставничества, если и не в действительности, то в их представлении. Он вынуждает Свои создания встать на собственные ноги и с помощью одной лишь воли исполнять обязанности, потерявшие всю свою привлекательность. Именно в периоды спада, а не в периоды подъёма человек ближе всего к тому, кем Враг (своим Врагом бес называет Бога. — О.Ф.) назначил ему быть. Поэтому молитвы, обращённые к Нему в «духовную засуху», Он и ценит больше всего».

Всё ясно. Будем стараться. Но впечатлительная натура скучает без чудес. Что же, они не вернутся?

Вернулись!

Было лето. Мы с мужем шли домой, нагруженные пакетами из супермаркета. Машина в ремонте, сумки тяжёлые. Останавливаемся, отдыхаем. Любуемся звёздным небом и полной луной. Муж говорит: «Подумать только, Бог сотворил такую красоту специально для нас!» Я даже вздрогнула — так внезапно дошли до сердца его слова. А ведь это, пожалуй, самое главное чудо. И суть его в том, что мы живём в мире, где ничего не чудесного просто нет! Луна и звёзды, конечно, прекрасны. Но не менее удивительны, к примеру, зелёные яблоки, летний дождь или первый рисунок моей дочки. И не нужно вовсе переживать эмоциональные потрясения каждый день. Можно просто тихо радоваться тому, что все мы — любимые дети одного Отца, живущие в мире, созданном с любовью. Для нас.

Это ли не чудо?

Александра, травматолог-ортопед, 26 лет

Все в нашей жизни промыслительно – и радость и скорбь. Но то, что совпадений и случайностей не бывает, я теперь уверена. Чудеса происходят вокруг нас в великом множестве. Итак, вернусь в прошлое…

В ресторане гремела музыка, я сидела среди своих однокурсников и преподавателей. Оба потока университета, все педиатры, кроме одного человека. Кроме меня.

Нельзя было сказать, что я была прилежной студенткой. Учила только то, что было мне интересно: «травму» хирургию, топочку- топографическую анатомию, «детей» (так мы называли педиатрию) и еще пару предметов. Все остальные, очень многочисленные, я никогда не зубрила: не считала нужным. Правда, читала много и запоминала, поэтому сдавала сессии всегда хорошо. Прогуливала, соответственно, по полной программе, лекции писала только по вышеперечисленным предметам. Вследствии этого у меня был, ворох отработок за пропущенные занятия, разгрести который получалось как обычно перед сессией: 2 недели бессонных ночей и засыпание прямо за столом на своих талмудах. Гораздо интересней и полезней считала для себя дежурить по больницам, намываться на операции и со священным чувством участвовать в операциях. Иногда выйти из операционной получалось к 6 утра, в зависимости от того, взрослая или детская больница. На месте не сиделось — хотелось уметь и там, и там.

А потом в 8 утра, держась двумя руками за поручи, чтобы не упасть, ехала в университет спать. Лекции обычно были перед семинарами с утра, чтобы свинтить с них было нельзя. Аудитории у нас были замечательные – огромные залы полукругом, длинный стол, амфитеатр, поднимающийся круто вверх, почти как в кинотеатре. Однажды, после одной такой ночи я забралась, как обычно, на самый-самый верх. Положила под голову какую-то историю болезни, свернулась калачиком, голову буйную приклонила – и всё, меня уже не было. К середине лекции у меня затекло всё, спать-то в такой позе неудобно. Но во сне я решила, что я дома, на своей большой 2-х спальной кровати, и решила лечь поудобней…

Когда в аудитории загремело, – акустика там превосходная, – я поняла, что случилось. С подобающим грохотом я свалилась с лавки под стол и прокатилась чуть не на низлежащий ряд… Рядом со мной оказался профессор, читавший лекцию. «С дежурства что ль?- так ласково спросил он, что я только и смогла кивнуть. – Тогда ложись и спи. Только не падай больше. Я так же спал… » Я потом у этого профессора стала любимой студенткой, потому что ничего не зубрила, а всё могла объяснить ивсегда отстаивала свою правду — запросто могла позволить себе с ним спорить и рассуждать (да и с другими преподами тоже, от чего порой наживала себе проблемы).

…К чему это я? К тому, что студент из меня был не ахти. И вот это всё я прокручивала в голове на выпускном. Вообще, в нашем выпуске было много красных дипломов и действительно умных, талантливых людей. Но даже никому из них не дали возможность получить вторую специальность… А мне дали. Почему? Многие из них были гораздо достойнее . Не знаю, этго никто не мог объяснить, и обиженные сокурсники записали меня в блатные. А я им говорила: «Это чудо, понимаете?» Они смотрели на меня, как на дурочку, которая косит под нормальную.

Но ведь это действительно было чудо, я об этой специальности с детского сада грезила. Но грезить — это одно, а просить – другое. КАК я просила у Него… Я так, наверное, ничего в жизни не хотела и не просила. Как я попала с этим же прошением о помощи в Симферополь к мощам величайшего хирурга и святого Свт.Луки Войно-Ясенецкого – это совсем другая история, тоже пронизанная насквозь чудесами. Его заступничество совершенно очевидно.

Я просила, но реально понимала: где уж мне надеяться, если красных дипломников и то «обломали»… В конце концов я тяжело вздохнула и решила: «Пусть всё будет так. Ты знаешь, что для меня лучше». Правда, чуток подумав, добавила: «Но, если можно, дай мне то, о чем прошу. Буду по совести детей лечить с Твоей помощью». И вот, как гром среди ясного неба, известие: мне дали то, о чем так просила…

Рассказывать о радости смысла нет — наверно, и так можно представить. Когда я пришла домой и сказала родителям, мама так хмуро на меня посмотрела и говорит — глупая шутка. Родители не верили до тех пор, пока я не стала собирать документы для работы в ортопедо-хирургической больнице. Вот именно о начале работы я и хотела рассказать.

Летнее утро. На календаре 2 августа. Документы собраны, все готово. Смотрю, день какого святого сегодня, чтобы помолиться по дороге в метро. День Святого Илии Пророка – очень почитаемого святого и Господу настолько дорогого, что он взят был живым за свою праведную жизнь на небо в огненной колеснице. Еду, молюсь про себя…

И всё прошло, как по маслу. Заступничество святых и свт.Илии и свт. Луки было более чем очевидно. Без пятнадцати десять я уже освободилась, на работу оформлена — первый в жизни законный отпуск с завтрашнего дня. Я думала, что уже опоздала на раннюю Литургию, потому что день был будний. НУ, ладно, думаю, хоть на середину зайду, закажу благодарственный молебен святому Илии. А куда идти? Район почти незнакомый, не знаю, есть ли здесь какой-нибудь храм. Пока так размышляла- добрела до метро. Ну, думаю, Господи благослови, была ни была. Села в трамвай, проехала 2 остановки, оглядываясь в поисках церкви. Потом почему-то захотелось выйти.

Выхожу, поворачиваюсь и вижу: на пригорочке, на берегу реки красный храм с золотым куполом, весь в зелени. Вот! Теперь ясно, почему получилось здесь выйти. Я радостно направилась к храму. И увидела огромное количество народа. В центральный вход просто не протиснуться. И я решила никого не тревожить, войти в открытые боковые двери. Время на часах было ровно 10 утра, на все раздумья и чудесное нахождение храма мне с Божьей помощью понадобилось всего 15 минут. Я сделал первый шаг за порог и сразу здесь в этом пределе оказалась впритык к огромной иконе, украшенной лилиями, розами и другими цветами… А икона была Илии Пророка! Оставалось только с радостью припасть к ней. Храм оказался в честь святого Илии Пророка. Престольный праздник в храме и служба праздничная началась ровно в 10 утра. Службу вёл викарий нашего Патриарха Алексия II, так что я никуда не опоздала, и даже искать икону не пришлось: Господь Сам меня туда привел. После службы в этом храме мною была куплена большая икона, на которой на огненной колеснице праведник Илия был взят к Богу. С тех пор прошу этого святого о помощи в устроении жизни.

Скажете совпадение??? Нет, конечно. Совпадений не бывает. И только у Господа возможно всё.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *