Как священник?

§7. Священство и жречество

Отрицательная критика наиболее часто указывает на христианское священство как институт, полностью заимствованный из иудейства и язычества. В этом утверждении лишь одно верно, что во всех религиях действительно существует категория тех людей, которые являются своего рода посредниками между Богом (или высшими и тайными силами) и людьми – священники, жрецы, шаманы. Но эта всеобщность данного института говорит только о его естественной необходимости в религии, но не о какой-то генетической зависимости одной религии от другой. Христианское священство и в данном случае имеет также свои истоки происхождения и свои особые функции.

В отличие от ветхозаветного жречества (в язычестве и в иудействе), в которых оно представляло собой выделенный род, касту, и формировалось, как правило, по родственному преемству, в Православии видим совсем другой принцип кандидата в священство. Апостол Павел описал его необходимые свойства: должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не бийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией? Не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом. Надлежит ему также иметь доброе свидетельство от внешних, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую (1Тим. 3: 2-7).

Это проистекает из того, что основной задачей христианского священства является не совершение священнодействий, как в иудейской и языческих религиях, а руководство в духовной жизни верующих. Об этом писал, например, святитель ИННОКЕНТИЙ МОСКОВСКИЙ: «… мы как пастыри, как учители, как преемники апостолов непременно должны вполне соответствовать своему званию, т.е. мы должны учить… по нынешним действиям нашим мы почти не что иное, как жрецы, как совершители таинств и обрядов».

В таинстве Священства, как и во всех других таинствах, человеку дается особый дар благодати – пастырства, но дается опять-таки как семя, которое нужно взращивать, возгревать (2Тим. 1: 6) праведной жизнью и постоянным изучением Священного Писания и святых отцов. В противном случае священник теряет этот дар, хотя бы до лишения сана и продолжал совершать необходимые священнодействия. Ибо это семя он получает не просто в силу совершения над ним особого священнодействия (рукоположения), но если принимает его с верой, благоговением и смирением.

Святые отцы о священстве

Святитель ИОАНН ЗЛАТОУСТ: «… священник, хотя бы и хорошо устроил свою собственную жизнь, но если не будет с должным усердием заботиться о жизни твоей и всех других, вверенных его попечению, то вместе с порочными пойдет в геенну, и часто невинный по своим делам, он погибает за ваши беззакония, если не исполнит надлежащим образом всего, что до него касается».

Преподобный ИСИДОР ПЕЛУСИОТ: «прилично только некоторым и немногим, именно же держащимся той мысли, что оно есть отеческая попечительность, а не самоуправное самозаконие».

Преподобный ЕФРЕМ СИРИН: «А я, возлюбленные, прихожу в ужас, видя, на что отваживаться имеют обычай некоторые безумцы, которые решаются бесстыдно и опрометчиво искать священства, и принимают оное, не быв призваны Христовою благодатию, не зная того, что огонь и смерть собирают себе они бедные».

Поэтому преподобный СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ предупреждал: «желание сана есть начало и корень властолюбия».

Иннокентий (Вениаминов), митр. Московский. Письмо Н. А. Протасову. // Избр. труды. М., 1997. С. 192.

Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 8. Кн. 2. Беседа 86. §4. СПб., 1902. С. 589-590.

Исидор Пелусиот, прп. Творения. Ч.1. §625. М., 1859. С. 384.

Ефрем Сирин, прп. Творения. Т.2. М., 1993. С. 401.

Жизнь и подвиги прп. Сергия Радонежского. Шамордино, 1992. С. 17.

Наверное, перед каждым человеком вставал вопрос о смысле собственной жизни — в какой-то момент более остро, в какой-то менее. Но именно от решения этого вопроса зависит направленность человеческой деятельности, человеческого бытия.

Принято считать, что важнейшим шагом в личном самоопределении является выбор профессии. Каждая профессия связана с определенным видом деятельности, которая несет определенную нравственную нагрузку. Несомненно, профессии врача, школьного учителя по своему характеру отличаются от многих других. В основе их деятельности лежит самоотдача, любовь, сострадание. Специфика работы учителя или врача заключается в том, что здесь необходима не только сумма профессиональных знаний, но и доброе любящее сердце. Именно оно помогает делать невозможное: неотступно сидеть у постели больного, переживать и сорадоваться, терпеть и восхищаться.

Есть еще одна область человеческой деятельности, которая требует большей самоотдачи, большей любви и сердечной чистоты — это служение священника. И подобно тому как представители светских профессий однажды приняли важное решение в выборе образа своей деятельности, так и священнослужитель решил раз и навсегда связать свою жизнь со служением Богу и людям.

Когда происходит этот выбор? Наверное, у каждого по-разному. Но есть один момент, который и является определяющим — это внутренний Божественный призыв. В момент этого призыва человек чувствует, как Тот, Кто является Источником жизни возлагает на него особые надежды в плане соработничества в деле добра. Он как бы слышит Божественный голос: «кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?» (Ис. 6, 1).

Это служение непростое, и подобно тому, как профессиональной работе предшествует получение образования, так и пастырская деятельность предполагает процесс подготовки. В чем он заключается? В христианской богословской терминологии этот процесс называется «духовным образованием». Духовное образование специфично. В основе его лежат две составляющие: интеллектуальное и нравственное совершенствование. И эти два аспекта неотделимы друг от друга. Цель светского образования — приобретение суммы знаний, необходимых для той или иной профессии. Однако для пастырского служения требуется не только это. Священник должен быть, прежде всего, нравственно совершенным. Чем отличается лучший выпускник светского учебного заведения? — Высоким уровнем образования. Напротив, лучшим выпускником духовного учебного заведения будет тот, кто стремился в процессе обучения стяжать доброе и любящее сердце, твердую и незыблемую веру в Бога.

Традиционно в Церкви духовное образование приобретается в духовных школах. Их можно разделить на три группы: Духовные Училища (средне-специальное), Духовные Семинарии (высшее профессиональное) и Духовные Академии (высшее богословское). Основная учебная и воспитательная нагрузка ложится на Духовные Семинарии, на деятельности которых мы и остановим наше внимание. На канонической территории Русской Православной Церкви насчитывается около тридцати Духовных Семинарий. Численность подобных духовных школ составляет от восьмидесяти до пятисот человек. Целью деятельности Семинарий, несомненно, является духовное образование будущих пастырей Церкви.

Что такое духовное образование? Ответ на этот вопрос корнями уходит глубоко в христианское богословие. Согласно Библии, человек призван к Богоподобию, то есть весь смысл его бытия заключается в постоянном стремлении к совершенствованию и в этом движении существует лишь один ориентир — Божественный образ. Следовательно, в основе духовного образования в первую очередь лежит личное нравственное совершенствование человека, и лишь потом интеллектуальное познание.

К сожалению, в светской системе образования аспект нравственной подготовки практически опускается. Несомненно, подобное явление есть следствие той культуры, которая и определяет общественное сознание. Идеалом современного общества служит образ материально преуспевающего человека. Можно сказать, что в основе отношений современного человека к окружающему миру лежит принцип «иметь». Именно он, как неотъемлемый аспект потребительской культуры, формирует отношение молодого поколения к образованию. Поэтому в современном обществе популярны те профессии, которые обеспечивают беззаботный и беспечный образ жизни.

Христианская философия предлагает смотреть на мир иными глазами. Человек существует на земле не для того чтобы потреблять, а для того чтобы отдавать свои силы для служения другим. При этом качество данного служения зависит от степени сформированности самой личности. Поэтому система духовного образования не мыслится без внутреннего нравственного совершенствования. Человек должен в основу своих отношений к окружающему миру положить не принцип «иметь», а принцип «быть», но для этого необходима продолжительная и упорная борьба со своим эгоизмом. Если нет этой борьбы, деградация личности неизбежна. Подобно тому, как мышцы человека атрофируются при полной бездеятельности, так и силы души, при отсутствии стремления к самосовершенствованию, делают её неспособной сопротивляться злу и творить добро. Именно этот важный аспект образования утрачен в светских учебных заведениях, но традиционно существовал и существует в духовных учреждениях — духовных школах.

Итак, основа человеческого бытия, согласно христианскому богословию, есть стремление к совершенству. Само же совершенствование невозможно без Божественной помощи. Это и является определяющим ориентиром духовного образования.

Как осуществляется это совершенствование? Начало данного пути лежит во встрече со Христом. Собственно христианами называются не те, кто признает уникальность личности Христа, а те, кто нуждается в Нем, кто чувствует Его участие в своей личной жизни.

Согласно христианской антропологии, Божественная благодать не является чем-то внешним по отношению к человеку, она есть сила, без которой человек лишается основы своего бытия. И эта благодатная сила, некогда утраченная Адамом и Евой, была вновь возвращена благодаря Личности Христа Спасителя. Здесь подчеркивается уникальность христианской религии. Если в буддизме — Будда, а в мусульманстве — пророк Мухаммед, являются лишь учителями-проповедниками, то в христианстве основной акцент делается на важности мистического единения с Личностью Христа, вне Которой человек не способен к совершенствованию. Христос говорит: «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 15).

Где проходит встреча со Христом? Конечно, в храме. Поэтому здесь и находится основная «аудитория» семинариста. Участие в богослужении, в таинствах Церкви, пост, молитва — все это главные составляющие духовного образования. В связи с этим, именно критерий церковности служит основанием для зачисления в Семинарию. Абитуриент должен знать не только основные особенности последовательности богослужения, но и принимать в нем непосредственное участие, не только регулярно посещать церковные службы, но и любить их атмосферу, их внутреннюю суть.

Таким образом, духовное совершенствование имеет две составляющие — личное стремление воли и помощь Божественной благодати. Личное стремление воли, в отличие от действия Божественной благодати, характеризуется своей нестабильностью. Человек, будучи слаб в выборе добра, нуждается во внешней поддержке, внешних условиях, которые способствуют его внутреннему становлению. В духовных учебных заведениях подобные условия существуют, и одним из их аспектов является строгая внутренняя дисциплина.

Семинария, внутренний уклад её жизни, часто напоминает армию. Здесь существует четкий распорядок дня, действует система поощрений и наказаний, студенты имеют одинаковую форму одежды. Образ воина не случайно заимствован христианством. Древняя Церковь отождествлялась с военным станом, постоянно находившимся в полной боевой готовности. Да и сами священнослужители часто называются воинами Христа. Разумеется, все эти аналогии имеют символический смысл. И образ воина, и образ военного стана отражает дух сплоченности, постоянной готовности к атаке врага и, конечно же, хорошую внутреннюю подготовку, закалку и мужество.

Жизнь христианина — это борьба. И эта борьба, по словам апостола Павла, «не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6, 12). В подобной борьбе священник является военачальником, от которого зачастую зависит исход битвы. Поэтому в бою враг старается поразить именно его, и в связи с этим именно ему, как никому другому, необходимо быть особо бдительным, особо подготовленным.

Нечто подобное происходит и в христианской жизни. Церковная община концентрируется вокруг священника. Он является руководителем духовной жизни членов своего прихода. В нем они видят пример для подражания и молитвенника пред Богом. Безусловно, это очень высокое служение, требующее особых внутренних дарований, особых внутренних сил. Учитывая высоту пастырского служения, Церковь уделяет особое внимание нравственной жизни студентов духовных школ. Преподаватели и воспитатели несут косвенную ответственность за того, кто будет продолжателем дела Христа. Что, если этот человек окажется не пастырем, а наемником, что, если по его вине люди отвернутся от Бога? Цена ошибки слишком велика — это жизнь многих людей, ввергнутых в погибель по вине нерадивого пастыря.

Вот поэтому в духовных школах существует тщательный отбор, строгая дисциплина. И воспитатели, и преподаватели чувствуют особую ответственность за тех, кто изъявил желание стать священнослужителем. И если молодому человеку не по силам то, к чему он приступил, если он не соответствует столь высокому званию, то его исключают из числа воспитанников Духовной школы. Это исключение не из Церкви, оно вызвано не личным осуждением и презрением: в этом случае все прекрасно понимают, что от нравственной жизни священника зависит не только его личное спасение, но и спасение тех людей, которые ему поручены Богом на том или ином приходе.

Ситуация в современных Духовных школах непростая. Сюда поступают молодые люди разной степени нравственности и религиозности. Как правило, это ребята восемнадцати — двадцати лет, которые воспитывались в обществе, где доминируют материальные и гедонические ценности. И именно в их мир проник луч Божественного призыва, на который они откликнулись, благодаря которому поступили в Духовные школы. Теперь перед ними ставится трудная задача — личное совершенствование. Трудность данной задачи заключается в том, что вся современная культура лишает человека опыта стремления к нравственному идеалу, поэтому они приходят в духовную школу не вполне подготовленными. Здесь, в Семинарии, воспитанникам приходится усваивать азы аскетического образа жизни и приобретать первые навыки духовной борьбы со своими страстями.

Учитывая эти обстоятельства, не стоит питать иллюзий относительно идеальной атмосферы семинарского общества. Кто-то из пришедших сюда усваивает мир Церкви, кто-то, напротив, продолжает жить прежними ценностями, противоречащими христианскому духу. Кто-то справляется с собой, кто-то терпит поражения. Это нормально. Главное не потерять стремления, не утратить желания, не сделаться теплохладным, равнодушным к своему состоянию, то есть просто не сдаться. Ведь Церковь называется святой не потому, что её члены обладают абсолютной святостью, а потому что они стремятся к святости. Так и семинарское общество это общество не совершенных, а совершенствующихся, как в интеллектуальном, так и в нравст-венном плане.

Да, идеал священника высок. Путь к нему очень трудный. Здесь человек преодолевает самые главные препятствия — собственные страсти и эгоизм. Но необходимо всегда помнить, что нет более высокого служения, чем служение доброго пастыря, и нет более достойного звания, чем звание священника. Ибо в этом служении человек становится другом и соработником Бога, как в деле собственного спасения, так и в деле бескорыстного и самоотверженного служения другим людям.

Познакомиться с жизнью Саратовской православной духовной семинарии, ее воспитанниками я приехала в полдень. В это время обычно в светских учебных заведениях занятия завершаются, а в духовной семинарии учебный процесс в самом разгаре. Впрочем, он здесь никогда не прекращается. Строго регламентированный распорядок дня — непременное условие жизни воспитанников семинарии. Закрытость от внешнего мира дисциплинирует будущих батюшек, воспитывает терпимость, уважение друг к другу, братские отношения. Поэтому и называют семинаристов не студентами, а воспитанниками.

Главная аудитория — храм

От прошлой жизни здесь осталась лишь широкая металлическая лестница с коваными перилами, в остальном трудно узнать здание бывшей кузницы педагогических кадров. Сейчас здесь все по-другому: красиво, просторно, идеальная чистота и множество икон. Для духовного образования священнослужителей есть все необходимое, но главная аудитория — храм, в котором семинаристы проходят навыки литургической жизни, несут пономарское и певческое послушание, получают первый опыт пастырского служения и церковной проповеди.

В церковном вузе все не так, как в других учебных заведениях. Педагоги уважительно обращаются к студентам в рясе не просто по имени, а «отец». На любом курсе можно встретить священников, служащих на приходах, настоятелей храмов, хотя до получения диплома им еще далеко. Критерии посвящения в сан, т. е. в профессию, здесь другие — духовные.

Хочу служить Богу и людям

Второкурснику священнику Артемию Добрынину, настоятелю храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы в селе Приволжское Ровенского района, руководителю миссионерского отдела Покровской епархии, я задала традиционный вопрос, который при поступлении в семинарию задают всем абитуриентам: «Почему Вы решили стать священником?»

— Этот же вопрос мне задал Владыка перед благословением на учебу. Я ответил, что хочу послужить Богу и людям. У меня был перед глазами замечательный пример такого служения. Я тогда жил в Марксе и часто наблюдал, как наш местный батюшка, протоиерей Валерий Генсицкий, общался с прихожанами — как отец родной. Это произвело на меня огромное впечатление и зародило желание тоже стать священником.

Даже мне самому эта мысль казалась тогда невероятной, потому что у меня было все, о чем может мечтать молодой человек. Подростком я уже профессионально занимался баскетболом, был мастером спорта, хорошо зарабатывал, играл за сборную России. Словом, никаких проблем не было. Но не было и понимания: зачем живу? Однажды, сломав ногу во время игры, я надолго засел дома и решил почитать Евангелие. Книгу, подаренную мне когда-то крестным, никогда до этого не открывал. И был буквально ошарашен тем, что мне открылось: я понял, что живу неправильно, и так живет большинство моих сверстников. Я стал ходить в храм, читать духовную литературу, больше узнавать о Православии.

Помню свою первую исповедь: очень волновался, но отец Валерий меня поддержал, сказав: «Ты приходи почаще». С тех пор я не пропускал ни одной службы, но и спорт не бросал. Наступил Великий пост, и впервые я постился по-настоящему, по-христиански. Мои товарищи по команде смотрели на меня, как на сумасшедшего, они не понимали, зачем я это делаю, ведь соревнования требуют большой физической отдачи. А я, постясь, чувствовал себя в прекрасной физической форме.

Когда пришла мысль об учебе в духовной семинарии, я поделился ею с отцом Валерием, потом написал письмо Владыке, и он при встрече благословил меня на учебу. Родители до последней минуты, пока я не сел в автобус, не верили, что я так резко переверну свою жизнь. Учеба в семинарии убедила в правильности выбора. Я нашел свое место, и на втором курсе был рукоположен в священнический сан. Господь так управил, что сейчас и вся моя многочисленная родня воцерковилась. Половина нашего прихода в Марксе — мои родственники.

— Вы семейный человек, должны содержать семью. Скажите, священство для вас — это работа?

— Если сказать одним словом, то это радость. Как только начинаешь ощущать храм Божий как место своей работы, ты уже просто исполнитель различных треб, а не священник.

…Кстати, со спортом молодой священник окончательно не простился. В своем селе отец Артемий намерен тренировать ребят, так что будет скоро православная баскетбольная команда.

В храме продолжается наше обучение

Четыре года назад к священнику Виктору Тихонову, ключарю Свято-Троицкого кафедрального собора, подошел молодой человек и попросил разрешения служить в алтаре, тут же раскрыв свои планы на будущее: он намерен поступить в духовную семинарию и стать священником. Его взяли, служил пономарем, потом иподиаконом, через год поступил сразу на второй курс семинарии — у будущего священника уже было высшее юридическое образование. Еще через год семинарист Шматко стал отцом Георгием. Вот так все быстро произошло в его жизни, хотя шел к своей цели молодой батюшка долго, преодолевая сомнения и непонимание своих близких.

— Это был, конечно, не спонтанный шаг. Уже в старших классах я стал читать духовную литературу, задумываться о смысле жизни и все больше склонялся к мысли о том, что не может человек из поколения в поколение приходить на эту землю только для того, чтобы есть, пить, производить потомство, и опять все по одному и тому же кругу. Мне казалось это бессмысленным. Есть такое понятие — богоискательство. Так вот я занимался этим довольно долго, увлекался многими философскими и религиозными идеями, пока не осознал, что истина в Православии.

— Кто повлиял на Ваше мировоззрение?

— Этот путь я прошел самостоятельно. В моем окружении в то время не было ни одного верующего человека, поэтому никто меня не поддерживал в моих исканиях, наоборот, отношение ко мне становилось все более отрицательно-подозрительным. Вроде был обычным человеком, мог сделать приличную карьеру, хорошо зарабатывать, и вдруг для всех окружающих стал инопланетянином. Прошло время, я сделал самый важный в своей жизни выбор, и все встало на свои места.

— Ваша жизнь сильно после этого изменилась?

— Поменялось все, даже друзья и знакомые. В Церкви я обрел новую семью, здесь встретил свою будущую жену. С нашим храмом, куда меня когда-то маленьким мальчиком приводила изредка мама, связана теперь вся моя жизнь.

— Жизнь священника спокойной не бывает, Вы никогда не сможете полностью принадлежать себе, своей семье.

— В этом и состоит смысл нашего служения. Священник призван приводить людей к Богу, к вечной жизни. Ответственность колоссальная. Нужно постоянно помнить о своем священстве, в любую минуту идти туда, где ждут твоей помощи, нужно всегда оставаться священником, в том числе и выйдя за двери храма. Только так можно стать хорошим батюшкой, которого будут слушать и любить прихожане.

— Вы недавно стали священником. Не сложно ли учебу в семинарии сочетать с церковной службой, семейными заботами?

— Сейчас я служу обязательный для вновь рукоположенных сорокоуст, это значит в течение сорока дней ежедневные Литургии и вечерние богослужения. Батюшка и должен служить не когда захочет, а сколько нужно его прихожанам, так что надо привыкать. С учебой, конечно, сложновато, успеваю только на половину занятий. В семинарии идут на встречу, ведь в храме продолжается наше обучение.

Священство — нескончаемый труд

Воспитать из вчерашних школьников пастырей — дело непростое, поэтому при приеме в духовную семинарию обращают внимание не только на багаж необходимых знаний, но, главное, на духовное состояние будущих батюшек. Далеко не каждому можно доверить предстать перед Престолом Божиим, быть проводником между Богом и людьми.

Сегодня на приходах служат много молодых священников. Открывающиеся храмы нуждаются в священнослужителях, их не хватает. И кадровый дефицит, и Промысел Божий, незримо действующий в жизни тех, кто готов его принять, — видимо, все сошлось воедино. Дорога в семинарию Андрея Касимова, несущего послушание старшего иподиакона, во многом схожа с тем путем, который прошли его товарищи по семинарии.

Андрей вырос в семье, в которой о религии вообще не говорили. Но школьная учительница по истории, казашка по национальности, часто любила повторять: «Историю надо знать, как «Отче наш”». Мало кто в классе понимал, что это такое. Любознательный парень выяснил, что с этих слов начинается молитва Господня. Начал самостоятельно читать Евангелие, втайне от родителей поститься. В поселке Трудовой Питерского района храма не было, но к тому времени тема Православия присутствовала во многих СМИ, и Андрей все чаще стал задумываться о вере.

Поступив учиться в СГУ на факультет журналистики, он стал прихожанином саратовского Свято-Троицкого собора, в котором и принял Таинство Крещения. Первое послушание — чтение на клиросе — Андрей получил от бывшего настоятеля храма, нынешнего Епископа Покровского и Николаевского Пахомия.

Молодой человек оказался в ином мире, с другими человеческими отношениями, и уже не хотел возвращаться в прежнюю среду. Настал момент, когда нужно было решить: продолжать учебу в университете или посвятить себя Церкви. Нелегким испытанием стало для молодого человека категорическое неприятие родителей его решения учиться в духовной семинарии. Он вынужден был уйти из дома, тяжело переживал этот конфликт, но настоял на своем. Сейчас Андрей учится уже на последнем курсе.

— Не тяжел ли для воспитанников семинарии армейский режим, жесткие рамки, в которых вы живете все пять лет обучения? Можно ли привыкнуть молодому человеку к жизни, в которой все совершается по звонку?

— Выдерживают не все, почти половина семинаристов по разным причинам уходит, так и не доучившись. Но я бы не стал называть нашу жизнь в семинарии «жесткими рамками». Это те условия, которые необходимы человеку, если он христианин и тем более готовится к пастырскому служению. Нас учат понуждать себя во всем, при этом помнить, что та планка, к которой мы стремимся, всегда будет оставаться недостигаемой. Священство — нескончаемый труд, и к нему нас готовят в семинарии. Царство Небесное силой берется, как сказано в Евангелии. А с мамой своей я помирился, слава Богу!

В одном из интервью Ректор духовной семинарии Митрополит Саратовский и Вольский Лонгин признался, что во время бесед с поступающими на учебу абитуриентами пытается понять, что внутри у человека, зачем он переступил порог семинарии. А в начале нового (2016–2017) учебного года в традиционном обращении к семинаристам пожелал им за годы учебы развить в себе самое главное — любовь к богослужению, Богу и людям.

Ольга Стрелкова

В это статье Вы узнаете как стать священником. Об этом Правмиру рассказал киевский священник Григорий Крыжановский. Читайте!

Как стать священником?

Петя прыгал с парашютом, а Вася не прыгал, и Петя рассказывает Васе, как это здорово. Но Вася смотрит на Петю и думает: так можно все кости переломать, и такое ведь бывает!

Зачем бросать отличную работу? Для чего с высшим образованием работать на стройке?

Кстати, работу менять необязательно. Мой посуду, как и прежде, но можешь ее мыть и ощущать счастье. Я обнаружил в 30 с чем-то лет, что я не люблю мыть посуду, а люблю плескаться в теплой воде. Я-то всю жизнь думал, что люблю мыть посуду, но жена обличила.

Нужно немало мужества, чтобы признаться себе в этом. Ты вроде выглядишь хорошим, а на деле любишь удовольствие. Делаешь добрые дела – а сам любишь похвалу и внимание.

В многодетной семье нужно конкурировать за родительское внимание. Надо поставить обувь на полочку, заправить постель, и за это тебе говорят, что ты хороший – а ты такой же, как все, хотя осознаешь это в 30.

Каким бы ты ни был хорошим, сколько бы лет ни находился в Церкви, со временем узнаешь, что ты такой же, как остальные, как верующие и неверующие люди, по степени своей удаленности от бога. А Бог – он повсюду и всегда, и вопрос в том, впускаешь ли ты Его в себя.

То чувство, которое пережил Петя, прыгая с парашютом, – как его передать? Слово скудеет, перестает быть весомым. Богослужение, песнопения, храмовое строительство, росписи, все это благолепие – попытка, попыточка.

Безумство, поступки – вот что поражает людей на самом деле. Чей-то пример убеждает их, что надо перемениться. И меняет человека Бог. Как, когда это происходит – тайна. Для кого-то при жизни, для кого-то прямо перед смертью, в момент смерти или после нее – но всякому просящему Господь даст.

Чтобы быть верующим, нужно мужество. Это не просто обряд: туда зайти, сюда зайти, свечку поставить, благословение взять. Если человек действительно сверх силы ищет Бога, милующего, прощающего, дающего благодать и энергию – это смелый человек, он решается жить вечно. Это серьезное решение и ответственность.

Я рос в замкнутой многодетной семье, мало общающейся с миром. Например, я долго не знал, что есть такая вещь, как развод. У меня было много дядь и теть по всему Союзу, мы с ними регулярно виделись, и у всех были полноценные семьи. А уже в школе я узнал, что бывает так: мальчик без папы, но не потому, что папа умер.

Мои отец и мать не исповедовали Иисуса Христа, они были материалистами, хорошими людьми советских взглядов. Они не говорили, что надо быть добрыми, – просто были добрыми с нами. А доброта – даже важнее порядочности.

Я закончил физико-математический класс с золотой медалью, в 1995-м поступил в КПИ. Решил учиться на программиста. Думал о юрфаке, но не пошел, потому что судебные дела меня отталкивали.

Когда на втором курсе один завкафедрой ангажировал меня на работу в организации, связанной с Министерством юстиции, я проработал там полтора года инженером компьютерных систем и понял, что юристом быть не хочу по морально-этическим соображениям. К тому же работа программиста была более творческой.

Потом я пять лет проработал в Golden Telecom, занимаясь в финотделе системами баз данных и бухучета. Здесь меня со временем стал интересовать не прикладной аспект программирования, а аспект разработки архитектуры баз данных, анализ систем.

Когда я перешел в «Фокстрот», полностью украинскую компанию, заметил разницу в менталитете. Golden Telecom была наполовину американской компанией, а это означает другие подходы и принципы. Самое важное здесь – навыки специалиста. В иностранной компании понимаешь, что Министр экономики не может стать министром здравоохранения. Здесь царит корпоративный дух, сам ты выше всего ценишь возможность заработать.

В украинской же компании ты должен быть, прежде всего, человеком – классным парнем, друганом, земляком, в общем, своим. Узкая специализация здесь не так важна: поработав в отечественном бизнесе, ты уже вполне допускаешь, что министр экономики может стать и министром внутренних дел, и здравоохранения. Здесь набирают скорее команду, чем спецов.

Одновременно с работой я учился на стационаре. Мой начальник был трудоголиком, от него я научился терпению, умению превзойти себя – когда уже не можешь, но ещё работаешь.

После «Фокстрота» проработал год в МТС. В тот период я много времени тратил на увлечение: психология, самоанализ, мировоззренческие концепции. Это, видимо, врожденные склонности: мой старший брат стал психиатром.

Тогда же я начал интересоваться христианством – после того, как мне в руки попала книжка Александра Меня «Сын Человеческий». Меня уже не интересовал заработок. Пока я помогал родителям содержать семью, это было важно, а теперь дети выросли, старшие устраивали свою жизнь, младшие закончили школу, я уже не был необходим как кормилец и мог уделять больше времени себе.

Я планировал семейную жизнь. У меня был печальный опыт отношений с девочкой – она мне нравилась, но я на ней не женился. Я был в поиске, постоянно думал, как стать счастливым. Человек часто связывает счастье с чем-то внешним. Ему недостаточно настоящего, ему нужны гарантии будущего, и этим он чрезвычайно мучается.

В какой-то момент я понял, что не люблю разочарований, боюсь их. Если я доживу до 70 и только тогда познаю истину – это будет означать, что вся моя жизнь была ошибкой. И я подумал с юношеским максимализмом: лучше уже завтра узнать эту истину.

Я почему-то помню этот момент – это произошло ночью, около 2 часов. Я любил засиживаться допоздна, смотреть на горящие окна многоэтажек вокруг: это же тысячи и тысячи разных судеб, о которых я не думаю, пока не сяду у окна. Счастье, несчастье, все бурлит, или уже спит, или уже пропало.

И говорю себе – а зачем это все? И в этот момент я принимаю решение, что за истину я смог бы расплатиться самым дорогим – жизнью. Я это решение принял и забыл о нем, но жизнь моя с этого момента начала круто меняться.

Я начал читать книжки, посвященные душе, Богу – и в очередной раз сменил работу, перейдя в Philip Morris. Это производитель табачных изделий. Теперь я менял работу не в связи с заработком – меня больше интересует коллектив, отношения с людьми.

А брат начинает ходить в храм. Я был провокатором, любил напугать, посмеяться над человеком, да и сейчас я, наверное, такой же, просто появилась привычка делать это мягче, чтобы это было в пользу, смеяться скорее над собой. Так вот, брат мне говорит об Иисусе Христе, а я ему отвечаю: «А был ли мальчик?» Он сильно на меня был тогда обижен.

В общем, когда на работу в Philip Morris вернулась из декретного отпуска моя начальница, я сказал, что сыт этим курением, что увольняюсь. Я ушел в никуда, уехал жить на дачу.

Это был период, когда все само собой давалось. Трудно мне было скорее до этого. К этому времени я уже пощусь, полгода живу на балконе, на коврике сплю – такие у меня были аскетические практики, – и хожу в храм, в Кирилловскую церковь.

Окружающих моё поведение пугало. Маме говорили: «твой сын рехнулся, но ничего страшного, у тебя еще пятеро нормальных детей». Одноклассники – все способные математики, материалисты – качали головой, мол, пропал человек.

Я перечитывал тьму литературы. Особенно поразила книжка Антония Сурожского «Человек перед Богом». Я входил в состояние беседы с автором, когда я задаю вопрос – и нахожу ответ на следующей странице. Я понимаю, что этот человек проповедует для меня. К этому времени я уже на втором году вечерней катехизационной школы на приходе святой Екатерины на ул. Полупанова.

Один и ноль – что может быть меньше? Мы знаем, что к нулю можно приблизиться справа и слева. А что можно видеть, когда ничего не видно? Ничего, но можно чувствовать. Когда сидишь над хитрой математической задачей, нужно озарение. Когда ты ищешь Бога, можешь тысячу раз прочитать самого мудрого наставника, сенсея, гуру – и ничего не поймешь.

Момент озарения у меня случился, когда я стал активным прихожанином. Борясь за свои идеалы, я терплю неудачу. Если раньше я стремился к житейскому успеху, то теперь эта неудача была моим успехом. В каком смысле? Меня утешала мама, и я ей сказал: на все воля Божья. А она: ты действительно так веришь?

И тут я понимаю, что это просто привычная фраза. Волю Божью я не знаю, не знаю Бога, и Его воля интересует меня только тогда, когда она сочетается с моей. Это был момент ужаса: не приведи Господи, чтобы была воля Божья на все!

Это было мое озарение, новый перелом в жизни. Начинают сбываться все мои мечты. Я начинаю чувствовать Бога, искать его, бегать за Ним. Прочитав книги и жития святых, я начинаю искать Божьих людей в Церкви и вне ее – встречи, общения, разочарования… Переживать и видеть чудеса – по-своему ужасно, ведь они в какой-то момент закончатся, и за них нужно будет заплатить, как и за всякое счастье.

В церкви я примелькался людям как старательный прихожанин благодаря каким-то своим с детства привитым качествам. Моя тетка однажды сказала: так, может, станешь попом? А затем кто-то еще: давай рукополагайся, будешь служить литургию для детей.

Впервые, когда я услышал это, меня трухонуло: я ведь человек далекий, недостойный. А потом круг все сужался, и наступило время, когда я молился: «Господи, мне этого хочется. А Ты, Господи, этого хочешь? Дай мне знать». Появилась благодарственная молитва не только за то, что у меня есть, но за то, что есть Ты, Господи. Я ничтожен, а милость Божия безмерна. Именно это чувство благодарности дает смелость спросить: «А чего хочешь Ты, Господи?» В телефонном звонке мне сказали «Аксиос!»

Хотя у меня не было работы, я постоянно находил ее для себя. Я трудоголик – просто люблю трудиться. Это модель поведения: в многодетной семье не трудиться не получится, родители никогда не были праздными.

В тот момент я перестраиваю дом, превращая дачу в основательное жилище. Зарабатываю перевозками и строительством. Я мечтал о частном доме, о семье – и вот это все появилось: и дом, и женщина, которая приняла мое предложение. В этом же году я поступаю в семинарию, на что беру благословение у жены – она была именно тем человеком, благодаря которому я, малодушный, решился.

К моменту, когда меня рукоположили, родственники и их родители уже стали церковными людьми, все они нашли в Церкви решение тех своих проблем, которые в мире в принципе нерешаемы.

В этом году мы праздновали 9-летие общины глухих при Ионинском монастыре. Глухие – это, по сути, иностранцы, которые не способны выучить наш язык. И только мы можем выучить их язык и помочь им.

Кто в детстве не хочет изучить язык глухих? Я жил на Виноградаре, недалеко от школы-интерната №6. Думаешь: вот бы здорово, – и забываешь об этом. А когда я поступил в третий класс семинарии и нас стали учить языку жестов, оказалось, я к нему способен.

Меня как диакона попросили приходить в Ионинский, где богослужения проводились с помощью переводчицы. Глухие присмотрелись ко мне и решили: «Это же будущий батюшка! Надо, чтобы он выучился – он нам нужен». Ведь есть вещи, которые человек хочет обсудить со священником напрямую, без переводчика.

В общем, я понял, что это возможность послужить людям. Причем не обычным, а обделенным и в то же время людям Божьим, исполнившим заповедь Божью «будьте как дети». Они активны, доверчивы, открыты – но в своей среде.

Язык является культурообразующим фактором, так что это отдельный народ. Жестовый язык образует на территории национальное меньшинство. В Европе это уже прописано формально. В обычной семье рождается иностранец! Если родители не выучат язык своего ребенка, ребенок найдет людей своей «нации» и в семью полноценно не вернется.

До революции в Церкви был перевод литургических текстов на жестовый язык. Были богадельни и церковно-приходские школы для глухих в Питере. В Киеве обучать глухих тоже начал священник. У него было две глухих дочери, и ему хватило денег отправить учиться одну из них. Та, возвратившись, обучила сестру и отца, а тот стал учить детей.

Революция прервала это начинание, как и многие другие. Еще хуже стало, когда Сталин высказался в том роде, что глухие – это неполноценные, и язык их – тоже проявление неполноценности. Тогда глухим запретили общаться на их языке, заставляли держать руки в карманах. Традиция литургии для глухих была утеряна полностью, и только в 90-е годы Православная Церковь в Киеве начала заниматься переводами.

Трудности возникли с переводом некоторых богословских терминов и текстов, тех, в которых сосредоточено учение о Христе, – пришлось во многом начинать с нуля, создавая жесты, обозначающие эти понятия.

Сейчас практически все богослужебные тексты переведены. Ведь когда разработан язык и есть словарь, остальное – дело техники. Создан видеословарь жестового языка для богослужебных терминов. Мы собрали все наработанное и распространяем информацию.

Сейчас век стремительного информационного развития. Бог дает откровение людям, а они используют его на добро или во зло. Мобильные телефоны – их будто специально для глухих придумали, чтобы они могли набирать смски. Интернет – тоже для них.

Нас много – по 20 человек на богослужении, а всего около 60. Сейчас у нас шесть-восемь переводчиков – больше, чем в минской и питерской общинах, которые старше нас. В последнее время мы были в Луцке, Кишиневе, Подмосковье, Житомире, едем в Херсон.

Что мы проповедуем? Там ведь уже верующие люди. Только то, что можно и нужно переводить богослужение. Надо объять и этих людей. Их Бог избрал, а мы можем содействовать тому, чтобы их вера имела реализацию в широком и полном участии в литургии.

В моем священническом служении в этой общине нет чего-то особенного, специального. Только знание жестового языка. Чувства, эмоции, житейские вопросы у этих людей такие же, как у нас. У самого же богослужения есть, конечно, специфика. Во-первых, переводчик должен быть верующим. Знать богослужение, понимать содержание и смысл молитв, драматургию. У него должны быть чувства!

Если бы я был глухим, чисто технический, безэмоциональный перевод меня бы не устроил. Мне бы хотелось, чтобы переводил мой брат или сестра, например. Богослужение течет, есть видимая и слышимая его части. И слышимую нужно перевести в визуальную. Таким образом «видеоряд» в богослужении для глухих – более интенсивный. А поскольку этот «канал» перегружен, в него нельзя «бросать» лишнего.

Батюшка должен изъясняться просто, не заумно. Переводчику нужна неброская, не отвлекающая одежда, батюшке – подстриженные усы. Мне повезло с усами.

Фото: Никита Кузьменко

Журнал «Направо», №1, 2014

Словарь Правмира — Священники, священство

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *