Келья

Келья

Келлия в пещерах Китаевской пустыни. У этого термина существуют и другие значения, см. Келья (значения).

Ке́лья, или ке́ллия (из ср.-греч. κελλίον, множ. -ία, κέλλα, от лат. сеllа — «комната, чулан»; др.-русск келиɪа) — жилище монаха, обычно отдельная комната в монастыре или ещё где-либо.

История

Реконструкция кельи по уставу Кирилла Белозерского, Ферапонтов монастырь.

В русских монастырях келья, как правило, представляет собой комнатку на одного — двух монахов с минимальным внутренним убранством: столом, стулом, кроватью или жёстким топчаном. Очень часто в монастырских кельях встречается полка для книг, а также индивидуальный иконостас, состоящий из бумажных икон. Монастырская традиция предполагает, что всё то время, которое монах не занят на послушаниях или монастырских службах, он проводит в своей келье за молитвой, рукоделием и чтением духовных книг. Согласно уставу общежительного монастыря, в братский корпус вообще и в келью в частности не рекомендуется заходить посторонним людям, а лицам противоположного пола — запрещено категорически (исключение делается разве что для родственников и только в самых крайних случаях).

Однако кельей может называться и более благоустроенное жилище монаха, которому в определённое время дозволено исповедовать посетителей.

На Афоне келлией называют также небольшие скиты, подчинённые монастырям и состоящие из старой постройки с пристроенной церковью и различными хозяйственными территориями. В такой келлии обычно живут двое монахов, один из которых — старец, а второй — послушник. Когда старец умирает, послушник наследует келью и всё имущество усопшего монаха. Иногда келья может представлять собой трехэтажный дворец с часовнями (Андреевский скит)

Одинокая келья называется Пустынькой.

> Ислам

В исламе подобные помещения называются худжра, располагаются они в духовных училищах и обителях отшельников.

> См. также

  • Пустынь

Примечания

  1. http://www.athos.ru/skiti.asp Архивная копия от 18 июля 2014 на Wayback Machine Скиты, кельи, отшельники.

В Викисловаре есть статья «келья»

Ссылки

  • Трёхмерные панорамы кельи в дальних пещерах Святогорской лавры.

Т. Л. Левиаш: К Никольскому скиту (ч.2 из 4): Никольский остров, келейный корпус

Скит свят. Николая Чудотворца
Альбом: «Виды Валаамского монастыря»

Никольский остров

Итак, мы на острове Никольском, небольшом остро­ве у северной оконечности Монастырской бухты. Перед нами открывается простор Ладожского озера. На го­ризонте северный шхерный район Ладоги, самый живо­писный на всем побережье.

Остров Никольский был освоен монахами еще в XVIII веке, тогда он назывался Крестовым. Здесь стояли ры­бацкие избы и деревянный поклонный крест (отсюда и название острова). Позже крест заменила деревян­ная часовня, освященная во имя Славного в морях покро­вителя, святителя и чудотворца Николая. В 1809 году вместо деревянной была поставлена каменная часовня с тем же названием. И только после постройки камен­ной Никольской церкви остров получил свое нынешнее название.

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 111 Никольский скит

В Никольском скиту обитало около 12 человек мо­нашеской братин. Они занимались рыбной ловлей, осу­ществляли таможенный досмотр, преграждая путь на Валаам «грешному куреву» и спиртным напиткам.

Природный ландшафт острова четко организован: подпорные стенки создали террасы, завезенный на них грунт позволил высадить кусты сирени, пихты и клена, заложить небольшой яблоневый сад и огороды.

Сейчас исторический облик южной части острова искажен чуждыми постройками, перенесенными сюда из других районов архипелага в 50-е годы нашего века. Здесь планируется ра­бота по благоустройству территории острова и переносу этих построек на их исконные места.

Пристань Никольского скита

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 151 Никольский скит

В южной части острова — пристань, куда приставали суда с богомольцами, возле нее гранитный поклонный крест с каноническими изображениями, напоминающи­ми о «страстях господних», и надписью о том, что «сей крест поставлен на Никольском острове усердием настоя­теля монастыря игумена Дамаскина с братнею» в 1863 го­ду. Рядом небольшое деревянное здание таможни. Жила братия Никольского скита в двухэтажном каменном ке­лейном корпусе, построенном по проекту А. М. Горностаева в 1858 году. Сначала келейный корпус стоял неоштукатуренным, кладка из местного кирпича была сложена под расшивку, оштукатурили и побелили его в 1886 году.

Келейный корпус Никольского скита

…Келейный корпус представляет собой прямоугольный в плане объем, симметричный относительно поперечной оси. С западной стороны к нему примыкает закрытое крыльцо, освещенное парными окнами, а с восточной располагается та часть здания, в которой размещались сантехнические службы корпуса. В подвале находилась баня для братии и хозяйственные помещения. Первый и второй этажи имеют традиционную коридорную систему планировки. Здесь размещались братские кельи, а на вто­ром этаже в северном крыле — домовая церковь во имя Иоанна Дамаскина.

Кельи перекрыты цилиндрическими сводами. Корпус имеет двускатную кровлю, пространство чердака освеще­но четырьмя слуховыми окнами с резными причелинами. Вход в корпус украшен профилированными гранит­ными колонками, при входе — декоративная висячая гирька. Более других насыщен декоративными элемен­тами западный фасад. Его плоскость оживляют угло­вые пилястры, спаренные лопатки, над окнами первого этажа проходит поясок из двух рядов треугольников, над окнами второго этажа — поребрик. Торцы здания разделены тремя лопатками, соответствующими плани­ровочной структуре здания. Оконные проемы в верхней части имеют лучковые очертания.

Келейный корпус Никольского скита. Фото: Я. Гайдукова

Глава: К Никольскому скиту (Ч. 2 из 4)

Келья монаха – его жилище в монастыре

Монастырь – это не только каменное или деревянное религиозное сооружение. В монастыре живут люди – послушники, монахи. И у каждого из них есть своё небольшое жилище – келья.

Значение слова келья

Похожие по звучанию и значению слова есть во многих языках. В греческом языке есть слово κελλίον, в латинском языке – сеllа, в древнерусском – келиа. Все они обозначают примерно одно и тоже. Значение слова келья — небольшая комната, скромное жилище монаха.

Скорее всего, в русский язык это слово попало во времена крещения Руси. Поскольку Русь крестили по образцу Греческой Православной церкви, то и само слово имеет, видимо, греческое происхождение.

Монашеские кельи

Кельи располагаются в специальных зданиях – братских корпусах или общежитиях. В русских монастырях в кельях проживают один или два монаха. Комнаты имеют простенький вид. Из мебели обычно есть стол, стул или табурет и кровать. Вместо кровати может быть топчан.

Часто в монастырской келье есть небольшой индивидуальный иконостас из небольших иконок. Почти в каждой комнате находится полка для книг. Это монастырские и религиозные книги. Всё своё свободное время, коего у монаха немного, он проводит в келье. Здесь монахи проводят время в молитвах, занимаются рукоделием или чтением духовных книг.

Собственно, монашеская жизнь на протяжении веков почти не меняется. Обычно монахи заняты на послушаниях или молитвах. Послушания, говоря простым языком – это хозяйственные работы. Монастыри поддерживают свои здания и сооружения в годном состоянии собственными силами. Лишь на специальные или опасные работы привлекаются специалисты со стороны.

Иногда, особенно в стародавние времена, монастыри располагались в укромных местах, иногда в пещерах и горах. И, соответственно и кельи вырубались в скалах. Наиболее известным таким сооружением является Киево-Печерская Лавра. Конечно, сегодня в этих пещерах монахи уже не живут.

Монахи – летописцы

Когда не было в Русском государстве книгопечатания, книги писались вручную. И писали их именно монахи в своих кельях. На изготовление – написание одной книги уходили месяцы и даже годы. Писали их на отдельных листах, которые потом скреплялись и закрывались крепкой обложкой.

Книги не только писались заново, но и переписывались. Это были своеобразные типографии. С одной книги делали много её копий. Тиражи, конечно были не миллионные, как сейчас. Это всё равно были единичные экземпляры. Вручную ведь много не напишешь.

И вообще, в давние времена образование было сосредоточено в монастырях и церквях. До сих пор при монастырях существуют воскресные школы. А когда-то это был основной вид образования, доступный основной массе населения страны. Тогда это были церковно-приходские школы.

В монастырской келье узкой писались не только книги. В келье монаха – летописца записывалась история страны. Именно из таких летописей сегодня и возможно узнать, что происходило в те далёкие времена.

Самым известным монахом летописцем является Нестор. Этот монах проживал в упомянутой выше Киево-Печерской лавре. Именно благодаря его трудам появилась на свет в 1113 году “Повесть временных лет”. В ней рассказана история русского государства с 852 года по 1117 год. Впоследствии летопись много раз переписывалась и дополнялась.

Мужские и женские обители

В кельи монашеские не рекомендуется заходить посторонним людям. А лицам противоположного пола это строжайше запрещено. Именно поэтому монастыри строятся по половому признаку. Существуют мужские и женские монастыри.

Монастыри – это комплекс зданий и сооружений культового и хозяйственного назначения. Как правило на территории монастыря действуют несколько церквей и храмов. И поддерживают их в рабочем и безопасном состоянии – монахи. Они живут здесь же, на территории монастыря, в кельях, расположенных в отдельных, специальных зданиях.

Как люди попадают в монастыри? По-разному. У каждого человека, решившего посвятить свою жизнь служению богу, своя судьба. И у пришедших в монастырь, редко спрашивают причины, приведшие его к этому. Если только человек сам не пожелает рассказать об этом.

Как и у людей у монастырей своя история. Многие монастыри были разрушены во время событий начала прошлого века. Это было время гражданской войны и красного террора, когда религия была вне закона. В то время главенствовал атеизм. Две мировые войны тоже внесли свою немалую лепту в разрушение монастырей страны.

Сегодня количество монастырей растёт. Восстанавливаются ранее заброшенные монастыри. Строятся новые обители. Строятся и новые кельи для вновь постригшихся в монахи. И быть может скоро мир узнает новых Несторов – летописцев.

МОНАШЕСКАЯ КЕЛЬЯ: «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён!»

Святки продолжаются. А госдумовские новогодние каникулы закончились. Народ возвращается к жизни, а мы возвращаемся к трудам на Леушинском подворье. Рабочие-труженики вернулись из Великого Новгорода.
Митрополит Варсонофий поставил перед нами задачу в кратчайшие сроки подготовить Леушинское подворье к открытию Леушинского монастыря. Дел много. Не знаешь, за что взяться сначала. Но что самое главное на этом этапе? Монастыря не бывает без монахинь, а монахинь — без монашеских келий. Вот мы и бросили все усилия на ремонт келий.
Сколько келий — и соответственно — насельниц было на Леушинском подворье?
Тут невозможно невозможно обойтись без исторических разысканий. Пришлось порыться в архивах.
В РГИА удалось обнаружить «Список сестер, проживающих при подворье Леушинского Иоанно-Предтеченского монастыря в С.-Петербурге за 1910 год», по которому здесь проживало 2 мантийных монахини, 6 «указных послушниц» и 33 «проживающих на испытании». Всего 41 насельница.
В том же архиве храниться еще один список сестер уже за 1914 г. Подворье уже называется «Петроградским». По этому списку здесь проживало 6 мантийных монахинь, 26 «указных послушниц» и 24 «испытуемых послушниц». Всего 46 насельниц. Этот список ценен тем, что в нем указаны послушания каждой насельницы. Больше половины сестер исполняли послушание певчих. По этому факту видно, какое большое значение придавала церковному пению на подворье настоятельница обители игуменья Таисия.
Оба списка поражают количеством проживавших сестер. Сейчас такими цифрами могут похвастаться только очень больше монастыри: Дивеево, Шамордино, Пюхтицы.
Этот факт меня как удивил, так и озадачил. Удивил тем, что в центре Санкт-Петербурга уже тогда по сути существовал целый монастырь. А озадачило тем, где же они располагались? На подворье не так уж много места. Видимо, сестры жили довольно плотно — по несколько человек в келье.
Сама игумения Таисия писала, что подворье «состояло из каменного 3-х этажного дома, выходящего во двор пристройкою флигеля с правой стороны, в том числе, и Церковь в 3-м этаже, а внизу со входа Часовня, во втором этаже помещаются кельи». В настоящее время на втором этаже имеется шесть келий, три из них выходят окнами на улицу Некрасова (историческое название — Бассейная), а три — внутрь подворского дворика. Четыре кельи были восстановлены раньше. В одной из них мы обустроили и открыли Мемориальную келью-кабинет св.Иоанна Кронштадтского. В двух живут сестры Иоанно-Таисиинского сестричества. Еще одна келья зарезервирована как гостевая. Т.о., на втором этаже храмового корпуса остаются еще две кельи, которые мы сейчас и восстанавливаем. Буквально в эти праздничные дни — в канун праздника св.Иоанна Кронштадтского — закончили их восстановление.
Что мы знаем о монашеской келье? Уже от самого слова «келья» веет чем-то таинственным и загадочным. Жизнь людей, отрекшихся от мира, всегда всегда вызывала интерес общества. Вот и у нас на подворье посетители спрашивают, как живут наши сестры, чем занимаются, смотрят ли телевизор? Многим интересно заглянуть в келью.
Давайте духовно заглянем в жилище монахини, и попытаемся понять, что же такое монашеская келья? В классическом понимании это отдельная жилая комната в монастыре, собственно и греческое слово κελλίον, происходящее от латинского сеllа, означает ни что иное как «комната».
Но келья не просто комната, это целый мир монашеской жизни: мир тишины и покоя, которая на монашеском языке называется исихией. Отцы монашества учат любить свою келью, стремиться в нее, не покидать ее. Преп.Антоний Египетский говорил: «Как рыбы, оставаясь долго на суше, умирают, так и монахи, находясь долго вне кельи или пребывая с мирскими людьми, теряют любовь к безмолвию».
Келья для монаха/монахини — это не «комната отдыха», а прежде всего Дом Молитвы, «лаборатория непрестанной молитвы», место духовных трудов и послушаний: здесь ежедневно вычитываются келейные молитвы, совершается четочное правило Иисусовой молитвы, совершается духовное чтения. В наше время, конечно, не обойтись без «интернет-правила». В своей келье насельницы могут исполнять рукодельные послушания. В общем, келья — средоточие жизни монахини, поэтому авва Моисей и сказал: «Келья твоя всему тебя научит».
Понимание того, что такое келья, будет не полным, если не вспомнить об одном важном моменте. Посетители в келью инокини допускаются лишь по благословению игумении, причем пребывание женщин в кельях мужских монастырей, а мужчин, соответственно, в женских категорически запрещено.

Не скрою, восстанавливать монашеские кельи белому батюшке не просто. Сам никогда в них не жил. Бывал пару раз у знакомых монахов. Первой в памяти встает келья старца Иоанна Крестьянкина в Псково-Печерском монастыре.
Возникает много технических, дизайнерских, да и духовных вопросов. Какой должна быть келья монахини? Какие подобрать обои? Какие выбрать цвета? Какие повесить светильники? Какую поставить мебель? Дизайнера по монашеским кельям в природе еще не существует (хотя, кто его знает?!) Все приходится решать самому, конечно, в совете с сестрами.
В итоге я составил такую характеристику идеальной (леушинской) кельи:
1. Келья должна быть простой и уютной, ведь здесь постоянно будут постоянно жить. Для кого-то она на многие годы, а может и навсегда, станет родным домом.
2. Келья должна быть не броской, скромной, не отвлекающей внимания, помогающей внутренней сосредоточенности, ведь совершается молитва, богообщение.
3. В келье должно присутствовать только самое необходимое, без излишеств, чтобы не обременять жизнь лишними вещами.
4. Считаю, что келья должна быть немного старинной, чтобы в ней быть вне вне времени сего.
5. В то же время келья не должна быть убогой, все таки наш монастырь хотя и леушинской, но при этом находится в центре Санкт-Петербурга. Келья должна быть достойна этого города.
6. Одним словом, келья должна быть такой ,чтобы пребывание в ней приносило насельнице духовную пользу, чтобы она стремилась в нее возвращаться.
7. Необходим святой угол, место для земных поклонов.
Кажется, ничего не забыл (может «специалисты» что-нибудь подскажут или дополнят).
Но как известно, построить теорию легче, чем воплощать ее на практике. Я отнесся к этому делу как к художественному творчеству. Подбирал светильники под старину, ручки и дверную фурнитуру. Особая проблема была подобрать обои, которые во многом определяют лицо кельи. Пришлось обойти не один обойный магазин. Как во всяком творчестве были и черновики. В одной келье я полностью заменил уже наклеенные обои на новые. Моей помощницей была замечательная мастерица обойных дел Светлана, которую я нашел через музей Достоевского. Она там клеила обои во время последнего ремонта.
Считаю своей заслугой то, что удалось сохранить исторические двери леушинского монастыря. Был выбор: демонтировать или ремонтировать, сделать новые или сохранить старые. Второй вариант требовал реставрации, которая оказалась значительно дороже изготовления новых дверей. Но все старое леушинское для нас представляет историческую и духовную ценность. Ведь эти двери открывала сама игумения Таисия, ими пользовались леушинские сестры, а двери гостевой кельи отворял Иоанн Кронштадтский. Для этого пришлось двери демонтировал вместе коробкой, доставить на производство, где их практически полностью разбирали, выравнивали, протезировали, сняли несколько слоев краски. Когда их через месяц привезли назад, трудно было узнать. Если не знать, можно принять за новые. Но мы то знаем, что это те самые — наши леушинские. Открываем их с трепетом и памятью о тех, кто здесь подвизался до нас.

Также удалось спасти все окна на втором этаже, выходящие на Бассейную, а это 7 окон. С ними проделали ту же процедуру, что и с дверями. Если буду проходить по Бассейной (Некрасова) мимо Леушинского подворья, посмотрите на красивые на 2-м этаже, знайте, что они подлинные, настоящие, еще те. (Окна во двор сделали новые — стеклопакеты).
У нас не было особого дня открытия новых келий, но ощущение праздника не покидает, когда заглядываешь в них. Они еще пустые, в них нет мебели (это еще один творческий вопрос, который надо решать).
Кельи ждут своих насельниц. Кстати, в связи с этим встает вопрос, сколько насельниц может быть в одной келье? В разных монастырях разный опыт. В современных греческих женских монастырях, в частности в известной обители Ормилия, монахини живут только по одной. Но у нас есть своя леушинская традиция. Игумения Таисия в составленном ею «Уставе Леушинской обители» определила следующее: сестры «по внешнему порядку живут в общих кельях, т.е. не по одной, как пустынники, а по две или по три, по усмотрению настоятельницы (только непременно старшая с младшими для руководства, а не равные по возрасту и преуспеянию)». Поэтому кельи на подворье рассчитаны на двух насельниц. У них все еще впереди…
Как известно, в монашеские кельи вход посторонним строго воспрещен, но, желая поделиться своей радостью, хочу вас пригласить заглянуть одним глазком, пока еще эти кельи не заселены и не обставлены.
В общем получается как в кино: добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен.
Что ж, давайте осторожно постучим, как и положено, произнесем Иисусову молитву, откроем исторические двери и вот перед нами леушинская келья, которая ждет своих насельниц…

Архимандрит Елисей : Монашеская келья — это арена подвижнической брани и место встречи с Богом

Доклад Архимандрита Елисея, настоятеля монастыря Симонопетра (Святая Гора Афон) «Смысл и значение келейной молитвы в духовной жизни братии общежительного монастыря » на Собрании игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви (Свято-Троицкая Сергиева лавра, 8−9 октября 2014 года). .

Архимандрит Елисей

Заявленная тема очень важна для жизни общежительного монастыря. С самого начала я хотел бы уточнить, что намереваюсь опираться на дух и молитвенный опыт старца Эмилиана и монахов нашей обители в большей степени, чем на собственный убогий и недостаточный опыт. Сама по себе полнота Церкви уже есть общежитие. Для монахов, отрекшихся от всяких мирских уз и своей прежней жизни, монастырь становится местом, где они открыли для себя Бога; их жизнь переходит в иную реальность, а именно в реальность Царствия и последних дней, где все будет исполнено славы Божией. Их жизнь, избавленная от каких бы то ни было компромиссов с миром, есть непрестанное предстояние перед Престолом Божиим, подобно ангелам. Показательное евангельское изречение, что некоторые из стоящих здесь… не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем (Мф. 16:28), обращено к монахам. Каждый монах внял направленному лично к нему призыву Христа. Либо в результате принудительных действий, либо по жизненным обстоятельствам, либо в процессе последовательного христианского воспитания, но, так или иначе, взгляд Христов останавливался на нем и призывал его к тому, чтобы оставить всё и следовать за Ним. Но совершенное следование за Христом происходит у монахов посредством молитвы, в чем они подражают апостолам. Таким образом, мы постараемся объяснить, как вписана частная молитва в жизнь общежительного монастыря, раскрыв несколько аспектов и того, и другого.

Непрестанное служение Богу

Как ученики последовали за Христом на гору Фавор, так и монах вступает в обитель, и там ему − главным образом, конечно, благодаря служению Богу − открывается свет Господень. Этот свет подобен свету, которым просияло лицо Господа. То же происходит и в других проявлениях общежительной жизни: в трудах, в отношениях между братиями, на трапезе, при приеме гостей, при уходе за немощными и престарелыми, на общих братских беседах и т. д., то есть все это в монастыре уподобляется ризам Господа, ставшим белыми от отразившегося в них Божественного света. В монастыре всё богоносно, всё есть непрестанное служение. Служение Богу находится в центре жизни, службы регламентируют каждый момент, а любая деятельность начинается и завершается в храме, с молитвой и песнопением. Первоначальное призвание от Господа подобно искре, вспыхнувшей в сердце, чтобы дать толчок, избавляющий от прельщений мира сего. Эта искра в высшей степени облегчает испытание и научение суровости подвижнической жизни, но есть опасность, что она угаснет, если не подпитывать ее, так что монах призван воспринять тайну откровения Божия, которая явно и таинственно выражается в церковном богослужении.

Это восприятие происходит двумя способами: посредством подвижнической брани и келейной молитвы. Аскеза имеет целью помочь монаху очиститься от страстей, начало которых – себялюбие, и соделывает его сосудом, приемлющим Божественные энергии; молитва же представляет собой связующее звено, соединяющее монаха с Богом, − посредством молитвы он говорит с Господом и слышит Его ответ.

Молитва как существенная составляющая жизни монаха

Поскольку монастырь есть место непрестанного присутствия Божия, невозможно, чтобы молитва не была центром жизни монаха. «Монашеское жительство немыслимо без молитвы – а поскольку служение совершается непрестанно, – без непрестанной молитвы», − говорил нам старец Эмилиан и добавлял: «Когда монах молится, он становится человеком, показывающим, в первую очередь, что он проживает в Боге. Он живет постольку, поскольку пребывает в молитве… Молитва служит ему предпосылкой его духовного роста». Главное, что оправдывает его присутствие в монастыре, это взыскание непрестанного общения с Богом посредством молитвы. Видов молитвы много, но лишь келейная молитва действительно преображает наше существование.

Общежительное и безмолвническое монашество

Некоторые утверждают, что келейная или умная молитва в ходу только у священнобезмолвников и что общежительные монахи заняты лишь богослужением, и этого должно быть им достаточно. Однако не существует двух разных видов монашества. Конечно, есть некоторое различие, но оно обусловлено, главным образом, условиями проживания и организацией времени, свободного от общей молитвы и послушаний.

Цель обеих форм монашеской жизни была и есть одна: стяжание близости с Богом и личный опыт обожения во Христе. История монашества, всегда подразумевавшая два этих параллельных и взаимодополняющих вида, демонстрирует тенденцию к их взаимному сближению. Как мы видим, со времен преподобного Паисия (Величковского) и до наших дней делается попытка внедрить исихастское духовное учение в монастырское общежитие. В этом одна из характерных особенностей нынешнего возрождения и расцвета святогорского монашества. Сегодня молодежь, приходящая на Святую Гору (подозреваю, что то же происходит и в русских монастырях), по большей части стремится жить по нормам общежития, имея при этом возможность жить и индивидуальной духовной жизнью. Давайте посмотрим, как осуществляется келейная безмолвная молитва в условиях общежительного монастыря.

Келья монаха: Вавилонская печь

Когда вечером, после повечерия, монах возвращается в свою келью, он не отделяется от общего тела братства. Келья представляет собой его личное пространство, но при этом она неотъемлемо принадлежит общежитию. Все, что в ней находится, – мебель, иконы, книги, облачение и т. д. – расположено там по благословению. Что бы ни стал делать монах в келье – отдыхать, молиться, размышлять о своей жизни, готовиться к исповеди и Причастию, – все это имеет органическую связь с остальной жизнью монастыря. Конечно, монах отдыхает в келье, но при этом келья не место для отдыха. В действительности она представляет собой арену подвижнической брани и место встречи с Богом. Некоторые древние монашеские тексты сравнивают келью с Вавилонской печью, где монах, подобно трем отрокам, испытуется, очищается и готовится к встрече с Богом. Келья является для монаха заповедным местом, куда не должно проникать ничего из мира, чтобы дать ему бороться с Богом для получения благословения от Него (см. Быт. 32:24−30), и тогда его можно будет называть, как и Иакова, видевшим Бога.

Келейное правило, или «частная литургия»

В келье монах исполняет свое правило, состоящее из определенного старцем числа земных поклонов, молитв по четкам, чтения священных книг и каких-либо других молитв. Существует – и должно существовать – большое разнообразие по части содержания, способа исполнения, времени и длительности келейного правила, в силу того, что люди различны между собой и имеют различную степень телесной выносливости, темперамент и характер. Все это должен принимать во внимание духовник при назначении молитвенного правила для своего послушника. Некоторым образом, келейное правило для личной жизни монаха имеет то же значение, что и богослужебный устав для храма, лишь с той разницей, что правило, во-первых, должно быть монаху по силам, а во-вторых, усложняться по мере его духовного возрастания. Одно дело − правило для новоначального, другое − для монаха, несущего какое-либо тяжелое послушание, иное правило − для немощного, иное −для пожилого. На встрече со старцем монах, разумеется, исповедует ему все свои прегрешения, открывает помыслы, испрашивает совета, но главный разговор будет касаться правила: как идет молитва? есть ли проблемы со сном? устает ли он от поклонов? следует ли заниматься больше? какие подвижнические сочинения следует читать, чтобы сильнее разжигалось сердце и т. д. Регулярный пересмотр келейного правила является существенным показателем духовного возрастания каждого сознательного монаха.

Духовная жизнь как таковая не должна сводиться к келейному правилу. Оно представляет собой просто тот необходимый минимум, который обязан ежедневно и в определенное время исполнять монах, чтобы «памятовать, что он отлучен от Бога и лишается Его Благодати», как нас учил старец Эмилиан. Вопрос постоянства правила имеет существенное значение, что неизменно подчеркивается духовными отцами. Нельзя исполнять правило только тогда, когда у тебя есть на это настрой, а если уж ты пропустил его, об этом следует сообщить своему старцу и исповеднику как об отступлении от своего монашеского долга. Поэтому правило должно быть рассчитано так, чтобы его можно было исполнять ежедневно, с вниманием, смирением и полным осознанием того факта, что не ты предлагаешь Богу нечто, но − предстаешь перед Ним, испрашивая Его милости. Таким образом, правило не вырождается в простую привычку и не становится формальной обязанностью, исполняемой монахом «лишь бы отделаться», и в мыслях о другом. Поскольку именно во время исполнения келейного правила монах прилагает все усилия к борению за встречу с Богом, мы в нашей обители предпочитаем называть его «бдение» или «келейная литургия», не только потому, что оно совершается преимущественно ночью, но главным образом потому, что оно представляет собой ожидание и чаяние Бога, устремленное вверх напряжение всех сил монаха. Минимум, определяемый ему старцем по снисхождению, может стать тем запалом, который разожжет в нем горение божественного рачения, и тогда правило растянется во времени и возрастет в силе, заполняя всю ночь. В братии старца Иосифа Исихаста правило длилось шесть часов и состояло исключительно из умной молитвы, а во многих святогорских общежитиях монаху предоставляется возможность каждую ночь посвящать по крайней мере четыре часа молитве, помимо суточного круга богослужений. «Келейная литургия» представляет собой пространство тáинственного опыта, вход в «облако», покрывшее трех апостолов после явления Света, бездну боговедения, − поэтому и совершается ночью.

Ночь – это время божественных откровений, великих богоявлений в Священном Писании, это час, когда Бог склоняется над людьми. Поэтому-то и пророки, и наш Господь Иисус Христос молились по ночам (см. Мф. 26:36, Лк. 21:37). В эти часы человек, избавившись от рассеяния ума, может воздвигнуть брань против помыслов, вознестись к Богу, говорить с Ним, познать Его, чтобы Он стал из неведомого и абстрактного Бога его собственным Богом. Без ночного молитвенного делания Дух Святой не будет действовать в нас и говорить с нами − как учил старец Эмилиан, помещавший эту часть делания монаха в самый центр его жизни.

Стало быть, келейное правило настолько важно, что совершение его в церкви непосредственно перед утренним богослужением обесценивает его. Конечно, такой перенос дает гарантию, что монахи исполнят правило, но при этом теряется его личностный характер. В келье монах может растворить свое сердце, преклонять колени, молить, плакать, менять позу для борьбы со сном, а в храме эти возможности становятся недоступны, и правило приобретает литургический и объективный характер, занимая место службы. При этом содержит все те же элементы, но приобретает богослужебную форму.

Предпосылки ночной молитвы

Как богослужение имеет свой устав, так и «литургия в келье» имеет определенные предпосылки, в отсутствие которых ее цель не может быть достигнута. Когда монах входит в свою келью, или, скорее, после того как он, отдохнув несколько часов, проснется посреди ночи, чтобы исполнить свое молитвенное правило, он не должен привносить в келью ничего из мира. Он должен быть свободен от житейских попечений и занятий, связанных с его послушанием, не иметь ни к чему пристрастий и любопытства. Он должен также находиться в состоянии внутреннего мира и единения со всеми своими братиями, не испытывать ни к кому обиды или зависти, ни даже угрызений совести за возможные прегрешения. Этот мир воцаряется в совести прежде всего в результате чистой исповеди и откровения помыслов, а также после краткого исследования самого себя, что может предшествовать исполнению молитвенного правила. Примерно так же наставлял старец Эмилиан: «Надо опустошить себя, постоянно ожидая пришествия Святого Духа. Мы должны пребывать в горнем, чтобы на всякое время Его принять. В посте, в тяготах, в болях, с жаждой уничижения, в отрешении и молчании, дабы сподобиться вместить Святого Духа… Дух обычно сходит в желудки пустые и в очи бдящие».

Только с непопечением ни о чем можно стяжать сокрушение сердца, благочестие, смиренное осознание того, что ты исполнен беззакония и тьмы, и сделать всё, чтобы «растрогать Бога» и привлечь Дух, дабы он осенил тебя.

Трезвение и Иисусова молитва

Помимо того, что монах будет исполнять в этот час, следуя данным ему старцем наставлениям, главной его задачей будет опустошение ума от всего, будь оно хорошее или плохое, «чтобы мы взращивали нашу вместимость трезвением, бдением, безмолвием и выкапыванием колодца радости, мира и небесной жизни, которая называется Молитва Иисуса». «Вместимость зависит не только от нашего настроя и от того, насколько мы любим Бога, но и нашего труда, усилий и от проливаемого нами пота, а чем больше возрастает наша вместимость, тем больше дает нам Бог».

Это опустошение в святоотеческой духовной терминологии именуется «трезвение». Оно состоит во внимании, в бдении, в наблюдении за помыслами, приходящими на ум и стремящимися войти в сердце, чтобы овладеть крепостью души. Трезвение – главное делание монаха, поскольку к нему, по большей части, не относится борьба с телесными искушениями. Это «искусство искусств и наука наук», которую трудно постичь тому, кто еще живет в смятении развлечений ума и мирских пристрастий. Поэтому мы не можем говорить о трезвении и о внутреннем борении, когда нет соответствующего «безмолвия». В ночной тиши монах может следить за своей мыслью и отражать различные помыслы, чтобы предаться только одному призыванию Имени Христова. Трезвение и односложная молитва суть неотъемлемые спутники тáинственной жизни, так что в одном невозможно подвизаться без другого, по причине подвижности ума, который всегда нуждается в каком-либо занятии. По этой причине для отражения нападок различных помыслов, я даю своему уму одно-единственное занятие – призывание Имени Христа в качестве необоримого оружия и средства освящения. Стало быть, Иисусова молитва, умная молитва, этот царский путь − и есть главное оружие монаха в этой брани, и содержит она в себе сгусток всего опыта, накопленного Церковью. Нет нужды останавливаться здесь подробнее на искусстве Иисусовой молитвы, тщательно описанном в текстах трезвенных отцов и доходчиво объясненном великими русскими богоносными отцами XIX века. Иисусова молитва – самая эффективная форма молитвы, но не единственная, так что было бы неразумно принудительно навязывать ее всем монахам. Некоторым односложная Иисусова молитва может приесться, и стать препятствием для свободного общения с вожделенным Господом, причем не по причине подпадания страстям или незрелости, но просто в силу темперамента и душевного состояния.

Согласно верному ученику преподобного Паисия (Величковского) преподобному Георгию Черникскому, навязывание единого правила Иисусовой молитвы послужило одной из причин скорого распада большого братства Нямецкой обители после кончины преподобного Паисия. Соответственно, можно рекомендовать односложную Иисусову молитву для ночного правила, но лучше не навязывать ее, так как для братии должно существовать и некоторое разнообразие.

Не стоит забывать также о том, что великие отцы пустынники и великие богословы тáинственной жизни не прибегали к Иисусовой молитве, а, скорее, читали псалмы и Священное Писание.

В углублении своего опыта и в духовном руководстве очень помогает то, о чем говорит авва Кассиан Римлянин в своих беседах из пустыни о различных типах молитвы (моление, молитвословия, прошение и благодарение), о благочинии во время различных молитвословий, о том, кому подходит тот или иной вид молитвы, равно как и о значении молитвы, совершаемой в тиши кельи.

Главное, за чем должен следить бодрствующий монах, вне зависимости от того, занимает ли он свой ум односложной Иисусовой молитвой или другими ее видами, − это чувство предстояния перед Христом, о котором говорится в псалме): предзрех Господа предо мною (Пс. 15:8). Здесь нужно провести разделение между непрестанной молитвой или молитвословием, с одной стороны, и, с другой, − непрестанным памятованием о Боге, что и есть взыскуемый результат. Это непрестанное памятование о Боге достигается не только молитвой, но и всем трезвенным деланием и жизнью в общежитии. Особый акцент следует делать на всемерном «хранении ума», но сами слова, повторяемые непрестанно, очень полезны и воспаряют ум. Молебный вопль древних отцов, например, Боже, в помощь мою вонми, Господи помози ми потщися (Пс. 69:2) был избран не случайно, равно как и более позднее «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя», потому что они выражают все переживания, которые может вместить в себя человеческая природа. Эти слова могут произноситься при любых обстоятельствах, подходя для отражения всякого искушения и для удовлетворения всякой нужды. Их нужно использовать и в трудностях, и во благовремении, чтобы соблюсти неизреченное и предохранить себя от гордыни. Эти слова становятся предвкушением спасения, дыханием Божества, твоим постоянным сладчайшим спутником.

Мы не должны иметь попечение о том, чтобы молитва возымела «результат», или чтобы Господь дал нам дарование как некое воздаяние. Такой настрой изобличает эгоистичную и тщеславную душу. Единственно, что мне необходимо, − это предстоять перед Богом и набраться терпения. Я осознал, что я ничто, ни к чему не гожусь и ни на что не способен, «зде предстою» и говорю: «Боже мой, аще хощеши, возьми мя, аще хощеши, подаждь мне лета жития, я же умираю пред Тобою». «Предстояние» в храме становится откровением Божием, как явно, так и тáинственно. Во время внутренней «келейной литургии» сам монах предстоит невидимому Богу и жаждет увидеть Его воочию.

Было бы прелестью полагать, что своей многолетней каждодневной бранью, молитвенным правилом и молитвами, мы приобретем право узреть Бога таким, каким Его видели многие святые, увидеть Его в свете преображения Его лица. Нет. Наша «задача» − предстоять перед Богом так, чтобы Он нас увидел, уподобиться Ему, насколько это возможно, в стяжании евангельских добродетелей.

Ожидание Святого Духа и составляет цель молитвенного правила и нашего ночного бдения. Критерием успеха служат не столько дарования и благодатные дары, которые мы приобретаем молитвой, но труд и самопожертвование.

Так, по приобретении нами навыка крайней предосторожности, которую мы можем выработать с годами, подвизаясь в трезвении, наша молитва перестает быть молением и прошением, хотя бы и дал нам Бог нечто, но становится простым вслушиванием в шаги приближающегося Бога и колыханий Духа. Естественно, наши книги полны опытом переживания молитвы святыми. Нет недостатка в подобном опыте и среди современных монахов и монахинь. У меня скопилось много их писем, в которых они самолично свидетельствуют о своей собственной жизни в Боге.

Проблемы в молитве

Предстояние в келье бывает затруднено, когда, несмотря на упорные усилия, монах испытывает проблемы, связанные со сном, с телесной или душевной болью, с усталостью, с тоской, с опустошением сердца, с мраком, неверием, смятением помыслов, с унынием, с вражеским нападением и, возможно, даже с затруднением произносить вслух слова Иисусовой молитвы. Тогда темнота в келье становится мрачной, а эти часы − тягостными. В таких случаях старец Эмилиан неоднократно нам говорил: «Монах испытывает наибольшие проблемы в молитве… Но не стоит забывать, что это неслучайно… Это подтверждает, что молитва начинает становиться нашим настоящим переживанием… нашим настоящим занятием. Дай Бог, чтобы вы получали от молитвы истинное наслаждение. Это очень и очень полезно. Но знайте, что в начале (чтобы не сказать долгие годы, и иной раз и навсегда) гораздо полезнее иметь проблемы, и препятствия, и трудности, чем наслаждение. Потому что, когда мы сталкиваемся с препятствиями, подвергается настоящему испытанию наша воля, наша свобода и наша любовь к Богу: имею ли я в глубине своей души любовь; есть ли внутри меня божественная любовь; обращена ли моя воля ко Господу?»

Так эти трудности могут претвориться в настоящее бескровное мученичество (μαρτύριο) для монаха, который не оставляет свой цели и продолжает в течение многих лет еженощно подвизаться, возможно, ничего не чувствуя и опираясь только на свою веру и на свидетельства (μαρτυρία) святых.

Когда монах достаточно укоренен в церковном предании, его не сотрясают трудности, с которыми он сталкивается во время молитвы, и он скорее черпает радость от своего смиренного борения. Когда же в конце ночи звучит колокол в церковь, он выходит из кельи, чтобы встретить братий как подвизавшийся в добром подвиге и гордый даже своими поражениями.

Возвращение в храм и приношение братству

В час, когда братия снова собираются на молитву, каждый приносит свою ночную брань как некое приношение, которое будет предложено вместе с дарами Божественной Евхаристии на жертвенник. Там, где всё общее, общее и борение, общие и радости и общие дары. Каждый божественный таинственный опыт не принадлежит какому-то одному монаху, но предлагается всему Братству и становится движущей силой преуспеяния и принятия Духа Святаго всеми членами Тела Христова.

Церковное богослужение обогащается ночным опытом братий, которые в общежитии, таким образом, имеют возможность немного приобщиться к опыту подлинных исихастов. В то время как днем в круговороте послушаний испытывается подлинность ночного духовного опыта, поскольку он дает монаху силу претерпеть, Бога ради, трудности, с которыми он может столкнуться днем, выполняя свое послушание.

Вышеизложенные рассуждения показывают нам, что келейная ночная молитва является неотъемлемой и органичной частью жизни общежительного монастыря. В ней осваивается опыт таинства спасения, и радость, которую получает от нее монах, является подтверждением подлинности его обетов перед Богом − ибо Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21) − и предвкушением жизни будущего века.

Перевод с греческого: Максим Клименко, Алексей Гришин.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *