Как напугать ребенка?

Содержание

Как запугать ребенка так, чтобы он писался по ночам?

Продолжаем рубрику вредных советов.

«Если ты сейчас же не успокоишься, тебя вон тот дядя заберет!», «Все! Я ухожу, а ты остаешься здесь один!», «Если будешь капризничать, то сейчас доктор тебе еще один укол сделает».

Скажите, Вам знакомы эти фразы? А Вас запугивали в детстве? Напишите, пожалуйста, в комментариях. Или вы слышали во дворе, или в поликлинике эти и другие похожие фразы от других родителей?

А встречались ли на вашем пути «доброжелатели» (в автобусе, на детской площадке), которые хотели (из самых благих намерений) успокоить вашего ребенка запугиванием?

И метод «запугивания» приносит свои результаты, не такой хороший, как поджопник/подзатыльники, конечно.
Боясь, что его родители сейчас бросят или отдадут чужому человеку, малыш постарается этого избежать и поскорее выполнить все просьбы взрослого. Магия просто!

Хотите вселить ребенку страх? Недоверие к миру? Недоверие к авторитету родителей (ведь они могут бросить), тревогу перед врачами и милицией? Пугайте детей, как можно чаще!
Используя такие фразы один раз, вы просто подсядите на эту иглу, начнете применять это всегда, когда нет времени и желания искать другие способы воспитания.

Сегодня детей с повышенной тревожностью, страхами, энурезами, тиками и невротическими состояниями, к сожалению много. Как победить, потом эти проблемы? Ох… На это придется потратить немало времени и сил. И вам, и ребенку. А ведь довести до такого состояния ребенка очень просто.

Подробный разбор этого вопроса смотрите в видео: «Обидчивость у детей. Что делать?»

Примеры из практики.

1. Девочке три с половиной года. Ходила в детский сад давно и радостно. Но однажды, проснувшись, рыдала, кричала, извивалась, не хотела одеваться и идти в сад. Начала часто болеть, ночью просыпаться с криками. На второй консультации девочка в игре проигрывает, что воспитатель, если дети себя плохо ведут говорит «я вас сейчас в магазин всех отнесу».

В данной ситуации было выяснено, что такая фразы была сказана воспитателем единожды (это воспитательница так пошутила), и имела такое влияние на ребенка.

Страх – внутреннее состояние, обусловленное грозящим реальным или предполагаемым бедствием. Детские страхи иррациональны, а потому логические, умные доводы родителей совершенно не помогают. Родитель может 10 раз показать ребенку, что за шкафом никого нет, ну совсем никогошеньки. Однако ребенок знает, что пока взрослый в комнате, монстрик где-то прячется. У всех детей есть свои страхи; это нормальная и здоровая часть развития. При этом то, что кажется безобидным для взрослых, для детей может быть страшным и угрожающим.Важно учитывать, что то, чего боится ребенок, как правило, зависит от его возраста. Конечно, не все дети одинаковы, но родителям полезно понимать некоторые общие возрастные особенности.
Дети грудного возраста (от восьми месяцев до одного года)
В этом возрасте дети начинают понимать разницу между знакомыми и незнакомыми ситуациями. К восьми-девяти месяцам достигают своего пика сепарационная тревога (сильная тревога в связи с разлукой с домом или людьми, к которым ребенок имеет сильную эмоциональную привязанность), чувство паники или тревога, которую испытывает малыш, когда вы выходите из комнаты. Детей чуть постарше часто пугают повседневные ситуации, которые раньше не вызывали подобной реакции. Они могут бояться незнакомых людей или новых ситуаций. (Незнакомые люди могут служить источником напряжения в первые два года жизни.)
Дети ясельного и дошкольного возраста (от двух до четырех лет)
У маленьких детей особо яркое воображение. Они могут не понимать разницу между реальностью и своей фантазией.
В норме, к возрасту трех лет ваш ребенок должен уметь разлучаться с вами с минимальным количеством слез и цепляний, и даже самый боязливый трехлетний малыш должен адаптироваться к новой ситуации в течение нескольких недель. Если в вашем случае это не так, поговорите об этом с врачом.
Воображение ребенка ясельного возраста может усматривать иллюзорные опасности, скрывающиеся в тени темной комнаты или в маске, закрывающей знакомое лицо. Его могут пугать даже повседневные ситуации, например, отход ко сну или визит к врачу. Он может бояться предметов, издающих громкие и непонятные ему звуки, такие как работающий пылесос или смывной бачок в туалете. Взрослым человеком страхи малышей могут восприниматься как рациональные, так и иррациональные. В любом случае, важно принимать опасения ребенка всерьез. Никогда не смейтесь над ним из-за того, что он чего-то боится.
В этом возрасте дети мыслят конкретными категориями (они воспринимают все ваши слова буквально). Их могут пугать замечания или шутки взрослых людей. Помните, что вы разговариваете с маленьким ребенком (или в его присутствии). Ребенок может видеть ночные кошмары, которые заставляют его просыпаться. Если это происходит, вы должны успокоить его и убедить, что кошмары, которые он только что видел во сне, не имеют ничего общего с реальностью. Поговорите с ребенком и останьтесь рядом с ним, пока он не заснет.
Ночные страхи это не то же самое, что кошмары. Дети, которые испытывают ночной страх, могут просыпаться с криками и дрожью, при этом они просыпаются лишь частично и могут не замечать вашего присутствия. Они могут не реагировать на вас и, как правило, засыпают вновь, так до конца и не проснувшись. На следующий день они не будут помнить о том, что произошло ночью.
Дети старшего дошкольного и школьного возраста (пять лет и старше)
Страхи в этом возрасте, как правило, больше основаны на реальных событиях, таких как ураганы, пожары или травмы. Но страх может быть несоизмерим с их настоящей вероятностью. По мере того как дети учатся и начинают лучше понимать, что на самом деле опасно, а что нет, эти страхи, как правило, уходят.
Дети постарше часто беспокоятся о браке или здоровье своих родителей и могут преувеличивать значение мелких ссор или недовольств, которые они слышат. Поэтому лучше всего вести такого рода семейные разбирательства наедине с мужем/женой, подальше от детей.
СМИ также оказывают влияние и могут вызывать страхи. Кадры из фильмов, видеоигр, музыкальных клипов, с интернет-сайтов и даже истории из телевизионных новостей могут быть страшными и пугающими для ребенка.
Дети старшего возраста могут выражать свои страхи не только плачем. Они могут грызть ногти, дрожать, сосать большой палец или притворятся определенным образом. Они не всегда рассказывают родителям о том, чего боятся, поэтому следите за вышеперечисленными признаками.
Как могут помочь родители?
1. Никогда не заставляйте ребенка противостоять страху, если он еще не готов к этому. Знакомьте его с пугающей ситуацией осторожно, не спеша. Хвалите ребенка, когда он делает то, чего раньше боялся.
2.Всегда задавайте дополнительные вопросы, чтобы понять ситуацию и быть уверенным в том, что ребенок находится в безопасности.
3.Считайте страхи ребенка реальными. Нельзя недооценивать их и смеяться над ребенком.
4.Родители должны предвидеть то, что может напугать ребенка, и готовить его заранее. Например, предупредите о том, что вы придете домой с большой собакой, или сообщите ребенку, в котором часу собираетесь выходить из дома.
5.Помогайте ребенку чувствовать себя в безопасности физически, обнимая его, держа за руку и находясь рядом. Вы также можете научить его делать долгие, глубокие вдохи, чтобы уменьшить его тревожное состояние.
6.Попросите ребенка делиться своими страхами с куклой или мягкой игрушкой.
7.Придумайте совместно с ребенком оберег от пугающего объекта. Можно рассказать малышу, что есть стопроцентное средство от чудищ — волшебный фонарик. Когда им посветишь, страшилище каменеет. А каменная статуя не может никому причинить вреда. Подарите ребенку маленький фонарик. Оберегом может быть что угодно. Исходите из своих фантазий и возможностей (волшебная веревочка на руку, записка под подушку, фраза «чур меня», волшебная палочка). Придумайте историю и волшебные свойства для амулета. Пусть это все превратится в увлекательную игру. Оберег наделяет ребенка символическими ресурсами, которых у него нет, и помогает справляться со страхом.
8.Можно попросить ребенка нарисовать свой страх в виде образа. А затем предложить изменить рисунок так, чтобы он стал смешным, красивым, добрым. Трансформировать картинку можно как угодно, главное, чтобы конечный образ не вызывал у ребенка страха.
9.Можно придумать для ребенка сказку о его страхе, которая хорошо заканчивается. Пусть ситуация в вашей сказке напоминает ребенку его собственную. Малыш сможет идентифицироваться с героем и принять на себя его способности справляться со страхами.
10.Со страхами можно дружить. Для этого расскажите ребенку о том, что в жизни злые те, кому чего-то не хватает. И спросите, как он думает, чего не хватает тому, кто его пугает. Возможно, он одинок, хочет конфет, болен. Может, его страх сам кого-то боится. Предложите ребенку мысленно поговорить с чудищем, посмотреть ему в глаза и предложить дружбу, или конфет, или защиту. Опять же, сюжет развития дружбы со страхом вы можете придумать любой.

Марина Комиссарова, психолог

Очень часто в детско-родительских сообществах появляются вопросы, что делать с неуправляемыми и совершенно непослушными детьми. На них не действует вообще ничего. Многие родители сталкиваются с подростковой неуправляемостью, с невозможностью повлиять на ребенка 13-17 лет. Он ничего не слушает. Ну и наконец, есть совершенно неуправляемые (со стороны социума) взрослые. Их чаще всего относят к преступникам, но это тоже интересная проблема.

Все три проблемы с точки зрения психофизиологии связаны. Все это разные степени одного и того же. Просто трудные дети не всегда становятся трудными подростками, и еще реже превращаются в правонарушителей. Большинство благополучно минует такой период в детстве или в пубертате, а во взрослом возрасте становятся разумными и благополучными гражданами. Однако не все. Иногда же встречаются люди, которые в детстве или даже в подростковом возрасте были вполне послушны, а потом превратились в неуправляемых. Это бывает редко, но все же бывает.

Что это такое?

В первую очередь – это слишком высокий порог фрустрации. Родителям трудных детей лучше всего понять эту тему, чтобы не бороться с непослушанием разными дикими и вредными (то есть усугубляющими проблему) способами, вроде ремня. Тем более глупо наказывать подростков (лишая прогулок и отнимая гаджеты).

Для обычного ребенка в трудный период это всего лишь обидно и создает разлад с родителем (и желание побольше от него скрывать и пораньше сбежать из дома).

А для действительно трудного – это еще больше повышает порог фрустрации, закаляет, заводит и делает родителя – мишенью для борьбы.

Тема порога фрустрации для неспециалистов – трудная. Попытаюсь объяснить максимально упрощенно. Дети рождаются разными, каждый со своей своеобразной нервной организацией. Еще более разными дети становятся, когда к нервной организации добавляется уникальный опыт развития.

Когда-то прекрасный ученый Лев Гумилев исследовал проблему пассионарности (а пассионарность во многих случаях это именно вот такая вот полная неуправляемость и неподчиняемость) и пришел к выводу, что пассионарность, возможно, зависит от особенных вспышек на Солнце. Среди социальных Гумилев выделил такой фактор как пересечение этносов, не столько разных генов, сколько кардинально разных культур.

Современные исследования склоняются к той же точке зрения. В появлении такой нервной организации участвуют и мутации, и генные особенности, и особая социальная среда, в которой есть разлом между нравственными смыслами.

Саму по себе пассионарность Гумилев считал очень важным и нужным для человечества явлением, однако отмечал, что будучи неправильно направлена и использована, она может превратиться в беду. Выраженный пассионарий не останавливается ни перед какими преградами, любая преграда только сильнее стимулирует его на активность и на устремление к цели. Даже если цель благая, такой человек может оказаться опасен (тем более что благо — относительно). А если цель — не общее благо? Страшно представить, на что способен такой монстр, одержимый идеей переделки мира по своему плану. Да и зачем представлять? Можно почитать историю.

Также Гумилев выделял как отдельный тип — субпассионариев (людей, энергия которых направлена на саморазрушение, самоуничтожение) и гармоничных (людей, которые живут нормально, спокойно и хорошо вписываются в социальные рамки). Все это довольно условно. Может быть гармоничный человек с чертами пассионария или, наоборот, субпассионария, причем иногда в разные периоды жизни.

С точки зрения психофизиологии, субпассионариев можно отнести к людям с очень низким порогом фрустрации, гармоничных людей – к тем, у кого порог фрустрации нормален, а вот пассионарии – это люди с очень высоким, иногда ненормально высоким порогом фрустрации.

Понятие фрустрации многие толкуют неверно, даже некоторые психологи.

Фрустрация – это не агрессия, которая возникает при столкновении потребности человека с препятствием. Нет. Агрессия – это всего лишь одна из форм реакции на фрустрацию, причем, Курт Левин считал фрустрацию, сопровождаемую агрессией, неполной. Потому что агрессия – это дополнительная энергия, которая выделяется в попытке все-таки преодолеть препятствие. Вы натолкнулись на преграду и в ярости попытались ее сломать. У вас неполная фрустрация, потому что вы все еще стараетесь продолжать движение к цели, пусть и таким деструктивным путем.

Настоящая фрустрация – это когда человек прекращает движение, столкнувшись с преградой, сдается, не может направить ту же самую энергию ни на что конструктивное. Он просто ее подавляет, гасит или направляет агрессию внутрь себя.

Обычный человек, сильная потребность которого столкнулась с преградой, сначала пытается эту преграду преодолеть, затем ищет обходные пути, и поняв, что преграда непреодолима, часть потребности фрустрирует (гасит), а часть пытается куда-то перенаправить (не фрустрирует). Это социально адекватное существо. В идеале малая часть должна гаситься, а большая перенаправляться. Это хорошо адаптированная и стрессоустойчивая личность.

Ярко выраженный пассионарий – это человек, потребность которого вообще не знает преград. Он никогда не откажется от своей цели. Он либо умрет, либо пробьет преграду головой (и да, большинство как раз умирают, конечно). В крайнем случае он придумает способ обойти эту стену, но не окольными путями и не станет долго выжидать, он ведь кипит страстью. Пассионарность — это сильная страстность (пассио = страсть).

Вы понимаете, что такое порог фрустрации? Это такой условный порог, который зависит от качеств психики и личности, дойдя до которого человек считает, что преграда слишком велика и тратить свою энергию дальше бессмысленно.

Нормальный человек видит объективные «нельзя», «невозможно», «слишком дорого будет стоить» и отступает. Пассионарий начинает рваться вперед с удвоенной силой. Да, настоящего пассионария преграды только заводят. Если порог фрустрации человека очень и очень высок, нет такой преграды, которую он бы посчитал для себя непроходимой.

С точки зрения психофизиологии – это патология, поскольку такие люди довольно плохо адаптированы для жизни в среде и тем более социуме, они часто погибают. Однако, если не брать крайности, то есть не рассматривать запредельно высокий порог фрустрации, а рассматривать просто повышенный, то мы видим очень целеустремленного человека, возможно героя, а возможно и преступника, но личность довольно сильную (пока ее не сломали физически или не убили).

Слишком низкий порог фрустрации – такая же патология. Такой человек от любой трудности пасует, он готов любое внешнее правило принять как закон и не будет пытаться его обходить и, встретив на пути любое сопротивление, сразу уступит. Норма – всегда посередине, но своеобразие людей заключается в том, что некоторые нормальные люди имеют пониженный порог фрустрации, некоторые повышенный, и всем им нужно (и можно) учиться счастливо жить.

И вот теперь представьте себе маленького ребенка. Вашего трудного и совсем неуправляемого.

Он физиологически сделан иначе, чем его сверстники, с которыми вы его сравниваете. Что толку его пороть? Если это от беспомощности и злости, ладно (попейте лучше успокоительное), но если это сознательный метод воспитания, то вы — глупцы, а не родители.

Большинство неуправляемых детей, минуя кризис 3-летнего возраста (после 4-х лет примерно), становятся вполне управляемы. Но (!) Если родители уже не испортили с ними отношения, пока лупили их и мучили во время трехлетнего кризиса. За это время можно стать врагом ребенка, особенно если у вас настоящий пассионарий.

Чем отличается неуправляемый ребенок от послушного и тихого?

Послушный более чувствителен, эмоционально отзывчив, впечатлителен, тревожен, поэтому его порог фрустрации намного ниже. Мама всего лишь посмотрела печально, покачала головой, и его желание лезть вон на ту высокую полку улетучилось.

Внешнее «нельзя» стало достаточной преградой, ведь его порог фрустрации очень низок, достаточно любой почти преграды, чтобы он отступил.

Вы видите, что слишком послушный ребенок, это тоже не очень хорошо, верно? Любое внешнее «нет» сразу становится его внутренним законом, он внушаем, он полностью управляем. Все хорошо в меру.

А что такое очень непослушный ребенок? О, он вас вообще не слышит. Для него ваш ор — просто шум как звук моря. Его возбуждение от желания (нервное, физиологическое, психика у него так устроена) столь сильно, что вы можете хоть убиться, но он будет лезть туда, куда задумал. Если порог фрустрации очень высок, вы можете бить его смертным боем, он будет плакать, но все равно лезть. Никакие страдания его не остановят, потому что страх – ничто по сравнению с его потребностью. Еще раз повторяю, скорее всего (9 из 10) он перерастет этот период, станет адекватным, но пока он такой. Просто примите этот факт, для начала.

Вы напрасно считаете, что послушный ребенок более разумен и хорош, его потребность просто не имеет такой энергетической силы. Он не такой страстный.

Его потребность слабее, она легко снимается запретом. А ваш ужасный ребенок имеет желания сильные и могучие. Он — тайфун. Вот такой вам достался.

Что делают родители, когда бьют и наказывают таких детей? Они могут превращать их из возможных героев в возможных преступников. Да, не будем бояться громких слов, это примерно так и бывает. Не всегда, к счастью, но нередко.

Чем отличается герой от преступника? Первый хочет делать что-то на благо общества, второй – антисоциален и хочет грабить других. Второго можно считать психопатом, и из пассионариев, которых били в детстве, часто получаются психопаты. Сами представьте, их потребность имеет невероятную энергетическую мощь, справиться с ней они не могут, нет психических резервов. А со стороны общества (которое олицетворяют родители и учителя) все время поступают побои и наказания. Что остается детям? Во-первых, учиться врать и притворяться (для самозащиты), во-вторых, возненавидеть общество как главного врага, ища средства борьбы и мести. (Понимать это надо не ради оправдания преступников, а ради сокращения их числа).

Процент настоящих пассионариев очень мал. Великие герои и настоящие злодеи редки.

Большинство неуправляемых детей позже нормализуют порог фрустрации, станут совершенно нормальными и законопослушными гражданами.

Но не нужно в периоды их бунтов портить с ними отношения и настраивать их против себя и социума, усложняя себе жизнь, а им социальную адаптацию.

А что можно делать, я сейчас расскажу.

Я сейчас не могу сказать, что делать с детьми с настоящим расстройством поведения (которые и в 8-10 лет все разрушают, ведут себя агрессивно и не считаются с минимальными правилами) и как исправлять подростков-психопатов, это слишком сложная проблема (хотя интересная и много исследований и экспериментов сейчас ведутся). Но я могу сказать, что можно делать с маленькими детьми с повышенным порогом фрустрации, вот теми самыми, которые не хотят слушаться, очень упрямы, настаивают на своем, врут (потому что их наказывают) и нарушают все запреты.

Их энергию фрустрировать очень сложно или невозможно, им иногда проще сломать все кости, чем запретить чего-то хотеть и куда-то лезть. Но их энергию можно ПЕРЕНАПРАВИТЬ, предложив другую цель или несколько целей. И это ЕДИНСТВЕННЫЙ способ. Понимаете? Запретить, остановить, запугать, доказать — практически невозможно.

Перенаправить внимание можно. Это единственный вариант. И лучше занимать их внимание ДО ТОГО, как они сами выберут себе деструктивную цель, иначе отвлечь будет сложно.

Заранее надо забивать их внимание. Останется пустошь, они заполнят ее сами и так, что вам не понравится это.

Родители должны очень хорошо понять, что главный враг таких детей СКУКА.

От скуки такие дети готовы не то что запреты родительские нарушать, а в окно выпрыгнуть и это не шутка. Поймите, психика у людей разная. А несформированная детская психика особенно причудлива. Тревожные дети намного лучше скуку переносят, а вот такие дети совсем не могут, скука убивает их и взрывает им мозг. Они испытывают настоящую муку, сильнейшую адскую муку, когда вы заставляете их просто сидеть или заниматься чем-то скучным, полезным, но неинтересным. Им нужны эмоции, они эмоциональные обжоры с рождения. Они подрастут и научатся саморегуляции, а пока им очень сложно жить в вашем нудном взрослом мире.

, который оказался так внимателен и умен, что сразу понял, что бич его сложного ребенка (от которого отказывались все няни, сады и даже мать согласилась отказаться) – скука. Он становится очень агрессивен от скуки (и там скорее всего генетическая особенность, потому что его отец – такой же), а в игре интересной — очень адекватен, сообразителен, отзывчив, нормальный ребенок.

Не ставьте никогда таких детей в угол, не наказывайте скукой и сидением на стульчике, не ведите себя как глупые монстры, они и так не выносят скуку, а вы еще больше мучаете их.

Если же вы бьете таких детей, вы не только создаете у них образ врагов-взрослых, но и поднимаете, закаляете им болевой порог, и скоро они начинают любить драться, любить даже физические наказания, любить кровь и побои (наносить и получать, да). Это сложно представить, но это так. Для пассионариев это очень характерно: в эмоциональном накале они не чувствуют и не боятся боли. А если болевой порог с детства натренирован, так и тем более они потом обожают драки.

Скука настолько непереносима для таких детей, что любая боль и опасность становится для них благом. А вы дополнительно еще и приучаете их к боли, делаете боль для них привычной или даже приятной. Зачем?

Лучше пусть их болевой порог остается ниже, тогда перед болью сохраняется пиетет, барьер и они меньше будут рисковать здоровьем в своей жизни. Боль несет защитную функцию, не надо ее упразднять, это очень опасно.

Единственный способ обращаться с такими детьми – держать их постоянно в состоянии какой-то увлеченности, каких-то интересных задач. О да, это трудно, но это единственный способ. Как только они скучают, они начинают нарушать ваши запреты, делать все, что нельзя, рваться к опасностям и приключениям. Не думайте, что их цель – сводить вас с ума, но для них лучше это, чем просто сидеть в невыносимых четырех стенах в бесконечно растянутом времени. Время для такого ребенка растянуто так, что каждые пять минут превращаются в пять недель. Представьте себе, что вам нужно пять недель сидеть и смотреть в стену. Вы захотите разбить себе голову об эту стену, не так ли? Вот именно этого хочет и ваш ребенок.

Не сравнивайте своего ребенка с другим. Другой имеет другую психику, он выносит скуку лучше, он может в течение часа сосредоточенно рассматривать книжку или игрушку (слишком низкий порог фрустрации это тоже плохо, повторяю, до определенного возраста здоровые дети должны быть непоседливы), а ваш вот такой, ему невыносимо в обычных условиях, он нуждается в постоянном экшене, в постоянной игре, в постоянной смене событий, в постоянной нагрузке, психической и физической.

Ваша задача не только накормить его и уложить спать, но и обеспечить ему адекватный уровень нагрузки, впечатлений и стимулов. Если их будет слишком мало, он будет изнывать и беситься, выть и лезть на стенки. Он будет выносить вам мозг. Или крушить все вокруг.

Держитесь. Если вы с честью переживете этот кризисный период (обычно кризис длится год-два), вы получите адекватного, но энергичного сына или дочку, и вы еще скажете спасибо ему или ей, что они именно такие. Почти все особенности психики (здоровой) имеют свои недостатки и свои преимущества.

Публикация с разрешения автора.

«Напугать или обмануть родителей получается, а договориться — нет». Как определить онлайн-зависимость у ребёнка

Если ребёнок избегает разговоров об онлайн-зависимости, а на увлечение компьютером уходит больше денег, чем на другие хобби семьи, то интерес к виртуальным играм начинает превращаться в проблему. Об этом пишет редакция портала «ЁжикЁжик».

Способность справиться с онлайн-зависимостью связана с психологическими особенностями подростков. В этом возрасте навыки саморегуляции и планирования всё ещё продолжают развиваться, поэтому подросткам часто бывает сложно остановиться в нужный момент. В таком случае важно заметить свою слабость перед гаджетом и признать свою неспособность справиться с ответственностью. «Когда подросток открыто говорит, что не может остановиться, он как бы признает, что его привычка или увлечение сильнее, чем он сам», — пишет автор текста.

Признаком онлайн-зависимости может стать и иное поведение. Если тема увлечения компьютером или социальными сетями становится для подростка закрытой, он может испытывать чувство вины и избегать разговоров об ответственности за свой выбор. В такие моменты подростку необходимо ощущать поддержку родителей и быть уверенным, что ему помогут справиться с проблемой.

«Это отличается от «обычной» для подростков закрытости, связанной с желанием иметь свою собственную зону приватности», — отмечает автор. Поэтому взрослым нужно не отстраняться от проблемы, а разобраться в её причинах вместе с подростком, пока она не усугубилась. Самыми явными признаками онлайн-зависимости становятся угрозы и манипуляции.

Ребёнок обещает убрать квартиру, сделать домашнее задание или исправить двойку в обмен на дополнительное время поиграть в компьютер. Однако такой способ добиться своей цели подростки обычно используют тогда, когда другие методы не работают — когда «напугать или обмануть родителей получается, а договориться — нет».

О том, как компьютеры используются в процессе обучения, читайте в материале «Мела» «Как гаджеты и технологии завоевали школу».

Жуткие детки: Родители рассказывают о пугающих случаях со своими детьми

Иногда дети до смерти могут напугать родителей, сами того не подозревая.

0

Товарищ под кодовым именем YeahLikeTheGroundhog рассказал, что недавно его дочь стала бояться монстров под кроватью, поэтому сильно капризничала перед сном, не хотела засыпать одна. В очередной раз, когда девочка из-за монстров никак не могла заснуть, папа, уже отчаявшийся уложить своё дитя, поклялся дочери всем, чем только мог, что никаких монстров у неё под кроватью нет. Дочка невозмутимо ответила: «Я знаю. Теперь они у тебя за спиной». Папаша здорово испугался, немедленно подобрел и разрешил дочери целую неделю спать с родителями.

С похожей проблемой столкнулся и некто johnwalkersbeard. Чтобы его трёхлетний сын не боялся воображаемых монстров под кроватью, отец выдумал, что обладает суперспособностью и может пожирать плохих монстров, он даже разыграл сценку, в которой убеждал воображаемых чудищ в серьезности своих намерений и красочно разделывался с нарушившими уговор страшилами (для убедительности даже смачно рыгнул после поедания монстра). Ребёнка это представление успокоило, и монстров он бояться перестал. Однако новый страх появился у папы, потому что сынок стал периодически угрожать кому-то невидимому своим сильным папашей: «Тебе лучше уйти отсюда или быть добрым, иначе мой папа тебя съест».

Наводил жуть на пользователя с ником labeille87 её старший сын в трёхлетнем возрасте. Перед сном он мог сказать ей: «Мамочка, ты нравишься мне больше, чем моя поддельная мама». «
— Что же это за поддельная мама?
— Ты её не увидишь, она приходит ко мне, когда ты уходишь.
Как после такого ответа не наложить кучу кирпичей?
На стандартный фильм ужасов похожа история некой kyles05. Четырёхлетний сынок как-то невзначай ей признался, что по ночам примерно дважды в неделю к нему приходит мужчина, садится на кровать и рассказывает разные истории про ферму, коров и тракторы. Рассказал, что мужчина совсем не страшный, а под его сельскохозяйственные байки хорошо засыпается. Мамаша сильно напряглась от такого рассказа, однако ребёнок был спокоен и не боялся, а значит вести к врачу и пичкать таблетками его не стоит, хотя ей самой хорошее снотворное не помешало бы — тяжеловато засыпать, зная, что за стенкой призрак травит твоему ребёнку байки. Спустя некоторое время мама вместе с ребёнком разглядывала старые семейные фотографии, и мальчик ткнул на фото своего прадеда, давным-давно умершего: «Это он приходит ко мне». Этот прадед владел молочной фермой.

Кто-то из пользователей после таких историй объявил себя чайлдфри, а кто-то объяснил, что дети часто путают выдумку, сны, фантазию и реальность. О прадедушке-фермере взрослые вполне могли рассказывать ему ранее или же просто говорили о нём, а ребенок подслушал и переварил эту информацию по-своему, по-детски. Иначе как объяснить фразу ребёнка одного из реддитовцев: «Папа, а помнишь, как мы с тобой сгорели в пожаре?».

Однако некоторые в шутку поддержали теорию о том, что дети помнят все свои прошлые жизни примерно до 3-4 лет, а еще находятся в одиннадцати измерениях сразу. Ну а иначе как объяснить такое заявление трёхлетнего сына пользователя с ником DecidedlyUnnecessary: «Когда я в следующий раз буду ребёнком, я хочу чтобы у меня были зелёные глаза». Папа аккуратно поинтересовался у сыночка, был ли он другим ребёнком в прошлом. Мальчик посмотрел на отца как на идиота и сказал: «Да, папа». Такого разве что Стивен Кинг не побоится. Причём таких историй про прошлые жизни довольно много. Один парнишка примерно такого же возраста, что и предыдущий, на полном серьёзе рассказывал отцу, что до того, как он родился в той семье, его зарезали его другие родители.

Бывает, что обходится без мистики, но от этого детские фразочки не становятся менее странными. Например, пользователю soomuchcoffee соседский мальчуган 7-8 лет сказал: «Я использую своё ружьё и занесу тебе в мозг вирус, чтобы ты умер». А мужчина всего лишь отказался пустить его к себе домой.
Странными кажутся и выбор детьми любимых сцен в мультиках. Товарищ -Words-Words-Words- цитирует своего ребёнка: «Я хочу посмотреть «Холодное сердце», но только ту сцену, где родители погибают в кораблекрушении».

Но самую душераздирающую историю рассказала некая gillenha. Её племянница впервые посмотрела «Короля льва» и на вопрос о любимом моменте ответила: «Там где папа умирает».

Что касается самых странных вещей, которые дети говорили своим родителям, то InannasPocket рассказывает, как её двухлетняя дочь подошла утром к её постели и прижалась к ней лицом к лицу. Мама растрогалась и подумала, что малышка собирается её поцеловать. Как бы ни так. Девочка внезапно сказала: «Мама, можно, пожалуйста, съесть твои глаза?».
Ну а с одним из реддитовцев произошёл такой забавный случай. Как-то он вытащил в магазине несколько купюр из кошелька на глазах у своего малолетнего сына. Мальчик громко заорал: «Стриптизёёёёршииии!» и стал радостно бегать вокруг отца. К стриптизёршам отец своего сына не водил, поэтому источник тайного знание мальчика так и не был разгадан.

Родители любят припугнуть детей мифическим Бабайкой и волком, чтобы дети вели себя тихо и не делали ничего опасного. Накануне самого страшного праздника в году мы поспрашивали петрозаводчан о том, какие пугающие воспоминания у них есть из детства. А вы боялись Бабайку? Пугаете ли своих детей выдуманными существами?

Любовь, 35 лет: «Делает вид, что набирает номер скорой помощи»

— Помню, как в детстве бабушка пугала меня Бабаем и Букой. Кто они такие, я представляла довольно смутно, эти существа казались мне сродни сказочным персонажам, и я, скорее, испытывала любопытство, чем страх. А современных, не по возрасту развитых и гиперактивных детей Бабайкой и вовсе не испугаешь. Второй ребенок моей подруги растет не в меру подвижным, проказливым, упрямым, и она нередко не знает с ним сладу. Жаловалась, что сын ничего не боится: например, не хочет уходить из магазина; скажешь ему, тогда оставайся тут, он и будет стоять на месте, да еще начнет издевательски смеяться вслед уходящей матери. Но однажды этому мальчику пришлось вызвать скорую, и медики сделали ему укол, после чего мама наконец нашла нужный «рычаг». Теперь, если у сына случается истерика, она делает вид, что набирает номер скорой помощи. Ребенок тут же успокаивается и замолкает. Когда я усомнилась, педагогично ли это, и высказала опасения, что будет, если вдруг снова по-настоящему придется вызвать скорую, подруга ответила, что в данном случае ей всё равно: хотя бы что-то действует на сына, потому что все другие угрозы, а тем более уговоры, увещевания бесполезны.

Фото: sm-news.ru

Юля, 31 год: «Кукоище, иди сюда»

— Мне рассказывали, что, когда я мелкая засыпать не хотела и шумела, мне пригрозили: «Придет чудовище и тебя заберет». А потом увидели, как я крадусь в темноте по коридору к входной двери квартиры и шепчу с ней рядом угрожающе: «Кукоище, иди сюда, я тебя не боюсь».

Ольга, 19 лет: «Выставила меня на крыльцо»

— Когда мне было годика четыре, мы проводили лето на даче вдвоем с мамой. Я была послушным ребенком, но в тот раз мы из-за чего-то поссорились, я расплакалась и никак не успокаивалась. Мама долго терпеть не стала: выставила меня на крыльцо и заперлась в доме. Я колотила в дверь как сумасшедшая и кричала, не переставая. Потом мама говорила, что удивилась, сколько у меня силы — я чуть не сломала дверь! И только несколько лет спустя, когда мы с ней вспоминали этот случай, я призналась, что была до ужаса напугана, потому что думала, будто она выгнала меня из дома навсегда! А мама считала, что просто наказала меня, временно выставив за дверь. Она не подозревала, насколько разным было наше восприятие одной и той же ситуации, и сказала, что знай она правду о том, что я чувствовала, никогда бы так не поступила.

Алексей, 32 года: «Это настоящее сродни жестокой пытке, которой нет конца»

— Думаю, ни в коем случае нельзя оставлять маленького ребенка одного в больнице, потому как он не в состоянии постичь, что произошло. Когда я очутился в больнице, мне было года три с половиной, и я уже осознавал себя, но не понимал, почему меня тут оставили. Мне кажется, маленькие дети в таких ситуациях не в состоянии думать ни о прошлом, ни о будущем, они живут в настоящем. И это настоящее сродни жестокой пытке, которой нет конца. Меня окружали чужие люди, и далеко не все из них были добрыми, некоторые ругали за то, что не попросился на горшок, не доел кашу, заплакал, выплюнул таблетку. Когда родители забрали меня домой, я, по словам мамы, сидел, уставившись в одну точку, и ни на что не реагировал. Мне купили новые игрушки, но я не заинтересовался даже ими. Я все переживал внутри, а сказать не мог, и вернулся к нормальному состоянию лишь спустя несколько дней. Не могу сказать, что это как-то повлияло на мое дальнейшее развитие и психику, но свое беспросветное одиночество в незнакомом темном помещении (на ночь электричество выключали) я запомнил на всю жизнь.

Анна, 47 лет: «Меня пугали Хокой»

— Меня пугали Хокой. Что она придет и заберет. До сих пор не знаю, кто это. Мне представлялось, что это такая высокая и довольно-таки толстая тетка в лиловом плаще с капюшоном. Недавно спросила у мамы, и она сказала, что ее тоже пугали Хокой, и она думала, что это большая пушистая гусеница. До сих пор не понимаю, зачем стращать гусеницей, чего там бояться-то, и как она может забрать?

Александра, 29 лет: «Зубастик-то уже стоит за дверью»

— Мой сын был хорошим мальчиком, вот только очень плохо и медленно ел. В садике последним выходил из-за стола, да и дома из-за его неторопливости, рассеянности и баловства с едой и посудой, я нередко теряла терпение. Как-то мы поехали погостить к двоюродной сестре, у которой была дочь одного возраста с моим Максимом. Девочка тоже ела плохо, и когда мы усадили детишек за стол, Оксана, ее мама, вдруг сказала: «А зубастик-то уже стоит за дверью». Лиля тут же усердно заработала ложкой, а Оксана шепнула: «Только с помощью зубастика и удается накормить».

И тут я заметила, что мой сын посмотрел сперва на Лилю, потом — на дверь и призадумался. Я заговорщицки подмигнула сестре, и та сказала: «Макс, если по-быстрому все не съешь, и к тебе зубастик придет!» С тех пор пошло-поехало: «под зубастиков» дети ели дружно и быстро, и мы не теряли на это полдня. Я удивилась, когда однажды Лиля замешкалась за обедом, Максим выглянул в окно и на полном серьезе сообщил: «Давай быстрее! Во дворе уже зубастики стоят, оба черные — один твой, а второй мой»! А когда в конце отпуска мы, попрощавшись с Оксаной и Лилей, сели в поезд, Максим с довольным видом заявил: «Ну все, здесь зубастиков нет!» И незнакомая соседка по купе, которая вообще была не в курсе событий, тут же заявила: «Как это нет? Я только что видела, как два зубастика садились в соседний вагон!» Когда Максим подрос, я спросила его, что же он тогда думал про этих зубастиков, и сын ответил, что нисколько их не боялся, для него это было похоже на какую-то новую игру.

Маша, 27 лет: «Папа пугал детей Бармалеем»

— Я не помню, что меня родители пугали кем-то особенным. Но вот мой папа любил попугать детей наших родственников Бармалеем. Он носил бороду и был высокого роста, поэтому поднимал ребенка к потолку и грозным голосом говорил: «Я злой Бармалей. Я вас сейчас съем». Дети пугались и вели себя тихо. Потом повзрослевшие двоюродные братья и сестры рассказывали мне, что правда его в тот момент боялись.

Вера, 44 года: «Бабушка часто ни с того, ни с сего заговаривала о смерти»

— В детский сад я не ходила, потому что много болела, сидела дома с бабушкой. Хотя та была старенькой, но готовила мне еду, водила на прогулки, рассказывала сказки, читала книжки. Я росла впечатлительным ребенком, с богатой фантазией, и мое тогдашнее восприятие мира омрачало только одно: бабушка часто ни с того, ни с сего заговаривала о смерти. «Вот умрет твоя бабушка, положат ее в красный ящик, опустят его в яму, забросают землей, и больше не будет бабушки, ты никогда ее не увидишь». Слово «никогда» звучало зловеще, и именно с ним у меня стало ассоциироваться понятие смерти. О том, что ничто в жизни не вечно, что будет, когда тебя не будет, рано или поздно задумывается каждый ребенок. По ночам я лежала без сна, пытаясь постичь непостижимое, о чем никто в семье не догадывался. Маленькие дети бывают гораздо умнее, мудрее, чем кажется взрослым, просто ребенок далеко не все может выразить словами. Иногда мама спрашивала, почему я порой становлюсь такой серьезной, молчаливой, а я не могла ответить, что меня, как бы я теперь сказала, мучает детская депрессия. Бабушка прожила очень долго и умерла, когда мне было семнадцать лет: к тому времени меня уже не терзали детские страхи, и такое неизбежное в нашей жизни явление, как смерть, я воспринимала с позиции взрослой философии. Однако я сделала вывод, что надо обязательно задумываться о том, что и когда и надо или не надо говорить своему ребенку.

Надежда, 33 года: «Пугали ремнем»

— Я боялась, что родители не вернутся из леса. Типа их там загрызет медведь или волк и нас отдадут в детдом. Суровое деревенское детство. А так ремнем пугали.

Андрей, 57 лет: «Я тебя тут оставлю, не балуйся»

— В детстве я постоянно слышал от родителей: «Вот будешь плохо себя вести, я тебя тут оставлю, не балуйся, а то милиционер заберет, не шуми, иначе тетя будет ругаться». В результате, когда однажды в магазине я потерял из виду маму, орал так, что сбежались все покупатели. И я закричал еще сильнее, потому что решил, что мама меня оставила и теперь меня заберет кто-то чужой или в лучше случае сильно отругают. Но ругала меня только мама, и всю обратную дорогу я не мог успокоиться и всхлипывал. Я рос стеснительным, боялся чужих людей, зато был послушным и тихим, делал то, что велят родители. Когда я стал старше, папа и мама нашли другой механизм, с помощью которого продолжали держать меня на коротком поводке. Я был поздним ребенком, мои уже немолодые родители не могли похвастать хорошим здоровьем, и я часто слышал: «Не расстраивай маму, ей может стать плохо… Не вздумай грубить отцу, у него поднимется давление». И я всё время сдерживал себя, потому что боялся, что с ними вправду может что-то случиться, а я окажусь виноватым. Родители меня любили и, полагаю, вели себя так не нарочно, а неосознанно, но мне от этого было не легче, потому что я постоянно нес на себе эмоциональный груз.

Юля, 30 лет: «Я боялась крокодила»

— Я боялась крокодила под кроватью, поэтому ноги старалась сразу в тапки засовывать и бежать подальше. Еще боялась домового, про которого вечно рассказывала наша соседка: как она ставит ему блюдце с молоком и конфеты, а утром все пусто.

Светлана, 50 лет: «В черном-черном доме, в темной-темной комнате…»

— Кто из нашего поколения не помнит так называемые «страшилки»: «В черном-черном доме, в темной-темной комнате…» Так мы пугали друг друга в пионерском лагере после отбоя. Сперва орали как бы от страха, потом дружно смеялись и просили: давайте еще! Гуляя во дворе, мы заходили в темный подвал, расположенный внизу нашего дома и в то время не запиравшийся. Шли по его лабиринтам гурьбой, громко пели детские песни, а потом кто-то обязательно таращил глаза и произносил страшным шепотом: «Смотрите!» После чего все с диким визгом бежали к выходу. До конца подвала мы, по-моему, так ни разу и не добрались. Лазили в полуразрушенный дом, искали там привидения и, не найдя, были сильно разочарованы. Все эти «страхи» добавляли нам того, чего не хватает в жизни, — приключений, острых ощущений. Что касается запугивания детей взрослыми, то мне кажется, что в определенных случаях это не так уж плохо, потому что служит своеобразным предупреждением об опасности, корректирует и контролирует поведение. А что делать, если порой иначе просто не получается воздействовать на детский ум, чувства и психику?..

Детский вопросПочему нельзя пугать ребёнка в воспитательных целях?

Когда родитель пугает ребёнка с целью добиться послушания, ребёнку транслируется сообщение: «Я, твоя главная защита и опора в мире, могу тебя оставить». Условие, которое назначается дальше, не меняет того факта, что существуют обстоятельства, при которых родитель может оставить ребёнка или кто-то злой разлучит ребёнка с родителем. Чем младше ребёнок, тем больше масштаб эмоциональной катастрофы. Для младенца мама — почти весь мир, для дошкольника — важная часть мира, но даже для младших школьников и подростков родители важны, и отношения с ними остаются в какой-то степени прообразом всех иных отношений. Если родитель может оставить меня, значит, всё в этом мире, что мне дорого, может меня предать и покинуть.

Разумеется, единичный случай вряд ли вызовет глубочайшую травму на всю жизнь, хотя многое зависит от эмоционального напряжения в ситуации и впечатлительности ребёнка. Но, к сожалению, чаще всего ребёнку грозят не однажды. В России запугивание — довольно распространённый педагогический приём. Нельзя сказать, что это не вносит свой вклад в то, как много в нашей стране мрачных взрослых, которые не ждут от жизни щедрости и таят в себе опасение, что всякое счастье обернётся разочарованием. Даже примета на этот счёт имеется: много смеяться — к слезам.

В большинстве случаев, когда родитель реагирует угрозой на нежелательное поведение вместо объяснения, что именно плохо и как это исправить, взрослый даёт расплывчато-негативную оценку ситуации (не веди себя плохо), а то и личности в целом (не будь капризным, жадным), или требует того, что невозможно выполнить только по одному своему желанию (уснуть, успокоиться).

Обычно ребёнок не имеет намерения вести себя плохо: он ведёт себя так, как смог придумать. У него есть потребность, которую он хочет удовлетворить, но не знает как, или есть чувства, может быть, не доставляющие радости ему самому. Пока родитель не показал, как вести себя правильно, а ребёнок этого не понял и не запомнил, неясное «перестань вести себя плохо, а не то…» больше похоже на «перестань действовать, перестань быть собой». Вместо того чтобы помочь ребёнку разобраться, как он может себя вести, мы учим ребёнка отвергать либо себя, либо некоторые свои чувства. Это серьёзный удар по самооценке, вере ребёнка в собственную значимость и успешность, по конгруэнтности.

Большинство родителей не сознаёт, сколь малому ребёнок способен научиться, пока он боится. Развивающийся мозг ребёнка в стрессовой ситуации сосредотачивается на том, что уже умеет, а не на усвоении нового. Он бросает все усилия на выживание в ущерб обучению, даже если ситуация не опасна, а только оценена как угрожающая. Страх хорошо учит только одному — держаться подальше от всего, что связано со страшным. Более сложные выводы страх делать мешает.

Если для запугивания используется не персонаж (Баба-яга, Мойдодыр), а реальный собирательный образ (случайный встречный, полицейский, доктор), то ребёнок начинает бояться таких людей. То есть взрослые сами учат детей не доверять новым знакомым, избегать полицейских и врачей. Одно дело — учить детей, чтобы они держались родителей в толпе и никогда не позволяли себя увести постороннему, и совсем другое — учить их видеть в каждом встречном угрозу. Потом потребуется не один тренинг социальной компетентности, чтобы повзрослевший ребёнок стал коммуникабельным и инициативным в общении с новыми людьми. И, конечно, не нужно учить ребёнка бояться тех, кто по долгу службы должен бы нам помогать.

В целом ребёнок, который поверил родительским угрозам, испытывает постоянный стресс, вызываемый страхом, который как минимум тормозит его развитие, а как максимум может провоцировать такое нервозное поведение, как энурез, заикание, тики, обгрызание ногтей.

К тому же рано или поздно к ребёнку приходит понимание, что угроза взрослым исполнена не будет: мама не оставит его, сколько бы ни грозилась; бабушка не отдаёт чужому дяде, хотя столько раз обещала; вопреки папиным рассказам, никакой Бабай, сколько ребёнок ни капризничал, его не забрал. Ребёнок начинает подозревать, что родители говорят неправду. К сожалению, это не отменяет перечисленных негативных эффектов, а только прибавляет ещё один. Взрослый не просто теряет привычную возможность воздействовать на ребёнка страшилкой для принуждения — он сам открывает ребёнку свою беспомощность в установлении дисциплины, когда тщетно взывает к помощи устрашающего внешнего фактора.

Ребёнок нуждается в защите и руководстве не только фактически, но и психологически. Ему важно ощущать, что он, многого не понимающий в мире вокруг, находится под охраной заботы любящих и авторитетных взрослых. Практически за каждым несносным поведением ребёнка стоит невысказанная надежда уяснить границы допустимого. Детям нужны не только ограничения и жёсткое руководство: прекрасна игра, а не правила, но игра без правил перестаёт существовать. Ограничения дают свободу действий, отсутствие ограничений даёт хаос.

Важно понимать, что запугивание не имеет ничего общего с информированием или возможностью столкнуться с последствиями. Когда мы сообщаем ребёнку об опасности и объясняем, как конкретно нужно действовать, чтобы этой опасности избежать, мы помогаем ребёнку стать более осведомлённым, знающим, успешным.

Если опасность велика и мы не можем позволить ребёнку с ней столкнуться, мы устанавливаем правила поведения и добиваемся, чтобы ребёнок следовал правилу. Если же опасность невелика, то можно предупредить ребёнка, убедиться, что он понял, и предоставить ему свободу действий. При этом важно быть готовым принять любой исход, не злорадствовать и помочь справиться с последствиями. Действуя таким образом, вы помогаете ребёнку научиться принимать на себя ответственность, справляться с проблемами, следовать правилам и ограничениям, принятым в вашей семье, саду или школе, которые он посещает.

Запугивание в воспитанииМалышей пугают Бабой-Ягой и бабайкой, которые «придут и заберут, если будешь плохо себя вести». Среди «грозных фигур» также часто можно встретить «милиционера, который заберет в тюрьму» и «врача, который поставит укол». Другие распространенные приемы запугивания – «Я ухожу, а ты оставайся!», «Будешь так себя вести, отдам тебя вон той тетеньке, мне такой ребенок не нужен». Ребенка постарше, с которым не удается справиться, нередко запугивают самими же родителями: «А вот придет отец, он тебе покажет!»

Метод этот часто достаточно эффективен в конкретных ситуациях, однако по большому счету приносит больше вреда, чем пользы. Напуганный ребенок зачастую перестает вести себя плохо, но делает он это только потому, что страх по-настоящему парализует. Не делая нежелательного, он не в состоянии выполнять и желательное, и уж точно не в состоянии сознательно управлять своим поведением.

По существу, действуя через страх, мы эксплуатируем инстинкты ребенка, тогда как цель воспитания – развивать сознательное поведение. В итоге ребенок ведет себя как надо не потому, что понимает, что это правильно, осознает смысл этого и не только потому, чтобы порадовать маму. Он просто боится.

Безусловно, использование запугивания способствует развитию серьезных страхов у ребенка и повышенной тревожности. Дети начинают бояться темноты, панически боятся оставаться одни дома, у них может проявиться целый букет самых разных страхов, не связанных напрямую с родительскими «страшилками». Не говоря уже о том, что дети, которых периодически пугают милиционерами и врачами, не доверяют людям этих профессий, что может негативно сказаться в критической ситуации.

Можно ли совсем обойтись без запугивания и есть ли этому какая-то «здоровая» альтернатива? Ведь в нашей реальной жизни действительно много опасностей, особенно для неопытного малыша. Поэтому без предостережений в воспитании, безусловно, не обойтись. Страх – это охранный механизм нашей психики, призванный предупреждать нас об опасностях и рисках.

Отличается предостережение от запугивания тем, что предостережение касается реальных опасностей, а запугивая ребенка, родитель добавляет в его мир новые, мнимые страхи и опасности. Бояться переходить оживленную дорогу и бояться Бабу-Ягу – это не одно и то же.

Важно говорить об объективных негативных последствиях поведения ребенка. Так, например, фраза «Если будешь баловаться, я отдам тебя вон тому милиционеру» — это запугивание. А фраза «Если будешь баловаться на лестнице, можешь упасть с высоты и сломать себе руку» — это предостережение.

Предостережение тоже играет на чувстве страха ребенка, поэтому важно отдавать себе отчет, что делается это исключительно в целях сохранения жизни и здоровья, а не ради нашего собственного удобства в воспитании. Просто задайте себе вопрос: «Я сейчас пугаю ребенка, потому что ему действительно грозит опасность, или потому, что мне надо, чтобы он послушался?» В случае второго ответа стоит поискать другие методы воздействия.

Однако, даже используя предостережения, будьте очень чувствительны к состоянию и особенностям ребенка. Ранимые, тревожные дети очень близко к сердцу принимают различные страшные картинки возможных последствий. И если вы в красках распишите такому ребенку, что можно повредить себе, упав с высоты, он может наотрез отказаться вообще приближаться к лесенкам на детской площадке.

Будьте внимательны в выборе слов при общении с ребенком и не пугайте малыша. Ведь его богатая фантазия может породить в сознании чудовищные образы, которые будут усложнять ему жизнь в дальнейшем.

Жуткие высказывания детей

На одном форуме задали вопрос — что самое страшное, пугающее или просто странное говорили вам когда-либо дети?
«Человек, который живет в нашем зеркале, всегда улыбается мне. Но когда ты заходишь, он становится злым.» Майкл 4 года
«Моя маленькая сестренка, ей 5, лежала со мной на кровати, и вдруг сказала: «Я могу сломать тебе шею, и ты знаешь, что я знаю как.»
«Ты очень хорошая, мама. Надеюсь, тебя никто сегодня не убьет.»
«Моя трехлетняя дочка впервые увидела своего новорожденного братика. Мы стояли напротив его кроватки, смотрели как он спит. И тогда она говорит: «Папа, это монстр… Мы должны его закопать.»
«Помнишь, как мы умерли, пап?»
«К нам пришла в гости моя беременная подруга на восьмом месяце. Сидим в гостиной, пьем чай. Входит мой четырехлетний сын и начинает расспрашивать подругу — правда ли в ее животе ребенок. Она отвечает — да, правда. Он, сделав очень серьезное лицо, встает с дивана и направляется на кухню, говоря при этом: «Тогда надо вытащить его. Нам понадобится нож.» Мы выпали.
«Моя мама рассказывала мне историю, которую я периодически говорил ей в детстве: мне было 5 или 6 лет и я уверял ее, что инопланетяне украли ее настоящего сына и заменили мной — точной его копией. Когда-нибудь, я вернусь к себе домой. Но она не должна грустить, потому что у ее настоящего сына хорошая жизнь — в зоопарке.»
«Мой пятилетний сын никак не могу уснуть — постоянно говорил, что у него под кроватью кто-то есть. Далее диалог:
— Надо спать, уже поздно. У тебя под кроватью никого нет.
— Он за тобой.»
» — Мам, можно взять твой телефон сфотографировать птиц во дворе?
— Конечно.
— Они такие красивые! Хотел бы я их всех убить и повесить на стену!
— ЧТО?!
— Ну мам, все в порядке! Это просто для украшения нашего дома!»
«Моя четырехлетняя дочка однажды сказала мне: «Мамуля, когда ты умрешь, я хочу засунуть тебя в стеклянную банку, чтобы ты всегда была со мной и я всегда могла тебя видеть!». На что мой шестилетний сын отвечает ей: «Это тупо. Где ты найдешь такую большую банку?»
«Жена утром доставала нашего двухлетнего малыша из кроватки. Он уставился на ее живот и она спросила его, что не так. На это он сказал: «Просто смотрю на свою сестричку в твоем животе». Тогда мы только посмеялись над детским воображением, но позже узнали, что жена беременна, и в тот день это была лишь вторая неделя. И да, УЗИ показало, что это девочка.»
«Трехлетняя племянница попросила мою жену встать посередине комнаты и потанцевать. Та начала танцевать, а племянница залезла в шкаф и стала наблюдать через маленькую щель».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *