Из православия в католичество

Нетрудно понять, почему людям так нравится папа Франциск. После данного им на прошлой неделе сенсационного интервью многие заговорили о том, что Франциск с его добросердечностью и решимостью отвести догму на второй план является как раз тем человеком, который сумеет вернуть в лоно церкви многочисленных отпавших от нее католиков.
Возможно. Но я бывший католик, и слова Франциска лишь укрепили меня в моем решении покинуть католическую церковь, но не подорвали его.
Двадцать с небольшим лет тому назад, когда я в зрелом возрасте решил стать католиком, мне показалось правильным обратиться за наставлениями в университетский церковный приход, поскольку я считал, что там качество проповедей будет выше. После трех месяцев управляемого богопознания и бесконечных нотаций о том, что Бог есть любовь, я прекратил это дело.
Я согласен — Бог есть любовь. Но это ничего не говорит мне о том, что он ожидает от меня в том случае, если я стану католиком. Кроме того, я четыре года рассматривал возможность вернуться к христианской вере моей юности. Когда я в зрелом возрасте сделал первый шаг к возвращению в лоно церкви, я нашел очень многих добрых людей, которые говорили мне, что Бог — это любовь, однако никогда не призывали меня изменить мою жизнь.
А что же нужно было менять? Многое. Мне было понятно, что я испорчен и надломлен, и я был готов отвратиться от своих разрушительных грехов, став новым человеком. Единственное, от чего я не желал отказываться, это от своей сексуальной свободы, которая является моим неотъемлемым правом как американского гражданина с рождения. Однако я понимал, что не передав полностью свою волю в руки Господа, мне будет трудно обратиться в веру. К тому времени я начал с большой опаской относиться к своим отговоркам. Перейти в католичество с условием (что церковь не будет докучать мне по поводу моей сексуальной жизни) — это сродни попытке найти в религии психологическое утешение и комфорт, не принося при этом никаких жертв.
Читайте также: Церковь не нянька
Но в университетском католическом приходе мне было сказано, что Бог любит меня таким, какой я есть, и что ничего больше мне делать не надо. Как-то раз уже в конце всего этого процесса до меня дошло, что вся наша группа в итоге примет католическую веру, не имея при этом никакого понятия о том, чему учит католическая церковь. Я сбежал, и годом позже меня приняли в лоно церкви уже в другом приходе.
Если о католической церкви вы узнаете только из газет, вас ждет потрясение, когда вы попадете туда. Средства массовой информации говорят об американском католичестве как о церкви, которая озабочена только сексом и абортами. Но это далеко не так. Я был правоверным католиком на протяжении 13 лет, регулярно ходил к мессе и был членом нескольких приходов в пяти городах нашей страны. Мне хватит пальцев одной руки, чтобы сосчитать количество пастырских наставлений на тему аборта и секса в том или ином виде. Скорее, эти проповеди носили лечебно-оздоровительный характер и всегда напоминали приторную нотацию с разными вариациями на тему «Бог есть любовь».
Ну да, так оно и есть. Однако воскресные проповеди этим и ограничиваются. Классическое католическое богословие останавливается на парадоксе любви и суда Всевышнего. Как показывает Данте в своей «Божественной комедии», любовь Господа — это его суд, которым он судит тех, кто его отвергает. Иисус в Евангелии проявляет сострадание к грешникам, которых отвергают строгие блюстители веры; но он также говорит, что они должны исправить свою жизнь и «больше не грешить».
Может, меня расстроило то, что священники отказываются читать проповеди о суде Божьем вместо проповедей о его милосердии? Ни в коем случае. Разочарование у меня вызвало то, что они вообще не хотят читать проповеди о суде Божьем. А это все равно что читать проповеди о Христе без креста. Я знал, из каких глубин греха спасаюсь, и мне казалось неправильным относиться к его поразительному всепрощению как к обычной любезности. Как говорится в одной песне регги, «все хотят попасть в рай, но никто не хочет умирать».
В своей последней книге об англиканстве «Our Church» (Наша церковь) философ Роджер Скрутон (Roger Scruton) пишет, что величайшая проблема современного мира это «утрата привычки каяться». Если говорить в целом, то как мне кажется, американская католическая церковь не проявляет особого интереса к покаянию, потому что у нее нет особого интереса к реальности и сущности греха. Превратившаяся в стереотип идея о том, что католическая церковь — это одержимая мыслью о грехе и приверженная строгому соблюдению норм теплица, откуда-то должна была появиться. Но по мнению таких как я католиков, которые родились в конце 1960-х, столь ограниченное и жалкое представление о церкви вполне могло появиться еще в древности.
Также по теме: Религиозность и американское общество
Современная эпоха глобального католицизма началась в 1959 году, когда новоизбранный папа Иоанн XXIII попытался «отворить окна» затхлой старой церкви навстречу современному миру, созвав Второй Ватиканский собор. Спустя три года в своем обращении к этому собору харизматичный и добродушный папа призвал к «новому подъему, новой радости и ясности ума в безоговорочном принятии всеми христианской веры во всей ее целостности» без компромиссов по ее догматам. В открытые окна влетел яростный дух нового времени, сметая практически все на своем пути. В последующие десятилетия произошел крах католического катехизиса и католической строгости. Так называемый «дух Второго Ватиканского собора», ставший ложным толкованием его истинного учения, превратился в оправдание многих последующих бесчинств и злодеяний.
В 2002 году, когда в стране разразился сексуальный скандал с участием духовенства, стала понятна вся глубина церковного гниения и распада. Все эти блаженные разговоры и заявления типа «не судите, да не судимы будете» были лишь фасадом, прикрывавшим «мерзость» в церкви, как скажет потом кардинал Йозеф Ратцингер, ставший позднее папой Бенедиктом XVI. Многие американские иерархи использовали бесценный христианский язык любви и прощения для того, чтобы прикрыть собственную непристойную наготу мантией ложного приличия и милосердия.
В этот мучительный период десятилетней давности возмущение и ярость от того, что я и другие журналисты выяснили о моральном разложении церкви, поколебали мою веру в католическое христианство. Это было больно, как будто палач вырывает у тебя ногти клещами. И дело было скорее не в преступлениях, а в нежелании иерархов церкви покаяться, в отсутствии у Ватикана стремления призвать этих людей к ответу. Я тогда подумал: если церковная власть не в состоянии проявить справедливость и милосердие к жертвам своих собственных священников и епископов, то как она может верить в те догматы, которые проповедует?
Все это выставляет несерьезность американской церкви в определенном свете. Когда разразился этот скандал, я в пепельную среду отправился к мессе в свой уютный приход в пригороде, и там услышал, как священник в своей проповеди называет Великий пост временем, когда мы все должны еще больше любить себя.
Читайте также: Католицизм отстал от жизни?
Если и существует какой-то конкретный момент, когда я перестал быть католиком, то это именно он. Я два года пытался удержаться, думая, что устранив силлогизмы и непростые вопросы из своей головы, сумею сохранить твердость. Но все было бесполезно. К тому времени я стал отцом, и мне не хотелось воспитывать своих детей в церкви, где сентиментальность и самодовольство являются смыслом христианской жизни. Я посчитал, что воспитывать детей в такой церкви небезопасно. Не из-за того, что они могут стать жертвами алчных хищников, а потому что моральная цель американской церкви, как и моральная цель упадочнического послехристианского общества, в котором она живет, состоит не в том, чтобы мы умирали в себе, дабы жить во Христе, как того требует Новый Завет, а в том, чтобы мы учились больше любить себя.
Один из моих любимых героев-католиков Флэннери О’Коннор (Flannery O’Connor) как-то произнес ставшую знаменитой фразу: «Борись со временем так же упорно, как оно борется с тобой. Люди не осознают, насколько дорога религия. Они думают, что вера это большое теплое одеяло, хотя на самом деле это тяжкий крест». Американский католицизм даже не пытался бороться со временем. Скорее, он стал для него легкой добычей. «Бог есть любовь» — это не манифест, освободивший нас, узников, от наших прегрешений и отчаяния. Скорее, это избитая фраза и банальность, позволяющая нам верить в то, что похоть, алчность, злобу и прочие грехи, с которыми я боролся ежедневно, надо не презирать и преодолевать, а скрывать в реке слащавых и приторных проповедей.
Наконец я сломался. Утрата католической веры стала для меня самой большой болью, какую я когда-либо испытывал. Хотя я восхищаюсь папой Франциском и понимаю, почему католики относятся к нему с таким восторгом, его интервью заставило меня понять одну простую вещь. Та полезная, хотя и незавершенная работа по возрождению церкви после насилия революции, которую проделали Иоанн Павел II и Бенедикт XVI, пойдет прахом. Я согласен почти со всем, что сказал на прошлой неделе в своем интервью папа. Внутренне я аплодирую тому, как он подвергает суровой критике упорствующих догматиков, которые лишают людей целительного лекарства церкви. Но у меня есть опасение, что его милосердные слова будут восприняты не как знак любви, а как разрешение. «Дух папы Франциска» придет на смену «духу Второго Ватиканского собора» в качестве логического обоснования, которым люди воспользуются для того, чтобы игнорировать трудное учение веры. А если так, то папа Франциск станет точно таким же, как и его предшественник папа Иоанн XXIII: милым человеком, но трагической фигурой.
Также по теме: Что разделяет Католическую и Православную церкови?
В своем интервью папа воспользовался метафорой, которую часто берет на вооружение восточное православие. Он назвал церковь «полевым госпиталем», где ходячие раненые могут проходить лечение. Он прав, но важно видеть различия между имеющимися в наличии лекарствами. Анестезия утоляет боль, но саму болезнь она не излечивает.
Безусловно, идеальной церкви не бывает, но в православии, которое решительно противостоит слащавому моралистическому деизму, столь характерному для американского христианства, я отыскал исцеляющее душу равновесие. В прошлое воскресенье священник нашей сельской русской православной церкви говорил о любви, радости, покаянии и всепрощении — во всех их измерениях. Обращаясь к родителям, он призвал нас проявлять милосердие, доброту и великодушие к нашим детям. Но он также предупредил, что недопустимо думать о любви так, будто мы должны давать детям то, чего они хотят, а не то, что им нужно.
«Давать им то, чего они хотят, нам легче и проще, — сказал священник. — Но мы должны любить своих детей достаточно сильно, чтобы преподносить им трудные уроки и принуждать их к добру».
Это верно. И я восхищаюсь этим проповедником, потому что он любит своих прихожан достаточно сильно, чтобы преподносить им трудные уроки, отвращать от посредственности и принуждать к добру. Католические священники такого же склада ума и направленности, как и мой православный пастырь — а я знаю многих таких людей — говорят мне: сигнализируя своей американской пастве, что Бог есть любовь, а остальное неважно, Его Святейшество существенно осложнил их миссию. Но это уже не моя проблема.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Католиками не рождаются. Стать христианином-католиком — это всегда сознательное решение: либо личное, либо родителей, которые принимают его от лица и ради блага своего ребенка. И это решение в конечном итоге заключается не о том, чтобы стать членом какой-то организации или получить определенный статус, а в том, чтобы стать учеником Иисуса Христа, распятого и воскресшего, и присутствующего сегодня в Своей Церкви.

Если вы хотите больше узнать о вере и жизни католиков – не стесняйтесь прийти на службу в храм, знакомиться с людьми, и спрашивать о том, что вас интересует. Помните, что ваши вопросы (если они, конечно, задаются не во время богослужения) — это не досадная помеха для священников, монахинь и прихожан, но возможность свидетельствовать о своей вере. При этом помните, что не все прихожане (тем более не все, кто пишет об этом в интернете) правильно осведомлены о том, что нужно для того, чтобы принять крещение в Католической Церкви или вступить в полное общение с ней. Поэтому в конечном итоге следует обратиться к настоятелю прихода или к тому, кто уполномочен заниматься вопросами катехизации.

Католиком нельзя стать, просто решив для себя быть им, купив «католический крест», молитвенник, и посещая иногда, пусть даже часто, католический храм. Стать католиком — это всегда определенный и достаточно долгий путь вхождения в конкретную общину, который проходит не только сам кандидат, но вместе с ним и принимающая его община.

Существует три группы людей, которым нужно пройти такой путь вхождения в общину Церкви.

Первая группа — это люди, которые никогда не были крещены. Тем, кто достиг возраста 14 лет, Церковь предлагает путь христианского посвящения взрослых, который в своей полной форме длится около полутора лет и включает в себя несколько стадий: прекатехуменат продолжительностью четыре месяца; катехуменат — 12 месяцев; период очищения и просвещения — шесть недель; совершение Таинств христианского посвящения: Крещения, Миропомазания и Евхаристии как Первого Причастия; мистагогия — семь недель. Всего — 65 встреч.

Этот достаточно долгий путь посвящения восходит к первым векам истории Церкви и имеет целью, конечно, не столько интеллектуальное знакомство с учением Церкви (что можно было бы сделать и читая книги), но переживание и углубление личной встречи с воскресшим Христом, вхождение в опыт христианской общины, христианской молитвы, чтения Священного Писания и христианской жизни как служения ближнему, освобождение от иллюзий, связанных с незрелым восприятием Церкви. Это также время серьёзного и глубокого исследования — и изменения! — своей жизни, чтобы она соответствовала той вере, которую кандидат к Крещению намерен исповедовать.
Вершиной (но не завершением) этого пути является принятие таинств христианского посвящения — Крещения, Миропомазания и Евхаристии — в святую ночь Пасхи.

Вторая группа — это те, кто уже был крещен в другой христианской Церкви или церковной общине, и, следовательно, в силу своего Крещения уже пребывает в общении, хотя и неполном, с Католической Церковью. Важно знать, что если крещение уже состоялось, оно не может быть повторено, за исключением тех редких случаев, когда есть веские основания сомневаться в его действительности. Католическая Церковь безусловно признаёт таинства восточных Церквей, и, в частности, Русской Православной Церкви, а также Крещение, совершаемое большинством протестантских и евангельских деноминаций. Тем, кто уже крещен, адресована программа принятия в полное общение с Католической Церковью, которая рассчитана на один пастырский год (с сентября по июнь) и включает в себя 30 занятий. Завершением этого пути становится торжественное исповедание веры, совершаемое во время Обряда принятия в полное общения с Церковью, после чего можно будет приступить к первому Святому Причастию в Католической Церкви.

Важно понимать, что спрашивая о католичестве или даже начиная процесс христианского посвящения в Католической Церкви, вы еще не принимаете на себя никаких обязательств. У вас будет столько времени, сколько вы сочтете нужным, чтобы принять свободное и взвешенное решение, и вы в любой момент можете сказать «нет” или «не сейчас”. В таком случае мы будем рады тому, что вы получили возможность больше узнать о вере и жизни Католической Церкви.

Наконец, есть те, кто уже был крещен в Католической Церкви, обычно в раннем детстве, но после Крещения не получил религиозного воспитания и практики христианской жизни (в частности, не принял таинство Миропомазания, и никогда не приступал к таинствам Евхаристии и Покаяния). Благодаря Крещению они уже принадлежат Церкви и являются детьми Божиими, но зачастую не сознают этого и не понимают самых простых истин веры. Необходимо время, чтобы вера, обретенная ими в крещении, возросла, окрепла и глубже укоренилась благодаря соответствующей подготовке. Программа их воцерковления в основном соответствует той, которая предлагается для катехуменов или готовящихся к принятию в полное общение, и по решению настоятеля прихода и катехизаторов они могут присоединиться к той или другой группе.

Познание веры и утверждение в ней продолжается всю жизнь. Все верующие — от новообращенного до Папы Римского — призваны к тому, чтобы через изучение Писания и Предания Церкви и воплощение в своей жизни того, чему они учат, возрастать в познании того, что значит быть католиком.

Самое главное, чего Церковь ожидает от желающего к ней присоединиться — твердого и сознательного исповедания Евангелия Иисуса Христа и решимости следовать за Божественным Учителем, с готовностью пройти под Его руководством через все перипетии земного и даже небесного существования. Без этого ключевого момента — личной преданности и веры Иисусу Христу — говорить о присоединении к Его Церкви можно только в некоторой перспективе.

Второе важное условие — исповедание, т.е. принятие за окончательную и необсуждаемую истину, содержимого Никейского символа веры, который Католическая Церковь зафиксировала в качестве ключевого норматива веры в далеком IV веке:

Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.

И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рождённого от Отца прежде всех веков, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рождённого, не созданного, единосущного с Отцем, чрез Которого всё сотворено.

Для нас людей и нашего ради спасения сошедшего с небес, принявшего плоть от Духа Святого и Марии Девы и сделавшегося человеком.

Распятого за нас при Понтии Пилате, и страдавшего и погребённого. И воскресшего в третий день согласно с писаниями. И восшедшего на небеса и сидящего по правую руку Отца. И опять имеющего придти со славою судить живых и мёртвых, царству Которого не будет конца. И в Святого Духа, Господа животворящего, от Отца и Сына исходящего, покланяемого и прославляемого равночестно с Отцем и Сыном, говорившего чрез пророков.

Во единую, святую, вселенскую и апостольскую Церковь.

Исповедую единое крещение во оставление грехов.

Ожидаю воскресения мёртвых и жизни будущего века. Аминь.

Символ веры заключает в себе все важнейшие католические постулаты, отталкиваясь от которых мы приходим к признанию авторитета Христовой Церкви — единой, святой, вселенской (в оригинале — католической) и апостольской. Именно Церковь названа апостолом «столпом и утверждением истины» (1Тим 3:15), поэтому вера в Церковь Иисусову также важна, как и вера в Самого Иисуса, что и провозглашает Символ веры. Соответственно, уверовав во Христа и доверившись Ему, мы принимаем руководство Его Церкви и во всем, что касается веры и нравственности, следуем ее наставлениям. На практике это выражается в послушании церковному разуму, учащему посредством вселенских и поместных соборов, в послушании уполномоченным учителям и пастырям.

Переход из Православия в Католичество

Содружество поместных церквей, условно называемое Православной Церковью*, является наиболее близким по вероисповеданию к Католической Церкви, поэтому переход из «православия» в католичество наиболее легок и прост.

Все православные таинства — крещение, миропомазание, венчание, священство — Католическая Церковь признает, а потому при переходе православному не нужно проходить их заново. Для того, чтобы стать католиком, нужно просто подойти к ближайшему католическому священнику и попросить его принять вас в качестве члена Вселенской Церкви. В некоторых случаях, после личного собеседования, священник может направить на катехизацию, т.е. курс изучения Писания и Предания, но чаще всего, если результат собеседования будет удовлетворительным, вас просто попросят прочесть Никейский символ веры, и с того момента вы уже будете полноценным членом католической общины. Никакого специального «чина присоединения» к Католической Церкви помимо крещения и миропомазания не существует.

Переход в Католицизм из протестантизма

Переход в Католическую Церковь из протестантских церквей — таких как лютеранская, пресвитерианская, методистская, баптистская, пятидесятническая или какая-либо другая церковная община, исторически преемственная протестантской Реформации — чуть более сложен в силу ряда принципиальных отличий в учении и практики у католиков и протестантов.

Водное крещение, совершенное в церкви, где исповедуют правильную апостольскую веру в Триединого Бога, Католическая Церковь признает как истинное духовное рождение не зависимо от того, кем и в каком возрасте верующий был крещен. Но все остальные таинства — брак, миропомазание, священство — нужно будет повторить.

Дело в том, что эти таинства, передающие те или иные дары Святого Духа, обретаемы только в цепи апостольских рукоположений, восходящей к Самому Христу и Его апостолам. В результате Реформации учение и практика церковных таинств в отделившихся от Католической Церкви общинах были сущностно искажены, что повлекло разрыв преемственности Святого Духа. Поэтому для ищущего истину протестанта нужно будет как бы пройти духовно путь вспять, вернуться к утраченным истокам Божественной Истины и харизматов (даров Святого Духа).

Католическая Церковь для протестантов является родной матерью, она говорит с вами на одном языке, мыслит в понятных для вас категориях, служит человечеству так же, как служат многочисленные протестантские миссии, разбросанные для проповеди святого Евангелия по всему земному шару. Здесь вы сможете реализовать все ваши дарования и инициативы в служении Христу. Для этого в Католической Церкви разработано множество инструментов — многочисленные братства, конгрегации, ордена, миссии, содружества, союзы, у каждого свое призвание, у каждого свои задачи и цели, дополняющие главную цель Католической Церкви: являть присутствие Христа в этом мире вплоть до скончания веков.

Процесс воцерковления в Церковь-Матерь не будет для вас скучным. Вам также как и православным нужно начать с собеседования с католическим священником, который и разработает для вас надлежащую схему присоединения к Церкви.

Чаще всего, экс-протестант проходит полный курс катехизации, длящийся от двух-трех месяцев до года, в ходе которого будет ознакомлен с основами церковного учения, с историей, богословием и практиками Католической Церкви. Затем, если вы до того не были крещены в Православной Церкви, вам уделят таинство миропомазания (передачу Святого Духа, осуществляемую возложением рук апостольских после крещения — см. Деян. 11 гл.) и вы сможете приступить к исповеди и Причастию Господнему.

В какую из Католических Церквей лучше переходить?

Возможно, это не всем известно, но в рамках Католической Церкви существует большое разнообразие поместных католических церквей, имеющих различные обряды богослужения, различные традиции благочестия и собственные богословские школы. Наиболее известная из таких поместных церквей — Римско-католическая Церковь. Она является наиболее крупной католической церковью с древнейшей историей и аутентичной западной обрядовостью. Во многих городах Украины, России и других странах экс-СССР именно РКЦ более всего распространена.

Другая известная и многочисленная Церковь — Греко-Католическая. В зависимости от страны вашего проживания, это может быть Украинская, Российская, Белорусская, Русинская, Румынская или даже Греческая Греко-Католическая Церковь. Всё это поместные церкви, которые некогда состояли в расколе с Католической Церковью и принадлежали сообществу Православных Церквей, но затем восстановили единство со Вселенской Церковью, вступив в евхаристическое общение (сопричастие) с престолом святого Петра, церковью Рима. Все эти церкви практикуют византийский (греческий) обряд тождественный тому, который есть в Православной Церкви. Богословски и культурно они принадлежат византийской традиции, их единственное отличие от православных церквей — полное вероучительное единство с Римско-католической Церковью и разной глубины юрисдикционное подчинение Риму.

Формально, человек крещенный в византийской (т.е. православной) традиции при переходе в Католическую Церковь считается греко-католиком даже в том случае, если становится прихожанином поместной католической церкви другого обряда, например латинского, в случае, если воцерковливается к римо-католикам, или армянского, если примыкает к Армянской Католической Церкви. Но на практике, как правило, никто за этим не следит и верующий волен выбирать себе обряд и приход по душе.

Сходите на Богослужение в доступные в вашем городе храмы поместных католических церквей, пообщайтесь со священством, с монахами, с простыми верующими-мирянами и подумайте, насколько для вас данное духовное общение близко. Конечно, принадлежать истинной Церкви Христовой нужно невзирая ни на какие материальные обстоятельства, и стоит воцерковиться даже в том случае, если в доступном для вас католическом приходе вы на первых порах не найдете глубокого духовного общения. Уверяю вас: очень скоро Господь даст вам хороших спутников в вашем духовном пути, и вы не будете одиноки, ведь в любом случае нашим главным Собеседником и Другом является Сын Божий, БогоЧеловек Иисус Христос.

При любом выборе, вы будете обладать полнотой всех духовных даров, вверенных Христом Церкви две тысячи лет назад и обильно питаемых Духом Святым вплоть до настоящего времени.

Все поместные католические церкви находятся в полном сопричастиии друг с другом, и воцерковившись в одной из них, вы сможете абсолютно спокойно посещать Богослужения и участвовать в церковных таинствах любой другой католической церкви, включая столь необходимые исповедь и Причастие.

Как сказал Господь в Евангелии от Иоанна, «есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин 10:16).

Успехов вам в этом благодатном пути! Пусть не пугают вас трудности, которые могут возникнуть в вашем духовном путешествии. Иисус за вас уже всё прошел, всё отстрадал, вам нужно просто актуализовать уже имеющийся у вас духовный потенциал и принести Господу обильные плоды Его Святого Духа.

РИГА, 13 мар — Sputnik, Алексей Стефанов. Считается, что коренное население Латвии — сплошь лютеране и католики. Однако это не так, примерно пятая часть православных Латвии — это как раз латыши, и у них есть свои приходы, где службы проводятся на латышском языке. Sputnik Латвия узнал у православных латышей, почему они приняли новую веру.

Службы на латышском языке в одном из православных храмов Риги впервые начали проводить в апреле 1845 года – без малого 175 лет назад. Именно тогда наметился переход латышей из католицизма и лютеранства в православие. Это происходит и в наши дни. По всей стране, от Айнажи до Мадоны, появляются смешанные русско-латышские православные приходы.

Исход из лютеранского прихода

«Мы с мужем были прихожанами евангелическо-лютеранской церкви Святого Креста в Чиекуркалнсе и в какой-то момент наш пастор Гунтис Дишлерс – очень умный, начитанный человек, сам пишущий книги, начал призывать нас, прихожан, готовиться к причащению и более глубокому покаянию. В лютеранской церкви же как — все на коленки встанут, коротенький стих вместе прочитают, и всем сразу отпускаются грехи, все счастливые идут причащаться. Никакой личной исповеди там нет, как в православном храме. А Гунтис в беседах с нами пояснял, почему это неправильно. И даже начал проводить богослужения не только, как принято, в воскресенье, но и в середине недели», — рассказывает о своем переходе в православие Яна Муйжниеце, в крещении — Иоанна.

© Sputnik / Алексейс Стефановс Храм Вознесения Господня в Риге

После очередного серьезного разговора с прихожанами пастор Гунтис Дишлерс был уверен, что община разбежится, прихожане перестанут ему доверять, что на следующую службу придет максимум пять человек, вспоминает она. Но в следующее воскресенье людей в церкви собралось даже больше. И тогда пастор решился – отказался от сана и вместе с женой и взрослой дочерью перекрестился в православие, при миропомазании получив имя Илия. И за ними ушло большинство его паствы. Было это 15 лет назад.

При этом супруга Гунтиса Дишлерса — ректор Латвийской евангелическо-лютеранской христианской академии Скайдрите Гутмане даже изменила название своего вуза. Теперь он называется Латвийская христианская академия. Добавлены новые дисциплины – иконопись, сакральная графика и сакральное алтарное искусство. В лютеранстве это осуждается и считается идолопоклонничеством. Скайдрите, получившая в православии имя Анна, давно хотела расширить возможности вуза. Перекрестились в православие и многие другие преподаватели ее академии.

© Sputnik / Алексейс Стефановс На службе в храме Вознесения Господня в Риге

«Узнав о том, что я перешла в православие, моя мама была в шоке. Честно скажу, я ушла из лютеранства больше из практических соображений, поскольку считала, что семья должна ходить в одну церковь. Иногда даже завидую людям, которые переходят в нашу православную веру именно по зову души. Но потом и я поняла, что это было верное решение – сейчас вместе с двумя дочерями пою в клиросе — церковном хоре в Вознесенском храме. И этот храм, православная вера — моя конечная станция. После этого только небо», — уверена Яна-Иоанна.

Ее муж Дзинтарс Муйжниекс в крещении взял имя Петр, дочерям — Даниеле и Розалии — дали имена Елизавета и Варвара. А потом в семье появилось еще трое детей, и Яна с Дзинтарсом уже не видели смысла в двух именах, сразу дали им православные – София, Теодор и Стефан. И уже девять лет в начале июня Дзинтарс-Петр в обязательном порядке отправляется с женой или детьми (всем вместе пока не получается) в Великорецкий крестный ход в честь явления иконы святителя Николая Чудотворца. Семья Муйжниекс за три дня проходит путь в 150 километров от Кирова до села Великорецкого и обратно.

«Сколько раз я говорила коллегам на работе, что наша семья православная, а они всякий раз удивляются и не могут поверить, что службы в нашем Вознесенском храме проводятся на латышском языке. В Латвии силен стереотип, что если церковь православная, значит она русская церковь. Я и сама так долго думала. Но не устаю рассказывать это своим друзьям и знакомым. И очень приятно, что нас в Рижском латышском православном приходе становится все больше и больше», — отмечает Яна-Иоанна Муйжниеце.

В православие через Крым

«До 2005 года я была совершенно неверующей, но в то лето поехала вместе со своей православной подругой в Крым. В Симферополе впервые в жизни зашла в православную церковь — храм Святого Луки. Первая реакция – удивление, не могла понять, что вокруг происходит. А подруга говорит: иди, помолись, попроси здоровья. Я в иконах и святых ничего не понимала, увидела в стороне Иисуса Христа, подумала: вот этого мужчину я знаю. Подошла, прочитала про себя что-то, а потом мне сказали, что можно прикоснуться к мощам святого Луки. Ну, я подошла, положила руки, и тут слышу: «Доченька, святых руками трогать нельзя». «Боже мой, извините — я же не знала!» — ответила и выбежала из церкви», — вспоминает свой первый визит в православную церковь Инта.

© Sputnik / Алексейс Стефановс Прихожанка Рижского латышского православного прихода храма Вознесения Господня Инта

Она говорит, что так перепугалась в тот момент, что твердо решила: любая вера не для нее. Всю следующую неделю они с подругой ходили по крымским горам, и у нее так сильно разболелись колени, что в день отъезда подруга снова предложила «сходить к святому Луке и попросить здоровья». В Свято-Троицкий собор, как он официально называется.

«Я снова согласилась. Встала в очередь к мощам, подошла, и тут понимаю, что даже не знаю, как его просить, какие слова говорить. И вдруг меня осенило: он же хирургом при жизни был, а я тоже хирург в прошлом. Вот я и попросила на латышском: «Дай мне свое посвящение». Мне сказали, что нужно лбом прикоснуться к стеклу, и я приложила голову к его рукам. В этот момент на меня как будто целое ведро горячей воды вылилось. Мне стало так жарко! Что это было? Вот в таком состоянии я и приехала в Ригу, а тут мне объяснили, что святой Лука дал мне свое благословение – что просила, то и получила», — поясняет свой приход к православию прихожанка Вознесенской церкви.

В церковь привела гибель сына

Айя Брежинска впервые пришла в православный храм в 2002 году, когда в автокатастрофе погиб ее старший сын. Пойти туда посоветовал очень набожный коллега, который был в тот момент рядом.

© Sputnik / Алексейс Стефановс Прихожанка Рижского латышского православного прихода храма Вознесения Айя-Анна Брежинска

«Когда в жизни что-то такое случается, человеку важно найти философское обоснование, почему ты здесь и что ты тут делаешь. Мне надо было найти надежду, основу для дальнейшей жизни. И еще помочь выбраться из депрессии младшему сыну, которому тогда было 18 лет и который был очень дружен с погибшим братом. И так получилось, что именно в православном храме я увидела табличку «Храм открыт», и никто не спрашивал меня, кто я, зачем пришла. Я могла незаметно заходить, ставить свечку, молиться. И еще появилось внутреннее ощущение, что ты можешь пользоваться этой верой в повседневной жизни, в разных ситуациях, а не только в праздники, что это что-то такое прикладное. За здравие надо молиться? Надо. За детей надо? Надо», — говорит Айя, ставшая после миропомазания Анной.

А когда Айя Брежинска уже пришла к православию, стала вспоминать знаки судьбы, уверенная, что еще со студенческих пор кто-то невидимый вел ее к православию.

«В советское время наш главный православный храм Латвии – Кафедральный собор — был планетарием. Когда я училась в медицинском институте, мы часто туда ходили — в подвале с левой стороны было кафе, там сидели, а когда я решила креститься, оказалось, что баптистерий (помещение, пристройка для крещения — ред.) находится в подвале с правой стороны. Разве это случайно?» — спрашивает Айя-Анна.

На младшего сына Гунарса Брежинскиса она решила не давить – хотела, чтобы сам выбрал для себя веру. И тут снова случайность – православный друг попросил стать крестным его ребенка. Гунарс согласился – для этого крестился в Вознесенской церкви, взяв имя Григорий.

Потомственная православная латышка

Среди прихожан удалось найти и потомственную православную латышку Агнию Капеле, чей прапрадед немец Василий Христофорович Рейнгаузен в 1859 году стал вторым священником, проводившим службы на латышском языке.

© Sputnik / Алексейс Стефановс Прихожанка Рижского латышского православного прихода храма Вознесения Агния Капеле

«Священниками были мой прапрадед Василий Рейнгаузен и мой прадед Александр Рейнгаузен – они похоронены в семейном склепе напротив Вознесенской церкви, на Покровском кладбище. А мой дед Андрейс Стипрайс был старостой вначале в церкви Александра Невского, а потом в юрмальском Казанском храме, который вот-вот откроют. Но уже сегодня я туда хожу в молельный дом, поскольку живу на взморье. А в эту церковь пришла случайно – как-то зашла в ветеринарную аптеку, а провизор рассказала, что является прихожанкой этого храма», — говорит Агния Капеле.

© Sputnik / Алексейс Стефановс На службе в храме Вознесения Господня в Риге

В свои 83 года вставать рано утром в Юрмале, чтобы приехать на службу в центр Риги, бывает сложно, поэтому Агния с нетерпением ждет открытия Казанской церкви в Дзинтари. Однако заверяет, что не перестанет приезжать в Вознесенскую церковь. Тем более что тут крестили уже и внуков – Рейниса и Диту под именами Томс (Фома) и Елизавета.

Сестра спикера Сейма

«Я в Вознесенскую церковь хожу уже 20 лет, но крестили в православие меня еще совсем маленькой. Мой отец был католиком, мама православной, но католический ксендз отказался их обвенчать, а православный священник согласился – так наша семья стала православной», — рассказывает другая прихожанка Вознесенской церкви Мирдза Рудзите.

© Sputnik / Алексейс Стефановс Прихожанка Рижского латышского православного прихода храма Вознесения Мирдза-Анастасия Рудзите

В послевоенные годы в Калснавской волости Мадонского района в православной церкви крестили под латышскими именами. И только в латышском приходе в Риге ей дали второе имя — Анастасия. Под настоящими именами крестили и ее братьев, среди которых бывший многолетний депутат Сейма, спикер парламента Альфред Чепанис.

«Нас было шестеро в семье, но младших сестер крестили уже в лютеранской церкви – после войны православного батюшку сослали в Сибирь, а церковь разрушили. Мои дети – сын и дочь – тоже были крещены в лютеранской церкви, но сына Яниса я все-таки заставила перейти в православие. Сказала: пока не перекрестишься, не умру. Видимо, очень он ждет моей смерти – согласился и стал Иоанном», — шутит Мирдза-Анастасия.

© Sputnik / Sergey Melkonov Sergey Melkonov Храм Вознесения Господня в Риге

Десять лет на латышском

«До перевода в Ригу я десять лет служил в двух латышских приходах – в Айнажи и Салацгриве. Православие — оно многонационально, и не ломает душу народа, национальную культуру, — рассказывает настоятель Свято-Троицкого Задвинского храма в Риге протоиерей Николай Тихомиров. — Отличия, конечно, имеются. У латышей есть такое понятие, как «капу светки». Если перевести обратно, — это как кладбищенский праздник. Когда собираются на кладбище, молятся за усопших, мы там служим панихиды, ходим на могилки. Это как у русских, скажем, родительские субботы. Но у латышей родительские субботы не очень прижились. Или есть так называемые вечера свечек – «свецишу вакарс», когда служится общая панихида на кладбище, все ставят свечки на могилах. В традициях Руси этого нет».

© Sputnik / Sergey Melkonov Sergey Melkonov Настоятель Свято-Троицкого Задвинского храма в Риге протоиерей Николай Тихомиров

Священнослужитель подчеркивает, что православие универсально, воспринимает любые национальные особенности. Именно поэтому латыши с охотой переходили в православие еще 175 лет назад. Перед Первой мировой войной численность православных латышей была очень большой. Но последующие годы, особенно после Второй мировой войны, репрессии и ссылки многое изменили. Но за последние тридцать лет латыши снова стали активно переходить в православие, хотя точной статистики, как заверяет отец Николай, не существует.

© Sputnik / Sergey Melkonov Sergey Melkonov Латвийская православная церковь издает книги, молитвословы, календари и на латышском языке

И в качестве доказательства большого интереса к православной вере со стороны латышей показывает множество православной литературы, изданной на латышском языке. Тиражи так быстро расходятся, что многих книг у себя Николай Тихомиров найти не может, и только рассказывает о них.

«У нас и вкладка на латышском языке в газете «Виноградная лоза» имеется. Делаем мы довольно много, просто не хвастаемся», — подытоживает настоятель храма.

Александр СтанкевичюсFollow Jan 24, 2018 · 10 min read

Предупреждение! Это мои убеждения, это те причины, которые для меня стали решающими. Поэтому прошу не писать опровержения или обижаться, уверен у каждого из нас есть свои причины для такого выбора. Я не хочу спорить и лишь отвечаю на вопрос о своих причинах, которые побудили меня принять католичество вместо православия, и которые я считаю убедительными и имеющими значение.

Крещен я был в детстве в храме Лурдской Божией Матери. Да, это католический костел, хотя мои родители на тот момент не были практикующими католиками и не осознавали себя таковыми. В этот приход они стали ходить только в 1998-м году (через десять лет после моего рождения и крещения), до того особо не проявляя свою веру. Папа читал мне Новый Завет в комиксах, но книги НЗ у нас одни и те же, поэтому на конфессиональную принадлежность это повлиять не могло. А моя бабушка по маме была очень верующей православной и до того, как я узнал о костеле, храмы, которые я посещал в детстве, были исключительно православными. О молитве «Отче наш” я узнал именно от бабушки Нины. Ходил в католическую воскресную школу. Однако сознательное христианство у меня началось лет в 18, но оно было очень поверхностным. Разбираться в католической догматике и придавать ей значение я начал лет в 20. До этого мои взгляды были вполне либеральны по многим вопросам (даже слишком). Так что я могу уверенно сказать — мой выбор был взвешенным и сознательным, а крещение в костеле в не-католической на тот момент семье я считаю Божьим промыслом.

Исторические аргументы — исторические события однозначно в пользу католической веры.

Как мы помним, Иисус Христос, наш Господь и Спаситель, заповедал нам идти и учить все народы. Согласно библейской мысли, Евангелие должно дойти до каждого народа на Земле. Прошло почти 2000 лет и какие выводы мы можем сделать?

Католичество сегодня есть повсюду. В самом деле, нет ни одной страны в мире, где нет католиков. Даже в Азии католичество за последние сто лет стало религией миллионов, не говоря уже про Африку. Проникает католичество и в самое сердце ислама — при чем всего лишь в 1953-м году Святой Престол учредил апостольский викариат в Аравии, так что ре-христианизация исламского мира только набирает обороты: в Саудии католиков уже около 1 млн, а в ОАЭ число католиков может доходить также до 1 млн (за счет мигрантов). Т.е. Католическая Церковь усердно исполняет задание Христа по распространению Истины, укрепляя свои силы и не завися от светских владык (в т.ч. финансово).

Что касается православных, то если принять популярное в их среде мнение, что католики — еретики, выходит, что за 2000 лет дело Евангелия потерпело поражение. Большая часть православного населения проживает в России и в странах, ранее входивших в сферу влияния России. Всего православных в мире около 220 млн человек (против 1,1 млрд католиков), из них более 100 млн живут в России, потом в Украине, Румынии, Беларуси, Сербии и Болгарии. Я не верю, что Бог сделал избранными только русских и сербов.

Что касается старинных центров православия, то все они пребывают в удручающем состоянии. Четыре патриархата из пяти уже более тысячи лет (кроме Константинопольского, который более 500 лет) находятся под владычеством иноверцев — мусульманских завоевателей и иудеев (Иерусалим). Лишь Рим смог отстоять свою свободу от иноверцев. И это дополнительный аргумент в пользу выбора Рима. Можно даже сказать, что ареал православия исторически только сокращается — мало того, что древние православные патриархаты подчинены иудо-мусульманским властям, так еще и в самой России — центре православия — православные уже более ста лет подчинены советской и нео-советской власти.

Православных либо нет вообще, либо в очень незначительном количестве в Южной Америке, Африке и Азии. Значит ли это, что Бог забыл о большей части планеты? Или другой неприятный пример — характер православного присутствия в некоторых странах. Так, во Вьетнаме православная община — это работники российских предприятий и представлена всего одним приходом. А ведь население Вьетнама составляет более 92 млн человек.

Если представить себе историю воплощения божественной воли по спасению человечества в виде цельной картины, то православие на ней будут едва ли заметно (повторюсь — на мой взгляд). К году официального раскола (1054-й) те части некогда единой Церкви, что после станут относится к православным (с католической точки зрения — раскольным) в основном находились уже под властью мусульман (Александрийский и Иерусалимский патриархаты), либо же готовились в ближайшем будущем это сделать (Антиохия). При чем Антиохия перешла к мусульманам уже в 1071м году (через 17 лет после раскола), а затем, через 27 лет перейдет в руки католиков на целых 170 лет (интересное сочетание чисел, кстати). После — уже навсегда перейдет под власть иноверцев, а через 155 лет падет и Константинополь. К слову, все успешные попытки временно отвоевать древние патриархаты приходятся на западных христиан — крестовые походы и европейские мандаты дело рук католической и протестантской дипломатии и военной мощи.

Смотрим дальше. После падения Константинополя мусульмане последовательно покорили православное население Балкан и остановились только встретив военную мощь католической Европы. До 19 века, когда османы начали распадаться, а православные Греция, Болгария, Сербия и Румыния объявили о своей независимости, Россия оставалась единственной свободной от иноверцев православной силой. Что это значит для Евангелия? Это значит, что, если православная парадигма верна, то евангелизация всего мира зависела от внешнеполитических и военных успехов России. Но никакого чуда не произошло. Россия не перевела в православие ни Польшу, ни Финляндию, ни Прибалтику. Православие так и осталось в границах, когда-то обозначенных экономическими и военными возможностями Византии, а затем и России.

Такая картина совершенно убедительна для меня, чтобы считать, что утверждение «Католичество — это истинная Церковь Христова, а восточные церкви временно пребывают в расколе” верно, а утверждение «католики пребывают в расколе, а наши юрисдикции и есть вселенская церковь” — ложно.

ПС: у ислама, кстати, та же проблема, что у православия. Границы ислама определены некогда удавшимися завоеваниями и расселениями. За последние двести лет они поменялись слабо, даже с учетом мощной миграции мусульман в Европу и Америку. Однако совсем не так с католичеством. Католичество нашло себе многочисленных приверженцев в самых разных странах, где совсем недавно (лет сто назад) католиков толком не было. В Южной Корее, Китае, Индии, Вьетнаме, Сингапуре, Гонконге католиков уже достаточно, чтобы стать заметной общественной и политической силой — и это не связано с миграцией европейцев в эти страны. Католиками становятся коренные народы этих государств.

Теологические аргументы — в пользу католичества.

Нет, здесь не будет цитат святых отцов в пользу Филиокве. На самом деле, вопреки православной историографии, богословский вопрос в процессе раскола играл второстепенную роль, о чем я как-то писал:

В данном случае я имею в виду красоту и научность католичества, его рациональность, золотую середину между активной деятельностью протестантизма и пассивным созерцанием православия. Разумеется, этот аргумент может быть субъективным, но лично меня убеждает — в православии нет ни одного богослова, по уровню, эрудиции, всеохватности и авторитетности даже среди неверующих сравнимого с Фомой Аквинским. Или возьмите современные примеры. Папа Бенедикт 16-й — прекрасный и актуальный богослов, чьи работы, посвященные в т.ч. вопросу современной европейской идентичности, широко представлены на русском языке: «Истина и толерантность: христианская вера и мировые религии», «Христианство и кризис культуры», «Иисус из Назарета» и многие другие. Назовите мне хоть одну работу патриарха Кирилла. Я уж не говорю про вклад католического богословия в юридическую мысль, оказавшую влияние на всю юридическую науку Европы, в т.ч. в самой России (начиная от разработки теории естественного права и заканчивая участием в формировании международного права в 20-м веке).

Католичество не прекратило исследовать Истину после Раннего Средневековья. Напротив, православные авторы не дали абсолютно ничего нового за более чем 1000 лет — лишь компиляции святых отцов, словно бы Дух не живет в Церкви, словно бы Церковь прекратила учить тысячу лет назад. Возьмите православных авторов — это либо старцы, либо святые далекого прошлого, которые цитируют те же самые мысли, что были высказаны святыми отцами в Поздней Античности и Раннем Средневековье. В то же время мысль католиков проникла даже в теорию эволюции вселенной и живого мира, в астрономию. Католичество не ведет борьбу с наукой, а помогает ей, участвуя в научном процессе как своей собственной мощной системой образования (университеты и школы по всему миру), так и регулярными конференциями ученых, организуемых Святым Престолом. Всерьез обсуждается вопрос внеземной жизни и уже сейчас даже пытаются понять, как вести себя с разумными инопланетянами. Так что осторожно заглядывая в 22-й век, я вижу там Католическую Церковь, которая продолжает быть актуальной и в то же время сохраняет Истину, те знания, что имеют вечную ценность. От православия же я вижу, в основном, нелепую критику теории эволюции и необоснованный страх перед генетикой.

Даже в такой науке, как библеистика, православным остается только следовать западным авторитетам, поскольку полноценного направления в этой дисциплине у православия не сформировалось.

Красота католического искусства, которое заимствовали даже православные.

В искусстве отражается не только человеческая, но и божественная идея. Католичество (и католический мир) подарило миру почти все основные жанры искусства, имеющие значение для мировой культуры. Готика и барокко, античное наследие (сохранено католиками и их же усилиями копировалось), эстетика западного христианского мира — все это любят даже в Японии (анимешники не дадут соврать). Православный стиль? Слишком незначителен, на мой взгляд. Большинство храмов имперского времени создано католиками-итальянцами и французами на католический манер. Начиная от Казанского собора и заканчивая Кремлем — все это образцы западного архитектурного стиля. Разумеется, я не хочу сказать, что православный мир не подарил своих оригинальных шедевров. То же шатровое зодчество мне самому безумно нравится. Но это все-таки этническое искусство, а не универсальное, насколько я могу судить.

Социальная роль католичества в развитии человечества, институтов.

РКЦ исторически играла и играет роль мощного противовеса государству. Примеры: демократизация в Южной Корее, борьба с режимом Чавеса-Мадуро, поддержка Пиночета и Франко против левых и т.д. Католичество не занимается поиском возможных путей симфонии с властями, если эти власти очевидным образом имеют анти-христианский характер. В качестве ответа мне могут возразить, что православных уничтожали большевики. Однако же католичество большевиками было уничтожено в России буквально под корень, а православие — нет. Более того, православные разделились в своей оценке большевизма с самого начала — примиренческую позицию занимали обновленцы и сергианцы — последние, собственно, и стали основой современной РПЦ. Сегодня православные иерархи спокойно смотрят на нео-советский реванш, советские названия улиц и захоронения в кремлевских стенах.

На протяжении всего существования Российской империи православие находилось в подчиненном положении, как одно из государственных министерств, защищенное законами об отступничестве. В Февральскую революцию Синод спокойно отнесся к крушению самодержавия, а в ноябре православные духовные лидеры не использовали возможности для организации сопротивления красным. Как это контрастирует с католичеством! Здесь вам и Вандея, и борьба с Рисорджименто — мало было объединить Италию, пока это объединение не было признано Папой Римским. Именно для урегулирования статуса Святого Престола и были подписаны Латеранские соглашения — и это в условиях полнейшего доминирования светской власти над СМИ, армией, полицией, территориями и экономическими активами. Иными словами, светское государство считалось с католическим миром и с духовной властью Папы. А что было в России? Петр Первый и Екатерина Великая легко и просто провели секуляризаци православия, отменив институт патриарха. Никаких соглашений никто и не думал подписывать.

Православие совершенно пассивно перед властью. Все измышлизмы про примирение и заботу о душе — лишь оправдания этой пассивности. Христианин имеет гражданскую ответственность и не должен спустя рукава терпеть этатистский беспредел. И вот тут самостоятельность католичества, его организованность и иерархичность как нельзя кстати.

Сила католичества за счет центра, который стоило бы придумать даже если бы пап не было.

Да, извечная дилемма для православных — это власть Папы. Меня совершенно не убеждают аргументы православных о соборности, ибо я вижу на деле, насколько «хороша” система православия, когда иерархи восточных церквей даже не смогли собраться друг с другом на всеправославный собор, так и не решив, «где кому сидеть”. Более того, аргументов в пользу первенства Рима предостаточно (читайте книгу В. Задворного «Сочинения Римских понтификов I-IX веков”). Но мне хватает и той очевидной пользы, какую сыграла римская независимость на протяжении истории для дела Евангелия. Так что если бы не было никакого первенства Петра, его стоило бы выдумать.

Скромная роль православия в развитии науки.

Не самый главный аргумент для меня, но тем не менее, я не мог не обратить на это внимание. Наука важна. Это изучение тварного мира, изучение творчества Бога. Так что забрасывать это дело я считаю даже грехом. И здесь православие не сыграло никакой роли. Зато католичество — очень даже. Ученых католического мира тысячи. Университеты были созданы католической церковью как таковые, как и универсальное школьное образование, построенное по единой общепризнанной системе. Как и университетские степени — они тоже были придуманы католиками и действует по сей день, в т.ч. терминология вполне себе заимствована Россией у католического мира (да и не только Россией).

У меня складывается впечатление, что православная парадигма намеренно построена так, чтобы не быть заинтересованной в окружающем мире. Она максимально пассивна и созерцательна. Не зря рядовые православные так любят изречения старцев — но они же так далеки от реальной жизни! Эти люди сидят в уединении, но делают утверждения о таких вещах, которые не видели и о которых не слышали. Постоянное чтение компиляций святых отцов без всяких попыток обогатить их, развить — как это должно быть утомительно. Я предпочитаю почитать Исидора Севильского, который уже в 6-м веке написал первую в Европе энциклопедию. Хотя информация там и устарела на 1400 лет, но ведь это же источник о знаниях того времени! Или почитаю лучше Роберта Гроссетеста, который дал описание сотворения вселенной из расширяющегося света в…13-м веке! Да это же дедушка теории расширения вселенной! Неудивительно, что современную теорию разработал католический священник Жорж Леметр. Или вот можно почитать «Большое Сочинение” Роджера Бекона, автора 13-го века, давшего описание самолетов, поездов и автомобилей. Это я к чему? К тому, что католические авторы седой древности знали больше современных православных старцев и владели такими идеями, которые стали актуальными только в Новое время. Я считаю, что только Истина могла породить такую интеллектуальную среду, где появлялись такие идеи. Христос воплотился в человека — значит материальное не есть зло, как часто считали и считают на востоке.

Личные качества характера

Да, это тоже может влиять на мой выбор. Склонный к логике и питающий любовь к научности, я заранее был более готов к рациональности, точности, иерархичности католичества, чем к созерцательности, неопределенности по многим вопросам и де-централизованности православия. Эстетика католичества, сохранившего римское имперское наследие тоже радует меня. Но ведь кому-то от римской эстетики может быть дурно! Поэтому я считаю этот аргумент совершенно личным и субъективным.

Итоги

Итак, вот мои аргументы, которые обосновывают мое католичество. Разумеется, они фрагментарны и неполны. Нельзя объяснить всю сложность личной веры. Нельзя объяснить свою симпатию к католической эстетике, теологии, языку, просто отсылкой к истории или семье. В статье я не собирался доказывать, что православие хуже католичества. Это мой личный ответ на вопрос: почему я католик?

Примечание: частичное или полное использование материала возможно только с согласия автора. По всем вопросам пишите: https://vk.com/stankevichyus

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *