Крестовоздвиженский женский монастырь

Крестовоздвиженский Иерусалимский ставропигиальный женский монастырь

Инвалиды района Лефортово, проходящие комплексный курс реабилитации съездили на очередную автобусную экскурсию в Крестовоздвиженский Иерусалимский ставропигиальный женский монастырь.

Основание нынешнему Крестовоздвиженскому Иерусалимскому ставропигиальному женскому монастырю было положено в 1837 году в селе Старый Ям Подольского уезда, что на Каширском шоссе. Там, при церкви святых мучеников Флора и Лавра, была устроена богадельня для лиц женского пола. Точное число живших в ней неизвестно, но можно предположить, что их было от 10 до 15 человек. Устроенная на церковной земле богадельня эта ничем не отличалась от подобных ей домов призрения бедных и неимущих и содержалась «трудами живущих в ней и доброхотными дателями».
Удивительная, и при всем при этом довольна простая история старейшего монастыря.

Замечательный день выдался!!! Широкая улыбка и радость в глазах наших путешественников чувствовалась на протяжении всего времени.

Анри Дюнан, основатель Движения Красного Креста

Жан Анри Дюнан основал крупнейшую мировую организацию помощи раненым, стал первым лауреатом Нобелевской премии мира и умер в нищете, отдав все деньги на благотворительные цели. Его имя мало кому известно, но его творение знают все.

Жан Анри Дюнан родился 8 мая 1828 года в Женеве в семье негоцианта Жана Жака Дюнана, входившего в правящий совет города. Родители, искренне верующие люди, с детства старались научить сына не только предпринимательской сметке, но и человеколюбию, состраданию, стремлению делать добро. Дюнан увлекается экономикой, религией, общественной деятельностью.

В 26 лет Дюнан приезжает в Алжир и работает в представительстве женевского банка, не оставляя и своей благотворительной деятельности, принимая активное участие в борьбе против рабства. В 1859 году он решает открыть собственное предприятие и создает акционерное общество мельниц Мон-Джемиля, для финансирования которого приглашает друзей и родственников. И вот собран достаточно большой капитал, выбрано хорошее место, мельница оснащена современным оборудованием. Для окончательного осуществления планов остается получить землю. Но здесь Дюнан сталкивается с непреодолимым бюрократическим противодействием. Не добившись успеха в переговорах с алжирскими чиновниками, он отправляется в Париж, обивает пороги различных ведомств. Безрезультатно. Дюнан не опускает руки и с присущим ему упорством и целеустремленностью решает обратиться к последней инстанции — императору. Наполеон III находится в это время в Сольферино во главе французской армии, которая вместе с итальянскими союзниками готовится отразить вторжение австрийских войск. И Дюнан отправляется в Италию.

Как приходят в жизнь человека события, которые полностью меняют ее? Стечение обстоятельств? Судьба? А может быть, в каком-то смысле человек сам создает свою судьбу, призывая те ситуации, к которым он готов и через которые должен пройти?

В Италии Дюнан становится свидетелем одной из самых жестоких и кровопролитных битв XIX века — битвы при Сольферино (24 июня 1859 г.). Итогом этого сражения стало 40 тысяч убитых и раненых.Тела погибших погребают в течение трех дней.

«25 июня солнце осветило самое ужасное зрелище, какое только может представить себе человеческое воображение, — рассказывает Дюнан. — Все поле битвы усеяно трупами людей и лошадей; дороги, канавы, овраги полны мертвыми телами, а в окрестностях Сольферино земля буквально сплошь покрыта ими… Несчастные раненые, которых поднимают в течение дня, мертвенно бледны и совершенно обессилены; у некоторых, особенно у тяжелораненных, взгляд отупелый, они точно ничего не понимают, но это… не мешает им ощущать страдания; иные возбуждены и содрогаются от нервной дрожи; другие, с воспаленными, зияющими ранами, точно обезумели от жестоких страданий; они умоляют их прикончить и с искаженными лицами бьются в предсмертных судорогах… Всевозможные осколки, обломки костей, клочки одежды, земля, куски свинца раздражают раны и усиливают мучения раненых».

Ближайший город Кастильон весь заполнен ранеными. 9000 человек лежат на улицах, в церквях, на площадях. Не в силах остаться в стороне, Дюнан активно включается в оказание помощи раненым, организует добровольцев. У него нет никаких медицинских знаний, но он как умеет накладывает повязки, приносит еду, воду, табак. Даже просто разговаривает с ранеными, многие из которых находятся в очень подавленном состоянии, так как им не оказывается никакая помощь. Дюнан помогает всем — и своим, и солдатам противника — и убеждает в таком подходе остальных добровольцев. Его призыв «Tutti Fratelli» («Все мы братья») стал в дальнейшем девизом системы помощи.

Он оказался в это время в этом месте по чистой случайности. Он мог бы просто пройти мимо — как это и сделали многие другие. Но не смог. Может быть, именно это и отличает настоящего Человека?

Медицинская служба армии в те времена была очень немногочисленна и не могла справиться с таким количеством раненых. В городе всего шесть французских врачей. «В течение первой недели после сражения раненых, про которых доктора говорили «тут ничего нельзя сделать», оставляли без всякого ухода, и они умирали совершенно заброшенными. И это было вполне естественно, ввиду ограниченного количества фельдшеров и огромной массы раненых. Это жестоко и ужасно, но неизбежно; нельзя терять драгоценное время на безнадежных, когда оно нужно тем, кого еще можно спасти». «Сколько молодых венгерцев, чехов, румын, только что поступивших на военную службу, пали от усталости после сражения или от потери крови, и даже легкораненные — погибли от голода и истощения!»

В эти страшные дни у Дюнана рождается идея создания системы добровольных медицинских обществ, которые могли бы оказывать помощь раненым во время войны.

«Как нужны были бы в этих городах Ломбардии сотня-другая добровольных фельдшеров и фельдшериц, но опытных, знающих свое дело!.. Действительно, что могла сделать в громадном и спешном деле горсть единичных личностей, как бы ни были они воодушевлены добрыми намерениями».

«…Если б было достаточно лазаретной прислуги, чтоб поднимать раненых на равнинах Медоля, в оврагах Сан-Мартино и на холмах Сольферино 24 июня, несчастные не оставались бы по несколько часов без помощи, в страшной тоске и страхе быть забытыми и не делали бы неимоверных усилий, только ухудшающих их положение, чтоб подняться, невзирая на жестокие мучения, в надежде, что их увидят и принесут носилки. И, наконец, на другой день, не грозила бы еще худшая опасность живому быть похороненным с мертвыми!»

Является ли слабостью способность чувствовать чужую боль как свою собственную, если не острее? Или, наоборот, такое сострадание становится движущей силой, позволяющей человеку совершать казалось бы невозможное?

Несколько дней перевернули жизнь Анри Дюнана. Так и не встретившись с императором, он возвращается в Женеву и пишет книгу «Воспоминание о битве при Сольферино», в которой натуралистично описывает всю ту ужасную оборотную сторону войны, о которой в те времена было не принято говорить. В ней он высказывает и свои идеи организации добровольных обществ помощи раненым.

Источник

Скачать репринтное издание книги Анри Дюнана «Воспоминание о битве при Сольферино»

Книга оказалась своевременной и оказала сильнейшее воздействие на многих людей. Со всех концов Европы к Дюнану приходят письма. Его идеи начинают воплощаться в жизнь. В феврале 1863 года в Женеве организуется небольшой комитет, ставящий своей целью создание таких добровольных обществ. Дюнан — секретарь комитета. Ведутся переговоры с правительствами разных стран, идет подготовка к международной конференции, которая объединила бы усилия национальных групп помощи.

Дюнан рассылает письма правительствам разных стран, излагая свои идеи, лично встречается со многими из них. И вот, благодаря его усилиям и неимоверной энергии, 29 октября 1863 года 39 делегатов из 16 стран встречаются в Женеве. Подписывается договор, известный как Женевская конвенция. В него вошли такие важнейшие положения, как гарантия неприкосновенности для тех, кто оказывает помощь, введение для этих людей опознавательного знака — красный крест на белом фоне (видоизмененный швейцарский флаг — как знак признательности стране, представитель которой выдвинул эти идеи). 29 октября 1863 года считается днем рождения Красного Креста. Менее чем через два месяца открывается первое Общество помощи в Вюртенберге. В течение следующего года открываются еще 10 обществ Красного Креста: в герцогстве Ольденбургском, в Бельгии, Пруссии, Дании, Франции, Италии, Макленбурге, Испании и Германии.

8 августа 1864 года на Конференции Международного комитета по оказанию помощи раненым эмблема Красного Креста обретает особый статус: теперь она обеспечивает защиту людям, которые ее носят, средствам передвижения, зданиям. Это было узаконено межправительственным соглашением — «Женевской конвенцией об улучшении участи раненых и больных воинов во время сухопутной войны», подписанной 22 сентября 1864 года.

Из-за разногласий, возникших с членами Комитета, Дюнан, хотя и остается его секретарем до 1867 года, дальше продолжает действовать практически в одиночку. Он выступает также за предоставление защиты военнопленным, раненым и потерпевшим кораблекрушение на флоте. Между тем, алжирское предприятие Дюнана, которому он уже давно не уделял внимания, развалилось.

В 1867 году Дюнан объявляется банкротом и подвергается резкому осуждению со стороны женевской общественности. Несмотря на это, в том же году он объявляется почетным членом Комитетов Красного Креста Австрии, Голландии, Швеции, Пруссии и Испании.

И все же, так как одним из условий членства в МККК был определенный материальный достаток, желая избежать кривотолков, Дюнан вынужден подать в отставку с поста секретаря Международного Комитета. Отставка принимается.Задумаемся на минуту. За два года пройден путь от создания комитета из пяти человек до подписания международного соглашения правительствами 16 стран (причем Женевские конвенции до сих пор считаются одними из наиболее стойких соглашений международного права). И все это было сделано в основном благодаря усилиям и борьбе одного человека!

Марка в честь Анри Дюнана, выпущенная в Конго

Есть расхожее выражение: «человек не от мира сего». Таких людей не волнует материальное благосостояние, положение в обществе — они живут ради одной идеи, в которой видят свое предназначение, и посвящают ей все свои силы, весь свой талант. Не правда ли, странно звучит применительно к деловому человеку? Однако Анри Дюнан полностью соответствует этому образу.

1870 год. В Европе новая война (между Пруссией и Францией). Несмотря на катастрофическое финансовое положение, Дюнан снова помогает раненым. Он активно участвует в снаряжении медицинских лазаретов, которые французское Общество помощи раненым отправляет на фронт. Посещает раненых в больницах Парижа. Именно по предложению Дюнана вводятся в обращение солдатские медальоны, позволяющие опознавать погибших и тяжелораненых.

Многие идеи Дюнана опередили его время. Например, понимая необходимость просвещения людей, он берется за осуществление проекта международной библиотеки. Первые книги начали выходить в 1869 году, но война помешала реализации этого проекта. В 1874 году Дюнан снова заявляет о себе, выступая инициатором компании против работорговли. 1 февраля 1875 года в Лондоне состоялось последнее общественное выступление Дюнана. Его материальное состояние на нуле.

Забытый почти всеми, Дюнан десять лет пребывает в безысходной нищете. Он странствует пешком по Эльзасу, Германии, Италии, Швейцарии, часто не имея денег на еду, скрывая ветхость сюртука с помощью чернил и отбеливая рубашки мелом. Благодаря небольшим денежным средствам, которые стали высылать ему родственники, он поселяется в Хайденском приюте, где живет до конца дней.

Страдал ли он, лишившись всего — состояния, элементарных жизненных условий, общественного признания? Трудно сказать. Но рискну предположить, что эти лишения не были для него ужасными. Ведь то, что он утратил, не играло существенной роли в его жизни. А то, что было в ней главным, отнять у него не мог никто — милосердие, сострадание, готовность откликнуться на чужое горе, способность жить ради других.

К 1895 году Красный Крест существует уже в 37 странах мира, Женевская конвенция об обращении с ранеными подписана 42 государствами. В том же году мир снова вспоминает о Дюнане благодаря журналисту Вильгельму Зондреггеру, которому удается его отыскать. Интервью с Дюнаном становится сенсацией, его перепечатывают ведущие газеты мира. Узнав о бедственном положении Дюнана, русская императрица назначает ему денежную пенсию. Дюнан не притрагивается к этим деньгам, как и к другим денежным субсидиям, и переводит практически все деньги в Красный Крест, оставляя себе лишь минимальные средства на жизнь.

В 1901 году Анри Дюнан становится первым лауреатом Нобелевской премии мира, разделив ее с Фредериком Пасси. Полученную крупную денежную сумму он передает на благотворительную деятельность в Швейцарии и Норвегии.

Дюнан умирает 30 октября 1910 года. Надгробный камень на его могиле изображает опустившегося на колени человека, подающего воду раненому солдату.

Подвиг юродства Христа ради и весь образ жизни Филиппа сподвигли Ивана удалиться от мирской суеты и полностью посвятить себя служению Богу. В одной сорочке, босой, зимой и летом ходил он по Москве, носил вериги, терпел всякого рода лишения. Много странствовал по святым местам и монастырям России. Подражая святым подвижникам, он и жизнь проводил подвижническую.

Иван Степанович был известен Московскому Митрополиту Филарету, который имел к нему особое расположение и подолгу беседовал с юродивым.

Знали Ивана Степановича и московские купцы, но особенно любили его в благочестивой семье купцов Саватюгиных. После смерти главы семьи, Николая Кирилловича Саватюгина, блаженный пришел к его вдове, Параскеве Родионовне, и попросил у нее денег на чтение Псалтири по усопшему. С подобными просьбами он обращался и к другим лицам, и мало кто ему отказывал. Иван Степанович решил устроить в богадельне чтение Неусыпаемой Псалтыри, что стало тем основанием, на котором впоследствии возник монастырь.

Вскоре, по совету Ивана Степановича, Параскева Родионовна Саватюгина (первая жертвовательница) вступила в число сестер богадельни, решив посвятить свою жизнь служению Богу и ближнему.

На пожертвованные ею деньги для богадельни был выстроен двухэтажный каменный дом. Ко дню освящения этого дома Владыка Филарет прислал в благословение богадельне Иерусалимскую икону Божией Матери греческого письма, ставшую главной святыней монастыря.

Владыка Филарет не переставал опекать богадельню и в последующие годы, всячески помогая ей. Посетив село Старый Ям в 1860 году, осмотрев богадельню, он сказал так: «Здесь не богадельня, а монастырь!». Эти слова оказались пророческими.

Через 5 лет, в 1865 году, благодаря его ходатайству богадельня была переименована во Флоро-Лаврскую женскую общину. Первой ее начальницей становится Параскева Родионовна Саватюгина, а духовным руководителем сестер — Иван Степанович.

Скончался Иван Степанович 7 января 1865 года, в возрасте 50 лет. Этот святой человек и был первым и главным основателем нынешнего монастыря.

В семи верстах от села Старый Ям находилось село Лукино, которое принадлежало Александре Петровне Головиной, женщине весьма благочестивой. Похоронив мужа и свою единственную дочь, она решила подарить село и имение со всеми земельными угодьями (212 десятин земли) Флоро-Лаврской женской общине. Александра Петровна обратилась к Владыке Филарету, который всячески содействовал исполнению ее желания, и на лукинское имение была составлена дарственная. Сестрам общины предстоял переезд в имение Головиных.

Для устройства на новом месте требовалось много сил. Поэтому Параскева Родионовна Саватюгина попросила епархиальное начальство назначить попечителем общины ее племянника, московского купца Егора Федоровича Саватюгина. С его помощью из села Старый Ям в село Лукино перенесли прежний благоустроенный дом под жилье для сестер, были выполнены и другие работы по обустройству на новом месте.

Перевести общину в Лукино было поручено Благочинному общежительных монастырей, архимандриту Николо-Угрешского монастыря Пимену (Мясникову) (в 2004 году он канонизирован как местночтимый святой Пимен Угрешский). Прибыв на новое место, сестры начали обустраиваться.

На территории имения находилась небольшая каменная церковь во имя Воздвижения Креста Господня (Крестовоздвиженская), построенная еще в 1846 году. Так отныне стала именоваться и община — Крестовоздвиженской.

Но со временем этот старый Воздвиженский храм стал тесен для сестер, поэтому в 1871 году приступили к сооружению нового в честь Иерусалимской иконы Божией Матери, который пристроили к трапезному корпусу. Теперь именно здесь и днем, и ночью сестры читали Неусыпаемую Псалтырь. Здесь же поместили и главную святыню общины — Иерусалимскую икону Божией Матери, дар Владыки Филарета. 13 октября 1873 года новый храм был освящен, а в конце месяца началось строительство колокольни и каменной ограды.

В 1873 году в Иерусалимском храме был совершен первый постриг — настоятельница общины Параскева Родионовна Саватюгина приняла монашество с именем Павлы, а большинству сестер было благословлено ношение монашеской одежды.

За время настоятельства монахини Павлы в период с 1871 по 1886 гг. были выстроены двухэтажный келейный корпус, дом для причта, настоятельский корпус, небольшая гостиница, колокольня, конный и скотный дворы, начато строительство каменной ограды, посажены фруктовый сад и огород.

Постепенно интерес к общине со стороны окружающих возрастал, количество желающих помолиться в храме увеличивалось с каждым годом, поэтому появилась нужда в постройке новой просторной церкви для богомольцев. На свои собственные деньги, заработанные тяжелыми и праведными трудами, простой крестьянин Сергей Тихонович Сорокин строит обширную трапезную для Крестовоздвиженского храма. Кладка пристройки была доведена почти до окон, когда Сергей Тихонович скончался. Стройку приостановили на три года, пока не нашелся новый жертвователь — московский купец Дмитрий Михайлович Шапошников, который и достроил трапезную.

Монахине Павле в то время было уже около 90 лет, и она подала прошение об увольнении ее на покой.

В 1886 году в управление общиной была назначена монахиня Московского Страстного монастыря Евгения (Виноградова). Она имела за плечами 30-летний опыт монашеской жизни и ревностно принялась за преобразование общины в монастырь.

При содействии княгини Марии Яковлевны Мещериной были устроены церковно-приходская школа с приютом на шесть девочек-сирот и больница на пять кроватей. На территории общины имелся свой аптечный огород, своя аптека. Сестры сами делали лекарства не только для себя, но и для окрестных жителей. Они ходили по селам и деревням, обстирывали немощных, разносили больным лекарства и еду. Была открыта богадельня для немощных стариц из числа сестер.

Жизнь общины все более стала походить на монастырскую, в ней насчитывалось уже около 100 сестер. В феврале 1887 года определением Священного Синода община была преобразована в Крестовоздвиженский Иерусалимский общежительный второго класса монастырь. Официальное открытие и торжественное освящение монастыря состоялось 28 июня (11 июля нов.ст.) 1887 года.

При игуменье Евгении было начато грандиозное строительство соборного храма в честь Вознесения Господня.

Вскоре после этого монастырь посетил московский мещанин Василий Федорович Жолобов. Его поразило, что в праздничные дни Крестовоздвиженская церковь не может вместить всех молящихся. Василий Федорович предложил игуменье Евгении 10 тысяч рублей на начало строительства соборного храма. В 1889 году епархиальным архитектором С. В. Крыгиным был подготовлен проект, а весной 1890 года состоялась закладка собора. В. Ф. Жолобов ежегодно выделял определенную сумму из своих доходов, а впоследствии всю организацию работ по строительству храма взял в свои руки, при этом сам закупал материалы, нанимал рабочих и производил с ними расчет.

Главным образом благодаря его стараниям, к лету 1893 года храм с внешней стороны был почти готов. Высота собора от земли до креста составила 38 метров. Следующим летом приступили к внутренней отделке. На устройство иконостаса крупную сумму выделила монахиня Афанасия, насельница Крестовоздвиженского монастыря, которая, вступив в монастырь, принесла и все свое состояние. Роспись стен и написание икон были поручены иконописцу Ерзунову. Иконы для иконостасов были написаны по золотому чеканному фону, а по краям украшены эмалью. На стенах собора было изображено около 150 библейских сюжетов. Церковную утварь также помогли приобрести благотворители.

Строительство собора было закончено уже при другой настоятельнице — игуменье Нине (Евстафьевой). (После 7 лет неусыпных трудов монахиня Евгения была переведена настоятельницей в Московский Вознесенский женский монастырь в Кремле.)

15 июля 1896 года в соборе освятили два престола: главный, Вознесенский, и северный, Успенский. Южный же придел во имя Митрополита Московского Филиппа (по преданию село Лукино было родиной этого святителя) был освящен 15 сентября того же года.

Василий Жолобов построил при игуменье Нине еще один сестринский корпус, который сохранился до нашего времени и именуется «Васильевским». После игуменьи Нины, умершей в 1900 году, настоятельницей монастыря стала монахиня Александра (Егорова). Обновив Крестовоздвиженскую церковь, она ушла на покой, а посох игуменьи в 1906 году перешел к монахине Маргарите (Петрушенковой). Монахиня Маргарита была переведена из Вознесенского девического монастыря в Кремле, где несла послушание келейницы у игуменьи Евгении (Виноградовой).

При игуменье Маргарите было завершено строительство ограды. Теперь весь комплекс монастырских строений представлял собой единый ансамбль.

Помимо перечисленных и описанных выше храмов и зданий монастыря, на его территории располагалось много других построек.

Возле западных ворот обители находилась колокольня, построенная в 1874 году (разрушена в советское время). Была она невысокой — 37 аршин, но удивительно красивой. Святые врата в ней были искусно расписаны «в благодарную память о лицах, послуживших благоустроению обители». На колокольне размещалось 10 колоколов. Они издавали благо звучный, чистый звон, который был хорошо слышен далеко окрест.

Самый большой из них был весом 308 пудов.

Для размещения сестер и разных монастырских нужд имелись отдельные здания.

Трапезный корпус, как уже говорилось, перенесли в Лукино из села Старый Ям при переходе общины.

В корпусе, расположенном за Иерусалимским храмом и тоже двухэтажном, находились одно время просфорная, хлебная, башмачная, больница на пять кроватей, небольшая аптечная комната и около 10 келий.

При входе в монастырь, с правой стороны, рядом с колокольней в 1909 году был построен деревянный двухэтажный дом для приема начальствующих лиц при посещении ими обители.

Дом настоятельницы монастыря первоначально был деревянный, одноэтажный. В мае 1910 года при игуменье Маргарите провели закладку нового каменного двухэтажного дома. На первом этаже в двух больших комнатах размещались рукодельная и белошвейная мастерские, а остальные предназначались для жилья сестер. Верхний этаж занимали настоятельские кельи.

В западной части монастыря, недалеко от нового дома настоятельницы, стояла деревянная двухэтажная монастырская церковно-приходская школа, где обучалось около сорока девочек. На втором этаже был приют для шести сирот, живших на полном монастырском содержании. (Здание школы построили в 1889 году при игуменье Евгении.)

Кроме перечисленных строений в пределах монастырской ограды было еще семь отдельных домиков, выстроенных на средства проживавших в них сестер. У южной стены монастырской ограды, по склону горы, находилась пасека. В юго-западном углу монастыря в начале XX века был построен обширный каменный погреб для хранения хозяйственных припасов, а выше него, у въездных ворот, стояли каменная баня и прачечная.

За монастырской оградой располагались дома причта и хозяйственные постройки. Напротив Воздвиженского храма и восточных ворот монастыря — помещение для священника и дьякона. Второй монастырский священник, который был назначен в 1904 году, жил в доме рядом с колокольней.

Дом располагался между двумя фруктовыми садами. Напротив — сосновая роща, посаженная игуменьей Евгенией. В.Ф. Колобов, о котором говорилось выше, выстроил в роще двухэтажную гостиницу на 15 номеров. А в 1911 году на заднем дворе, ближе к лесу, была построена и оборудована паровая мельница.

В центре монастырской территории находился пруд. Раньше на этом месте стоял большой усадебный дом с мезонином, принадлежавший Головиным. В ночь на 18 февраля 1893 года дом этот сгорел, и на его месте вырыли пруд, на который по праздникам совершались крестные ходы для освящения воды.

В юго-западной от монастыря стороне, среди монастырских огорода и пашни, стояла небольшая часовня с колодцем. Здесь, по преданию, была когда-то церковь с чтимой иконой святой мученицы Анисий, потому и колодец впоследствии стал называться Анисиевским. Вода этого колодца удивительно чиста и вкусна. В 1901 году пониже часовни устроили небольшую купальню.

В уединении, молитве и трудах протекала монастырская жизнь вплоть до октября 1917 года. После революции хорошо развитое и налаженное хозяйство обители было национализировано, ценную утварь изъяли, библиотеку сожгли.

В стенах монастыря разместили беспризорных детей. Самих монахинь определили рабочими сначала Сельскохозяйственной коммуны, а затем совхоза «Лукино». Через некоторое время земли совхоза передали фармацевтическому заводу «Ферейн». Образцовое монастырское хозяйство постепенно приходило в упадок…

В начале 20-х годов в монастыре организовали Дом отдыха № 10 ВЦСПС. Тогда еще были сохранены фруктовый сад, кленовый парк и пасека. Но уже были сняты купола и кресты Вознесенского собора, которые так мешали новым хозяевам…

27 апреля 1924 года в 10 часов вечера состоялось собрание, на котором постановили храм закрыть. Внутри сделали перекрытия для второго этажа и открыли клуб.

Единственным утешением верующих в те годы была Крестовоздвиженская церковь, куда перенесли Иерусалимскую икону Божией Матери. Там еще продолжалась богослужебная жизнь.

В 1937 году году на Бутовском полигоне расстреляли священника Крестовоздвиженского храма Козьму Коротких. Погасла последняя свеча монастырской молитвы. В церкви устроили склад для хранения угля и торфа, а Иерусалимскую икону Божией Матери положили на пол как настил…

Страшное время Великой Отечественной войны… В зданиях и помещениях бывшего монастыря срочно располагают военный госпиталь. Верующим женщинам чудом удается спасти Иерусалимский образ Божией Матери и переправить его в храм села Мячково, где икона и будет находиться 50 лет.

После войны в монастыре открыли санаторий «Ленинские горки». Для проведения спартакиады вырубили фруктовый сад, кленовую аллею.

В 1980 году на территории монастыря расположили Всесоюзный центр реабилитации детей. В Крестовоздвиженском храме размещалась администрация Центра. Храм был разделен перекрытием на два этажа и разбит на множество небольших комнат. В Иерусалимском храме устроили водолечебницу. В алтаре стояли ванны, в которых больные принимали водные процедуры.

Возможно, молитвами основателя обители блаженного Ивана Степановича и обретших в вечности Милость Божию настоятельниц и насельниц монастыря святая Иерусалимская обитель была спасена Господом от большего осквернения, подобного тому, которому подверглись многие другие храмы и монастыри.

В то время, когда в других обителях и храмах устраивались тюрьмы, гаражи, склады удобрений и химикатов, заводы, производящие оружие массового поражения, и прочие несовместимые с церковным служением учреждения, Крестовоздвиженский монастырь всегда оставался местом, где страждущие получали облегчение от своих недугов — богадельней, приютом для беспризорников, Домом отдыха, госпиталем, санаторием, Детским реабилитационным центром. (Для реабилитационного центра на монастырской территории в 1980-е годы построили новый современный корпус. «Пригодился» и фундамент разрушенной паровой мельницы: на нем тоже возвели одно из зданий Центра. На лечение сюда по-прежнему приезжают дети со всей России.)

Но вот исполнились времена и сроки, закончился период духовного опустошения, и пришло время «собирать камни».

В 1992 году монастырь передали Русской Православной Церкви, и началась его вторая жизнь. В обитель пришли новые насельницы, затеплились лампады перед святыми образами, светлым ручейком потекла монашеская молитва, возобновились богослужения в Крестовоздвиженском храме обители.

Возрождение обители

Трудными были первые годы возрождения монастыря, переживавшего со всей страной падение экономики, финансовые обвалы, нравственную деградацию общества. Только искренняя вера в непреложные обетования Божий и Небесный Покров Божией Матери, чей чудотворный Иерусалимский образ, чудом спасённый от уничтожения, вновь вернулся в стены монастыря, дали силы насельницам перенести все физические и духовные тяготы периода становления.

Новый период восстановления монашеской жизни и реставрации монастыря начался в 2001 году с приходом на настоятельство монахини Екатерины (Чайниковой), прошедшей духовную школу старцев Псково-Печерской обители, приобретшей монашеский опыт в Пюхтицком Свято-Успенском женском монастыре и на послушании в Московской Патриархии. Под её руководством, при непосредственном отеческом попечении о монастыре Святейшего Патриарха Алексия Второго, обитель начала благоустраиваться, вести активную социальную работу.

В этот период духовного «собирания камней» произошли многочисленные события, качественно изменившие жизнь обители.

Восстановлен храм Иерусалимской Иконы Божией Матери с примыкающим к нему сестринским корпусом. Святая Иерусалимская икона Божией Матери была водворена на свое историческое место.

Крестовоздвиженский храм был полностью отреставрирован, расписан фресками, украшен величественным иконостасом и многими святыми иконами. Некоторые из икон, которые сейчас находятся в храме, были в нем и до закрытия.

При монастыре, под непосредственным патронатом настоятельницы, начала свою жизнь небольшая, но активная и весёлая Воскресная школа, в которой дети прихожан обрели возможность общения со своими верующими сверстниками. Воспитанники школы поют за богослужениями, устраивают спектакли и концерты как для насельниц и прихожан монастыря, так и «на гастролях» — то в соседнем реабилитационном центре, то в различных московских приходах, то с поздравлениями у Святейшего Патриарха Алексия. Но не только праздники, которые проводит монастырь для больных детей, связывают обитель с реабилитационным центром.

Священники монастыря оказывают необходимую пастырскую помощь находящимся в этом центре детям и их родителям, причём, как в самом монастыре, так и на территории корпусов центра. Особую страницу в жизни монастыря занимает дружба с православным Детским домом из посёлка Успенское Ногинского района Московской области. Уже несколько лет дети из этого учреждения приезжают на каникулы в монастырь: отдохнуть, внести посильный вклад в возрождение обители, пообщаться с монастырскими животными.

Продолжает свою тихую жизнь богадельня, с которой когда-то и началась история Крестовоздвиженского монастыря. Здесь нашли приют, заботу и утешение несколько немощных, нуждающихся в помощи душ.

Возрождая традиции русского монастырского хозяйства, монастырь обзавёлся новым скотным двором, обеспечивающим насельниц молочными продуктами. Прославившиеся своим качеством монастырские продукты с удовольствием покупают окрестные жители, а доход от продажи идет на восстановление обители. Огороды всегда были неотъемлемой частью жизни монашества, питающегося от плодов труда своего и потребляющего преимущественно пищу растительного происхождения. Есть они и в Крестовоздвиженском монастыре. В этом кропотливом земледельческом труде — глубокий духовный смысл. Возделывая плодоносящую землю и удаляя из неё сорняки, монах молитвенно возделывает «землю сердца своего», удаляя из него греховные страсти, насаждая и выращивая в душе христианские добродетели.

И всё же главная «работа» монаха — молитва. Именно этот тяжёлый духовный подвиг является основой жизни монастыря, главным инструментом христианского совершенствования души. Ежедневно сестрами монастыря прочитывается полностью вся Псалтырь, поминаются синодики со множеством имён живых и усопших православных христиан.

Каждый день в храме совершаются монашеские молитвенные правила, служатся молебны с акафистами и заупокойные литии. Часто совершаемые Божественные Литургии дают мощную благодатную поддержку в многотрудной монашеской жизни насельниц. Келейные же подвиги сестёр ведает лишь Сердцеведец Господь…

Немаловажную роль в обогащении душ монашествующих играют паломнические поездки к великим русским святыням: в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, в Серафимо-Дивеевскую обитель, серпуховские Владычний монастырь и Высоцкий монастырь и в другие святые обители, куда настоятельница организует поездки сестёр, порой вместе с воспитанниками Воскресной школы и прихожанами. Получаемый в таких поездках опыт способствует в дальнейшем развитию духовной жизни и в собственном монастыре.

В 2006 году у монастыря появилось подворье в первопрестольной Москве — храм Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой (ул. Талалихина, 24). Этот храм был построен в 1912 году архитектором С.Ф. Вознесенским в стиле русских шатровых храмов XVI века. Он вмещал до 2000 богомольцев и по убранству был один из лучших в Москве. Теперь от его былого великолепия не осталось и следа…

Подворье сразу притянуло к себе тех московских прихожан, которые чувствуют особый дух и вкус монастырской молитвы, и стремятся приобщиться хоть отчасти к жизни «земных Ангелов — небесных человеков» — монахов. Вокруг храма сложилась община верующих, храм стал для них тем Домом, где их души нашли благодать и успокоение от многочисленных горестей и забот современной жизни.

И подворье, и сам монастырь живут напряжённой жизнью единого духовного организма, служением Богу и православному народу. «Собираются камни», — те «камни» веры и монашеского подвига, на фундаменте которых уже тысячу лет незыблемо стоит великая Русская Православная Церковь, и будет стоять до скончания Века.

Московский храм Воздвижения Честного Креста Господня, что на Воздвиженке, в бывшем Крестовоздвиженском монастыре

Московский монастырь в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня, что на Острове (недейств.)

  • Адрес: Россия, Москва, ул. Воздвиженка, пустырь за д. 7
  • На карте: Яндекс.Карта, Google-карта

Впервые упомянут в летописи в 1547 г.

Монастырь находился на одноименной улице — Воздвиженке, после революции переименованной в улицу Коминтерна (по находящемуся на ней зданию, где Коминтерн работал в первые годы после революции), а потом в проспект Калинина — также по угловому зданию с Моховой, где находилась приемная «всесоюзного старосты».

Cоборным храмом Крестовоздвиженского монастыря была церковь Воздвижения Креста Господня.

Крестовоздвиженский монастырь был впервые упомянут в летописи в 1547 году в связи со страшным пожаром, всыхнувшим именно от Воздвиженского храма монастыря. Он тогда назывался монастырь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня, «что на Острове». Предполагают, что в той местности тогда находился небольшой лесок среди полей, и отсюда произошло такое старомосковское название.

В 1812 году монастырь по одним сведениям, почти не пострадал, по другим — пострадал так, что из-за этого и был упразднен. Доподлинно известно то, что он был разграблен захватчиками. В нижней церкви они устроили конюшни, а в алтаре расставили походные кровати для французских солдат. В иконостас вбивали гвозди для сбруи, деревянные части храма вместе с иконами жгли вместо дров. В последних числах августа, накануне вступления Наполеона в Москву, монахи вывезли ризницу в Вологду, засыпали монастырские ворота землей, а имущество спрятали в подпол — там оно и было обнаружено французами.

По упразднении монастыря в 1814 году после нашествия Наполеона соборных храм монастыря стала обыкновенным московским приходским храмом.

Храмы

  • Соборный храм Воздвижения Креста Господня

Настоятели

Игумены

Архимандриты

Использованные материалы

  • Лебедева Е. Церковь Воздвижения Креста Господня, страница интернет-журнала Сретенского монастыря
  • Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской Церкви, СПб., 1877, сс. 212 — 214

Переведен из Костромского Воздвиженского монастыря

Переведен в Московский Богоявленский монастырь

Бывший архимандрит Муромского Борисоглебского монастыря

Возможно переведен в Новинский монастырь

Переведен в Московский Знаменский монастырь

Переведен из Новинского монастыря

Переведен из Владычня монастыря

Переведен в Александро-Свирский монастырь

Уволен на покой в Златоустов монастырь, где скончался 25 января 1783 года

Из экономов Троице-Сергиевой Лавры

У деревни Лукино Домодедовского городского округа находится Крестовоздвиженский Иерусалимский женский монастырь. Он стоит в километре от трассы, соединяющей столицу с аэропортом Домодедово. Главная святыня монастыря – Иерусалимская икона Божией Матери. Обитель закрыли и разорили после революции 1917 года, но чудотворный подмосковный список иконы сохранился.

Богадельня извозчика и юродивого в Старом Яме

В Крестовоздвиженском монастыре стоят три храма: Крестовоздвиженский, Вознесенский и Иерусалимский. Каждый храм отмечает веху в истории становления монастыря. Самая старая в обители Крестовоздвиженская церковь была в имении помещиков Головиных еще до появления здесь женской общины. Иерусалимский храм воздвигли, когда сестричество уже переехало в Лукино, но не имело статуса полноценного монастыря. Большой Вознесенский собор начали строить при игуменье Евгении Виноградовой в конце XIX века, когда общину преобразовали в монастырь.

История обители началась с небольшой богадельни при церкви Флора и Ларва в селе Старый Ям. Общину возглавлял крестьянин подмосковной деревни Съяново Иван Степанович. Вместе с двумя братьями он работал извозчиком в Москве, но оставил свое дело и встал на путь юродства. Зимой и летом бывший извозчик бродил босой и в одной рубашке по столице. Юродивый странствовал пешком по дальним монастырям. У одних странник вызывал насмешки и злобу, а другие видели в нем праведника. Весть о блаженном дошла до московского митрополита Филарета Дроздова. Иерарх благословил Ивана Степановича возглавить при церкви Флора и Лавра в подмосковном селе Старый Ям богадельню для девиц и вдов.

В число сестер Флоро-Лаврской богадельни поступила купеческая вдова Параскева Родионовна Саватюгина. Она знала и почитала блаженного Ивана еще при жизни супруга. После смерти мужа Параскева пожертвовала наследство на нужды богадельни. Эти деньги пошли на постройку при церкви двухэтажного каменного дома с бесплатной столовой. Жители приюта по задумке юродивого должны были постоянно читать псалтырь об упокоении погибших солдат в Крымской войне и скончавшегося императора Николая I.

В 1860 году число сестер богадельни достигло сорока. Рост общины блаженного вызвал зависть. В очерке о жизни приюта в Московских церковных ведомостях 1886 года написано: «враг рода человеческого воздвиг неблагомыслящих и корыстолюбивых людей…представляя гражданскому начальству, что под видом благочестия сия богадельня есть ничто иное, как сектантское и потому весьма безнравственное и противугосударственное сборище». Блаженного Ивана даже поместили в тюрьму, однако в дело вмешался митрополит Филарет Дроздов. Преследование Ивана Степановича и сестер богадельни прекратилось, но и после заступничества иерарха община в Старом Яме терпела притеснения от местных полицейских и священнослужителей.

Переезд женской общины в Лукино

В 1865 году по решению Филарета Московского молитвенный богадельный дом в селе Старый Ям стал именоваться «Женской Флоро-Лаврской общиной». Купеческую вдову Прасковью Саватюгину избрали старшей в этой общине.

Недалеко от Старого Яма находилось село Лукино с Крестовоздвиженской церковью. Здесь было имение помещицы Александры Петровны Головиной. Она захотела, чтобы в церкви ежедневно совершалось богослужение в память о покойном супруге, похороненном у алтаря храма. Поначалу для этих служб Головина приглашала монахов Екатерининской пустыни, но затем по совету митрополита Филарета решила передать свое имение вместе с храмом Флоро-Лаврской общине.

В 1869 году Флоро-Лаврское сестричество переехало из села Старый Ям на новое место. Ни юродивый Иван Степанович, ни ее высокий покровитель митрополит Филарет Дроздов не дожили до этого момента – оба скончались в 1867 году. В ночь перед прибытием в Лукино распорядительницы общины Параскевы Саватюгиной скончалась и сама жертвовательница земли Александра Петровна Головина. На новом месте сестры приступили к строительству Иерусалимского храма.

В 1887 году община получила статус полноценного женского монастыря. Назначенная в обитель игуменья Евгения Виноградова начала возведение большого Вознесенского собора. Игуменья Евгения была духовной дочерью Евгении Озеровой, которая много лет возглавляла подмосковный Борисоглебский монастырь в Аносино, а затем Страстной монастырь в Москве. Евгения Озерова, в свою очередь, была родной внучкой княгини Евгении Мещерской – основательницы и первой игуменьи Аносина монастыря.

Спасение и возвращение Иерусалимской иконы

Главная святыня Крестовоздвиженского монастыря в Лукино – это икона Божией Матери Иерусалимская. Список этой иконы из города Иерусалима подарил святитель Филарет Московский основателю общины блаженному Ивану Степановичу. Этот образ внешне похож на Бронницкий список. На полях Иерусалимской иконы помещают тринадцать или шестнадцать святых. Например, на подобном московском списке из Успенского собора помещены фигуры апостолов Петра, Павла, Луки, Симона, Филиппа, Матфея, Марка, Иакова, Фомы, Варфоломея, а также мучеников Прокопия, Георгия и Меркурия.

В статье Нины Ставицкой «Монастырского вестника» рассказана история возвращения святыни в обитель. После революции монастырь закрыли и переоборудовали в санаторий. В годы Великой Отечественной войны здания готовили под госпиталь, и поступил указ очистить бывшие церковные постройки. Крестовоздвиженскую церковь к тому времени использовали как склад, а Иерусалимская икона служила доской-поддоном для дров и угля. Старшая истопница, которую звали бабой Настей, тайно уговорила комиссара не сжигать икону в костре, а отдать ей. Вместе со снохой и внуком они втроем оттащили образ в Лукино и спрятали в стоге сена.

Укрыватели иконы нашли действующий храм Рождества Богородицы в селе Верхнее Мячково Раменского района и перевезли чудотворный образ туда. Церковь в Верхнем Мячково не закрывалась, поэтому икона хранилась там более полувека. В 1993 году, когда здания Крестовоздвиженского монастыря вновь вернули монахиням, Иерусалимская икона возвратилась на свое исконное место.

Блаженный Филиппушка, митрополит Филипп и Пимен Угрешский

С Крестовоздвиженским монастырем связаны многие известные церковные деятели и святые. Выше уже упоминалось участие в создании и жизни монастыря митрополита Филарета Дроздова, а также игумений Евгении Виноградовой и Евгении Озеровой. С Крестовоздвиженской обителью связан также подмосковный святой Пимен Угрешский. В 1870-е годы архимандрит Николо-Угрешского монастыря занимал должность Благочинного общежительных монастырей. Он перевел по указу епархиального начальства Флоро-Лаврскую общину из села Старый Ям в Лукино, а позднее участвовал в монашеском постриге ее начальницы купеческой вдовы Параскевы Саватюгиной. Может быть, неслучайно Вознесенский собор женской обители в Лукино напоминает по архитектуре собор Николо-Угрешского монастыря.

Основатель богадельни блаженный Иван Степанович почитал другого знаменитого подмосковного юродивого Филиппушку. Блаженный Филиппушка стал монахом Гефсиманского скита Троице-Сергиевой лавры. Однажды он стал рыть неподалеку от Гефсиманского скита «погребок», который постепенно превратился в полноценный отдельный скит с подземной церковью и пещерами-кельями. Пещеры Филиппушки стали основой Черниговского скита в Сергиевом Посаде.

По легенде село Лукино было родиной московского митрополита Филиппа. Филипп Колычев жил во времена царствования Иоанна Грозного. Он выступил против опричнины, за что был сослан в Тверь и убит Малютой Скуратовым. Широкое почитание святителя Филиппа началось при царе Алексее Михайловиче и новгородском митрополите Никоне – будущем патриархе. В Вознесенской церкви Крестовоздвиженского монастыря в память о легенде есть придел в честь Филиппа Московского. За рекой Пахрой находится село Колычево, которое когда-то принадлежало представителям рода святителя Филиппа. Колычево и его старинный храм видны с высокого берега реки Пахры, на котором стоит Крестовоздвиженский Иерусалимский монастырь.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *