Казнь через распятие

Крестная мука была в ходу у египтян, иудеев, карфагенян, финикийцев, персов. В Маке­донии, Греции и Римской империи распинали обычно рабов, иногда — ви­новных в совершении особо тяжких преступлений, чтобы показательно их унизить.

Первые казни на кресте отмечены в Риме при Тарквинии Великолепном, последнем из семи царей. Эта практика пришла в Рим от карфагенян, которые переняли ее у финикийцев.Римских сенаторов и судей обвини­ли в «преступлении» за то, что они при­говорили к распятию римских граждан. Вспомним, как Цицерон гневно упрекал Верреса, когда тот, будучи на­местником на Сицилии, приговорил к кресту римского гражданина. Считает­ся, что иудеи стали применять распятие во времена правления царя Ирода.

Крест мог состоять из двух, трех, иногда даже четырех перекладин и при­нимать самые разные формы: Т-образ­ную, Х-образную, У-образную. Первая разновидность — перевернутый крест — позволяла распинать человека вниз го­ловой, так казнили бунтовщиков. Именно так распяли апостола Петра по его собственной просьбе: он посчитал себя недостойным быть распятым, как Христос. Император Нерон удовлетво­рил его просьбу, но другим мученикам отказал.

По мнению отдельных историков, практи­ка распятия вниз головой родилась по чи­сто техническим причинам. «Во влажную землю крест приходилось втыкать глубо­ко, так что горизонтальная балка оказы­валась близко к земле, и один из ее концов, в зависимости от того, куда кре­нился крест, заостряли. Так достигалась максимальная устойчивость, и жертву распинали головой вниз».

Х-образный крест прозвали крестом святого Андрея по имени мученика Ан­дрея, брата апостола Петра и ученика Иоанна Крестителя. Когда он очутился подле креста, то снял всю одежду и от­дал палачу. Ему не стали прибивать ру­ки и ноги гвоздями, а привязали их веревками, чтобы пытка продлилась доль­ше. Он прожил после распятия два дня.

В Риме, Греции и на Востоке пригово­ренного к распятию сначала бичевали кнутом, а потом заставляли нести крест к месту казни. Точнее говоря, он нес «патибулум» (patibulum) — верхнюю горизон­тальную балку креста, тогда как «ствол» (stips) к приходу приговоренного и пала­чей уже торчал из земли. Бесчисленные картины, изображающие шествующего на Голгофу Христа с крестом на плечах, искажают реалии того времени.

На месте казни осужденного привя­зывали к кресту веревками, но чаще прибивали гвоздями. В первом случае человеку разводили руки, крепили их к патибулуму, потом с помощью веревки и блока поднимали наверх и фиксировали.

Когда приговоренного прибивали гвоздями, действовали так же: сначала прибивали к патибулуму руки, затем подвешивали и прибивали ноги. Случа­лось, что казнимого прибивали к кре­сту, лежащему на земле, потом крест поднимали и вставляли в заранее при­готовленную яму. Гвозди никогда не за­бивали в ладони — они бы разорвались под тяжестью тела.

Гвозди вгоняли в запястья двумя способами. Опытный палач забивал длинный гвоздь в окруженную костями точку, которую современные анатомы называют «пространством Дестота». Остриё пронзало её, не повреждая ко­стей, разве что разрывая медианный нерв, в результате чего большой палец прижимался к ладони. Менее ловкий палач ограничивался тем, что загонял гвоздь между лучевой и локтевой костя­ми. Но в обоих случаях крепление ока­зывалось весьма прочным.

Ноги прибивали разными способа­ми. Их могли крепить, забивая гвоздь в каждую, накладывать одну на другую или разводить в стороны при так назы­ваемом «четырехугольном» распятии. Для лучшей надёжности крепления, гвозди, как правило, прибивались через деревянную шайбу.

Деревянная шайба (реставрация по археологическим раскопкам)

В Римской империи существовал особый способ, когда сведенные вместе ноги располагали боком, так что гвоздь пронзал обе пятки, отчего у осужденно­го скручивало все тело.

В любом случае, каким бы ни был способ прибивания, никакой опоры для ног, столь часто изображаемой на рели­гиозных картинах, не было и в помине.

Подобная опора противоречила бы самому смыслу казни. Ведь на кресте умирали не от голода и жажды, как ду­мают многие, и не от потери крови, а от удушья. Распятый мог дышать, только если приподнимался на руках, но гвозди причиняли ему сильную боль, мышцы сводило судорогой, и он не мог выдох­нуть воздух, наполнявший грудную клетку. Этот феномен отмечен и очень точно описан выжившими узниками концлагерей, присутствовавшими при распятиях. Для усиления асфиксии к ногам самых крепких распинаемых при­вязывали тяжелые камни, чтобы обеспе­чить полную неподвижность рук и ли­шить человека возможности дышать.

В древности только иудеи смягчали казнь: на закате распятым ломали ноги, чтобы ускорить асфиксию. Иудейский закон требовал подносить осужденному питье, притупляющее чувствительность к боли. Вспомним, что Христу предла­гали такое питье: вино с опиатом перед распятием и уксус после распятия.

Тела казненных висели на крестах до тех пор, пока к ним не слетались стер­вятники.

  • Автономные зарядные устройства для электронных гаджетов
  • Боевые токсины. Часть 3
  • Типы боевых отравляющих веществ нервно-паралитического действия. Часть 2
  • Отравляющие вещества нервно-паралитического действия. Часть 1
  • Список трудов академика Алексея Николаевича Крылова. Часть 1. 1885-1917 гг.

Тела мятежников висели до полного разложения. Так случалось после каждой «войны рабов» — трех крупных восста­ний, с трудом подавленных Римом. За победой следовала ужасная бойня и тыся­чи распятий. Два первых бунта вспыхну­ли на Сицилии, соответственно за полто­ра и за век до христианской эры. После третьего — самого знаменитого — под предводительством Спартака в 73 году до новой эры более шести тысяч мятежников при­говорили к распятию. Кресты стояли вдоль всей дороги из Капуи до Рима.

Когда приговор был «законным», как, например, в суде над Христом, вла­сти разрешали родственникам и друзьям казненного отдать ему послед­ний долг после официальной констата­ции смерти. Удар копьем в бок, по римскому законодательству, служил подтверждением наступившей смерти. Вопреки расхожему мнению, этот удар никогда не добивал распятого и не уси­ливал его страданий.

Самую большую дань этому орудию казни заплатили не восставшие рабы, бунтовщики и опасные преступники, а христиане. За триста с лишним лет вслед за апостолами на кресте было распято множество христиан, не пожелавших отречься от новой веры. При императо­ре Траяне в Иерусалиме распяли святого Симеона. Святую Юлию распяли в Кар­фагене. Людей тысячами распинали во всех средиземноморских странах.

Вспомним Нерона, находившего удовольствие в обмазывании жертв смо­лой, чтобы добавить к страданиям на кресте пытку огнем. Осужденных рим­скими магистратами на распятие часто пытали до казни. Все современные исследователи истории древнего мира едины во мнении, что число жертв во времена правления Септима Сурового, Каракаллы, Гелиогабала, Максимина и особенно Диоклетиана, Деция и Доми­циана было огромным. С приходом христианских императоров распятие отменили в память о страстях Христо­вых. С тех пор символ креста приобрел культовый характер, как в греческих, так и в латинских литургиях. Крест и распятие заняли важное место в католических ритуалах и церемониях. Крест, некогда бывший орудием казни, стал символом воскресения.

Применение распятия к преступни­кам в Европе стало восприниматься как богохульство, но в Азии и на Востоке этот метод казни сохранялся. Французский писатель и путешественник Жан-Пьер Оскар Кометтан в книге «Неизвестная цивилиза­ция» пишет, что в XIX веке в Японии «су­дьи все еще приговаривали к распятию». Надо сказать, что и Европа, несмотря на все свое христианство, не раз еще возвра­щалась к варварской практике распятия.

Случаи распятий были отмечены во время Вандейской войны в конце XVIII века во Франции: так поступали республиканские солдаты, наказывая жителей городов Машкуль и Сен-Флоран, давших сигнал к восстанию в 1793 году. Людей распина­ли и в Испании во время наполеонов­ской кампании.

В СССР нацисты каз­нили на кресте партизан и евреев. Итальянский писатель Курицио Малапарте в своём знаменитом романе «Шкура» рассказывает о встрече с распятыми на кресте. «Крик ужаса застрял у меня в горле. Это были распятые люди. Они были прибиты к стволам деревьев. Кто-то уронил голову на плечи, кто-то на грудь, кто-то подни­мал глаза к небу, глядя на молодой месяц. Почти все были в черных еврейских пла­щах на голое тело, их кожа блестела в мягком лунном свете…». «Распятые молчали, я слышал их дыхание. Я слышал глухой хрип, вырывавшийся из горла, чувствовал на себе тяжелые взгля­ды, их глаза обжигали огнем мое лицо, за­литое слезами, капавшими на грудь…». «Если есть в тебе жалость, убей меня! Выстрели мне в голову, — кричал один из распятых. — Выстрели мне в голову, сжалься надо мной! Убей меня, о-о-о, убей меня из любви к Господу!».

В конце XIX века распятие по-прежнему существовало в Бирме и Северной Аф­рике, в частности в Марокко. В 1892 го­ду, то есть через два года после того, как в США начали «обрабатывать современ­ным способом» приговоренных к смерт­ной казни марокканцев, сажая их на электрический стул, на большой площа­ди в Марракеше публика собралась, чтобы поприсутствовать на распятии каида Хабура. Эта казнь под музыку ста­ла поводом для трехдневных праз­днеств, после чего труп разорвали на мелкие кусочки и бросили собакам. В заключение добавим, что вплоть до 80-х годов ХХ века распятие фигурировало в уголовном кодексе Северного Йемена в качестве законной формы высшей ме­ры наказания. Однако стоит отметить, что приговоренный мог быть распят только после того, как его казнят со­гласно вынесенному вердикту — через расстрел или отрубание головы.

В Судане все обстояло иначе: распя­тие живьем было предусмотрено за престу­пления хадда, то есть против Бога.

По крайней мере, до 90-х годов ХХ века в шести стра­нах, живущих по законам ислама, мож­но было на законном основании казнить лю­дей на кресте, распиная их живыми. Речь идет о Судане, Объединенных Арабских Эмиратах, Иране, Мавритании, Пакистане и Сау­довской Аравии.

Литература:

М. Монестье. Смертная казнь. История и виды высшей меры наказания от начала времён до наших дней. Перевод с французского.- М.: ИД «Флюид», 2008

2015-й стал для России годом Сирии. Не истории и культуры, но, как принято говорить, Сирии в огне. Малоизвестная доселе страна, чужое горе, опалившее вдруг и нас своим горячим дыханием, яркие успехи наших ВКС и первые потери, наконец, злобные заголовки западных СМИ, ищущих в любом российском участии корысть. О том, как разгоралась сирийская гражданская война, вспоминает журналист Екатерина САЖНЕВА, в последние годы не раз побывавшая в самом напряженном регионе планеты.

Впервые я увидела Дамаск за три месяца до войны. Мирный, солнечный. Город всех вер.

— Именно здесь однажды разгорится апокалипсис, — сопровождающий меня сириец смотрит насмешливо. Хасан истый мусульманин, и для него конец света — лишь набор букв. «Иншаллах» — если есть на то воля Аллаха, подлунный мир будет существовать вечно.

По одной из легенд, светопреставление начнется в Омейядах — главной мечети Сирии. Тут высится Белый минарет пророка Исы — Иисуса Христа. На лестницу минарета, согласно преданию, Спаситель и спустится второй раз на Землю. Работники мечети ежедневно пылесосят ковры — на всякий случай, чтобы Христос не запачкал прекрасные белые одеяния.

Миллионы мусульман и христиан приходят сюда, дабы поклониться тому, что еще не сбылось. Первые затем отправляются в огромный зал для намаза, поделенный на две половины. На женской играют дети, молятся и судачат о мирских делах их матери и старшие сестры.

Я брела по мечети Омейядов словно привидение — в наглухо закрытом черном плаще, выданном мне как представительнице слабого пола на входе. А за пределами древнего молельного дворца бурлил веселый восточный базар. Блестели в лавках золотые украшения. Пахло пряностями и кофе с кардамоном — его бесплатно предлагали торговцы: только купи какую-нибудь безделушку. Длинные торговые ряды плутали, сливались, терялись как в лабиринте. И вот я уже сама, покинув мечеть Омейядов, заблудилась на бесконечном базаре и начала испуганно искать дорогу. «Сирья! Русья!» — дружелюбные местные жители спешили предложить услуги проводника, охотно заговаривали по-русски: многие учились в России, откуда привезли на родину белокурых славянских жен.

Около десяти процентов горожан исповедуют христианство. Чтобы их не путали с мусульманками, арабские христианки ходят с непокрытой головой. На улицах часто встретишь женщин в джинсах, майках, даже в мини, есть, конечно, и хиджабы. И никто никого не учит жить. Это главное.

— Я не шиит и не суннит, я — человек, — удивил меня при встрече верховный муфтий Сирии Ахмад Хассун. Наше знакомство состоялось в Дамаске, затем продолжилось в Москве, куда он не раз прилетал уже во время войны…

Самое большое впечатление от Сирии в мой первый приезд — восхождение на вершину Джебель-Касиюн, 1150 метров над уровнем моря. Еще ее называют горой первой крови. Считается, именно здесь в буквально допотопные времена Каин убил Авеля. Наверх ведет лестница, огороженная голубыми перилами. Полтора километра крутого серпантина. Сторожил достопримечательность старик Ахмет. «Покрой голову и разуйся», — грозно скомандовал он, когда я, совершенно обессиленная, добралась до цели.

Ахмет служил хранителем ключей от пещеры в течение 15 лет; каждое утро ровно в шесть поднимался на Касиюн. И ни разу, как говорят, не опоздал, не пропустил по причине болезни. Гигантский зев, открывающийся туристу, забравшемуся на вершину, напоминает человеческую глотку: это, утверждал Ахмет, рот скалы, завизжавшей от ужаса, когда семь с половиной тысяч лет назад Авель упал замертво. Восемь тысяч лет для Вечности — взмах ресниц. Но сколько братоубийственных войн последовало с тех пор? И сколько еще будет…

Февраль 2013-го. Бой за аэропорт

На окраинах Дамаска день и ночь шли бои. Город был охвачен блокадным кольцом. Боевики стремились взять под контроль главный сирийский международный аэропорт, каждый садящийся или взлетавший борт обстреливался артиллерией. Поэтому большинство людей, по каким-либо причинам захотевших посетить воюющую страну, летели до ливанского Бейрута, а уже оттуда ехали двести километров по пустыне, что тоже очень рискованно, до самого Дамаска.

Мы выбрали более опасный, но быстрый вариант — прямой рейс. И тут повезло: на нашем самолете возвращались из Москвы, с переговоров, представители умеренной сирийской оппозиции, поэтому обстрелы самолетов на время стихли, как по заказу. Прямо к трапу для оппозиционеров подали черный автомобиль, после чего мы остались одни: как добираться до столицы? Примерно 14 километров по целиком простреливаемой территории. Единственная трасса до города разделяет своих и чужих, едущие по ней — всегда на прицеле с той или иной стороны.

— 400 долларов, и я доставлю вас на окраину Дамаска, дальше сами разбирайтесь, — пожал плечами водила, кивая головой на одинокую маршрутку с разбитыми стеклами. Война! Не поторгуешься.

Мы везли гуманитарную помощь. Мы — это общественный Фонд святого апостола Павла. В 2010-м именно сотрудники данной организации открыли для меня прекрасную Сирию, ее святыни и достопримечательности. Но теперь мы доставляем сюда лекарства и перевязочные материалы, самые насущные продукты: рис, макароны, сахар. Еще до войны были планы подарить монастырю Рождества Пресвятой Богородицы в городе Сейднайя, примерно в двадцати километрах севернее Дамаска, медные колокола из России. Но кому нужны их волшебные голоса, когда ни на минуту не умолкает гром орудийной канонады? Настоятельница обители матушка Христина скоропостижно скончалась, когда ей сообщили, что рядом боевики расстреляли школу с детьми…

Гражданская война, превратившая страну в выжженное поле, вспыхнула внезапно: в чем же истоки? Ответ прост: никогда бы оппозиция не решилась на вооруженное восстание, не будь у нее за спиной поддержки Запада. Там считают, что Сирией управляет наследник своего отца-диктатора, следовательно, тоже тиран. В США и Европе уверены, что к власти должны прийти новые люди — либо умеренная оппозиция, которая пока отсиживается в Турции, либо местная так называемая Свободная сирийская армия.

Но мало кто из европейских и американских демократов самостоятельно добрался до Дамаска, дабы воочию увидеть, что там происходит. Зимой 2013-го война в Сирии была все еще бесконечно далека от остального мира. Чудовище, которое через год обретет страшное имя ИГИЛ, еще спало.

Между тем жизнь в Дамаске шла своим чередом. Дети ходили на занятия. Очереди за хлебом, бензином. По-прежнему работали рынки. Хотя самый знаменитый, центральный — Сук аль-Хамидия, где я когда-то заблудилась, уже не сверкал золотыми россыпями. Шесть столичных школ и два госпиталя были переоборудованы в лагеря для беженцев. «Почему эти кровати свободны?» — спросили мы, глядя на двухъярусные нары в переполненном детском приюте. На первом «этаже» спят дети, на втором — пустые, но заправленные постели. «Кроватки ждут новых ребят. Тех, чьи родители еще живы. Но кто знает, что случится через неделю?» — хладнокровно рассуждал волонтер Халиль.

Август 2013-го. Газовая атака

Молоденького офицера Кифу отрядили, чтобы показать нам боевые позиции правительственной армии. На знаменитой горе Джебель-Касиюн, той самой, куда я поднималась в пещеру первой крови. Смотрителя Ахмета здесь больше не было. Стратегическая высота, вокруг только военные.

— Можно я сфотографирую вас, Катья? — попросил провожатый. Кифа неплохо знает историю, совсем недавно он преподавал первоклашкам, учил самых маленьких читать и писать, его дом далеко отсюда — в древней Латакии. Там Кифу ждали жена Дима и дочка Анна.

На прощание мы подарили парню тоненькое колечко, украшенное виноградной россыпью аметистов, для супруги. Пообещали, что обязательно приедем, когда детей у него будет сколько камешков на этом перстне. «Поскорее бы», — улыбнулся Кифа и долго махал рукой, пока мы спускались вниз.

…В августе 2013-го, в мой третий приезд, новости из Сирии становились все злее и непонятнее. Глобальные СМИ взахлеб твердили о страшном преступлении режима Асада — газовой атаке против мирных жителей. В Дамаск срочно прибыли эксперты ООН. Их цель: отыскать химическое оружие, установить его принадлежность. Хотя заранее было понятно, что речь идет о спектакле, подобном тому, что разыгрался десятилетием ранее в Ираке. Тогда, напомним, международные чиновники ничего не нашли, но, как в известном анекдоте, осадок остался. Это дало американцам моральное право на вторжение: Саддам Хусейн лишился власти, затем был осужден и повешен.

Уже через несколько дней после прибытия в Дамаск экспертов ООН западные репортеры сообщили, что те попали под обстрел, устроенный правительственными войсками… Именно в тот момент, когда якобы состоялась вероломная бомбардировка, мы по приглашению спикера сирийского парламента обедали в ресторане «Нарзыс». А за соседним столом питалась та самая миссия ООН в полном составе. Целая и невредимая. Без тени смущения и страха. Уписывали за обе щеки. Осталось, кстати, и фото с точной датой и временем.

Зато боевики Свободной сирийской армии не стеснялись в средствах. 24 августа в столичном пригороде Джобар более сотни солдат Башара Асада и множество гражданских с химическими отравлениями поступили в госпиталь №601. Мы поспешили туда.

Особенно запомнилась одна семья — мать, отец, тяжелораненый мальчик. Женщина в светлых одеждах, очень спокойная, умиротворенная. Поразительно, ведь на кровати — ее второй сын. Первый погиб на передовой. «Знайте, русские, если был бы у меня третий сын, то отдала бы его тоже Родине». Мир совершенно не догадывался, какой накал патриотизма наблюдался в Дамаске. И правда — священная война.

Башара Асада, несомненно, поддерживает большинство сирийцев. Годы битв, обстрелов, разрушений и личных жизненных трагедий сотен тысяч маленьких людей научили их ценить то, что они имеют. Портреты президента — на каждом здании и всех КПП, разделяющих столицу на зоны безопасности. А еще в Дамаске на исходе горячего лета 2013-го неожиданно зацвел жасмин. И такая ночью стояла благодать и небесный запах, что в редкие минуты затишья казалось, война очень далеко. Увы.

Сентябрь 2015-го. День рождения Асада

«Путин абу али!» — минувшей осенью эту фразу я слышала на перекрестках, в чиновничьих кабинетах, от простых сирийцев — мужчин и женщин, молодых и не очень. Абу али — значит богатырь. Богатырь — потому что сражается за Сирию против коварного Запада. У сирийцев простая, привнесенная многолетней мясорубкой логика. В ней все четко: свой, чужой, друг или враг. Путин — больше, чем друг. Он спаситель.

В день, когда я прилетела в Дамаск, так уж опять совпало, о Сирии говорили на всех языках, мир гадал: окажет ли Москва военную помощь Асаду?

Позиция Кремля понятна, как дважды два. Армия «Исламского государства» ныне угрожает не только Ближнему Востоку, но и всей цивилизации, а в первую очередь России. Огромную территорию вплоть до Урала и Сибири террористы жаждут присоединить к своему кровавому халифату. Возросший интерес Путина к региону западные СМИ, кроме того, объясняли тем, что мы, дескать, хотим возродить на Средиземном море полноценную военно-морскую базу. Впрочем, сами сирийцы свято верили, что русские их не бросят при любом раскладе.

— Есть договоренности на самом высоком уровне. Есть те, кто непосредственно этим занимается. В Сирии сегодня воюют многие страны. В том числе и против нас. Так почему Россия не должна нам помогать? Почему американцам и французам можно вмешиваться, а русским нельзя? — задавался риторическими вопросами господин Хиляль Аль-Хиляль, заместитель генсека правящей партии Баас, во время нашей беседы. Он также подчеркнул, что Москва четыре раза использовала в Совбезе ООН право вето, надеясь поставить заслон интервенции. Напомнил, что и Советский Союз всегда помогал Сирии, в том числе в 1973-м, во время войны с Израилем.

В эти сентябрьские дни по странному стечению обстоятельств сотрудники Фонда, включая меня, оказались единственной российской делегацией в Дамаске. Программа была максимально насыщена: утро начиналось с сюжетов о нашем визите по местному телевидению, далее шли встречи с первыми лицами, политиками, бизнесменами, журналистами и, конечно, поездки в лагеря беженцев. Это довольно болезненная тема для властей. Миллионы сирийцев бегут в Европу, часто под них рядятся засланные казачки от ИГИЛ, порой сами беженцы, доведенные до отчаяния, ведут себя неадекватно. В итоге европейские обыватели посматривают в сторону Сирии все с большим озлоблением. Дамаску, разумеется, крайне важно сломать этот информационный тренд. Ежедневно нас возили по лагерям и приютам, чтобы показать: далеко не все сирийцы покидают родину.

Хорошо помню женщину, надевшую мне на руку браслет из стеклянных бус, красно-бело-черный, цветов сирийского флага. 11 сентября временные пристанища людей, бежавших от войны, украсились особенно. В этот день законному президенту исполнилось 50 лет. Мы были в лагере, где ждали самого виновника торжества. И поэтому долго никак не решались разрезать огромный шоколадный торт, украшенный сверху портретом юбиляра — это красивая, но несъедобная пленка, которую перед дегустацией бережно сняли.

Именно здесь мне удалось побеседовать с теми, кто выбрался из мест, захваченных исламистами. Мои собеседники наперебой говорили об ужасах, свидетелями которых стали. О поражающих средневековой жестокостью судах и публичных казнях… 30-летний Омар выжил чудом: ему переломали ноги, но не расстреляли, до госпиталя пришлось ползти. «Меня забрали и насиловали так, что невозможно терпеть, — поделился другой молодой сириец. — Террористы похитили и моих друзей, заставили их дать показания против меня. За что убивают? Достаточно, если двое покажут, что ты когда-то отзывался о президенте хорошо».

60-летней Наиле «повезло». Она находилась в застенках всего неделю, пожилой женщине припомнили, что ее сыновья защищают Асада. «Если бы это были бандиты ИГ, меня бы казнили. Но боевики Свободной армии добрее, они ограничились избиением…»

Сирийцы, в прямом смысле, бегут из ада. Европейцы, ужасаясь миллионам ближневосточных беженцев, нарушающих привычную зону комфорта, даже не представляют, что на самом деле пришлось пережить этим людям в просвещенном XXI веке.

…На следующее утро нас подняли чуть свет. Посадили в машину, долго кружили по городу, затем мы переместились в микроавтобус, и только тут стало понятно: все не просто так. Улицы, по которым мы ехали, были совершенно пусты, но через каждые 50 метров стояли неприметные люди в штатском. Наконец, мы остановились около светлого каменного строения в средиземноморском стиле. На пороге стояла первая леди Сирии.

Сентябрь 2015-го. Первая леди

Асма Асад с каждым поздоровалась за руку, пригласила в кабинет, где предложила фрукты и кофе. Дочь дипломата и кардиохирурга, родившаяся в Великобритании, гражданка Евросоюза. 16 лет назад она вышла замуж за скромного врача-офтальмолога, неожиданно получившего верховную власть в Сирии.

Случайность или судьба: старший брат Башара, которого Хафез Асад видел преемником, погиб в автокатастрофе, поэтому из Лондона срочно вызвали младшего. После смерти отца тот начал с либерально-демократических реформ, но вмешалась геополитика — сперва «ушли» Саддама Хусейна, потом разыгралась пресловутая «арабская весна»: в результате переворотов, инспирированных Западом, был смещен и отправлен в тюрьму египетский лидер Хосни Мубарак, истерзан глава ливийской Джамахирии Муамар Каддафи, поменялась власть в Тунисе и Йемене. Однако желание Вашингтона установить контроль над регионом было неосуществимо, пока оставалась независимая Сирия. Революция не удалась, последовала гражданская война.

Асма обещает, что в любом случае будет находиться вместе с мужем и тремя детьми в Дамаске. Это решение не стоит недооценивать, помня о зловещей судьбе иных недавних властителей Ближнего Востока и Северной Африки.

Сейчас в обязанности первой леди входят не светские рауты, а встречи с родителями погибших солдат. Это нелегкие минуты. Но именно она, женщина, находит слова утешения для стариков, опустошенных горем.

Супруге сирийского лидера непросто откровенно общаться и с собственными детьми. «Однажды во время бомбардировки мой сынишка Хафез попросился не ходить в школу — страшно же. Но я сказала: враги должны твердо знать, что мы не боимся».

…Через неделю после нашего отъезда Владимир Путин принял решение об оказании официальной военной помощи Сирии. 30 сентября российская авиация начала боевую операцию на Ближнем Востоке.

Между тем, по данным международных правозащитных организаций, в 2015 году число убитых в ходе сирийской войны достигло 230 тысяч. Почти треть из них — мирные жители, в том числе 11 500 — дети. Правительственные силы потеряли без малого 50 тысяч военнослужащих. Разумеется, это неполные цифры. С каждым днем количество жертв растет. По сведениям ООН, свыше четырех миллионов человек покинули страну, другие миллионы мигрировали в пределах самой Сирии.

Что ждет их в ближайшие месяцы? На этот вопрос никто не ответит. Пока я точно знаю одно: мой друг Кифа, охранявший гору первой крови, встретил Новый год с женой и дочуркой в родном доме. Он прислал мне поздравительную открытку и свежую фотографию. А еще вновь пригласил в родную Латакию, когда наконец наступит мир. Я обещала.

Для использования в других целях, см Распятие (значения) .

Распятие Христа на крылатом триптихе в церкви Тевтонского ордена в Вене, Австрия. Резьба по дереву анонимного мастера; полихромия Яна ван Вейвера , Мехелен , подпись 1520 года. Этот алтарь изначально был сделан для церкви Святой Марии в Гданьске и попал в Вену в 1864 году.

Распятия (от латинского Cruci fixus значения «(один) закреплен крест») представляет собой изображение Иисуса на кресте , в отличие от голого креста. Изображение самого Иисуса на кресте упоминается в английском языке как corpus (латинское «тело»).

Распятие — главный символ многих христианских групп и одна из самых распространенных форм распятия в искусстве . Это особенно важно в латинском обряде в Римско — католической церкви , но также используется в Восточной Православной Церкви , большинство восточных православные церкви ( за исключением Армянской Церкви), и Восточно — католических церквей , а также по Лютеранский , Моравский и Англиканские церкви. Этот символ реже встречается в церквях других протестантских конфессий , а также в Ассирийской церкви Востока и Армянской апостольской церкви , которые предпочитают использовать крест без фигуры Иисуса ( корпус ). Распятие подчеркивает жертву Иисуса — его смерть через распятие , которая, по мнению христиан, привела к искуплению человечества. Большинство распятий изображают Иисуса на латинском кресте , а не на какой-либо другой форме, такой как крест Тау или коптский крест .

Западные распятия обычно имеют трехмерный корпус , но в восточном православии тело Иисуса обычно изображается на кресте или с низким рельефом . Строго говоря, чтобы быть распятием, крест должен быть трехмерным, но это различие не всегда соблюдается. Вся картина » Распятие Иисуса» с пейзажным фоном и другими фигурами тоже не является распятием.

Большие распятия, расположенные высоко поперек центральной оси церкви, известны под древнеанглийским термином » руд» . К позднему средневековью они были почти повсеместной особенностью западных церквей, но теперь очень редки. Современные римско-католические церкви и многие лютеранские церкви часто имеют распятие над алтарем на стене; для празднования Мессы , то римский обряд католической церкви требует , чтобы «или близко к алтарю там должен быть крест с фигурой распятого Христа».

Археологическое свидетельство распятия
В конце 1968 г. автор статьи Василиос Цаферис исследовал гробницы к северо-востоку от Иерусалима в области Гиват ха Мивтар. Содержимое одной семейной гробницы рассказывает многое о тех, кому она принадлежала и кто в ней погребен. Открытые там останки представляют собой драматическое свидетельство распятия.
Прибитые большим железным гвоздем пяточные кости молодого человека 24-28 лет, открытые в гробнице недалеко от Иерусалима, представляют собой драматическое свидетельство распятия. Гвоздь был вбит сначала в правую ногу, а затем в левую; расположение костей свидетельствует об искривленном положении тела жертвы на кресте
После того, как гвоздь размером около 18 см. пробил обе ноги, он прошел через деревянную пластину и крест; здесь гвоздь попал в сучок, конец гвоздя загнулся, поэтому его не удалось вынуть после смерти человека. Для того, чтобы все тело было снято со креста, нога должна была быть ампутирована, и, таким образом, пяточные кости и фрагменты пластины и креста были погребены вместе.
Из древних литературных источников мы знаем, что в Римской империи были распяты десятки тысяч людей. Только в Палестине это число достигает тысяч. Однако до 1968 г. археологами не было обнаружено ни одной жертвы этого ужасного метода казни.
В том году я раскопал единственную жертву распятия. Это был еврей из хорошей семьи, который, возможно, был обвинен в политическом преступлении. Он жил в Иерусалиме незадолго до разрушения города римлянами в 70 г. н.э.
В период, последовавший за шестидневной войной — когда старый город и восточный Иерусалим недолго находились под управлением Израиля — было построено множество сооружений. Случайные археологические открытия таких сооружений являются частыми. Когда это случалось, вызывали или моих коллег из Израильского департамента древностей, или меня; наша работа заключалась в том, чтобы исследовать эти случайные открытия.
В конце 1968 г. директор департамента древностей доктор Авраам Биран попросил меня исследовать несколько гробниц, которые были найдены к северо-востоку от Иерусалима, в области, называемой Гиват ха Мивтар. Группа рабочих из министерства строительства случайно проникла в некоторые погребальные пещеры и открыла гробницы. После того, как мы осмотрели гробницы, было решено, что я должен начать раскопки четырех из них.
Гробницы были частью огромного еврейского кладбища, относящегося к периоду Второго храма (II в. до н.э. — 70 г. н.э.), простиравшегося от горы Скопус на востоке до гробниц Санхедрийи на северо-западе. Как и большинство усыпальниц этого периода, та, о которой я расскажу здесь, была вырублена подобно пещере в мягком известняке, который имеется в большом количестве вблизи Иерусалима. Она состояла из двух погребальных комнат, каждая из которых имела ниши для погребения.
Эта гробница (назовем ее гроб № 1) была типичной для той местности, подобной многим другим, найденным в Иерусалиме. Снаружи напротив входа в гробницу был внешний двор (который, к сожалению, был сильно поврежден). Сам вход был закрыт каменной плитой и вел в большую комнату, площадью около 10 кв. футов (комната А на плане). С трех сторон комнаты были каменные скамьи, намеренно сделанные изготовителем гробницы. Четвертая стена содержала два отверстия, которые вели вниз в другую, меньшую комнату (комната B на плане), похожую по замыслу на первую, но без скамей. Когда мы обнаружили комнату B, ее вход был еще закрыт большой каменной плитой.
Каждая из двух комнат содержала погребальные ниши, которые ученые называют локулами (loculus), 1,5 — 1,8 м длиной и 30 — 45 см шириной. В комнате А были 4 локулы, а в комнате В — 8, по две с каждой стороны. В комнате В две локулы были вырезаны в стене ниже пола комнаты А.
Некоторые из локул были закрыты каменными плитами, другие блокированы небольшими камнями, обмазанными штукатуркой. В комнате В в полу под входом в комнату А в небольшой яме были погребены кости ребенка. Эта яма была закрыта плоской каменной плитой, подобной крышке оссуария, который я опишу позднее.
9 из 12 локул в двух комнатах гробницы содержали останки, обычно по одному скелету на локулу. Однако три из локул (5, 7 и 9) содержали оссуарии. Оссуарий — это маленькая коробка (40 — 70 см длиной, 30 — 40 см шириной и 25 — 30 см высотой) для повторного погребения костей. В эпоху Второго храма было обычным собирать кости умерших спустя год после погребения тела и погребать их в оссуариях. Практика собирания костей в оссуарии имела религиозное значение, которое, вероятно, было связано с верой в воскресение мертвых. Но этот обычай имел также практическую сторону: он позволял использовать гробницу в течение длительного времени. Когда необходимо было совершить новое захоронение, кости ранее погребенных убирались в оссуарий. Погребение в оссуарии было привилегией немногих, не каждая еврейская семья могла позволить себе это. Большинство семей погребали умерших в ямах. Использование оссуариев получило распространение, вероятно, во время правления династии Ирода (с 37 г. до н.э.) и завершилось во 2 половине II в. н.э.
На кладбищах вокруг Иерусалима были найдены тысячи оссуариев. Большинство из них подобны тому, который был обнаружен нами. Одни имели гладкую поверхность со всех сторон и на крышке, другие были нешлифованными, некоторые содержали орнамент и надписи.
Оссуарии декорированы резными линиями, розетками и иногда надписями. Крышки оссуариев имеют три вида: остроконечные, плоские и выпуклые. В этой гробнице мы нашли все три типа. Часто оссуарии имеют метки по краям для того, чтобы правильно положить крышку.
Из восьми оссуариев, которые мы нашли в этой гробнице, три находились в локулах в комнате В, другие были найдены в той же комнате посреди пола.
Мы также нашли в гробнице много керамики. Поскольку всю керамику можно легко идентифицировать, подтверждается точность датировок гробницы. Весь ансамбль может быть отнесен ко времени между поздним эллинистическим периодом (от 180 г. до н.э.) до разрушения римлянами II храма (70 г.н.э.). Однако большая часть керамики датируется периодом правления династии Ирода (с 37 г. до н.э.). Здесь находились вытянутой формы сосуды (вероятно, использовавшиеся для бальзамирования), круглые кувшины (для масла), масляные лампы и даже некоторые сосуды для приготовления пищи.
Найденные скелеты свидетельствуют о том, что в этой гробнице были погребены два поколения семьи. Несомненно, что эта усыпальница принадлежала довольно богатой и, возможно, даже известной семье. Восемь оссуариев содержали кости 17 различных людей. Каждый оссуарий содержал кости от 1 до 5 человек. Оссуарии обычно были наполнены костями до краев, причем кости мужчин и женщин, взрослых и детей были погребены вместе. В одном оссуарии также был найден высохший букет цветов.
Согласно надписям, по крайней мере один член этой семьи участвовал в строительстве храма Ирода. Но, несмотря на богатство и достижения ее членов, эта семья, вероятно, не была счастлива.
Остеологические исследования показали, что 5 из 17 человек, чьи кости были найдены здесь, умерли до достижения ими 7-летнего возраста. 75 % умерло к 37 годам. Только двое из 17 человек дожили до 50 лет. Один ребенок умер от голода, а одна женщина была убита ударом булавы по голове.
И, наконец, один человек из этой семьи был распят. Согласно остеологии ему было от 24 до 28 лет. Может показаться странным, но когда я раскопал кости этого человека, то не знал, как он умер. Только когда содержимое оссуария № 4 из комнаты В гробницы № 1 было направлено на остеологический анализ, было обнаружено, что он содержит кости одного ребенка трех-четырех лет и распятого человека — сохранился гвоздь в обеих пяточных костях размером 17 — 18 см.
До получения данных остеологического анализа, я немного мог сказать о распятии. Многие люди ошибочно считают, что этот метод казни был изобретением римлян. Фактически, в течение I тысячелетия до н.э. его практиковали ассирийцы, финикийцы и персы. Распятие было принесено на запад из восточных культур, оно очень редко использовалось в Греции, но греки в Сицилии и южной Италии применяли его гораздо чаще, вероятно, вследствие их тесных контактов с финикийцами и Карфагеном.
В эллинистический период распятие стало более популярным на эллинизированном востоке империи. После смерти Александра в 323 г. до н.э. такая казнь часто использовалась и селевкидами, и птолемеями.
Среди евреев распятие было проклятием (см. Втор. 21:22-23: «Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом всякий, повешенный на дереве, и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел»). Традиционным методом казни в их среде было побиение камнями. Тем не менее, распятие использовалось еврейскими тиранами хасмонейского периода. Согласно Иосифу Флавию Александр Яннай распял 800 евреев в один день во время восстания против переписи в 7 г. н.э. В конце I в. до н.э. римляне применяли эту казнь как официальное наказание для людей, не являвшихся римскими гражданами, за определенные правонарушения. Первоначально распятие было не методом казни, но только наказанием. Более того, таким образом наказывались только рабы за определенные виды преступлений. Деревянный столб, называвшийся furca (вилы) или patibulum (шейная колодка, виселица), помещался на шею раба и привязывался к его рукам. Раб должен был проходить через строй рабов, говоря о своем проступке. Это шествие рассматривалось как искупление и унижение. Позднее раба стали обнажать и бить бичом, усиливая тем самым наказание и унижение. Еще позднее вместо того, чтобы прикреплять веревками руки к деревянному брусу, раба стали привязывать к вертикальному столбу.
Поскольку основной целью этой практики было наказать, унизить и напугать непокорных рабов, то такое наказание не было неизбежно связано с умерщвлением раба. Только в более поздний период, в I в. до н.э., распятие превратилось в метод казни за определенные виды преступлений. Использовавшееся изначально как метод наказания рабов, позднее оно стало применяться для наказания пленников, повстанцев и беглецов, особенно в период войны и восстания. Пойманные враги распинались массово. О числе жертв восстания Спартака в 71 г. до н.э. говорит тот факт, что римская армия выставила по дороге от Капуи в Рим 6000 крестов, или 6000 распятых повстанцев. После подавления римлянами относительно небольшого восстания в Иудее в 7 г. н.э., вызванного смертью Ирода, Квинтилий Варус, римский легат Сирии, распял в Иерусалиме 2000 евреев. В течение взятия Иерусалима Титом в 70 г. н.э. римские солдаты распинали около 500 евреев в день на протяжении нескольких месяцев.
Во времена войн и восстаний, когда сотни и тысячи людей распинались за короткий период, мало внимания обращалось на способ распятия. Кресты делались небрежно, а исполнители казней выбирались из римских легионеров. В мирное время распятия осуществлялись согласно определенным правилам специальными людьми, которые получали полномочия от римского суда. Распятие происходило в определенных местах, например, в определенной области Рима и на Голгофе в Иерусалиме. Вне Италии правом приговаривать к смертной казни обладали только римские прокураторы. Таким образом, когда местный провинциальный суд предписывал смертную казнь, для того, чтобы ее исполнить, должно было быть получено согласие римского прокуратора.
После того, как обвиняемый признавался виновным и осуждался на распятие, казнь исполнялась чиновником, называвшимся Carnifix Serarum (палачом). Из зала суда жертва выводилась наружу, раздевалась, привязывалась к столбу и подвергалась бичеванию. Оно производилось кнутом или бичом (flagellum), римским инструментом с короткой ручкой, к которой были приделаны несколько длинных тонких ремней, на конце каждого из которых был свинец или кончики из кости. Хотя число ударов не было определенным, бичевание выполнялось таким образом, чтобы жертва не погибла. После этого на плечи осужденного человека клали горизонтальный столб, и он начинал долгий, скорбный путь к месту казни, обычно вне городских стен. Солдат во главе процессии нес titulus, надпись, сделанную на дереве, в которой было отражено имя осужденного и его преступление. Позднее эту табличку стали прикреплять к кресту. Когда процессия достигала места казни, вертикальный столб закреплялся в земле. Иногда жертва прикреплялась ко кресту только веревками. В таком случае patibulum, к которому были привязаны руки, просто закреплялся на вертикальном столбе; ноги привязывались к столбу несколькими витками каната. Если при распятии использовались не веревки, а гвозди, осужденного полагали на землю, плечами на перекладину. Руки его распростирались и прибивались к двум концам перекладины, которая затем поднималась и фиксировалась на вершине вертикального столба. Затем прямо к этому вертикальному столбу прибивались ноги. Не имея дополнительной поддержки для тела, жертва должна была очень быстро (в течение 2-3 часов) умереть от мускульных спазмов и асфиксии. Вскоре после поднятия креста дыхание затруднялось; для того, чтобы дышать, распятый должен был приподниматься на руках. Сначала он мог удерживать себя 30 — 60 секунд, но по мере потери силы приподнимать себя и делать вдохи становилось все труднее, и смерть наступала через несколько часов.
Для того чтобы продлить агонию, римляне придумали два инструмента, которые должны были дать возможность жертве оставаться живой на кресте более долгий период времени. Первый — sedile, небольшое сиденье, прибивавшееся в середине креста. Оно обеспечивало некоторую поддержку для тела жертвы (это может объяснять фразу «сидеть на кресте», использовавшуюся римлянами). Ириней и Иустин Мученик описывают крест Иисуса как имевший пять концов, а не четыре; пятым было, вероятно, сиденье. Чтобы увеличить страдания жертвы, сиденье было остроконечным, что причиняло ужасную боль. Вторым инструментом, добавлявшимся ко кресту, был suppedaneum, или опора для ног. Она была менее болезненной, чем сиденье, но также усиливала страдания осужденного. Ориген пишет о том, что видел распятого человека, который прожил всю ночь и следующий день. Иосиф приводит пример, когда три распятых еврея оставались живыми на кресте в течение трех дней. Во время массовых распятий после восстания Спартака в Риме некоторые из распятых повстанцев общались с солдатами в течение трех дней.
Используя эти исторические примеры и археологические свидетельства, можно реконструировать распятие человека, чьи кости были найдены мной в Гиват ха Мивтаре.
Самым драматическим свидетельством казни этого молодого человека через распятие был гвоздь, который пробил обе пяточные кости. Не будь этого гвоздя, мы никогда бы не узнали, что он умер таким образом. Гвоздь сохранился только потому, что попал в сучок, когда его вбивали в масличное дерево креста. Сучок дерева был настолько твердым, что когда давление на гвоздь усилилось, конец изогнулся. На краю гвоздя мы нашли кусочек этого оливкового дерева (ок. 1 — 2 см), который, вероятно, и является частью того самого сучка.
Когда пришло время снять умершего со креста, исполнители казни не смогли вынуть этот гвоздь, поскольку он загнулся внутри креста. Единственным способом снять тело было отрубить ногу. Поэтому нога, гвоздь и деревянная пластина, которая вставлялась между головкой гвоздя и ногой остались соединенными друг с другом, какими мы нашли их в 4-м оссуарии. Под головкой гвоздя исследователи остеологи обнаружили остатки этой деревянной пластины, сделанной или из акации или фисташки. Дерево, из которого был сделан крест, было оливковым.
При первых исследованиях предполагалось, что пробита гвоздем была только пяточная кость правой ноги (calcaneum). Это утверждение привело исследователей к ошибочному выводу относительно положения жертвы на кресте. Дальнейшие исследования показали, однако, что гвоздь пробил обе ноги. Левая лодыжечная кость (sustentaculum tali) также была идентифицирована рядом с правой лодыжечной костью, которая была соединена с правой пяточной костью. Две пяточные кости превратились в две бесформенные неодинаковые костные выпуклости, окружавшие железный гвоздь, покрытые тонкой известковой коркой. Но благодаря тщательному исследованию состав костной массы был определен.
Здесь стоит описать условия, в которых исследовались кости из оссуариев. Команде врачей, которая изучала кости, было дано только 4 недели на то, чтобы провести свои исследования, перед тем, как кости были перезахоронены заново. Длительные процедуры консервации было сделать невозможно, и это предопределило выбор видов инструментов и сравнительных исследований. В случае распятого человека, однако, исследователям было дано дополнительное время для изучения материалов, и в течение этого периода были обнаружены описанные мной детали.
Изъятые из гробницы оссуарии были на одну треть заполнены сиропообразной жидкостью, что было следствием стремления к сохранению погребенных. Погруженные в жидкость в верхних оссуариях кости были покрыты известковым осадком. В результате, те, что были пробиты гвоздем, сохранились в относительно хорошем состоянии. Тем не менее, общее состояние находок следует назвать хрупким. Перед исследованием кости были сначала дегидратированы и затем пропитаны консервантом. Только после этого их можно было измерять и фотографировать. Тем не менее представить себе детальное описание распятого возможно. Около 167 см высотой, в возрасте 24 лет он был средним человеком средиземноморья. Кости конечностей были хорошими, стройными и гармоничными. Мускулы, сохранившиеся на конечностях, были слабыми, что указывало на среднюю мускульную деятельность и в детстве, и на пороге зрелости. Очевидно, что он никогда не занимался тяжелым физическим трудом. Можно утверждать, что он не получал никаких серьезных ран до распятия, поскольку исследователи не нашли никаких патологических деформаций или каких-либо травматических повреждений. Его кости не свидетельствовали о какой-либо болезни или недостатке питания.
Однако лицо молодого человека было необычным. Он имел трещину в правом небе — врожденную аномалию, которая сопровождалась врожденным отсутствием правого верхнего клыка и деформированным положением некоторых других зубов. Кроме того, его лицевой скелет был асимметричным (плагиоцефалия). Глазницы, как и носовые отверстия, немного различной величины. Имелись различия между левой и правой частями нижней челюсти, а лоб с правой стороны был более плоским, нежели с левой. Некоторые из этих признаков имеют прямую связь с трещиной в небе.
Большинство современных ученых-медиков считают, что трещина в небе (и некоторые связанные с ней асимметрии лица) не является генетическим фактором, но следствием сложного периода в жизни беременной женщины в первые 2-3 недели беременности, что может быть связано с ухудшением питания, а также психическим стрессом. Статистически такие деформации встречаются более часто в семьях, где недостает питания. Однако причиной может послужить также внезапный стресс в жизни обеспеченной женщины. Другие искажения скелета лица могут быть приписаны нарушениям на последних стадиях беременности. Таким образом, эксперты-медики выделили две критических пренатальных фазы в жизни этого распятого человека: одна в первые 2-3 недели беременности и вторая при рождении.
Для определения черт лица команда экспертов по анатомии сделала 38 антропологических измерений, 28 других измерений и определила 4 черепных индекса. Общая форма скелета лица, включая лоб, пятисторонняя. За исключением лба, лицо было треугольным, сужающимся ниже уровня глаз. Носовые кости были большими, искривленными, тонкими в верхней части и грубыми в нижней. Нос человека был искривлен, как и его подбородок вместе с серединой скелета лица.
Несмотря на пренатальные аномалии, лицо молодого человека было довольно миловидным, хотя некоторые могли сказать, что оно должно было быть немного диковатым. Его дефекты были почти незаметны, скрыты волосами, бородой и усами. Его тело было пропорциональным, приятым на вид.
Какой была его жизнь, мы сказать не можем. Но, вероятно, он происходил из обеспеченной, если не богатой семьи. На одном из оссуариев в пещере было написано по-арамейски: «Симон, строитель храма». Очевидно, по крайней мере один член семьи участвовал в перестройке иерусалимского храма на храмовой горе. Симон мог быть каменщиком или инженером.
Можно предположить, что в течение этого бурного периода истории распятый человек был приговорен к такой казни за какое-то политическое преступление. Его останки свидетельствуют об ужасной смерти.
Из того, каким образом были соединены кости, мы можем сделать вывод о положении человека на кресте. Две пяточные кости были соединены вместе. Гвоздь прошел через правую пяточную кость и затем через левую. Таким образом, в данном случае обе ноги были прибиты ко кресту одним гвоздем. Исследование двух пяточных костей и гвоздя, который пробил их под наклоном вниз и в сторону свидетельствует о том, что ноги жертвы не были жестко прикреплены к брусу. Посредине креста должно было быть небольшое сиденье, или sedile. Оно не давало телу свалиться и продлевало агонию. Принимая во внимание такое положение на кресте и способ, которым были прибиты пяточные кости, кажется вполне вероятным, что колени были согнуты или полусогнуты, как показано на рисунке. Это положение ног подтверждается исследованием длинных костей ниже колен: tibia, или большой берцовой кости, и fibula ниже нее.
Для изучения правой ноги распятого человека была доступна только tibia. Кость была грубо разбита большой трещиной. Эта трещина была, очевидно, сделана одним сильным ударом. Левые кости икры лежали поперек острого края деревянного креста, и след от удара правых костей икры прошел в левые, произведя резкий удар также и по ним. Левые кости икры сломаны по прямой острой неровной линии по краю креста, линии, характерной для внутреннего перелома. Этот перелом является результатом давления на обе стороны кости: с одной стороны, от непосредственного удара по правой ноге, а с другой, от сопротивления краю креста.
Угол линии перелома левых костей икры свидетельствует о том, что ноги жертвы находились в полусогнутом положении. Из этого мы должны сделать вывод, что положение, в котором жертва находилась на кресте, было неестественным и очень труднопереносимым. Кости рук жертвы свидетельствуют о способе, которым они были присоединены к горизонтальной планке креста. Небольшие царапины были найдены на одной кости правого предплечья, а также на запястье. Царапины были следствием сжатия, трения и скольжения чего-либо по свежей кости. Эти царапины являются остеологическим свидетельством того, что гвоздь был вбит между двумя костями предплечья, radius и ulna.
Христианская иконография обычно показывает, что гвозди пробивают ладони Иисуса. Однако это невозможно, поскольку вес повисшего тела очень быстро порвет ладони, и жертва упадет с креста живой. Как мы видим из рассматриваемого примера, гвозди были вбиты в руки распятого выше запястий, поскольку эта часть руки достаточно прочная, чтобы удержать вес повисшего тела. Положение его тела может быть описано следующим образом: ноги были соединены почти параллельно, пронзены одним гвоздем в пяточной кости; колени были сдвоены, правое перекрывало левое; туловище искривлено и опиралось на сиденье; верхние конечности были распростерты, каждая прибита гвоздем в предплечье.
Сломанные ноги жертвы свидетельствуют не только о положении на кресте, но и о палестинском варианте римского распятия — по крайней мере, в отношении иудеев. Обычно римляне оставляли распятого медленно умирать, пока не наступало физическое изнеможение, приводящее к асфиксии. Однако еврейская традиция требовала погребения в день казни, поэтому в Палестине выполнявшие казнь должны были перебить голени распятого для того, чтобы ускорить его смерть, и, таким образом, дать возможность совершить погребальный ритуал. Эта практика, описанная в Евангелии, где говорится, что двум разбойникам, распятым с Иисусом, перебили голени (Ин. 19.18), теперь имеет археологическое подтверждение. Поскольку человек, которого мы нашли, был евреем, мы можем сделать вывод, что осуществлявшие казнь перебили его голени с целью ускорить его смерть и позволить его семье погрести его до полуночи согласно еврейскому обычаю.
Мы не можем сказать о преступлении, в котором обвинялась жертва. Принимая во внимание богатство его семьи, маловероятно, что он был обычным разбойником. Скорее, он был распят по политическим мотивам или за деятельность, направленную против римских властей.
Очевидно, что еврейская семья, которой принадлежала гробница, имела двух или трех сыновей, активно участвовавших в политической, религиозной и социальной жизни Иерусалима в конце периода Второго храма. Один (Симон) был занят реконструкцией храма. Другой (Иехонафан) был горшечником. Третий сын мог заниматься антиримской политической деятельностью, за которую и был распят.
Есть нечто еще, что мы знаем об этом человеке. Мы знаем имя. На одной из сторон оссуария, содержащего его кости, была надпись: «Иехоханан, сын Хагакола (Иезекииля)».

/ ‎Oleg Markov‎ в Новости археологии, антропологии, истории. Russian archaeology news

«Придите, вернии, Животворящему Древу поклонимся», – зовет Святая Церковь чад своих к подножию Честного и Животворящего Креста Господня. Это Голгофа, перешагнув Время, приблизилась к нам, воспоминанием о себе вторгаясь в сознание. Ибо на ней вознесся Крест – иже есть лествица к небесам, и на кресте Тот, кто сказал: «…Я есть путь и истина и жизнь…» (Ин. 14:6).

Самым распространенным сюжетом в православной скульптуре, несомненно, является Распятие. Уже с первых веков принятия христианства на Руси этот главный культовый символ присутствует повсеместно в интерьерах церквей, в архитектурно-декоративной и мелкой пластике1. Иконография этого сюжета развивалась последовательно и изначально основывалась на том семантическом образе креста, который сложился еще в дохристианскую эпоху. Сам крест облагали и украшали великолепными драгоценными камнями, а иногда под ним изображали стоящего агнца. Вот почему некто из древних написал стихами следующие слова: «Под крестом, обагренным кровию, Христос предстоит в виде агнца, подобного белизною снегу»2. И в то время, когда креста стыдились, обращающие к вере и крестившиеся во Христа привлекаемы были к уразумению высших тайн христианской веры способом неприметным и приятным. По свидетельству ранних христианских писателей Тертуллиана и Юлиана, поклонение кресту существовало уже в первые века христианской эры. При этом изображение Креста наносили на чело и рисовали перед жилищем. Крест, как знак исповедания Христа, стал особо почитаем после явления небесного креста императору Константину Великому и обретения на святой земле останков Честного Животворящего Креста (IV в.), на котором принял Господь мученическую смерть3.

К числу наиболее ранних и совершенных по своим художественным достоинствам белокаменных крестов принадлежит так называемый Святославов крест 1234 г.4 Он представляет собой композицию Распятие с предстоящими и состоит из трех отдельных каменных блоков. На камне в подножие выбита следующая надпись: «месяца июня в … день в лето 1234 на память святого Иоанна Воинника поставлен крест сей Святославом Всеволодовичем аминь». Согласно преданию, благоверный князь высек его из камня в память о своем чудесном спасении во время сильной бури, которая обрушилась на его ладьи, возвращающиеся после победоносного похода на волжских булгар в 1220 г. В настоящее время он находится внутри Георгиевского собора Юрьева-Польского Владимирской области.

Среди ранних памятников Распятие с предстоящими XIV в. как фрагмент иконки в публикации Рындиной А.В.5 В Ростове Великом у стены Воскресенской церкви в 1458 г. был установлен каменный крест дьяка Стефана Бородатого, в память кончины его сына Ильи6. В центре креста мы видим ту же композицию Распятие с предстоящими. Крест дьяка С.Бородатого был не просто намогильным, но, одновременно, и поклонным и памятным, о чем свидетельствует изображение на нем Распятия Христа, святого пророка Илии и архидьякона Стефана, небесных покровителей отца (заказчика креста) и сына.

В период гонений на скульптуру, выразившихся в ряде запретительных синодальных указов, резные Распятия остались единственно разрешенным сюжетом. Церковь уже не видит в них символов дохристианской знаковой системы. Кресты рекомендовалось ставить в навершии иконостасов и в северной части храмов в виде Голгофы. В XVIII в. эта иконография, представляющая крест с распятым Христом и отдельно стоящими по бокам статуй Богородицы, Марии Магдалины, Иоанна и Лонгина, приобрела особую популярность. Практически ни один храм не мыслился без этой скульптурной группы, образующей иногда многофигурные скульптурные композиции внушительных размеров. К примеру как Распятие с предстоящими и Саваоф с ангелами из с. Нижнечусовских Городков7. Распятия, создаваемые для внутреннего церковного пространства, отличает от монументальных обетных поклонных памятных крестов, располагаемых подле храмовых стен или вложенных в них, в памятных местах вдоль дорог, особое следование иконописному канону, как и вся сакральная пластика, они канонично полихромны, в полном соответствии с церковной живописью, как Распятие с предстоящими из с. Язьвы8.

Кажется, что монументальные кресты большей частью перешли в разряд повествовательно-иллюстративных произведений. Однако при определенном следовании иконографическому образцу в сюжете «Распятие» скульпторы переводят изображение от реалистических трактовок к знаковому выражению миросозерцания. Хотя в некоторых рельефных иконах ощущается прямое следование канону, как скульптурные произведения, они отмечены рядом особенностей. Наример, распятие с предстоящими Богоматерью, Иоанном Богословом и припадающей Марией Магдалиной из Сольвычегодского историко-художественного музея (конец XVII – начало XVIII в.)9. Интересным памятником этой группы произведений можно считать изысканный каменный рельеф XVII в. – распятие с предстоящими из Архангельского областного музея изобразительных искусств, расписанный темперными красками10. Пред нами конкретная сцена исторического жанра. Крест явлен орудием казни, совершенной в определенном месте. В изображении пейзажа ощущается конкретность, желание точно передать географические координаты – обозначена Голгофа и виднеющийся вдали Иерусалим. Утонченные силуэты фигур предстоящих, изысканная цветовая гамма, композиция, прекрасно выдержанная в рамках плоскостного решения – отличительные признаки этого произведения.

Совершенно иначе выглядит монументальный крест, называемый шумаевским, по имени одного из создателей11. На первый взгляд, повествовательность и историческая точность также присущи этому памятнику. Но вместо града Иерусалима, обычно изображаемого по сторонам креста, мы неожиданно узнаем весьма конкретное изображение Москвы, в стенах которой и установлено почти двухметровое Распятие. Град Иерусалим, вознесенный в небо, из реальных координат стал небесным символом.

Монументальные кресты и рельефные деревянные иконы с подобной композицией, выполненные в XVIII в. в северных землях, решены как пластические произведения, тяготеющие к знаковой системе образов. Пример двух резных икон Распятие с предстоящими из Каргопольского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника12. Несмотря на полихромность, они нисколько не приближены к живописному канону, обязательному и для скульптурных произведений. Казалось бы, все персонажи представлены в полном составе, но они не образуют действа, а существуют обособленно самостоятельно. Действующие лица практически не связаны друг с другом. Выражения их лиц порой скорбны и безучастны одновременно. Еще пример этому, чудотворный Крест-Распятие XVII в. из Воскресенского собора г. Арзамаса, чудотворный крест (конец XIX в.) из с. Селемы. Нижегородской области13.

Это далеко неполный видеоряд памятников, позволяющий проследить за традицией изображения Распятия с предстоящими. В этом ряду памятников резной пластики выделяется своей полихромностью, многофигурностью, совокупностью знаковой символики горельеф «Казнь на Голгофе» (Распятие) Ростовского кремля14. Наша задача – ввести данный памятник в научный оборот, выявить аналоги.

Памятник представляет собой многофигурную горельефную икону, заключенную в прямоугольный глубокий киот, изображает распятие Христа и двух разбойников – тот момент, когда конный воин пронзает копьем грудь Христа. В центре композиции – восьмиугольный крест (фигура Христа утрачена), на большой перекладине буквы IС ХС, подтеки крови. По сторонам от Христа два распятых разбойника, крестами им служат древесные стволы с прибитой сверху перекладиной. Справа от большого креста – благоразумный разбойник, руки и ноги которого прикреплены веревкой. Лик разбойника спокойный с большой окладистой бородой, короткими волосами. Слева от креста на косой перекладине неблагоразумный разбойник, одна нога приколочена к стволу дерева, другая согнута в судорожном движении. Лицо безбородое, волосы короткие. Препоясания двух разбойников серого цвета. За фигурой неблагоразумного разбойника на лестнице изображен бородатый воин с молотком в правой руке, прибивающий ногу разбойника к стволу. Внизу правой части – группа предстоящих у креста: Иоанн Богослов в темном одеянии и красном плаще, концом плаща он утирает слезы. Справа Богоматерь. Одна рука ее у пояса, другая – левая держит край мафория. Справа от Богоматери – одна из жен-мироносиц в темно-синем одеянии с распущенными волосами, руки ее сжаты перед грудью. В угловой части киота воин Лонгин Сотник, изображенный в профиль. Нос с горбинкой, клиновидная борода. В воинском шлеме и военных доспехах, с коротким мечом у пояса. За спиной у первой группы людей красный штандарт, конец которого закручен около древка.

Слева от большого креста – группа из шести человек. Это два конных воина, один сидит на коне, руки его сложены на седле. Конь бьет копытом. Другой воин изображен в профиль с поднятым копьем (момент прободения копьем ребра Христа). Конь изображен крупом на зрителя. Лица конных воинов бородатые. Слева от конных воинов – два беседующих фарисея, с колпаками на головах. Лица бородатые, фигуры поясные. За ними штандарт темного цвета. На переднем плане – два стоящих воина. Влево от подножия большого креста изображена коленопреклоненная женщина с распущенными волосами – Мария Магдалина. Руки ее простерты к конному воину с копьем. Нижние одежды красные, верхние – зеленые. Гора Голгофа выполнена из грубой льняной ткани, окрашенной темной масляной краской. Из ткани заложены складки и изгибы камня горы. В нижней части Голгофы красочный слой местами утрачен до ткани. В этом месте хорошо видно плетение ткани. Трудно сказать, были ли какие-то другие пейзажные детали. Фон ровный, бумага окрашена голубой краской, местами потерта. Вверху слева и справа – солнце и луна.

Вся композиция заключена в глубокую деревянную раму – киот. С лицевой стороны сохранились две деревянные планки, которые, возможно, держали стекло, закрывающее изображение, помещенное в киот. Боковые стенки киота окрашены темно-зеленой краской.

Приемы резьбы многообразны, свидетельствуют о руке опытного мастера. Более всего это проявляется в передаче пространства. Фигуры переднего плана будто ярким лучом выхвачены из глубокого мрака, окутавшего долину. Здесь отличительным является прием выдвижения сцены к самому краю рампы, так, что сцена целиком оказывается в пределах первого плана. В этих условиях начинают выгодно «работать» чистые звучные цвета одеяний предстоящих. В данном случае красный кармин плаща Иоанна, вишневое одеяние Марии, голубовато-серые с позолотой доспехи Лонгина, красный цвет знамен вызывает волнение, вносит экспрессию в общее движение масс.

В горельефе мало внимания уделяется симметрии композиции, правильности пропорций фигур и законам линейной перспективы. Сценический принцип построения пространства переднего плана не позволяет мастеру убедительно связать его с пейзажем, пейзаж вообще отсутствует в ростовском варианте. В передаче перспективных ракурсов мастер не свободен от ошибок. Так, фигуры кажутся большеголовыми по отношению к туловищу. Фигура благоразумного разбойника кажется чрезмерно крупной по отношению к другим скульптурным изображениям.

Полумрачное освещение сцены можно объяснить солнечным затмением в момент смерти Христа. Об этом свидетельствует надпись на верхней стенке в левой половине, выполненная красной масляной краской: «Внегда распятъ бысь ГДЬ IС ХС тогда от шестаго часа и до девятого солнце превратися во тму/ а луна въ кровь и не бысть света». Согласно Евангелиям, как рождение, так и смерть Иисуса на кресте сопровождались необычайными природными явлениями15… «В шестом же часу настала тьма по всей земле и продолжалась до часа девятого», – читаем у трех евангелистов о небесных знамениях во время распятия Иисуса (Мф. 27:45, Мк 15:33, Лк 23:44). Это сообщение почти слово в слово, несомненно, восходит к одному общему источнику. Матфей добавляет еще, что солнечное затмение сопровождалось землетрясением («И земля потряслась; и камни расселись» Мф. 27:51). С давних пор предпринимались попытки найти отзвуки столь необычайных происшествий в летописях той эпохи. Тертуллиан (около165 – 230 гг.), обращаясь к римлянам, писал: «Распятый, показал Он много знамений… И в тот момент, когда солнце показывало полдень, свет померк. Люди, не знавшие, что так предсказано о Христе, сочли это обычным затмением». Начиная с Юлия Африкана, Оригена и Евсевия, христианские апологеты придавали исключительное значение свидетельству греческого историка Флегона, упомянувшего о затмении Солнца и сильном землетрясении, случившемся около 32-33 гг.н.э., примерно времени распятия Христа16. В шестом часу день превратился в темную ночь, так, что стали видны звезды на небе. Было тогда же землетрясение в Вифинии и разрушено много зданий в Никее. Многие из авторов отмечали, что солнечное затмение не могло произойти в полнолуние. Оно могло быть лишь в последний день старой луны – и в первый день новой, когда они совмещаются. Наступившую во время распятия тьму склонны объяснить чудом, совершившимся против законов природы.

Истоки надписи, имеющейся на стенке киота, мы находим в духовной поэзии XVII в.:
«Той Бог чудный анеиный,
На Кресте висящи силу
бозтва своего откривает,
И преславные Чудеса являет,
Тягою земною потрясает,
Гробы каменныи разоряет,
Гробы многие отворяет,
А мертвых воскрешает,
Светила небесныи
тмою покривает».

С этими строками более перекликаются вирши с гравюры Ивана Любецкого «Распятие с мучениями апостолов и страстями»:
«Егда Христос на кресте вознесеся
Тогда тварь вся и земля потрясеся
Солнце во тму и луна в кровь
преложися
Также камение впрах претворися…»17

Наш памятник является аналогом памятника СК-110, происходящего из церкви во имя святителя Алексея Чудова монастыря Московского Кремля18. Установить происхождение нашего памятника не представляется возможным, так как памятник находился некоторое время в незаинвентаризированном ранее фонде. В просмотренных нами описях церквей Ростовского уезда памятник не встречается.

При сравнении обеих памятников обнаруживается явная вторичность ростовского памятника. Резчик следует образцу, выстраивая группы согласно оригинала. Но… фигура Лонгина Сотника фронтального положения дана в профиль, явно из-за недостатка места (московский памятник шире ростовского на 42 см). Чуть левее дана скульптура благоразумного разбойника, в ростовском варианте – правая рука не перекинута через перекладину, а прикреплена веревкой. В левой части композиции в ростовском варианте отсутствуют фигуры третьего плана, за спинами конных всадников. Справа отсутствуют погрудные изображения двух мужчин, скрытых холмом. Лестница короче. На Голгофе – ящик с орудиями страстей, череп Адама, перекрещенные кости. Нет архитектурных деталей, пейзажных фрагментов облаков. В передаче складок движение становится размеренным, спокойным. Позы становятся менее динамичными, снижается барочная пышность, характерная для московского памятника. Менее тщательно копируется личное, в результате появляется некоторая гротескность, выражающаяся в чрезмерно больших головах персонажей, за исключением изображений Иоанна Богослова, Богоматери и жены-мироносицы.

Сохранность. Утрачена фигура Христа. В верхней части стенки в киоте прорезаны два параллельных отверстия. Бумага, являющаяся фоном, – хрупкая, ломкая, местами утрачена. Утрачен красочный слой в нижней части Голгофы. Большой крест прибит к задней стенке киота кованными гвоздями. В местах утраты скульптуры Христа сохранились следы клея. Небольшая щель в месте приклеивания правой руки к телу благоразумного разбойника. Правая рука Марии Магдалины отломлена, но не утрачена. У солдата стоящего утрачены ступни ног. У солдата на передней лошади утрачена часть стремени, у лошади – уши. Образовалась щель в месте крепления руки солдата. В киоте еще два знамени, месторасположение которых в композиции слева, рядом со знаменем темного цвета.

Иконография. Изображения разбойников в сцене Распятие встречаются с V-VI вв. Справа от Христа обычно помещается фигура благоразумного разбойника, слева – неблагоразумного. Исследуемый нами резной образ принадлежит западной иконографической традиции: об этом свидетельствуют такие его черты, как изображение привязанных к кресту разбойников, Богоматери, поддерживаемой Иоанном и одной из жен, Марии Магдалины, конных воинов. Все эти особенности получают распространение в русской иконографии лишь в XVII-XVIII вв.19

Следует особо остановиться на иконографических традициях Распятия в искусстве Германии, оказавшей весомое влияние на русское искусство. В XIV в. и первой половине XV в. в немецкой живописи появляется тип распятого Христа, сломленного под тяжестью перенесенных страданий, далекого от победы или преодоления выпавших на его долю испытаний. Предпочтение отдается многофигурным сценам с многочисленными жанровыми мотивами (сцены Кальвариенберг). Примерно та же картина наблюдается и в графике: гравюры анонимного нюрнбержского мастера и Мартина Шонгауэра, обе – второй половины XV в. Но уже у Ханса Мульчера в «Страждущем Христе» на западном фасаде Ульмского собора (камень, 1429) и в Распятии модели надгробия герцога Людвига Ульриха Бородатого (камень, 1435, Баварский национальный музей, Мюнхен) заметно усиление реалистических черт в трактовке обнаженного тела, его своеобразная «индивидуализация»20.

Эта новая образная линия открывается гигантским (общая высота 5,41 м, длина фигуры 2,2 м) Распятием замечательного скульптора Герхарта Лейденского, изготовленного в 1467 г. из красного песчаника для старого кладбища в Баден-Бадене (ныне в местной церкви Санкт-Петер-унд-Пауль). Его прототипом, возможно, послужило Распятие Клауса Слютера в монастыре в Шанмоле, дошедшее лишь во фрагментах. Герхарт создал образ Христа, победившего смерть, близкий образам высокой готики. Вместе с тем, в нем явственно ощущаются тщательное изучение живой натуры, стремление к гармонии и обобщенности форм, сближающее его с почти одновременными произведениями итальянских мастеров, в первую очередь с бронзовым Распятием Донателло в церкви Сант-Антонио в Падуе (1444-1447). Отзвуки стиля Герхарта заметны в распятиях Тильмана Рименшнейдера, Фейта Штоса, Ханса Бакофена и других немецких мастеров.

Однако подлинным создателем нового типа Христа стал Альбрехт Дюрер. Дюреровский Христос не сломлен под тяжестью выпавших на его долю страданий. Свой смертный час он встречает мужественно и спокойно. У Дюрера страдания Христа призваны не растрогать зрителя, а укрепить его стойкость, возвысить его над действительностью. В качестве примера можно привести Распятие в цикле гравюр на дереве «Большие страсти» (1510 г.). Распятие принадлежит к числу наиболее ранних гравюр, где тема страданий трактуется как победа Христа над смертью21.

Тема распятия занимает центральное место в творчестве Грюневальда. Первое его произведение на эту тему – «Распятие» в базельском Публичном художественном собрании. Композиция картины традиционна (Мария и Иоанн Евангелист, женщины под крестом, сотник Лонгин), фигуры предстоящих почти не связаны с пейзажем, их лица недостаточно выразительны. По сравнению с почти одновременными Распятиями Лукаса Кранаха старшего в венском Музее истории искусства (около 1500 г.) и в Мюнхенской старой пинакотеке (около 1503 г.), где тот выступает смелым новатором в композиции и общей трактовке традиционной темы, а также с произведениями Дюрера этого периода (гравюра на дереве «Большое Распятие» (1494-1495 гг.), Распятие в серии «Большие страсти» картина Грюневальда во многом несет в себе черты искусства XV в. Во всех его работах чувствуется глубокая взволнованность при работе над картиной. Он сам потрясен и захвачен присходящим и стремится, используя все доступные ему выразительные средства, передать свое состояние зрителю22.

XVI в. стал для Западной Европы эпохой окончательного оформления ордерного канона. Русские резчики знакомятся с западной иконографией преимущественно по гравюрам, которые в виде отдельных листов, в составе лицевых Библий, львовских , киевских изданий имели широкое хождение среди мастеров и в качестве образцов служили резчикам, в том числе были и немецкие гравюрные листы. Немецкое барокко воспринято на Руси через польское посредство. Были случаи приглашений «сницеров» из Киево-Печерского монастыря. Украинские мастера, как и белорусские, очевидно, во многом ориентировались на западные традиции архитектурно-скульптурного убранства. Во второй половине XVII в. на Украине параллельно развивались или взаимно переплетались формы позднего Возрождения и раннего барокко. Русские мастера на свой лад «перекраивали» западный материал.

Обычно распятие в XVII в. было не резным, а живописным, обрезным по контуру и заключенным в раму из позолоченной резьбы. Его фланкировали такие же обрезные фигуры предстоящих в аналогичных рамах23. Весь иконостас при этом оказывался как бы подножием Распятия. Если учесть, что благодаря наличию страстных икон, даже «метрические» иконостасы в верхней части приобретали пирамидальное построение, то иконостас стал зримо напоминать облик горы Голгофы: мысль об исцелении «грехопадений наших» непосредственно связывалась с идеей искупления. К концу XVII в. в связи с ассимиляцией русским иконостасом элементов европейской культуры, в его структуре наметилась динамика пространственных форм24. Эволюция иконостасной пластики в первой половине XVIII в. представляет собой процесс перехода от плоскостных живописных композиций к объемным, насыщенных резьбою, ордерным иконостасам.

Западные резчики нередко соединяли в одной сцене несколько гравюр разного времени. В музыкальном искусстве такой прием называется стиль пастиччо – соединение фрагментов разных композиций в одну свою25. Это характерно и для нашего памятника. Его центральная часть воспроизводит картину П.П.Рубенса «Удар копьем», созданной в 1620 г. для собора в Антверпене. Ныне в собрании музея Антверпена. Это ценное наблюдение сделанное Н.Трухтановой приводит И.М.Соколова в каталоге «Русская деревянная скульптура XV-XVIII вв.». Образцом для резчика послужила, вероятно, гравюра на меди, выполненная с оригинала Рубенса Боэтиусом Болсвертом (около 1580-1633 г.) Эти сведения также сообщены И.М.Соколовой сотрудниками Е.С.Денисенко (РГБ) и Н.Ю.Марковой (ГМИИ им. А.С.Пушкина)26.

Резчик вносит в гравюру свои изменения, в частности, разворачивает Распятия с диагонали совершенно фронтально. Резчик ростовского памятника уходит от мускулистости распятых на кресте разбойников. Делает эти фигуры более худощавыми. Мы не можем в полной мере судить о скульптуре Христа, но по следам, оставшимся на большом кресте, можно сказать, что это была фигура, провисшая на кресте (западное влияние), но пропорции тела утонченные, что приближало скульптуру к иконной традиции изображения Христа, сложившейся в России уже к началу XVIII в.

И.М.Соколова прослеживает гравюрные прототипы другим персонажам, изображенным в горельефе Московского Кремля. В частности, приводит «карету большую англинскую» конца XVI в., подаренную английским королем Борису Годунову в 1603 г.27 Ею же выносится предположение об участии в работе над московским памятником резчиков Оружейной палаты, в частности, Ивана Безмина28. Вопрос об авторстве ростовского памятника остается открытым, нет каких-либо документальных данных. Мы можем лишь предположить, что резчиками являлись мастера Москвы, на памятнике сказались гравюрные образцы западных мастеров, прототипом послужила «Голгофа» Москвы, но в ростовском памятнике резьба менее тщательная, особо хочется подчеркнуть, копирование ликов отстает от оригинала, что свидетельствует о меньшем мастерстве резчиков. Характер резьбы смягчается временем, исчезают барочные признаки, глубина и движение складок одежд, экспрессия фигур, что диктовалось временем, началом XIX в.

Следует подчеркнуть, что атрибуция памятника была проведена в 2002 г. Л.А.Кологривовой, реставратором высшей квалификации отдела «Дерево» ГИМа.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *