Крепостное право и церковь

Содержание

Вопрос:

Какую Церковь занимала позицию по отношению к крепостному праву, которое существовало в истории России несколько веков? Как это можно оценить с христианской точки зрения?

Отвечает иеромонах Иов (Гумеров):

Православная Церковь относилась к крепостному праву так же, как Церковь апостольского века относилось к рабству, которое существовало повсеместно в Римской империи. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся (1Кор.7:21). Есть свобода духовная, и есть свобода юридическая, внешняя. Царство Мое не от мира сего (Ин.18:36), – сказал Спаситель Пилату. Назначение Церкви – привести каждого человека путем очищения от грехов, освящения и возрождения к вечной блаженной жизни в Царстве Небесном. Для этого нужно исполнить закон христианской свободы – освободиться от рабства греху. Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8:31-32). Достичь этой высшей свободы может любой: раб и господин, бедный и богатый, больной и здоровый, простой и образованный. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом (1Кор.12:13).

Когда в первом веке Церковь стала многочисленной, ее членами стали многие богатые люди (даже видные римские сановники), у которых были рабы. Апостолы не призывали к отмене существующих социально-экономических отношений. Исторические условия для этого еще не вызрели. Борьба с рабством в это время имело бы губительные последствия: массовое бегство рабов, мятежи и восстания. Христианство принципиально изменяло нравственные отношения внутри существующего социального уклада. Один из таких примеров содержится в Послании св. апостола Павла к Филимону – к своему другу и сотруднику. В его доме имелась христианская церковь. Он принимал странников. Раб его Онисим чем-то провинился и бежал. Встретившись с апостолом Павлом, он обратился в христианство. Апостол, посылая Онисима в сопровождении Тихика к Филимону, обращается к нему не с приказом, а с просьбой в духе христианской любви: прими его, как мое сердце. Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах благовествование; но без твоего согласия ничего не хотел сделать, чтобы доброе дело твое было не вынужденно, а добровольно. Ибо, может быть, он для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда, не как уже раба, но выше раба, брата возлюбленного (Флм.1:11-18).

Точно также во время существования крепостного права Церковь не занималась изменением исторически сложившегося уклада жизни. Тогда она превратилась бы в политическую партию и перестала бы исполнять свое назначение – спасать людей и вести их в Царство Небесное. Когда же пришло время отмены крепостного права, Церковь заботилась о том, чтобы этот переход был мирным и безболезненным. Манифест об освобождении крестьян от крепостной зависимости был составлен от имени государя митрополитом Московским Филаретом.

Историки-марксисты, находясь в рабстве у господствующей разрушительной идеологии, обвиняли Церковь в том, что она, оправдывала рабство и крепостное право, помогала эксплуататорам угнетать народ. Сейчас вновь видим попытки реанимировать эти грубо-карикатурные взгляды на историю. Почвой для этого является возрастающая антихристианская настроенность в современном мире, который по слову апостола весь лежит во зле (1Ин.5:19). Обвинения в том, что Церковь оправдывала крепостное право, исходит от людей, которые современное общество считают свободным. Они не хотят замечать, что почти тотальное рабство греху привело народ наш к постепенному вымиранию: нежизнеспособная семья (80 процентов разводов в год), 6 миллионов абортов в год (число убиваемых детей превзошло число рождающихся), 4 миллиона наркоманов, ведущее место по числу самоубийств в мире.

Сейчас, когда внешнего рабства давно нет, крепостного права не существует, граница между свободой и рабством проходит через сердце каждого человека. Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал.5:1).

Sovfoto / Universal Images Group / REX / Vida Press

19 февраля 1861 года в России закончилось рабство: Александр II подписал манифест об отмене крепостного права. «Медуза» попросила просветительский проект InLiberty, который считает тот день одной из семи ключевых дат в истории России, ответить на стыдные вопросы о крепостном праве, а также рассчитать, за сколько можно было бы купить или продать читателей «Медузы», если бы они жили в Москве два века назад и были бы крепостными.

Сначала — калькулятор

Все расчеты калькулятора — приблизительны и сделаны на основе объявлений в газете «Московские ведомости» с 1799 по 1802 год. Разработка — Дмитрий Швед, дизайн — Настя Яровая, продюсер — Екатерина Кронгауз, автор — Илья Венявкин

Крепостное право — это рабовладение?

Да, как минимум для многих современников крепостного права. В знаменитом «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев писал: «Земледельцы и доднесь между нами рабы; мы в них не познаем сограждан нам равных, забыли в них человека».

Было ли крепостное право похоже на американское рабовладение? Не совсем. Закон формально (но далеко не всегда на практике) защищал крепостных от чрезмерных поборов и насилия владельца. Крепостные, в отличие от рабов, которые находились в полной личной собственности владельца, содержали себя сами, отдавая часть своего дохода — деньгами или продуктами — владельцам земли, к которой были прикреплены.

Слово «рабство» со временем заменяют «крепостным состоянием», а затем — «крестьянским вопросом». Однако сути дела это не меняет — если человека можно купить или проиграть в карты, для описания его статуса не нужно искать сложных слов.

В основе крепостного права не было какого-то одного закона, оно складывалось постепенно и в итоге так глубоко укоренилось в сознании и повседневной жизни людей, что помыслить иное положение вещей для многих было очень сложно. В том числе поэтому его было так трудно отменить. Можно сказать, что крепостное право было следствием специфической ситуации с собственностью в России: вся земля принадлежала князю и раздавалась в качестве вознаграждения за военную или гражданскую службу. Крестьяне, жившие и работавшие на этой земле, закреплялись (именно отсюда происходит слово «крепостной») за ее хозяином. Окончательно крепостное право сложилось к середине XVII века — по Соборному уложению 1649 года владельцы земли получили право на бессрочный розыск беглых крестьян. Так у крестьян появились хозяева.

Практики продажи крестьян без земли Уложение еще не фиксирует, но у государства того времени не было ни необходимости, ни желания ей препятствовать. Уже в конце XVII века продажа, обмен или дарение людей стали обычным делом.

Сколько людей в России были крепостными? Крепостными были только подданные Российской империи или можно было себе купить африканских рабов?

К 1861 году в России 23 миллиона крепостных крестьян. Были и другие — «государственные», прикрепленные к земле, которая принадлежала казне, или «удельные», принадлежавшие императорской семье. По данным ревизии 1857 года, их было еще 29 миллионов человек, а всего в стране проживало немногим больше 60 миллионов. В некоторых губерниях крепостных было почти 70%, как в Смоленской и Тульской, в других их почти нет (в Сибири крепостных — около 4 тысяч человек).

Николай Неврев «Торг. Сцена из крепостного быта. Из недавнего прошлого»

Закон никак не регламентировал владение чернокожими рабами, хотя известно, что в аристократических семьях в XVIII веке было модно иметь чернокожих слуг. Однако поскольку юридически института «рабства» в империи не существовало, находились они на положении лично зависимых домашних слуг, то есть дворовых. Впрочем, некоторые выходцы из Африки имели и статус свободных людей. Все знают про прадеда Пушкина, «арапа» Петра I Абрама Петровича Ганнибала, который служил царю в качестве секретаря и камердинера, а затем дослужился и до одного из высших генеральских чинов.

Крепостного можно было бить — и ничего не будет? А разделять семьи? А насиловать?

Битье крепостных было скорее в порядке вещей. Закон формально запрещал жестокое обращение с крепостными, но правительство закрывало на это глаза.

Со времен Елизаветы Петровны дворяне получили право наказывать крепостных, ссылая их в Сибирь, и это была распространенная практика. В 1827–1846 годах помещики сослали в Сибирь почти четыре тысячи человек. Сосланные засчитывались за рекрутов, то есть помещик был волен «очищать» свои владения от тех, кто ему не нравился, и еще и ничего при этом не терять.

Телесные наказания крепостных (особенно порка) были широко распространенной практикой. Свод законов 1832–1845 годов смягчил возможные наказания крепостных — за помещиками оставили следующие: розги — до 40 ударов, палки — до 15 ударов, заключение в сельской тюрьме до 2 месяцев и в смирительном доме до 3 месяцев, отдача в арестантские роты на срок до 6 месяцев, а также в рекруты и удаление навсегда из имения с предоставлением в распоряжение местной государственной администрации.

Государство наказывало помещиков за злоупотребление властью и крестьян за неповиновение примерно в одинаковых масштабах — в 1834–1845 годах по всей России было осуждено 0,13% крестьян и 0,13% помещиков от общего числа тех и других в стране.

Перечислять разнообразные способы издевательств не хочется — достаточно сказать, что среди них — изнасилования, домашняя пыточная, домашний тир с непосредственным участием крепостных, травля собаками и так далее. Но особые зверства и садизм были скорее исключением. Здесь больших «успехов» добилась помещица Дарья Салтыкова, замучившая разными способами несколько десятков крепостных. Среди излюбленных средств наказаний были порка, обливание кипятком, горячие щипцы для завивки волос, вырывание волос, а также избиение провинившихся поленом.

Екатерина II решила сделать из следствия по делу Салтыковой пример. Следствие велось в отношении 138 возможных убитых и покалеченных крестьян, точно доказанными считались 38 смертей от руки Салтыковой. Приговор писала сама императрица — после публичного наказания у позорного столба Салтыкову поместили в монастырь, где она и умерла, проведя в заточении 33 года.

Крепостной мог быть богатым человеком? Как можно описать уровень жизни среднего крепостного крестьянина? Мог ли он сам себя выкупить и перестать быть крепостным?

История знает примеры разбогатевших крестьян. Одним из них был крепостной Николай Шипов, оставивший после себя мемуары (это большая редкость). Шипов обладал, судя по всему, немалым предпринимательским талантом: вместе с другими крестьянами из своей слободы Шипов перевелся на оброк и отправился в башкирские степи, чтобы покупать и перегонять оттуда стада овец. Это принесло ему такой доход, что он — вместе с другими крестьянами — предложил помещику выкупиться из зависимости. Барин отказался. Шипов вспоминал:

«Однажды помещик, и с супругою, приехал в нашу слободу. По обыкновению богатые крестьяне, одетые по-праздничному, явились к нему с поклоном и различными дарами; тут же были женщины и девицы, все разряженные и украшенные жемчугом. Барыня с любопытством все рассматривала и потом, обратясь к своему мужу, сказала: «У наших крестьян такие нарядные платья и украшения; должно быть, они очень богаты, и им ничего не стоит платить нам оброк». Недолго думая, помещик тут же увеличил сумму оброка. Потом дошло до того, что на каждую ревизскую душу падало вместе с мирскими расходами свыше 110 руб. асс<игнациями> оброка».

Слобода, в которой жил Шипов, платила помещику 105 тысяч рублей ассигнациями в год. Это огромная сумма — по ценам начала XIX века, времени, о котором рассказывает Шипов, крепостного можно было купить за 200–400 рублей рублевыми ассигнациями (за 125 рублей Пущин в это время купил телегу, а Пушкин получил за «Евгения Онегина» 12 тысяч рублей гонорара).

В книге «Беседы о русской культуре» Юрий Лотман приводит эпизод из воспоминаний Николая Шипова и пишет:

«Интересно, однако, что помещик стремится не столько к своему обогащению, сколько к разорению крестьян. Их богатство его раздражает, и он готов идти на убытки ради своего властолюбия и самодурства. Позже, когда Шипов убежит и начнет свою «одиссею» странствий по всей России, после каждого бегства с необычайной энергией и талантом вновь изыскивая способы развивать начинаемые с нуля предприятия, организовывая торговлю и ремесла в Одессе или в Кавказской армии, покупая и продавая товары то у калмыков, то в Константинополе, живя то без паспорта, то по поддельному паспорту, — барин будет буквально разоряться, рассылая по всем направлениям агентов и тратя огромные деньги из своих все более скудеющих ресурсов, лишь бы поймать и жестоко расправиться с мятежным беглецом».

С подписанием в 1803 году Александром I Указа о вольных хлебопашцах крестьяне получили право выкупаться у помещиков сразу целыми деревнями и вместе с землей. За время царствования Александра I была заключена 161 сделка и освобождено около 47 тысяч человек мужского пола, или менее 0,5% всего крестьянского населения. За 39 лет, с 1816 по 1854 год, свободу получили 957 тысяч человек. Как пишет историк Борис Миронов, всего за первую половину XIX века коллективно и индивидуально от крепостного права освободились около 10% помещичьих крестьян. В 1842–1846 годах, в период новых скромных попыток законодательно облегчить жизнь крепостных, крестьяне получили право выкупаться на волю как при согласии помещика, так и без его согласия, правда лишь в том случае, если помещичье имение продавалось на аукционе.

Константин Маковский «Крестьянский обед в поле»

Почему часть общества считала, что крепостные — это в порядке вещей? Какие у этого могут быть аргументы? А были случаи, что крестьяне хотят оставаться крепостными?

На самом деле разговор о том, что крепостное право аморально и неэффективно, начинается довольно рано. Екатерина II разделяла мнение, что человек не может владеть человеком, при Александре I дискуссия принимает еще более очевидный оборот, а ко времени царствования Александра II в необходимости отмены крепостного права уже почти никто не сомневался, спорили в основном об условиях и сроках. Другое дело — что сто лет дискуссии о крепостничестве никак не приводили к ощутимым результатам. Аргументов тут было несколько: и пресловутая неготовность людей к свободе, и экономическая сложность процесса (неясно было, где крестьянам взять деньги на выкуп), и размер империи.

Попадались случаи совсем причудливой логики. В 1803 году Дмитрий Бутурлин, дипломат и вольтерьянец, пишет: «Есть что-то такое отеческое и нежное во взаимных отношениях барина и крепостного, в то время как отношения хозяина и нанятого слуги кажутся мне чисто корыстными. Свободный рынок — это обмен услуг на мои деньги, и, едва заплатив, я нахожу, что полностью освобожден от любых обязательств, поскольку выполнил все, что обещал. Мимолетная сделка, которая проходит, не оставляя по себе малейшего следа. Она не несет ни для одной из сторон ни воспоминаний о прошлом, ни надежды на будущее. Наш обычай велит признавать за детьми услуги, оказанные их отцами, — вот вам и прошлое. Обеспечивать существование старым слугам, которые не трудятся уже по возрасту, — вот и будущее. Все это куда человечнее и добрее, чем простой денежный рынок».

К середине XIX века к дискуссии императорского дома и либерального дворянства подключается даже охранка. С 1827 года созданная Николаем I политическая полиция готовит для императора ежегодный отчет о положении в стране. Если читать эти отчеты подряд, хорошо видно, с какой скоростью отношение к «крестьянскому вопросу» менялось в среде высшей российской бюрократии:

  • 1827 год. Среди крестьян циркулирует несколько пророчеств и предсказаний: они ждут своего освободителя, как евреи своего Мессию, и дали ему имя Метелкина. Они говорят между собой: «Пугачев попугал господ, а Метелкин пометет их».
  • 1839 год. Толки всегда одни и те же: царь хочет, да бояре противятся. Дело опасное, и скрывать эту опасность было бы преступлением. Простой народ ныне не тот, что был за 25 лет перед сим. <…> Вообще крепостное состояние есть пороховой погреб под государством…
  • 1847 год. …Главным предметом рассуждений во всех обществах была непонятная уверенность, что Вашему Величеству непременно угодно дать полную свободу крепостным людям. Эта уверенность поселила во всех сословиях опасение, что от внезапного изменения существующего порядка вещей произойдут неповиновения, смуты и даже самое буйство между крестьянами.
  • 1857 год. Дворяне беспоместные, писатели и люди разных сословий… все с восторгом прославляют мысль об уничтожении крепостного права. Они доказывают — и весьма справедливо, — что положение крепостного человека есть состояние неестественное, противное разуму и христианской вере, что человек в рабстве перестает быть человеком и делается вещью…

Сами крепостные относились к происходящему по-разному: 23 миллиона человек довольно сложно считать однородной группой. Среди крепостных были более или менее предприимчивые люди, более или менее готовые к радикальной смене в своей каждодневной жизни, более или менее знающие, что делать дальше; были те, кто любил своих господ и предпочитал продолжать службу.

Крестьянскую реформу называют «ущербной» и видят в этом одну из предпосылок революции. Что в ней было ущербного? Это вообще хорошая реформа или плохая?

Манифест и «Положение о крестьянах» даровали крепостным личную свободу, но являлись компромиссными (и потому половинчатыми) результатами почти четырехлетней работы над законопроектом губернских комитетов, специально учрежденного Главного комитета по крестьянскому делу и так называемых Редакционных комиссий (предполагалось, что комиссий будет две — общая и региональная, но на самом деле работа шла в одной комиссии, которой от первоначального замысла досталось множественное число в названии).

Реформа считалась для царской России почти безупречной: более-менее впервые в процесс были вовлечены совсем разные люди с разными идеологическими взглядами — Александру II было важно, чтобы инициатива реформы исходила не от него, а от дворян. Так она и началась: 30 марта 1856 года, выступая перед уездными и губернскими предводителями московского дворянства, Александр в первый раз пытается внушить им эту мысль: «Слухи носятся, что я хочу дать свободу крестьянам; это несправедливо, и вы можете сказать это всем направо и налево; но чувство враждебное между крестьянами и их помещиками, к несчастию, существует, и от этого было уже несколько случаев неповиновения к помещикам. Я убежден, что рано или поздно мы должны к этому прийти. Я думаю, что вы одного мнения со мною, следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу».

Так начинается реформа — не вполне снизу, но настолько, насколько можно себе представить: роль инициаторов реформы берут на себя литовские дворяне, отчасти вдохновленные самим императором через виленского генерал-губернатора Владимира Назимова. 20 ноября 1857 года, в ответ на прошение дворян, император направляет Назимову рескрипт, разрешающий дворянству заняться разработкой проектов «об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян», что предполагало создание в губерниях специальных комитетов во главе с дворянским предводителем.

Григорий Мясоедов «Чтение Положения 19 февраля 1861 года»

Законы 19 февраля 1861 года дали крестьянам основные гражданские права и освободили их от унизительной личной зависимости от помещиков. Но вот найти простое решение земельного вопроса реформаторам не удалось. Предполагалось, что крестьяне могут выкупить у помещика надел земли, получив на 49 лет от государства ссуду под 6% годовых. Но до перехода на выкуп бывшие крепостные считались «временнообязанными», то есть, по сути, «арендовали» землю у помещика и продолжали платить за нее плату в виде барщины или оброка. Переход к выкупу земли занял в целом более 20 лет — с 1883 года оставшиеся временнообязанные в основном переводились на выкуп принудительно.

Дополнительную пикантность ситуации придавало и то, что, освободившись по манифесту 1861 года от помещиков, крестьяне остались «зависимы» от крестьянской общины, которая регламентировала их хозяйственную деятельность, часто запрещала переезжать (из-за круговой поруки в платеже податей и выкупных платежей) и так далее.

Возможность получить землю в настоящую личную собственность и оставить ее в наследство своим детям пришлось ждать очень долго — до закона 14 июня 1910 года.

Была ли реформа «плохой» или «хорошей»? Наверное, можно себе представить какой-то более правильный процесс с более точным результатом, но очевидно одно: после 19 февраля людей уже нельзя продать и купить — и это ее главный итог. Говорят, что окончательно крестьяне освободились в 1974 году, когда им впервые дали паспорта, говорят, что реформа и ее неполноценность явились предпосылками революции 1917 года, — это все так, но где-то должно быть начало, и это начало — 19 февраля, когда в России наконец отменили рабство.

«Медуза» и InLiberty благодарят за консультацию Игоря Христофорова, профессора Высшей школы экономики и старшего исследователя Принстонского университета, и старшего научного сотрудника НИУ ВШЭ Елену Корчмину

  • Напишите нам

За ревностную службу царям, за доносы и наушничество нередко духовные отцы получали награды и ордена. Бывали случаи, что «святые отцы» настолько пресмыкались перед самодержавием, что приказывали на иконах в церквах писать портреты царей. Например, когда при Екатерине II делалась роспись вновь построенного собора в Могилеве, на иконе божьей матери была изображена царица, а вместо архангела Гавриила — ее любимец князь Потемкин. Православные отцы церкви, как и католические, запятнали себя самыми отвратительными преступлениями. И каждый раз, когда народ поднимался на борьбу с угнетением, церковь была на стороне сильных, то есть тех, кто ей больше платил.

В исступленной ненависти к прогрессу духовенство всех стран готово было испепелить, усеять трупами, предать огню всех, кто восставал против рабовладельческого, крепостнического, феодального и капиталистического строя.

Русское духовенство никогда не жалело и не защищало крепостных. Наоборот, оно внушало, что крепостное право от бога! Ведь это было выгодно и церкви, хотя бы потому, что сотни тысяч крестьян были крепостными монастырей и духовенства.

Тяжелым беспросветным рабством давило крепостничество на русскую землю. Крестьяне не только были обязаны работать на помещиков, на церковь и на царское правительство, они были рабами своего господина и телом и душой. В то время богатство человека измерялось числом душ, которыми он владел. «Души» означали крепостных мужчин, а женщины и дети в счет не шли. Богатым человеком считался помещик, владевший несколькими сотнями, а то и тысячами душ. Господин имел право наказывать плетью и даже убивать своих крестьян. Он мог обменивать их, как вещи, проигрывать в карты и продавать, причем разлучал жену с мужем, мать с детьми, жениха с невестой. Продавали и обменивали людей наравне с домашним скотом и вещами.

В газетах конца XVIII века ежедневно печатались объявления о продаже имущества:

«1. Продается деревянный дом с садом… Тут же в доме можно купить кучера и голландскую корову.

2. За 180 рублей продается девка двадцати лет, которая чистит белье и отчасти готовит кушанье. О ней, как и продаже подержанной кареты и нового седла, спросить на почтовом дворе…

3. За излишеством продается пожилых лет прачка за 250 рублей.

4. Продается хороший лакей 57 лет, башмачник с женой, она шьет в тамбур и золотом, с сыном пяти лет, с грудной дочерью, которые поведения хорошего…

5. Продается каменный дом с мебелями, также пожилых лет мужчина и женщина, и холмогорская корова с теленком. ..

6. В Литейной части против Сергия продаются в церковном доме два человека — повар и кучер, годные в рекруты, да попугай».

Последнее объявление было помещено кем-то из духовных отцов, служащих в Сергиевском соборе и проживающих в церковном доме.

Жестокое, бесчеловечное отношение к своим крепостным было настолько в обычае, что никого не возмущало. Только передовые просветители России, как и во Франции, во второй половине XVIII века единым фронтом нападали на общего врага: на крепостничество, феодализм и религию.

В России против притязаний церкви и религии на науку выступал Ломоносов, доказывавший, что мир никем не создан, что он существовал и будет существовать вечно и развивается по своим законам. Ломоносов требовал от ученых выйти ив подчинения религии, потому что религия и наука несовместимы. Он боролся с духовенством как с душителями науки всеми доступными ему средствами. В своих произведениях он восставал против суеверий, религиозных обрядов и обычаев, против религиозных праздников.

Родоначальником революционных мыслей в России был продолжатель ломоносовских традиций — Александр Николаевич Радищев.

Всю свою жизнь он был защитником угнетенного крестьянства, и его взгляды складывались под влиянием борьбы народа против власти помещиков. Он протестовал против всякого порабощения и неравенства, боролся против религии, выступал против суеверий и религиозных предрассудков. Он отрицал бессмертие души и писал, что когда прерывается жизнь человека, то одновременно с телом умирает и дух. Радищев считал всякую религию и церковь защитницами самодержавия и крепостного права и называл церковь «стоглавой гидрой» с полными челюстями отравы и льстивой улыбкой на устах; он говорил, что церковь всюду сеет невежество и предрассудки, приучает человека к рабской покорности и призывает всех к слепой вере:

«. . .Призраки, тьму повсюду сеет, Обманывать и льстить умеет И слепо верить всем велит».

Изучив историю человечества, Радищев пришел к заключению, что религия и церковь заодно с царским правительством тиранит и эксплуатирует порабощенный народ, является врагом прогресса, науки и просвещения. Он писал, что священнослужители всегда были изобретателями оков, которыми отягчали в разные времена человеческий разум: они подстригали крылья разуму, чтобы преградить человеку путь к величию и свободе.

Радищев верил в народные творческие силы и в своем знаменитом сочинении «Путешествие из Петербурга в Москву» страстно призывал к борьбе, к насильственному свержению самодержавия, к организации демократической республики. Эту книгу Радищев отпечатал в собственной маленькой типографии, которую специально для этого создал. Издать книгу с призывом к борьбе за свободу было целью его жизни.

Уже целый месяц С волнением читали эту книгу в Петербурге, о ней много толковали; все сходились на том, что книга «предерзкая и возмутительная», но никто не знал, кто же ее автор. Наконец книга попала во дворец и дошла до императрицы Екатерины II. С первых же слов книга была оскорбительна: «Зимой ли я ехал, или летом, для вас, я думаю, все равно…» Этим автор пояснял, что во все времена года в стране творятся одинаковые насилия и позорный торг миллионами людей — крепостными. Властно заставлял Радищев читателя ехать за собой и показывал ему вопиющее зрелище правды: голод, нищету, разорение русской земли. Он показал настолько полный и потрясающий душу произвол одних людей над другими, что конец своим страданьям угнетенные могли найти только в смерти.

Но Радищеву мало было дать просто картину жестокой жизни. Силой своего слова он хотел заставить читателя быть заодно с крестьянами в их правом суде. Он хотел оправдать расправу крестьян над помещиками-извергами. Он писал: «Страшись, помещик жестокосердный, на челе каждого из твоих крестьян вижу твое осуждение!»

Пламенный гнев и жестокая скорбь, безудержная, безрасчетная искренность автора были так стремительны, что нельзя было не подчиниться, не разделить его вдохновенья, говорившего о том, что общее благо выше личного, что служение общей пользе обязательно каждому, кто называет себя человеком. Нельзя быть счастливым, когда кругом рабы!

Эта книга карала крепостников, как ода «Вольность», написанная им раньше, карала царей. Приговор тем и другим был беспощаден. Самым страшным для Екатерины II было пророчество грядущей революции, второй «пугачевщины», которую только что с трудом удалось подавить. И Екатерина распорядилась, чтобы полиция немедля дозналась, кто автор этой злонамеренной книги, и книгу приказала сжечь.

Вскоре Радищев был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Императрица сказала судьям, что Радищев поступил «вопреки своей должности и присяге». Нарушение же присяги каралось смертью. Так царицей был подсказан приговор, и Радищева присудили к смертной казни отсечением головы. Приговор был заслушан в сенате и в государственном совете, а через несколько дней последовал именной указ Екатерины II сенату: «Ввиду мира со Швецией заменить казнь Радищеву десятилетней ссылкой в Илимский острог».

Радищева заковали в кандалы, надели на него нагольную шубу и под крепкой стражей отправили за тысячи верст в Восточную Сибирь. Он ехал спокойно. Дело его жизни было сделано, книга написана и вышла в свет, и сколько бы ее ни преследовали, ни уничтожали, потомство о ней все равно узнает и оценит. Радищев это чувствовал и предвидел, когда писал: «Потомство отомстит за меня!»

Пока его везли, люди глазели на него и удивлялись, что преступник обличием барин, а в кандалах, как убийца: «За что же его? Кто он?» И под мерную качку возка Радищев написал ответ в стихах:

«Ты хочешь знать: кто я? Что я? Куда я еду? Я тот же, что и был и буду весь свой век: Не скот, не дерево, не раб, но человек! . .»

Атеистические сочинения в России и в Западной Европе, разоблачая религию как врага разума, культуры и просвещения, быстро распространяли вольнодумство и расшатывали церковь, нанося ей сокрушительные удары.

Но Екатерине II в сочинениях Радищева было страшнее осуждение царей и помещиков, тем более, что во Франции как раз в это время началась великая французская революция 1789 года.

ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Крепостное право превратилось в тормоз технического прогресса, который в Европе, после промышленной революции, активно развивался. Крымская война наглядно это продемонстрировала. Возникла опасность превращения России в третьеразрядную державу. Именно ко второй половине XIX века стало ясно, что сохранение могущества и политического влияния России невозможно без укрепления финансов, развития промышленности и железнодорожного строительства, преобразования всей политической системы. В условиях господства крепостного права, которое само по себе могло существовать еще неопределенное время, при том что само поместное дворянство было неспособно и не готово к модернизации собственных имений, сделать это оказалась практически невозможно. Именно поэтому правление Александра II стало периодом радикальных преобразований российского общества. Император, отличаясь здравым умом и определенной политической гибкостью, сумел окружить себя профессионально грамотными людьми, понимавшими необходимость поступательного движения России. Среди них выделялись брат царя, великий князь Константин Николаевич, братья Н.А. и Д.А. Милютины, Я.И. Ростовцев, П.А. Валуев и др.

Ко второй четверти XIX века уже стало очевидно, что экономические возможности помещичьего хозяйства в обеспечении возросших потребностей в экспорте хлеба полностью исчерпаны. Оно все больше втягивалось в товарно-денежные отношения, постепенно теряя натуральный характер. С этим было тесно связано изменение форм ренты. Если в центральных губерниях, где было развито промышленное производство, более половины крестьян уже было переведено на оброк, то в земледельческих центрально-черноземных и нижневолжских губерниях, где производился товарный хлеб, продолжала расширяться барщина. Это было обусловлено естественным ростом производства хлеба на продажу в помещичьем хозяйстве.

С другой стороны, заметно упала производительность барщинного труда. Крестьянин всеми силами саботировал барщину, тяготился ею, что объясняется ростом крестьянского хозяйства, превращением его в мелкотоварного производителя. Барщина тормозила этот процесс, и крестьянин всеми силами боролся за благоприятные условия своего хозяйствования.

Помещики изыскивали способы повышения доходности своих имений в рамках крепостного права, например, перевод крестьян на месячину: безземельным крестьянам, которые были обязаны все рабочее время находиться на барщине, выдавалась плата натурой в виде месячного продуктового пайка, а также одежда, обувь, необходимая хозяйственная утварь, при этом помещичье поле обрабатывалось господским инвентарем. Однако все эти меры не могли возместить все возрастающие потери от малоэффективного барщинного труда.

Серьезный кризис переживали и оброчные хозяйства. Ранее крестьянские промыслы, с которых в основном и уплачивался оброк, были выгодны, давая помещику стабильный доход. Однако развитие промыслов породило конкуренцию, что привело к падению крестьянских заработков. С 20-х годов XIX века стали стремительно расти недоимки по уплате оброка. Показателем кризиса помещичьего хозяйства был и рост задолженности имений. К 1861 году в различных кредитных учреждениях в залоге находилось около 65% помещичьих имений.

Стремясь повысить доходность своих имений, некоторые помещики стали применять новые методы ведения хозяйства: выписывали из заграницы дорогостоящую технику, приглашали иностранных специалистов, вводили многопольный севооборот и т.п. Но подобные траты были по плечу только богатым помещикам, а в условиях крепостного права эти новшества не окупались, часто разоряя таких помещиков.

Следует особо подчеркнуть, что речь идет именно о кризисе помещичьего хозяйства, основанного на крепостном труде, а не экономики вообще, которая продолжала развиваться уже на совершенно другой, капиталистической основе. Понятно, что крепостное право сдерживало ее развитие, препятствовало формированию рынка наемного рабочего труда, без которого невозможно капиталистическое развитие страны.

Подготовка отмены крепостного права началась в январе 1857 года с создания очередного Секретного комитета. В ноябре 1857 года Александр II разослал по всей стране рескрипт на имя виленского генерал-губернатора Назимова, в котором говорилось о начале постепенного освобождения крестьян и предписывалось создать в трех литовских губерниях (Виленской, Ковенской и Гродненской) дворянские комитеты для внесения предложений в проект реформы. 21 февраля 1858 года Секретный комитет был переименован в Главный комитет по крестьянскому делу. Началось широкое обсуждение предстоящей реформы. Губернские дворянские комитеты составляли свои проекты освобождения крестьян и отправляли их в главный комитет, который на их основе начал разрабатывать общий проект реформы.

Для переработки представленных проектов в 1859 году были учреждены редакционные комиссии, работой которых руководил товарищ министра внутренних дел Я.И. Ростовцев.

При подготовке реформы среди помещиков шли оживленные споры о механизме освобождения. Помещики нечерноземных губерний, где крестьяне находились в основном на оброке, предлагали наделить крестьян землей с полным освобождением от помещичьей власти, но с выплатой большого выкупа за землю. Их мнение наиболее полно выразил в своем проекте предводитель тверского дворянства А.М. Унковский.

Помещики черноземных областей, мнение которых было выражено в проекте полтавского помещика М.П. Позена, предлагали дать за выкуп крестьянам лишь небольшие наделы, ставя целью поставить крестьян в экономическую зависимость от помещика – заставить их арендовать землю на невыгодных условиях или работать батраками.

К началу октября 1860 года редакционные комиссии завершили свою деятельность и проект поступил на обсуждение в Главный комитет по крестьянскому делу, где подвергся дополнениям и изменениям. 28 января 1861 года открылось заседание Государственного совета, завершившееся 16 февраля 1861 года. Подписание манифеста об освобождении крестьян было назначено на 19 февраля 1861 года — 6-й годовщине восшествия на престол Александра II, когда император подписал манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и об устройстве их быта», а также «Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», которые включали в себя 17 законодательных актов. В то же день был учрежден Главный комитет «об устройстве сельского состояния» под председательством великого князя Константина Николаевича, заменивший собой Главный комитет «по крестьянскому делу» и призванный осуществить высшее наблюдение за проведением в жизнь «Положений» 19 февраля.

По манифесту крестьяне получали личную свободу. Отныне бывший крепостной крестьянин получал возможность свободно распоряжаться своей личностью, ему были предоставлены некоторые гражданские права: возможность переходить в другие сословия, заключать от своего имени имущественные и гражданские сделки, открывать торговые и промышленные предприятия.

Если крепостное право было отменено сразу, то урегулирование экономических отношений между крестьянином и помещиком растянулось на несколько десятилетий. Конкретные экономические условия освобождения крестьян были зафиксированы в «Уставных грамотах», которые заключались между помещиком и крестьянином при участии мировых посредников. Однако по закону крестьяне еще в течение двух лет обязаны были отбывать фактически те же повинности, что и при крепостном праве. Это состояние крестьянина называлось временнообязанный. Фактически это положение растянулось на двадцать лет, и лишь законом 1881 года последние временнообязанные крестьяне были переведены на выкуп.

Важное место уделялось наделению крестьянина землей. Закон исходил из признания права за помещиком всей земли в его имении, в том числе и на крестьянские наделы. Крестьяне получали надел не в собственность, а только в пользование. Чтобы стать собственником земли, крестьянин обязан был выкупить ее у помещика. Эту задачу государство взяло на себя. В основу выкупа была положена не рыночная стоимость земли, а размер повинностей. Казна сразу же выплачивала помещикам 80% выкупной суммы, а остальные 20% помещику должны были выплачивать крестьяне по обоюдной договоренности (сразу же или в рассрочку, деньгами или отработками). Выкупная сумма, уплачиваемая государством, рассматривалась как предоставленный крестьянам заем, который затем взыскивался с них ежегодно, в течение 49 лет в виде «выкупных платежей» в размере 6% от этой ссуды. Нетрудно определить, что таким образом крестьянин должен был заплатить за землю в несколько раз больше не только ее реальной рыночной стоимости, но и суммы повинностей, которые он нес в пользу помещика. Именно поэтому «временнообязанное состояние» просуществовало более 20 лет.

При определении норм крестьянских наделов учитывались особенности местных природных и экономических условий. Вся территория Российской империи была разделена на три части: нечерноземную, черноземную и степную. В черноземной и нечерноземной частях устанавливались две нормы наделов: высшая и низшая, а в степной одна – «указная» норма. Закон предусматривал уменьшение крестьянского надела в пользу помещика, если его дореформенные размеры превышали «высшую» или «указную» норму, и прирезку, если надел не достигал «высшей» нормы. На практике это привело к тому, что отрезание земли стало правилом, а прирезки исключением. Тяжесть «отрезков» для крестьян состояла не только в их размерах. В эту категорию часто попадали лучшие земли, без которых нормальное ведение хозяйства становилось невозможным. Таким образом, «отрезки» превратились в эффективное средство экономического закабаления крестьян со стороны помещика.

Земля предоставлялась не отдельному крестьянскому двору, а общине. Такая форма землепользования исключала возможность продажи крестьянином своего надела, а сдача его в аренду ограничивалась пределами общины. Но, несмотря на все свои недостатки, отмена крепостного права была важным историческим событием. Она не только создала условия для дальнейшего экономического развития России, но и привела к изменению социальной структуры российского общества, вызвала необходимость дальнейшего реформирования политической системы государства, вынужденной приспосабливаться к новым экономическим условиям. После 1861 года был проведен ряд важных политических преобразований: земская, судебная, городская, военная реформы, которые коренным образом изменили российскую действительность. Не случайно отечественные историки считают это событие переломным моментом, гранью между Россией феодальной и Россией нового времени.

ПО «ДУШЕВОЙ РЕВИЗИИ» 1858 ГОДА

Помещичьи крепостные крестьяне – 20 173 000

Удельные крестьяне – 2 019 000

Государственные крестьяне -18 308 000

Рабочие заводов и шахт, приравненные к государственным крестьянам – 616 000

Государственные крестьяне, приписанные к частным заводам – 518 000

Крестьяне, освобожденные после военной службы – 1 093 000

ИСТОРИК С.М. СОЛОВЬЕВ

«Начались либеральные речи; но было бы странно, если бы первым же, главным содержанием этих речей не стало освобождение крестьян. О каком другом освобождении можно было подумать, не вспомнив, что в России огромное количество людей есть собственность других людей, причем рабы одинакового происхождения с господами, а иногда и высшего: крестьяне славянского происхождения, а господа татарского, черемисского, мордовского, ни говоря уже о немцах? Какую либеральную речь можно было вести, не вспомнив об этом пятне, о позоре, лежавшем на России, исключавшем ее из общества европейских цивилизованных народов».

А.И. ГЕРЦЕН

«Пройдет еще много лет, прежде чем Европа уяснит себе ход развития русского крепостного права. Его происхождение и развитие представляют собою явление столь исключительное и ни на что не похожее, что в него трудно поверить. Как, в самом деле, поверить, что половина народонаселения одной и той же национальности, одаренной редкими физи ческими и умственными способностями, обращена в рабство не войной, не завоеванием, не переворотом, а только рядом указов, безнравственных уступок, гнусных притязаний?»

К.С. АКСАКОВ

«Образовалось иго государства над землею, и русская земля стала как бы завоеванною… Русский монарх получил значение деспота, а народ — значение раба-невольника в своей земле»…

«ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, ЧТОБЫ ЭТО ПРОИЗОШЛО СВЫШЕ»

Когда император Александр II приехал на коронацию в Москву, то московский генерал-губернатор граф Закревский просил его успокоить местное дворянство, взволнованное слухами о предстоящем освобождении крестьян. Царь, принимая московского губернского предводителя дворянства князя Щербатова с уездными представителями, сказал им: «Слухи носятся, что я хочу объявить освобождение крепостного состояния. Это несправедливо, а от этого было несколько случаев неповиновения крестьян помещикам. Я не скажу вам, чтобы я был совершенно против этого; мы живём в таком веке, что со временем это должно случиться. Я думаю, что и вы одного мнения со мною: следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу».

РЕЧЬ АЛЕКСАНДРА II В ГОСУДАРСТВЕННОМ СОВЕТЕ (28 января 1861 г.)

Дело об освобождении крестьян, которое поступило на рассмотрение Государственного совета, по важности своей я считаю жизненным для России вопросом, от которого будет зависеть развитие ее силы и могущества. Я уверен, что вы все, господа, столько же убеждены, как и я, в пользе и необходимости этой меры. У меня есть еще и другое убеждение, а именно, что откладывать этого дела нельзя, почему я требую от Государственного совета, чтобы оно было им кончено в первую половину февраля и могло быть объявлено к началу полевых работ; возлагаю это на прямую обязанность председательствующего в Государственном совете. Повторяю, и это моя непременная воля, чтоб дело это теперь же было кончено. (…)

Вам известно происхождение крепостного права. Оно у нас прежде не существовало: право это установлено самодержавною властию и только самодержавная власть может уничтожить его, а на это есть моя прямая воля.

Предшественники мои чувствовали все зло крепостного права и постоянно стремились если не к прямому его уничтожению, то к постепенному ограничению произвола помещичьей власти. (…)

Вслед за рескриптом, данным генерал-губернатору Назимову, начали поступать просьбы от дворянства других губерний, которым были даны ответы рескриптами на имя генерал-губернаторов и губернаторов подобного же содержания с первым. В этих рескриптах заключались те же главные начала и основания и разрешалось приступать к делу на тех же указанных мною началах. Вследствие того были учреждены губернские комитеты, которым для облегчения их работ была дана особая программа. Когда после данного на то срока работы комитетов начали поступать сюда, я разрешил составить особые Редакционные комиссии, которые должны были рассмотреть проекты губернских комитетов и сделать общую работу в систематическом порядке. Председателем этих Комиссий был сначала генерал-адъютант Ростовцев, а по кончине его граф Панин. Редакционные комиссии трудились в продолжение года и семи месяцев, и, несмотря на нарекания, может быть отчасти и справедливые, которым Комиссии подвергались, они окончили свою работу добросовестно и представили ее в Главный комитет. Главный комитет под председательством моего брата трудился с неутомимою деятельностью и усердием. Я считаю обязанностью благодарить всех членов комитета, а брата моего в особенности, за их добросовестные труды в этом деле.

Взгляды на представленную работу могут быть различны. Потому все различные мнения я выслушиваю охотно; но я вправе требовать от вас одного, чтобы вы, отложив все личные интересы, действовали как государственные сановники, облеченные моим доверием. Приступая к этому важному делу, я не скрывал от себя всех тех затруднений, которые нас ожидали, и не скрываю их и теперь, но, твердо уповая на милость Божию, я надеюсь, что Бог нас не оставит и благословит нас кончить его для будущего благоденствия любезного нам Отечества. Теперь с Божиею помощью приступим к самому делу.

МАНИФЕСТ 19 ФЕВРАЛЯ 1861 ГОДА

БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ

МЫ, АЛЕКСАНДР ВТОРЫЙ,

ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ

ВСЕРОССИЙСКИЙ

ЦАРЬ ПОЛЬСКИЙ, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКИЙ

и прочая, и прочая, и прочая

Объявляем всем нашим верноподданным.

Божиим провидением и священным законом престолонаследия быв призваны на прародительский всероссийский престол, в соответствие сему призванию мы положили в сердце своем обет обнимать нашею царскою любовию и попечением всех наших верноподданных всякого звания и состояния, от благородно владеющего мечом на защиту Отечества до скромно работающего ремесленным орудием, от проходящего высшую службу государственную до проводящего на поле борозду сохою или плугом.

Вникая в положение званий и состояний в составе государства, мы усмотрели, что государственное законодательство, деятельно благоустрояя высшие и средние сословия, определяя их обязанности, права и преимущества, не достигло равномерной деятельности в отношении к людям крепостным, так названным потому, что они частию старыми законами, частию обычаем потомственно укреплены под властию помещиков, на которых с тем вместе лежит обязанность устроять их благосостояние. Права помещиков были доныне обширны и не определены с точностию законом, место которого заступали предание, обычай и добрая воля помещика. В лучших случаях из сего происходили добрые патриархальные отношения искренней правдивой попечительности и благотворительности помещика и добродушного повиновения крестьян. Но при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственной выгоды, добрые отношения ослабевали и открывался путь к произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния, чему в крестьянах отвечала неподвижность к улучшениям в собственном быте.

Усматривали cиe и приснопамятные предшественники наши и принимали меры к изменению на лучшее положение крестьян; но это были меры, частию нерешительные, предложенные добровольному, свободолюбивому действованию помещиков, частию решительные только для некоторых местностей, по требованию особенных обстоятельств или в виде опыта. Так, император Александр I издал постановление о свободных хлебопашцах, и в бозе почивший родитель наш Николай I — постановление об обязанных крестьянах. В губерниях западных инвентарными правилами определены наделение крестьян землею и их повинности. Но постановления о свободных хлебопашцах и обязанных крестьянах приведены в действие в весьма малых размерах.

Таким образом, мы убедились, что дело изменения положения крепостных людей на лучшее есть для нас завещание предшественников наших и жребий, чрез течение событий поданный нам рукою провидения.

Мы начали cиe дело актом нашего доверия к российскому дворянству, к изведанной великими опытами преданности его престолу и готовности его к пожертвованиям на пользу Отечества. Самому дворянству предоставили мы, по собственному вызову его, составить предположения о новом устройстве быта крестьян, причем дворянам предлежало ограничить свои права на крестьян и подъять трудности преобразования не без уменьшения своих выгод. И доверие наше оправдалось. В губернских комитетах, в лице членов их, облеченных доверием всего дворянского общества каждой губернии, дворянство добровольно отказалось от права на личность крепостных людей. В сих комитетах, по собрании потребных сведений, составлены предположения о новом устройстве быта находящихся в крепостном состоянии людей и о их отношениях к помещикам.

Сии предположения, оказавшиеся, как и можно было ожидать по свойству дела, разнообразными, сличены, соглашены, сведены в правильный состав, исправлены и дополнены в Главном по сему делу комитете; и составленные таким образом новые положения о помещичьих крестьянах и дворовых людях рассмотрены в Государственном совете.

Призвав Бога в помощь, мы решились дать сему делу исполнительное движение.

В силу означенных новых положений, крепостные люди получат в свое время полные права свободных сельских обывателей.

Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют крестьянам, за установленные повинности, в постоянное пользование усадебную их оседлость и сверх того, для обеспечения быта их и исполнения обязанностей их пред правительством, определенное в положениях количество полевой земли и других угодий.

Пользуясь сим поземельным наделом, крестьяне за cиe обязаны исполнять в пользу помещиков определенные в положениях повинности. В сем состоянии, которое есть переходное, крестьяне именуются временнообязанными.

Вместе с тем им дается право выкупать усадебную их оседлость, а с согласия помещиков они могут приобретать в собственность полевые земли и другие угодья, отведенные им в постоянное пользование. С таковым приобретением в собственность определенного количества земли крестьяне освободятся от обязанностей к помещикам по выкупленной земле и вступят в решительное состояние свободных крестьян-собственников.

Особым положением о дворовых людях определяется для них переходное состояние, приспособленное к их занятиям и потребностям; по истечении двухлетнего срока от дня издания сего положения они получат полное освобождение и срочные льготы.

На сих главных началах составленными положениями определяется будущее устройство крестьян и дворовых людей, установляется порядок общественного крестьянского управления и указываются подробно даруемые крестьянам и дворовым людям права и возлагаемые на них обязанности в отношении к правительству и к помещикам.

Хотя же сии положения, общие, местные и особые дополнительные правила для некоторых особых местностей, для имений мелкопоместных владельцев и для крестьян, работающих на помещичьих фабриках и заводах, по возможности приспособлены к местным хозяйственным потребностям и обычаям, впрочем, дабы сохранить обычный порядок там, где он представляет обоюдные выгоды, мы предоставляем помещикам делать с крестьянами добровольные соглашения и заключать условия о размере поземельного надела крестьян и о следующих за оный повинностях с соблюдением правил, постановленных для ограждения ненарушимости таковых договоров.

Как новое устройство, по неизбежной многосложности требуемых оным перемен, не может быть произведено вдруг, а потребуется для сего время, примерно не менее двух лет, то в течение сего времени, в отвращение замешательства и для соблюдения общественной и частной пользы, существующий доныне в помещичьих имениях порядок должен быть сохранен дотоле, когда, по совершении надлежащих приготовлений, открыт будет новый порядок.

Для правильного достижения сего мы признали за благо повелеть:

1. Открыть в каждой губернии губернское по крестьянским делам присутствие, которому вверяется высшее заведование делами крестьянских обществ, водворенных на помещичьих землях.

2. Для рассмотрения на местах недоразумений и споров, могущих возникнуть при исполнении новых положений, назначить в уездах мировых посредников и образовать из них уездные мировые съезды.

3. Затем образовать в помещичьих имениях мирские управления, для чего, оставляя сельские общества в нынешнем их составе, открыть в значительных селениях волостные управления, а мелкие сельские общества соединить под одно волостное управление.

4. Составить, поверить и утвердить по каждому сельскому обществу или имению уставную грамоту, в которой будет исчислено, на основании местного положения, количество земли, предоставляемой крестьянам в постоянное пользование, и размер повинностей, причитающихся с них в пользу помещика как за землю, так и за другие от него выгоды.

5. Сии уставные грамоты приводить в исполнение по мере утверждения их для каждого имения, а окончательно по всем имениям ввести в действие в течение двух лет со дня издания настоящего манифеста.

6. До истечения сего срока крестьянам и дворовым людям пребывать в прежнем повиновении помещикам и беспрекословно исполнять прежние их обязанности.

7. Помещикам сохранить наблюдение за порядком в их имениях, с правом суда и расправы, впредь до образования волостей и открытия волостных судов.

Обращая внимание на неизбежные трудности предприемлемого преобразования, мы первое всего возлагаем упование на всеблагое провидение Божие, покровительствующее России.

Засим полагаемся на доблестную о благе общем ревность благородного дворянского сословия, которому не можем не изъявить от нас и от всего Отечества заслуженной признательности за бескорыстное действование к осуществлению наших предначертаний. Россия не забудет, что оно добровольно, побуждаясь только уважением к достоинству человека и христианскою любовию к ближним, отказалось от упраздняемого ныне крепостного права и положило основание новой хозяйственной будущности крестьян. Ожидаем несомненно, что оно также благородно употребит дальнейшее тщание к приведению в исполнение новых положений в добром порядке, в духе мира и доброжелательства и что каждый владелец довершит в пределах своего имения великий гражданский подвиг всего сословия, устроив быт водворенных на его земле крестьян и его дворовых людей на выгодных для обеих сторон условиях, и тем даст сельскому населению добрый пример и поощрение к точному и добросовестному исполнению государственных повинностей.

Имеющиеся в виду примеры щедрой попечительности владельцев о благе крестьян и признательности крестьян к благодетельной попечительности владельцев утверждают нашу надежду, что взаимными добровольными соглашениями разрешится большая часть затруднений, неизбежных в некоторых случаях применения общих правил к разнообразным обстоятельствам отдельных имений, и что сим способом облегчится переход от старого порядка к новому и на будущее время упрочится взаимное доверие, доброе согласие и единодушное стремление к общей пользе.

Для удобнейшего же приведения в действие тех соглашений между владельцами и крестьянами, по которым сии будут приобретать в собственность вместе с усадьбами и полевые угодья, от правительства будут оказаны пособия, на основании особых правил, выдачею ссуд и переводом лежащих на имениях долгов.

Полагаемся на здравый смысл нашего народа. Когда мысль правительства о упразднении крепостного права распространилась между не приготовленными к ней крестьянами, возникали было частные недоразумения. Некоторые думали о свободе и забывали об обязанностях. Но общий здравый смысл не поколебался в том убеждении, что и по естественному рассуждению свободно пользующийся благами общества взаимно должен служить благу общества исполнением некоторых обязанностей, и по закону христианскому всякая душа должна повиноваться властям предержащим (Рим. XIII, 1), воздавать всем должное, и в особенности кому должно, урок, дань, страх, честь; что законно приобретенные помещиками права не могут быть взяты от них без приличного вознаграждения или добровольной уступки; что было бы противно всякой справедливости пользоваться от помещиков землею и не нести за cиe соответственной повинности.

И теперь с надеждою ожидаем, что крепостные люди при открывающейся для них новой будущности поймут и с благодарностию примут важное пожертвование, сделанное благородным дворянством для улучшения их быта.

Они вразумятся, что, получая для себя более твердое основание собственности и большую свободу располагать своим хозяйством, они становятся обязанными пред обществом и пред самими собою благотворность нового закона дополнить верным, благонамеренным и прилежным употреблением в дело дарованных им прав. Самый благотворный закон не может людей сделать благополучными, если они не потрудятся сами устроить свое благополучие под покровительством закона. Довольство приобретается и увеличивается не иначе как неослабным трудом, благоразумным употреблением сил и средств, строгою бережливостию и вообще честною в страхе Божием жизнию.

Исполнители приготовительных действий к новому устройству крестьянского быта и самого введения в cиe устройство употребят бдительное попечение, чтобы cиe совершалось правильным, спокойным движением, с наблюдением удобности времени, дабы внимание земледельцев не было отвлечено от их необходимых земледельческих занятий. Пусть они тщательно возделывают землю и собирают плоды ее, чтобы потом из хорошо наполненной житницы взять семена для посева на земле постоянного пользования или на земле, приобретенной в собственность.

Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного. Дан в Санкт-Петербурге, в девятнадцатый день февраля, в лето от рождества Христова тысяча восемьсот шестьдесят первое, царствования же нашего в седьмое.

Источник: сайт Истфака МГУ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *