Космонавт горбатко

Виктор Васильевич Горбатко — Дважды Герой Советского Союза Летчик-космонавт СССР 21/43 космонавт СССР/мира

Родился 3 декабря 1934 г. в поселке совхоза «Венцы-Заря» Краснодарского края. В 1953 г. окончил 8-ю Военную авиационную школу первоначального обучения летчиков в г.Павлограде, в 1956 г. – Батайское ВАУЛ им. А.К.Серова. По окончании в 1968 г. Военно-воздушной инженерной академии им. Н.Е.Жуковского получил квалификацию «летчик-инженер-космонавт». С 1960 по 1982 г. – в отряде космонавтов РГНИИ ЦПК ВВС. Совершил три космических полета.
Первый – в 1969 г., в качестве инженера-исследователя КК «Союз-7», вместе с А.Филипченко и В.Волковым по программе группового полета трех кораблей «Союз-6», -7 и -8. Стыковка с КК «Союз-8» не была выполнена. Второй – в 1977 г., в качестве командира КК «Союз-24» и ОС «Салют-5» (ОПС-103 «Алмаз»), вместе с Ю.Глазковым. Третий – в 1980 г. в качестве командира КК «Союз-37» по программе экспедиции посещения ДОС «Салют-6», вместе с Фам Туаном.
Суммарный налет – 30 сут 12 час 48 мин.
За космические полеты дважды удостоен звания Героя Советского Союза, награжден тремя орденами Ленина, орденом Красной Звезды, медалью «За отличие в охране государственной границы» и другими орденами и медалями. Также ему присвоены звания Героя Вьетнама и Героя Монголии.
Виктор Васильевич женат, имеет двух дочерей.
Более подробная биография В.В.Горбатко опубликована в книге «Советские и российские космонавты. 1960–2000.

Севастьянов Виталий Иванович

22/47 космонавт СССР/мира

Севастьянов Виталий Иванович (р. 8.7.1935, Красноуральск Свердловской области), лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза (3.7.1970, 27.7.1975). Член КПСС с 1963. В 1959 окончил Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе и начал работать в КБ. Кандидат технических наук (1965). В отряде космонавтов с 1967. 1—19 июня 1970 совершил (совместно с А. Г. Николаевым) полёт на космическом корабле «Союз-9» в качестве бортинженера. Корабль сделал более 286 оборотов вокруг Земли за 424 ч 59 мин, пролетев около 11,9 млн. км. 24 мая — 26 июля 1975 совместно с П. И. Климуком совершил полёт на космическом корабле «Союз-18» в качестве бортинженера. 26 мая 1975 «Союз-18» произвёл стыковку с находившейся на орбите с 26 декабря 1974 научной станцией «Салют-4». Общее время полёта около 63 сут. Находясь в космических полётах (всего 80 сут 15 ч 59 мин), С. выполнял программу научно-технических и медико-биологических исследований, а также отрабатывал методику проведения прикладных работ по исследованию природных ресурсов Земли. Действительный член Международной академии астронавтики. Награжден 2 орденами Ленина, а также медалями. Источник

На сайте «Герои страны»

Летчик-космонавт Виталий Иванович Севастьянов скончался 5 апреля 2010 года на 75-м году жизни в Москве после тяжелой продолжительной болезни. Похоронен на Останкинском кладбище 8 апреля рядом с могилой жены. Ссылка на видеофайл: http://www.newstube.ru/Media.aspx?mediaid=ca6f755a-09a7-41b0-9d2c-d1b183da1510

Березовой Анатолий Николаевич

51/107 космонавт СССР/мира

Летчик-космонавт, Герой Советского Союза, полковник.
Родился 11 апреля 1942 года в поселке Энем Тахтамукайского района республики Адыгея , Краснодарского края в семье рабочего. После окончания средней школы работал токарем на заводе «Нефтемаш» в городе Новочеркасске Ростовской области. В 1961 году поступил в Качинское высшее военное училище летчиков. После окончания в 1965 году училища служил в нем летчиком-инструктором. С 1967 года в авиационных частях Одесского военного округа. В 1970 году зачислен в отряд советских космонавтов (1970 Группа ВВС № 5). Прошел полный курс общекосмической подготовки и подготовки к полетам на кораблях типа «Союз» и орбитальных станциях «Салют». В 1977 году без отрыва от основной работы окончил Военно-воздушную академию имени Ю.А.Гагарина. Готовился к полетам на военной орбитальной станции «Алмаз». В июле и октябре 1976 года и феврале 1977 года входил в экипажи поддержки во время полетов космических кораблей «Союз-21», «Союз-23» и «Союз-24». 13 мая 1982 года вместе с Валентином Витальевичем Лебедевым начал полет в космос в качестве командира космического корабля «Союз Т-5». Совершил 211-суточный полет на борту орбитальной станции «Салют-7». Во время работы на борту станции экипаж принял две экспедиции посещения: советско-французскую в составе Владимира Александровича Джанибекова, Александра Сергеевича Иванченкова и французского космонавта Жан-Лу Кретьена и экспедицию корабля «Союз Т-7» в составе Леонида Ивановича Попова, Александра Александровича Сереброва и Светланы Евгеньевны Савицкой. Возвратился на Землю 10 декабря 1982 года вместе с Валентином Витальевичем Лебедевым на борту космического корабля «Союз Т-7». Продолжительность пребывания в космосе составила 211 дней 9 часов 4 минуты 32 секунды. В дальнейшем проходил подготовку к космическим полетам по программе «Интеркосмос». В апреле 1984 года входил в состав дублирующего советско-индийского экипажа. В августе 1988 года входил в состав дублирующего советско-афганского экипажа. С 1992 года — заместитель командира отряда космонавтов Центра подготовки космонавтов имени Ю.А.Гагарина.
Герой Советского Союза (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1982 года). Награжден орденом Ленина, медалями. Награжден орденом офицеров Почетного легиона (Франция), высшей наградой Индии — орденом «Кирти Чакра», орденом «Солнце свободы» (Афганистан), медалью «За выдающийся вклад в развитие Кубани” I степени.

Падалка Геннадий Иванович

89/384 космонавт СССР/мира

Летчик-космонавт, Герой РФ, почетный гражданин г. Краснодара.
Родился 21.6.1958 в г. Краснода­ре. Окончил Ейское летное училище им. В. М. Комарова по специальности «командно- тактическая истребительно-бомбардировочная авиация» (1979). В 1979-1989 служил в группе советских войск в Германии, в Хабаровском крае летал на истреби­телях. В 1989— 1991 проходил курс общекосмической подготовки в Центре подготовки космонавтов ВВС, получив квалификацию «космонавт-испытатель», в 1992—1994 — в Международном центре обучающих систем на факультете аэрокосмоэкологии, присвоена квалификация «ин­женер-эколог» и выдан международный сертификат «магистр экологического мониторинга». В 1996 г. — подготовка по программе орбитального комплекса «Мир». 13.8.1998 — 28.2.1999 совершил космический полет в качестве командиpa основной экспедиции на орбитальный комплекс «Мир» и транспортный корабль «Союз-ТМ-28». Космонавты занимались самым широким спектром проблем: по геофизике, астрофизике, биологии, экологии. Дважды выходил в открытый кос­мос, в т. ч. в разгерметизированный модуль «Спектр» (бо­лее 6 часов).

Трещев Сергей Евгеньевич

97/423 космонавт СССР/мира Космонавт, космонавт-испытатель Ракетно-космической корпорации «Энергия» им. С. П. Королева; родился 18 августа 1958 г. в п. Красный Кустарь Волынского района Липецкой области; окончил техническое училище по специальности «электросварщик» в 1976 г., Московский энергетический институт по специальности «инженер-преподаватель электроэнергетических дисциплин» в 1982 г.; с 1982 г. по 1984 г. проходил службу в частях ВВС в качестве командира группы; 1984—1986 — мастер по энергооборудованию Завода экспериментального машиностроения (ЗЭМ) Научно-производственного объединения «Энергия»; с сентября 1986 г. — инженер Головного конструкторского бюро НПО «Энергия» (ныне Ракетно-космическая корпорация «Энергия» им. С. П. Королева), занимался вопросами анализа и планирования деятельности космонавтов на борту орбитальной станции, а также их технической подготовкой, проводил тренировки экипажей на макете орбительной станции; в мае 1992 г. был зачислен в отряд космонавтов; в 1992—1994 годах прошел курс общей космической подготовки и получил квалификацию космонавта-испытателя; в дальнейшем прошел подготовку к полетам на транспортном корабле «Союз ТМ» и орбитальном комплексе «Мир», с 1999 г. готовился к полету в качестве бортинженера дублирующего, а затем основного экипажа международной космической станции (МКС); 5 июня — 7 декабря 2002 г. совершил космический полет на МКС в качестве 2-го борт-инженера 5-й основной международной экспедиции вместе с российским космонавтом В. Корзуном — командиром экипажа и женщиной-астронавтом США Пегги Уитсон — 1-м борт-инженером (старт и возвращение с МКС на американском многоразовом корабле «Индевор», суммарное время полета составило 184 суток 22 часа 15 минут 36 секунд, совершен выход для проведения работ в открытом космосе продолжительностью 5 часов 21 минута); женат, имеет двоих сыновей; увлечения: футбол, волейбол, баскетбол, хоккей, теннис, фото и видеосъемки, туризм. Источник

Родился 3 декабря 1934 года в поселке Венцы-Заря Кавказского района Краснодарского края. Детство, школьные годы, юность прошли в поселке конезавода «Восход» Новокубанского района Краснодарского края. После окончания в 1952 году средней школы был призван в Советскую Армию и направлен в авиацию. Окончил школу первоначального обучения пилотов, а затем в 1956 году Батайское военное авиационное училище летчиков имени А.К.Серова. Служил в авиационных частях Военно-воздушных сил СССР. В 1960 году зачислен в состав отряда советских космонавтов (1960 Группа ВВС № 1). Проходил подготовку к полетам на кораблях типа Восток и Восход. Готовился в качестве дублера А.А.Леонова по программе выхода в открытый космос, но по медицинским показателям от подготовки был отстранен. После того, как вновь приступил к тренировкам, готовился по советской лунной программе. Входил в состав дублирующего экипажа космического корабля «Союз-2», старт которого, намеченный на 24 апреля 1967 года, был отменен. В 1968 году окончил Военно-воздушную инженерную академию имени Н.Е.Жуковского. Был членом дублирующего экипажа при полете космического корабля «Союз-5» в январе 1969 года. С 12 по 17 октября 1969 года совершил первый космический полет в качестве инженера-исследователя космического корабля «Союз-7». Полет продолжался 4 суток 22 часа 40 минут 23 секунды. После первого космического полета проходил подготовку к полетам на военной орбитальной станции типа «Алмаз». В 1976 году входил в экипаж поддержки космического корабля «Союз-21» и был командиром дублирующего экипажа космического корабля «Союз-23». Свой второй космический полет совершил с 7 по 25 февраля 1977 года в качестве командира космического корабля «Союз-24». Работал на борту орбитальной станции «Салют-5» (военная орбитальная станция типа «Алмаз»). Полет продолжался 17 суток 17 часов 25 минут 58 секунд. Далее готовился по программе «Интеркосмос». Был командиром дублирующего советско-германского экипажа при полете космического корабля «Союз-31» в сентябре 1978 года. Свой третий космический полет совершил с 23 по 31 июля 1980 года в качестве командира советско-вьетнамского экипажа на космическом корабле «Союз-37». Полет продолжался 7 суток 20 часов 42 минуты. За 3 рейса в космос налетал 30 суток 12 часов 48 минут 21 секунду. В 1982 году покинул отряд космонавтов, но продолжал работать в Центре подготовки космонавтов имени Ю.А.Гагарина. Был командиром отряда космонавтов. Затем проходил службу в качестве начальника факультета Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е.Жуковского. Занимается общественной работой. Является президентом Общества друзей Монголии, был председателем центрального правления Союза филателистов СССР. Являлся народным депутатом СССР с 1989 года по 1992 год.

Дважды Герой Советского Союза. Награжден тремя орденами Ленина, орденом Красной Звезды, медалями. Награжден Золотой медалью имени К.Э.Циолковского АН СССР. Герой Монгольской Народной Республики. Герой Социалистической Республики Вьетнам. Награжден двумя орденами Сухэ-Батора (Монголия) и орденом Хо Ши Мина (Вьетнам). Почетный гражданин городов Новокубанск, Калуга, Гагарин, Краснодар, Армавир, Терек (Россия), Караганда, Аркалык, Кустанай (Казахстан), Смолян, Сливен (Болгария), Чойбалсан (Монголия).

Умер 17 мая 2017 года

Космонавт Александр Серебров – о том, как армяне умудрились побывать на орбите, ни разу туда не слетав

– Жалко мне, что ни один армянин в космос не слетал. Очень я об этом сожалею. Они столько для космоса сделали… – говорит один серьезный мужчина другому.

Что любопытно, произносит эти слова русский. И сожалеет искренне. А его собеседник-армянин вроде кивает, но так, без лишнего трагизма: да ничего, у армян все и без полетов неплохо получилось…

Еще любопытнее, что оба при этом не лукавят и не соблюдают политес. И каждый знает, о чем говорит, не понаслышке.

Первый – летчик-космонавт, Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, ордена Октябрьской революции и множества других наград. 4 полета, 372 суток и 22 часа суммарно на орбите, 10 выходов в открытый космос (рекорд, продержавшийся в Книге Гиннесса целых 4 года). Физик, профессор МФТИ, автор множества научных и популярных трудов и прочая и прочая – Александр Серебров. Крупный, большеголовый, мощный, даром что уже «на пенсии» и космическую эпопею завершил.

Второй – Эдуард Ханян. Крепкий, жилистый, поджарый, тоже уже немолодой, но по-прежнему «в форме». Теннисист, мастер спорта международного класса, человек-легенда армянского, да и не только армянского тенниса.

Один из собеседников четырежды видел землю размером, ну, конечно, не с теннисный мяч, но все-таки небольшой и шарообразной. Мало кому подобное удалось. Серебров из всех землян стал пятьдесят первым таким счастливцем.

Второй смог теннисный мяч вплотную приблизить к звездам – хоть с кавычками слово пиши, хоть без них. Выигрывал турниры, создал буквально с нуля армянскую теннисную школу. Именно с подачи неутомимого, энергичного и деятельного Ханяна космонавты полюбили теннис и даже стали вместе с мастерами мяча и ракетки проводить в Москве знаменитый Турнир им. Гагарина. А Серебров гордится тем, что сумел зазвать на корты в городок космонавтов самого Бориса Ельцина, а с ним и массу vip-персон. Это принесло своего рода «профит»: например, темную Хованскую улицу через пару недель обставили яркими фонарями, чего до той поры добиться никак не удавалось. Да и многое другое появилось как по волшебству.

Впрочем, первые лица страны всегда считали для себя лестной дружбу с космонавтами. А космонавты всегда любили спорт – даже входили в руководство различных спортивных федераций… И по любви был союз, и «чтоб вопросы было проще решать». Симбиоз в действии.

Приход журналиста прерывает беседу в формате «вечер воспоминаний». Разговор шел о том, как «сборная СССР по космосу» из инженеров, членов отряда космонавтов проходила тренировки на олимпийской базе в Цахкадзоре. И как там было красиво, несмотря на влепленный прямо в пейзаж цементный завод, который сейчас, к счастью, закрыли. И как славно было космонавтам совершать полеты на горных лыжах с цахкадзорских склонов 2200 м высотой, пробовать в гостях у друзей ароматный хаш («мы от этого запаха просто с ума сходили!»). Вообще, какой яркой, азартной и насыщенной, хоть и достаточно сложной, была тогда жизнь. Серебров осторожно спрашивает Ханяна, «осталось ли там сейчас хоть что-то», облегченно вздыхает, услышав, что все цело, база работает, а Цахкадзор по-прежнему полон и туристов, и спортсменов.

Разговор переходит в другое русло – присутствие «третьего лица» явно располагает к обобщениям:

– Армянский характер я представляю себе в трех «картинках», как в трех частях триптиха, – отвлекается Серебров от чисто курортно-спортивной темы. – С какого начать? Давайте с самого давнего. Первое мое впечатление об армянских ребятах сложилось в 1971 году, когда я был еще аспирантом легендарного Физтеха (МФТИ) и мы поехали в стройотряд на Сахалин. Вот там-то, на СахалинЕ (местные жители ударение ставят только так), вместе с нами работал стройотряд из Армении. Они приезжали в апреле, человек пятнадцать, брали в аренду грузовой «газик» – и вкалывали с утра до ночи, пока в воздухе не начинали летать «белые мухи», то есть до октября – ноября. Строили все, я удивлялся их работоспособности. Причем у них никогда не было конфликтов ни с властями, ни с населением, ни с другими стройотрядами. Мы с ними дружили. Они нас даже научили готовить из свинины на редкость вкусные штуки – как вспомню эти жареные свиные уши…

Вторая часть моего армянского триптиха – научная. Был недалеко от Гарни Институт космической астрономии под руководством академика Григора Гурзадяна. И хотя с ним лично я встречался лишь однажды, с армянскими астрофизиками мы работали очень много – и на Земле, и на орбите, где использовали их разработки. Например, ультрафиолетовый телескоп «Глазар» – «Глаз армян» мы его называли. Разрабатывал его целый коллектив – и армяне, и русские ребята: Крмоян, Захарян, Кашин, Гаспарян и другие, я сейчас даже все фамилии-то не вспомню.

Этот телескоп (а использовали его на орбите один за другим несколько космических экипажей, и наш в том числе) позволил сделать несколько очень важных открытий в сфере астрофизики. А мы непосредственно участвовали в разработке. Мы же должны были менять в нем специальные кассеты с фотопленкой и доставлять их потом на Землю и по своему опыту работы в космосе советовали, как это удобнее и лучше сделать. Что тут сказать – ученые там, в Гарни, были высочайшего международного уровня. Я все-таки первый физик на орбитальной станции и в данном случае могу говорить со знанием дела. До сих пор вспоминаю их с теплым чувством, работать с ними для меня было очень интересно.

Третья часть нашего триптиха – культурная. Причем во всех проявлениях: от застолья до древних манускриптов. Когда мы приехали в Армению, у нас настало некоторое «послабление режима» – можно было позволить себе «рюмку пива» и чего-то покрепче. Но ни одного пьяного не было ни с одной стороны! Культура застолья не позволяла. Зато я с наслаждением вспоминаю, как однажды за столом красиво, умно, артистично пикировались грузин, профессор медицины, врач нашей группы Леван Стажадзе и знаменитый летчик-испытатель, герой Великой Отечественной армянин Константин Малхасян. Никакой КВН и рядом не стоял! Это было такое шоу, такие экспромты – одновременно острые и уважительные к собеседнику и абсолютно блестящие по исполнению.

Но если серьезно, то самым сильным потрясением для меня в Армении стал Матенадаран с его библиотекой. И биография Месропа Маштоца. Кем был этот человек для нас всех, а не только для армян, выражается одним словом – Учитель. Мы смотрели на древние манускрипты, не имея, конечно, права к ним прикоснуться, с совершенно особым чувством. Да и сам Ереван, когда глядишь на него с холма, со ступеней Матенадарана, – замечательный город. Мне особенно нравится то, что построен он из розового туфа, а не из серого камня или бетона безликого… Розовый цвет теплый, он даже как-то умиляет. Вот если бы еще водители в Ереване хоть с каким-то «умилением» соблюдали правила, совсем было бы хорошо. Но нам объяснили местные порядки: «Запорожец» уступает всем, «Жигули» уступают «Волге», а «Чайке» уступают все, какой бы свет ни горел на светофоре! Вот и все ПДД. Ну нет в мире совершенства, что поделать.

Культура Армении – тема вообще-то бесконечная. Я вспоминаю, как три раза побывал в Эчмиадзине. И один из этих визитов был отмечен тем, что меня почему-то избрал своим собеседником Католикос всех армян Вазген I. До сих пор не знаю, почему, рядом были и дважды Герои Советского Союза, и знаменитости… Но мне по-настоящему повезло, и я имел с Католикосом 20-минутную беседу. Говорили по-русски, он прекрасно на нем изъяснялся. И это было очень красиво и очень достойно. Просто беседа о непреходящих ценностях, о том, как надо жить, что делать, чем должен довольствоваться человек… Причем у него не было ни малейших притязаний на величие, он держался просто и естественно… Такие вещи врезаются в память.

Ну, а четвертая часть …

– Тогда уже и не триптих…

– Ну, неважно. Пусть будет что угодно. Эта четвертая часть – спортивная. Тот самый Цахкадзор, где мы тренировались перед полетами и проходили реабилитацию после них (помню, Геннадий Стрекалов был еще ослаблен после своего полета в космос, катался он на «широких ногах», но с неменьшим удовольствием, чем все остальные). Все было по-настоящему здорово организовано. Разве что ванную сделали, как сами они говорили, «по-армянски»: в синем кране горячая вода, а в красном – холодная. Но все остальное было на высоте, в прямом и переносном смысле!

Дальше разговор вновь сворачивает на то, о чем Серебров с Ханяном говорили вначале, а еще о спорте и его руководстве, о первых лицах страны и их причудах, о Ельцине – Коржакове – элите 90-х, о том, насколько умная игра – настоящий теннис и что значит играть в него в полную силу… Да и вообще, если в полную силу не играть, зачем тогда на корт и куда угодно выходить?

Учитывая, что поддавками никто из присутствующих не увлекался и жил всегда «на полную катушку», грех не встрять с вопросами.

– Александр Александрович, смотрите, вы чем только в жизни не занимались! И фигурным катанием в юности, и лыжами, и теннисом. Вас в юности в кино сниматься звали, вы работали вожатым в «Орленке», пробовались в кино. И в физике вы тоже брались сразу за несколько сложнейших тем. В отряд космонавтов поступили… Я не говорю про ваши орбитальные эксперименты, изобретения и прочее, от «космической сауны» до сверхчистых кристаллов. Книги пишете, вот недавно вышло переиздание, телепередачи вели… Но ведь считается, что «серьезный человек» должен выбрать в жизни одну цель и идти к ней строго и прямо. Вас никогда не упрекали, что вы разбрасываетесь?

– А я не разбрасывался. Это все друг друга дополняло, а не рассеивало внимание. Даже «Орленок». Во-первых, там была смена победителей физической олимпиады СССР, так что работал я «в интересах Физтеха». А во-вторых, я там свою будущую жену встретил! Она 21 год танцевала в ансамбле Игоря Моисеева и туда приехала совсем молодой с группой ребят, у которых была художественным руководителем…

А к космосу я как раз шел целенаправленно. Еще со школы. В 1957 году я жил в городе Кирове. И вот возвращаемся мы с моим тренером Брежневым Николаем Александровичем с вечерней тренировки по фигурному катанию. Искусственного льда тогда не было, лед в трещинах, прыгал я много и падал соответственно тоже, все болит… Мы идем, и тренер говорит: смотрите, вот звездочка летит… А я перед этим перечитал всего Беляева, Жюля Верна… Надо же, говорю. Хорошо бы туда попасть!

Еще через год я встретился с одним парнем, студентом Физтеха. И он рассказал, что там есть особенный факультет, его студенты свои ракеты запускают, а на 4-м курсе курсовая работа – самостоятельный полет на самолете. В Долгопрудном тогда и правда был небольшой грунтовый аэродром, туда даже сажал свой сверхзвуковой Миг-19 заслуженный летчик-испытатель, ас номер один Анохин… Теперь-то там все элитными домами застроили, нет аэродрома…

В общем, я с первого раза поступил на аэромеханический факультет и дальше шел к своей цели не сворачивая. Кстати, медицинский отбор проходил с одним парнем-армянином, Гургеном Иваняном. Хороший был парень. Храпел только здорово. И домой меня к себе пригласил, напоил чачей с бастурмой, а когда я вернулся в Москву, меня сразу выдернули на медосмотр… в общем, пришлось все анализы пересдавать, сами понимаете, что у меня в крови творилось. Гургена все-таки не взяли, а жаль. Я уже говорил – вообще мне очень жалко, что ни один армянин так и не попал в космос. Мы делали общее дело, и их вклад был очень велик…

А сейчас все, по сути, рухнуло, и непонятно, что делать, и руководят нами «ботаники»… Но это долгий и грустный разговор.

Так вот для меня все было решено именно в тот момент, когда мой тренер Брежнев показал мне эту летящую звезду. И дальше надо было просто не сбиваться с курса. Никаких разбрасываний. Только «широта кругозора».

– С вас началась вторая полусотня тех, кто осваивал космос, – вы полетели 51-м. И были в числе первых гражданских, а не военных космонавтов – ученых, исследователей. Трудно ли было находить общий язык с военными коллегами? Был между вами некий барьер?

– Да, я пятьдесят первый. У меня и номер на машине 051, и все документы с этими цифрами… Барьера, о котором вы говорите, лично у меня не было. Мне повезло с первым командиром, Леонидом Поповым. Он, наоборот, всячески меня поддерживал. Да и на других своих командиров – Владимира Титова, Александра Викторенко, Василия Циблиева – пожаловаться не могу. Саша Викторенко вообще умница редкостный, если бы он хотел, мог бы защититься и получить кандидатскую степень. Хотя не скрою – когда я стал спрашивать, почему Попову никак не присвоят первую категорию, меня один из коллег оборвал – мол, ты чего военных хвалишь? Было, конечно, соперничество, как не быть. Какое там «негласное» – самое настоящее!

Видите ли, когда человека воспитывают только в ЦПК (Центре подготовки космонавтов) – это одно дело. А когда ты проходишь «школу» еще и в цехах – на заводе Хруничева, в НПО им. Лавочкина и так далее, это совсем другое. И если у тебя за спиной собственные научные исследования и ты способен провести на орбите такие эксперименты, которые никому и не снились, ты тоже имеешь другой «вес» даже в невесомости. Но в экипаже все дополняют друг друга, и тут важно, чтобы люди умели между собой взаимодействовать. Первое условие, главная страховка от любых конфликтов – когда люди уважают и свою работу, и работу товарища. У меня, сразу скажу, на этой почве трений никогда не было. Но я, кстати, всегда выступал за то, чтобы мы все проходили через «цехи», участвовали в разработках. Считаю неправильным, что теперь нет этого «дня в КБ», а подготовка идет только в ЦПК. Когда мы перед полетом общались с проектировщиками МИРов (магнитоизмерительных регистраторов), то сами советовали, где какую защелку сделать… В итоге на орбите нам на это отводилось полтора часа, а мы все сделали за 15 минут! Это та самая техническая грамотность, которую тебе «никакой поп не даст».

– Вы застали космонавтов первой волны, второй и нынешней, третьей. Чем они друг от друга отличаются?

– Из первого отряда космонавтов я знаю нескольких человек. Германа Титова, с которым ходил на медвежью охоту, Павла Поповича, которого любил душевно (и его вторая жена нам до сих пор сало из Днепропетровска привозит), и Горбатко Виктора Васильевича. Ему скоро 80, он из первой шестерки. Они герои и люди замечательные. Но к космосу тогда отношение было другим: для первых космонавтов важно было взлететь, выполнить команды – и в сущности все.

Вторая смена – космонавты вроде Джанибекова, Гречко и другие – уже думали, зачем они в космосе. Они многое стали делать с учетом своей индивидуальности, не по шаблонам. Третьи – такие, как я – в космос принесли что-то свое: научные идеи, разработки, долгосрочные проекты, которые начинались на Земле задолго до полета. Я лично горжусь тем, что мне удалось вырастить абсолютно идентичные кристаллы арсенида галлия, которые невозможно получить на Земле, я исследовал физику жидкости в невесомости, получил сверхчистые протеины на орбите… Мои коллеги тоже мощными усилиями двигали вперед не только космические исследования, но и науку в целом.

А теперешние космонавты – я их не очень понимаю. Мы мало общаемся. Цепь оказалась разорванной. Но мне кажется, их «перегрузили», они попали в жернова этой слишком интенсивной подготовки, но не могут уловить, в чем же глубинный смысл того, что делается…

– А есть какие-то мифы или досужие рассуждения о космонавтах, которые вам неприятны или, наоборот, нравятся?

Серебров в ответ мрачнеет. И недобро поглядывая, чеканит: «Больше всего меня раздражает непрофессионализм, невоспитанность и техническая необразованность журналистов!» Ну, в этом он не одинок… Но и мне мяч не отбить через сетку нельзя, пусть даже в аут. А слесари-сборщики, интересуюсь, не раздражают? Среди них тоже не все воспитанные и умелые… Оказывается, вопрос попадает в точку. Козни журналистов забыты:

– А вот это вопрос к Михаилу Сергеевичу Горбачеву! Никогда ему не прощу то, что при нем был уничтожен институт военпредов – военных приемщиков. Которые все проверяли до последнего, все! А их упразднили. И в результате я отцепился от станции…

Речь идет о случае, который мог стать для космонавта Сереброва концом всей его биографии: при выходе в открытый космос оторвался один из крепежей, и космонавта стало относить от корабля. Если бы он не сумел каким-то чудом уцепиться за антенну и снова вернуться к станции… Лучше об этом не думать.

– Страшно было?

– Это длилось секунд пять. Кому-то хватило бы, чтоб в штаны наложить, – говорит Серебров без тени политкорректности. – Но докладываю вам, что со мной этого не случилось. Мне страшно не было, я решал, как выйти из ситуации. И решил. Но это не значит, что я готов такие вещи прощать…

Серебров может долго и в подробностях рассказывать о космосе интереснейшие вещи. У него об этом даже вышла в соавторстве с японцем Дайсаку Икеда научно-популярная книга «Космос. Земля. Человек. Диалоги», которая была недавно переиздана, жаль только, в России мизерным тиражом. Александр Серебров по собственному опыту знает, как действует на человека длительный полет, что происходит при этом с мыслительными процессами, если учесть, что идут они в мозгу под влиянием электромагнитных импульсов и в сильно измененном электромагнитном поле корабля при перенасыщении клеток электролитом – кровью… Он понимает, как строятся взаимоотношения людей в экипаже, что должна и чего не должна делать группа психподдержки и те, кто руководит полетом с Земли. Например, задерживать ответы на вопросы космонавтов «до следующей смены» или впадать в бюрократическую рутину. Он честно говорит о том, как сложно космонавту уже после полета сохранить нормальную, адекватную оценку всего, что происходит с ним и вокруг него. Но безотносительно ко всему личному – как обидно и горько людям, которые всю жизнь отдали космосу, видеть, что отношение к нему стало совсем иным, чем прежде. Не за себя обидно, состоявшегося, увенчанного наградами и всего достигшего. Обидно «за державу», как в культовом фильме «Белое солнце пустыни», который космонавты по традиции всегда смотрят перед полетом. «И я смотрел всегда, даже когда дублером был шесть лет подряд, с 1983 по 1989 год», – замечает Серебров.

– Но, может, лучше «не заводить баркас», если космос становится для нас слишком сложен? Может, человечество уже своего потолка достигло в освоении Вселенной?

– Нет. Космос дает нам в несколько тысяч раз больше энергии, чем нам надо. И уперлись мы не в потолок, а в деньги. Ради них мы изменили климат и здоровье людей, забыли, что мы едины с природой, потому что и космос, и мы – ее часть… Я из другого поколения, которое меряет вещи другими мерками. Смешно сказать, но я только несколько лет назад узнал, что «бабло» – это деньги. Раньше я думал, что это какой-то отдельный вид женщин…

Нас губит безответственность, а добивает безграмотность. Знаете, когда меня девочка-журналист с телевидения спрашивает «а как вас представить?», мне просто смешно. Но когда все вопросы на том же ТВ касаются лишь того, «можно ли в космосе заниматься сексом» и никого не волнует, что серьезного и важного космос может дать нам, а мы ему – это уже катастрофа. И ведь глупость такая не одним юным дикторшам (ненавижу слово «телеведущим») свойственна!

Поймите, мне не столько обидно, сколько жаль – мы могли бы сделать гораздо больше, чем уже достигли. Поэтому я с огромным уважением отношусь к писателям-фантастам, даже если в литературном отношении их книги не самые лучшие. Но они единственные сейчас, кто пытается – кроме космонавтов – «заглянуть за горизонт». Такое впечатление, что всем остальным это просто не надо… Но почему?

Космонавту Сереброву легче в космос четыре раза слетать, чем ответить на этот простой вопрос. Он и не отвечает.

Екатерина Добрынина, специально для «Ноева Ковчега»

Поставьте оценку статье: Всего проголосовало 48 человек

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *