Корепанов нравственное богословие

12 января на сайте change.org была опубликована петиция, автором которой стал недавно уволенный с поста руководителя руководителя синодального отдела по взаимодействиям Церкви и общества — прот. Всеволод Чаплин, и был запущен электронный сбор подписей. Заголовок и требование данной петиции: «Дать общинам Русской Православной Церкви возможность избирать священнослужителей». Предложение, мягко говоря, новаторское и, может быть, полезное, однако возникает вопрос: соответствует ли оно тому на чём зиждется наша Церковь — Священному Преданию? Этот вопрос я задал старшему преподавателю кафедры теологии Миссионерского института города Екатеринбург и ведущему программ на православном телеканале «Союз» — Константину Владиленовичу Корепанову. И вот что он ответил.

Здравствуйте. Я решился ответить на вашу просьбу, но ограничить свой ответ только свидетельствами канонических правил, из которых с совершенной очевидностью явствует, что предложение отца Всеволода не канонично и не соответствует Преданию. Но в силу этих же правил, как мирянин я не вправе подвергать критике духовенство, потому что для этого есть и его собратья священники, и священноначалие. Не по чину мне, кто бы обо мне чего ни думал, критиковать (пусть и ошибочные) действия уважаемого священника. Церковь не демократический институт, а иерархический. И это справедливо как для отца Всеволода, так и для меня.

Правило 13 Лаодикийского собора.

Да не будет позволяемо сборищу народа избирати имеющих произвестися во священство.
(Смотри еще: 4 правило I Вселенского собора; 19 правило Антиохийского собора; 5 правило Лаодикийского собора; 10 правило Сардикийского; 50 правило Карфагенского собора).

Для тех, кто не знает, правила принятые данными поместными соборами специальным постановлением VI Вселенского собора признаны как имеющими вселенскую (универсальную) каноническую ценность.

Правило Апостольское 15.

Аще кто, пресвитер, или диакон, или вообще находящийся в списке клира, оставив свой предел, во иной отъидет, и совсем преместяся, в другом жити будет без воли епископа своего: таковому повелеваем не служити более, и наипаче, аще своего епископа, призывающего его к возвращению, не послушал. Аще же останется в сем бесчинии: тамо, яко мирянин, в общении да будет.
(Смотри ещё: 5,10, 20, 23 правила IV Вселенского собора; 17-18 правила VI Вселенского (Трулльского) собора; 3 правило Антиохийского собора;54, 90 правила Карфагенского собора).

Здесь важно категоричность утверждения, что для священника важнейшей и определяющей является только воля епископа, а вовсе не воля народа, чиновника или государственного деятеля.

Правило Апостольское 31.

Аще который пресвитер, презрев собственного епископа, отдельно собрания творити будет, и алтарь иной водрузит, не обличив судом епископа ни в чем противном благочестию и правде: да будет извержен, яко любоначальный. Ибо есть похититель власти. Такожде извержены да будут и прочие из клира, к нему приложившиеся. Миряне же да будут отлучены от общения церковного. И сие да будет по едином, и втором, и третием увещании от епископа.
(Смотри ещё: 6 правило II Вселенского собора; 3 правило III Вселенского собора; 18 правило IV Вселенского собора; 31, 34 правила VI Вселенского (Трулльского) собора; 5 правило Антиохийского собора; 10-11 правило Карфагенского собора).

Правило в качестве профилактики антиепископских настроений, всё более и более популярных в околоцерковной среде, мечтающей о демократическом (как кажется) собирании паствы вокруг священника. Центр церковной общины был, есть и останется до скончания времен – епископ. Без него, помимо него, вопреки ему нет никакой церкви. Вот, для примера слова священномученика Игнатия Антиохийского (Богоносца): «Чада света и истины, бегайте разделения и злых учений, но куда пастырь, туда и вы, как овцы, идите. Ибо многие волки, по-видимому, достойные доверия, посредством гибельного удовольствия пленяют идущих путем Божьим; но при единении вашем они не будут иметь места. Удаляйтесь от злых плевел, которых не взвращает Иисус Христос, потому что они не насаждение Отца. Не то, чтобы я нашел у вас разделения, напротив скорое очищение. Ибо, которые суть Божьи и Иисус Христовы, те с епископом. И те, которые покаявшись придут в единение Церкви, также будут Божьи, дабы жить сообразно Иисусу Христу. Не обольщайтесь, братья мои! Кто следует за вводящим раскол, тот не наследует Царствия Божьего. Кто держится чуждого учения, тот не сочувствует страданию Христову. Итак, старайтесь иметь только одну евхаристию. Ибо одна плоть Господа нашего Иисуса Христа и одна чаша в единение Крови Его, один жертвенник, как и один епископ с пресвитером и дьяконами, со служителями моими, дабы все, что делаете, делали вы о Боге» (Послание к Филадельфийцам). К этому можно добавить другое апостольское правило

Правило апостольское 39

Пресвитеры и диаконы, без воли епископа, ничего да не совершают. Ибо ему вверены людие Господни, и он воздаст ответ о душах их.

Важное свидетельство. Все христиане данной епархии вверены заботе епископа. В том числе и священники. Конечно, каждому священнику кажется, что за души своей паствы отвечает он сам, что это ему дана власть «вязать и решить», что это именно он даст ответ за каждого человека. В плане повседневной практике христианской жизни – это так. Ровно настолько, насколько и каждый мирянин ответит перед Богом за свое отношение с человеком, который встретился ему сегодня по воле Божьей, и за каждое слово, и за дарованное прощение. Но в плане иерархической структуры Церкви и церковного домостроительства – это не так. И каждый священник ставленнической грамотой утверждается в послушании своему епископу.

Правило 8 IV Вселенского (Халкидонского) собора.

Клирики при богадельнях, монастырях и храмах мученических, да пребывают, по преданию святых отец, под властью епископов каждого града, и да не исторгаются, по дерзости, из под управления своего епископа. А дерзающие нарушать сие постановление, каким бы то ни было образом, и не подчиняющиеся своему епископу, аще будут клирики, да подлежат наказаниям по правилам: аще же монашествующие, или миряне, да будут отлучены от общения церковного.
(Смотри ещё: 15 правило I Вселенского собора; 6,10 правила IV Вселенского собора).

Здесь повторяется категоричная мысль о безусловности подчинения и послушания воли епископа. Но безусловность подчинения епископу делает по меньшей мере неважным избрания народом. По меньшей мере… Ведь, в сущности, идея избрания народом именно в том, чтобы сделать невозможным власть епископа над священником: без согласия народа епископ не может переместить или наказать священника, он вынуждается во всем согласовывать свои решения с народом, а значит перестает быть пастырем, ибо овцы начинают пасти сами себя.

Правило 18 IV Вселенского (Халкидонского) собора.

Соумышление, или составление скопища, аки преступление, совершенно воспрещено и внешними законами: кольми паче должно возбраняти в церкви Божией, дабы сего не было. Аще убо некие из клира, или монашествующие окажутся обязующими друг друга клятвою, или составляющими скопище, или строящими ковы епископам, либо своим сопричетникам: совсем да будут низвержены со своего степени.
(о том же 34 правило VI Вселенского (Трулльского) собора)

Любое собрание (мирян или священников) против своего епископа, хотя бы это было бы только собрание обсуждающее ошибки епископа, или размышляющее о том, каким бы образом суметь не исполнить епископскую волю – есть априори собрание антицерковное.

Конечно, может быть, епископ и неправ, но решает это не священник, не дьякон, не народ. А собрание епископов. О чём, кажется, в наше время свободной и безответственной критики все забыли. Об этом очень много канонических свидетельств, приведем всего два:

Правило 28 (37) Карфагенского собора.

Определено такожде, чтобы, когда пресвитеры и диаконы, и прочие низшие причетники, по возникшим у них делам, жалуются на суд своих епископов, выслушивали их соседние епископы, и чтобы, с согласия собственных их епископов, прекращали возникшие между ими неудовольствия приглашенные ими епископы. Того ради аще и от сих к высшему суду восхотят пренести дело: да не приносят в суды по ту сторону моря, но к первенствующим епископам своих областей, якоже многажды определено сие и о епископах. А переносящие дело к судам по ту сторону моря никем в Африке да не приемлются в общение.
(Смотри ещё: 6 правило II Вселенского собора; 9 правило IV Вселенского собора; 4 правило Антиохийского).

Правило 62 (73).

Подобает просити (гражданские власти) и о сем, да благоволят узаконити, чтобы клирика, в каком бы он ни был степени, осужденного за какое либо преступление судом епископов, не было позволено защищати от наказания ни той церкви, в которой он служил, ниже какому либо человеку: а чтобы в наказание за сие положено было денежное взыскание, или лишение чести, и да повелят, чтобы к извинению в том не был принимаем ни возраст, ни пол.

Общинам хочется управлять священниками (как это было, скажем, в советское время), священникам хочется управлять епископами, епископам, случается, хочется управлять патриархом и собором… Всё это очень демократично, но совершенно нецерковно. Именно смирение и послушание составляют духовную (аскетическую, психологическую) основу пребывания каждого в Церкви. Именно этому мы призываемся учиться в Церкви. И даже если иерархия поголовно неправа, лучше, следуя за Христом, пострадать за правду, ибо, по слову апостола Павла мы к тому и призваны: «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым. Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его» (1Пет.2:18-21).

>Священник Константин Корепанов: Церковь существует, чтобы люди находили здесь Бога

№23 (1016) / 17 июня ‘19

Беседы с батюшкой

В этой теме:

Беседы с батюшкой

Протоиерей Александр Трушин: Очень важно, чтобы человек ставил на первое место Бога, а уже потом все остальное

Беседы с батюшкой

Священник Игорь Лысенко: Как научиться радоваться и за все благодарить Бога

Вопрос телезрительницы Екатерины из Подмосковья: «В утренних молитвах: „Сподоби мя, Господи, ныне возлюбити Тя, якоже возлюбих иногда той самый грех”. Я каждый раз на этом спотыкаюсь. Выходит, любовь – это грех?».

– Нет. Проблема с восприятием церковнославянского текста: «Дай мне возлюбить Тебя так же, как я некогда любил грех, которым грешил» – мы просим, чтобы Бог дал нам такую любовь к Нему, которой мы раньше (до того, как возлюбили Бога) любили грех (мы его любили и делали с наслаждением). Это тоже одна из проблем сложности восприятия христианства: человек никак не может признать очевидный факт, что он грешит только потому, что любит грех. И, в силу того, что любит грех, он не любит в этот момент Христа.

Когда родится подлинное, настоящее, глубокое сокрушение, покаяние, человек поймет: «Как я могу не любить такого Бога? как я могу не любить Христа?», то возникнет покаянная, очень глубокая, переворачивающая сердце человека молитва: «Исцели, Господи, мое сердце – дай мне возлюбить Тебя» – ведь только любовью ко Христу созидается жизнь человека в Церкви, созидается христианская жизнь.

У нас это не получается, поэтому вся наша жизнь становится формализованной – мы не говорим: «Господи, что Ты от меня ждешь? Каким Ты меня хочешь видеть?», но приходим в церковь и говорим: «Как мне это правильно сделать? Сколько раз мне нужно поклониться, поцеловать икону, прочитать правил? Что мне нужно сделать, чтобы это было правильно?».

Церковь существует, чтобы люди находили здесь Бога – как сын находит отца, как невеста находит жениха, как дочка находит мать. Чтобы мы приходили к Нему как люди, чающие любви, Христова утешения, находили эту любовь, находили утешение и никогда больше этого не забывали. Это не офис, где ведут себя по инструкции, – это дом, куда все призваны ходить в любви и быть любимыми.

Вопрос телезрителя из Белгорода: «В Евангелии, когда Иисус Христос обращается к Отцу, Отец всегда отвечает голосом. Но нигде не указывается, чтобы Святой Дух что-то говорил, Он всегда проявляется в каких-то действиях, но голоса Его мы не слышим. Почему?».

– Разве не слышим?.. Отец говорит с Неба голосом, Дух в виде голубя сходит на Иисуса, на Сына. Когда с Неба, как вы говорите, звучит голос Отца, всякий раз Дух Святой невидимым образом этот голос доносит до сердец всякого слушающего. Только Духом Святым человек может услышать голос Отца и только Духом Святым воспринимает голос Отца, и это действует на его сердце. Троичное действие нераздельно: не бывает так, чтобы Отец действовал, а Дух или Сын нет. Это немыслимое, невозможное представление. Поэтому, если Отец говорит, в этот момент все три Лица Святой Троицы каким-то образом в этом соучаствуют, ибо действие Троицы едино и каждое Лицо проявляет Себя в этом действии особым, присущим Ему образом.

О голосе Святого Духа в Евангелии тоже есть. В беседе с Никодимом Христос говорит: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» – голос Духа звучит в сердцах человеческих; Он не говорит, хотя может, – иногда, наверное, говорит что-то каким-то особым образом, и в истории Церкви (можно вспомнить) когда-нибудь подобное проявлялось, но Его задача – говорить в сердце человека, говорить с человеком наедине. И это очень важно: как говорит учение Церкви, догматическое богословие, именно Дух Святой обеспечивает уникальность отношений каждого человека с Богом.

В психологии, например, есть такое понятие, как уникальность человеческой личности, которая, собственно, в том и состоит, что у каждого с Богом, со Святой Троицей совершенно уникальные, ни на что не похожие отношения, неповторимые: сама по себе личность не уникальна – она уникальна только в отношении своем к Богу. Собственно говоря, личность свою, уникальность свою мы и обретаем, когда обращаемся к Богу.

И, говоря уж совсем обыденно, каждый из нас знает о Боге такое, чего никто не знает и не узнает никогда, пока мы об этом не расскажем, вернее – пока мы к этому нашему опыту постижения Бога кого-то не приобщим. Даже величайшие из святых будут удивлены, когда узнают опыт общения с Богом малейшего из спасенных рабов Божиих: и удивлены, и поражены и с радостью будут слушать и прикасаться к опыту богоообщения самого маленького из малых сих, ибо и он сможет сказать и показать что-то такое, чего никто никогда не знал – Бог необъятный, а мы конечны, и каждый знает о Нем что-то такое, чего не знает никто.

Уникальность отношений обеспечивается Духом Святым, Который в Крещении как бы отмечает нас печатью особых, уникальных, неповторимых отношений с Богом (но неповторимых и уникальных только в той степени, в какой мы все, собранные в Царствии Божием, захотим поделиться тем, что у нас есть, со всеми: все захотят поделиться с каждым и каждый – со всеми. И никому не будет тесно, и никому не будет обидно, и никто не будет унылым на бесконечном пире, где в каждое мгновение несуществующего времени у каждого будет приобщение к новому опыту, новым ступеням богопознания, погружение в Божественное присутствие, в общение с Богом).

Вопрос телезрительницы из Белгородской области: «Я понимаю милосердие человеческое, но не понимаю милосердия по Евангелию. Как понять милосердие, которое по Евангелию? И второй вопрос: что такое мужество в наши дни?».

– Наверное, нельзя отмечать особые качества человека, но, пользуясь Евангельским сюжетом, я позволю себе сказать по поводу первого вашего вопроса, что недалеко Вы от Царствия Божиего: если вы заметили разницу между человеческим милосердием и тем милосердием, о котором говорится в Евангелии, это очень ценно. Я думаю, что со временем ваше недоумение разрешится, и вы опытом постигнете милосердие, о котором говорит Евангелие.

Есть один интересный роман (полухудожественный, полубогословский трактат), где один из смертных и грешных людей, видя ангела, пытается понять выражение ангельского лика: ему кажется, с одной стороны, что ангел очень суров, с другой – что ангел исполнен любви. Как сочетать любовь и суровость? И после некоторых колебаний и попыток постигнуть, что это значит, он понял, что ангельский лик являет милосердие.

Ведь на самом деле люди, приносящие больше всего реального добра, очень суровые: посмотрите на руки, лицо и сердце хирурга, людей, работающих с беспризорниками или прокаженными, в детской колонии: это люди, умеющие любить, но при этом они очень суровые.

В нас нет такого опыта – мы чаще всего жалостливые. Подлинное милосердие доступно только по благодати Божией; оно есть некий критерий величественности человека – ведь на самом деле быть милосердным может только величественный человек. А величественный человек, как правило, очень смиренный, он совершенно не носится с собственной величественностью, и от того, что он омывает ноги прокаженного, величественность его нисколько не теряется.

Вы идете в нужном направлении. То, что вы ищете, открывается не в опыте размышлений, не в опыте рассуждений, а в опыте молитвы и в опыте делания. Начните делать то, что велят заповеди Божии, в отношении каждого человека, с которым встречаетесь: это сын, дочка, муж, коллеги по работе. Особенно в отношении людей, с вашей точки зрения, плохих, которые приносят вам наибольшее количество неприятностей, делают вам сознательно или несознательно зло. Начните молиться за них как за самых дорогих людей, как за самих себя. И в этом делании благотворения, молитвы за этих людей вам откроется тайна милосердия.

По поводу мужества проще: мужество христианское, Евангельское от мужества в современном понимании ничем не отличается. Другое дело, что по-настоящему мужественных людей сейчас становится все меньше и меньше. Храбрые еще встречаются, даже их, наверное, очень много – по крайней мере, судя по тому, как люди прыгают на разных велосипедах, мотоциклах, досках, в костюмах белки-летяги прыгают с огромных гор в огромные пропасти.

Храбрых людей очень много. Мужественных становится все меньше и меньше – подлинное мужество неразрывно связано именно с терпением: мужественный – не тот, кто способен сделать героический поступок, а тот, кто способен терпеливо выносить что-нибудь действующее на нервы, раздражающее. Только человек терпеливый по-настоящему мужественный.

Например, храбрых людей в Великую Отечественную войну было в разы меньше, чем людей мужественных, и у нас людей мужественных было значительно больше, чем у наших врагов, поэтому мы и выиграли ту войну: стоять у станка никем не замеченным, никем не признанным (тебя не видят, тебя не накормят) – это мужество. Ты стоишь и делаешь одну и ту же работу 10, 12, 14 часов – и снова делаешь, и снова делаешь. Вот терпение, мужество. Мужество простых людей – роющих окопы, сидящих, прижавшись к земле, переживая авианалет, перевязывающих бесконечное число раненых, терпеливо работающих: пашущих, сеющих, нянчащих детей или делающих детали для танка. Вот это терпеливое мужество людей и матерей, ожидавших своих сыновей с фронта, помогло нам выстоять в последней войне. И помогает всегда. Слова Христа «в терпении стяжите души ваши» можно считать признаком настоящего мужества.

Вопрос телезрительницы из Тульской области: «Батюшка, мне очень нужен Ваш совет как священника. Сейчас я в пенсионном возрасте. Мама моя неадекватно себя ведет. Переключить ее на какие-то темы, помимо того, что «все плохо в этом мире» (начиная от новостей и кончая всем остальным) невозможно. Сейчас мы подходим к последнему этапу жизни, мне очень хотелось бы правильно с ней общаться, но я не подбираю слов. Такое впечатление, что я активирую в ней такие ее чувства. Постоянно чувствую себя абсолютно опустошенной, убитой и буквально болею. Я чувствую, что внутри у меня не так, как должно быть по-христиански».

– Вам нужна постоянная поддержка, постоянное общение в Церкви с людьми, с Богом, со священником, которые помогли бы вам не только выдержать ту скорбь, которую вы терпите, но и постепенно наполнять пустоту. Вам не хватает человеческого участия и человеческой любви, поддержки, чтобы кто-то подержал вас за руку или сказал доброе слово. Этого вам очень не хватает. Не хватает молитвы и как можно более частого причащения Святых Христовых Таин.

То, что вы описали, – это ситуация, вызывающая сомнения, смущения, вопросы у очень многих людей. Представим, что мы помогаем человеку, больному чисто физиологической болезнью (скажем, воспалением легких). Человек лежит очень немощный, он не может встать, он страдает от того, что он немощный, беспомощный (кто болел тяжело воспалением легких, тот знает это). Казалось бы, здоровый человек, имеющий силы, но он двигается осторожно, держась за стенку, чтобы не упасть, его шатает от слабости, и его это страшно угнетает: к нему приходит страх, что все может плохо кончиться. Он очень хочет вести другой образ жизни, радоваться, но не может – у него тяжелое душевное состояние, которое порождается самой обыкновенной физиологической болезнью, ибо душа и тело в человеке очень тесно связаны.

И когда вы не просто ставите такому человеку горчичники, мажете каким-то снадобьем его грудь или ставите уколы, а действительно пытаетесь приободрить, утешить его (в сущности, болеющего только телом, душа его здорова), вы вкладываете в него свои силы, свою жизнь. Вы переливаете свою жизнь в него, свою радость вливаете в него как инъекцию: как капельница ставится в вену, так и вы из своей души радость, любовь, силу и надежду вливаете в него. И когда вы отходите от его постели, видя, что он умиротворенно и радостно засыпает, вы чувствуете себя опустошенными.

А как вы должны себя чувствовать, если вы свое лучшее перелили в него? Вы и должны чувствовать себя пустыми. Ведь это и означает крестоношение, висение на кресте. Краем глаза мы видим, что вообще-то посреди храма на кресте висит Христос. А мы потому и радуемся, что Он там висит: Ему больно – нам хорошо. И каждый, кто прикасается к этому, познает тайну креста: да, я отдал человеку свою радость – и мне больно… Чтобы меня опустошенность не раздавила, я должен подойти к Нему, Который всегда полон щедрости, чтобы Он оживотворил меня.

Я подхожу к кресту, падаю на колени, целую эти ноги, эти язвы и прошу Господа наполнить меня жизнью. Еще лучше, если я пойду и причащусь. И тогда снова радость играет в моем сердце, и снова я могу утешить другого. Чем я утешу другого, если радости, жизни, любви, щедрости, смирения в моем сердце не будет? Откуда я все это возьму? Поэтому на самом деле это неизбывная жизнь человека.

Это я сказал только про человека, физически больного, но душевно здорового. А представьте, что чувствует человек от общения с душевнобольным, у которого не только физиология больна, но и душа? Образно говоря, сколько ни вливай радости и любви в эту душу, она все равно будет страдать, болеть, и моего здоровья не хватит заполнить всю болезнь и немощь больной человеческой души. Поэтому, естественно, ваша опустошенность еще больше, еще страшнее, еще тягостнее.

Только Христа хватит на всех – Христа, Который является в Святых Дарах, Который является в жизни святых людей. Вот Серафим Саровский мог наполнить почти любую бездну, сам будучи живым сосудом Святого Духа.

Мы не такие – мы несовершенные: нашей любви, радости, мира и смирения хватает только на почти здоровых людей, только чтобы чуть-чуть их утешить. Если мы столкнемся с по-настоящему тяжелым случаем, это высосет из нас всю жизнь.

Но это ваша мама, это ваш дорогой человек. И если Бог возложил на вас такое служение, значит, Он с избытком будет щедро изливать в вас Свою любовь, Свой мир, Свою теплоту. Только вы не должны удивляться опустошенности, которая наступает. Как мы идем и наполняем водой пустое ведро, как опустевший чайник ставим под кран, чтобы наполнить его, так и вы, почувствовав опустошенность, идите в церковь, причащайтесь, если есть возможность. Нет возможности – уходите в другую комнату, обнимайте крест, молитесь своими словами или читайте те песнопения, каноны, что наполняют вас жизнью, и у вас будет достаточно сил, чтобы пережить это горе – этот крест, по воле Бога вам данный.

Батюшка, как собрать свой ум? Иногда есть желание помочь человеку, но ты понимаешь: слова, что ты до него пытаешься донести, остаются непонятыми. Как сделать, чтобы и мы, прихожане, как губки начали принимать информацию, которую нам дают, и, соответственно, чтобы с противоположной стороны было понимание?

– На эту тему есть хорошие стихи русского классика.
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, –
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать…

Возможность эмпатии, возможность говорить от сердца к сердцу есть действие благодати, и важно это понимать. Если мы говорим человеку, и он нас слышит, вне всякого сомнения, и на нас, и на него действует благодать Божия. Как сказал в известной беседе с Мотовиловым Серафим Саровский, «если ты меня видишь в свете, значит, ты сам в свете»: если я говорю, а ты понимаешь, что я говорю, значит, мы оба говорим и понимаем по воле Божией, и Господь среди нас.

Это и задача, и ответ: чтобы быть понятыми и услышанными, надо быть во Христе – искать состояний, переживаний, совместных действий, которые ставят нас со Христом. В первую очередь это – Божественная литургия. И, мне кажется, главная причина, почему мы перестали понимать друг друга и понимать то, что нам говорят Божественные Книги (от Священного Писания до богослужебных текстов): мы потеряли сознание того, что такое Литургия.

Мы приходим на Литургию, но приходим только причаститься: я иду причаститься – мне и дела нет до других людей. Литургия (греч. Λειτουργία, «служение», «общее дело») – совместное причащение, совместная молитва. Когда мы будем врастать в молитвенный строй Литургии, тогда у нас все остальное будет на нужном, правильном месте. Но именно потому, что мы не понимаем, что такое Литургия, мы встраиваем вместо Литургии все что угодно: собираем совместные молебны, совместные трапезы, устраиваем какие-то особые молитвы по соглашению – хотя на самом деле все это уже включено в Литургию, мы просто этого не чувствуем.

И если говорить о литургическом возрождении, то надо говорить не о том, сколько раз я причащаюсь (раз в неделю, раз в месяц или каждый день), а о том, как я стою на Литургии: что я делаю на Литургии, какие у меня мысли и чувства во время Литургии. Если все люди, собранные в храме во время Божественной литургии, будут переживать именно то, что нужно переживать христианину на Божественной литургии, то у нас не будет проблем с любым уровнем взаимопонимания – богословским, человеческим или сверхчеловеческим.

Что касается собирания ума, это упражнение трудное, долгое, но другого способа, кроме молитвы, до сих пор еще никто не придумал. Молитва должна быть частая и коротенькая. Когда человек вообще не умеет молиться и понятия не имеет, что такое собирание ума, надо начинать с этого: часто и коротко молиться. Но во время этой молитвы ум должен быть погружен только в молитвенное слово. Пусть это будет: «Господи, помилуй!», но человек должен весь ум вложить в эти два слова: «Господи, помилуй!» – ни о чем другом произнося эти два слова он помышлять не должен.

Потом их лучше расширить до известного текста, который называется молитвой Иисусовой, – там есть где развернуться: даже при произнесении этих 7-ми слов человек рассеивается умом. И вот, упражняясь в произнесении этой молитвы (допустим, в начале каждого часа), человек постепенно будет собирать свой ум.

Спасибо за практические советы, за то, что пришли сегодня в нашу студию! Всем нам было полезно услышать от Вас наставления и некоторые размышления о христианском поведении, о качествах христианина, для нас важных.

Мы не обсудили, каким должен быть христианин. Есть такая фраза – «сделано не по-христиански». Мы относимся к этому как к чему-то, что сделано немножко подло, немножко неправильно, немножко несправедливо, но при этом не совсем плохо – и говорим: «Не по-христиански». А как по-христиански? Об этом, наверное, поговорим в другой раз… Спасибо Вам, батюшка!

Записала:
Нина Кирсанова

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз».

>К.В. Корепанов: Если ты сама за все отвечаешь, зачем тебе муж?

№10 (122) / 29 •декабря• ‘16

Светлана Казакова, Вера Пыжьянова

•В этой теме:•

Лечить и тело, и душу

Вера Пыжьянова, Надежда Калинина

Епископ Пантелеимон: Причастность к страданиям других людей делает нас христианами

Константин Владиленович Корепанов, ведущий цикла передач на телеканале «Союз», преподаватель Миссионерского института, отец четверых детей, ведет разговор о роли женщины в семье: о послушании мужу, cмирении, любви и страхе Божием.

Хозяйка жизни…

Конечно, говорить об этом дело несколько неблагодарное… Во-первых, потому, что я мужчина, и может показаться, что говорю я из «корпоративной» солидарности; а во-вторых, современные женщины с молоком матери впитали совсем другое представление о женской доле и о женской роли, то есть приходится говорить, встречая ощутимое сопротивление аудитории. Когда-то было другое время… Моя бабушка рассказывала, что никогда ни ее подружкам, ни ей самой даже в голову не приходило, что можно возмущаться против мужа. Не потому, что они были хороши, а потому что Бог дал такого, да и… сама выбирала его. И, какой бы он ни был, он — муж.

А сейчас?.. Раньше, чем девушка начнёт думать о замужестве, в ее голову положена иная мысль: «Я хозяйка, я должна рулить, я должна управлять, я должна реализовывать себя, я отвечаю за то, за это, за третье». И, в конце концов, когда в волю такой женщины попадает мужчина, то он никак не может понять — а его-то место где? «Если ты за всё отвечаешь, я-то тебе зачем?» Одна студентка на вопрос о том, почему она не хочет учиться водить машину, ответила: «Если я еще и на права сдам, муж-то мне зачем нужен?».

И правда, а зачем? Если сейчас еще научатся «заводить» детей каким-то интересным способом без мужчин, он совсем будет не нужен с точки зрения современной женщины. Да она уже и сейчас считает себя полной хозяйкой жизни: и своей, и детей, и мужа. Только она знает, что им надо и как их надо воспитывать, как муж должен зарабатывать деньги и куда она их должна тратить. Особенно это касается воспитания детей: на всех, кто входит в сферу взаимодействия с её ребенком, она смотрит как на потенциального противника. Воспитатель в детском садике, учителя в школе, соседки по площадке — все они потенциальная угроза ребёнку, ЕЁ ребёнку. Она в одном лице охранник, телохранитель, воспитатель, учитель — только она знает, что нужно. В сущности, она хозяин жизни и для этого ребёнка, она — «бог» в своей семье.

И вот скажи ей, что она на самом деле не «бог», что она служить должна, терпеть, молиться… Служить мужу, терпеть мужа, молиться за мужа….В ответ услышишь: «Кто главный? Этот что ли (о муже)? Ему доверить свою жизнь или жизнь моего ребёнка?». Дальше разговор становится почти невозможным, потому что всё мировоззрение, всё мироощущение этой женщины придётся переворачивать с головы на ноги. А её совсем не так (и не для того) воспитывали. Если практически всегда у меня на лекции после фразы «Авраам родил Исаака» даже верующие женщины со смешком отмечают: «Как это Авраам может родить Исаака?». Поди-ка им объясни, какой пласт духовной практики лежит под этим выражением, что на самом деле это значит, чей это ребенок и кто его на самом деле родил.

Но ведь действительно, казалось бы, простой естественный процесс — рождение ребенка. Понятно каждому современному человеку, что рождает ребенка женщина. Мужчина как бы не при чём. Но изначально и духовный, и физиологический смыслы этого явления в другом: мужчина влагает в женщину семя, он сеет, он и будет пожинать урожай… Ведь пшеница не принадлежит земле, она принадлежит сеятелю. И если этого не понимать — что это его семя, а она лишь земля, в которую семя посеяно, — то получается, что земля родит хлеб сама. Не пшеница виновата, не сеятель, который сеет своё семя, а сама земля такая замечательная, что на ней сама по себе произрастает пшеница. И каждый верующий понимает, к какому Сеятелю восходит этот образ. И совсем не случайно всё присваивающая и приписывающая себе никак не может понять, что всё, что ей дано — оно Божье, и Ему нужно воздать славу, она лишь нива, в которую Бог посеял семя жизни. Может, потому так трудно порой женщине смириться…

Вот и получается: «Причём тут Бог? За что я должна Ему служить и Его благодарить? Бог ни при чём! Я сама себя спасаю. Я сама по себе рождаю те желания, те ощущения, которые во мне возникают». Но если человек думает, что он сам себя спасает, тогда духовная жизнь в нём на этом заканчивается. И если мы отдаем плод того семени, который в нас вложен, то мы понимаем, что мир как-то совсем иначе устроен, чем нас этому научили в школе.

Мне очень жалко женщин, которые думают, что они хозяева собственной жизни, что они боги, что они имеют власть и имеют право. Они очень несчастные. Потому что, если женщина не может слушаться мужчины, мужа своего, то она и Бога слушаться не может. И это не какое-то предположение. Это правда! Начинаешь, например, рассказывать Священное Писание, а она спрашивает: «А почему это так? Почему я это должна делать? Да нет, наверное, вы что-то не то говорите». И дальше начинается: она лучше, чем Бог, знает Священное Писание и вообще, зачем это Писание читать, его же мужчины написали. Да и вообще, Бог — «мужчина», поэтому слушать мы вас не будем — что их слушать? В итоге бунт, во время которого женщина, как ей кажется, всего лишь заняла естественное положение по отношению к своему мужу, заканчивается бунтом против Бога, против всего комплекса мировой культуры (это я о феминистках говорю).

Послушание — это очень не просто. Мы все говорим о высоких степенях послушания, о том, как слушаться Бога. А начинать-то надо с малого. Бог, требуя от нас послушания, не говорил, чтобы мы слушали хороших и не слушали плохих. Если мы выбираем сами, кого слушать — то мы уже не послушны. Мы только лукавим и играем в игры, которые рано или поздно проявятся.

Женщина, если она хозяйка своей жизни, то она именно в силу своей природы заполняет собой всё пространство семьи, вплоть до того, что муж шагнуть боится, вплоть до того, что она к детям мужа не подпускает, потому что он научит «чему-нибудь не тому». Когда муж хочет заняться каким-то делом, она говорит ему: «Что ты время на всякую ерунду тратишь? Ты с детьми вообще не занимаешься. Ты постоянно ходишь то к друзьям, то на природу, то в гараж, то в огород. Дома, что ли, делать нечего? Сиди с детьми, позанимайся». А когда мужчина начинает заниматься с детьми, она говорит: «Ты не тому учишь, не так, не то…». И получается, что женщина выдавливает мужчину из семьи. Он как бы есть и его как бы нет! Она просто не позволяет ему занять то место, которое он должен, но при этом жалуется на его пассивность и упрекает в бездействии.

Посмотреть на себя со стороны

И так на самом деле бывает очень часто. Просто людям (не только женщинам, но и мужчинам, конечно же) нужно научиться смотреть на себя со стороны. Не оценивающе, а осуждающе. Можно смотреть на себя изнутри, поверяя совестью и словом Божьим свои дела, мысли и поступки. Это при внимании и честности будет хорошим духовным упражнением, которое называется самоукорением. Если бы люди знали, какую силу имеет это «самоукорение». Из аскетических деланий, по-моему, нет ничего более важного.

Но самоукорение — это всё-таки мой собственный взгляд, а он часто бывает «замылен», невнимателен и снисходителен. Вот бы со стороны на себя посмотреть! Да и чужим бы взглядом. А кто покажет нас со стороны? Кто видит нас со стороны? В семье — это супруг, для жены — это муж. Он видит то, чего мы в себе не замечаем, помогает узнать себя лучше, увидеть недостатки, которых обычно не видно, потому что мы к ним привыкли или вовсе не считаем их недостатками. И поэтому, когда муж ничего не говорит, даже полезно спросить: «Дорогой, а как я со стороны выгляжу? Я не обижусь. Скажи, как…».

Это очень важно, ведь наши отношения с Богом зависят от наших отношений с ближним. И отношения мужчины с Богом зависят от отношений с женой. У апостола Петра (1 Пет. 3:7) прямо сказано, что, если мужчина обижает жену, Бог его не будет слушать, он не сможет стать на молитву и дерзновенно и искренне помолиться, потому что жена обижена. Также отношения жены с Богом напрямую зависят от отношений с мужчиной. Он буквально на все наши вопрошания говорит: «Подожди… Вот ты говоришь: «Господи, какая Твоя воля? Я ж тебе дал человека, который скажет, какая Моя воля. Иди, у него спроси. Если нет мужа, спроси у священника. Что ты еще от Меня хочешь?…» «Я, — говорит, — хочу, чтобы Ты общался со мной без всяких «посредников», я не хочу слушать посылаемых Тобой мужчин, я хочу общаться с Тобой непосредственно, лично…»

Мы хотим, чтобы никаких этих мужчин не было, чтобы Бог напрямую с нами говорил, чтобы я наконец почувствовала, что мужчины в моей жизни ничего не значат, что я свободна и независима, что я не должна к ним под благословение подходить, ждать их разрешения на что-то. Вот я лучше с Богом напрямую буду общаться, это мне гораздо интереснее и приятнее.

Действительно, сказал муж: «Не делай этого». Какова реакция женщины, реакция почти естественная, почти рефлекторная? Сделать наоборот. Он бы ничего не сказал, я бы сделала, как он желает. Но он сказал — я наперекор. А что значит наперекор? Это ведь значит в принципе наперекор Богу, Который дал этого мужа, Который повелел его слушаться, его бояться. И если я не боюсь мужа, значит, на самом деле, я не боюсь и Бога. Хотя мне кажется, что я «боюсь»: вся трепещу и вроде, кажется, плачу. Но если я не испытываю трепета перед мужем, которого дал мне Бог — я точно не испытываю трепета перед Богом. Всё это пароксизмы женской природы, а не служение «в духе и истине».

Бесстрашие — матерь всех пороков

Кстати о страхе Божьем… Бесстрашие, говорят святые, это матерь всех пороков. Начало же премудрости — страх Господень! А мы начинаем детей воспитывать в бесстрашии. Мы называем это — «в свободе», «в раскованности»… Они растут и никого не боятся. Мы, конечно, думаем, что они вырастут свободными и независимыми, а они вырастут грубыми и дерзкими, а вовсе не независимыми. Для того чтобы быть независимыми, надо научиться ходить в послушании. Потому что послушание освобождает от страстей, а в них и кроется корень всех зависимостей. Только послушание открывает дорогу к свободе, к подлинной свободе. А человек, который на самом деле никогда не слышал «нет», который никогда ни перед кем не трепетал, он не будет независимым. Он будет гордым и своевольным, дерзким и надменным.

Каждый служит тем, что Бог ему дал, тем талантом, который Он ему дал.

В Библии ясно говорится, что те люди, которые даны нам в начальники, и есть наш инструмент, опыт, школа, где мы учимся слушаться Бога, уважать Бога, бояться Бога, трепетать перед Богом. Но мы избегаем всего этого. Мы выбираем начальника доброго, батюшку доброго, мужа, которого можно ни во что не ставить. Мы выбираем тех, которые бы на все наши желания говорили: «Делай, как хочешь. Задумала — ну и Бог в помощь, давай, твори свою волю, как тебе угодно». Мы выбираем таких людей, «которые бы льстили бы слуху» (2 Тим. 4:3). И нам кажется, что, если я вполне собой довольна, значит и Бог вполне мной доволен. И думаем, что у нас отношения с Богом нормальные только потому, что мы иногда плачем на исповеди. Но ведь женщины вообще много плачут. И различить, просто ли они плачут или это слезы покаяния — не каждый может! Они бы смогли, если бы слушались тех мужчин, которые им даны: тех священников и тех мужей. Но если они не слушают ни начальников, ни священников, ни мужей, если они их не боятся и перед ними не трепещут — они никогда ни в чём разобраться не смогут, так и будут ходить во тьме.

На самом деле, вся наша внутренняя суть определяется, проявляется тогда, когда мы реагируем на жесткость, на замечания, на выговор, на разнос — если хотите, на критику. Себя-то мы покритиковать — с радостью. Мы о своих недостатках сами-то скажем. Но если скажет о тех же недостатках другой человек…

Так же с послушанием. Женщина может быть и готова исполнить волю мужа — лишь бы он молчал. Но стоит мужу сказать: «Сделай то-то», — и внутри какой-то бесенок просыпается: «Я тебе покажу, кто в доме хозяин! Я, конечно, сделаю. Но так, чтобы ты больше ни о чём никогда не просил. И никогда никаких послушаний мне бы не давал». А после мужа мы так же относимся и к Богу.

Маски послушания

Мысль о том, что наше непослушание мужу принимается Богом как наша непокорность Ему, может человека привести к покаянию, к настоящему покаянию. Человек, который никогда не слушал начальника, священника и мужа — он никогда не слушал Бога. Никогда!

Что такое послушание Богу? Вот, например, говорит батюшка: «Прочитала бы ты сегодня правило молитвенное или канон». «Ладно, батюшка, прочитаю». Взяла и прочитала. Какая послушная! На другой день батюшка говорит: «Не читай правила, лучше сходи в больницу, там надо поухаживать». «Не, я сегодня не могу в больницу. Никак. Да и не хочется мне. Я лучше тоже правило почитаю. Вот он же мне давал раньше это правило. Значит, я послушная». Человек ведь лукавый по природе. Он так исказит всё, что он может делать, что ему нравится, думая, что он творит послушание.

И большинство людей так и живут. Они выбирают из многочисленных послушаний от Бога, от мужа, от священника, от начальника те, которые им нравятся — их делают и считают себя послушными. А те другие, которые им не понравились, не делают, не замечают.

Но послушание — это когда мы выполняем всё, что нам сказали. Всё! И апостол про это говорит. В книге пророка Иезекииля есть такие слова (Иез. 18 глава): «Вот праведник, он творит каждый день волю Божию». Творит, творит, творит — все творит. И вдруг наступает день, когда он говорит: «Не хочу. Вот это я делать не буду». И в этот момент творит то, что хочет сам, а не то, что Бог сказал. И тут же наступает его смерть. Куда пойдет этот человек? По пророку Иезекиилю, он попадает во тьму, под Суд, как непослушный человек. И никакой надежды нет. Обидно: он всю жизнь мог творить правду, но вот так застал его Бог. Оказывается, он творил так, потому что это ему нравилось. А если человек, как разбойник благоразумный, всю жизнь творил, что хотел, и вдруг говорит: «Нет, теперь творю только волю Божию». И сотворил-то всего одно дело. Успел. Он попадает к послушникам. Вот такой парадокс!

Поэтому послушание — это очень не просто. Мы все говорим о высоких степенях послушания, о том, как слушаться Бога. А начинать-то надо с малого. Бог, требуя от нас послушания, не говорил, чтобы мы слушали хороших и не слушали плохих. Если мы выбираем сами, кого слушать — то мы уже не послушны. Мы только лукавим и играем в игры, которые рано или поздно проявятся.

У Клайва С. Льюиса есть замечательная история «Пока мы лиц не обрели»: представ перед Богом, люди начинают вдруг понимать, какое у них настоящее лицо, что на самом деле вся жизнь была сплошным лицемерием. Жутко, что настоящее человеческое проявляется тогда, когда уже ничего не сделать. На эту же тему есть очень мудрый фильм «Куда приводят мечты». О том, что мы можем друг друга не узнать, когда придем Туда, потому что друг перед другом ходим в масках, притворяемся, а настоящих друг друга не только не знаем, но не хотим знать. Встреча эта может оказаться очень страшной.

В начале — страх Божий

Но что делать, если нет мужей? Если он погиб — Царство ему Небесное, и молиться за него — ваш неотъемлемый долг. Даже если он не был крещеным. А вот если его нет, потому что он ушел, то покаяние, переосмысление в свете Христовой правды ваших бывших отношений не только вас изменит, но и его изменит (если он живой), и детей ваших, если они рождены от этого брака. На самом деле покаяние меняет всё. Но начало-то покаяния в чем? «Несть бо им изменения, яко не убояшеся Бога» (Пс. 54:20). То есть человек не может измениться, пока не убоится Бога.

Начало премудрости — страх Господень. Не страх наказания! А страх Божий. Если мы научимся страху Божьему, то мы научимся и всему остальному. Ведь бояться можно только того, кого мы реально ощущаем, перед кем реально трепещем. Это не нечто где-то в облаках присутствующее, нам неведомое и незнакомое. А Тот, Кто вошел в нашу жизнь, в душу вошел. Ведь сила христианства и благодать христианства в том, что Бог входит в нашу жизнь — мы становимся частью жизни Божией, Бог становится частью нашей жизни.

Многие говорят: крестился, будешь хорошо заповеди исполнять — попадешь в рай, плохо — в ад. Но ведь это не христианство! Это совсем маленькая толика христианства. Потому что в христианстве есть благодать! Благодать в том, что Бог становится частью нашей жизни. Он входит в эту жизнь, Он ее освящает, Он становится фактом нашей собственной жизни, преобразуя её. И вот когда Он становится перед нами, когда Он есть в нашей жизни, то естественное состояние — это страх, трепет: а вдруг Он отвернется? А вдруг Он меня оставит, покинет? Вдруг я сделаю что-то не так? Вдруг я испытываю долготерпение? Это желание Его удержать при себе, удержаться при Нём. И этот опыт благоговения перед Богом учит человека премудрости, послушанию.

Присутствие Бога открывает человеку его недостатки, грехи, немощь, слабость, злобу. И человек начинает плакать перед Богом. Потому что Бог показывает всё то, что в нём есть, а человек плачет перед Богом, прося очистить, исцелить, уврачевать его немощь. Вот это правильная установка. И конечно, насколько хватает сил, он старается служить людям. Мне это слово больше нравится, чем слово «любить».

Конечно, говорят о любви к Богу. Но человек даже не понимает, что такое любовь! Он настолько избил это слово, что не понимает, что это значит любить другого человека. Пришли как-то ко мне студенты и рассказали, что одна из прихожанок говорит: «Да что вы заладили: больше любить Бога, меньше любить Бога. Любовь не имеет степени. Я люблю, значит, я люблю Бога всецело». Но разве эта женщина — монахиня? Она непорочна? Она отдала всё имение нищим? Она сидит под забором в церкви? Она ничего своего не имеет? Она ничем не питается и весь свой хлеб отдает нуждающимся, и сама ничего не ест? Она 24 часа в сутки пребывает в молитве? Она совершенная воздерженница, молитвенница, постница и, испытывая страшные физические боли изнутри и снаружи, непрестанно благодарит Бога? Как она может вообще говорить, что она любит Бога, если она ни к чему из перечисленного даже не прикасалась?

Знайте, чтобы любить Бога, надо молиться Ему, быть с Ним и в Нём 24 часа в сутки. Каждая минута должна быть отдана Ему. Потому что это совершенная степень любви. Когда мы любим, мы непрестанно с этим человеком общаемся, по крайней мере, смотрим на него. А если можем спокойно спать, то значит, у нас очень слабая мера любви. Когда человек любит Бога, сказано: «Аз сплю, а сердце мое бдит» (Песнь 5:2).

О спасительном служении ближним

На самом деле, о любви трудно говорить, а о служении людям и о служении Богу, о послушании говорить можно и нужно. Служение, которое мы несем, это та нива, которая помогает нам научиться любить. И поэтому, если человек пришел служить, например, больному, то не потому, что он его любит. Не надо обманывать себя, будто мы его любим. Мы ему служим! Служим!

А служим для того, чтобы исполнить заповедь и в обмен на эту заповедь получить любовь. Стяжать эту любовь! Стяжать в сердце своем любовь. А мы думаем, что на самом деле это и есть наша любовь. Нет — мы ее только учимся приобретать. И если вы это поймете, тогда у вас не будет рождаться тоски от того, что вы пришли в больницу и никого не любите. Это нормально. Вы поняли, что никого не любите. Значит, вы делаете правильное дело. Но если вы претерпите на этом месте до конца, не сойдете, — то умирать вы будете в состоянии Божественной любви. Она охватит вас целиком. И вы просто как «ластовица воспорхнете» в объятия Божии, если претерпите до конца!

Многие бросают свое служение от того, что начали служить ближним и вдруг поняли, что они их не любят. Их всё раздражает. Всё возмущает. Всё не то. И этот плохой, и начальство палки в колеса вставляет, и в семье проблемы, и вообще радости никакой нет — да зачем мне всё это нужно?!

Претерпеть до конца

Ни одно дело не созидает человека, если оно прекращается хотя бы на полпути. Надо претерпеть до конца в том деле, которое мы взяли, которое нам возложено Богом. Вот нам дали послушание, мы начали его делать. Ничего никогда не получается. Но происходит постепенное продвижение, узнавание в себе, что мы раздражены, гневны, самолюбивы, что мы на Бога не надеемся, помощи от Него не ждём, больше всего надеемся на свои силы. Да мы и пришли-то служить ближнему, потому что надеялись на свои силы. А когда действительно начали служить — поняли, что ничего у нас внутри-то нет. И осуществим мы эту заповедь только тогда, когда Бог вселится в наше сердце.

И вот когда наконец наше служение ближнему станет стоном и плачем, когда человек начинает просить: «Господи, да я ж не могу, помоги мне! Помоги мне! Помоги!» — и всё это будет делать со слезами на глазах: и менять судно, бинтовать, переворачивать, кормить, а слезы будут бежать от того, что вы делаете святое дело, а любви-то в сердце не чувствуете, смирения не чувствуете, что всё обожжено, но вы делаете это дело, вопреки всему, принуждаете себя делать — постепенно ваше сердце начнет мало того, что смягчаться, оно начнет пропитываться благодатью Божьей.

Но стоит в очередной раз сказать: «Нет, я ухожу», — и никаких плодов это не принесет. Плоды приносятся в конце человеческой жизни. Ни через год, ни через три. Плод будет, только надо претерпеть до конца. Я много встречал людей, которые переживают из-за того, что они ждут, что их служение будет приносить радость людям, мир в их сердца, какое-то удовлетворение сделанным делом. Нет! Такого не будет. Будет только тогда, когда ваше сердце вдруг будет наполнено Богом, вы это почувствуете. Тогда и будет плод.

А до этого — мы делаем то дело, которое должны делать. Делаем для того, чтобы познать самих себя и в терпении созидать свою душу. Каждый служит тем, что Бог ему дал, тем талантом, который Он ему дал. Но именно это трудничество созидает нашу душу тем, что мы познаем нашу немощь, наше недостоинство, наш грех. И от всей силы взываем к Богу: «Господи, помоги мне это вытерпеть! Помоги донести! Помоги мне не сойти с креста! Помоги мне сделать то, что Ты от меня хочешь — до конца!» И вот тогда постепенно душа начинает приходить в смирение. А где смирение, там уж недалеко до спасения, до мира, которого мы все ищем.

Беседу К. В. Корепанова о родителях и
воспитании сыновей читайте в «Православном
вестнике» №121 (2016 год)

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *