Из истории франков епископа Григория турского

Введение

Историк, которому было суждено войти в мир под именем Григория, XIX епископа Тура, родился 30 ноября 539 (или 538. – Ред.) года в городе Клермоне, который теперь называется Клермон-Ферран, главном городе провинции Овернь (от галльского племени арвернов). И по матери и по отцу он принадлежал к высшему галло-римскому сословию, представители которого исстари служили католической церкви.

Биография Григория известна лишь фрагментарно. При крещении он был наречен Георгием Флорентием. Отец Григория умер, когда он был ребенком. Его мать перебралась в Бургундию и поселилась в своем имении близ Каваллона. Когда Григорию исполнилось восемь, его отправили в Клермон, на воспитание в дом его дяди Галла, епископа этого города. После смерти Галла мальчик остался с его преемником Авитом.

Из Клермона он совершал частые и длительные визиты к своему двоюродному деду святому Ницетию, епископу Лиона, и кузену, святому Евфронию, епископу Турскому. Никто не удивился, что в 563 году, когда ему исполнилось всего двадцать пять, Григория посвятили в дьяконы. В 573 году, после кончины Евфрония, Григорий с одобрения короля Сигиберта был избран девятнадцатым епископом Тура. Григорий управлял Турским епископатом вплоть до смерти, последовавшей в возрасте пятидесяти пяти лет 17 ноября 594 года.

Стать епископом в меровингской Галлии VI века означало взвалить на свои плечи огромную ответственность и получить огромную власть. Избранный епископом сохранял свои владения и должность вплоть до дня смерти. Правда, бывали и исключения. Достоверно известно, что Претекстат Руанский был убит в своем собственном соборе, обла давший большими политическими амбициями Эгидий Реймсский был обвинен в измене и отправлен в изгнание, чудом избежав худшей участи, а Гунтар Турский предпочел выпить яд.

Правда, жизнь светского правителя была не слаще. Он мог погибнуть на поле боя или во время какой-либо стычки. В любой момент его могли сместить, отобрать земли и собственность, а затем замучить до смерти, не доказывая или вообще не выдвигая никаких обвинений.

Епископы были гарантами чистоты католической веры и защищали ее интересы в бесчисленных спорах с евреями, неверными, арианами и любыми другими сектантами, а иногда и от правителей своей собственной страны или обманщиков, которые объявляли себя воскресшим Христом. Именно поэтому в начале своей «Истории» Григорий подробно и четко излагает символ католической веры, а затем многократно полемизирует по теологическим вопросам.

Епископы оказались защитниками общественной морали и нередко становились образцами для подражания, ибо были единственными людьми, находившимися у власти, которые обладали хоть каким-то диалектическим мышлением, практиковавшими христианское милосердие и доброту.

Они отвечали за церковную утварь, гробницы и мощи святых и мучеников, за ремонт и поддержание в надлежащем порядке существовавших церквей, за организацию новых мест поклонения. Они контролировали монастыри и женские обители в своей епархии. Сложность возложенных на их плечи проблем ярко видна в описании мятежа в обители Святой Радегунды в Пуатье.

Кроме того, епископ управлял огромной собственностью, многочисленными слугами и обширными возделываемыми землями. Право отлучать мирян от церкви внушало благоговейный страх. В Галлии во времена Григория было одиннадцать провинций, в каждой из которых был свой епископ и 118 викарных епископов.

Конечно, как у турского епископа, у Григория были свои особые обязанности. Он был митрополитом Ле-Мана, Рена, Анже, Нанта и четырех других епархий. Его собор сгорел в разрушительном пожаре, который опустошил Тур еще при его предшественнике Евфронии, и потребовалось семнадцать лет, чтобы восстановить его. Собор Святого Мартина была сожжен дотла священником Виллихаром, и, хотя многое уже было сделано в процессе реставрации, Григорию пришлось уделить значительное внимание его внутреннему убранству.

Тот факт, что святой Мартин был похоронен в Туре, сделал это место особо почитаемой святыней, и Григорию приходилось терпеть присутствие таких скрывавшихся от правосудия злодеев, как Гунтрамн Бозон, Меровей и Эберульф.

Церковные строения Григория постоянно осаждали посетители. Описание следов повозок, которые и сегодня виднеются в водах Красного моря, основаны на рассказах очевидцев. Изгнанный из Армении епископ Симон остановился у Григория и рассказал о церкви Сорока Девяти Мучеников и взятии Антиохии (Антиохию брали много раз. Здесь, видимо, о ее разрушении в 538 г. иранским шахом Хосровом I Ануширваном. – Ред.). Святой Аредий, аббат Лиможский, находился у Григория незадолго до смерти.

В течение двадцати одного года епископата Григория гражданская власть в Туре перешла от Сигиберта к Хильперику, а затем вернулась к Сигиберту II; пока он был несовершеннолетним, управление осуществлялось Гунтрамном. И со всеми этими правителями Григорий сохранял доверительные отношения, а иногда поддерживал и дружеские связи. Так, об одном из своих предшественников, злополучном Гунтаре, он писал: «Человек мудрый и проницательный, будучи аббатом, он не раз становился дипломатическим посредником между франкскими правителями».

Вторую часть сказанного вполне можно отнести к самому Григорию Турскому: он находился вместе с королем Хильпериком при Ножан-сюр-Марн в 581 году, он был в городе Шалон-сюр-Сон в 587 году в качестве посла короля Хильдеберта II, когда отправился к королю Гунтрамну, чтобы отвести любые сомнения в отношении условий Договора в Андело. Позже он разрешил спор между Клотильдой и Базиной во время смуты в женской обители Святой Радегунды.

Примечательной оказалась и его внешность. Он был небольшого роста. Сохранился апокрифический рассказ о том, как он однажды посетил папу Григория I Великого в Риме, преклонился перед ним в знак подчинения, и когда поднялся, то увидел, что папа с недоумением изучает его, как бы собираясь сказать: «Нас делает Господь, но не мы сами себя».

Рассказывают также, что он часто болел, поэтому приобрел привычку самому делать себе лекарства из настоев трав, пыли и мощей святых. В любом случае тот факт, что он постоянно болел, не является особенным, поскольку в то время в мире правили бубонная чума и дизентерия.

Невзрачный, болезненный, он обладал широким сердцем, отказавшись передать Гунтрамна Бозона заносчивому эмиссару Хильперика, или в одиночку осмелился вступиться за епископа Претекстата на соборе в Париже, спорил с королем Хильпериком. Вместо того чтобы бежать из страны, как его к тому принуждали, он храбро защищался на совете по обвинению в том, что оклеветал королеву Фредегунду. Он также активно сопротивлялся попыткам сборщиков налогов обобрать жителей Тура.

Он гордился своими выдающимися родственниками, но только благодаря самому себе стал тем, кем он был. Как мы видели, Григорий Турский сыграл огромную роль в истории своего времени, но об этом он практически не пишет, и если ему приходится об этом говорить, то он делает это мимоходом и не придавая своей деятельности особого значения.

Фактически он открывает нам сложные события двух десятилетий, при этом всячески уходя от того, чтобы выделить свою собственную роль. Итог собственной разнообразной деятельности в Туре между 573 и 593 годами в отображении Григория Турского носит предельно обобщенный характер. Он перестроил собор и снова украсил церковь Святого Мартина, об этом Григорий просто не мог не написать, потому что все об этом знали и каждый камень кричал о его роли. Он все раскрыл, определил и сдул пыль, разместив в подходящих удобных позициях разнообразные сосуды, наполненные разложившимися останками.

Свободно описывая архитектурные достижения своих предшественников, Григорий делает вывод: «Во многих других местах в Туре и по соседству я освящал церкви и часовни, располагая в них мощи святых. Их было так много, что перечень занял бы целый лист». Григорий был вовсе не многословен, его образование было поверхностным, и, возможно, описания, которые он с такой легкостью нам преподносит, основываются на том, что он всегда искал соответствующие цитаты, в первую очередь из Библии.

Григорий также обладал особым чувством справедливости, его характеристики множества людей и событий заполняют сцену, большинство из них достойны осуждения в том или ином виде, ведь, как человек своего времени, он был наделен предрассудками и мог ошибаться. «История франков» забрызгана кровью и гноем, в ней звучат крики замученных до смерти мужчин и женщин. Однако Григорий никогда не оспаривал столь эффективный способ получения признаний, подразумевающий выдачу сообщников и удовлетворявший кровавую жажду правителей.

Кроме того, Григорий был необычайно сострадательным человеком. Обычно часто цитируют следующий отрывок из его книги. В 580 году дизентерия снова опустошила Галлию.

Вот что пишет об этом Турский: «Эпидемия началась в августе месяце. Она прежде всего обрушилась на маленьких детей и оказалась для них фатальной: мы потеряли малышей, столь дорогих и сладостных нашему сердцу, которых мы холили у груди и качали на руках, которых кормили и вскармливали с такой заботой. Когда я пишу, я вытираю слезы и повторяю снова слова Иова: «Бог дал, Бог взял, чтобы ублажить Господа, нужно потерять. Славьте Господа, мир бесконечен».

И наконец, Григорий обладал весьма своеобразным чувством юмора. Снова и снова, заключая самые серьезные рассуждения, переворачивающие душу описания, он добавляет поразительные комментарии, часто саркастически насмехаясь над самим собой. Приведем только один пример.

Рассказав о деятельности обманщика, ложного целителя, называвшего себя Христом, он пишет: «Примерно в то время мне выдалась возможность самому съездить в Париж, меня разместили в церковном доме святой Юлиании, мученицы. Как раз на следующую ночь этот несчастный бежал из тюрьмы, с обвитыми вокруг тела цепями, и направился в церковь Святой Юлиании, где распростерся на каменном полу на том самом месте, где я обычно стоял.

В середине ночи я поднялся, чтобы произнести свои молитвы Господу, совершенно не ведая о том, что произошло. Этот человек настолько сильно смердел, подобно сточной канаве, что я просто не смог войти в церковь из-за этого запаха.

Один из младших священнослужителей осмелился выйти вперед, зажимая нос, и попытался его поднять, но не смог, потому что несчастный был совершенно пьян. Тогда вышли вперед четыре других священника, подняли его на руки и бросили в церковный коридор. Принесли воду, начисто отмыли каменный пол, потом разбросали приятно пахнувшие травы, и тогда я, наконец, смог войти и совершить службу. Но даже мое пение не смогло разбудить пришельца».

Если вы пропустили это место или благоговейно сдержали усмешку, в следующем предложении Григорий специально переписывает для вас строки из Вергилия: «Когда дневной свет вернулся в мир и яркое солнце поднялось в небо» («Энеида»), я вернул человека епископу и попросил, чтобы тот простил его». Заметьте, Григорий просит о прощении, но не наказании. Итак, как бы ни были ужасны его времена, он оставался любящим человеком.

Семья Григория Турского:

Время Григория Турского

«История франков» буквально переполнена именами королей и королев. Как он сам объясняет, его личное повествование, возможно, начинается с убийства короля Сигиберта в 575 году, вскоре после его собственного посвящения. Этому событию посвящены книги с V по X. Поскольку Григорий придает такое большое значение событиям прошлого, нам самим не остается сделать ничего другого, как следовать за ним.

Короли династии Меровингов правили Галлией с начала V века вплоть до 751 года, хотя последние сто лет или более их правления оказались временем постепенного заката и подчинения Меровингов майордомам, которым в лице Каролингов и было суждено со временем сменить эту династию.

Григорий бегло упоминает Хлогиона, или Клодио, полулегендарного основателя рода, равно как и умершего в 456 году его преемника и предполагаемого сына Меровея, в честь которого династия и получила свое название. Только две главы посвящены правлению третьего короля из династии Меровингов Хильдерика, умершего в 481 году.

Как и следовало ожидать, Григорий уделяет особое внимание Хлодвигу, который своими победами над последними представителями римской власти и затем над алеманнами, бургундами и вестготами объединил большинство галлов под властью салических франков.

Хлодвиг разбил последнего наместника Римской Галлии Сиагрия при Суасоне в 486 году (а затем казнил, после того как Сиагрий был выдан франкам королем вестготов Аларихом II), женился на бургундской принцессе Клотильде, в 496 году она уговорила его креститься по ортодоксальному (православному) обряду. В 507 году Хлодвиг разбил вестготов при Вуйе (близ Пуатье) и убил их короля Алариха II, а в 511 году, на тридцатом году своего правления, умер в Париже и был похоронен в основанной им церкви Святых Апостолов, впоследствии получившей имя Святой Женевьевы.

Хлодвиг оставил четырех сыновей: Теодориха, ребенка от наложницы, и Хлодомера, Хильдеберта I и Хлотаря I от Клотильды. Их бесконечные ссоры, войны в Бургундии, Септимании и Испании, рассказ о том, как при поддержке Хильдеберта Хлотарь убил детей Хлодомера и затем уничтожил собственного мятежного сына Храмна, описаны бегло, но выпуклыми деталями в книгах III и IV.

Хлотарь I умер в 561 году. Все его братья не пережили его. Он оставил четырех сыновей, трое из них – Хариберт, Гунтрамн и Сигиберт – были детьми Ингунды, его второй жены, а Хильперик – единственным ребенком третьей жены, Арегунды. Франкская Галлия, которую Хлотарь, подобно Хлодвигу, объединил при своем правлении, теперь снова была разделена между четырьмя братьями на четыре части со столицами Париж, Орлеан, Реймс и Суасон.

Время их правления, вплоть до смерти Хариберта в 567 году, схематично описано в первой половине книги IV. После смерти старшего брата состоялся новый передел королевства. Он произошел с 567 до 575 года, когда Сигиберт был убит в королевском поместье Витри, находившемся между Дуэ и Аррасом.

В это время Григорию исполнилось тридцать шесть лет. Будучи современником многих событий, он оставил их описания, хотя сам не принимал в них участия. Начиная с 575 года его манера письма меняется, он начинает писать с большим достоинством, проявляя личную осведомленность в описываемом, поскольку занимает видное место епископа Турского.

После убийства Сигиберта Хильперик прожил еще девять лет. События этого периода достаточно подробно описаны в книгах V и VI. У Хильперика было три жены: Авдовера, которая была заключена в женскую обитель и позже убита Фредегундой, Галсвинта, сестра Брунгильды, супруги Сигиберта, которую Хильперик задушил с помощью гарроты. И сама почтенная Фредегунда, мирно почившая в своей постели в 597 году.

Старший сын Хильперика Теодеберт (Теодоберт) пал на поле битвы, Хильперик вынудил непокорного Меровея убить себя, Хлодвиг, третий сын Авдоверы, был убит Фредегундой, дочь Хильперика Клотильда возглавила восстание в обители Святой Радегунды в Пуатье. Ригунта, дочь Хильперика от Фредегунды, отправилась в Испанию, чтобы выйти замуж за Реккареда, сына короля вестготов, но добралась лишь до Тулузы, где узнала о смерти своего отца. Претерпев множество превратностей, она вернулась домой к своей матери-вдове, с которой и прожила в постоянных стычках.

В 584 году Хильперика убили в королевском поместье Шель. «Однажды, когда он в сумерках возвращался с охоты, один слуга сбросил его с лошади, а другой два раза ударил его ножом. Кровь тотчас хлынула изо рта и открытой раны, так наступил конец этого безнравственного человека».

После смерти Хильперика остался Гунтрамн, единственный выживший сын Хлотаря I. Сигиберту наследовал его сын Хильдеберт II, которому в 575 году было пять лет. Наследником Хильперика стал Хлотарь II, единственный сын Фредегунды, которому исполнилось четыре месяца. Задолго до этих событий Гунтрамн потерял всех своих четырех сыновей. Его вторая жена Маркатруда убила его единственного сына Гундобада, а затем потеряла своего собственного сына. Двое детей Острехильды, Хлотарь и Хлодомер, умерли от дизентерии в 577 году. Поэтому Гунтрамн с 584 года выступал как великодушный дядюшка Хильдеберта II, которого он называл своим приемным сыном.

Более подробные трактовки даются в книгах VII—X «Истории», охватывающих 584—591 годы. Сорок из 168 глав посвящены церковным делам. Хотя в других главах говорится о непрерывных восстаниях знати, оспаривавшей власть короля. Говорится также о постоянной враждебности бретонцев, приводившей к постоянным конфликтам. Их подавление сопровождалось ужасным кровопролитием и убийствами. Тогда Хильдеберт II был еще ребенком, но за его спиной стояла его мать, королева Брунгильда, ненавидевшая королеву Фредегунду. Когда же Хильперик наконец достиг поры зрелости, его отношения с дядей определялись Договором в Андело от 587 года.

История франков представляет собой непрерывный ряд епископов, аббатов и других выдающихся деятелей церкви. Григорий вначале рассказывает о них без какой-либо системы – то, что ему доводилось слышать или узнать из источников. Затем Григорий снова возвращается к теме, проводит систематизацию и добавляет шестьдесят восемь глав, большинство из которых повествуют о священнослужителях, а в книге X помещает краткую характеристику деятельности восемнадцати епископов Тура, предшествовавших ему.

Под королями и королевами, высшей знатью (некоторые из них располагаются рядом с правителями и князьями церкви) находятся простые люди. Передвигавшиеся по стране армии стремились не столько вступить в бой с врагом, но ограбить и захватить добычу. Великие разрушительные пожары полыхали в Мере за Блуа, в Пуатье, в Париже и в самом Туре. Часто случались наводнения, голод и эпидемии, когда человек начинал чувствовать себя беспомощной песчинкой. Из засад нападали убийцы, большинство из них, как пишет Григорий, оказывались эмиссарами королевы Фредегунды. Междоусобицы вспыхивали между целыми городами, мужчины Орлеана и Блуа объединялись, чтобы грабить Шартр и Шатодён. Внутри городов происходили жестокие стычки между относительно состоятельными людьми, в Туре Сихар напал на Австригизела и убил Уно. Его сын попытался отомстить Сихару, затем эти двое стали друзьями, но в конце Храмнезинд почувствовал зов крови, убил Сихара и повесил его обнаженное тело на своей садовой изгороди.

Практически ничего Григорий не сообщает о действительно бедных людях, озабоченных в первую очередь тем, как расплатиться с налогами. Их ожидала весьма печальная судьба, их могли бросить в тюрьму, где приковывали к бревнам и оставляли гнить заживо.

Сочинения Григория

Многогранную деятельность Григория лучше всего отражает краткий перечень его трудов с небольшими комментариями от автора.

Для человека, который прожил всего лишь пятьдесят пять лет и который в последние двадцать один год своей жизни вел необычайно насыщенную жизнь, Григорий уделял много внимания литературному труду. Прощаясь со своим читателем в конце «Истории франков», он приводит список своих литературных сочинений: «Я, Григорий, написал эти десять книг «Истории», семь книг о Чудесах и одну жизнеописаний отцов. Я также составил книгу «Комментарии к Псалтири», написал книгу «О церковных должностях».

Полный список его трудов выглядит следующим образом:

1. «История франков в десяти книгах», переведенная в настоящем издании. У книги I имеется следующий заголовок: Historiae Aeclestiasticae Liber Primus и затем Liber Historiarum Primus. В заключении книги X называется Liber Historiarum Decimus. Без сомнения, дополнения сделаны переписчиком. Точные слова Григория следующие: «decem libros Historiarum», по которым книга и названа «Историей». Его заключительные рассуждения в книге X включают 591 год. В самом конце он ссылается на двадцать первый (год) своего правления, то есть 593—594 годы.

2. Liber in Gloria Martyrum Beatorum, книга в 106 главах. Последнее упоминание возвращает к Риму периода дьякона Григория Агиульфа 590 года.

3. Liber de passione et virtutibus Sancti Juliani martyris, книга в пятидесяти главах. Последняя отсылка относится к посвящению Григория 20 августа и его прибытию в Тур в качестве епископа 28 августа 573 года.

4. De virtutibus beati Martini episcope. Книги I—IV. Последний отрывок посвящен празднику святого Мартина, происходившему 4 июля 593 года.

5. Liber vitae Patruum, одна книга, состоящая из 21 главы. Последнее упоминание также касается возвращения из Рима дьякона Григория Агиульфа в 590 году.

6. Liber in gloria Confessorum, одна книга в 110 главах. В третий раз встречаем упоминание о возвращении домой Агиульфа, «mihi vir fidelis» в 590 году. Разделы 2, 3, 4 и 6 в совокупности составляют семь книг о Чудесах, приписываемых Григорию благодаря абзацу, процитированному выше.

7. Liber de miraculis beati Andreae apostolic – одна книга в тридцати восьми коротких главах.

8. Passio sanctorum Martyrum Septem Dormientium apud Ephesum, книга в двенадцати очень коротких главах, переведена на латынь самим Григорием.

9. De Cursu Stellarum ratio, одна книга в сорока четырех очень коротких главах, содержит упоминание о комете, которую видели в Галлии перед убийством короля Сигиберта в 575 году.

10. In Psalteri tractatum commentarius, отсутствует только вступительная часть и заголовки глав.

11. Книга о Сидонии Аполлинарии (не сохранилась).

Все эти книги относятся к разным жанрам, относительно невелики по объему, каждая из них представляет собой законченное целое. На основании имеющихся сведений книгу о святом Юлиане (Иулиане) можно отнести к ранним работам, основная ее часть написана до посвящения Григория. Возможно, сказанное относится и к некоторым другим. И напротив, книги I, II, IV, V и VI представляют собой продолжающиеся своды, в которые, пока позволяло здоровье, Григорий добавлял новые главы. Все пять книг доведены до 590 года.

Галликанизм — так называется дух галликанской церкви, равно как совокупность взглядов и принципов последней, в особенности по отношению к Риму. Истинный Г. и в историческом своем развитии, и в недавнем прошлом не имеет ничего общего ни с независимою национальною церковью, ни с оппозицией, близкой к схизме и ереси. Вполне католическим он является в своем первом и главном принципе — нежелании нового, стремлении сохранить за собою лишь свое историческое право. Его приверженцы доказывают существование уже в конце III века, начиная с Иринея Лионского, самостоятельной, хотя и не обособленной галликанской церкви. В то время самостоятельность была общим достоянием всех национальных церквей, составляла «droit commun», по словам Боссюета; но только в одной Франции обычаи, принципы и вольности национальной церкви сохранились вполне неприкосновенными. Высокое благочестие отдельных подвижников, заслуги, оказанные епископатом государству в эпоху всеобщего брожения и варварства, а также влияние монастырей и школ, зародышей будущих университетов, помогли Карлу В. поддержать и развить в своих капитуляциях самостоятельность галликанской церкви. Именно та форма последней, какую она приняла при Карле В., и составляла тот идеал, к которому не переставали во все времена стремиться защитники Г. Не всегда, правда, этот идеал с одинаковою энергиею был защищаем против притязаний Рима; но стремление к нему пробуждалось каждый раз, когда выступали на сцену энергичный король, свободолюбивый епископ, законное собрание представителей государства, мужественный парламент. Так объясняется поведение Гинкмара Реймского. Еще последовательнее в духе Г. действовал Людовик IX. Первый указ его (1229) перечисляет «Права и вольности галликанской церкви»; второй (1239) ограничивает отлучение от церкви и подчиняет в гражданских делах духовенство светскому суду; третий (1269) — прагматическая санкция, подтверждающая за епископами те права, которые были им предоставлены соборами. Блестящим моментом в истории Г. была борьба Филиппа IV с папою Бонифацием VIII. Соборы XV века и прагматическая санкция 1438 г. только подтвердили существовавшие во Франции отношения (см. Жерсон). Когда в 1455 г. нантский епископ осмелился апеллировать от короля к Риму, парижский парламент объявил его виновным в оскорблении прав галликанской церкви. Конкордат 1516 г., нарушавший права галликанской церкви, должен был считаться с оппозицией парламентов и Сорбонны: его творец, канцлер Дюпри, навлек на себя ненависть всех сословий. Постановления Тридентского собора подрывали Г. в самой его основе, но во Франции были признаны только те из них, которые не противоречили ее государственному праву, церковным законам и обычаям. Все прочие постановления, по требованию парламентов, не были включены в «Ordonnance de Вlois». Конкордат и Тридентский собор только оживили Г., который в начале следующего столетия получил научную формулировку в сочинениях Питу: «Corpus juris canonici», «Codex Canonum», «Galliae ecclesiae in schismate status» и особенно «Libertés de l’Eglise gallicane» (1639), где автор выразил в 83 тезисах сущность Г., который, как он доказал, касается не догмы и религии, а только вопросов церковного устройства и управления. Эти 83 тезиса Питу сводит к 2 положениям: 1) папа в светских делах не имеет никакой власти в пределах королевства, и 2) в духовных делах его распоряжения не могут противоречить постановлениям соборов, признанных во Франции. С этими положениями сходствуют «6 тезисов» 1663 г., поднесенных Сорбонною Людовику XIV, а также знаменитые четыре положения, изложенные Боссюетом от имени собора 1682 г.: 1) папа обладает лишь властью в делах духовных; в светских делах государь не подчиняется никакой власти; 2) признаются все постановления Констанцского собора, как утвержденные папою и принятые галликанскою церковью; 3) папа связан этими постановлениями и согласно им утверждаются все правила, обычаи и порядки галликанской церкви; 4) хотя в делах веры папе принадлежит власть над всеми церквами, однако решения его могут считаться, неопровержимыми (irréformables) только после согласия на них всей церкви. Эти положения приказано было преподавать во всех высших школах. Тщетно Александр VIII объявил «Декларацию» незаконной; епископы остались ей верны, хотя сам Людовик пошел потом на сделку с папою, разрешив нескольким епископам, которым папа отказывал в утверждении, отречься от положений, вызывавших наибольшее неудовольствие папы. Решительнее поступил в подобном случае совет регентства в 1718 г., объявив, что епископы не нуждаются в утверждении пап. Невыгодно отразились на Г. события 1790—1800 гг. Тщетно конкордат 1801 г. пытался восстановить прежнее положение католической церкви во Франции, а органические статьи 1802 г. возобновили 4 положения 1682 г., возведенные затем, в 1810 г., на степень закона. Попытка создать на Парижском соборе 1811 г. независимую от папы имперскую церковь не имела успеха. Галликанские традиции видимо падали в духовенстве: конкордат 1817 г., во многих отношениях нарушавший права галликанской церкви, не встретил возражений в рядах духовенства, и только энергические протесты парламентской оппозиции принудили правительство обязать профессоров епископских семинаpий и самих епископов присягою Положениям 1682 г. Во время июльской монархии духовенство, как один человек, ополчилось против либеральной «Французской Католической Церкви» абб. Дю-Шателя. Во время второй империи Г. все более и более отходил в область предания. На Ватиканском соборе только небольшая группа французских епископов высказалась против нового догмата, наносившего смертельный удар Г.; но и эта небольшая оппозиция поспешила признать совершившийся факт (см. V, 636—7).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *