Как молиться в храме?

Идя в храм, лучше всего мысленно молиться, например, читать 50-й и 90-й псалмы, Иисусову молитву.

Молитва идущего в церковь1

Аудио:

Возвесели́хся о ре́кших мне́: в до́м Госпо́день по́йдем. А́з же мно́жеством ми́лости Твоея́, Го́споди, вни́ду в до́м Тво́й, поклоню́ся ко хра́му свято́му Твоему́, в стра́се Твое́м. Го́споди, наста́ви мя́ пра́вдою Твое́ю, вра́г мои́х ра́ди испра́ви пред Тобо́ю пу́ть мо́й, да без преткнове́ния просла́влю Еди́но Божество́, Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Перевод: Я возрадовался, когда сказали мне: «пойдем в дом Господень» (Пс.121:1). И я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем. Господи! наставь меня в правде Твоей, ради врагов моих; выпрями предо мною путь Твой (Пс 5:8-9), чтобы мне без соблазна прославить единое Божество, Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и всегда, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Молитва при входе в храм2

Аудио:

Вни́ду в до́м Тво́й, поклоню́ся ко хра́му свято́му Твоему́ в стра́се Твое́м. Го́споди, наста́ви мя пра́вдою Твое́ю, вра́г мои́х ра́ди испра́ви пред Тобо́ю пу́ть мо́й. Я́ко не́сть во усте́х и́х и́стины, се́рдце и́х су́етно, гро́б отве́рст горта́нь и́х, язы́ки свои́ми льща́ху. Суди́ и́м, Бо́же, да отпаду́т от мы́слей свои́х: по мно́жеству нече́стия и́х изри́ни я́, я́ко преогорчи́ша Тя́, Го́споди.
И да возвеселя́тся вси́, упова́ющии на Тя́, во ве́к возра́дуются, и всели́шися в ни́х, и похва́лятся о Тебе́ лю́бящии И́мя Твое́. Я́ко Ты́ благослови́ши пра́ведника, Го́споди, я́ко ору́жием благоволе́ния венча́л еси́ на́с.

Перевод: Войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем. Господи! наставь меня в правде Твоей ради врагов моих; выпрями предо мною путь Твой. Ибо нет в устах их истины, сердце их суетно, гроб открытый – гортань их, языками своими обманывали. Суди их, Боже, да отпадут они от мыслей своих, по множеству нечестия их изгони их, ибо они огорчили Тебя, Господи.
И да возвеселятся все надеющиеся на Тебя, вовек возрадуются, и Ты поселишься среди них, и будут хвалиться Тобою любящие имя Твоё. Ибо Ты благословишь праведника, Господи, как оружием благоволения Ты оградил нас. (Пс.5:8-13)

(Эту молитву читают священнослужители, когда входят в алтарь. Для всякого верующего хорошо эту молитву прочитать перед входом в храм).

1 Православный молитвослов с приложением молитв Пресвятой Богородице и святым угодникам Божиим. — М.: Изд-во Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2018. — 816 с.

Деликатный «вопрос языка» требует осторожности и учета мнений прихожан, подчеркивает патриарх. Но с приходом в церковь нового поколения взыскательных прихожан, стремящихся лучше уяснить службу, скорее всего, появится необходимость перевода ее на русский язык — для понимания. Об этом наш разговор с заведующим кафедрой богословия Московской духовной академии, первым проректором Сретенской семинарии, протоиереем Павлом Великановым.

На епархиальном собрании г. Москвы патриарх Кирилл говорил о том, что в церковь сегодня приходят новые более взыскательные и по-хорошему требовательные прихожане. У них возникают вопросы к языку богослужения. Они хотят его лучше понимать.

Протоиерей Павел Великанов: Сегодня Церковь входит в новый период, когда прежнее «романтическое», безусловно доверительное отношение к религии как таковой стремительно тает. И это — прекрасно, потому что позволяет по-новому выстраивать отношения между Церковью и государством, Церковью и прихожанами, Церковью и секулярным обществом. Как бы то ни было, но уровень представлений о том, что такое православная вера — по сравнению с советским периодом - несомненно, значительно вырос. На человека в рясе в общественном транспорте уже не смотрят как на инопланетянина: всем понятно - это священник или монах. Пусть эти представления очень поверхностные, зачастую в них перемешана истина с народными суевериями, вымыслами, а то и полным невежеством — но всё же это уже не tabula rasa, не чистый лист. И вот тут начинается самое интересное. С одной стороны, люди вроде как узнали совсем немного о православии — и решили для себя: нет, это - не моё, это - скучно. Другие, напротив, увлекаются и начинают копать вглубь. Их уже не удовлетворяет простое «выстаивание» службы, или участие в таинствах — без понимания, а что именно происходит, почему надо поступать так, а не иначе — одним словом, люди всё больше начинают искать в храме не «волшебный» ключик к решению своих проблем, а осознанность в вере, в поиске Христа как живой личности, а не какой-то абстрактной идеи.

И вот здесь сразу же возникает вопрос понятности и доступности языка, на котором совершается богослужение. То, что Святейший Патриарх озвучил на епархиальном собрании как допустимую возможность — на самом деле давно практикуется во многих приходах: чтение посланий апостолов и Евангелия параллельно на русском и церковно-славянском языках, а также чтение чинопоследований таинств и треб на русском языке. Конечно, священники, которые так поступали, делали это на свой страх и риск - но шли на это, движимые желанием помощи воцерковляющимся людям. Теперь же, после слов Патриарха, перед любым приходом открывается прекрасная возможность решать самостоятельно, какие части богослужения целесообразно или дублировать, или заменять чтениями на русском языке: никто не может обвинить теперь в «обновленчестве» или «разрушении традиции». На нашем приходе — Пятницком Подворье Троице-Сергиевой Лавры — уже 5 лет параллельно читается апостол на двух языках. Это получилось спонтанно, когда во время Пасхальной службы читается Евангелие на множестве языков — мы решили и апостол почитать по-русски. А потом — уже не могли остановиться, и продолжили также читать и в обычные дни!

Это произошло вполне органично, без всяких «революций» и возмущений. Изменилось только то, как прихожане слушали чтение. Если раньше стоял обычный шум — то при параллельном чтении вдруг наступала тишина: то, что не было до конца понятно на славянском, можно было легко прояснить при чтении на русском. Это оказалось потрясающим открытием для некоторых: надо же, в этих словах ещё и смысл есть, да временами очень и очень глубокий!

Все ли приходы готовы к таким пробам?

Протоиерей Павел Великанов: Конечно, будут некоторые приходы, где к этому благословению Патриарха отнесутся как к ещё одной ступени апостасии — отпадения от чистоты православной веры. Но, как правило, это люди с чёрно-белой картиной мира: если где-то происходит не так, как на моём приходе — то это уже неправильно. Можно сказать, такая разновидность «внутрицерковного сектанства». Психологически — очень удобная позиция: мы — единственные хранители Истины, кто не в наших рядах — значит, враг! А когда рядом есть враг — жить всегда веселее, эмоции, ревность, «постоим за правду» — и всё прочее. С врагом вне себя легче бороться, чем с самим собой, со своими внутренними неправдами, страстями и пороками. Поэтому когда мне говорят о разрушении той или иной традиции, я всегда спрашиваю: а когда эта традиция появилась? А что было до неё? А везде ли в Православной Церкви именно так и поступают? Обычно хватает пары вопросов, чтобы горячечный пыл остудить. Густаву Малеру, австрийскому дирижёру и композитору, принадлежат замечательные слова: «Традиция — это передача огня, а не урна для хранения пепла». Но огонь — живая стихия, опасная, требующая заботы, поддержания, охранения — в отличие от абсолютно безобидной урны. С богослужебным языком — похожая история.

Но любой язык изменяется…

Протоиерей Павел Великанов: Конечно же — если только этот язык — живой! Но если мы, живые люди, обращаемся к Живому Богу — как этот язык может быть «мёртвым»? И церковно-славянский язык тоже изменялся из века в век — это покажет любой грамотный лингвист. Беда нашей Церкви в том, что раскол XVII века «заморозил» развитие языка — причём как у старообрядцев, так и у «никониан».

Эта рана на теле Церкви, по сей день не уврачёванная, была всегда настольно болезненной, что из-за страха перед новыми разделениями вопрос языка боялись даже трогать. Примечательно, когда 9 лет назад на Межсоборном Присутствии РПЦ предложили к обсуждению два документа, посвященные церковно-славянскому языку в жизни Церкви — никакой продуктивной дискуссии не получилось. Поскольку обсуждение проходило главным образом на нашем портале Богослов.Ру, я наблюдал, как говорится, «он-лайн», с какой нетерпимостью обе стороны пытались ниспровергнуть одна другую. Одни говорили — да перестаньте валять дурака, надо перевести все тексты на нормальный русский! Другие — руки прочь от церковно-славянского языка! ибо он священен, и каждое слово и понятие в нем освящено многовековой традицией! Никакого диалога, только маркирование - ты — с нами или с ними? Третьего не может быть! Поэтому ради «мира церковного» эти документы были сняты с рассмотрения.

Но человек в церкви не только слушает, но смотрит на иконы, молится…

Протоиерей Павел Великанов: Да, и было бы нелепым сводить проблему понятности богослужения исключительно к вопросу, словами какого языка должны произноситься молитвы. А весь остальной язык — образный, музыкальный, язык звуков, движений, запахов? Весь этот «синтез искусств» — как называл храмовое действо священник Павел Флоренский? С ним всем всё понятно? Боюсь, что далеко нет. Ведь когда человек участвует в богослужении, он погружается в целый мир, самостоятельный, очень сложно устроенный космос, где всё «работает» на человека, на то, чтобы он унёс их храма хотя бы небольшой отблеск Божественного света. Язык богослужения больше церковно-славянского или русского языка. Богослужение — это все храмовое действо, в которое погружается человек.  И в нем задействуется не только словесная, рациональная сторона. Человек смотрит на иконы, видит красивые образы, слышит кроме слов прекрасную музыку, получая от неё эстетическое впечатление. Он не только видит действо, но и участвует в нем. Как соучастник некого интерактивного действия он целует иконы, берет благословение, вкушает просфору. Наконец — причащается! Так что в богослужении задействованы и зрение, и слух, и вкусовые рецепторы. И обоняние — он дышит запахом ладана и обоняет разные благоухания. В богослужении задействованы все наши чувства — и слова — при всей важности и значимости — лишь один из элементов. Я против того, чтобы разрывать эту целостную ткань богослужения, и всё внимание обращать лишь на одну нить.

У церковно-славянского языка в церкви очень авторитетные защитники — академик Дмитрий Лихачёв, многие профессора филологии, поэт Ольга Седакова, подчеркивающая, что церковно-славянский уникальный язык, который верующие знают, не учив его, просто из-за включённости в церковную службу. Хотя в последнее время она говорит и о важности русского при понимании Евангелия.

Протоиерей Павел Великанов: Думая над тем, как сделать богослужение более понятным и доступным, я все-таки против того чтобы переводить все богослужение на русский язык. Потому что в привычном для нас языке мы можем потерять красоту церковной гимнографии.  У церковно-славянского языка иная структура, и это ещё вопрос, можно ли транслировать в современный русский язык всё богатство богослужебной поэтики.

И тут есть риск профанации?

Протоиерей Павел Великанов: Конечно. И не надо думать, что переведённую на русский язык службу любой входящий в храм человек сразу же поймёт.

Увы, даже самый грамотный и качественный перевод на русский не сможет объяснить только что пришедшему в церковь человеку всех образов, аллюзий, метафор, из которых ткется полотно богослужения. И тут ему опять потребуется переводчик, но уже не с церковно-славянского на русский, а… с русского на — какой теперь?… Богослужение - это же материал крайне высокой плотности.  И чтобы понять, что происходит во время богослужения, нужно понимать широкий культурный контекст, связанный с церковным вероучением, Священным писанием, с историей церкви. Мы должны понимать библейские истории и знать образы, которые перетекают из Писания в богослужение. То есть по-настоящему богослужение может понять человек глубоко воцерковленный, и по-настоящему культурный.

То есть всем нам надо идти учиться в семинарию?

Протоиерей Павел Великанов: Нет, люди, которые на протяжении многих лет регулярно ходят в церковь, удивительным образом «самообразовываются» и «самообучаются». Впитывая как губка все то, чем напитано богослужение, они развивают не только свой «духовный слух», но и вкус к красоте - где бы она ни находилась. Такие люди хорошо знают, что иногда одна фраза во время службы может пронзить тебе сердце и ее будет достаточно, чтобы с ней жить очень долго — как с драгоценным камнем.

Иногда всю жизнь…

Протоиерей Павел Великанов: Да, такие открытия — отблески божественного света — имеют такую энергетику, такую силу, что способны развернуть жизнь человека в совершенно ином направлении.  И этот разворот и будет »метанойей» (с греч. — изменение ума), покаянием.

Поэтому всячески радуясь тому, что русский язык будет помогать нам понимать богослужебные тексты, я бы все-таки призвал и прихожан, и священников не останавливаться на одном изъяснении текстов, а создавать у себя в приходах  кружки и группы, в которых люди будут учиться любить богослужение  — во всей его сложности. Богослужение не должно становиться более упрощенным, но прихожане должны научиться понимать, каким образом его можно для себя открыть. Какой ключ нужен для того, чтобы проникнуть в эту высокую плотность смыслов, содержащихся в богослужении — и где именно этот ключ можно найти.

Познание богослужения — процесс очень интересный. В него можно погружаться до бесконечности. Я думаю, чем больше народ будет любить богослужение, ценить его и вдохновляться им, тем более высокое качество воцерковленности будет у нас.

К слову, в прошлом году ко мне подошла женщина с вопросом: батюшка, когда прекратится это безобразие?! «Безобразием» ей казалось то, что она, светский человек, пришла в храм и не понимает службы из-за церковно-славянского языка. Это побудило нас по воскресным дням начать лектории, посвящённые разбору богослужения.

Эта женщина стала их активной слушательницей, а теперь уже и нашей постоянной прихожанкой.

Итак, церковно-славянский язык остаётся как основной язык богослужения, а русский допускается параллельно — для понимания службы?

Протоиерей Павел Великанов: Да, перевод на русский язык нужен для понимания, но не для основного богослужебного употребления. И плюс к этому мы должны прекратить воспринимать церковно-славянский язык как мертвый.

Это живой язык. И на нем реально разговаривают. С Богом. Он вплетён в церковный обиход, в церковную жизнь.

К тому же любой грамотный славист, специалист по лингвистике скажет вам, что церковно-славянских языков много, и они различаются по времени своего существования. До реформы патриарха Никона и раскола был целый букет изводов церковно-славянских языков, достаточно близких друг другу, но не складывающихся в один гомогенный язык.

Но если это изначально живой и развивающийся во времени язык, то мы должны думать о его сегодняшнем развитии и адаптации. С церковно славянского языка на церковно-славянский же.

Почему?

Протоиерей Павел Великанов: Потому что многие слова и термины, понятные для человека 17-18 века, для нашего слуха абсолютно непонятны. Это касается не только значения слов, но и их строя, соединения. Из нашего языка, например, полностью исчезло понятие двойственного числа. И когда мы слышим в Евангелии: «не сердце ли наю горя бе в наю», может быть, лучше сказать » не сердце ли наше горело в нас»?

Недавно став первым проректором Сретенской семинарии, я узнал, что там уже много лет по благословления предыдущего ректора пишутся дипломные работы и магистерские диссертации, посвящённые адаптации церковно-славянских текстов к современному слуху - при сохранении всей красоты церковнославянского языка. Как максимально сохранить красоту и поэтику церковно-славянского текста, но убрать и заменить при этом   трудно воспринимаемые нами сегодня слова, часто уже имеющие противоположное значение?

Это очень важная работа и она должна вестись, чтобы мы смогли сохранить церковно-славянский язык в богослужении и не профанировать его до обычного русского.

А на каком языке должны звучать молитвы при Крещении или отпевании?

Протоиерей Павел Великанов: Одно дело, если мы говорим о совершении Божественной Литургии или богослужениях суточного круга, и совершенно другое, если мы говорим о требах и таинствах. Особенно, когда люди впервые приходят в церковь на крестины, и для большинства из них это первое соприкосновение с ней, то мне очень обидно, когда я читаю текст молитвы перед крещением — а это одна из вершин церковной гимнографии, очень красивая, изящная, глубокая и содержательная поэзия! — на церковно-славянском, а люди ничего в ней не понимают.

У них включается психологическая защита, они просто стоят и мучаются, и ждут, когда же наконец-то батюшка все, что ему там положено, зачитает. А батюшка-то читает не для себя и не для Бога, он читает для этих людей! Что их прежде всего настроить на правильную тональность отношений с Богом! В таких случаях — что и было разрешено Святейшим патриархом — целесообразно читать молитвы на русском языке — чтобы люди проникались сказанным, осознавали смысл и содержание молитв, понимали, о чем говорит священник.

Но в глубоко воцерковленной семье, которая каждую неделю ходит в храм и понимает 90 процентов службы, можно при крещении младенца читать молитвы на церковно-славянском. Но если в семье никто до этого не ходил в церковь и это для них первый опыт, то лучше читать молитвы на русском. И я знаю, что многие священники так и делают.

Подобные практики повсеместны в приходах Русской православной церкви за рубежом. Общины там обычно многонациональны, в Амстердаме, например, в огромном приходе люди 40 национальностей… Священники там владеют 3-5 языками, и видят, как прекрасно вплетается в ткань богослужения молитва на другом языке — и никакой «десакрализации» богослужения не происходит!

Традиция — это передача живого огня, а не урны с пеплом. С богослужебным языком так же. Фото: Сергей Михеев Кстати

Протоиерей Павел Великанов: Чтобы ответить на поиск большей осознанности веры, мы в прошлом году создали просветительский проект «Академия веры» (www.vera.academy), где погружаем человека в пространство осмысленного христианства в мультимедийном формате — с помощью игр, коротких текстов, мультипликационных роликов. Наш девиз простой: от обрядовой религиозности — к осознанной! Проект помогает расширить горизонт понимания, научиться понимать сложные образы веры и пользуется большой популярностью.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере «РГ-Неделя»

Проповедь 28 июля 2020 года, в день памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, день церковно-государственного праздника Крещения Руси, после Божественной литургии в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя в Москве.

***

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Дорогие отцы, братья и сестры!

Всех вас сердечно поздравляю с великим праздником — с днем памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, Крестителя Руси. И, как установилась в течение последних десятилетий некая традиция, в этот же день мы празднуем и вспоминаем величайшее событие в истории нашего народа — Крещение Руси.

Святой князь Владимир всем сердцем воспринял новую веру. Если почитать светских историков, то обычно факт крещения князя Владимира в Корсуни обставляется различными политико-идеологическими причинами и предпосылками. Мол, нужно было заручиться мощными союзниками, нужно было постараться войти в культурное пространство Византии, нужно было сделать то-то и то-то, что было бы полезно и для князя Владимира, и для его страны — вот потому он и принял крещение.

Но следует вспомнить, кем был князь Владимир. Он был убежденным язычником, он с языческой верой соединил всю свою жизнь, на его душе десятки загубленных человеческих жизней — измученных,

обезглавленных… Кровь соединяет человека с убеждениями, как ничто иное. Давайте посмотрим на историю XX века. Разве кто-то из тех, кто убежденно творил беззаконие, кто убивал других, раскаялся просто так, под влиянием того, что им было предложено нечто взамен их страшного кровавого прошлого? Никто по-настоящему не раскаялся. Посмотрите съемки Нюрнбергского процесса — разве это раскаявшиеся преступники? Они с улыбкой встречали речи обвинителей, они ни в чем не раскаивались, они были убеждены в правоте своего дела.

А князь Владимир? Почему он раскаялся, и под влиянием чего это произошло? Никакого Нюрнбергского процесса над ним не было и быть не могло, никто его ни в чем не обвинял, он мог бы спокойно жить с великой славой могущественного правителя Руси, но он перечеркивает свое прошлое, он отказывается от этой славы, раскаивается сам, без чьей-либо помощи, во всем том, что совершил, и в Корсуни принимает святое крещение. А потом, всем сердцем почувствовав силу благодати Божией, принимает решение крестить весь свой народ, и действительно совершает это удивительное деяние. Казалось бы, все против логики, все против обычаев того времени, все против характера самого князя Владимира, и это первое чудо привело к величайшему изменению в жизни самого князя и всей страны.

И второе Божие чудо. Люди столетиями жили, поклоняясь идолам, языческим богам. Это сейчас мы снисходительно смотрим на все эти изваяния, на изображения деревянного Перуна, — с высоты XXI века, зная всю последующую историю. А если поместить нас в ту атмосферу, когда все поклонялись Перуну, и ведь наверняка какие-нибудь чудеса от него происходили, так что никому и в голову не приходило сомневаться в могуществе русского бога! Перед его изваяниями молились, чтобы одержать победу! А когда возвращались с победой, приносили в жертву Перуну, в том числе, человеческие, живые тела! Какая же была мощная религиозная убежденность! И что происходит? Крестившись, князь почти без реального сопротивления крестит весь народ.

Опять-таки, у светских исследователей той эпохи могут найтись свои человеческие объяснения. Но давайте спросим самих себя: возможно было вот так, в одночасье, круто развернуть всю общественную, политическую жизнь, государственную жизнь и личную жизнь людей так, как это удалось сделать великому князю Владимиру? Конечно, Крещение Руси было великим благодатным Божиим даром, а благодать «немощная врачует и оскудевающая восполняет». И там, где у князя Владимира не хватало, может быть, способности, разумения и власти, сила благодати его вразумляла, укрепляла, и он практически без всякого употребления силы крестил свой народ.

Крещение Руси, выражаясь современным языком, — несомненно революционное событие. Более того, по последствиям его нельзя сравнить ни с какой последующей революцией, потому что Крещение радикально изменило жизнь народа, его культуру, его систему ценностей. Мы знаем, как самая грозная революция начала XX века в нашей стране пыталась изменить систему ценностей, пыталась разрушить веру православную. Но в XXI веке, в возрожденном Храме Христа Спасителя, мы вспоминаем о мечтаниях революционеров с некоей снисходительной улыбкой, потому что ведь у них ничего не получилось, и прекрасно организованная, мощная политическая акция, сопровождавшаяся насилием, не искоренила веры православной из нашего народа.

Действительно, прививка к благодатному телу Вселенской Церкви крещеного русского народа стала величайшей духовной силой, которая, я глубоко убежден, помогает народу нашему проходить через столь сложные перипетии исторического пути, сохранять веру князя Владимира, укрепляться в этой вере и воспитывать в ней следующие поколения нашего народа. Все, что произошло с нами от времен Крещения доныне — это яркий и очень убедительный аргумент в пользу того, что человеческая история совершается не только человеком, не только его разумом, его волей, его силой, но благодать Божия, присутствуя в человеческой истории, не изменяя самой человеческой свободы, таким образом влияет на род человеческий, что вера живет и действует, несмотря на ожесточенную борьбу с ней. Кто только не посягал на нравственные начала человеческой жизни, — и революционеры, и философы-агностики, — кто только не ставил под сомнение «устаревший» нравственный кодекс человеческого общежития, как он представлен в Слове Божием! Сколько было усилий, но ничего не получилось, и каждый живет, в конце концов, по совести, в которой и отображается этот Божественный нравственный кодекс. А если совесть сгорает, тогда Господь порой и силу употребляет, если уж человек не совсем пропащий, чтобы вернуть его на путь истины.

Сегодня мы празднуем событие особого значения, которое не потеряло своего смысла и не потеряло своей силы даже до сегодняшнего дня. Мы все наследники князя Владимира, мы все его ученики. Наша Церковь Русская Православная, мученица и исповедница, кровью своею запечатлевшая верность выбору святого Владимира, и сегодня продолжает со смирением нести свое служение. Но мы очень нуждаемся, каждый из нас в отдельности и все вместе, вся наша Церковь, в помощи свыше. И сегодня особый день, когда мы возносим свои молитвы об Отечестве нашем, о народе нашем, о Церкви нашей, о властях и воинстве, о всем том, что сохраняет нашу национальную жизнь, что оберегает нашу Родину — Россию.

Поздравляю всех вас с этим знаменательным праздником. Молитвами святого благоверного равноапостольного великого князя Владимира да благословит Господь дальнейший исторический путь нашей Родины и дальнейшее историческое движение нашего народа по этому пути. И особая молитва — о том, чтобы верность князю Владимиру, верность избранному им пути, верность вере православной и Церкви Божией не оставляла наш народ. Не дай нам Бог сойти с этого пути, определенного волей князя Владимира, его мудростью и, конечно, Божественным Промыслом. Аминь.

Обычно при входе в храм и при выходе из него молящийся крестится и кланяется три раза.

Число три символизирует Святую Троицу. По входе в храм главное, что нужно сделать, это подойти и поцеловать храмовую икону или икону праздника, лежащую на центральном аналое посреди церкви. Делается это обычно так: дважды совершаем поклон с крестным знамением, целуем икону и после этого – еще один поклон с крестным знамением. Целуя храмовую икону или икону праздника, мы тем самым будто бы приветствуем хозяина дома – самого Бога или же небесного покровителя церкви (к примеру, Святителя Николая).

Дальнейшие передвижения и моления в храме – это ваше личное дело. Можно подать записочки, купить свечи, поставить их перед любым образом, к которому расположена ваша душа. Помолиться перед ним. Если есть в храме рака с мощами, конечно же, после целования храмовой иконы или иконы праздника следует подойти к ней.

Единственное ограничение на передвижение по храму – это время богослужения. В идеале мы должны прийти хотя бы за полчаса – пятнадцать минут до службы, чтобы совершить необходимые дела: подать записочки в алтарь, поставить свечи и прочее, чтобы потом стать на свое место, успокоиться и настроиться на богослужение, во время которого желательно уже не ходить по храму.

Но, конечно же, случаи бывают разные: забежал в храм перед работой, в обеденный перерыв или во время какого-то совершающегося в твоей жизни важного события, чтобы попросить у Бога помощи. В таком случае подавайте записочки, ставьте свечечки, но делайте все как можно тише, чтобы не мешать богослужению и не отвлекать молящихся.

Но хочется, дорогие братья и сестры, предостеречь всех нас от формализма. Священномученик Григорий Шлиссельбургский в проповеди в неделю о самарянине сказал следующее:

«Церковь не есть спасающий автомат. Надо каждому встретить в Церкви живого Бога. Конечно, Господь, по Его слову, – всегда в Своей Церкви, но Христа надо встретить, почувствовать, как бы осязать, для этого необходимо обращение к Церкви сделать живым, как обращение к Самому Христу, невидимо присутствующему в Ней. Ведь обращение к Церкви сделалось теперь какой-то бездушной формальностью. Думают, что раз человек пришел в храм и крестится, и кланяется, то он все уже сделал, и Бог обязан слышать его и сделать по его желанию. Если человек принял таинство, он уже уверен, что гарантировал себе обязательную помощь Христа. Это ошибка, братия. «Не всякий, говорящий Мне: «Господи, Господи!», войдет в Царство Небесноеˮ. Можно быть в Церкви – и остаться без Христа. Можно молиться и креститься – и ничего не получить. Можно принять в себя таинство – и навлечь на себя еще большее осуждение. Повторяю, Церковь не есть спасающий автомат. В Церкви – живой Бог, и когда ты послужишь Ему живою душою, тогда будешь услышан и соприкоснешься с источником Жизни, и тебе подадутся благодатные силы. Значит, надо, чтобы твое соприкосновение с Церковью было не только пространственным нахождением в Ней, а чтобы ты осязал в Ней присутствие живого Бога, и не только совершал телом известные действия: кресты, поклоны, а вкладывал в служенье Христу живую душу. Когда твое служенье будет таким, то не сомневайся: у колодца Церкви сядет Христос, и через Него ты почерпнешь воду жизни, свое освящение».

Исходя из этого, дорогие читатели, хочется обратить наше внимание на довольно распространенную ошибку. Бывают такие случаи, когда положение на себя крестного знамени превращается в непонятное махание руками.

Мы должны понять, что крестное знамение уже является молитвой. Само складывание пальцев десницы (правой руки) определенным образом при крещении – видимый знак того, что человек исповедует два главных догмата православия: о Святой Троице (согнутые соответственно три пальца) и о двойной природе Господа нашего Иисуса Христа (Божьей и человеческой). Визуально-тактильным телесным приемом – наложением на себя крестного знамени – мы исповедуем эти истины и освящаем ими себя: свою голову (то есть ум), свой живот (то есть сердце), правое плечо и левое плечо (свое тело). И крестимся мы всегда во имя Отца и Сына и Святого Духа, призывая на себя Божью благодать, которая освящает наше падшее человеческое естество.

Кроме того, нам нужно помнить, что мы, с одной стороны, не должны сотворять идола из формального этикета поведения в храме, с другой – нам не следует обращать все это в действие на автомате. Нужно понимать, Господь – это Иегова (с еврейского языка Сущий, то есть Живой), и мы приходим в храм для того, чтобы не просто механически исполнить Устав, но для того, чтобы научиться с живым Богом общаться.

Иерей Андрей Чиженко

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *