Крещеный еврей

Может !!! И нарушать свое слово — тоже может!!!
ЕСТЬ БЕСПЛАТНОЕ СРЕДСТВО — МОЛИТВА ДЛЯ НАРУШЕНИЯ КЛЯТВ!!!
Нужно всего лишь произнести еврейскую молитву «Коль нидре» на Судный День (Йом Кипур), который является для них священным днем (в 2011 году вечер 7 октября — вечер 8 октября, в 2012 году вечер 25 сентября — вечер 26 сентября, в 2013 году вечер 13 сентября — вечер 14 сентября ).
Когда евреи на Судный день идут в синагогу, они читают там определенную молитву, причем, стоя.
Это единственная молитва, во время которой еврею положено стоять.
Еврей трижды повторяет короткую молитву, которая называется «Коль нидре».
В ней еврей заключает со своим богом соглашение, согласно которому любая клятва, любой обет, любое обещание, которое еврей сделает в течение следующего года, будут недействительными:
«Все обеты, обязательства, присяги и отлучения, называемые «конам, конас» или каким бы то ни было другим именем, что мы обещали или поклялись, или поручились, или которыми мы обязались от сего Дня Всепрощения до будущего счастливого прихода Дня Всепрощения — мы во всех их раскаиваемся. Да будут они считаться разрешенными, прощенными, уничтоженными, недействительными и лишенными силы. Они не будут связывать нас и не иметь никакой силы над нами. Обеты не будут признаны обетами, обязательства не будут обязательными, а присяга — присягой»
Клятва не будет клятвой, обет не будет обетом, обещание не будет обещанием.
У них не будет никакой силы. Более того, Талмуд учит следующему: какое бы обещание, обет или клятву ни давал еврей, он обязан помнить молитву «Коль нидре», которую он читал на Судный день.
И поэтому он освобождается от их выполнения.
PS: именно поэтому во многих странах в 18-19 веках евреи не могли быть на судах свидетелями !
PS2: бытует мнение, что присяга президента для евреев не обязательна, а потому ей нельзя и верить…
Так можно ли верить присяге президента России?
UPD: Святитель Иоанн Златоуст. «Против иудеев»
«Еще я спрошу каждого из иудеев: Разве не часто произносили вы хулу на Бога? Разве не совершали всякого рода нечестия и грехи? Отчего, скажи мне, Бог совершенно отвратился от вас? Если вы стыдитесь сказать причину, скажу прямо я, или вернее – не я, но сама действительная Истина. За то, что вы убили Христа, за то, что подняли руки на Владыку, за то, что пролили драгоценную кровь – вот за что нет вам прощения, нет извинения… Раньше вы оскорбляли пророков – Моисея, Исаию и Иеремию, раньше еще не было сделано главное зло. А теперь вы затмили все свои прежние беззакония, и после злодейства против Христа для вас не остается уже преступления большего…
А вы, братья мои христиане, не пресытились ли еще борьбою с иудеями? Знайте же: кто не пресыщается любовью ко Христу, тот никогда не пресытится и войной с врагами Его…»

Г.С. Зеленина

«ЕВРЕЙСКОЕ КРЕЩЕНИЕ» В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД: ПРАКТИКА И ОЦЕНКИ*

На материале обширного корпуса интервью с советскими (преимущественно — украинскими) евреями, родившимися до войны, исследуется соблюдение традиции и отношение к ней до и после войны на примере чрезвычайно важного в иудаизме обряда — обрезания.

Ключевые слова: устная история, Холокост, немецкая оккупация, иудаизм, обрезание.

Религиозная жизнь советских евреев в последние годы становится объектом пристального академического внимания1; предметом исследования при этом оказываются как документальные и литературные источники, так и, в большей степени, источники личного происхождения (дневники, мемуары), а главное, источники «устной истории» — интервью с информантами, родившимися до Второй мировой войны.

На материале интервью, взятых у пожилых евреев (преимущественно украинских) в 1990-2000-х годах2, то есть воспоминаний, отделенных от событий временным отрезком в 50-60 лет, складывается следующая картина советской еврейской религиозности перед войной и в годы войны3. Степень сохранения традиции варьировалась в зависимости, прежде всего, от места жительства и возраста. В больших городах евреи быстрее удалялись от религии и традиции, в местечках традиционный уклад сохранялся дольше. Старшее поколение (бабушки и дедушки

© Зеленина Г.С., 2012

* Исследование осуществлено в рамках программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2011 г.

информантов), как правило, полностью хранили традиции: ходили в синагогу, отмечали праздники, чтили субботу, соблюдали предписания касательно еды и внешнего вида. У поколения родителей информантов, 30-40-летних, степень привязанности к иудаизму также зависела от места жительства, от профессиональной среды и от пола. По многим интервью прослеживается такое характерное для криптогрупп явление, как преобладающее женское участие в сохранении религиозных практик. Дети, хоть и жили со своими старшими родственниками, не всегда перенимали соблюдение обычаев на том же уровне — по ряду причин. Влияние бабушек и дедушек, самых правоверных членов семьи, могло ограничиваться более секулярными родителями. Родители, не будучи декларативными атеистами, зачастую практиковали «полусоблюдение», манкируя теми или иными заповедями по экономическим причинам. Еврейские школы, так или иначе знакомившие учеников с традицией, закрылись на протяжении 1930-х годов, и дети продолжили свое обучение в русских или украинских атеистических школах. И, наконец, истинный уровень религиозности информантов на момент начала войны трудно определить, так как их рассказ опосредован дальнейшей жизнью в атеистическом советском обществе. Как правило, довоенный опыт забывается и искажается, а язык традиционной культуры перекодируется на советский лад.

В годы войны и Холокоста, в гетто, лагерях и в бегах, в тяжелых и опасных условиях, под угрозой смерти, тогдашние подростки и молодые евреи, — по крайней мере те, кто выжил и смог рассказать о своем опыте много лет спустя, — не заботились о выполнении заповедей. Они не создавали каких-либо новых, «авторских» религиозных (или, скорее, магических) практик. Спасения они ждали не от «раскаяния, молитвы, благотворительности», согласно талмудическому рецепту, а от практических действий, нацеленных на добывание пищи, маскировку под неевреев и т. п. Точнее говоря, именно так они репрезентируют свой военный опыт; возможно, религиозное восприятие и практика имели место, но впоследствии были амнезированы и замещены реалистической схемой действий и концепцией спасения своими руками. Но это невозможно верифицировать, поэтому, говоря об опыте военных лет, мы будем подразумевать только их репрезентацию нашими информантами.

Динамика советской еврейской религиозности выразительно проявляется на примере одного обряда — обрезания. Обрезание —

ключевая мужская заповедь в иудаизме, условие вхождения в завет Авраамов (Быт. 17: 9-14), то есть превращения новорожденного младенца в еврея и включение его в сообщество еврейских мужчин. Это довольно сложная церемония и важное социальное событие.

В период антирелигиозной кампании, в 1920-1930-е годы, в украинских местечках обрезание, как правило, делали всем мальчикам:

— Берта Шулимовна, а Вашему брату было сделано обрезание?

— Ну, такой вопрос задавать в то время даже не надо было. Конечно.

(Каган БШ, 1924 г.р.)

— Кто-нибудь из мужчин вашего рода не был обрезан?

— Все обрезаны.

(Стельмах Г.И., 1939 г.р.)

Отсутствие обрезания считается исключением, требующим особого объяснения:

— Родители мои были атеисты, и у меня обрезание не было сделано.

(Чимирецкий Р., 1922 г.р.)

Обрезание, как и полагается, сопровождалось наречением имени, чаще всего — в честь старших родственников:

— Мой отец просил подождать с обрезанием , потому что он чувствовал, что он умирает, и дать его имя. Но ему сказали, ты не умрешь, поддержали его. Но он умер через две недели, и мне дали имя Юдель — старшего его брата.

(Рондер Ю, 1923 г.р.)

С обрезанием связывают практику приглашения в дом и угощения детей («кришмалайнен»). Вероятно, это гибрид поздне-средневекового ашкеназского обычая устраивать угощение в доме новорожденного в первую субботу после рождения и традиции чтения молитвы «Шма Исраэль» мальчиками над колыбелью новорожденного накануне обрезания4. Информанты расходятся в отношении разных аспектов этого праздничного угощения: относилось ли оно к рождению (и обрезанию) мальчика или к рождению ребенка любого пола; угощали ли всех детей или только мальчиков;

чем именно их угощали — конфетами, специальной выпечкой или плодами Земли Израиля:

— Он дал богатый подарок. На любые кришмелене — это когда рождается мальчик, когда делают обрезание, он всегда приходил и давал роженицам большие подарки. Когда моя мама родила моего брата,… и скрипача пригласили, и стол был с детскими подарками. Наверно, на 300 детей были разложены кулечки с фруктами, которые растут в Израиле. Был большой двор, и делали обрезание моему брату. В комнате были старики с бородами. Делали по всем правилам, была большая радость, что родился сын.

(Узвалова С.Б., 1927 г.р.)

Информанты упоминают всех традиционных участников церемонии: моэль (врач, делающий обрезание вместо отца, которому предписано обрезать сына), сандак («восприемник», держащий младенца у себя на коленях во время церемонии), кватер (от нем. Gevatter, «крестный отец» — человек, вносящий младенца в помещение, где будет происходить обрезание). То ли информанты сами путаются в деталях, то ли уже в период их детства церемониал был несколько упрощен и распределение ролей нарушено, так что два разных участника ритуала — кватер и сандак — слились в одного. Сохраняется последующая роль «восприемников», аналогичная роли крестных: с ними — и их потомками — поддерживается связь, они помогают ребенку, в том числе финансово. С социологической точки зрения, выбор «восприемников» и иных участников — самый важный элемент переходных обрядов, к каковым относится обрезание; он демонстрирует иерархию в общине, систему налаживания социальных связей, материальную и символическую аксиологию5:

— На седьмой день, когда рождался ребенок, был такой <…> сват. Он делал «обриз»6. У отца на коленях лежал ребенок. Этот сват приходил в дом к родителям. Ребенок лежал не у отца на коленях. Он лежал на «сун-дак»7, так называлось. Сват делал обрезание. Обрабатывал ранку. И потом начиналась трапеза. Молились богу, и ребенок уже считался евреем.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

(Стельмах Г.И.)

— Даже когда я родился, у меня был кватер, тот, который сейчас в Америке. У внучки его дочери сейчас была свадьба в Израиле. Он был мой кватер. <…> Отец говорит молитву, кватер держит ребенка на руках, а мулли8 делает обрезание.

(Рингел В., 1920 г.р)

(Садлик К.К., 1928 г.р.)

Характерно, что обрезание и связанные с ним термины определяются через христианские аналоги: «крестный отец», «еврейское крещение», «грандиозные именины».

В соблюдении заповеди обрезания — равно как и в сохранении традиции в целом — прослеживается доминантное участие старшего поколения и всех женщин: дедушек и бабушек, матерей и теток. Обрезание делали зачастую по настоянию деда:

— Когда я родился в 30 году, дед заставил, чтобы мне сделали обрезание.

(Дусман Л.М., 1930 г.р.)

(Блумберг Р.Я., 1937 г.р.)

Отцы — вопреки возложенной на них заповеди обрезывать сына — нередко отсутствовали: одни, будучи искренними коммунистами, искренне же были против соблюдения обряда, другие уезжали «напоказ», чтобы в случае утечки информации об обрезании избежать неприятностей на службе:

— Я помню, что в 32 году брату Лёне сделали обрезание. У нас жила бабушка, так когда отец куда-то поехал, тайком его отвезли. <…>

— А почему тайком от папы?

— Отец был член партии, он был против.

(Хуторянская Р.Г., 1923 г.р.)

— Мы не делали никаких обрядов, он боялся даже обрезание сыну сделать. <…> Его мама была в ужасе, она говорила сыну, как он может не сделать ребенку обрезание. А он говорил: «Мама, ты хочешь, чтобы я сидел в тюрьме, ты хочешь, чтобы меня из партии выгнали?». Страх был, жили в страхе все время.

(Узвалова С.Б)

Оказаться замешанными в такую порочащую историю, как обрезание собственного сына, особенно опасались члены партии и люди, занимавшее высокое служебное положение:

— Обрезание, которое роковым стало во время немецкой оккупации, делали почти всем детям. <…> Так, как некоторые украинцы крестили своих детей, но это делали не они. Это делали бабушка и дедушка. Они даже об этом не знали.

(Каган Б.Ш.)

В ситуации абсентеизма отцов их функции переходили дедам или женщинам:

— Когда у моей старшей сестры родился первый внук, ему делали обрезание.

— Это было уже после войны? В советское время?

— Да. Мой отец и отец этого мальчика ушли из дому. Они не могли присутствовать. Я была. И, как водится у евреев, я его подносила. Я не знаю, как это называется. Короче говоря, это тот обряд, который я помню, в котором я участвовала.

(Галант М, 1915 г.р.)

Информантка, очевидно, взяла ребенка из рук матери, внесла его в помещение, где проводилась церемония, и вручила сандаку, то есть выполнила мужскую роль кватера. Традиционный ашкена-зский обряд предполагает еще и наличие кватерин (аналога «крестной матери»), но наши информанты ее не упоминают. Доминантное женское участие объяснялось, вероятно, не только опасениями мужчин за свою карьеру, но и общей закономерностью, которая проявляется и в совсем других хронотопах (например, у испанских маранов): при аннулировании публичной сферы (закрытии синагог), традиция уходит в приватную (домашнюю) сферу, где традиционно заправляют женщины. Еще одна возможная причина -большая склонность к конформизму женщин, не готовых открыто бунтовать против воли родителей.

Начиная с 1940-х годов, по совокупности причин — из-за устрожения атеистического режима, распада местечкового сообщества, вхождения в старший возраст родителей более секулярного поколения — обрезание теряло свою обязательность. При этом сама церемония редуцировалась, лишаясь дополнительных компонентов и участников (зазывания детей с улицы, угощения, приглашения

социально значимых персон). Необходимого участника — моэля -теперь надо было вызывать из Черновцов, Ленинграда, Москвы (очевидно, моэлей стало меньше, чем в 1920-1930 гг.). Обряд из-за своей запретности становился подпольным и более скромным:

— Когда делали обрезание, пришлось все окна занавесить. Пришли папины старые друзья. Я никого не звал, потому что боялся, что неприятности могут быть.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

(Гарцман С., 1922 г.р.)

Обряд мог также мимикрировать под медицинскую операцию, вследствие чего терялась его ритуальная составляющая:

— Обрезание делали в больнице. <…> Тут был один дядька, который этим ведал, и не хотел делать, он боялся, знаете, советская власть. Мы поехали в областную больницу, и там договорились с врачом, был такой врач, у них есть такая болезнь — фимоз, и как будто оперировали фимоз.

(Рингел В., 1920 г.р.)

В послевоенные годы запретность была не единственным фактором, способным отвратить родителей от обрезания сына. Другим важным контраргументом мог служить травматический опыт войны, пережитый — или не пережитый — евреями на оккупированных территориях. когда отсутствие крайней плоти было бесспорным доказательством еврейства и, соответственно, причиной гибели человека. Информанты вспоминают о критических моментах — мытье в бане, медицинских проверках и спонтанных проверках полицаями («а ну, снимай штаны!»), -которых они старались избегать. Иногда их спасали те или иные обстоятельства:

— Самые тяжелые дни для меня были банные дни. Это крестьянские бани. Если топится у одного сегодня баня, вся деревня идет туда. На другую неделю у другого крестьянина, идут все туда. По очереди. И каждый старался подсмотреть. Я это чувствовал. Я так вертелся, крутился, так обливался водой, чтобы было незаметно о том, что оставили ритуальные изменения на моем организме. Вот это было очень тяжело и опасно, потому что один подсмотрит, по деревне пойдет слух, кто я и что я.

(Сигал Я.И., 1921 г.р.)

— А ты не жид? Я говорю, нет. И он (полицай. — Г. З.) стоит, он стоит ко мне лицом и возле самой ямы, а я рядом с ним. — А ну сними штаны! Сними штаны, я посмотрю. Тут у меня материнское молоко застыло. Боже, все, конец. И я как стоял, я его как толкону, и он влетел в эту яму. Влетел, а там без лестницы ты сам не выберешься. И я — в драп, а там рядом уже Плисковский район. Он уже туда не имеет права лезть — это не его территория.

(Россинский М.А., 1926 г.р.)

Отсутствие обрезания упоминается как причина спасения во время войны, иногда и в парадоксальной формулировке — манкирование заповедью расценивается как Божья милость:

— Пришли в комендатуру (в лагере для военнопленных. — Г.З.). Вышел капитан, с таким квадратиком на погоне, и полицай ему докладывает, что «я жида привел». Ну, очевидно, эти слова капитан понимал. И меня спрашивает: «Юде?». Он по-немецки говорил. Я говорю, что нет, я не еврей. «Кто ты?» Я говорю, что у меня мать армянка, — я все-таки темный лицом, — а отец у меня поляк. Он говорит: «Хорошо, сейчас проверим». «Подожди», — говорит. Вызывает врача. Я слышу, что он по-немецки говорит: «Арцт». Тот говорит: «Раздевайся!». Ну, мне делать ничего не оставалось, как раздеться. Но, я повторяю, что родители мои были атеисты, и у меня обрезание не было сделано. Это, я считаю, Господь Бог меня сохранил. Переубедить меня в этом просто невозможно.

(Чимирецкий Р., 1922 г.р.)

Вследствие трагического опыта войны у некоторых информантов формируется негативная оценка обрезания. Этот обряд расценивается как предрассудок и варварство, практикуемое только людьми отсталыми, бескультурными. Он осуждается и как чрезвычайно опасный обычай, лишающий еврея карьеры (при советском режиме) или жизни (при немецком); поэтому практиковать его -преступная глупость, вызванная инертностью или национальным высокомерием:

— У евреев был обычай, страшное дело, обязательное обрезание. <…> Так, когда у меня родился сын, я думал, что у меня с папой будут крупные неприятности на этой почве. Он ни слова не сказал. Он меня не спросил. Он знал, что я этого не буду делать. И ни слова не сказал. Он понимал. Он был культурным, начитанным человеком. Он понимал все уже.

(Кармазин А.М., 1900 г. р.)

— Он был очень толковый человек, он очень быстро дослужился до командира батальона. <. > И он своему сыну сделал обрезание. И однажды под большим секретом рассказал об этом своему ближайшему другу. А друг доложил в партбюро. Этого Грицмана с позором исключили из партии и выгнали из армии. <…> Вот пример. Человека исключили из партии за то, что он сыну сделал обрезание, причем по настоянию своей жены. Ну, жена очень хотела, она была более религиозная. Что тут сказать? Цирк какой-то, который многим стоил жизни.

(Ландсман А.И., 1924 г. р.)

— Я все знал, что знали украинцы, не хуже их знал. И во время оккупации, среди украинцев я был свой среди своих! А многие евреи, и это их беда была, жили обособлено, они язык плохо знали, с большим акцентом говорили, и они считали, что они во многом умнее, кошер-нее. <…> И через эти обрезания сотни тысяч евреев расстреляли/

(Серебряков Л.Б., 1922 г. р.)

Эта филиппика против обрезания — один из самых ярких, но не единственный пример антитрадиционной аксиологии; очевидно, опыт выживания в Холокосте — вкупе с коммунистической атеистической пропагандой — влиял на укрепление секулярного сознания советских евреев и их ассимиляционистских настроений.

Примечания

Нами использовались: коллекции «Свидетели еврейского века» и «Еврейские судьбы Украины», хранящиеся в архиве Института иудаики, Киев (цитаты в работе приводятся по их копиям); фрагменты коллекций интервью, взятых у советских евреев, эмигрировавших преимущественно в США. См.: The Steven Spielberg Film and Video Archive; архив Frankel Center of Judaic Studies at the

University of Michigan. Благодарю Л.К. Финберга за возможность ознакомиться с этими материалами.

Неологизм «обриз» — слияние искаженного русского слова «обрезание» с идишским «брис» (от ивр. «брит» — завет обрезания). Это яркий пример лингвистического творчества либо расшифровщика (для которого слово «брис» уже стало непонятным), либо самого информанта.

Искаж. сандак (вероятно, от греч. синдикос — «защитник»). Возможно, расшифровщик (если не сам информант), не понимая, что речь идет о человеке, приближает непонятное слово к русскому «сундук», уместному в этом контексте. Искаж. моэль, «обрезыватель».

Сразу по окончании еврейского Песаха и с началом православной Пасхи захотелось мне написать о феномене «евреев-христиан». Знаю, что для большого количества людей, для которых еврейство — это, прежде всего иудаизм — вероисповедание, само такое словосочетание выглядит неприемлемым оксюмороном.

Если евреи, то не христиане. Если приняли христианство, то выкресты — выписались из иудейского племени. Может быть не насовсем, но пока придерживаются христианства — к еврейству не принадлежат.

Ведь еврейство для таковых— это не кровь. Или, как минимум, не только кровь. Это этноконфессиональная сущность, а может и сакральное единство.

Однако феномен евреев-христиан уходит своими корнями в самое начало Христианства, основоположник которого, если верить уставным документам, иудаизму себя вовсе не противопоставлял, а обещал не нарушить Моисеев закон, но исполнить.

Более того, видел он себя пастырем, который послан только к заблудшим овцам дома Израилева.

Пьетро Перуджино. «Христос и самарянка»

15 глава Евангелия от Матфея

«И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется.
Но Он не отвечал ей ни слова.
И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева.
А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне.
Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам…»

Первые христиане были евреями

И апостолы. И ученики апостолов.
Это только потом дороги разветвились и пошли врозь, сначала параллельно, потом все далее, удаляясь друг от друга.

Только после созванного императором Константином в 325 году, Первого Никейского собора, на котором был выработан христианский «Символ веры», было окончательно провозглашено отделение христианства от иудаизма.

Но и после этого были «евреи-христиане» разного толка. Их разоблачали, обличали, изобличали.

Караваджо, «Святой Иероним»

Через 17 лет после Никейского собора родился Иероним, который в 360 году (уже в зрелом возрасте) примет крещение, а после станет одним из самых почитаемых и влиятельных Отцов церкви.

В 386 году обосновался он Вифлееме (Бейт-Лехем) и принялся переводить Библию на латынь. Этот перевод, именуемой Вульгатой, получил в католической церкви статус официального.

И вот Иероним пишет из Вифлеема другому (ещё более почитаемому!) Отцу церкви Августину о евреях-христианах: «В наши дни существует секта среди иудеев во всех синагогах Востока, которая называется секта Минеи, и её осудили Фарисеи. Адепты этой секты известны ещё как назареи; они верят в Христа, Сына Божьего, рожденного от Девы Марии; и говорят, что он тот, кто пострадал при Понтии Пилате и снова воскрес, так же, как и все мы верим. Но пока они хотят быть как евреи, так и как христиане, но они не являются ни тем, ни другим».

«Святой Иероним» Леонардо да Винчи.

«Да не будет надежды для отступников»

Обратите внимание: описывая группы людей, которые принимали Никейский Символ веры (Христос — Сын Божий, родился от Девы, был распят и страдал, и воскрес), но думали, что они при этом могут оставаться и евреями тоже (молились в синагогах, соблюдали субботу, придерживались кашрута), то есть не разделяли «христиан» и «евреев», Иероним отвергает не только их потуги быть и теми, и другим одновременно. Он безжалостно отвергает обе их идентификации. Начиная с Иеронима — это взаимоисключающие возможности.

Иероним называет их «минеи» или «назаряне». Минеи — это от слова «мин» — вид, класс, разновидность, пол. Это из еврейской молитвы, которая призывает не доверять ни «миним и ноцрим». Забавно, что позиция иудейского благословения против отступников Иерониму ближе, чем позиция евреев, которые исповедуют Никейский Символ веры.

С тех пор мало что изменилось. Православный ортодокс — скорее будет доверять еврейскому ортодоксу, чем еврею-выкресту, который пытается усидеть на двух стульях. И наоборот. Для ортодокса-еврея чуть ли не главной проблемой в христианском мире являются евреи, которые «либо крестик сними, либо трусы надень».

«Худшие антисемиты»

В еврейских семьях сидели по выкрестам «шиву» как по покойникам. Евреи часто считали, что выкресты — являются юдофобами, самыми яростными распространителями антисемитской клеветы.

Иногда это было обоснованно. Пытаясь выслужиться перед новыми единоверцами, неофиты, напирая на своё аутентичное знание бывших евреев, рассказывали всевозможные мерзости о племени, которое они только что покинули.

Вот интересный документ. В городе Житомире староконстантиновский мещанин еврей Мошка Ицков сына Бланка в сороковых годах 19-го столетия написал донос: «Житомирская жителька еврейка Финкельштейн, имея со мною в Волынской гражданской палате исковое дело, в присутствии оной, между прочими изворотными словами, упрекала мне по-еврейски принятием детьми моими Господствующей Православной Греко-российской веры, называя оную поганою, и что они сдохнут, и я сдохну в той вере. При каковом ругательстве находился кто-то из Петербурга и сказал ей, можешь ли ты ругать его, когда он имеет в Петербурге сына Александра Дмитриевича Бланк, который в той вере есть медиком хирургии и пожалован чином коллежского асессора, а также женат на сестре Карла Ивановича Грошопфа. Почему я, стоя около дверей камеры, не могши перенесть хладнокровно сего упрека, плюнул, но не в глаза Финкельнштейновой, а около ее на землю, оказывая на таковые слова надо плевать…».

Немного позже, в середине 1840-х годов, Мойша Бланк писал и в III Отделение, и на имя императора жалобы уже на евреев вообще. Он сообщал, что на девятом десятке крестился: раньше-де ему жена не давала, а теперь вот она умерла, и Мойша перешел в православие. И принялся обличать евреев: они-де не читают в синагогах молитв за государя и вообще упорствуют в своих предрассудках.

Если кто ещё не понял… Судя по всему, крещеный сын Мошки Бланка — Александр Дмитриевич, служивший в Петербурге и женатый на девице Грошопф, имел дочь, Марию Александровну, которая вышла замуж за Илью Николаевича Ульянова и стала матерью Владимира Ильича Ленина.

«Жид крещеный, вор прощеный…»
К выкрестам относились плохо. Причем не только евреи, которые считали их отступниками, но и христиане, к которым они вступили.

У Чехова в «Иванове» один герой приводит пословицу: «Жид крещеный, вор прощеный, конь леченый — одна цена».

В средневековой Испании евреев, которые приняли христианство называли «Марраны». Marrano — это по-испански «свиньи».

Цветаева написала: «Жизнь. Только выкрестами жива! Иудами вер!».

Во многих языках, даже на уровне языковых оборотов, существуют выражения, намекающие на еврейское происхождение даже потомков выкрестов — людей, у которых перешли в христианство ещё родители, а иногда и дедушки с бабушками. Историк Барбара Зухи приводит целый ряд таких выражений, например, в немецком языке. Желая намекнуть на еврейское происхождение, говорили «Liegend getauft» (крещенный в младенчестве). Композитор Феликс Мендельсон был «als Kind getauft»(крещенный в детстве).

Апология выкрестов

Евреи, которые сознательно перешли в христианство, сделав духовный выбор? Про них лучше всего сказано в песне: «Каждый выбирает для себя».

Я далек от того, чтоб огульно обвинять всех выкрестов в приспособленчестве. Когда святой эсер Илья Фондоминский или великий венгерский поэт Миклош Радноти крестились в концлагере, оба незадолго до смерти, четко зная, что это их никак не спасет от уничтожения (поскольку для нацистов еврейство было вопросом расы и крови, а не вероисповедания), то они делали именно духовный выбор.

Да и те, кто рассматривал крещение как присоединение — присоединение к народу, присоединение к культуре — тоже оставили вполне аргументированное обоснование такого шага.

Один из величайших философов ХХ века Карл Поппер (сын выкреста) считал, что евреи несут свою часть вины и за антисемитизм, поскольку стояли особняком по отношению к большинству.

Карл Раймунд Поппер

Поппер писал: «После долгих раздумий мой отец решил, что жизнь в христианском обществе обязывает причинять этому обществу как можно меньше обид — то есть ассимилироваться».

Выкресты-сионисты

Даже у многих ранних сионистов первым вариантом решения еврейского вопроса было крещение: евреи должны выйти из культурно-социального гетто, в которое они сами себя загнали — это принесет им освобождение.

Потом многие выкресты уходили в сионизм, предварительно пройдя через участие в революционном движении. Один из самых известных примеров — Пинхас (Петр) Рутенберг, который сначала принял крещение, взял русское имя, женился на нееврейке, потом стал революционером террористом, а затем обратился к сионизму.

Пётр (Пинхас) Моисеевич Рутенберг

Многие интерпретаторы книги Шолом Алейхема «Тевье-молочник» считают, что возвращение в конце книги крещеной дочери Тевье Хаввы символизирует её отъезд в Палестину.

Герцль и массовое крещение

Даже Теодор Герцль предполагал, что возможным решением еврейской проблемы является массовый «добровольный и почетный переход» в христианство. В 1895 году он записал в дневнике: «Года два назад я хотел решить еврейский вопрос, по крайней мере, в Австрии, с помощью католической церкви. Я пытался получить гарантии от австрийских епископов и через них получить аудиенцию у папы римского, чтобы сказать ему: помогите нам в борьбе с антисемитизмом, а я создам среди евреев сильное движение, с тем, чтобы они свободно и достойно приняли христианство. Свободному и достойному в том смысле, что вожди этого движения, и прежде всего я сам, останутся евреями и в качестве евреев будут пропагандировать принятие религии большинства. При свете дня, в полдень, переход в другую веру откроется под звон колоколов торжественным шествием к собору Святого Стефана (в Вене). Не стыдливо, как раньше поступали единицы, а с гордо поднятой головой. Тот факт, что сами вожди этого движения, оставаясь в рамках иудаизма, проводят народ лишь до порога церкви, а сами останутся снаружи, возвысит все это дело и придаст ему глубокую искренность…».

Теодор Герцль

Только процесс над капитаном Дрейфусом превратил Герцля в сиониста и сделал его автором «Государства евреев». Историческая прозорливость Герцля состояло в том, что он увидел в деле Дрейфуса генеральную репетицию будущего геноцида, который будет уничтожать за «врожденные свойства», не обращая внимания на вероисповедание.

Иудео-христианство советской интеллигенции
Но меня интересуют не люди, которые сознательно перешли в христианство и перестали быть евреями (во всяком случае в собственном самоощущении). Вопрос о людях, которые одновременно, как те древние «минеи», считают себя и евреями и христианами, которые пытаются быть и теми и другими.

Им мы посвятим нашу следующую статью…

*Мнения авторов могут не совпадать с позицией редакции

Уровень понимания проблем, связанных с религиозной принадлежностью, у евреев бывшего СССР как был, так и остался нулевым.

Недавно к нам обратилась пожилая интеллигентная дама. Плачет горько: живет с мужем в Израиле, в роду все евреи — клеймо ставить негде. Дочь, немолодая уже, оставалась в России, после инсульта созрела для переезда. В посольстве, заполняя бланк, в графе «вероисповедание» написала «христианка», вспомнив, что когда-то в юности в 70-е с подругами на отдыхе в Крыму крестилась у баптистов в море «на сейшене».

На собеседовании на вопрос, ходит ли в церковь, сдуру сказала «да», — думала, раз уж христианка, так надо. В статусе репатрианта ей, конечно же, отказали: выкрестов в еврейской среде традиционно не то что не любят — ненавидят.

Вопрос «кого считать евреем» в Израиле не исчерпывается социологией или культурой, а наполнен конкретными правовым смыслом: объявив территорию национальным домом еврейского народа, принадлежность к нему отцы-основатели выделили в «правообразующий фактор», прежде всего установив право на «возвращение». Возник клубок вопросов, на многие из которых нет ответов и по сей день.

Является ли «еврей» синонимом понятия «иудей»? А если еврей — коммунист, отроду не видавший тфилин? А как быть с детьми от смешанных браков?

Крестившийся еврей в этой ситуации превращается в парадокс, требующий правового разрешения. Особенно если этот выкрест — еще и спасшийся в Катастрофе герой войны с нацистами, например.

Я имею в виду Освальда Руфайзена, прообраз героя романа Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик». Роман этот, кстати, представляет собой редкий случай глубочайшего проникновения в израильскую действительность, совершенно немыслимый для неизраильтянина.

Людмила Евгеньевна — несомненно, выдающийся писатель, а сверх того наделена еще и прекрасной правовой интуицией: я лично знаю с десяток профессиональных адвокатов в Израиле, не разумеющих и десятой доли того, что поняла она.

Дело Руфайзена, более известного как «Брат Даниэль», в 60-е сотрясало израильское общество: герой еврейского подполья, будучи разоблачен и схвачен, бежал из гестаповских застенков и укрывшись в католическом монастыре, не просто крестился — принял постриг.

Прибыв в Израиль в качестве монаха ордена Кармелитов (гора Кармель ведь в Хайфе), подал прошение о предоставлении статуса нового репатрианта по Закону о возвращении.

Дело дошло до Верховного суда, который большинством в 4 голоса против одного постановил, что Брат Даниэль, может быть, с точки зрения нацистов и прочих борцов за чистоту крови еврей, но Закон о возвращении на него не распространяется.

Более того, во избежание иных толкований Кнессетом в закон была внесена поправка, и из дефиниции «еврей» исключили евреев по происхождению, сменивших вероисповедание. То есть пока ты не исповедуешь никакой религии и даже, м.б., отрицаешь иудейские ценности — все нормально, но вот «служить другим богам» — недопустимо.

А теперь по делу: все, кто заявил или даже слегка обмолвился на собеседовании или при заполнении бланков в консульстве, что исповедует какую-либо отличную от иудаизма религию, визу в Израиль не получит! Никогда! В банке данных МВД Израиля его пометят соответствующим образом, и даже в гости к папе с мамой приехать для него станет проблемой.

Однако у проблемы есть решение: тем, кто крестился не по велению души, и на самом деле духовные скрепы православия им не так уж и важны, тем, кто искренне хотел бы приобщиться к ценностям иудаизма (а таковых немало), для этих заблудших существует специальный обряд «возвращения в иудаизм».

Еврейская традиция рассматривает отпавших как тяжких грешников, но отнюдь не переставших из-за этого быть евреями. Обряд «возвращения в лоно» несложен, символичен по сути, и традиция предписывает не усложнять его искусственными препятствиями. Так что Welcome!!!

Оригинал публикации

Мнение авторов публикации может не совпадать с мнением редакции.

Несмотря на безразличие большинства европейцев и участие других из них в уничтожении евреев во время Холокоста, в каждой европейской стране находились люди самых разных религиозных убеждений, которые рисковали жизнью, чтобы помочь евреям. Помощь могла иметь разные масштабы — от одиночных действий отдельных людей до целых организованных групп, больших и малых, объединивших для этого свои усилия.

Спасение евреев во время Холокоста сопровождалось массой трудностей. Приоритеры Союзников в «выигравании войны” и невозможность доступа к тем, кто нуждался в содействии, препятствовали проведению спасательных операций. Те, кто хотел помочь евреям пережить опасность, рисковали быть схваченными и наказанными самым жестоким образом. Кроме того, было непросто организовать снабжение прятавшихся людей. Наконец, враждебность по отношению к евреям среди нееврейского населения, особенно в восточной Европе, была серьезным препятствием к их спасению. Методы спасения были различными.

Один из наиболее известных и масштабных актов спасения состоялся в оккупированной нацистами Дании. В октябре 1943 года, в ответ на усилившееся сопротивление и акты саботажа, немецкие оккупационные власти ввели в Дании военное положение. Воспользовавшись этой ситуацией, руководители немецкой Полиции безопасности (Зипо) решили депортировать евреев из Дании. 28 сентября 1943 года немецкий предприниматель предупредил датские власти о грядущей операции, запланированной в ночь с 1 на 2 октября 1943 года. С помощью соседей и друзей нееврейской национальности практически все евреи Дании были спрятаны. В течении последующих дней датское Сопротивление организовало спасательную операцию, в ходе которой местные рыбаки переправили в маленьких рыбацких лодках около 7 200 евреев (из 7 800 евреев, живших в стране) в нейтральную Швецию, где они получили убежище.

В так называемом Генерал-губернаторстве (внутренние районы оккупированной Польши) некоторые поляки-христиане старались помочь евреям. Например, «Жегота” (кодовое названии Совета Помощи Евреям), польская подпольная организация, которая обеспечивала евреев средствами к существованию, начала действовать в сентябре 1942 года. Члены польской Национальной Армии (АК – Армия Крайова) и коммунистической Народной Армии (АЛ – Армия Людова) содействовали еврейским бойцам, атакуя германские позиции во время восстания в Варшавском гетто в апреле 1943 года. Однако в целом помощь польского подполья была невелика: немного оружия и небольшое количество боеприпасов. С начала депортации евреев из Варшавского гетто в лагерь смерти Треблинка в конце июля 1942 года до осени 1944 года, когда немецкие захватчики сравняли Варшаву с землей (после подавления восстания Национальной Армии), по меньшей мере 20 000 евреев находили убежище в Варшаве и ее окрестностях благодаря помощи польских граждан.

Люди, спасавшие евреев, были последователями различных религиозных учений: протестантами и католиками, православными и мусульманами.Некоторые европейские церкви, сиротские приюты, а также семьи предоставляли евреям убежища. В некоторых случаях помощь оказывалась уже спрятавшимся евреям (как в случае с семьей Анны Франк в Нидерландах). Во Франции община протестантов из небольшого городка Шамбон-сюр-Линьон укрывала от 3 до 5 тысяч беженцев, большинство из которых были евреями. Во Франции, Бельгии и Италии подпольные организации контролировались Католическим духовенством, благодаря которому были спасены тысячи евреев. Сеть подполья была особенно развита в южной Франции, где евреев прятали и тайно перевозили в Швейцарию и Испанию, а также в северной Италии, где многие евреи должны были скрываться после прихода немцев в сентябре 1943 года.

Некоторые люди использовали для спасения евреев свое личное положение и влияние. В Будапеште, столице оккупированной немцами Венгрии, шведский дипломат Рауль Валленберг (который был также представителем американского Совета по делам беженцев войны), швейцарский дипломат Карл Лутц и итальянец Джорджио Перласка (представлявшийся испанским дипломатом) в 1944 году снабдили десятки тысяч евреев поддельными «защитными паспортами”. Эти документы оградили их от большинства антиеврейских мер, принятых венгерским правительством и позволили избежать депортации в Германию. Немецкий промышленник Оскар Шиндлер основал в Польше, недалеко от Краковского гетто, фабрику по производству металлических изделий, куда принял на работу более тысячи евреев, тем самым спасая их от депортации в концлагерь Освенцим. В марте 1943 года планы болгарского правительства депортировать более 11 000 евреев из оккупированных Болгарией Фракии, Македонии и Пирота в Треблинку были сорваны благодаря энергичному вмешательству со стороны влиятельных политических и религиозных фигур страны; их противодействие вынудило царя Бориса III отменить депортацию.

Другие неевреи, как например, живший в Лондоне Ян Карский, дипломатический курьер польского правительства в изгнании (попавший в опалу за участие в антикоммунистическом подпольном движении), искали возможности привлечь внимание общества к нацистским планам осуществления геноцида. Карский встречался с еврейскими лидерами в Варшавском гетто и в пересыльном лагере Избица в конце лета 1942 года. Он передал их сообщения о массовых уничтожениях евреев в лагере смерти Белзец руководителям Союзников, включая президента Франклина Рузвельта, с которым он встретился в июле 1943 года.

Некоторые группы американцев также участвовали в спасении. Квакерский Американский комитет Друзей на службе обществу, унитаристы и другие группы координировали оказание помощи еврейским беженцам во Франции, Португалии и Испании на протяжении всей войны. Различные американские организации (религиозные, светские, еврейские и нееврейские) добились выдачи разрешений на въезд в Соединенные Штаты и размещение там около 1 000 еврейских детей, прибывших без родителей.

Те, кто спасал евреев во время Холокоста, вне зависимости от того, удалось ли им помочь тысячам людей или сберечь всего одну жизнь, доказали, что возможность сделать свой выбор остается у человека даже в самых критических обстоятельствах. Однако эти и другие проявления самоотверженности и мужества, к несчастью, смогли защитить лишь небольшую часть тех, кто был обречен на уничтожение.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *