Кирилл белозерский святой

Преподобный Кирилл Белоезерский, игумен

Крат­кое жи­тие пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла Бе­ло­е­зер­ско­го

В ми­ру Кос­ма. Ро­дил­ся в Москве от бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей. При­нял ино­че­ство в Си­мо­но­вом мо­на­сты­ре, сво­и­ми по­дви­га­ми снис­кал ува­же­ние всей бра­тии и был от­ли­ча­ем от­цом ино­ков – пре­по­доб­ным Сер­ги­ем. В 1390 г. бра­тия Си­мо­нов­ской оби­те­ли упро­си­ли пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла быть их игу­ме­ном. Мно­го­чис­лен­ные и знат­ные по­се­ти­те­ли, при­хо­див­шие к игу­ме­ну за на­став­ле­ни­я­ми и бла­го­сло­ве­ни­ем, силь­но сму­ща­ли пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла, из­бе­гав­ше­го сла­вы че­ло­ве­че­ской, и он ско­ро сло­жил с се­бя сан игу­ме­на и стал под­ви­зать­ся как про­стой инок. Ища со­вер­шен­но­го уеди­не­ния и без­мол­вия, пре­по­доб­ный Ки­рилл по чу­дес­но­му ука­за­нию Бо­го­ма­те­ри уда­лил­ся на бе­рег Бе­ло­го озе­ра (Во­ло­год­ская об­ласть) и в глу­хой лес­ной ча­ще на­чал ве­сти жизнь от­шель­ни­ка. К нему ста­ли сте­кать­ся рев­ни­те­ли без­мол­вия, и св. ста­рец по­нял, что вре­мя его без­мол­вия кон­чи­лось.

В 1397 г. он по­стро­ил храм в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

Ко­гда чис­ло бра­тии умно­жи­лось, пре­по­доб­ный дал для оби­те­ли устав об­ще­жи­тия, ко­то­рый освя­щал при­ме­ром сво­ей жиз­ни. В церк­ви ни­кто не смел бе­се­до­вать, ни­кто не дол­жен был вы­хо­дить из нее преж­де окон­ча­ния служ­бы, ко Свя­то­му Еван­ге­лию под­хо­ди­ли по стар­шин­ству. За тра­пе­зу са­ди­лись каж­дый на сво­ем ме­сте, и в тра­пез­ной бы­ла ти­ши­на. Из тра­пез­ной каж­дый мол­ча шел в свою кел­лию. День­ги хра­ни­лись в мо­на­стыр­ской казне, ни у ко­го не бы­ло ни­ка­кой соб­ствен­но­сти. Кел­лии не за­пи­ра­лись, и в них, кро­ме икон и книг, ни­че­го не дер­жа­ли.

Гос­подь на­гра­дил Сво­е­го угод­ни­ка да­ром про­зор­ли­во­сти и ис­це­ле­ний. Од­на­жды не хва­ти­ло ви­на для Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, пре­по­доб­ный Ки­рилл ве­лел при­не­сти к нему пу­стой со­суд, ко­то­рый ока­зал­ся пол­ным ви­на. Во вре­мя го­ло­да пре­по­доб­ный Ки­рилл раз­да­вал хлеб всем нуж­дав­шим­ся, и он не кон­чал­ся, несмот­ря на то, что обыч­но за­па­сов ед­ва хва­та­ло для бра­тии. Од­на­жды пре­по­доб­ный укро­тил бу­рю на озе­ре.

Свое по­след­нее бо­го­слу­же­ние пре­по­доб­ный со­вер­шил в день Свя­той Тро­и­цы. За­ве­щав бра­тии хра­нить лю­бовь меж­ду со­бой, пре­по­доб­ный Ки­рилл бла­жен­но по­чил на 90 го­ду сво­ей жиз­ни 9 июня 1427 г.

Пре­по­доб­ный Ки­рилл лю­бил ду­хов­ное про­све­ще­ние и при­вил эту лю­бовь сво­им уче­ни­кам. По опи­си 1635 г., в мо­на­сты­ре чис­ли­лось бо­лее двух ты­сяч книг, сре­ди них 16 «чу­до­твор­ца Ки­рил­ла». За­ме­ча­тель­ны­ми об­раз­ца­ми ду­хов­но­го на­став­ни­че­ства и ру­ко­вод­ства, люб­ви, ми­ро­лю­бия и уте­ше­ния яв­ля­ют­ся до­шед­шие до нас три по­сла­ния пре­по­доб­но­го рус­ским кня­зьям.

Пол­ное жи­тие пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла Бе­ло­е­зер­ско­го

Пре­по­доб­ный Ки­рилл, в ми­ру Кос­ма, сын бла­го­род­ных и бо­га­тых моск­ви­чей, в дет­стве по­лу­чил при­лич­ное вос­пи­та­ние. Остав­шись в юных ле­тах си­ро­той, он, по по­ру­че­нию ро­ди­те­лей, жил у род­ствен­ни­ка сво­е­го, бо­яри­на Ти­мо­фея Ва­си­лье­ви­ча Ве­лья­ми­но­ва, околь­ни­че­го при дво­ре у кня­зя Ди­мит­рия Дон­ско­го. За ти­хий нрав и доб­рую жизнь бо­ярин лю­бил Кос­му и по­ру­чил ему при­смотр за хо­зяй­ством и за слу­га­ми сво­е­го до­ма. Юно­ше от­кры­ва­лось бли­ста­тель­ное поп­ри­ще свет­ской служ­бы, но он стре­мил­ся к по­движ­ни­че­ству. Он не от­кры­вал рас­по­ло­же­ния сво­е­го бла­го­де­тель­но­му род­ствен­ни­ку, по­то­му что уве­рен был в несо­гла­сии Ти­мо­фея с его же­ла­ни­я­ми, и тай­но мо­лил­ся Гос­по­ду. И вот при­шел в дом бо­яри­на пре­по­доб­ный Сте­фан Махри­щский († 1406; па­мять 14/27 июля), при­быв­ший в Моск­ву по де­лам оби­те­ли. Кос­ма от­крыл ему ду­шу свою. И пре­по­доб­ный Сте­фан, про­ви­дя в юно­ше бу­ду­ще­го по­движ­ни­ка, скло­нил бо­яри­на до то­го, что тот со­гла­сил­ся с же­ла­ни­ем его серд­ца слу­жить еди­но­му Гос­по­ду.

Кос­ма раз­дал все свое иму­ще­ство ни­щим, по­сле че­го игу­мен Сте­фан при­вел его в оби­тель Си­мо­нов­скую, толь­ко что ос­но­ван­ную на но­вом ме­сте ар­хи­манд­ри­том Фе­о­до­ром († 1395; па­мять 28 но­яб­ря/11 де­каб­ря), пле­мян­ни­ком пре­по­доб­но­го Сер­гия. Св. Фе­о­дор с ра­до­стью при­нял Кос­му, об­лек его в ино­че­ский об­раз с име­нем Ки­рилл и по­ру­чил его по­движ­ни­ку Ми­ха­и­лу, впо­след­ствии епи­ско­пу Смо­лен­ско­му. Под ру­ко­вод­ством стар­ца юный инок со всей рев­но­стью всту­пил в по­двиг ино­че­ства. Но­чью ста­рец чи­тал Псал­тирь, а Ки­рилл по его при­ка­за­нию клал по­кло­ны, а по пер­во­му уда­ру ко­ло­ко­ла шел к утре­ни и преж­де всех яв­лял­ся в цер­ковь. Он ста­рал­ся при непре­стан­ном по­слу­ша­нии во всем под­ра­жать стар­цу и про­сил его поз­во­лить вку­шать пи­щу толь­ко через два или три дня, но опыт­ный на­став­ник ве­лел ему раз­де­лять тра­пе­зу вме­сте с бра­ти­ей, хо­тя и не до сы­то­сти. Ки­рилл по­слу­шал­ся стар­ца, но так ма­ло вку­шал, что ед­ва хо­дил. Ар­хи­манд­рит на­зна­чил ему по­слу­ша­ние в хлебне, и он сам но­сил во­ду, ру­бил дро­ва и, раз­но­ся теп­лые хле­бы бра­тии, при­ни­мал вме­сто них теп­лые се­бе мо­лит­вы. По вре­ме­нам пре­по­доб­ный Сер­гий при­хо­дил в оби­тель Си­мо­нов­скую для по­се­ще­ния пле­мян­ни­ка сво­е­го Фе­о­до­ра, но преж­де всех ис­кал он Ки­рил­ла в хлебне и дол­гое вре­мя бе­се­до­вал с ним о поль­зе ду­шев­ной. Изум­ля­лись все бра­тия: ка­ким об­ра­зом ве­ли­кий Сер­гий, оста­вив на­сто­я­те­ля и всех ино­ков, за­ни­мал­ся од­ним лишь Ки­рил­лом, но не за­ви­до­ва­ли юно­ше, зная его доб­ро­де­тель. Из хлеб­ни пе­ре­шел он, по во­ле на­сто­я­те­ля, в по­вар­ню, то­пил пе­чи и, смот­ря на пы­ла­ю­щий огонь, го­во­рил сам се­бе: «Смот­ри, Ки­рилл, не по­пасть бы те­бе в веч­ный огонь». Эти сми­рен­ные тру­ды Ки­рил­ла про­дол­жа­лись де­вять лет; и стя­жал он та­кое уми­ле­ние, что не мог без слез вку­шать и хле­ба. Об­щее ува­же­ние от бра­тии сму­ща­ло его и он стал юрод­ство­вать, чтобы из­бе­жать по­че­та. В на­ка­за­ние за на­ру­ше­ние бла­го­чи­ния на­сто­я­тель на­зна­чил ему в пи­щу толь­ко хлеб и во­ду дней на со­рок; Ки­рилл с ра­до­стью вы­пол­нил это на­зна­че­ние. Как, од­на­ко, ни та­ил свою ду­хов­ность прп. Ки­рилл, опыт­ные стар­цы по­ни­ма­ли его и про­тив его во­ли за­ста­ви­ли при­нять сан иеро­мо­на­ха. И тут на­ча­лась но­вая для него служ­ба: стро­го ис­пол­няя чре­ды свя­щен­но­слу­же­ния, не остав­лял он и преж­них мо­на­стыр­ских ра­бот в хлебне и по­варне.

Вско­ре ар­хи­манд­рит Фе­о­дор был из­бран епи­ско­пом в Ро­сто­ве, а на его ме­сто в Си­мо­нов воз­ве­ли пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла, не вни­мая его сле­зам и от­ри­ца­нию. Это бы­ло в 1390 го­ду. Но прп. Ки­рилл, те­перь уже ар­хи­манд­рит, не из­ме­нил об­ра­за жиз­ни и в сво­бод­ное вре­мя вы­хо­дил на ра­бо­ту вме­сте с по­слуш­ни­ка­ми. Бо­га­тые и знат­ные лю­ди ста­ли по­се­щать пре­по­доб­но­го, чтобы слу­шать его на­став­ле­ния. Это сму­ща­ло сми­рен­ный дух свя­то­го, и он, как ни упра­ши­ва­ли бра­тия, не остал­ся на­сто­я­те­лем, а за­тво­рил­ся в сво­ей преж­ней кел­лии. Но и здесь ча­стые по­се­ти­те­ли бес­по­ко­и­ли пре­по­доб­но­го, и он пе­ре­шел на ста­рое Си­мо­но­во. Ду­ша пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла устре­ми­лась к без­мол­вию, и он мо­лил Ма­терь Бо­жию ука­зать ему ме­сто, по­лез­ное для спа­се­ния. Од­на­жды но­чью, чи­тая, как все­гда, ака­фист пред ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри Оди­гит­рия, он услы­шал го­лос: «Иди на Бе­ло­озе­ро, там те­бе ме­сто». Вме­сте с тем за­бли­стал свет, и из окон­ца Ки­рилл уви­дел на даль­нем се­ве­ре оза­рен­ное ме­сто. Услы­шав от дру­га сво­е­го Фе­ра­пон­та (па­мять 27 мая/9 июня), ка­ко­ва стра­на Бе­ло­зер­ская, он с той же ико­ной Бо­го­ма­те­ри от­пра­вил­ся на Бе­ло­озе­ро в со­п­ро­во­жде­нии дру­га.

В Бе­ло­зер­ской сто­роне, то­гда глу­хой и ма­ло­люд­ной, дол­го хо­ди­ли стран­ни­ки и взо­шли на го­ру Мя­у­ру. Это са­мая вы­со­кая го­ра в окрест­но­сти Бе­ло­зер­ской. По­дош­ву ее омы­ва­ют вол­ны озе­ра Си­вер­ско­го. Ле­са, лу­га, во­ды со­еди­ни­лись здесь на огром­ном про­стран­стве и об­ра­зо­ва­ли од­но из пре­крас­ней­ших мест Рос­сии. С од­ной сто­ро­ны Шекс­на раз­ли­ва­ет­ся из­ви­ли­на­ми по лу­гам необо­зри­мым, с дру­гой – несколь­ко си­них озер раз­бро­са­но сре­ди гу­стых ле­сов. Здесь прп. Ки­рилл уви­дел то ме­сто, ко­то­рое в ви­де­нии на­зна­че­но бы­ло для его пре­бы­ва­ния, и пал бла­го­дар­ной ду­шой пред Пре­чи­стой. Сой­дя с го­ры на пло­щадь, окру­жен­ную ле­сом, по­ста­вил он крест, а вбли­зи его пу­стын­ни­ки вы­ко­па­ли зем­лян­ку. Пре­по­доб­ный Фе­ра­понт вско­ре уда­лил­ся в дру­гое ме­сто, и пре­по­доб­ный Ки­рилл не один год в оди­но­че­стве под­ви­зал­ся в под­зем­ной кел­лии. Од­на­жды свя­той Ки­рилл, то­ми­мый стран­ным сном, лег уснуть под сос­ной, но ед­ва он за­крыл гла­за, как услы­шал го­лос: «Бе­ги, Ки­рилл!» Толь­ко успел пре­по­доб­ный Ки­рилл от­ско­чить, как сос­на рух­ну­ла. Из этой сос­ны по­движ­ник сде­лал крест. Прп. Ки­рилл мо­лил­ся по­том, чтобы Гос­подь от­нял от него тяж­кий сон, и с то­го вре­ме­ни мог он по несколь­ко су­ток оста­вать­ся без сна. В дру­гой раз пре­по­доб­ный Ки­рилл чуть не по­гиб от пла­ме­ни и ды­ма, ко­гда рас­чи­щал лес, но Бог хра­нил Сво­е­го угод­ни­ка. Один кре­стья­нин пы­тал­ся под­жечь кел­лию пре­по­доб­но­го. Не раз он под­хо­дил к кел­лии, чтобы вы­пол­нить свой умы­сел; он под­ло­жил огонь, но огонь по­гас. То­гда со сле­за­ми рас­ка­я­ния ис­по­ве­дал он грех свой прп. Ки­рил­лу и по его прось­бе по­стри­жен был в мо­на­ше­ство.

Вско­ре из Си­мо­но­вой оби­те­ли к пре­по­доб­но­му при­шли лю­би­мые им ино­ки Зе­ве­дей и Ди­о­ни­сий, а за­тем На­фа­наил, впо­след­ствии ке­ларь оби­те­ли. Мно­гие ста­ли при­хо­дить к пре­по­доб­но­му и про­сить удо­сто­ить их ино­че­ства. Свя­той ста­рец по­нял, что вре­мя его без­мол­вия кон­чи­лось.

В 1397 г. он по­стро­ил храм в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

Ко­гда в окрест­но­сти рас­про­стра­ни­лась мол­ва, что при­шед­ший из Моск­вы ар­хи­манд­рит Ки­рилл устра­и­ва­ет в пу­стыне мо­на­стырь, то бо­яри­ну Фе­о­до­ру при­шло на мысль, что, вер­но, ар­хи­манд­рит при­нес с со­бой мно­го де­нег, и он по­слал слуг сво­их огра­бить Ки­рил­ла. Но две но­чи сря­ду под­хо­ди­ли те к оби­те­ли и ви­де­ли во­круг оби­те­ли рат­ных лю­дей. Фе­о­дор по­ду­мал, что, вер­но, при­шел кто-ни­будь из мос­ков­ских вель­мож к Ки­рил­лу, и по­слал узнать, кто та­кой при­шел. Ему от­ве­ча­ли, что бо­лее неде­ли, как ни­ко­го из по­сто­рон­них не бы­ло в оби­те­ли. То­гда Фе­о­дор при­шел в чув­ство и, по­се­тив оби­тель, со сле­за­ми ис­по­ве­дал Ки­рил­лу грех свой. Пре­по­доб­ный ска­зал ему: «Будь уве­рен, сын мой Фе­о­дор, что ни­че­го нет у ме­ня, кро­ме одеж­ды, ко­то­рую ви­дишь на мне, и нес­коль­ких книг». Бо­ярин с то­го вре­ме­ни стал бла­го­го­вей­но ува­жать Ки­рил­ла и каж­дый раз, как толь­ко при­хо­дил у нему, при­но­сил ры­бу или что-ни­будь дру­гое. По­сле то­го при­шел к нему мол­чаль­ник Иг­на­тий, муж вы­со­кой доб­ро­де­те­ли; в те­че­ние 30 лет жиз­ни в оби­те­ли Ки­рил­ло­вой он был по­сле Ки­рил­ла пер­вым при­ме­ром по­движ­ни­че­ства. Он ни­ко­гда не ло­жил­ся для сна и за­сы­пал стоя, при­сло­нясь к стене; ни­ще­та и нес­тя­жа­тель­ность его до­стиг­ли выс­шей сте­пе­ни.

Ко­гда в оби­те­ли Ки­рил­ло­вой умно­жи­лось чис­ло бра­тий, пре­по­доб­ный дал для нее устав об­ще­жи­тия и освя­щал его при­ме­ром сво­ей жиз­ни. В церк­ви ни­кто не смел бе­се­до­вать и ни­кто не дол­жен был вы­хо­дить из нее преж­де окон­ча­ния служ­бы; к Свя­то­му Еван­ге­лию под­хо­ди­ли по стар­шин­ству. За тра­пе­зу са­ди­лись так­же каж­дый на сво­ем ме­сте, и в тра­пе­зе бы­ла ти­ши­на; в пи­щу пред­ла­га­лись толь­ко три ку­ша­нья. Весь­ма стро­го за­по­ве­дал пре­по­доб­ный, чтобы ни при нем, ни по­сле него хмель­ных на­пит­ков не толь­ко не пи­ли, но и не дер­жа­ли в оби­те­ли. Из тра­пезы каж­дый мол­ча шел в свою кел­лию, не за­хо­дя к дру­го­му. Ни­кто не смел по­лу­чать ни пи­сем, ни по­дар­ков, по­ми­мо пре­по­доб­но­го – к нему при­но­си­ли нерас­пе­ча­тан­ные пись­ма; без его бла­го­сло­ве­ния и не пи­са­ли пи­сем. День­ги хра­ни­лись в мо­на­стыр­ской казне, и ни у ко­го не бы­ло ни­ка­кой соб­ствен­но­сти, да­же пить во­ду хо­ди­ли в тра­пе­зу. В кел­лии же ни­че­го не дер­жа­ли, кро­ме икон и книг, и она ни­ко­гда не за­пи­ра­лась. Ино­ки ста­ра­лись один пе­ред дру­гим яв­лять­ся как мож­но рань­ше к служ­бе Бо­жи­ей и на мо­на­стыр­ские ра­бо­ты, под­ви­за­ясь не для лю­дей, а для Гос­по­да. Ко­гда слу­чал­ся недо­ста­ток в хле­бе и бра­тия по­нуж­да­ли на­сто­я­те­ля по­слать за хле­бом к хри­сто­люб­цам, пре­по­доб­ный от­ве­чал: «Бог и Пре­чи­стая Бо­го­ма­терь не за­бу­дут нас, ина­че за­чем и жить нам на зем­ле?» И не доз­во­лял до­ку­чать ми­ря­нам прось­ба­ми о по­да­я­нии. У него был уче­ник, по име­ни Ан­то­ний, опыт­ный в де­лах ду­хов­ных и жи­тей­ских; его по­сы­лал он од­на­жды в год за­ку­пить все нуж­ное для мо­на­сты­ря, в про­чее же вре­мя ни­кто не вы­хо­дил из оби­те­ли, а ес­ли при­сы­ла­лась ка­кая-ли­бо ми­ло­сты­ня, с лю­бо­вью ее при­ни­ма­ли как дар Бо­жий.

В по­след­ние го­ды пре­по­доб­но­го бо­ярин Ро­ман, каж­дый год при­сы­лав­ший по 50 мер ржи, взду­мал обес­пе­чить оби­тель се­лом и при­слал на него дарст­вен­ную гра­мо­ту. Но пре­по­доб­ный, по­лу­чив гра­мо­ту, рас­су­дил так: ес­ли ста­нем иметь се­ла, из то­го вый­дут за­бо­ты для бра­тии о зем­ном; явят­ся по­се­лен­цы и ряд­ни­ки, без­мол­вие ино­чес­кое на­ру­шит­ся. По­то­му бла­го­тво­ри­те­лю по­слан был та­кой от­вет: «Те­бе угод­но, че­ло­век Бо­жий, дать се­ло в дом Бо­го­ма­те­ри на про­пи­та­ние бра­тии. Но вме­сто 50 мер ржи, ко­то­рые ты да­вал каж­дый год, от­пус­кай нам 100, ес­ли мо­жешь, мы бу­дем до­воль­ны тем, а се­ла­ми вла­дей сам, ибо для бра­тии они не по­лез­ны».

Пре­по­доб­ный до то­го был про­ник­нут лю­бо­вью к Гос­по­ду, что при слу­же­нии ли­тур­гии и во вре­мя чте­ний цер­ков­ных не мог удер­жи­вать­ся от бла­го­го­вей­ных слез; осо­бен­но же ли­лись они у него во вре­мя ке­лей­но­го пра­ви­ла.

Крот­кий, сми­рен­ный, про­во­дя всю жизнь «в сле­зах и воз­ды­ха­ни­ях, бде­ни­ях же и мо­лит­вах» «и в воз­дер­жа­нии при­леж­ном», пре­по­доб­ный еще при жиз­ни прос­ла­вил­ся да­ром про­зор­ли­во­сти и чу­дес. Некто Фе­о­дор по­сту­пил в чис­ло бра­тии, но спу­стя несколь­ко вре­ме­ни враг че­ло­ве­че­ский вну­шил ему та­кую нена­висть к свя­то­му Ки­рил­лу, что тот не толь­ко не мог ви­деть его, но да­же слы­шать его го­ло­са. Сму­ща­е­мый по­мыс­ла­ми, при­шел он к стро­го­му стар­цу Иг­на­тию мол­чаль­ни­ку ис­по­ве­дать ему тяж­кое со­сто­я­ние сво­е­го ду­ха: что по нена­ви­сти к прп. Ки­рил­лу хо­чет оста­вить оби­тель. Иг­на­тий несколь­ко его уте­шил и укре­пил мо­лит­вой, убе­див остать­ся на ис­пы­та­ние еще на один год; но год ми­но­вал, а нена­висть не угас­ла. Фе­о­дор ре­шил­ся от­крыть свой тай­ный по­мысл са­мо­му Ки­рил­лу, но, взо­шед­ши в его кел­лию, усты­дил­ся его се­ди­ны и ни­че­го не мог вы­го­во­рить. Ко­гда уже хо­тел он вый­ти из кел­лии, про­зор­ли­вый ста­рец сам на­чал го­во­рить о нена­ви­сти, ка­кую пи­тал к нему Фе­о­дор. Тер­за­е­мый со­ве­стью инок при­пал к его но­гам и мо­лил про­стить ему со­гре­ше­ние, но свя­той с кро­то­стью от­ве­чал: «Не скор­би, брат мой, все обо мне со­блаз­ни­лись; ты один по­знал ис­ти­ну и все мое недо­сто­ин­ство, я – точ­но греш­ный и непот­реб­ный». Он от­пу­стил его с ми­ром, обе­щая, что впредь уже не на­па­дет на него та­кое ис­ку­ше­ние, и с тех пор Фе­о­дор пре­бы­вал в со­вер­шен­ной люб­ви у ве­ли­ко­го ав­вы.

В оби­тель при­нес­ли че­ло­ве­ка, одер­жи­мо­го тяж­кой бо­лез­нью, ко­то­рый толь­ко про­сил, чтобы его по­стриг­ли пе­ред смер­тью. Пре­по­доб­ный и об­лек его в ино­чес­кий об­раз с име­нем Дал­мат. Через несколь­ко дней стал он кон­чать­ся и про­сил при­об­ще­ния Свя­тых Та­ин, но свя­щен­ник за­мед­лил со­вер­ше­ни­ем ли­тур­гии, и ко­гда при­нес Свя­тые Да­ры в кел­лию, бо­ля­щий уже скон­чал­ся. Сму­щен­ный иерей по­спе­шил ска­зать о том пре­по­доб­но­му, ко­то­рый весь­ма огор­чил­ся. То­гда свя­той Ки­рилл ско­ро за­тво­рил окон­це сво­ей кел­лии и стал на мо­лит­ву. Немно­го спу­стя при­шел ке­лей­ник, слу­жив­ший Дал­ма­ту, и, по­сту­чав в окон­це, ска­зал бла­жен­но­му, что Дал­мат жив еще и про­сит при­ча­стить­ся. Немед­лен­но по­слал прп. Ки­рилл за свя­щен­ни­ком, чтобы при­об­щить бра­та. И хо­тя тот был уве­рен, что уже умер Дал­мат, од­на­ко, ис­пол­няя во­лю ав­вы, по­шел. Но сколь­ко ве­ли­ко бы­ло его удив­ле­ние, ко­гда уви­дел Дал­ма­та, си­дя­ще­го на по­сте­ли. Как толь­ко он при­об­щил­ся Свя­тых Та­ин, стал про­щать­ся со всей бра­ти­ей и ти­хо ото­шел ко Гос­по­ду.

Не до­ста­ло од­на­жды ви­на для цер­ков­ной служ­бы, а нуж­но бы­ло со­вер­шать ли­тур­гию. Свя­щен­ник при­шел ска­зать о том свя­то­му Ки­рил­лу, и он спро­сил по­но­ма­ря Ни­фон­та: дей­стви­тель­но ли нет ви­на. Услы­шав­ши же от него, что нет, как бы со­мне­ва­ясь, ве­лел при­не­сти тот со­суд, в ко­то­ром все­гда бы­ло ви­но. По­ви­но­вал­ся Ни­фонт и с изум­ле­ни­ем при­нес со­суд, до то­го пре­ис­пол­нен­ный ви­на, что оно да­же из­ли­ва­лось, и дол­гое вре­мя не оску­де­ва­ло ви­но в со­су­де, как неко­гда елей у вдо­ви­цы, по сло­ву про­ро­ка Илии.

По­доб­ным об­ра­зом во вре­мя го­ло­да умно­жил­ся за­пас хле­ба, так что и са­мые хлеб­ни­ки ура­зу­ме­ли быв­шее чу­до. «Ки­рилл, умно­жив­ший ви­но для ли­тур­гии, умно­жал и хле­бы для про­пи­та­ния глад­ных, по­мо­щию Бо­го­ма­те­ри», – го­во­ри­ли они, и так про­дол­жа­лось до но­во­го хле­ба.

Уче­ни­ки пре­по­доб­но­го ло­ви­ли по во­ле его ры­бу на озе­ре. Под­ня­лась страш­ная бу­ря, вол­ны пе­ре­бе­га­ли через лод­ку, смерть го­то­ва бы­ла по­гло­тить всех. Сто­яв­ший на бе­ре­гу по­бе­жал ска­зать пре­по­доб­но­му об опас­но­сти. Он, взяв в ру­ки крест, по­спеш­но при­шел на бе­рег и, осе­нив св. кре­стом озе­ро, успо­ко­ил вол­ны. Слу­чил­ся по­жар в оби­те­ли, и бра­тия не мог­ли по­га­сить его, но свя­той стал со крес­том пря­мо про­тив ог­ня, воз­нес к Бо­гу мо­лит­вы, и огонь, как бы усты­див­шись его мо­литв, вне­зап­но угас.

При­бли­жа­ясь к бла­жен­ной кон­чине, пре­по­доб­ный при­звал к се­бе всю бра­тию, на­зна­чил уче­ни­ка Ин­но­кен­тия в игу­ме­на и стро­го за­по­ве­дал не на­ру­шать уста­ва его. По­ру­чив за­тем оби­тель по­кро­ви­тель­ству Бе­ло­зер­ско­го кня­зя Ан­дрея, при­ба­вил, что «ес­ли кто не за­хо­чет жить по мо­е­му пре­да­нию и не станет слу­шать игу­ме­на, ве­ли, го­су­дарь, вы­слать тех из мо­на­сты­ря». Трид­ца­ти лет был по­стри­жен прп. Ки­рилл в Си­мо­но­ве мо­на­сты­ре и про­жил там трид­цать лет, при­шед­ши на ме­сто сие уже ше­сти­де­ся­ти­лет­ним, про­жил еще трид­цать лет в но­вой оби­те­ли сей, до­ко­ле не до­стиг пол­но­го чис­ла лет де­вя­но­ста. От дол­гих сто­я­ний и ста­ро­сти но­ги пре­по­доб­но­го в по­след­нее вре­мя его ослаб­ли, и он в по­след­ние дни си­дя со­вер­шал ке­лей­ное пра­ви­ло. В день Св.Тро­и­цы со­вер­шил он по­след­нее бо­го­слу­же­ние свое. И по­след­нее сло­во его бы­ло к пла­кав­шим бра­ти­ям: «Не скор­би­те о мо­ем от­ше­ствии. Ес­ли по­лу­чу дерз­но­ве­ние и труд мой уго­ден бу­дет Гос­по­ду, то не толь­ко не оску­де­ет оби­тель моя, но еще боль­ше расп­ро­стра­нит­ся по от­ше­ствии мо­ем, толь­ко лю­бовь имей­те меж­ду со­бою». Он мир­но по­чил на 90 го­ду сво­ей жиз­ни 9 июня 1427 го­да.

Неза­дол­го до кон­чи­ны пре­по­доб­но­го был тяж­ко бо­лен инок Со­си­патр. Брат его Хри­сто­фор по­спе­шил к пре­по­доб­но­му Ки­рил­лу воз­ве­стить, что Со­си­патр уже уми­ра­ет, но пре­по­доб­ный, улыб­нув­шись, от­ве­чал: «По­верь мне, ча­до Хрис­то­фор, что ни один из вас преж­де ме­ня не умрет; по­сле же мо­е­го от­ше­ствия мно­гие из вас пой­дут вслед за мною». И дей­стви­тель­но, Со­си­патр вы­здо­ро­вел; но по смер­ти пре­по­доб­но­го ис­пол­ни­лось пред­смерт­ное про­ро­че­ство его о бра­тии. Не про­шло и од­но­го го­да по­сле его кон­чи­ны, как из 53 че­ло­ве­ка бра­тии пе­ре­се­ли­лось из здеш­ней жиз­ни бо­лее 30. Остав­шим­ся пре­по­доб­ный ча­сто яв­ля­ет­ся во сне с под­держ­кой и на­став­ле­ни­ем.

Еще при жиз­ни пре­по­доб­но­го уче­ник его Фе­о­до­сий пе­ре­ска­зал ему же­ла­ние од­но­го бо­яри­на дать се­ло мо­на­сты­рю и услы­шал от пре­по­доб­но­го от­вет: «При жиз­ни мо­ей не же­лаю сел, по смер­ти же мо­ей де­лай­те, как хо­ти­те». Фе­о­до­сий по­ду­мал, что это ска­зал огор­чен­ный ста­рец, и оскор­бил­ся тем; по­сле же стал скор­беть, что на­влек на се­бя неудо­воль­ствие свя­то­го. Пре­по­доб­ный явил­ся Мар­ти­ни­а­ну и ска­зал: «Ска­жи бра­ту Фе­о­до­сию, чтобы не скор­бел: я про­тив него ни­че­го не имею». Не тро­га­тель­но ли это сви­де­тель­ство снис­хо­ди­тель­ной люб­ви пре­по­доб­но­го да­же за пред­ела­ми гро­ба?..

Свя­тые мо­щи угод­ни­ка Бо­жия по­чи­ва­ют под спу­дом в оби­те­ли его меж­ду Успен­ским со­бо­ром и цер­ко­вью во имя его. На иконе, пи­сан­ной в 1424 го­ду пре­по­доб­ным Ди­о­ни­си­ем Глу­шиц­ким († 1437; па­мять 1/14 июня), пре­по­доб­ный Ки­рилл изо­бра­жен в рост, в стар­че­ских ле­тах, с от­кры­той го­ло­вой, с ли­цом за­дум­чи­вым, с ру­ка­ми, сло­жен­ны­ми на пер­сях, в ман­тии и ана­ла­ве. Кро­ме то­го, по­сле него со­хра­ни­лась под­лин­ная ду­хов­ная гра­мо­та, пи­сан­ная на столб­це обык­но­вен­ной бу­ма­ги мел­ким, чет­ким и кра­си­вым по­чер­ком. Из чис­ла ру­ко­пи­сей, пи­сан­ных са­мим пре­по­доб­ным, за­ме­ча­тель­на од­на с объ­яс­не­ни­я­ми раз­ным яв­ле­ни­ям при­ро­ды, взя­ты­ми из древне­го есте­ство­ис­пы­та­те­ля Га­ле­на. Здесь есть ста­тьи о мо­рях, о об­ла­ках, гро­ме, мол­нии и па­да­ю­щих звез­дах. Эти­ми све­де­ни­я­ми бла­жен­ный поль­зо­вал­ся для то­го, чтобы раз­го­нять пред­рас­суд­ки на­род­ные о яв­ле­ни­ях при­ро­ды и по­ка­зы­вать ис­тин­ное зна­че­ние этих яв­ле­ний. К объ­яс­не­ни­ям Га­ле­на здесь при­бав­ле­ны и свои за­ме­ча­ния. На­при­мер, о па­да­ю­щих звез­дах ска­за­но: «О па­да­ю­щих звез­дах од­ни го­во­рят, что это па­да­ют звез­ды, а дру­гие, что это злые мы­тар­ства. Но это и не звез­ды, и не мы­тар­ства, а от­де­ле­ние небес­но­го ог­ня; несколь­ко нис­хо­дят они вниз, рас­тап­ли­ва­ют­ся и опять сли­ва­ют­ся в воз­ду­хе. По­то­му ни­кто не ви­дал их на зем­ле, но все­гда сли­ва­ют­ся и рас­сы­па­ют­ся они в воз­ду­хе; звез­ды ни­ко­гда не па­да­ют, толь­ко в при­ше­ствие Хри­сто­во. То­гда небе­са со­вьют­ся и па­дут звез­ды; рав­но и ду­хи мы­тарств то­гда пой­дут в огонь веч­ный».

Осо­бен­ны­ми об­раз­ца­ми ду­хов­но­го на­став­ни­че­ства и ру­ко­вод­ства, люб­ви, ми­ро­лю­бия и уте­ше­ния яв­ля­ют­ся до­шед­шие до нас три по­сла­ния пре­по­доб­но­го рус­ским кня­зьям. Они от­ли­ча­ют­ся про­сто­тою из­ло­же­ния и ис­крен­но­стью бла­го­че­сти­вой ду­ши, глу­бо­ко на­зи­да­тель­ны.

В по­сла­нии к ве­ли­ко­му кня­зю Ва­си­лию св. ав­ва пи­шет: «Чем бо­лее свя­тые приб­ли­жа­ют­ся к Бо­гу лю­бо­вию, тем бо­лее ви­дят се­бя греш­ны­ми. Ты, го­су­дарь, при­об­ре­та­ешь се­бе ве­ли­кую поль­зу ду­шев­ную сми­ре­ни­ем сво­им, тем, что по­сы­ла­ешь ко мне греш­но­му, ни­ще­му, страст­но­му и недо­стой­но­му с прось­бою о мо­лит­вах… Я, греш­ный, с бра­ти­ей сво­ей рад, сколь­ко си­лы бу­дет, мо­лить Бо­га о те­бе, на­шем го­су­да­ре. Но ра­ди Бо­га будь и сам вни­ма­те­лен к се­бе и ко все­му кня­же­нию, на ко­то­ром Дух Свя­тый по­ста­вил те­бя па­сти лю­дей, ис­куп­лен­ных кро­вию Хри­сто­вою. Чем боль­шей удо­сто­ен ты вла­сти, тем бо­лее стро­го­му под­ле­жишь от­ве­ту. Воз­дай Бла­го­де­те­лю долг твой хра­не­ни­ем свя­тых за­по­ве­дей Его и укло­не­ни­ем от пу­тей, ве­ду­щие к по­ги­бе­ли. Ни­ка­кая власть, ни цар­ская, ни кня­же­ская, не мо­жет из­ба­вить нас от нели­це­мер­но­го су­да Бо­жия; а ес­ли бу­дешь лю­бить ближ­не­го, как се­бя, ес­ли уте­шишь ду­ши скорб­ные и огор­чен­ные, это мно­го по­мо­жет те­бе, го­су­дарь, на Страш­ном и пра­вед­ном су­де Хри­сто­вом. Апо­стол Па­вел, уче­ник Хри­стов, пи­шет: “Аще имам ве­ру го­ры пре­став­ля­ти и аще имам раз­да­ти все име­ние свое, люб­ве же не имам, ни­что­же поль­за ми есть”. Лю­би же бра­тию твою и всех хри­сти­ан, и твоя ве­ра в Бо­га и ми­ло­сты­ня ни­щим угод­ны бу­дут Гос­по­ду».

В по­сла­нии к кня­зю Ан­дрею Ди­мит­ри­е­ви­чу Мо­жай­ско­му, с вос­тор­гом вспо­ми­ная о чу­дес­ном из­бав­ле­нии Рос­сии от Тох­та­мы­ша, пи­шет, с ка­ки­ми рас­по­ло­же­ни­я­ми над­ле­жит быть по­сле та­ко­го бла­го­де­я­ния. «Ты вла­сте­лин, – пи­шет пре­по­доб­ный, – в тво­ей вот­чине по­став­лен­ный Бо­гом удер­жи­вать лю­дей от ли­хо­го обы­чая; смот­ри же, го­су­дарь, чтобы су­ди­ли суд пра­вед­но, как пред Бо­гом, ни кри­вя; чтобы не был под­ло­гов и по­кло­нов; судьи не бра­ли бы по­дар­ков, а до­воль­ство­ва­лись сво­им уроч­ным да­я­ни­ем… На­блю­дай, го­су­дарь, чтобы не бы­ло в тво­ей об­ла­сти корчм – от них ве­ли­кая па­гу­ба лю­дям: кре­стьяне про­пи­ва­ют­ся, а ду­ши их гиб­нут… Так­же пусть не бу­дет у те­бя та­мо­жен­ных сбо­ров – это день­ги непра­вед­ные; где есть пе­ре­воз, го­су­дарь, сле­ду­ет да­вать за труд. Пусть не бу­дет в тво­ей вот­чине ни раз­боя, ни во­ров­ства. Ес­ли не уй­мут­ся от зло­го де­ла, ве­ли на­ка­зать, кто че­го сто­ит. Уни­май под­чи­нен­ных тво­их от сквер­ных слов и бра­ни – все это гне­вит Бо­га. Ес­ли не пот­щишь­ся упра­вить всем тем, взы­щет­ся на те­бе, по­то­му что ты вла­сте­лин над все­ми людь­ми, пос­тав­лен­ный Бо­гом. Не ле­нись сам да­вать упра­ву кре­стья­нам: это вме­нит­ся те­бе вы­ше по­та и мо­лит­вы. Удер­жи­вай­тесь от пьян­ства. По­да­вай­те по си­ле ми­ло­сты­ню. Вы не мо­же­те по­стить­ся и мо­лить­ся – ле­ни­тесь. Пусть же ми­ло­сты­ня вос­пол­нит недо­стат­ки ва­ши. При­ка­зы­вай­те петь мо­леб­ны по церк­вам Спа­си­те­лю и Ма­те­ри Бо­жи­ей, За­ступ­ни­це хри­сти­ан, и са­ми не ле­ни­тесь хо­дить в цер­ковь. В церк­ви стой­те со стра­хом и тре­пе­том, пред­став­ляя се­бе, что сто­и­те вы как на небе. Цер­ковь – зем­ное небо, в ней со­вер­ша­ют­ся Та­ин­ства Хри­сто­вы. Бе­ре­ги се­бя, го­су­дарь, стоя в церк­ви, не тво­ри бе­сед и не го­во­ри празд­ных слов; ес­ли уви­дишь, что бе­се­ду­ет в церк­ви кто-ни­будь из бо­яр или про­стых лю­дей, за­пре­щай им то, ибо все это гне­вит Бо­га».

Зве­ни­го­род­ско­го кня­зя Юрия Ди­мит­ри­е­ви­ча пре­по­доб­ный уте­шал в скор­би о бо­лев­шей су­пру­ге. И вме­сте пи­сал: «Из­ве­щаю те­бя на­пе­ред, что нель­зя те­бе ви­деть нас: остав­лю мо­на­стырь и уй­ду, ку­да Бог на­ста­вит. Вы ду­ма­е­те, что я тут доб­рый, свя­той че­ло­век. Нет, ис­тин­но я всех греш­нее и несчаст­нее и ис­пол­нен смра­да. Не удив­ляй­тесь се­му, князь Юрий: слы­шу, что ты сам чи­та­ешь и зна­ешь Св. Пи­са­ние и по­ни­ма­ешь, ка­кой вред про­ис­хо­дит от че­ло­ве­че­ской хва­лы, осо­бен­но для нас, сла­бых».

Пре­по­доб­ный Ки­рилл лю­бил ду­хов­ное про­све­ще­ние, сам тру­дил­ся в спи­сы­ва­нии книг и при­вил эту лю­бовь сво­им уче­ни­кам. В XVI ве­ке ни од­на из оби­те­лей рус­ских не бы­ла так бо­га­та ру­ко­пи­ся­ми, как Ки­рил­ло­ва. По опи­си 1635 го­да в ней хра­ни­лось до 2092 ру­ко­пи­сей.

Оби­тель пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла во мно­гих ак­тах на­зы­ва­ет­ся Лав­рою. На­руж­ный вид ее по­до­бен укреп­лен­но­му го­ро­ду: вы­со­кая трехъ­ярус­ная огра­да с боль­ши­ми баш­ня­ми, не счи­тая ма­лых, окру­жа­ет мо­на­стырь, раз­де­лен­ный на несколь­ко час­тей; од­на их них, за­клю­ча­ю­щая в се­бе тот холм, в ко­то­ром бы­ла зем­лян­ка пре­по­доб­но­го, на­зы­ва­ет­ся Ива­нов­ским мо­на­сты­рем.

Об­ще­рус­ское по­чи­та­ние пре­по­доб­но­го на­ча­лось не позд­нее 1447–1448 го­дов. Жи­тие свя­то­го Ки­рил­ла бы­ло на­пи­са­но по по­ру­че­нию мит­ро­по­ли­та Фе­о­до­сия и ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия Ва­си­лье­ви­ча иеро­мо­на­хом Па­хо­ми­ем Ло­го­фе­том, ко­то­рый при­был в Ки­рил­лов мо­на­стырь в 1462 го­ду и за­стал мно­гих оче­вид­цев пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла, в том чис­ле и пре­по­доб­но­го Мар­ти­ни­а­на († 1483; па­мять 12/25 ян­ва­ря), управ­ляв­ше­го то­гда Фе­ра­пон­то­вым мо­на­сты­рем.

22 июня (9 июня ст. ст.) Церковь отмечает день преставления преподобного отца нашего Кирилла, игумена Белозерскаго, чудотворца, основавшего в 1397 году в вологодской земле Белозерский монастырь, который впоследствии стал крупнейшим духовным центром Руси. Преподобный Кирилл Белозерский считается одним из основных столпов древнерусского иночества. Благодаря его подвижническим трудам христианское просвещение и православные монастыри распространились по всему северу Руси. Подвиги преподобного Кирилла являют собой важный пример подлинного ревнительства, когда человек, всячески избегая славы человеческой, совершает дела во имя Господа и Церкви Христовой.

Житие преподобного Кирилла Белозерского

Преподобный Кирилл Белозерский родился в 1337 году в благочестивой семье. При крещении его нарекли Козмой. Отрок часто проводил время за молитвой и чтением богодухновенных книг. Перед смертью родители поручили заботу о сыне боярину Тимофею Васильевичу Вельяминову. Вельяминов являлся влиятельным боярином в Москве, окольничим при дворе великого князя Димитрия Донского. Когда Козма достиг совершеннолетия, Вельяминов назначил его казначеем своего имения. Но Козму тяготила светская жизнь, и он искал молитвенного уединения. Тимофей не разделял желания юноши оставить у него службу и принять иночество. Однако боярина посетил игумен Стефан Махрищский (ум. 1406 г.) и просил отпустить Козму. Сперва Вельяминов гневался и не хотел уступать, но вскоре раскаялся и принял решение Козмы стать монахом.

Козма отправился в Успенский Симонов монастырь, где принял иноческий постриг с именем Кирилл. Чин пострижения в иноки совершил архимандрит Феодор (ок. 1340-1394 гг.), будущий архиепископ Ростовский.

Успенский Симонов монастырь

Иноческие труды Кирилл совершал под наставничеством монаха Михаила (ум. 1402 г.), который впоследствии стал Смоленским епископом. Кирилл подражал во всех делах своему учителю. Как-то раз он стал просить Михаила, чтобы тот разрешил ему принимать пищу через два-три дня, но старец не одобрил это, а разрешил вкушать пищу, как и вся братия, ежедневно, но не до полной сытости. Ночью старец Михаил молился Псалтырь, а Кириллу велел творить поклоны, и часто это продолжалось до тех пор, пока не начинали бить в било. В храм же Кирилл старался прийти раньше всех. Инок Кирилл работал в монастырской хлебопекарне: носил воду, колол дрова и раздавал хлеб. Он уклонялся от любой человеческой славы и даже пытался принять на себя подвиг юродства. Однако игумен наказал его за нарушение общепринятого в монастыре поведения, назначив ему сорок или более дней вкушать только хлеб и воду. Но это только обрадовало инока Кирилла, и по выполнении епитимии он снова принимался юродствовать, чтобы принять от старца еще большую епитимию.

Впоследствии по воле игумена Кирилл принял священнический сан. Кроме богослужений, он выполнял самую тяжелую работу в монастыре. В 1390 году Кирилл становится архимандритом Симонова монастыря, поскольку Феодора избирают архиепископом Ростовским. Архимандрит Кирилл трудился на благо монастыря, который процветал благодаря его усердию. Он никогда не возносился, несмотря на свой высокий сан. Являлся образцом смирения, помогал всем нуждающимся.

Спустя некоторое время архимандрит Кирилл принял решение сложить сан и затвориться в келье, приняв на себя подвиг безмолвия. Ввиду того, что обитель не могла оставаться без архимандрита, им избирают Сергия Азакова (ум. до 1433 г.), впоследствии ставшего рязанским епископом. Как не избегал человеческой славы Кирилл, но Бог только больше прославлял Своего угодника. Так, к нему шли за помощью, утешением и духовной пользой люди со всех русских земель. Видя это, новый архимандрит Сергий, чувствуя, что им самим пренебрегают, затаил гнев на Кирилла. Когда же Кирилл узнал о Сергиевой зависти, он не оскорбился и не рассердился, ничего не сказал ему на это, а лишь продолжал пребывать в уединении и безмолвии.

Белозерская обитель

Как сообщает Житие преподобного Кирилла, однажды ночью во время молитвы он услышал голос Богородицы:

Кирилле, изыде отсюду и иди на Белоезеро, тамо бо уготовах ти место, в немже можеши спастися.

И тут в его келье возник яркий свет. В указанное Божией Матерью место священноинок Кирилл отправился вместе с иноком Ферапонтом. На берегу Сиверского озера Кирилл выкопал пещеру, где пребывал в молитвенных подвигах. Шел 1397 год. Таким образом, было положено начало монастырю в честь Успения Пресвятыя Богородицы, который позднее стал именоваться Кирилло-Белозерским. Спутник священноинока Кирилла, монах Ферапонт, неподалеку основал Богородице-Рождественскую обитель, известную сейчас как Ферапонтова.

Богородице-Рождественский Ферапонтов монастырь

Некоторое время священноинок Кирилл претерпевал различные искушения. Однажды он чуть не погиб, когда на него во время сна стало падать дерево. Он услышал во сне голос, который призывал его проснуться, и таким образом он спасся от гибели. Как-то раз, когда он вырубил лес и очистил место, он собрал воедино хворост и зажег его, что спровоцировало пожар, но опять же священноиноку удалось спастись. Уединенная жизнь Кирилла недолго оставалась таковой. Совсем скоро к нему пришли иноки Зеведей и Дионисий из Симонова монастыря. Постепенно стали приходить те, кто желал стать монахом. Но тут возникли новые беды. Местный боярин Феодор полагал, что священноинок Кирилл принес с собой из Симонова монастыря большую казну, и он подослал к нему грабителей, но когда они приблизились к обители, то увидели множество людей: кто-то из них стрелял из лука, кто-то делал что-то другое. Они решили подождать, когда все уйдут. Долго ждали, но так и не дождались и ушли прочь. И это повторялось не раз. Но когда боярин узнал, что последние две недели в монастырь никто не приезжал, он понял, что Кирилла Богородица уберегает от всех зол. Тогда Феодор раскаялся, пришел к Кириллу и рассказал ему о своих злодеяниях. Человек по имени Андрей возненавидел Кирилла, потому что тот поселился на этой земле, поблизости от его владений. Он неоднократно пытался поджечь келью Кирилла, но ему не удавалось этого сделать. Тогда он раскаялся в своих недобрых стремлениях и спустя время уже сам принял постриг от рук преподобного.

Когда постепенно увеличилось число иноков, Кирилл написал устав общежительного монастыря весьма высокой строгости. Так, например, в храме никто не мог разговаривать, никто не должен был выходить из церкви до окончания службы, к святому Евангелию подходили по старшинству. Во время трапезы у каждого было свое место, и пищу вкушали без каких-либо бесед. Кирилл сам заботился о трапезе для братии, а иногда даже принимал участие в приготовлении. Однако мед и вино, и другие хмельные напитки были не позволены в монастыре. После трапезы каждый молча шел в свою келью. Если кто из иноков получал письма или подарки, он должен был прежде показать их игумену Кириллу. Также без благословения Кирилла не писали никаких писем. Деньги хранились в монастырской казне, никто не имел никакой собственности. Инокам не разрешалось даже иметь свою воду в кельях. Кельи не запирались, кроме икон и книг в них ничего не хранили. Как-то раз проживавший неподалеку боярин Роман решил отдать в дар обители село и прислал дарственную грамоту. Кирилл же посчитал, что с появлением в собственности монастыря сел у братии возникнут заботы о земле, появятся жители, будет нарушено иноческое безмолвие, и отказался от дара. Стоит отметить, что в отношениях с мирской властью Кирилл был независим, но в то же время кроток и миролюбив.

Кирилло-Белозерский монастырь с Сиверского озера

Кирилло-Белозерский монастырь являлся одним из главных книжных центров Руси. При земной жизни Кирилл уделял немало времени духовному просвещению, к чему и наставлял других. Согласно описи 1653 года в Белозерской обители числилось более 2000 книг. Библиотека Кирилла частично сохранилась до наших дней. Среди книг 2 Евангелия, 3 канонника, «Лествица» Иоанна Синайского со святым Аввой Дорофеем, святцы и другое. Кроме того, сохранились послания Кирилла Белозерского сыновьям Дмитрия Донского: великому князю Василию, Андрею Дмитриевичу Можайскому и Георгию Звенигородскому, которые являются образцом миролюбия, доброты и мудрости.

Чудеса преподобного Кирилла Белозерского

Господь наградил основателя Белозерской обители даром прозорливости и исцелений. Некий человек по имени Феодор пришел в монастырь и спустя время возненавидел игумена Кирилла так, что не мог смотреть на него и хотел бежать из обители. Он пришел в келью Кирилла и, взглянув на его седины, от стыда не мог сказать ни слова. Кирилл сказал ему: «Не скорби, брате Феодоре! Вси бо съблазнишася о мне, ты же единъ истинъствова и позна мене грешника быти. Кто бо есмь азъ грешный и непотребный?» После он благословил Феодора и добавил: «Иди, брат, с миром в свою келью. Больше не придет на тебя такая напасть». С того времени Феодор в спокойствии жил в обители.

Однажды не хватило вина для Божественной литургии, и об этом сообщили игумену Кириллу. Кирилл велел принести ему пустой сосуд, который оказался полным вина. Во время голода Кирилл раздавал хлеб всем, кто нуждался, и он не заканчивался, несмотря на то, что обычно его запасов хватало только инокам. Известен случай, когда Кирилл укротил бурю, угрожающую рыбакам. Вот как этот случай описан в Житии:

Ниже се да умолчано будеть, бывшее блаженым отцемъ Кирилломъ. Некогда пославшу святому на езеро рыбы ловити, и темъ ловцемъ отплувшем, посреди езера бывшим, бысть буря велиа въ езере, и волны паче превъсхождаху и възвышахуся, и смертию претяще. Темьже, злостражуще от волнъ, не можаху къ брегу приити, и уже живота отчаявшимся, смерть предочима имуще. Некый же человекъ, Флоръ именемъ, стоя тогда на брегу езера, зря беду и погыбелъ ловцемъ, скоро притече къ святому и сказуеть ему беду, яко: «Ловци, — рече, — въ езере утопают!» Святый же слыша, скоро въста и, крестъ в руце вземъ, течаше и на брезе езера бывъ. И знамение крестное сътвори крестом, егоже ношааше, и абие в той час преста езеро от волнениа своего и в тишину велию преложися. И ловци от истоплениа избывше и на сухо приставше, глаголаху къ святому, яко: «В велице беде быхом, аще не бы ты предварилъ молитвою своею къ Богу». И того дни ловци тии яшя множество рыбъ паче прьвых дний.

Также он сказал братии, что никто из них не умрет до его кончины, несмотря на мор, но после его смерти в мир иной уйдут многие монахи.

Последнюю Литургию в своей жизни Кирилл совершил в Троицын день. 9 (с.ст.) июня 1427 года, в день памяти святителя Кирилла (376-444 гг.), архиепископа Александрийского, священноинок Кирилл преставился. В первый год после его смерти один за другим умерли более 30 иноков.

Судьба Кирилловой обители после кончины ее основателя

После преставления игумена Кирилла устав основанной им обители претерпел некоторые изменения, в частности, это касается монастырской пищи. Согласно келарскому Обиходнику 1655 г. старца Матфея Никифорова и Описи монастыря 1601 г., одним из главных разделов келарского Обиходника является книга Праздничная, то есть устав братской трапезы в праздничные дни. В ней подробно расписано меню на каждый скоромный и постный день. Например, согласно Обиходнику, были четыре сорта праздничных квасов: медвяной; ячменный, смешанный пополам с медвяным; ячменный и ячменный, смешанный с овсяным или ржаным. Примечательно, что медвяной квас подавался на три праздника: Пасху, Успение и память чудотворца Кирилла. На двунадесятые праздники участников богослужения в качестве награды за труды посылали пить квас.

Можно сказать, что квасу уделялось особое внимание в Кирилловой обители. Даже в Великую субботу, как только заходило солнце, братии давали квас и булочку, «посиления ради телеснаго». Однако, как сказано было ранее, преподобный Кирилл в своей обители запретил употреблять медовые напитки. В праздничные дни вместо ржаного хлеба подавался белый. Стоит сказать о меню в Великий пост. В пять суббот поста употреблялась заупокойная пища с рыбой: 1 и 2 субботы — по царю Ивану IV, 3 и 5 — по царевичу Ивану Ивановичу, 4 — по игумену Христофору (был учеником преп. Кирилла). Также в первое воскресенье Великого поста была заздравная трапеза с рыбой — за царя.

Послабление в братской трапезе с практикой заупокойных и заздравных трапез, а также с постановлением Стоглавого Собора:

Да в великих же и честных монастырех стригутся князи и бояре и приказные люди великие и немощи или при старости, и дают вкупы великие и села вотчинные по своих душах и по своих родителех в вечной поминок, и тем за немощь и за старость законов не полагати о трапезном хождении и о келейном ядении; покоити их по разсуждению ествою и питием, про таких держати квасы сладкие, и черствые, и выкислые — кто какова потребует, и ества тако же, или у них лучится свой покой, или от родителей присылка и о том их не истязати же.

В 1497 году был возведена первая каменная постройка Кирилло-Белозерской обители — собор Успения Пресвятыя Богородицы.

Успенский собор Кирилло-Белозерского монастыря

В 1519 году была построена трапезная церковь Введения во храм Богородицы.

Церковь Введения во храм Пресвятыя Богородицы с трапезной палатой

В середине XVII в. в монастыре было 19 престолов. По описи на 1621 год в обители было 186 монахов. Обитель росла, богатела и постепенно стала крупнейшим церковным землевладельцем. За монастырем числилось более шестисот деревень, что, кстати, также противоречило первоначальным заветам преподобного Кирилла, который отказывался от принятия в дар земельных владений.

Церковь Усекновения главы Иоанна Предотечи Кирилло-Белозерского монастыря

Как и другие обители русского севера, Кириллова являлась местом заточения церковных и светских деятелей разных периодов. Здесь находились в заключении Вассиан Патрикеев, бояре М. И. Воротынский, И. П. Шуйский, И. Ф. И. Мстиславский, Б. И. Морозов, князь Симеон Бекбулатович, московский митрополит Иоасаф (Скрипицын).

После своего извержения из сана в 1667 году в Кириллов монастырь был заключен бывший патриарх Никон. Однако жизнь Никона в монастыре нельзя назвать стесненной, он имел полную свободу в передвижении по территории обители и в пределах земель принадлежащих монастырю, царь регулярно присылал ему самые разные дары: шубы, вино, дорогостоящие продукты питания. Какого-то серьезного надсмотра над изверженным патриархом не было. У него нередко бывали гости, а в окрестностях монастыря Никон воздвиг несколько крестов, посвященных самому себе и своим «подвигам». Ныне в музее монастыря хранится трон, который был сделан по заказу Никона. На его ручке имеется надпись, вырезанная самим мятежным патриархом: «Сей трон Никона пострадавшего за святую Церковь».

В 1600 году вокруг монастырских сооружений была построена первая крепостная каменная стена с 8 башнями. На территории обители находилось 9 каменных храмов. Кельи и хозяйственные постройки были деревянными. Смутное время Кириллов монастырь пережил относительно благополучно. В 1654-1680 годах были построены новые каменные стены монастыря, сохранившиеся до наших дней. В Петровское время экономическое значение монастыря стало падать. В 1764 указом Екатерины II Кириллова обитель была лишена крестьян и угодий. В 1776 году из монастырской слободы был образован город Кириллов. С приходом к власти большевиков игумен обители был расстрелян, а сам монастырь был упразднен. Наиболее ценные иконы были вывезены из монастыря в музеи Москвы и Ленинграда. Была вывезена и уникальная монастырская библиотека. Среди вывезенных книжных трудов — наиболее древние списки «Задонщины» и хождения Даниила Паломника в Святую Землю.

Дореволюционная фотография Кирилло-Белозерского монастыря. Автор С. М. Прокудин-Горский

В 1924 году в разоренном монастыре был открыт Кирилло-Белозерский музей-заповедник. Это событие в какой-то мере позволило избежать сноса монастырских сооружений, который в то время в стране проходил повсеместно. В музее была развернута реставрационная деятельность, были привезены памятники деревянного зодчества из окрестных деревень. С 1997 года Кирилло-Белозерский музей-заповедник был включен в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов РФ. В 1997 году часть территории монастыря была передана Вологодскому епархиальному управлению. В 1998 году зарегистрирован Кирилло-Белозерский мужской епархиальный монастырь г. Кириллов Вологодской области РПЦ МП. Сейчас музей и монастырь РПЦ делят территории обители между собой на две части. В церкви преподобного Кирилла под спудом находятся мощи преподобного Кирилла Белозерского.

Почитание преподобного Кирилла Белозерского. Тропарь и кондак

Общерусское почитание основателя Белозерского монастыря началось не позднее 1447-1448 годов. Житие преподобного Кирилла было написано по поручению митрополита Феодосия (?-1475 г.) и великого князя Василия Васильевича (1415-1462 гг.) священноиноком Пахомием Логофетом (?-ум. не ранее 1484 г.). Автор Жития в 1462 году побывал в Кирилловой обители, где застал многих учеников преподобного Кирилла, игумен обители Касиан рассказал ему о чудесах преподобного Кирилла. Ученик Кирилла Мартиниан (ок. 1400-1483 гг.) подробно рассказал о жизни преподобного. В 1547 году Кирилл Белозерский был причислен к лику святых.

Рака преподобного Кирила. Кирилло-Белозерский монастырь, Кириллов, Российская империя, 1909 год. Фотография С. М. Прокудина-Горского

Тропарь, глас 1.

Яко крин в пустыни давыдски процвел еси отче Кириле, злострастия терние искореняя, и собрал еси в ней ученик множество, страхом Божиим и учением ти наставляемых : их же и до конца яко чадолюбивый отец не остави посещая. да вси вопием ти, слава Давшему ти крепость, слава Венчавшему тя, слава Дающему тобою всем исцеление.

Кондак, глас 8.

Яко преобидев тленная, и долу влекущая мудрования отче, к Вышнему течению радостно устремился еси, и тамо со святыми Пресвятей Троице предстоя, моли от враг сохранитися стаду твоему: яко да святое твое успение празднующе вопием, радуйся преблаженне Кириле отче наш.

Библиотека Русской веры
Канон преподобному Кириллу Белозерскому →

Читать онлайн

Преподобный Кирилл Белозерский. Иконы

Дионисий Глушицкий (1363-1437 гг.) написал прижизненную икону преподобного Кирилла Белозерского, которая находится в ГТГ в Москве.

Преподобный Кирил Белозерский. Икона письма Дионисия Глушицкого, 1424 (?), ГТГ

Надпись на киоте, в котором находилась икона:

Образ чудотворца Кирилла списан преподобным Дионисием Глушицким, еще живу сущу чудотворцу Кириллу, в лето 6932. Сделан сий кивот в дом пречистыя и чудотворца Кирилла в лето 7122 по благословению игумена Матфея в славу Богу, аминь.

Преподобный Кирил Белозерский с житием. Москва. Начало XV в. Из Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря. ГРМ. Санкт-ПетербургПреподобный Кирил Белозерский. Русь. Середина XVI века. С 1920-х в ГВСИАХМЗе. Суздаль

Храмы во имя преподобного Кирилла Белозерского

Во имя преподобного Кирилла Белозерского освящена церковь в Рощенье (г. Вологда). Постройка храма относится, скорее всего, к XVII веку. Известно, что в XVIII веке осуществлялась перестройка храма: к нему была пристроена трапезная с двумя маленькими главками и большой двухэтажный корпус, заслонивший низ колокольни. Эти позднейшие пристройки сильно изменили первоначальный внешний вид церкви. В феврале 1928 года церковь была закрыта. В 1929 году в ее здании помещались переплетная, кулечная и игрушечная мастерские. В настоящее время в церкви преподобного Кирилла Белозерского находится Вологодская обойная фабрика. Колокольня и купол храма утрачены.

Кирилло-Белозерская церковь в Вологде

Во имя преподобного Кирилла Белозерского освящен придел церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове (г. Москва). Храм построен в 1509 г. на месте деревянного, который был первоначально возведен в 1370 г. преподобным Сергием Радонежским и его племянником Феодором, епископом Ростовским, как храм небольшого мужского монастыря. В 1380 г. иноком этого монастыря был преподобный Кирилл Белозерский. На предполагаемом месте его келий до 1917 г. существовал памятный камень. В 1927 г. церковь была закрыта. В 1930-х гг. обезглавлена. В 1989 г. возвращена РПЦ.

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в Москве

Во имя преподобного Кирилла Белозерского освящен придел Воскресенской церкви в д. Городня Ступинского района Московской области. В начале XVI века в селе Городня на средства Шереметевых была построена каменная шатровая церковь Воскресения Христова. В документах она впервые упоминается в 1578 г. В начале XVI века к храму пристроили одноэтажную галерею, которая во второй половине XVII века была надстроена вторым ярусом. В 1896 г. была построена небольшая колокольня. В 1936 г. храм был закрыт и разорен. В 1990-х гг. передан общине РПЦ.

Воскресенская церковь в д. Городня Ступинского района Московской области

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *