Колево в православии

Коливо, иначе кутья, — вареная пшеница с медом, составлявшая пищу бедных римлян и носившая у них название «coliphia». В христианской церкви коливо приносится: 1) в честь и память Господних праздников и святых, 2) в память усопших и 3) в пятницу первой недели Великого поста в воспоминание о том, как св. Феодор Тирон, явившись епископу Евдоксии, уведомил его о приказании Юлиана Отступника окропить идоложертвенной кровью все продававшиеся на торжище Антиохии припасы, посоветовал употребить в пищу коливо и тем спас христиан от осквернения (Никифор Кал., История X кн., 12 гл.). Обычай приносить коливо в двух первых случаях существовал уже в IV столетии. Указание на это находим в толковании Вальсамона на 4-е апостольское правило. «Каким образом, — говорит он, — приготовленное на память святых и умерших и украшенное разного рода плодами коливо приносится к алтарю, — об этом узнаете из молитвы Великого Афанасия, читаемой за умерших».

Содержание молитвы Афанасия над коливом остается неизвестным. Дошедшие до нас молитвы этого рода принадлежат позднейшему времени, IX—X и XII векам. Такова, напр., молитва над коливом в память святых по рукописи Синайской библиотеки IX—X в. № 957 и X в. № 958 и в память усопших по рукописи той же библиотеки 1153 г. № 973 (проф. А. А. Дмитриевский, Описание литургических рукописей II, стр. 6, 35. 111). Столь ранних известий о приношении колива в честь Феодора Тирона в литургических памятниках не имеется. О нем не говорят древнейшие из известных уставов, — Типикон великой Константинопольской церкви IX—X в. и Константинопольского Евергетидского монастыря XII ст., хотя в том и другом памятнике служба субботы первой недели Великого поста посвящена памяти этого святого (А. А. Дмитриевский, Описание I, стр. 115. 519), а песнопевцем XI века Иоанном Евхантским составлен ему особый канон (Филарет, арх. Черниговский, Исторический обзор песнопевцев, стр. 327). В Синайском Канонаре X—XI века нет даже и подобного указания. В виду подобного обстоятельства, введение в церковную практику обычая приносить коливо в честь Феодора Тирона можно считать сравнительно поздними. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что молитва над коливом молебного пения Феодору Тирону: «Вся совершивый словом Твоим, Господи», не есть специальная на этот случай молитва, а молитва над коливом в память вообще святых (рукописи, IX—X в. Синайской библиотеки № 957: А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 6; ср. Евхологион Александрийской патриаршей библиотеке XIV в. ibid., стр. 351). Это несомненный признак того, что при составлении службы Феодору Тирону пользовались готовым материалом.

Что касается приношения колива в честь памяти святых и всех вообще усопших, то оно составляет как можно думать, остаток тех древних трапез, или вечерей любви, которые устраивались в древней христианской церкви в дни кончины мучеников и простых смертных. «Мы, — говорит, напр., Ориген, — празднуем день смерти потому, что не умирают те, которые кажутся умершими. Поэтому и поминовение святых совершаем и родителей наших и друзей, в вере усопших, набожно память творим. Когда же совершается память их, тогда созываем благочестивых со священниками и вместе с клиром угощаем верующих» (Толкование на книгу Иова). Существование и устройство агап в дни кончины отмечает также и Иоанн Златоуст (Беседа 27 на 1 посл. к Коринфянам). Право считать приношение колива остатком этих древних трапез дают следующие соображения. Как известно, по действующему ныне церковному Уставу поминовение усопших и приношение за них колива совершаются в Великий пост только в пятницу вечером, субботу неделю и не имеют места в остальные седмичные дни (Последование вечера Сырной недели; см. еще Типикон Константинопольского Евергетидского монастыря XII в. и Типикон 1205 г. Барбериновой библиотеки в Риме III № 69: А. А. Дмитриевский, Описание 1, стр. 523. 827). Подобная практика возникла на почве постановлений Лаодикийского собора 364 г.: «ни памяти мученик творити (в Великий пост), токмо в субботу и неделю; не подобает в Великий пост ни брака, ни памяти по мертвых, ни иного коего пира творити» (50 и 51 пр.). Под «пиром» в память усопших собор разумет вышеупомянутые трапезы, устроявшиеся в древней церкви в дни кончины: — их совершение в четыредесятницу представляется несовместимым со строгостью поста. И если на основании соборного запрещения устраивать в Великий пост трапезы по умершим, церковь отменяет на данное время приношение колива, то само собой понятно, что последнее рассматривается ей, как остаток этих именно погребальных трапез. И действительно, молитва над коливом по рукописи Синайской библиотеки 1153 г. № 973 усвояет его приношении название «Εοχη» — вечеря любви. По ее словам, в приношении колива прославляются Господь и Его Пречистая Матерь, принимают участие все святые и Ангелы. Объединяя церковь небесную и земную, оно подобно вечери Авраама, на которой последний принимал странников (А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 111— 112). Как остаток древних трапез в дни памяти святых и усопших, коливо входит и в настоящее время в состав поминального стола и для него благословляется. «Последование над коливом на трапезу в память празднуемых святых» — читаем в рукописи Святогробской библютеки 1584 г. № 134 (4. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 806).

Благословение колива в честь и память святых ограничивалось по древней практике чтением одной из трех молитв: современной — «Сотворивый вся словом Твоим, Господи», или — «Боже Вседержителю, создавый небо и землю и море и вся, яже в них», или «Благословен еси, Господи, единый человеколюбивый и безгрешный» (А. А. Дмитриевский, Описание II, стр. 6. 157. 181. 191. 287; 35. 45. 71. 82. 148. 196, 111). Что же касается благословения колива в память усопших, то иногда оно состояло из одной молитвы: «Владыко, Господи Боже наш, во свете живый», или «Благословен еси Боже отцев наших, создавый человека и введший его в мир», или даже «Вся сотворивый словом Твоим, Господи» (А. А. Дмитриевский, ibid, стр. 110. 111. 148), иногда же принимало форму целого последовании с различным составом в зависимости от того, в память кого приносилось коливо: — мирянина, священника или же монаха (А. А. Дмитриевский, ibid, стр. 327. 771. 921). По cравнению с современным оно имело больший объем, — содержало пение погребального канона и погребальных стихир.

В русской церкви обычай приносить коливо отмечается уже в вопросах Кирика к епископу Нифонту. «Слышал я негде, — говорит Кирик, — что над кутьею за упокой нужно зажигать две свечи или четыре или сколько бы ни было, но чёт, а за здравие пять или три». Клим (один из числа тех, к которым Кирик обращался с вопросами), сказал мне на это: сколько хочешь — и за здравие, и за упокой, но без просфор, ибо просфора проскомисается в алтаре и не кладется на кутью» (проф. Е. Е. Голубинский, История русской церкви I, 2, стр. 396 по 1-му изд.).

* Александр Васильевич Петровский, магистр
богословия доцент Спб. Духовной Академии,
священник Успенской Спасо-Сенновской
церкви в г. С.-Петербурге.

Источник текста: Православная богословская энциклопедия. Том 12, стлб. 284. Издание C.-Петербург. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1911 г. Орфография современная.

Великим постом (и не только) в определенные дни в храме верующих угощают особыми блюдами. Каждое из них следует определенной традиции, имеет свою историю, символику и, конечно же, технологию приготовления. И наш рассказ будет об одном из самых распространенных кушаний, которое называется коливо.

Первый праздник

Возможность отведать колива представляется прихожанам православных храмов уже на первой седмице Великого поста. Утром в пятницу после прочтения заамвонной молитвы на Литургии Преждеосвященных Даров духовенство совершает молебен великомученику Федору Тирону, чья память празднуется на следующий день, и чин благословения колива.

Чем же так примечателен этот святой, что в его честь верующим раздают освященное, празднично украшенное, да к тому же и очень вкусное блюдо? Помимо праведной жизни и мученической смерти на счету святого Федора чудесное спасение христиан от злых козней язычников и, собственно, если не изобретение кулинарного шедевра, то его распространение по всему христианскому миру.

Святой Федор, живший в городе Амасии, в Понтийской области (Малая Азия), во время правления лютого ненавистника христиан правителя Максимилиана (286–305 годы) был воином и носил прозвище Тирон, что по латыни означает «новобранец». За отказ принести жертву идолам и отречься от Господа святой воин много претерпел: его заточили в темницу, морили голодом, страшно пытали и, наконец, убили, приговорив
к сожжению. Великомученик Федор настолько любил Бога, был крепок духом и бесстрашен, что у верующих не оставалось сомнений: на глазах у них казнили настоящего воина Христова. По преданию, его останки, не тронутые огнем, с честью похоронила в своем доме в городе Евхаит некая Евсевия, также исповедовавшая Единого Бога. Позже мощи перенесли в Константинополь, а главу — в Гаэту (Италия).

После гибели мученика прошло пятьдесят лет. Империя, которой служил святой Федор, потихоньку становилась христианской, но в высших политических кругах это устраивало не всех. Юлиан Отступник (361–363 годы), последний римский император-язычник, намеревался возродить в государстве языческие традиции, а заодно оскорбить христиан. Тем более что подвернулся удобный случай — начался Великий пост. Правитель приказал окропить идоложертвенной кровью все съестные припасы на рынках и сохранить деяние втайне, особенно от верующих. «Первые христиане постились очень строго, на первой неделе практически ничего не вкушали. В воскресный день их ожидала первая серьезная трапеза. Только представьте, каким бы ударом было для них вкусить в пост оскверненные продукты», — говорит Епископ Покровский и Николаевский Пахомий.

Тогда мученик Федор в ночном видении явился Константинопольскому архиепископу Евдоксию, чтобы предостеречь и укрепить людей. Святой велел постящимся ничего не покупать на торжище и вместо этого готовить коливо или кутью. Согласно преданию, архиепископ в недоумении переспрашивал святого, что же такое коливо и как его приготовить, ведь в Константинополе о таком блюде не слышали. В ответ мученик пояснил, что в городе, где он погребен, так называют вареную пшеницу с медом и фруктами.

С тех самых пор чудесное явление святого стало праздником для Православной Церкви, а коливо — его неотъемлемым элементом. Тем не менее до нас дошли молитвы на освящение кутьи, датируемые IX–X и XII веками, что дает право утверждать — традиция приносить коливо на память является сравнительно поздней. Историки же зафиксировали обычай подавать кушанье из крупы и фруктов в Древней Греции, то есть в дохристианскую эпоху. Еще одно указание, только уже на точную дату — IV столетие, есть в толковании Вальсамона на 4-е апостольское правило, где говорится, что коливо приносят к алтарю в честь Господских праздников (Рождественский и Крещенский сочельник), в память святых и в дни поминовения усопших (родительские субботы, Радоница).

Освящение и вкушение колива в память святых подвижников и всех вообще умерших есть отголосок древних трапез или вечерей любви, которые устраивали в древней христианской Церкви в дни кончины мучеников и простых людей. «Мы празднуем день смерти потому, что не умирают те, которые кажутся умершими», — писал в своих трудах греческий христианский философ Ориген Адамант.

О жизни вечной

Так что же такое коливо или кутья? Как поясняет настоятель Свято-Андреевского храма г. Маркса протоиерей Валерий Генсицкий, это традиционное ритуальное блюдо, главный элемент святой вечери или сочельника перед Рождеством Христовым и Крещением Господним. Также по традиции с кутьи начинается поминальный обед на третий день, девятый день, сороковой день, а также в годовщину смерти человека. Обычно кутью благословляет священник во время заупокойной службы (панихиды или литии). Если родственники желают, чтобы члены церковного причта и прихожане молитвенно помянули усопшего, то они могут оставить коливо на панихидном столе (кануне).

Традиция употреблять коливо пришла на Русь из Византии, вместе с православной верой. С греческого языка «коливо» или «кутья» дословно переводится как «вареная пшеница». Зерна пшеницы — основной ингредиент блюда, без которого коливо коливом быть не может. Однако в настоящее время наиболее распространен рецепт этого же блюда, только приготовленного из риса. Объясняется это историческим фактом и народной любовью. Не секрет, что хозяйки всегда стремятся к удобству и простоте, особенно если это касается кухни. Так вот «сарацинское пшено» или рис, привезенный в Россию Петром I, всем этим требованиям соответствовал. «Рис очень мягкий, легко и быстро варится. Неудивительно, что ему отдали предпочтение», — считает отец Валерий. В результате от богатого рецепта колива, с корицей, медом, фруктами, орехами, а главное — пшеницей, осталось в прямом смысле одно только название. К столу стали подавать вареный рис с изюмом.

Между тем в Православной Церкви нет ничего пустого, все наделено глубоким смыслом и имеет значение. Это касается и колива. Приготовленное из зерен пшеницы блюдо выражает веру живых в воскресение умерших для лучшей жизни. Зерна символизируют возрождение, обновление, смерть ради воскресения. Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода (Ин. 12, 24), — говорится в Священном Писании. Кроме того, именно пшеничное зерно — один из распространенных символов в проповедях и притчах Спасителя. Мед, сладкие фрукты означают, что после воскресения праведных ожидает блаженство будущей вечной жизни в Царствии Небесном.

А украшение колива — отдельная история, в которой переплетается и художественный вкус, и выражение религиозных чувств. Например, в Греции и на Святой Горе Афон оформление традиционного кушанья возвели в ранг искусства, равно как и приготовление. По праздникам, в пост или дни поминовения усопших миряне приносят в храм огромные подносы с украшенной кутьей. С помощью цукатов, орехов и зерен умельцы легко делают надписи, «рисуют» кресты и даже лики святых. В этом тоже есть смысл. «Мы должны приносить Богу самое лучшее, что у нас есть. И, прежде всего, это нужно не Ему, а нам, чтобы приобщиться к святыне, выразить свою причастность к Церкви, почувствовать единство с братьями и сестрами, послужить друг другу», — утверждает Владыка Пахомий.

* * *

В домашних условиях

Коливо можно и нужно готовить самостоятельно. Найти рецепты не составляет труда, но сложно выбрать из такого изобилия. Впрочем, каждый раз можно готовить по-разному, а можно воспользоваться рецептом, по которому готовят коливо в Свято-Троицком кафедральном соборе г. Покровска (Энгельса). С ним нас знакомит Любовь Петровна Коробкова:

«Для приготовления 30–35 порций колива нам понадобится 500 г пшеницы, 500 г пшеничной крупы, буханка белого хлеба, 300 г изюма, 300 г фундука, миндаля и грецких орехов, 6 столовых ложек кунжута, килограмм сахарной пудры и стандартная упаковка корицы.

Пшеничную крупу варим в пропорции 1/4 из расчета — одна часть крупы на 4 части воды. Доводим до кипения и держим на медленном огне 30 минут, затем снимаем с огня, даем крупе настояться в течение 30 минут. Затем крупу тщательно промываем, откидываем через дуршлаг, выкладываем на хлопчатобумажное полотенце и даем просохнуть.

Пшеницу варим приблизительно 2 часа, до полуоткрытого зерна, соблюдая пропорции, указанные для пшеничной крупы. Выкладываем на хлопчатобумажное полотенце, даем просохнуть.

Из буханки белого хлеба сушим сухари до золотистого цвета. Кунжут и орехи обжариваем на сковороде. Орехи и сухари прокручиваем через мясорубку.

Затем смешиваем крупу с сухарями, добавляем пшеницу, изюм, кунжут, сахарную пудру и корицу. Полученную массу выкладываем на блюдо и оформляем по своему вкусу цукатами, орехами или любыми другими кондитерскими украшениями.

Вкусное и настоящее коливо готово!»

В пятницу первой седмицы Великого поста после вечерни и Литургии Преждеосвященных Даров в храмах совершается молебный канон святому великомученику Феодору Тирону и благословляется коливо – вареная пшеница (или рис), подслащенная медом.

Празднование это установлено по следующему случаю.

В 362 году император Юлиан Отступник в насмешку над христианами приказал тайно окропить идоложертвенной кровью все съестные припасы, продававшиеся на рынках. Отступник от христианской веры хотел таким образом осквернить верующих, которые строго постились в первую неделю Великого Поста. Но великомученик Феодор, сожженный в 306 году за исповедание веры Христовой, явился во сне епископу Евдоксию, рассказал об этом распоряжении Юлиана и повелел вместо оскверненной пищи употреблять коливо.

В память об этом историческом событии в пятницу первой недели Великого Поста по окончании Литургии Преждеосвященных Даров после заамвонной молитвы читается молебный канон святому великомученику Феодору, составленный преподобным Иоанном Дамаскиным. После этого коливо благословляется и раздается прихожанам.

На следующий день, в субботу первой недели Великого поста, празднуется память великомученика Феодора Тирона.

Тропарь великомученику Феодору Тирону, глас 2

Велия веры исправления,/ во источнице пламене, яко на воде упокоения,/ святый мученик Феодор радовашеся:/ огнем бо всесожжегся,/ яко хлеб сладкий Троице принесеся.// Того молитвами, Христе Боже, спаси души наша.

Кондак великомученику Феодору Тирону, глас 8

Веру Христову, яко щит, внутрь приим в сердце твоем,/ противныя силы попрал еси, многострадальче,/ и венцем Небесным венчался еси вечно, Феодоре,// яко непобедимый.

По материалам — www.pravoslavie.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *