Кому и невеста

Особенности перевода: «Город имеет Айрата Ринатовича, но главное, что он имеет вас»Курьёзы нашей жизни

В Альметьевске на открытии проекта «Зелёный фитнес» произошла курьезная ситуация. Во время выступления гостя из Дании — эксперта по вопросам городской мобильности Майкла Колвилл-Андерсена — переводчица дословно перевела его речь, в результате чего вызвала оживление в толпе зрителей.
— Город имеет Айрата Ринатовича (речь идет скорее всего о мэре Альметьевска Айрате Хайруллине) и «Татнефть», но самое главное это то, что он имеет вас, — говорит переводчица. — Это самый важный момент.
На видеоролике, который выложила на своей странице в Инстаграм Венера Мухаметханова, слышно, как зрители начинают смеяться и аплодировать. Гость из Дании, видя реакцию зрителей поднимает большой палец в знак одобрения и на ломаном русском произносит «Карашо!»
— Особенности перевода и мышления людей, — шутит автор видео. — Вот так вот. Либо ты, либо тебя.


На самом деле фразу спикера нужно было перевести так: «У города есть Айрат Ринатович и «Татнефть», но самое главное это то, что у него есть вы!». По материалам:

— А что, отец, невесты в вашем городе есть? — Кому и кобыла — невеста.

— А что, отец, невесты в вашем городе есть?
— Кому и кобыла — невеста.

С этого диалога Маргадона и кузнеца из фильма М. Захарова «Формула любви», начиналось каждое наше посещение нового места. Выходя из машины, кто-нибудь обязательно произносил этот, так полюбившийся нам вопрос Маргадона. А осматривая местное женское население, еще кто-нибудь обязательно произносил и ответ кузнеца, правда, со вздохом.
К сожалению, папуаски — отнюдь не красавицы. Черты их лица довольно грубые с сильно развитой растительностью, фигуры — угловатые, достаточно крупной комплекции. Волосы жесткие, густокучерявые. И вообще, нам они казались «все на одно лицо». Причем — малосимпатичное. И от всех, пардон, сильно пахнет… отнюдь не розами.
Еще в Москве мы смаковали, как будем наслаждаться «обнаженной натурой» полуголых папуасок. Но не тут то было. За последние десятилетия, папуасы приспособились одеваться в более практичную и удобную по сравнению с банановыми листьями и шкурами животных, трикотажную одежду, пусть и сделанную в Китае. При этом они полностью утратили свой самобытный вид, а приобрели, скорей, вид бомжей, т.к. одежду свою они практически никогда не стирают (так же, как и шкуры животных), и, не имея возможности менять свой гардероб, носят ее до полного истления. А полуголыми продолжают ходить только пожилые люди и только в «туристических» деревнях, где сохраняются традиции, народные песни и пляски. Конечно, бабушка в набедренной повязке, с обнаженной висячей до пупа грудью, прикрытой бусами, скачущая в каком-то экзотическом танце, не могла вызвать эстетической радости у таких ценителей прекрасного, как мы. Все наши попытки порадовать глаз и найти молодую обнаженную девушку в какой-нибудь отдаленной деревеньке, так и не увенчались успехом. Увы, молодежь уже не ходит в набедренных повязках, не знает народные обряды и не принимает участия в национальных танцах.

Да и поведение молодых девушек, встреченных нами за время путешествия по Папуа-Новой Гвинеи, было несколько странным. Странным для нас, людей, которые ожидали увидеть неприкрытую дикую жизнь аборигенов, с их первобытными и животными инстинктами… Девушки вели себя более чем скромно. Они, как ученицы Института Благородных Девиц, завидя таких гарных хлопцев, как мы, неподдельно смущались, прятали лицо в ладошки или убегали в сторону, наблюдая за нами с почтительного расстояния. Сначала мы думали, что внешний вид кого-то из нас, девушек просто пугает. Мы внимательно приглядывались друг к другу, но так ничего пугающего и не нашли. Просто молодые девушки в Папуа — скромные и очень стеснительные. Такими их сделали миссионеры и христианская вера.
Это была одна из многих метаморфоз, произошедших с папуасами за последние годы. В каком-то музее я увидел большую черно-белую фотографию пятидесятых годов прошлого века. На ней были запечатлены две сестры милосердия красного креста, одетые в длинные платья и белые чепчики, в окружении совершенно голых папуасов — мужчин и женщин. Сейчас такая фотография выглядела бы совсем иначе: эротические сестрички в мини-юбках и декольте, в окружении полностью одетых и задрапированных папуасов. За пятьдесят лет чопорная Европа практически полностью разделась, а первобытная Новая Гвинея наоборот, приоделась, и сейчас выглядит более «христианской», чем страны, где эта религия зарождалась.
Неужели, в этом… Папуа нет ни одного ночного заведения, где можно встретить яркую представительницу меланезийской расы? — восклицали мы в конце третьей недели. Но такое заведение в стране есть! Даже два.


В последний вечер, в Порт-Морсби, когда нам устраивали прощальный ужин, к нашему большому столу подошли два молодых человека, и приветствовали нас на чистом русском языке. Это были наши пилоты транспортных вертолетов, работающие в ПНГ по контракту, и доставляющие грузы в горные районы страны. Оказывается, они читали о нашем прибытие в местных газетах. Они то и порекомендовали нам посетить единственный ночной клуб, неподалеку от нашего отеля. Было, правда, еще одно ночное заведение на территории аэропорта, но оно работало не каждый день, и обслуживало в основном пилотов. Получив исчерпывающую информацию, посидев у бассейна после ужина и пропустив пару рюмочек, мы были готовы отправиться куда угодно.
Поездка в клуб началась с того, что нас не хотели выпускать с территории отеля без охранника и джипа с водителем — таковы правила. Ну, что ж, мы были не против таких заботливых правил и разместились внутри просторного грузопассажирского внедорожника. Охранник поехал в открытом кузове лежа на полу, чтобы его не увидела полиция, т.к. перевозить людей в таких кузовах запрещено. К слову сказать, ночью в Порт-Морсби, полиция — на каждом углу. Нашу машину не останавливали, на ней был наклеен логотип отеля (ясно, что везет туристов), а все прочие автомобили тормозили постоянно.
Ночной клуб находился не далеко от нашего отеля и размещался на первом этаже какого-то административного здания. Как обычно, войти туда можно было только через стоянку для автомобилей, освещенную прожекторами и охраняемую с собаками. На входе в клуб тоже стояла грозная охрана, но, так как белых не обыскивают, мы беспрепятственно прошли вовнутрь вместе с вооруженным охранником нашего отеля. Помещение клуба было небольшим, около 100 кв.м.: бар, столики, танцпол, неоновое освещение, цветомузыка, громкая ритмичная танцевальная музыка, девушки. Посетители — только белые, в основном пожилые австралийские туристы. Мы сели за столик и заказали себе пива. Наш охранник встал у нас за спиной и все время следил, то за нами, то за нашим пивом. Надо сказать, что за многими столиками, за которыми сидели туристы, стояла своя охрана, в форменных рубашках с нашивками названия отелей и пистолетами в кобурах и строительных касках на головах. А так, обстановка в клубе была спокойной и веселой. Подвыпившие австралийцы смеялись, танцевали и напропалую волочились за местными девушками, которых было втрое больше посетителей. Не смотря на то, что эти городские девушки нормально одеты (джинсы и футболка или ситцевое платье), слегка накрашены и даже были при туфлях, в общей своей массе выгладили они не очень привлекательно. Но австралийцам это было все равно, нам — тоже. Мы же все-таки — в Папуа-Новой Гвинее!
В течение несколько часов мы выпивали, танцевали, общались с туристами и одинокими девушками. Последние же, внешне не проявляли особого интереса к иностранцам, однако периодически подходили к танцующим или подсаживались к столикам. Если мужчина не проявлял к девушке интерес, она спокойно отходила в сторону. В общем обстановка была весьма ненавязчивой. Потихоньку вокруг нас собралось несколько наиболее симпатичных девушек, которые пили пиво и весело хихикали между собой, наверное, обсуждая нас. Мы так решили, потому что сами их обсуждали, этих смешных папуасочек, по-русски. Разговор не клеился, понять, что они говорят, было практически невозможно. Похоже, они говорили на «пиджин-инглиш» (на каком же еще языке им говорить?). В общем, разговор глухого со слепым.

Пиджин-инглиш — государственный язык ПНГ — упрощенный и жутко исковерканный английский. Словарный запас этого языка в несколько раз меньше, чем у английского. Написание — упрощенное: как слышится, так и пишется. Например, местоимение «ты», по-английски пишется «you», а на пиджин — «u», или цифра «4», по-английски — «four», на пиджин — «fo». Но разговорный пиджин достаточно сильно отличается от своего прототипа. Когда его слышишь, ухо выхватывает из контекста некоторые английские слова, однако уловить общий смысл удается не всегда.
Неожиданно, в районе часа ночи этот, с позволения сказать ночной клуб, начал закрываться: объявили последний танец, зажгли верхний свет, в рядах девушек начался ажиотаж. Они настойчиво стали предлагать себя в попутчицы разъезжающимся иностранцам. Дело в том, что остаться ночью на улице Порта-Морсби — самоубийство, а тем более девушке. Помню, как австралийцы штабелями закладывали девиц в свои машины. Мы же были к тому моменту полностью укомплектованы, и попутчицы нам были не нужны. Тем не менее, при посадке в машину нас обступила плотная толпа девчонок. И тут свою роль стал играть наш охранник — привычными действиями он оттеснил всех желающих, пока мы размещались в машине. В кабину все не влезли, и некоторые девушки ехали до нашего отеля лежа в кузове, вместе с охранником. И все-таки двум кошелкам удалось просочиться в нашу машину. Мы это обнаружили, когда с шутками и прибаутками ввалились в холл нашего отеля. Это был явный перебор. Пришлось отправлять их домой на такси, которое дежурило у входа, наверное, как раз для таких случаев. Удивительно, но ни охранник, ни водитель, не попросили за свою работу ни копейки. Пришлось буквально настаивать, что бы они взяли по 10 кин (3$). А у наших девчонок дежурный потребовал удостоверение личности и аккуратно переписал данные в специальную гостевую книгу — мало ли чего…
Потом мы еще некоторое время сидели возле бассейна. Наши гостьи, как увидели его, то пришли в настоящий восторг — БАССЕЙН. Не понимаю, чего тут особенного? Порт-Морсби стоит на побережье Кораллового моря, на стыке Индийского и Тихого океанов! Круто! Воистину: «Что имеем — не храним…». Однако вскоре радость от наличия бассейна сменилась горечью отсутствия купальников. Какие, к черту, купальники? Мы же в Папуа-Новой Гвинее! Скинув с себя всю одежду, мы, как настоящие папуасы ринулись в прохладные воды. Но девчонки продолжали стесняться плавать без купальников. Мы предложили им купаться в нижнем белье, но бюстгальтер в ПНГ не носит никто, да и трусы, как выяснилось позже, были не у всех. Однако время было позднее — пора на боковую.
Утром девушки наотрез отказались от каких-либо денег. К такой ситуации мы были уже готовы — накануне нам об этом рассказали русские вертолетчики. Вместо денег они заинтересовались нашими рубашками (им было стыдно днем идти в джинсах и футболке) и кое-чем из парфюмерии. Причем, мыло, шампунь и гель, был обойден их вниманием, а лосьон после бритья и крем от загара пришелся по душе всем. Напоследок я подарил одной из них аудиокассету с русской танцевальной музыкой, но по ее реакции понял, что эту кассету просто не на чем слушать. Уж лучше бы я подарил хохломскую ложку — ей хоть можно есть. Мы посадили девушек в такси, дав им 40 кин (12$), что примерно в 8 раз превышает стоимость проезда. Когда мы уходили, я заметил, как они вышли из машины и пошли пешком. Странные они, эти папуаски, могли получить по 40 кин каждая, а ограничились деньгами, сэкономленными на такси.
Но, как писал А. Кнышев об удовольствиях организма: есть сладостное томление в ожидании свидания с малознакомой девушкой, и есть нетерпеливое томление в ожидании ее ухода восвояси. Причем второе удовольствие подчас, бывает сильнее первого.

. Но так как астролябия ни в какой мере не походила на украденную вчера из канцелярии Маслоцентра пишущую машинку, агент перестал магнетизировать молодого человека глазами и ушел.
К обеду астролябия была продана интеллигентному слесарю за три рубля.
— Сама меряет, — сказал молодой человек, передавая астролябию покупателю, — было бы что мерять.
Освободившись от хитрого инструмента, веселый молодой человек пообедал в столовой «Уголок вкуса» и пошел осматривать город. Он прошел Советскую улицу, вышел на Красноармейскую (бывшая Большая Пушкинская), пересек Кооперативную и снова очутился на Советской. Но это была уже не та Советская, которую он прошел, — в городе было две Советских улицы. Немало подивившись этому обстоятельству, молодой человек очутился на улице Ленских событий (бывшей Денисовской). Подле красивого двухэтажного особняка №28 с вывеской «СССР, РСФСР. 2-й дом социального обеспечения Старгубстраха» молодой человек остановился, чтобы прикурить у дворника, который сидел на каменной скамеечке при воротах.
— А что, отец, — спросил молодой человек, затянувшись, — невесты у вас в городе есть?
Старик дворник ничуть не удивился.
— Кому и кобыла невеста, — ответил он, охотно ввязываясь в разговор.
— Больше вопросов не имею, — быстро проговорил молодой человек.
И сейчас же задал новый вопрос:
— В таком доме, да без невест?
— Наших невест, — возразил дворник, — давно на том свете с фонарями ищут. У нас тут государственная богадельня, старухи живут на полном пенсионе.
— Понимаю. Это которые еще до исторического материализма родились?
— Уж это верно. Когда родились, тогда и родились.
— А в этом доме что было до исторического материализма?
— Когда было?
— Да тогда, при старом режиме?
— А при старом режиме барин мой жил.
— Буржуй?
— Сам ты буржуй! Он не буржуй был.Предводитель дворянства.
— Пролетарий, значит?
— Сам ты пролетарий! Сказано тебе — предводитель.
Разговор с умным дворником, слабо разбиравшимся в классовой структуре общества, продолжался бы еще бог знает сколько времени, если бы молодой человек не взялся за дело решительно.
— Вот что, дедушка, — молвил он, — неплохо бы вина выпить.
— Ну, угости.
На час оба исчезли, а когда вернулись назад, дворник был уже вернейшим другом молодого человека.
— Так я у тебя переночую, — говорил он.
— По мне хоть всю жизнь живи, раз хороший человек.
Добившись так быстро своей цели, гость проворно спустился в дворницкую, снял апельсиновыештиблеты и растянулся на скамейке, обдумывая план действий на завтра.
Звали молодого человека — Остап Бендер. Из своей биографии он обычно сообщал только одну подробность: «Мой папа, — говорил он, — был турецко-подданный «. Сын турецко-подданного за свою жизнь переменил много занятий. Живость характера, мешавшая ему посвятить себя какому-нибудь одному делу, постоянно кидала его в разные концы страны и теперь привела в Старгород без носков, без ключа, без квартиры и без денег.
Лежа в теплой до вонючести дворницкой, Остап Бендер отшлифовывал в мыслях два возможных варианта своей карьеры.
Можно было сделаться многоженцем и спокойно переезжать из города в город, таская за собой новый чемодан с захваченными у дежурной жены ценными вещами.
А можно было ещезавтра же пойти в Стардеткомиссию и предложить им взять на себя распространение еще не написанной, но гениально задуманной картины «Большевики пишут письмо Чемберлену «, по популярной картине художника Репина — «Запорожцы пишут письмо султану» . В случав удачи этот вариант мог бы принести рублей четыреста.
Оба варианта были задуманы Остапом во время его последнего пребывания в Москве. Вариант с многоженством родился под влиянием вычитанного в вечерней газете судебного отчета, где ясно указывалось, что некий многоженец получил всего два года без строгой изоляции . Вариант № 2 родился в голове Бендера, когда он по контрамарке обозревал выставку АХРР .
Однако оба вариантаимели свои недостатки. Начать карьеру многоженца без дивного, серого в яблоках, костюма было невозможно. К тому же нужно было иметь хотя бы десять рублей для представительства и обольщения. Можно было, конечно, жениться и в походном зеленом костюме , потому что мужская сила и красота Бендера были совершенно неотразимы для провинциальных Маргарит на выданье, но это было бы, как говорил Остап: «Низкий сорт. Не чистаяработа». С картиной тоже не все обстояло гладко. Могли встретиться чисто технические затруднения. Удобно ли будет рисовать т. Калинина в папахе и белой бурке, а т. Чичерина — голым по пояс. В случае чего можно, конечно, нарисовать всех персонажей картины в обычных костюмах, но это уже не то.
— Не будет того эффекта! — произнес Остап вслух.
Тут он заметил, что дворник уже давно о чем-то горячо говорит. Оказывается, дворник предался воспоминаниям о бывшем владельце дома.
— Полицмейстер ему честь отдавал… Приходишь к нему, положим буду говорить,на Новый год с поздравлением — трешку дает… На Пасху, положим буду говорить, —еще трешку. Да, положим, в день ангела ихнего поздравляешь… Ну, вот одних поздравительных за год рублей пятнадцать и набежит… Медаль даже обещался мне представить. «Я, — говорит, — хочу, чтобдворник у меня с медалью был». Так и говорил: «Ты, Тихон, считай себя уже с медалью»…
— Ну и что, дали?
— Ты погоди… «Мне, — говорит, — дворника без медали не нужно». В Санкт-Петербург поехал за медалью. Ну, в первый раз, буду говорить, не вышло. Господа чиновники не захотели. «Царь, — говорят, — за границу уехал, сейчас невозможно». Приказал мне барин ждать. «Ты, — говорит, — Тихон, жди, без медали не будешь»…
— А твоего барина что, шлепнули? — неожиданно спросил Остап.
— Никто не шлепал. Сам уехал. Что ему тут было с солдатней сидеть… А теперь медали за дворницкую службу дают?
— Дают. Могу тебе выхлопотать.
Дворник с уважением посмотрел на Бендера.
— Мне без медали нельзя. У меня служба такая.
— Куда ж твой барин уехал?
— А кто его знает! Люди говорили, в Париж уехал.
— А!.. Белой акации, цветы эмиграции … Он, значит, эмигрант?
— Сам ты эмигрант… В Париж, люди говорят, уехал. А дом под старух забрали… Их хоть каждый день поздравляй — гривенника не получишь!.. Эх! Барин был!..
В этот момент над дверью задергался ржавый звонок. Дворник, кряхтя, поплелся к двери, открыл ее и в сильнейшем замешательстве отступил.
На верхней ступеньке стоял Ипполит Матвеевич Воробьянинов, черноусый и черноволосый. Глаза его сияли под пенсне довоенным блеском.
— Барин! — страстно замычал Тихон. — Из Парижа!
Ипполит Матвеевич, смущенный присутствием в дворницкой постороннего, голые фиолетовые ступни которого только сейчас увидел из-за края стола, смутился и хотел было бежать, но Остап Бендер живо вскочил и низко склонился перед Ипполитом Матвеевичем.
— У нас хотя и не Париж, но милости просим к нашему шалашу.
— Здравствуй, Тихон, — вынужден был сказать Ипполит Матвеевич, — я вовсе не из Парижа. Чего тебе это взбрело в голову?
Но Остап Бендер, длинный благородный нос которого явственно чуял запах жареного, не дал дворнику и пикнуть.
— Понимаю,— сказал он, кося глазом, — вы не из Парижа. Конечно. Вы приехали из Конотопанавестить свою покойную бабушку…
Говоря так, он нежно обнял очумевшего дворника и выставил его за дверь прежде, чем тот понял, что случилось, а когда опомнился, то мог сообразить лишь то, что из Парижа приехал барин, что его, Тихона, выставили из дворницкой и что в левой руке его зажат бумажный рубль. Глядя на бумажку, дворник так растрогался, что направился в пивную и заказал себе пару горшановского пива .
Тщательно заперев на крючок за дворником дверь, Бендер обернулся к все еще стоявшему среди комнаты Воробьянинову и сказал:
— Спокойно, все в порядке. Моя фамилия — Бендер! Может, слыхали?
— Не слышал, — нервно ответил Ипполит Матвеевич.
— Ну да,откуда же в Париже может быть известно имя Остапа Бендера? Тепло теперь в Париже? Хороший город. У меня там двоюродная сестра замужем. Недавно прислала мне шелковый платок в заказном письме…
— Что за чепуха! — воскликнул Ипполит Матвеевич. — Какие платки? Я приехал не из Парижа, а из…
— Понимаю.Из Моршанска.
Ипполит Матвеевич никогда еще не имел дела с таким темпераментным молодым человеком, как Бендер, и почувствовал себя простоплохо.
— Ну, знаете, я пойду, — сказал он.
— Куда же вы пойдете? Вам некуда торопиться. ГПУ к вам само придет.
Ипполит Матвеевич не нашелся, что ответить, расстегнул пальто с осыпавшимся бархатным воротником и сел на лавку, недружелюбно глядя на Бендера.
— Я вас не понимаю, — сказал он упавшим голосом.
— Это не страшно. Сейчас поймете. Одну минуточку.
Остап надел на голые ноги апельсиновыештиблеты, прошелся по комнате и начал:
— Вы через какую границу? Польскую? Финляндскую? Румынскую? Должно быть, дорогое удовольствие. Один мой знакомый переходил недавно границу, он живет в Славуте, с нашей стороны, а родители его жены в Леденятах,с той стороны. По семейному делу поссорился он с женой, а она из обидчивой фамилии. Плюнула ему в рожу и удрала через границу к родителям. Этот знакомый посидел дня три один и видит — дело плохо: обеда нет, в комнате грязно, и решил помириться. Вышел ночью и пошел через границу к тестю. Тут его пограничники и взяли, пришили дело, посадили на шесть месяцев, а потом исключили из профсоюза. Теперь, говорят, жена прибежала назад, дура, а муж в допре сидит. Она ему передачу носит… А вы тоже через польскую границу переходили?
— Честное слово, — вымолвил Ипполит Матвеевич, чувствуя неожиданную зависимость от разговорчивого молодого человека, ставшего на его дороге к бриллиантам, — честное слово, я подданный РСФСР. В конце концов я могу вам показать паспорт…
— При современном развитии печатного дела на Западе напечатать советский паспорт — это такой пустяк, что об этом смешно говорить… Один мой знакомый доходил до того, что печатал даже доллары. А вы знаете, как трудно подделать американские доллары? Там бумага с такими, знаете, разноцветными волосками. Нужно большое знание техники. Он удачно сплавлял их на московской черной бирже; потом оказалось, что его дедушка, известный валютчик, покупал их в Киеве и совершенно разорился, потому что доллары были все-таки фальшивые. Так что вы со своим паспортом тоже можете прогадать.
Ипполит Матвеевич, рассерженный тем, что вместо энергичных поисков бриллиантов он сидит в вонючей дворницкой и слушает трескотню молодого нахала о темных делах его знакомых, все же никак не решался уйти. Он чувствовал сильную робость при мысли о том, что неизвестный молодой человек разболтает по всему городу, что приехал бывший предводитель. Тогда — всему конец, а может быть, еще в ГПУпосадят.
— Вы все-таки никому не говорите, что меня видели, — просительно сказал Ипполит Матвеевич, — могут и впрямь подумать, что я эмигрант.
— Вот! Вот этоконгениально. Прежде всего актив: имеется эмигрант, вернувшийся в родной город. Пассив: он боится, что его заберут в ГПУ.
— Да ведь я же вам тысячу раз говорил, что я не эмигрант!
— А кто вы такой? Зачем вы сюда приехали?
— Ну, приехал из города N по делу.
— По какому делу?
— Ну, по личному делу.
— И после этого вы говорите, что вы не эмигрант?.. Один мой знакомый тоже приехал…
Тут Ипполит Матвеевич, доведенный до отчаяния историями о знакомых Бендера и видя, что его не собьешь с позиции, покорился.
— Хорошо, — сказал он, — я вам все объясню.
«В конце концов без помощника трудно, — подумал Ипполит Матвеевич, — а жулик он, кажется, большой. Такой может быть полезен».

Глава VIII
Бриллиантовый дым

Ипполит Матвеевич снял с головы пятнистую касторовую шляпу, расчесал усы, из которых, при прикосновении гребешка, вылетела дружная стайка небольшихэлектрических искр, и, решительно откашлявшись, рассказал Остапу Бендеру, первому встреченному им проходимцу, все, что ему было известно о бриллиантахсо слов умирающей тещи.
В продолжение рассказа Остап несколько раз вскакивал и, обращаясь к железной печке, восторженно вскрикивал:
— Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед — тронулся!
А уже через час оба сидели за шатким столиком и, упираясь друг в друга головами, читали длинный список драгоценностей, некогда украшавших тещины пальцы, шею, уши, грудь и волосы.
Ипполит Матвеевич, поминутно поправляя колебавшееся на носу пенсне, с ударением произносил:
— Три нитки жемчуга… Хорошо помню… Две по сорок бусин, а одна большая — в сто десять… Бриллиантовыйкулон… Клавдия Ивановна говорила, что 4000стоит, старинной работы…
Дальше шли кольца, не обручальные кольца, толстые, глупые и дешевые, а тонкие, легкие, с впаянными в них чистыми, умытыми бриллиантами; тяжелые ослепительные подвески, кидающие на маленькое женское ухо разноцветный огонь; браслеты в виде змей с изумрудной чешуей; фермуар , на который ушел урожай с 500десятин пшеницы;жемчужное колье, которое было бы по плечу разве только знаменитой опереточной примадонне; венцом всего была сорокатысячная диадема .
Ипполит Матвеевич оглянулся. По темным углам зачумленной дворницкой вспыхивал и дрожал изумрудный весенний свет. Бриллиантовыйдым держался под потолком. Жемчужные бусы катились по столу и прыгали по полу. Драгоценный мираж потрясал комнату.
Взволнованный Ипполит Матвеевич очнулся только от звуковголоса Остапа.
— Выбор неплохой. Камни, я вижу, подобраны со вкусом. Сколько вся эта музыка стоила?
— Тысяч семьдесят — семьдесят пять.
— Мгу… Теперь, значит, стоит полтораста тысяч.
— Неужели так много? — обрадованно спросил Воробьянинов.
— Не меньше. Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это.
— Как плюнуть?!
— Слюной, — ответил Остап, — как плевали до эпохи исторического материализма. Ничего не выйдет.
— Как же так?
— А вот как. Сколько было стульев?
— Дюжина. Гостиный гарнитур.
— Давно, наверно, сгорел ваш гостиный гарнитур в печках.
Воробьянинов так испугался, что даже встал с места.
— Спокойно, спокойно. За дело берусь я. Заседание продолжается. Кстати, нам с вами нужно заключить небольшой договорчик.
Тяжело дышавший Ипполит Матвеевич кивком головы выразил свое согласие. Тогда Остап Бендер начал вырабатывать условия.
— В случае реализации клада я, как непосредственный участник концессии и технический руководитель дела, получаю шестьдесят процентов, а соцстрах можете за меня не платить. Это мне все равно.
Ипполит Матвеевич посерел.
— Это грабеж среди бела дня.
— А сколько же вы думали мне предложить?
— Н-н-ну, пять процентов, ну, десять, наконец. Вы поймите, ведь это же 15 000рублей!
— Больше вы ничего не хотите?
— Н-нет.
— А может быть, вы хотите, чтобы я работал даром, да еще дать вам ключ от квартиры, где деньги лежат, и сказать вам, где нет милиционера?

— В таком случае — простите! — сказал Воробьянинов в нос. — У меня есть все основания думать, что я и один справлюсь со своим делом.
— Ага! В таком случае — простите, — возразил великолепный Остап, — у меня есть не меньшие основания, как говорил Энди Таккер , предполагать, что и я один смогусправиться с вашим делом.
— Мошенник! — закричал Ипполит Матвеевич, задрожав.
Остап был холоден.
— Слушайте, господин из Парижа, а знаете ли вы, что наши бриллиантыпочти что у меня в кармане! И вы меня интересуете постольку,поскольку я хочу обеспечить вашу старость!
Тут только Ипполит Матвеевич понял, какие железные лапы схватили его за горло.
— Двадцать процентов, — сказал он угрюмо.
— И мои харчи? — насмешливо спросил Остап.
— Двадцать пять.
— И ключ от квартиры?
— Да ведь это тридцать семь с половиной тысяч!
— К чему такая точность? Ну так и быть — пятьдесят процентов. Половина — ваша, половина — моя.
Торг продолжался. Остап еще уступил.Он, из уважения к личности Воробьянинова, соглашался работать из сорока процентов.
— Шестьдесят тысяч! — кричал Воробьянинов.
— Вы довольно пошлый человек, — возражал Бендер, — вы любите деньги больше, чем надо.
— А вы не любите денег? — взвыл Ипполит Матвеевич голосом флейты.
— Я не люблю.
— Зачем же вам шестьдесят тысяч?
— Из принципа!
Ипполит Матвеевич только дух перевел.
— Ну что, тронулся лед? — добавилОстап.
Воробьянинов запыхтел и покорно сказал:
— Тронулся.
— Ну, по рукам, уездный предводитель команчей! Лед тронулся! Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
После того как Ипполит Матвеевич, обидевшись на прозвище «предводителя команчей», потребовал извинений и Остап, произнося извинительную речь, назвал его фельдмаршалом, — приступили к выработке диспозиции.
В это время дворник Тихон пропивал в пивной «Фазис» рубль, чудесным образом попавший в его руку. Пять слепых гармонистов, тесно прижавшись друг к другу, сидели на крохотном деревянном островке, морщась от долетавших до них брызг пивного прибоя.
Появлением барина и тремя бутылками пива дворник был растроган до глубины души. Все казалось ему превосходным: и барин, и пиво, и даже предостерегающий плакат: «Прозба непреличными словами не выражатся». Слово «не» давно уже было вырвано с мясом каким-то весельчаком. И эта особенность страшно смешила дворника Тихона. Дворник крутил головой и бормотал:
— Выдумали же, дьяволы!
Насмеявшись вдоволь, дворник Тихон взял последнюю свою бутылку и пошел к соседнему столику, за которым сидели совершенно ему не знакомые штатские молодые люди.
— А что, солдатики, — спросил Тихон, подсаживаясь, — верно говорят, что помещикам землю скоро отдавать будут?
Молодые люди загоготали. Один из них спросил:
— Ты-то сам из помещиков будешь?
— Мы из дворников, — ответил Тихон, — а, буду говорить, помещик, положим, вернулся. И ему земли не дадут?
— Ну ясно, дура ты, не дадут.
Тихон очень удивился, допил пиво, опьянел еще больше и заболботал что-то несуразное про вернувшегося барина. Молодые люди насилу высадили его из-за своего столика.
— Барин, — бормотал Тихон, — медаль даст. Приехал мой барин.

— Ну и дурак же! — подытожили молодые люди. — Это чей дворник?
— Вдовьего дома. Бывшего Воробьянинского.
— Вернется он сюда, как же! Ему и заграницей неплохо.
— А может, вернулся — в спецы метит.
В полночь дворник Тихон, хватаясь руками за все попутные палисадники и надолго приникая к столбам, тащился в свою пещеру.На его несчастье было новолунье.
— А! Пролетарий умственного труда! Работник метлы! — воскликнул Остап, завидя согнутого в колесо дворника.
Дворник замычал низким и страстным голосом, каким иногда, среди ночной тишины, вдруг горячо и хлопотливо начинает мычатьунитаз.
— Это конгениально, — сообщил Остап Ипполиту Матвеевичу, — а ваш дворник довольно-таки большой пошляк. Разве можно так напиваться на рубль?
— М-можно, — сказал неожиданно прозревший дворник.
— Послушай, Тихон, — начал Ипполит Матвеевич, не знаешь ли ты, дружок, что с моей мебелью?
Остап осторожно поддерживал Тихона, чтобы речь могла свободно литься из его широко открытого рта. Ипполит Матвеевич в напряжении ждал. Но из дворницкого рта, в котором зубы росли не подряд, а через один, вырвался оглушающийкрик:
— Бывывывали дни вессселые…
Дворницкая наполнилась громом и звоном. Дворник трудолюбиво и старательно исполнял свой хорал,не пропуская ни единого слова. Он ревел, двигаясь по комнате, то бессознательно ныряя под стол, то ударяясь картузом о медную цилиндрическую гирю «ходиков», то становясь на одно колено. Ему было страшно весело.
Ипполит Матвеевич совсем потерялся.
— Придется отложить опрос свидетелей до утра, — сказал Остап. — Будем спать.
Дворника, тяжелого во сне, как комод, перенесли на скамью. Воробьянинов и Остап спали вдвоем на дворницкой кровати.У Остапа под пиджаком оказалась рубашка «ковбой» в черную и красную клетку. Под рубашкой «ковбой»не было уже больше ничего. Зато у Ипполита Матвеевича под известным ужечитателю лунным жилетом оказался еще один — гарусный , ярко-голубой.
— Жилет прямо на продажу, — завистливо сказал Бендер, — он мне как раз подойдет. Продайте.
Ипполиту Матвеевичу неудобно было отказывать своему новому компаньону и непосредственному участнику концессии и он,морщась, согласился продать его за свою цену — восемь рублей.
— Деньги после реализации нашего клада, — заявил Бендер, принимая от Воробьянинова еще теплыйжилет.
— Нет, я так не могу, — сказал Ипполит Матвеевич, краснея. — Позвольте жилет обратно.
Деликатная натура Остапа возмутилась.
— Но ведь это же лавочничество! — закричал он. — Начинать полуторастатысячное дело и ссориться из-за восьми рублей! Учитесь жить широко!..
Ипполит Матвеевич покраснел еще больше, вынул маленький блокнотик и каллиграфически записал: «25/IV—27 г. выданот. Бендеру р. — 8».Остап заглянул в книжечку.
— Ого! Если вы уже открываете мне лицевой счет, то хоть ведите его правильно. Заведите дебет, заведите кредит. В дебет не забудьте занести 60 000 рублей, которые вы мне должны, а в кредит — жилет. Сальдо в мою пользу — 59 992рубля. Еще можно жить.
После этого Остап заснул беззвучным детским сном. А Ипполит Матвеевич снял с себя шерстяные напульсники , баронские сапоги и, оставшись в заштопанном егерском белье , посапывая, полез под одеяло. Ему было очень неудобно. С внешней стороны, где не хватало одеяла, было холодно, а с другой стороны его жгло молодое, полное трепетных идей тело великого комбинатора.

Всем троим снились сны.
Воробьянинову снилисьсны черные: микробы, угрозыск, бархатные толстовки и гробовых дел мастер Безенчук в смокинге, но небритый.
Остап видел вулкан Фудзи-Яму,заведующего Маслотрестом и Тараса Бульбу, продающего открытки с видами Днепростроя .
А дворнику снилось, что из конюшни ушла лошадь. Во сне он искал ее до самого утра и, не найдя, проснулся разбитый и мрачный. Долго, с удивлением, смотрел он на спящих в его постели людей. Ничего не поняв, он взял метлу и направился на улицу исполнять свои прямые обязанности: подбирать конские яблоки и кричать на богоделок.

Глава IX
Следы «Титаника»

Ипполит Матвеевич проснулся по привычке в половине восьмого, пророкотал «гут морген» и направился к отливу, находившемуся тут же в дворницкой. Он умывался с наслаждением, отплевывался, причитал и тряс головой, чтобы избавиться от воды, набежавшей в уши. Вытираться было приятно, но, отняв от лица полотенце, Ипполит Матвеевич увидел, что оно испачкано тем радикально-чернымцветом, которым с позавчерашнего дня были окрашены его горизонтальные усы. Сердце Ипполита Матвеевича сразупотухло. Он бросился к своему карманному зеркальцу, которое лежало на стуле.В зеркальце отразился большой нос и зеленый, как молодая травка, левый ус. Ипполит Матвеевич поспешно передвинул зеркальце направо. Правый ус был того же омерзительного цвета. Нагнув голову, словно желая забодать зеркальце, несчастный увидел, что радикальный черный цвет еще господствовал в центре каре, но по краям был обсажен тою же травянистой каймой. Все существо Ипполита Матвеевича издало такой громкий стон, что Остап Бендер открыл свои чистые голубыеглаза.
— Вы с ума сошли! — воскликнул Бендер и сейчас же сомкнул своисонные вежды.
— Товарищ Бендер, — умоляюще зашептала жертва «Титаника».
Остап проснулся после многих толчков и уговоров. Он внимательно посмотрел на Ипполита Матвеевича и радостно засмеялся. Отвернувшись от директора-учредителя концессии, главный руководитель работ и технический директор содрогался, хватался за спинку кровати, кричал «не могу»и снова бушевал.
— С вашей стороны это нехорошо, товарищ Бендер! — сказал Ипполит Матвеевич, с дрожью шевеля зелеными усами.

«.. Освободившись от хитрого инструмента, веселый молодой человек пообедал в столовой «Уголок вкуса» и пошел осматривать город. Он прошел Советскую улицу, вышел
на Красноармейскую (бывшая Большая Пушкинская) , пересек Кооперативную и снова очутился на Советской. Но это была уже не та Советская, которую он прошел, —в городе
было две Советских улицы. Немало подивившись этому обстоятельству, молодой человек очутился на улице Ленских событий* (бывшей Денисовской) . Подле красивого двухэтажного особняка? 28 с вывеской «СССР, РСФСР.
2-й дом социального обеспечения Старгубстраха» молодой человек остановился, чтобы прикурить у дворника, который сидел на каменной скамеечке при воротах.
— А что, отец, — спросил молодой человек, затянувшись, — невесты у вас в городе есть?
Старик дворник ничуть не удивился.
— Кому и кобыла невеста, — ответил он, охотно ввязываясь в разговор.
— Больше вопросов не имею, —быстро проговорил молодой человек.
И сейчас же задал новый вопрос:
— В таком доме, да без невест?
— Наших невест, — возразил дворник, — давно на том свете с фонарями ищут. У нас тут государственная богадельня, старухи живут на полном пенсионе… «
КЛАССИКУ НАДО ЗНАТЬ!

Двенадцать стульев

Главная / Крылатые фразы и выражения из отечественных кинофильмов / Двенадцать стульев

  • Почем опиум для народа?
  • Дусик, скажу вам как человек, измученный Нарзаном!
  • Хорошо излагает, зараза! Учитесь, Киса!
  • Крепитесь! Россия вас не забудет! Запад нам поможет!
  • Да уж!
  • Кто скажет, что это девочка, пусть первым бросит в меня камень!
  • Киса, разрешите спросить вас как художник художника… Вы рисовать умеете?
  • – А 100 рублей не могут спасти предводителя дворянства?
    – Я полагаю, что торг здесь не уместен!
  • Командовать парадом буду я!
  • А может тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?!!!
  • Почем огурцы соленые?
    – Пятак.
    – Дайте…Два!
  • Автомобиль – это не роскошь, а средство передвижения.
  • Лед тронулся, господа присяжные заседатели, лед тронулся!!
  • Утром деньги – вечером стулья, вечером деньги – ночью стулья…
  • Да, это вам не Рио-де-Жанейро!
  • Поедемте в нумера!!! Хаммы!!! Хаммы!!!
  • Ну дайте же человеку поспать!!!
  • Хо-хо, парниша!
  • – Что это за мех?
    – Мексиканский тушкан!
  • – У меня все ходы записаны!
    – Контора пишет!
  • Вернись, я все прощу!
  • Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены
  • Дэнги давай! Давай дэнги!
  • Остап играл в шахматы второй раз в жизни
  • – Господа! Неужели вы будете нас бить?
    – Ещё как!
  • Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
  • Же не манж па сис жюр. Гибен зи мир битте цвайи марк.Подайте бывшему члену Государственной Думы!
  • – Ваше политическое кредо?
    – Всегда!
  • Это май-весельчак, это май-чародей веет свежим на нас опахалом!..
  • Эй ты, жертва аборта, а ну быстро говори, кому продал стул?!
  • Знойная женщина – мечта поэта!
  • Я дам Вам парабеллум!
  • – Ну что, дядя, невесты в вашем городе есть?
    – Кому и кобыла невеста. –Больше вопросов не имею!
  • Мы лишние на этом празднике жизни
  • Остапа понесло…
  • Гроссмейстер пошел е2-е4
  • – Побьют…
    – Да, и возможно ногами
  • Берегите пенсне, Киса! Сейчас начнется!
  • – А можно так – утром стулья, а вечером деньги?
    – Можно, но деньги – вперед!
  • Бунт на корабле?!
  • Вернись, я все прощу!
  • Служил Гаврила бюрократом, Гаврила бюрократом был!
  • Товарищ Бендер!
  • А ваш дворник большой пошляк. Разве можно так напиваться на рубль?
  • – Барин?! Из Парижу?!
    – Молчи, дурак!
  • Дышите глубже! Вы взволнованы!
  • — Мне сказали, сто это «Титаник», контрабандный товар из Америки…!
    — Вся контрабанда делается в Одессе, на малой Арнаутской улице…
  • И никакой уголовщины – кодекс мы должны чтить!
  • – А с какой целью взимается плата?!
    – С целью ремонта провала. Чтобы не слишком проваливался!
  • От мёртвого осла уши получишь у Пушкина! пока, дефективный!
  • Радикальный черный цвет
  • Никакая я вам не матушка! И в моем доме не садитесь ни на какие колени!
  • …и заживем мы с тобой возле своего свечного заводика…
  • А давайте напишем «Киса и Ося были тут». Забьем Мике баки!
  • Держите его! Он украл нашу колбасу!
  • Какой он вам Киса?! Это же гигант мысли! Отец российской демократии! Особа, приближенная к императору!
  • – Никогда ще Воробьянинов не протягивал рукИ!
    – Так протянете ноги, старый дуралей!
  • Говори!.. Говори, куда дел сокровища убиенной тобой тещи!
  • Люди, покайтесь публично!
  • Я верну колбасу, только снимите меня отсюда!
  • В заключение последовал памятный бросок в голову одноглазого
  • Шашки!… бррр, то есть шахматы! Знаете ли Вы, что такое шахматы?!
  • Держите гроссмейстера! Держите!
  • 30 копеек. Дебют удался.
  • А оказалось, что в том стуле буржуи драгоценности прятали. Ну а мне премию выдали – 50 целковых. Вот, костюм справил
  • Шучу. Не волнуйтесь, будут у вас деньги. Будете кушать крем-марго. Батистовые портянки носить.
  • Заседание продолжается!
  • Я Вам морду набью!
  • – Божья корова !
    – Сам дурак !
  • …Вы знаете кто этот мощный старик ?
  • И только беспризорные дети находятся без призора !
  • Твой суслик летит к своей курочке на крыльях любви !
  • – Опять к этому дураку гости спозаранку пришли !
    – Наверное из милиции .
  • Не бейте себя ушами по щекам !
  • Товарищи, cмотрите, ЛЮБИТЕЛЯ бьют !
  • Эх! Никто нас не любит. Несчитая Уголовного Розыска, который тоже нас не любит . Мы чужие на этом празднике жизни…
  • А теперь он становится в третью позицию и говорит «Нет!» !
  • Представители милиции могут быть приравнены к детям .
  • Мусик, готов гусик ?
  • Будете крем марго кушать, батистовые портянки носить…
  • Улыбайтесь… А теперь расплатитесь с официантом и незаметно уйдите…
  • Дебют – это квазиунафантазия!

Дядь дай десять копеек, дай десять копеек, я тебе говорю
Download.

Лёд тронулся, господа присяжные заседатели…
Download.

Почем опиум для народа?
Download.

Неприличными словами не выражаться
Download.

Туды, его в качель
Download.

Ближе к телу, как говорил Мопосан
Download.

Ваше политическое кредо? Всегда!
Download.

Вы знаете, кто этот мощный старик? Это гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближённая к Императору.
Download.

Заграница нам поможет!
Download.

…заседание продолжается!
Download.

Киса! Я давно хотел Вас спросить как художник художника: Вы рисовать умеете?
Download.

Кто скажет, что это девочка – пусть первый бросит в меня камень
Download.

Ну что, отец! Невесты в вашем городе есть? Кому и кобыла невеста… Больше вопросов не имею
Download.

Об чём речь? Будет…
Download.

Остапа понесло…
Download.

Поедем в номера?
Download.

Позвольте, товарищи! У меня все ходы записаны! Контора пишет!
Download.

…предупреждаю: у нас длинные руки!
Download.

Россия вас не забудет!
Download.

Скоро только кошки родятся!
Download.

Я дам вам парабеллум!
Download.

Я полагаю, что торг здесь неуместен!
Download.

Сказал как отрезал:

  • Краеугольный каменьСм. «Во главу угла». Краеугольный каменьDownload.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *