Как победить отчаяние?

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Во время Великого поста каждому православному христианину подобает особое внимание уделить своей внутренней жизни. Как учат нас святые отцы, мы должны обрести навык познания самих себя, а вместе с познанием — выработать и навыки контроля за тем, что происходит с нашей душой, как мы реагируем на окружающий нас мир, на людей, какие слова говорим, какие мысли у нас возникают, соответствует ли все то, чем мы отвечаем миру, тем требованиям, которые Господь к нам предъявляет. И от этого самоконтроля важно переходить к самовоспитанию, потому что только мы сами способны обуздать свои страсти, удержать язык свой от зла и сделать еще многое, что поможет нам изменить нашу внутреннюю духовную жизнь к лучшему. Поэтому надлежит особым образом размышлять в дни Великого поста, как о грехах, так и о добродетелях.

Сегодня мне хотелось бы напомнить вам замечательные слова 118 псалма пророка и псалмопевца Давида: «Воздрема душа моя от уныния» (Пс. 118:28). Псалмопевец говорит о том, что уныние привело в некую духовную спячку его душу. Он задремал, то есть заснул. И этот образ сна, который предлагает нам к размышлению о грехе уныния псалмопевец Давид, очень сильный и правильный образ. Что происходит, когда мы засыпаем? Мы теряем связь с реальностью. Все функции нашего организма перестраиваются, мы разрываем контакт с окружающим нас миром. Нередко нас посещают сновидения, которые в основном не имеют ничего общего с тем, что является нашей жизнью. Это некие отображения реальности, наших внутренних страхов или каких-то сокровенных помыслов. Но все это не имеет прямого отношения к той жизни, в которой мы призваны жить, действовать, спасаться.

Уныние вводит нас в состояние, отличное от обычного состояния жизни. И в этом опасность греха. Святой Исаак Сирин говорит о том, что причина уныния — это безделье, праздное времяпрепровождение. Да, действительно так. Очень часто праздность приводит человека в состояние уныния. Именно поэтому святые отцы, подвижники, воспитывая своих учеников, всегда говорили о том, что первейшим средством преодоления этой духовной спячки является труд. Когда человек трудится, особенно во славу Божию, то не может быть праздности и никогда не будет уныния.

С другой стороны, иной подвижник и отец Церкви Кассиан Римлянин утверждает почти обратное — что уныние порождает праздность и беспокойство. Можно подумать, что два подвижника, которые говорят об одном и том же, о связи уныния и праздности, противоречат друг другу. Но это лишь на первый взгляд. Совершенно ясно одно — что праздность и уныние связаны друг с другом, а что здесь первично, что вторично зависит от обстоятельств жизни.

Но бывает и иначе. Уверен, каждый из нас проходил через это тяжелое состояние уныния, и отнюдь не от праздности. Как часто уныние связано с большим горем, с потерей близких. У многих уныние возникает тогда, когда срываются жизненные планы, когда распадается семья, когда человек лишается работы, когда вдруг ему катастрофически не хватает средств для существования и для поддержания своей семьи, и, не находя выходов из этих трудных жизненных ситуаций, он впадает в уныние, то есть в спячку, в сон. «Воздрема от уныния душа моя», — говорит псалмопевец.

Можно ли преодолеть тяжелые жизненные обстоятельства в состоянии сна? Это все равно, что задать проснувшемуся человеку вопрос: а почему ты не преодолел ту или иную проблему, когда спал? Почему ты не решил свои сложные жизненные вопросы, когда спал? Никто вам на этот вопрос не ответит и даже не поймет его, потому что в состоянии сна невозможно решать проблемы и тем более преодолевать трудности. Поэтому самым греховным, самым неверным, самым опасным для человека состоянием, которое возникает в результате житейских трудностей, является уныние. Так Иоанн Кассиан Римлянин и говорит, что уныние — это болезнь, которую нужно исторгнуть из своей души.

Но нередко ведь бывает и так, что, впадая в уныние, в какой-то момент мы начинаем к этому унынию привыкать. У нас даже меняется выражение лица. Иногда встречаешь человека с печатью некой мировой скорби на лице и понимаешь, что это не сиюминутное состояние, а человек приобрел это выражение лица от постоянного уныния. Художник может даже выразить в красках, в портрете, как выглядит этот грех. Человек унывающий становится очень тяжелым для других, он пребывает в этом сне, в этой недееспособности и начинает пытаться опираться на других, как бы отбирая у них их собственную энергию, потому что ему энергии не хватает.

Все это можно было бы отнести к разновидностям болезни, и, может быть, кто-то из медиков так и скажет: да, речь идет просто о болезни. А святые отцы говорят о грехе и, сравнивая этот грех с болезнью, предлагают вырвать его из своей души. И в самом деле, если глубже посмотреть в корень этого явления, то там, в основе этого душевного состояния человека, будет слабая вера. Не доверяет человек Богу. Он не может понять, почему он проходит через те или иные обстоятельства. А будучи расслаблен безделием, даже и не задумывается об этом, давая темным силам втянуть себя в страшную трясину, которая губит человека.

Сильная вера, надежда на Господа испепеляет всякое уныние. Хотел бы посоветовать каждому, кто меня сейчас слышит: в момент, когда уныние вас будет посещать, скажите Господу простые слова: «На все воля Твоя — и горе, которым Ты меня посетил, и скорбь, и слабость моя душевная и телесная — Ты допустил все это, Господи. Помоги мне силой Твоей выйти из этого состояния». И обратитесь с искренней, сердечной молитвой ко Господу. Господь не бывает поругаем. В ответ на эту молитву человек, опускавшийся на колени в состоянии уныния и скорби, восстает преображенным. Иногда на это уходит некоторое время. Но нельзя терять веры в то, что все в руках Божиих — и наша жизнь, и наша смерть, и наше счастье, и наше горе. В этом сила верующего человека, который предает себя в руки Божии и через это обретает возможность стряхнуть с себя эту дремоту, порождаемую унынием, и работать как над самим собой, так и над решением тех проблем, которые могут быть причинами нашего уныния.

Неслучайно святые отцы уныние называют грехом особой разрушительной силы. Здесь они почти все, кто говорит об унынии, будь то Иоанн Кассиан, Исаак Сирин, Ефрем Сирин, Иоанн Златоуст, согласны в одном: уныние есть один из наиболее опасных грехов, препятствующих человеку полноценно жить и духовно развиваться.

В нашей современной жизни у людей есть много поводов и причин к унынию, когда нам кажется, что никаких наших сил не хватает, чтобы изменить жизнь к лучшему, и не только свою, но и жизнь вокруг нас. Иногда нам кажется, что зло господствует и торжествует, а добро такое незаметное и слабое. И порой возникает это чувство уныния от знакомства с новостными телепередачами, при чтении газет. И иногда думаешь, когда же появится просвет? Этот общий фон тоже влияет на людей. Для того чтобы освободиться от влияния этого внешнего фона, необходимо помнить, что там, в гуще жизни, тысячи и миллионы людей. И если их не охватит уныние, если они осознают, что во всем Господь, то какую же силу, какую способность мы все будем иметь, чтобы не только свою собственную жизнь менять к лучшему, помогая друг другу, но и сообща менять жизнь всего народа, страны, рода человеческого.

Великий пост открывает перед нами захватывающие горизонты духовной жизни. Он помогает нам сфокусировать свое внимание на самом важном, на том, на чем мы не способны сосредотачиваться в нашей повседневности. А через это фокусирование на самом важном мы способны действительно не только обрести особое зрение и понимание сути вещей, но и изменить свою жизнь к лучшему, спасти душу свою и обрести вечное Небесное Царство.

Всех вас поздравляю со средой первой седмицы Великого поста. Сегодня, в соответствии с церковным календарем, мы празднуем память святителя Алексия, митрополита Московского и всея Руси. Согласно церковному уставу сегодня не полагается совершать службу святителю Алексию, но мы пропели тропарь и прочитали молитву. А поскольку мой блаженнопочивший предшественник Святейший Патриарх Алексий носил имя этого Московского святителя, то сейчас совершим литию у могилы покойного Святейшего Патриарха и помолимся о упокоении его души.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Чувствую, что маловерная. Т.е в Бога я верю, но полного доверия к Нему у меня, видимо, нет. Постоянно исповедую маловерие, не знаю, как с ним бороться и это пугает. А с другой стороны, вера – дар Божий. Может маловерие и не грех совсем?

Алина Герасько

Отвечает протоиерей Игорь Рябко:

– Вне всякого сомнения, вера — дар Божий.

«Ко Мне никто не придет, если Отец Мой не призовет» (Ин. 6:44).

В то же время Он ставит условие желающим богообщения: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».

В Ветхом завете тоже есть слова на эту тему: «В лукавую душу не войдет премудрость, и не будет жить в сердце порабощенному греху» (Книга Премудрости Соломона, гл.1).

Вера как величайший из даров Божиих, может быть дан только в чистые руки, в душу, которая жаждет этого дара и трудится для его получения.

Маловерие – это все-таки грех, пускай иногда и невольный, но все же грех. Нет в нас той духовной чистоты, в которой мы можем видеть Бога. Вера – это свойство сердца, а не разума. Признавать то, что Бог есть, это вовсе не вера. Вера проявляется в терпении и принятии скорбей и лишений, при крушении надежд, при потерях близких и любимых, на пороге смерти. То, как мы принимаем скорбные явления нашей жизни и является верным индикатором нашего душевного здоровья и духовной чистоты.

По-настоящему верующий человек – это человек святой. Сегодня едва ли можно найти человека верующего, в евангельском смысле этого слова.

В Священном Писании есть такие слова: «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16, 16–18).

Так что, если вдумчиво и глубоко относиться к Евангелию, мы должны честно сказать – мы люди неверующие. Мы хотим верить, жаждем веры, но ее в нас нет. Вся наша жизнь – путь к вере. Мы можем лишь упорно идти по этому пути, прося Господа о помощи словами, сказанными Христу задолго до нас: «Верую, Господи, помоги моему неверию» (Мк. 9:24). И надеяться, что Бог, по своей милости, укрепит в нас веру.

Когда человек погружается в состояние подавленности, угнетенности, тоски, безнадежности, когда он оказывается под гнетом отрицательных переживаний, и все его жизненные реакции обретают пессимистическую окрашенность, тогда он считает возможным заявить: <У меня депрессия>.

К физическим и психическим проявлениям депрессии относятся нарушения сна, апатия, ощущение не проходящей физической усталости, нежелание предпринимать какие-либо деятельные усилия.

Депрессия сопровождается охлаждением любви к жизни, природе, людям, близким, зрелищам, развлечениям. У верующего человека она может проявляться как сомнения в любви Бога к нему, как утрата желания трудиться для Него, во имя Его.

Социально-медицинские данные свидетельствуют, что депрессивные состояния предшествуют абсолютному большинству самоубийств. В ХХ в. депрессия заняла второе место в списке причин смертности.

Понятие депрессии, взятое из лексикона современной секулярной психологии, отсутствует в Библии. Но о состояниях, обозначаемых сегодня этим словом, т. е. о глубоком унынии, вызванном содеянными грехами, в Священном Писании говорится неоднократно. Так, псалмопевец жалуется Богу на то, что чувствует себя совершенно раздавленным: <Я пролился как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности моей. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной> (Пс. 21, 15 — 16).

Грех — самая распространенная причина депрессии. Камнем ложась на душу и придавливая ее своей тяжестью, он лишает человека способности радоваться жизни. Царь Давид жалуется в ряде псалмов на груз грехов, тяготящих его душу. Состояние глубокой подавленности переживает Иов, видя, что разрушился его дом, погибли дети, исчезли силы и здоровье. Из груди его вырываются стенания: <Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: <зачался человек> (Иов. 3, 3).

В современном мире депрессия чаще всего охватывает людей с секулярным миросозерцанием, в котором преобладают гедонистические ориентации. Именно они наиболее болезненно переживают ситуации, при которых утрачивается возможность беспрепятственно пользоваться всеми благами жизни. Отсутствие такого духовного стержня, как христианская вера, делает их бессильными перед лицом обрушившихся на них неприятностей и страданий.

Депрессия лишает человека творческой энергии, парализует созидательные силы его души и духа. Обессиливая личность, отнимая у нее жизнелюбие, доводя ее до состояния изможденности и болезненной расслабленности, она одновременно открывает доступ в ее внутренний мир губительным началам в виде уныния, апатии, тоски, чувства безысходности. Душа того, кто пребывает в состоянии уныния, впадает в сонное, бездеятельное состояние и у нее резко понижается степень сопротивляемости жизненным невзгодам.

Для христианина уныние — это грех, свидетельствующий об отсутствии веры в мудрость и милость Господа, Который допускает жизненные трудности и страдания для того, чтобы чему-то научать человека и через испытания выводить его на новые пути. Христианин знает о том, что ему следует принимать любые испытания, не впадая в уныние и рассматривая их как посланные Богом. Это означает, что он должен смиренно и безропотно относится к ним и видеть в них знаки, указующие на необходимость изменения своего отношения к жизни.

Предельной степенью уныния является отчаяние, когда человек начинает чувствовать себя оказавшимся в жизненном тупике, откуда он не видит выхода. Отчаяние может быть либо ситуативным, либо всеобъемлющим, тотальным. В первом случае оно исчезает после того, как личность выходит из тупиковой ситуации, благополучно разрешив связанные с ней противоречия.

Во втором случае отчаяние носит сравнительно устойчивый характер, имея не столько психологический, сколько экзистенциальный характер, т. е. затрагивая не только сферу чувств, но и область высших жизненных смыслов. Подобное состояние не поддается разрешению даже тогда, когда внешние условия и обстоятельства, в которых пребывает человек, выглядят вполне благополучными. Такое экзистенциальное отчаяние имел в виду французский мыслитель Блез Паскаль, когда писал: <Когда я вижу слепоту и ничтожество человеческие, когда смотрю на немую вселенную и на человека, покинутого во мраке на самого себя и словно заблудившегося в этом уголке вселенной, не зная, кто его сюда поместил, зачем он сюда пришел, что с ним станет после смерти, и неспособного все это узнать, — я пугаюсь, как тот, кого спящим привезли на пустынный, ужасный остров и кто просыпается там в растерянности и без средств оттуда выбраться. И потому меня поражает, как это люди не впадают в отчаяние от такого несчастного удела>.

Чувство отчаяния является чаще всего уделом людей, слабо укорененных в христианской вере и оказавшихся в центре сложной или опасной жизненной коллизии. Следствием слабости их веры становится утрата надежды и любви. В результате дух оказывается в состоянии трагического надлома и утрачивает способность противостоять темным, демоническим искушениям. Последние могут подтолкнуть человека к самым роковым шагам, вплоть до самоубийства.

Верующий человек может испытывать отчаяние в тех случаях, когда сознает свою огромную вину перед Богом и либо переживает свою богооставленность, либо чувствует как <жезл гнева> Господа готов сокрушить его. Глубокое отчаяние такого рода передает плач пророка Иеремии: <Я — человек, испытавший горе от жезла гнева Его. Он повел меня и ввел во тьму, а не в свет. Так, он обратился на меня и весь день обращает руку Свою; измождил плоть мою, сокрушил кости мои; Оградил меня и обложил горечью и тяготою; посадил меня в темное место, как давно умерших; окружил меня стеною, чтобы я не вышел, отяготил оковы мои, и когда я взывал и вопиял, задерживал молитву мою; каменьями преградил дороги мои, извратил стези мои. Он стал для меня как бы медведь в засаде, как бы лев в скрытном месте; извратил пути мои и растерзал меня, привел меня в ничто; натянул лук Свой и поставил меня как бы целью для стрел; послал в почки мои стрелы из колчана Своего. Я стал посмешищем для всего народа моего, вседневною песнью их. Он пресытил меня горечью, напоил меня полынью. Сокрушил камнями зубы мои, покрыл меня пеплом. И удалился мир от души моей; я забыл о благоденствии, и сказал я: погибла сила моя и надежда моя на Господа> (Плач. 3, 2 — 18).

Проявления уныния:
Первый и самый достоверный признак – состояние внутренней слабости, неустойчивости душевных порывов. Всё доступное не устраивает: ни местопребывание, ни работа, ни общество родных и знакомых, всё хочется чуть-чуть изменить. Всё недоступное – вожделенно, мечты окутывают, делают неподвижным, неспособным к делу.
Человек испытывает смутное и расплывчатое чувство неудовольствия, отвращения, усталости по отношению к себе, к своему окружению, и к любому виду деятельности. В некоторых случаях уныние наводит на человека глубокое и постоянное отвращение к месту его жительства, указывает ему на причины к неудовольствию этим местом, приводит его к мысли о том, что в другом месте будет лучше. Уныние толкает человека к оставлению своей работы и на поиски новой, наводя его на мысль, что она будет интересней и сделает его более счастливым. Если человек находится в одиночестве, то ему тяжело оставаться на одном месте: страсть толкает его выйти из своего дома, пойти куда-нибудь в разные места. Порой человек становится праздношатающимся и начинает бродяжничать. Как правило, он ищет любых контактов с другими людьми. Эти контакты не являются объективно необходимыми, но подталкиваемый страстью, человек чувствует в них нужду и находит для оправдания их «благие» предлоги. Человек устанавливает и поддерживает пустые связи, которые он питает бесполезными разговорами, проявляя в них обычно праздное любопытство. Хорошее настроение окружающих вызывает у него недоумение, раздражение и явный или скрытый протест. Унылого ничто не утешает и не радует, он не надеется ни на что и никому не верит. Это болезненное состояние, при котором в душу проникает тоскливое настроение, становящееся со временем постоянным, приходит чувство одиночества, оставленности родными, близкими, всеми вообще людьми и даже Богом.
Другой характерный признак уныния — леность, расстройство сил душевных и телесных, труд кажется непосильным, обязанностей – слишком много, ощущение крайнего переутомления с одновременным желанием самому, своими силами справиться с этим состоянием, и тайным восхищением своими подвигами и благородством.
Становятся характерными упадок сил, потеря мужества, вялость, оцепенение, небрежность, беспечность, сонливость, отягчение тела и души. Уныние проявляется даже в мимике и поведении человека: выражением лица, которое так и называется – унылое, опущенными плечами, поникшей головой, отсутствием интереса к окружающему и своему состоянию. Может отмечаться снижение артериального давления. Народная мудрость гласит: «Унылый дух сушит кости». Конфликт человека с самим собой перерастает в соматический недуг, грех постепенно просачивается в телесную оболочку человека, приобретая черты реальной болезни. Уныние относят к так называемым «смертным» грехам, в частности потому, что разрушение души приводит и к серьёзным физиологическим нарушениям. Определить, насколько далеко зашли процессы разрушения тела можно по таким симптомам уныния, как: нарушения сна в виде сонливости или бессонницы; изменение аппетита (переедание либо полная его утрата); нарушения функции кишечника (чаще всего запоры); снижение энергии, слабость, повышенная утомляемость даже при самых обычных интеллектуальных или физических нагрузках; неприятные ощущения или боли в различных частях тела (в мышцах, желудке, сердце и пр.). Способности человека становятся непостоянными; ум не может сосредоточиться и переходит с одного предмета на другой. Такие люди также подвергаются бессмысленной тревоге, общей тоске, периодическому или постоянному чувству угнетенности, беспричинной усталости, психической и телесной заторможенности. От состояния общей расслабленности возникает чувство пустоты и тошноты, изнеможение, короче, уныние приводит человека к психическому и телесному неравновесию.
Следует также указать на фактор протяженности во времени. Уныние — это хроническое состояние, которое может длиться годами, причем нередко без явной на то причины, и относится к тем состояниям души, которые возникают даже при полном, казалось бы, благополучии. Если другие помыслы приходят и иногда достаточно быстро отступают, как например, блуд или кощунство, то уныние задерживается подолгу, поскольку по своей «сложной» природе связано со всеми остальными страстями. Отсюда возникает особое состояние душевного упадка, которое может принять хроническую форму, более или менее открытую, особенно в тех случаях, когда мы не хотим в нем признаться и прибегнуть к надлежащей помощи.
Уныние порождает чувство безнадёжности, сожаление о якобы потерянном времени, внушает, что человек не может спастись, что усилия его тщетны, труды пропали даром и прочее; приводит его в физическое изнеможение, вызывает смятение ума, волнение души, которая лишается в это время своих благоприобретённых добродетелей и твёрдости. Человек становится не способным сражаться с осаждающими его помыслами, прежде всего — печали. Под воздействием этой страсти человек теряет вкус ко всему, находит всякую вещь пошлой и безвкусной, не ждет более ничего.
Со временем усиливается состояние подавленности духа, потери надежды, сомнения в правильности выбора образа и смысла жизни, нарастает отчаяние. А отчаяние имеет и еще более тяжкие проявления — человек потерявший надежду, нередко предается наркомании, пьянству, блуду и многим другим явным грехам, полагая себя все равно уже погибшим. Совершается бегство — сначала из дома, в поисках развлечений либо выхода из ощущаемого тупика,- а когда исчерпаются все виды развлечений и попыток разорвать замкнутый круг, человек, внутренне опустошившись, переходит в бегство из самой жизни.

Причины уныния
О причинах уныния много написано и у святых отцов и у современных богословов. Преподобный Макарий указывает в качестве причины на неверие. Преподобный Иоанн Лествичник перечисляет несколько причин происхождения уныния: от многословия, чрезмерности трудов; бесчувствия души, забвения небесных благ, от наслаждения, а иногда от того, что страха Божия нет в человеке, или от гордости и самолюбия.
Преподобный Григорий Синаит при перечислении главных страстей вместо слова «уныние» употребляет слово «лень». Это такая лень, которая проявляется по отношению к духовным и нравственным предметам. Не хочется ходить в храм, не хочется молиться, читать Священное Писание и вообще трудиться над своей душой. Почему? Потому что мы видим, как много в нашей душе страстей и как много надо сделать, чтобы ее очистить.
По мнению современного богослова Г.Бунге основной причиной уныния является уязвлённое «эго» человека, вызвавшее человека на изматывающее единоборство с самим собой. «Грех уныния происходит от чрезмерной занятости собой, своими переживаниями, неудачами, и как результат — угасание любви к окружающим, равнодушие к чужим страданиям, неумение радоваться чужим радостям, рождается зависть..» — пишет наш современник, архимандрит Лазарь Абашидзе.
Практически всегда уныние и тоска возникают по причине внутренней неудовлетворённости собственных амбиций, присущих человеку, а также — излишней праздности и пустого времяпрепровождения. Эта же пустота, в свою очередь, является следствием обращённости человека на земные и чувственные удовольствия, с одновременным отодвиганием на задний план нравственного и духовного содержания жизни. Скорби и страдания в этом случае для человека — что-то отвратительное, совершенно ненужное. Собственно говоря, это закономерное следствие философии гедонизма, жизни «в свое удовольствие», к которой стремятся очень многие.
Святитель Иннокентий Херсонский различал причины, возбуждающие уныние у подвижников, и у неверующих, и маловерных людей и подробно описал их (статья «Врачество от уныния»):
1) Уныние это есть следствие потери веры, маловерия. Люди неверующие вследствие пустоты в душе часто находятся в состоянии сильнейшего уныния. Оно благо для них; ибо служит призыванием и побуждением к покаянию. И пусть не думают, чтобы нашлось для них какое-либо средство к освобождению от сего духа уныния, доколе не обратятся на путь правды и не исправят себя и своих нравов. Суетные удовольствия и радости земные никогда не наполнят пустоты сердечной: душа наша пространнее всего мира. Напротив, с продолжением времени плотские радости потеряют силу развлекать и обаять душу и обратятся в источник тяжести душевной и скуки».
2) Уныние часто вызывает и сопровождается ропотом, который проявляется в том, что человек перекладывает всю ответственность за свои страдания на других, а в конечном итоге – на Бога. Себя же считает безвинно страдающим, и все время жалуется, и ругает тех, кто, по его мнению, виноват в его страданиях, – а «виноватых» становится все больше по мере того, как человек все глубже погрязает в грехе ропота и озлобляется.
В ропоте проявляется духовный и психологический инфантилизм: человек отказывается принимать ответственность за свои поступки, отказывается видеть, что происходящее с ним – естественное следствие его действий, его выбора, его прихоти. И вместо того чтобы признать очевидное, он начинает искать виноватого, а крайним, естественно, оказывается Самый Терпеливый.
3) Гордыня — по словам преподобного Анатолия Оптинского, «отчаяние есть порождение гордости. Если ожидаешь от себя всего плохого, то никогда не отчаешься, а только смиришься и будешь мирно каяться». «Отчаяние – обличитель находившихся в сердце неверия и самости: верующий в себя и уповающий на себя не восстанет из греха покаянием».
Как только случается в жизни гордеца что-либо, что изобличает его бессилие и неосновательность доверия к самому себе, он тут же унывает и отчаивается.
А такое может произойти от самых разных причин: от оскорбленного самолюбия или от того, что делается не по-нашему; также и от тщеславия, когда человек видит, что равные ему пользуются большими преимуществами, чем он; или же от стеснительных обстоятельств жизни, как свидетельствует о том преподобный Амвросий Оптинский.
Человек смиренный и надеющийся на Бога, знает что Он не даст испытаний выше сил, а потому не унывает даже в тяжких обстоятельствах.
Гордец же, надеявшийся на себя, как только оказывается в тяжких обстоятельствах, которые он сам изменить не в силах, сразу же впадает в уныние, думая, что если он не может исправить случившегося, значит, это не может исправить никто; да еще при этом тоскует и раздражается из-за того, что эти обстоятельства показали ему собственную его слабость, чего гордец не может вынести спокойно.
4) Неудовлетворенность страстей — унынием сопровождаются практически любые неудовлетворенные греховные желания, если человек не отказывается от них по тем или иным причинам. По мере возрастания уныния в человеке конкретные желания утрачивают свое значение, и остается душевное состояние, которое отыскивает именно те желания, выполнения которых достичь невозможно, – уже именно для подпитки самого уныния. Потому уныние как болото: чем дольше человек в него погружается, тем тяжелее ему из него выбраться. И так глубоко это состояние овладевает человеком, что даже «по утрам может проявляться сонливостью, обусловленной не физиологической потребностью человека во сне, а его желанием не просыпаться и не включаться в ту жизнь, в которой, как он знает заранее, не будет того, что ему хочется и как ему хочется».
Многие ученые на Западе объективно подчеркивают, что это «болезнь среднего класса», удел амбициозно настроенных личностей, ставящих собственные достижения и успехи выше всяческих условностей и крайне болезненно относящихся к своим поражениям.
Однако уныние нападает, хотя и менее успешно, на верующих людей. Но уже по другим причинам. О них подробно пишет святитель Иннокентий Херсонский:
«Источников уныния много – и внешних и внутренних.
1) Во-первых, в душах чистых и близких к совершенству уныние может происходить от оставления их на время благодатью Божиею. Состояние благодати есть самое блаженное. Но чтобы находящийся в сем состоянии не возомнил, что оно происходит от его собственных совершенств, благодать иногда удаляется, предоставляя любимца своего самому себе. Тогда бывает со святою душою то же, как если бы среди дня наступила полночь: в душе является темнота, хлад, мертвость и вместе с тем уныние.
2) Во-вторых, уныние, как свидетельствуют люди опытные в духовной жизни, бывает от действия духа тьмы. Не смогши прельстить душу на пути к небу благами и удовольствиями мира, враг спасения обращается к противному средству и наводит на нее уныние. В таком состоянии душа бывает как путник, вдруг застигнутый мглою и туманом: не видит ни того, что впереди, ни того, что позади; не знает, что делать; теряет бодрость, впадает в нерешимость.
3) Третий источник уныния есть наша падшая, нечистая, обессиленная, помертвевшая от греха природа. Доколе мы действуем по самолюбию, наполнены духом мира и страстями, дотоле сия природа в нас весела и жива. Но перемените направление жизни, сойдите с широкого пути мира на узкий путь самоотвержения христианского, примитесь за покаяние и самоисправление – тотчас откроется внутри вас пустота, обнаружится духовное бессилие, ощутится сердечная мертвость. Доколе душа не успеет наполниться новым духом любви к Богу и ближнему, дотоле дух уныния, в большей или меньшей мере, для нее неизбежен. Сему роду уныния больше всего подвергаются грешники после их обращения.
4) Четвертый, обыкновенный источник уныния духовного, есть недостаток, тем паче прекращение деятельности. Перестав употреблять свои силы и способности, душа теряет живость и бодрость, становится вялою; сами прежние занятия ей противеют: приходит внутренняя пустота, недовольство и, как следствие, скука и уныние.
5) Может происходить уныние и от различных печальных случаев в жизни, как-то: смерти сродников и любимых лиц, потери чести, достояния и других несчастных приключений. Все это сопряжено со скорбями и неприятностями. Однако по закону нашего естества печаль должна со временем уменьшиться, а после исчезнуть вовсе. Но при этом человек должен употребить все средства для своего воодушевления и не поддаваться печали. В противном случае может развиться уныние.
6) Может происходить уныние и от некоторых мыслей, особенно мрачных и тяжелых, когда душа слишком предается подобной мысли и смотрит на предметы не в свете веры и Евангелия. Например, человек легко может впасть в уныние от частого размышления о неправде, господствующей в мире и о том, как праведные здесь скорбят и страдают, а нечестивые высятся и блаженствуют, приходя в итоге к мысли, что все в мире отдано на произвол слепой судьбы и человеческих страстей.
7) Могут, наконец, источником уныния душевного быть различные болезненные состояния тела, особенно некоторых его членов». Св. Церковь учит, что всякая «болезнь, печаль, воздыхание», всякая немощь, в том числе и усталость, вошли в человеческую природу после грехопадения наших прародителей.

Описание депрессивного состояния
Проявления страсти уныния, описанные святыми отцами сходны с основными симптомами депрессии: подавленное настроение, не зависящее от обстоятельств; потеря интереса или удовольствия от ранее приятной деятельности; утомляемость, «упадок сил». Психиатрами в свое время была описана так называемая депрессивная триада: пониженное, тоскливое настроение; замедленное мышление; двигательная заторможенность, вялость.
Депрессия (от латинского слова depressio, что означает прижимать, угнетать, подавлять) – это эмоциональное расстройство, проявляющее себя такими переживаниями, как чувство угнетенности, беспомощности, вины, снижения или утраты способности испытывать удовольствие от ранее приятных занятий.
В когнитивной (мыслительной) сфере возможны нарушения ясности или эффективности мышления, замедление его темпа. Могут наблюдаться трудности принятия решений, преобладание мрачных, негативных мыслей о себе, о своей жизни, о мире в целом, мрачное, пессимистическое видение будущего с отсутствием перспективы, мысли о бессмысленности жизни. Депрессия сопровождается повышенным вниманием к собственному внутреннему миру и снижением интереса к внешней действительности. Человек убежден, что какой-то аспект его личности плох, нездоров.
В поведении депрессия проявляется пассивностью, снижением целенаправленной активности, стремлением к уединению, потерей интереса к другим людям, отказом от развлечений, злоупотреблением алкоголем и психоактивными веществами, дающими временное облегчение. Депрессия часто сопровождается различными видами зависимостей: от алкоголизма и наркомании до трудоголизма и нарушений пищевого поведения. Отмечается снижение работоспособности, повышенная утомляемость, отсутствие мотивации — человек перестает видеть смысл в своей деятельности, не понимает, зачем ему утром вставать с кровати, умываться, идти на работу. Он теряет интерес к тому, что раньше его радовало. Сужается круг его занятий, круг общения.
Характерные признаки депрессивных состояний:
1.Тягостное чувство подавленности, угнетенности, утраты, сопровождающееся ощущением душевной боли, тяжести в груди.
2.Чувство беспокойства, тревоги, волнения, надвигающегося несчастья, беды, пессимизм.
3.Ощущение безразличия, равнодушия, утраты желаний, интереса к чему бы то ни было. Болезненное психическое бесчувствие — крайне тягостное и мучительное переживание потери чувств, отсутствия эмоционального отклика в отношении близких людей или значимых событий, ситуаций.
4.Неспособность радоваться и получать удовольствие от жизни
5.Немотивированная раздражительность, брюзжание, недовольство происходящим вокруг.
6.Невозможность концентрироваться и принимать решения, сосредоточиться, отвлечься от одних и тех же, крайне тягостных, пессимистичных размышлений и воспоминаний.
7.Нерешительность, неуверенность в своих силах, плаксивость.
8.Убежденность в своей виновности, греховности, бесполезности, неполноценности.
9.Мысли о самоубийстве.
10.Снижение активности, отсутствие энергии и упадок сил. Двигательная заторможенность проявляется в снижении активности, человек не в силах заставить себя чем-либо заняться, становится вялым и пассивным, для выполнения обычных, элементарных задач (почистить зубы, одеться) требуются неимоверные усилия (либо наоборот – неусидчивость)
11.Ипохондричность, обеспокоенность состоянием своего здоровья, сопровождающаяся различными неприятными ощущениями в теле.
12.Нарушение сна — бессонница, ранние утренние просыпания, либо избыточная сонливость.
13.Нарушение аппетита — отсутствие, или чрезмерное усиление аппетита.
14.Сексуальные расстройства.
15.Иногда депрессия сопровождается страхами, паническими атаками и некоторыми другими психическими расстройствами.

Депрессия – это состояние, для которого характерны негативное восприятие всех проявлений своей жизни и глубокий пессимизм в отношении собственного будущего, которое видится как нескончаемые страдания. Человек чувствует себя никому не нужным, чувствует подавленность, апатию, полное отсутствие желаний. Человек, пораженный депрессией, убивает в себе радость жизни. Теряется упование на Бога, любовь и открытость на ближних. Приходят мысли о собственной никчемности, возникает ступор доверия Богу, страх сделать следующий шаг из боязни промахнуться.
Причины невротической депрессии
Сразу оговорюсь, что в данной статье речь пойдёт о преодолении состояния психологической или невротической депрессии, при которой ещё не наступили серьёзные физиологические изменения на уровне тканей центральной нервной системы. В случае таких изменений, которые могут быть как следствием длительного порабощения страстью уныния, так и врождёнными или соматически обусловленными, депрессия называется клинической (или эндогенной) и лечится психиатром.
Исследования в области психиатрии выявили следующие психологические факторы депрессий:
— особый стиль мышления, т.н. негативное мышление, для которого характерна фиксация на отрицательных сторонах жизни и собственной личности, склонность видеть в негативном свете окружающую жизнь и свое будущее;
— специфический стиль общения в семье с повышенным уровнем критики, повышенной конфликтностью;
— повышенное число стрессогенных жизненных событий в личной жизни (разлуки, разводы, алкоголизация близких, смерть близких);
— социальная изоляция с малым числом теплых, доверительных контактов, которые могли бы служить источником эмоциональной поддержки.

Одной из причин депрессии считают накопившееся за длительный срок эмоциональное напряжение (стресс), которое вызвано неправильным отношением к миру и себе, что приводит к накоплению неудач и снижению внутренней гармонии в человеке.

Социальный контекст депрессий складывается от отношений в семье до ситуации в обществе в целом. Рост депрессий в современной цивилизации связывают с высоким темпом жизни, повышенным уровнем ее стрессогенности: конкурентностью в современном обществе, социальной нестабильностью — высоким уровнем миграции, трудными экономическими условиями, неуверенностью в завтрашнем дне. В современном обществе культивируется целый ряд ценностей, обрекающих человека на постоянное недовольство собой — культ физического и личностного самосовершенствования, культ силы, превосходства над другими людьми и личного благополучия. Это заставляет людей тяжело переживать и скрывать свои проблемы и неудачи, лишает их эмоциональной поддержки и обрекает на одиночество.
Психологическая депрессия всегда имеет внешнюю причину, она возникает как реакция на какие-то события в жизни. Очень часто подобные состояния возникают из-за того, что «жизнь сложилась не так, как хотелось бы»; не осуществилось желаемое, произошел какой-то конфликт, нанесена была та или иная обида.
С психоаналитической точки зрения, депрессии могут быть вызваны утратой значимого человека — его смертью, отвержением или разочарованием в нем. Среди других причин отмечается крушение иллюзий и идеалов, чувство беспомощности перед непреодолимыми трудностями. Ещё одна причина депрессии — реакции человека на конфликт между собственными высокими притязаниями и осознанием собственной неспособности их осуществить (чувство никчемности). Злость на себя является неизбежным следствием чувства беспомощности и бессилия (интроективная депрессия). Например, может быть выявлен конфликт между желанием быть независимым и одновременное желание получать в большом объеме поддержку и заботу от других людей. Другим типичным конфликтом является наличие гнева, обиды на весь белый свет в сочетании с потребностью быть всегда хорошим и сохранять расположение близких.
Когнитивный психолог Аарон Бек считал, что проблемы с депрессией — результат ошибочных допущений и предпосылок, которые возникают главным образом из-за искаженного восприятия реальности. Мышление многих людей часто тенденциозно, когда они требуют от себя и от мира невозможного. А.Бек выявил триаду депрессии — негативный взгляд на себя, на мир, на своё будущее. При этом возникают так называемые когнитивные искажения, среди которых наиболее часто встречаются:
Персонализация — склонность объяснять и приписывать негативным событиям в мире личную причинную значимость. При депрессии человек обвиняет самого себя в случившемся, узнав, например, о несчастном случае в соседнем доме. Или думает – «Как я могу спокойно есть, когда дети в Африке голодают». Дихотомическое мышление – Всё на свете у таких людей — черное или белое. Нет нейтральности. «Кто не с нами — тот против нас», и если мир не таков, каким я хочу его видеть и не могу изменить – то мир ужасен и всё плохо и, следовательно, есть причины для мрачного взгляда исподлобья. Произвольное умозаключение — заболел ребенок, и женщина думает про себя: — «Я ужасная мать! И нет мне прощенья!” Катастрофизация событий: — «Это ужасно, если обо мне кто-то будет плохого мнения.» Или: — «Это ужасно, если меня сократят и я останусь без работы!»
Установки, предрасполагающие к депрессии, от которых надо избавляться: Чтобы я был счастлив, меня все должны любить. Чтобы быть счастливым, надо везде добиваться успеха. Хорошо быть знаменитым, а если я не знаменит, то я — посредственность. Невозможно жить без любви. Если меня разлюбили, то я ничего не стою. Если кто-то не согласен со мной, то это — ужасно плохо, так как я ничего не значу. Если я совершил ошибку, то значит я – неспособный, дурак и ничтожество.
Карен Хорни говорила о тирании долженствования, при помощи которой человек загоняет себя в депрессию. Согласно этому подходу, невротик, страдающий от депрессии, как бы говорит сам себе: — Я должен: …Быть великим по благородству, достоинству и храбрости, самоотверженности. …всегда быть счастливым и безмятежным. …быть лучшим любовником, другом, родителем, учителем, супругом. …хладнокровно вынести любое испытание. …должен уметь найти быстро решение любой проблемы. …всё знать, понимать и предвидеть. …всегда быть искренним и управлять своими чувствами. …отстаивать своё достоинство и никогда не должен причинять вреда окружающим. …всегда быть максимально продуктивным. И кроме всего этого: никогда не должен уставать и болеть, не должен испытывать тревогу или печаль.
Все эти идеи долженствования требует от человека слишком больших нервно-психических затрат. Когда эти ресурсы заканчиваются, наступает депрессия. Поэтому отказ от нереалистических требований к самому себе, которые, скорее всего, заложены в человеке его родителями, приводит к значительному смягчению симптомов депрессии. Когда мир не оказывается таким, каким его хочется видеть, инфантильный человек впадает в депрессию. Но этого не происходит, когда человек не требует от окружающего мира всего, что ему хочется. А невротику, как правило, хочется очень много, всего и сразу.
С точки зрения экзистенционального анализа, депрессия — это психическое расстройство, тяжесть которого определяется степенью нарушения переживания ценности жизни.
Священник Андрей Лоргус отмечает также такой вид уныния, как «религиозная депрессия, которая происходит от неправильного понимания духа христианства. Некоторые православные христиане поддерживают в себе мысль: «Мир лежит во зле, радоваться нечему, все тлен, пустота». Некоторые считают, что страдать – полезно для души. И когда им страдания посылаются обстоятельствами жизни, то есть Господом, то вместо того, чтобы их достойно принимать, осмыслять духовно, воспринимать как школу, как испытание, начинают унывать, разрушая душу страстью, что в свою очередь может приводить к клинической депрессии, к серьезным и необратимым изменениям личности. … Депрессия может стать хронической, превратиться в черту характера. Человеку начинает казаться, что он такой по природе….Более того, есть разряд людей, которые свою депрессию любят, холят и лелеют. Одна из причин этого — неадекватное чувство вины, то есть вины, которой на самом деле нет. Есть люди, которые несут в себе эту иррациональную вину всю жизнь, думая, что такая тотальная виновность помогает их покаянию. Ещё в депрессию часто впадают люди, стоящие в принципиальной жизненной позиции жертвы: «Я маленький, я слабый, бедный-несчастный, я никому не интересен!» Они заранее убеждены, что ничего хорошего в их жизни не будет. Позиция жертвы имеет множество выгод: с жертвы меньше спрос, она ни за что не отвечает и, соответственно, ни в чем не может быть виновата. Поэтому человек с неизбывным чувством вины очень часто прячется за ролью жертвы. А жертва должна все время поддерживать имидж несчастного человека, то есть подогревать в себе состояние депрессии, состояние уныния».
На данном семинаре нами были рассмотрены внешние проявления и причины состояний уныния и депрессии, а способы преодоления данных состояний будут подробно изложены на следующем семинаре.

е. Борьба с духом уныния (Кн. 10-я).

108. Шестая борьба предлежит нам со страстью, которую греки называют ακηδία, и которую мы можем назвать унынием, скукой или тоской сердечною. Она сродна печали, испытывается наипаче странствующими по пустыням иноками, и есть неприязненный враг пребывающих в уединении, и всякого монаха беспокоит, особенно около шестого часа, (по нашему 12 часа в полдень), как лихорадка какая, в определенные часы нападающая на больную душу со своими всерасстраивающими действиями. Некоторые старцы (Евагрий в I томе, стр. 631), называют ее бесом полуденным, о котором поминается в 90 Псалме.

109. Когда уныние нападает на бедную душу инока, то порождает ужасание от места, отвращение к келье и презрение к братиям, с ним живущим, или на некотором от него расстоянии, как к нерадивым и совсем не духовным, самого же его совсем разленивает и отбивает от всякого дела, каким обычно ни занимается он в своем обиталище. И в келье сидеть отбивает оно у него охоту, и к чтенью приступить не допускает, и заставляет воздыхать и жаловаться, что столько времени проживши здесь,

67

нимало не преуспел и никакого не стяжал плода духовного, и болезновать внушает, что остается в этом месте попусту и, когда мог бы управлять другими и многим приносить пользу, никого здесь не воспитал, и никого своим наставлением и учением не породил духовно. Затем оно расхваливает ему отдаленные монастыри, и места те описывает, как более полезные к преуспеванию духовному, и более могущие способствовать к спасению, и общение там с братиями рисует преприятным и исполненным духовного назидания; напротив, что тут у него, то представляет несносным, напоминая, что от братий, здесь пребывающих, никакого нет назидания, а все нужное для содержания тела добывается только с безмерным трудом. Наконец внушает оно уединеннику, что, пребывая в этом месте, не может он спастись, если, оставив келью, в которой ему, если еще долее будет медлить в ней, придется погибнуть, как можно скорее переселится отсюда в другое место. После сего часу в пятом и шестом оно в такое изнеможение приводит тело его, и такой возбуждает голод, что он чувствует себя как бы долгим путем и самым тяжелым трудом утомленным и изможденным, или как бы перенесшим двухдневный и трехдневный пост без подкрепления себя пищей. И вот озирается он в беспокойстве туда и сюда, вздыхает, что не идет к нему никто из братий, почасту выходит из кельи и входит в нее, и на солнце посматривает, будто оно не так скоро спешит к закату. В таком неразумном смятении ума, как бы мраком покрывшись, становится он не способным ни к какому духовному деланию, и начинает думать, что против такой напасти не может найтись никакое другое средство, кроме посещения какого либо брата, или утешения себя сном. Тут начинает этот разорительный дух подносить боримому им, что надобно сделать необходимые поздравления братиям, или посетить больных, вблизи или вдали находящихся, внушает также, как долг, какой, что надо бы найти здесь таких-то и таких-то родственников

68

или родственниц, и почаще ходить к ним с визитами, – что такую-то благочестивую и Богу посвятившую себя женщину, лишенную однако всякого пособия от родных, было бы великим делом благочестия почаще посещать и доставлять ей все, в чем она имеет нужду, так как свои родные небрегут о ней, – и что больше в такого рода делах благочестия надо трудиться, чем бесплодно и без всякого преуспеяния сидеть в келье.

110. Так волнуется бедная душа, запнутая такими вражескими кознями, пока утомленный духом уныния инок, или в постель попробует броситься, или, оставив келейный затвор попытает поискать избавления от такой напасти в посещении какого либо брата. Но это последнее, чем он пользуется в настоящее время, как врачевством, спустя не много, обратится в руках врага в средство еще к большему его расстроению. Ибо враг чаще и ожесточеннее будет нападать на того, кто, как узнал он на деле, тотчас обращает к нему тыл, как только завяжется борьба, и спасения себе чает не от победы и не от противоборства, но от бегства; пока он, мало-помалу отбившись от кельи, начнет забывать о главном деле своего звания, состоящем в стремлении к Божественной, всепревосходящей чистоте, которая нигде не может быть достигнута, как только в безмолвном всегда пребывании в келье и непрестанном Божественном поучении. Так воин Христов, наконец, убегает из своего воинства, впутывается в житейские дела и становится уже не угодным Воеводе (2 Тим. 2, 4), под Которым служить обещался.

111. Блаженный Давид весьма прекрасно выразил все пагубные последствия от этой болести в следующем стихе: воздрема душа моя от уныния (Пс. 118, 28). И подлинно, не тело, а душа дремлет в это время. Ибо душа, уязвленная стрелою этой разорительной страсти, действительно засыпает для всякого стремления к добродетели и наблюдения за своими духовными чувствами.

112. Итак, истинный воин Христов, желающий законно

69

подвизаться в борьбе за совершенство, и эту также болесть должен стараться изгонять из тайников души своей, и против этого непотребнейшего духа уныния смело вооружаться противоборством, – чтоб ни от уязвления стрелою сна не пасть, ни беглецом не выступить из затвора своего уединилища, хотя бы то под благовидным предлогом благочестия.

113. Ибо кого начнет он преодолевать с какой-либо стороны, того или оставит пребывать в келье без всякого успеха, как ленивого и беспечного, – или выгнав оттуда, сделает прочее праздношатающимся и ленивым на всякое дело, заставит его постоянно обходить кельи братий и монастыри, и ни о чем другом не промышлять, как только, где бы и под каким бы предлогом найти себе случай пообедать в следующий раз. Ибо ум празднолюбца ни о чем другом не помышляет, как о пище и чреве, пока, встретив где либо содружество в каком либо мужчине или женщине, цепенеющих в такой же холодности, ввяжется в их дела и нужды. Опутавшись же мало по малу такими пагубными для души его занятиями, как бы в змеиных кольцах стиснутый, никогда уже потом не сможет он развязаться с ними, чтоб обратиться к брошенным делам прежнего звания.

114. Итак главное, что производит в нас дух уныния, есть то, что он разленивает, от дел отбивает и праздности научает. Почему и противодейство ему главное будет: – не уступай, сиди за делом. В сем отношении мы можем принять, как врачевательный рецепт от уныния то, что св. Павел писал к Солунянам о труде: – молю вы, братие… любезно прилежати, еже безмолвствовати, и деяти своя и делати своими руками (1 Сол. 4, 10, 11). – Говорит: любезно прилежати, еже безмолвствовати, – т.е. пребывайте безмолвно в своих кельях, чтоб от разных молв, которых нельзя миновать праздноходящему туда и сюда, не потерять своего покоя внутреннего, и не начать потом причинять такое же беспокойство и другим; делати своя, – т.е.

70

увлекаясь любопытством, не старайтесь узнавать о делах мiра и разведывать о поведении разных братий, – чтоб вместо попечения об исправлении себя самих и ревнования о стяжании добродетелей, не навыкнуть иждивать время свое на осуждение и оклеветание братий; и делати своими руками, т.е. сидя в келье, прилежите рукоделию. Этим отсек он самую возможность того, от чего пред сим отклонял. Кто любит сидеть за работою, тому некогда ходить туда и сюда, разведывать чужие дела, вмешиваться в них и пересуждать их. Во втором же послании к тем же Солунянам он к сему прибавляет: повелеваем вам, братие, о имени Господа нашего Иисуса Христа, отлучатися вам от всякого брата бесчинно ходяща, а не по преданию, еже прияша от нас (2 Сол. 3, 6). Здесь уже не молит, а повелевает, и не голым словом, а именем Господа нашего Иисуса Христа, давая разуметь, что это неотложная заповедь. Из дальнейшей речи видно, что это есть заповедь о труде, чуждающийся которого не должен быть терпим в обществе христианском. – Итак, он повелевает удаляться от тех, которые не хотят трудиться, и отсекать их, как члены поврежденные растлевающею праздностью, чтоб болезнь ничего не делания, как смертоносная зараза, не прилипла и к здравым членам тела. И в этом уже было сильное побуждение к трудолюбию, но он еще более усиливает его, ставя им себя в пример, которому они подражать должны (там же ст. 7). Мы, говорит, живя у вас ни у кого не ели хлеба даром (ст. 8), хотя Господь проповедующим Евангелие повелел ясти от благовестия (1 Кор. 9, 14). Когда таким образом и тот, кто проповедовал Евангелие и совершал столь высокое духовное дело, даром не принимал пищи; то что скажем в оправдание своей лености мы, которым не только не поручена никакая проповедь слова, но и никакой другой заботы не заповедано, кроме попечения об одной душе своей? В какой надежде мы осмелимся с праздными руками даром есть хлеб, которого сосуд избранный, обязанный заботами о проповеди Евангелия,

71

не дозволял себе есть не от труда рук своих? – Чтоб не показалось, впрочем, что его собственный пример – исключительный, и предлагается не как образец для подражания всем, Апостол внушает, что не он один так поступал, но и все бывшие с ним, т.е. Сила и Тимофей, которые это пишут с ним, занимались тоже трудами рук. – Чтоб не вздумал кто уклоняться от подражания его примеру, представляя, что они все работали молча, не имея намерения дать пример, обязывающий и нас к труду, он сказывает, что они имели власть не работать, и работали, да себе образ дамы вам, во еже уподобишися нам (2 Сол. 3, 9), – чтоб, если словесное учение, часто влагаемое во уши ваши, забудете, по крайней мере примеры наши, представленные очам вашим, вы удержали в памяти. Наконец, после стольких убеждений, Апостол употребляет в отношении к ним уже не совет учителя или врача, но авторитет Апостольской власти, говоря: аще кто не хощет делати, ниже да яст (– 10)! Это приговор на предполагаемых или предвидимых презрителей сей заповеди, изрекаемый с седалища Апостольского суда.

115. И в послании к Ефесеям Апостол об этом самом труде предписывал, говоря: крадый к тому да не крадет, но паче да труждается, делая своими руками благое, да имать подаяти требующему (Еф. 4, 28). – Также в Деяниях Апостольских находим, что он не только учил этому, но и сам действовал так. Ибо когда он пришел в Коринф, то не захотел остановиться в другом месте, а у Акилы и Прискиллы, потому что они были мастера того же ремесла, каким он сам обыкновенно занимался, – с очевидным намерением работать с ними вместе (Деян. 18, 1-3). – Потом, когда плывя в Иерусалим, останавливался он в Милете, то, послав оттуда в Ефес, призвал к себе пресвитеров Ефесской Церкви, и, давая им наставления, как в его отсутствие управлять Церковью Божиею, говорил, что ни денег, ни одежды он от них не искал, что нуждам его и

72

сущим с ним послужили собственные его руки, – и что делал это он для того, чтоб показать, что так трудясь, надлежит помогать неимущим, помня заповедь Самого Господа, – что блаженнее есть паче даяти, нежели примати (Деян. 20, 33-35). Так, давая пример трудолюбия, он вместе научает, что помогать нуждающимся лучше из приобретенного потовым трудом, нежели из того, что иным каким путем попадает в руки. Если же так действует и монах, то он тогда украшен бывает двоякой добродетелью: отвержением всех вещей стяжает совершенную нищету Христову, – и своим трудом и расположением показывает щедрость богатого, – почитая Бога от своих праведных трудов, и принося Ему жертву от плодов своей правды.

116. Египетские Отцы никак не позволяют монахам быть праздными, особенно молодым, рачительностью к труду измеряя состояние сердца и меру преуспеяния в терпении и смирении. Они не только ничего не принимают для употребления на свое пропитание, но и от своих трудов питают приходящих братий и странников, и посылают в места Ливии, бедствующие от бесплодия и голода, также и в города томимым в грязных темницах доставляют большое количество пищи всякого рода, веруя, что таким пожертвованием от плода рук своих они приносят приятную Господу жертву. – На сей предмет у древних Отцов Египта составилась еще и такая поговорка: работающего монаха искушает один бес, а на праздного нападает бесчисленное множество бесов.

117. Когда я, начав жить в пустыне, сказал Авве Моисею (Ливийскому; его 1 и 2 собеседования), что вчера был я крайне расслаблен недугом уныния и не мог иначе освободиться от него, как сходивши к Авве Павлу: – Нет, ты не освободил себя от него, сказал он мне, но паче показал себя ему преданным и покорным. Ибо после оно сильнее будет нападать на тебя, как на труса и беглеца, увидев, как ты с первой схватки дал себя победить и тотчас убежал с поля брани, если только не решишься ты в

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *