Кто такой иоанн кронштадтский

Всероссийский батюшка

Конец XIX и начало XX в. отмечены в истории России многими замечательными судьбами и великими свершениями, но, пожалуй, самое необыкновенное из них – это праведная жизнь и поразительные чудотворения, совершенные святым праведным Иоанном Кронштадтским (Сергиевым). 14 июня – День прославления святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Сергиев род

В глухую осеннюю ночь на 19 октября 1829 г. у Летовских холмов, которые пять тысячелетий назад были берегами великой реки, в роду священнослужителей Сурского прихода, в семье бедного сельского дьяка Ильи Сергиева родился первенец, которому суждено было просиять для всей России еще при земной жизни.

Будучи уже известным по всей России молитвенником и чудотворцем, Иоанн Кронштадтский построит в родной Суре каменный храм.

«Кому суждено Богом создать этот величественный храм?! – скажет он на освящении. – Не человеку, отличающемуся знатным родом, или званием, или богатством, но человеку неродовитому, сыну бывшего сельского причетника, служившего в этом же селе, в котором, по крайней мере, три с половиною столетия преемственно в разное время священствовали иереи из рода Сергиевых!»

Сура времен отца Иоанна

Ум раскрылся

Когда ему было шесть лет, он увидел Ангела, блиставшего небесным светом, и даже испугался. Но Ангел успокоил его, сказав, что он – его Ангел Хранитель и всегда будет стоять рядом с ним.

«Святой Ангел Хранитель ежедневно и ежечасно наставляет меня на путь спасения, – запишет Иоанн Кронштадтский в дневнике многие годы спустя. – Я это вижу сердечными очами, ощущаю и благодарю Бога и приставника Божия».

Приход храма, где служил псаломщиком Илья Михайлович Сергиев, был бедным. Тем не менее родители верили в своего первенца, и в 1839 г., когда ему пошел 10-й год, они собрали последние деньги и определили сына в Архангельское приходское училище.

Первые месяцы, проведенные здесь, – едва ли не самые печальные в жизни будущего Всероссийского батюшки. Мальчик с трудом читал, да и память у него оказалась неважной. Он не мог выучить уроков, и его осыпали насмешками учителя и сверстники.

Когда все засыпали, Иван вставал на молитву. Чаще всего он молился, чтобы дал ему Бог свет разума на утешение родителям. Вот и в тот вечер – по-прежнему ничего не мог он уразуметь из пройденного, ничего не помнил из сказанного учителем. Упав на колени, принялся горячо молиться мальчик. Он не помнил, долго ли пробыл в таком положении, но вдруг точно потрясло его всего. И хотя не прозвучали слова «Еже просил еси, имаше восприяти!» – точно завеса упала с глаз, раскрылся ум в голове, и мальчику ясно представился урок, отчетливо вспомнил он все, что говорил учитель. И так легко, так радостно стало!

Едва рассвело, Иван вскочил с постели, схватил книгу, и в слабом рассветном свете – о счастье! – он действительно легко прочитал заданный текст и не только все понял, но – будто очистилась от шелухи память – готов был слово в слово пересказать прочитанное.

Все понимал он теперь и на уроке в классе. И так и пошло дело. К концу учебы Иван Сергиев был уже первым учеником в училище.

Пророческий сон

Еще со времен учебы в Архангельске, когда семинарист Иоанн Сергиев пешком добирался на летние каникулы в Суру, у него появилось привычка размышлять и молиться под открытым небом.

«Идешь сотни верст пешком, сапоги в руках тащишь: потому вещь дорогая. Приходилось идти горами, лесами; суровые сосны высоко поднимают стройные вершины. Жутко. Бог чувствуется в природе. Сосны кажутся длинной колоннадой огромного храма. Небо чуть синеет, как огромный купол. Теряется сознание действительности. Хочется молиться, и чужды все земные впечатления – и так светло в глубине души…»

Во время учебы в Санкт-Петербурге, где можно было прогуливаться по академическому саду, привычка совершать молитвенное правило под открытым небом только окрепла. Однажды после такой прогулки Иоанну приснился удивительно ясный – можно было разглядеть все детали и все подробности – сон. Увидел он себя в священнических ризах, посреди огромного величественного собора. «Где я?» – задался он вопросом. И ему было открыто, что он находится в соборе во имя святого Андрея Первозванного, в городе Кронштадте. Медленно, все еще во сне, вошел Иоанн северными дверьми в алтарь и вышел южными.

Андреевский собор

Этот сон Иоанн увидел накануне завершения своей учебы. В 1855 г. он получил в Санкт-Петербургской духовной академии степень кандидата богословия и должен был решать: или принимать монашество и идти служить в монастырь, или остаться в миру, но тогда, чтобы получить место священнослужителя, необходимо было вступить в брак.

В канцелярии академии подсказали, что ключарь Кронштадтского собора во имя Святого апостола Андрея Первозванного протоиерей Константин Несвицкий по старости должен был уйти на покой, и наиболее желанным заместителем ему мог бы стать человек, который женился бы на его дочери Елизавете.

Удивительно было, что Иоанн Сергиев с Елизаветой Несвицкой оказался знаком. Еще более поразило его прозвучавшее прямо из пророческого сна название собора. Он отправился тогда в Кронштадт, пришел в Андреевский собор – и последние сомнения рассеялись. Этот собор он и видел во сне…

Через несколько недель Иоанн Ильич Сергиев сделал предложение Елизавете Константиновне Несвицкой и 12 декабря 1855 г. был хиротонисан во иерея к Андреевскому собору Кронштадта. Более полувека, до самой своей кончины, служил он здесь.

Батюшка Иоанн с крестником 1890 г

Кронштадт был тогда не только крепостью, защищавшей морской вход в столицу Российской империи, но и местом административной ссылки из Петербурга нищих и бродяг. Люди эти ютились в землянках и лачугах на окраинах города. Сюда, в царство беспросветной нужды, грязи, болезней и пьянства, и отправился со своей евангельской вестью молодой священник.

«Нужно чтить и любить в каждом человеке образ Божий, не обращая внимания на его грехи, Бог един свят и безгрешен; а как Он нас любит, что Он для нас сотворил и творит, наказуя милостиво и милуя щедро и благостно! – говорил он. – Не нужно смешивать человека, этот образ Божий, со злом, которое в нем, потому что зло есть только случайное его несчастье, болезнь, мечта бесовская, но существо его – образ Божий, все-таки в нем…»

Дневник

О том великом деле, которое изо дня в день совершал Иоанн Кронштадтский, можно прочитать в его дневнике, который он вел до последних дней жизни.

«Не истреблять этой книги и по смерти моей, – записал он 14 декабря 1856 г. на внутренней стороне переплета дневниковой тетради. – Может быть, кто-нибудь найдется подобный мне по мыслям и по чувству и покажет свое глубокое сочувствие написанному в этой книге, если не всем, чего я и не смею надеяться… то, по крайней мере, некоторым местам ее».

Слова достаточно обычные в предисловии к завершенному труду, но помещать их перед пустой тетрадью, в которой еще только будет описана «борьба с помыслами и страстями, покаянные чувства, тайные молитвы ко Господу и благодарные чувства за избавления от искушений, скорбей и напастей» – странно.

Но это для обычного человека странно.

Иоанн Кронштадтский – святой. Он берется за написание своего дневника и твердо знает наперед, о чем будет он, потому что точно знает и предстоящую ему жизнь, поскольку намерен совершить ее целиком по Воле Господней, а Воля эта уже открыта ему.

Этот необыкновенный дневник был еще при жизни Иоанна Кронштадтского издан под заглавием «Моя жизнь во Христе» и стал истинной школой духовной жизни для многих русских людей.
«Когда смущает тебя и повергает в уныние сердце твое злоба людей, вспомни, как беспредельно любит тебя Всемогущий и Всеправедный Господь Бог, Который до времени терпит злобу и потом во время свое достойным образом наказывает ее. Ты не можешь справиться с собою, со своим языком, с одним членом своего тела. Посуди поэтому, каков Тот, Кто правит целым миром, Кто держит его в таком изумительном порядке, Кто управляет всем родом человеческим, злобным, развращенным, готовым всегда к тому, чтобы истреблять друг друга, и между тем более благоденствующим под Его державою, чем бедствующим. Как Он всесилен и премудр в управлении таким разнородным множеством! Положись же на Него совершенно…»
Эту удивительную книгу и читал перед своей мученической кончиной последний русский император Николай II в Екатеринбурге.

Медная мелочь

Иоанн Кронштадтский всегда одаривал нищих мелкими монетами и, выходя из дома, каждый раз разменивал в ближайшей лавке купца Петрова крупную ассигнацию на медь. Так он делал изо дня в день несколько лет подряд. Однако покупателей у Петрова становилось с каждым днем все больше, и ему было досадно отвлекаться от обслуживания их и терять время на счет пятаков и копеек.

«Шел бы ты себе в другое место за мелочью! – однажды подумал Петров в сердцах. – Надоел, право, со своими нищими». Батюшка только внимательно посмотрел на него и ничего не сказал, но с этого дня разменивать деньги в лавку больше не заходил. И как-то так получилось, что и торговля пошла на убыль.

Петров пожаловался приятелю. «А что, отец Иоанн все по-прежнему к тебе ходит за мелочью?» – спросил тот. «Нет, – сказал Петров. – Что-то перестал ходить, давно уже его у меня не видно». Приятель задумался. «Не обидел ли ты батюшку чем-нибудь? Почему он перестал ходить к тебе?» Тут лавочник и вспомнил последнее посещение отца Иоанна и свою досаду на него.

Не откладывая дела, он отправился к батюшке. «Что случилось? – спросил его отец Иоанн. – Я ведь больше не отвлекаю тебя от торговли». Тут Петров бросился ему в ноги. «Батюшка, простите!» – воскликнул он. «Встань! – сказал отец Иоанн. – Не меня ты обидел, а моих бедняков, моих нищих, а с ними Бог. Я не сержусь на тебя, но и ты не отворачивайся от просящего, если можешь помочь ему чем-нибудь! Тогда и Господь от тебя не отвернется».

Отец Иоанн отслужил по просьбе лавочника молебен и снова стал разменивать у него на медь ассигнации, и постепенно торговля у Петрова опять наладилась.

Бесов батюшка тоже видел

Однажды отец Иоанн ехал с игуменьей Леушинского женского монастыря Таисией в коляске по набережной реки Невы. Около Николаевского моста они поравнялись с похоронной процессией. «Как страшно умирать пьяницам!» – перекрестившись, сказал отец Иоанн. «Вы знали покойного? – спросила игуменья, полагая, что батюшка говорит о пьянстве покойника, узнав кого-то из родственников, шедших за гробом. «Нет, – ответил отец Иоанн. – Я вижу этих людей в первый раз». – «А почему вы решили, что покойный пил?» – «Я вижу, матушка, бесов, радующихся о погибели души пьяницы…»

Бесы русской революции

Не только бесов пьянства ясно различал Иоанн Кронштадтский своим просветленным молитвами и самозабвенным служением Богу зрением…

Ясно видел он и бесов революции. «Отчего многие русские интеллигенты ненавидят Россию? Отчего желают ей зла и злорадствуют о ее неудачах? – спрашивал он. – Оттого что они отвергли учение матери своей – Церкви… Дети и юноши вообразили сами себя начальниками и вершителями своей судьбы; браки потеряли для многих всякое значение, и разводы по прихоти умножились до бесконечности; многие дети покинуты на произвол судьбы неверными супругами; царствует какая-то бессмыслица и произвол…»

Однажды во время литургии в Андреевском соборе, выйдя из Царских врат с Чашей со Святыми Дарами, отец Иоанн Кронштадтский увидел студента, который закуривал папиросу от лампады перед иконой Спасителя. Какое-то помрачение напало на окружающих. Все видели совершающееся богохульство, но остолбенение сковывало члены, и никто не мог сдвинуться с места. «Что ты делаешь?!» – обращаясь к негодяю, спросил Иоанн Кронштадтский. Студент вместо ответа подскочил к батюшке и так сильно ударил его по уху, что Святые Дары расплескались по каменному помосту.

Отец Иоанн перекрестился. «Ударь меня еще раз!» – сказал он. Слова батюшки своим евангельским отзвуком прорвали обмороченность, сковавшую народ. Очнувшись, прихожане схватили мерзавца и не позволили ему нанести второй удар святому.

Камни с помоста, на которые попали Святые Дары, были потом вынуты и брошены в море.

Благословение будущим мученикам

5 декабря 1908 г. его навестили митрополит Московский и Коломенский Владимир, епископ Саратовский Гермоген и епископ Орловский Серафим. Сопровождал их московский протоиерей Иоанн Восторгов.

Иоанн Кронштадтский около двух часов беседовал наедине с гостями. Подробности этой беседы не известны, но известны судьбы последних собеседников Всероссийского батюшки. Всем им суждено было принять мученический венец.

Первым в этом скорбном списке оказался митрополит Киевский и Галицкий Владимир (в 1915 г. митрополит Московский Владимир был переведен в Киев. – Ред.). «Я никого и ничего не боюсь, – сказал он незадолго до своей мученической кончины. – Я во всякое время готов отдать жизнь свою за Церковь Христову и веру православную, чтобы только не дать врагам ее посмеяться над нею. Я до конца буду страдать, чтобы сохранилось православие в России». 25 января 1918 г., когда его уводили на расстрел, митрополит был спокоен, словно шел служить литургию…

«Народ наш совершил грех, – сказал тогда протоиерей Иоанн Восторгов, – а грех требует искупления и покаяния. Для искупления прегрешений народа и побуждения его к покаянию всегда требуется жертва. И в жертву всегда избирается лучшее, а не худшее. Вот где тайна мученичества старца-митрополита». Слова эти были сказаны на Поместном Соборе, их можно отнести и к самому Иоанну Восторгову, которого чекисты расстреляли 23 августа 1918 г. недалеко от московского Братского кладбища.

А за два месяца до этого, 29 июня 1918 г., большевики утопили в Туре епископа Тобольского и Сибирского Гермогена…

Почти на два десятилетия переживет их митрополит Серафим, употребивший эти годы для трудов во имя спасения разрушаемой большевиками Русской Православной Церкви, но 11 декабря 1937 г. и он нашел мученический венец на Бутовском полигоне под Москвой.

Вот так сложились судьбы новомучеников Российских, приехавших в Кронштадт проститься со святым праведным Иоанном Кронштадтским.

После той уединенной беседы на глазах у всех были слезы. «Я могу покойно умереть, зная, что вы будете продолжать мое дело, будете бороться за православие, на что я вас и благословляю…» – сказал, расставаясь с ними, святой праведный Иоанн Кронштадтский.

Исчезнувшая гробница

Те люди, с которыми боролся Иоанн Кронштадтский, пришли после революции к власти и, не имея возможности отомстить самому Всероссийскому пастырю, всю свою лютую ненависть обрушили на память о великом чудотворце. Не выпала из поля зрения новых властей и гробница Всероссийского батюшки.

«Рабочие завода «Электрик» в прошлом году взяли для себя дом общежития Иоанновского монастыря, – писала 24 мая 1924 г. «Красная газета». – Дом черной своры тунеядцев превратился в красную казарму тружеников. Все бы хорошо, да не совсем. Черные тени иоаннитов и белые платочки иоанниток все еще витают около бывшего монастыря. Там в подвале лежит их батя – Иоанн Кронштадтский. Там, по-ихнему, его мощи, а потому они и ходят туда плакаться и лизать пыльные стены подвала. Не пора ли разрушить старое гнездо черных ворон?»

Родственники Иоанна Кронштадтского обратились в губисполком с ходатайством о разрешении перезахоронить «тело гражданина РСФСР И.И. Сергиева» на Смоленском кладбище. Начали даже собирать деньги на перезахоронение, но ни в 1924 г., ни в 1925-м, хотя к делу подключилось ГПУ, никаких действий, связанных с перезахоронением ставшего «гражданином РСФСР» Иоанна Кронштадтского, предпринято не было.

Церковное и монастырское здания были отданы в аренду Государственному научно-мелиоративному институту, началось капитальное – снимали кресты и колокола – переустройство, но вопрос с могилой Иоанна Кронштадтского так и оставался нерешенным. Предлагали замуровать ее, заложив проходы кирпичами, но жалко было хорошего подвального помещения с бетонированным полом, а кроме того, получалось, что тогда придется замуровать и часть труб парового отопления.

В результате на заседании малого президиума губисполкома 26 февраля 1926 г. было «без занесения в протокол» принято компромиссное решение: «помещение гробницы Иоанна Кронштадтского замуровать и спустя два–три месяца гроб опустить ниже на два–три аршина, а пол над могилой забетонировать». Но и во времена самых лютых гонений на Церковь верующие помнили о гробнице отца Иоанна и приходили к стенам бывшей Иоанновской обители.

Над окном усыпальницы был начертан православный крест; крест этот много раз смывали, пока – неведомо как – крест не оказался высеченным на граните цоколя над окном. Возле этого погрузившегося в гранит креста возжигали свечи и клали цветы.

Чудотворец

Чудеса, совершенные Всероссийским батюшкой, начали записывать еще при его жизни. А.А. Зыбин, создавший одну из первых биографий Иоанна Кронштадтского, после публикации ее взялся вести в «Петербургском листке» специальную рубрику «По молитве отца Иоанна Кронштадтского», материалы которой появлялись в газете дважды в месяц на протяжении многих лет. «Имея счастье состоять в близких отношениях к почтенному пастырю, я имел возможность точно проверить все сообщаемые мною факты, а некоторые из них, то есть факты исцелений по его молитве, наблюдать лично», – сообщал А.А. Зыбин.

Достоверно известно, что в пору всероссийской известности к отцу Иоанну ежедневно приходили сотни телеграмм и писем, которые батюшка физически не мог прочесть. Каждый день перед литургией батюшка заносил эти охапки писем и телеграмм в алтарь и, положив их на Престол, дерзновенно просил: «Господи, помяни всех, заповедавших меня о них молиться!» И происходило чудо: прозревали слепые, недужные получали исцеление.

С годами число чудес, совершенных по молитвам Иоанна Кронштадтского и по молитвам к нему, еще более увеличилось, и свидетельства о них можно найти не только в церковной литературе, но и в книгах по истории, в воспоминаниях известных исторических деятелей. Продолжают совершаться чудеса по молитвам к святому праведному Иоанну Кронштадтскому и в наше время.

Детство

Святой праведный Иоанн Кронштадтский (настоящее имя Иван Ильич Се́ргиев) родился 19 октября (1 ноября по новому стилю) 1829 г. в селе Сура Архангельской губернии — на далеком севере России — в семье бедного сельского дьячка Илии Сергиева и жены его Феодоры. Новорожденный казался столь слабым и болезненным, что родители поспешили тотчас же окрестить его, думая, что дитя не доживет до утра, причем нарекли его Иоанном, в честь преподобного Иоанна Рыльского, в тот день празднуемого Св. Церковью. Вскоре после крещения младенец Иоанн сталь заметно поправляться.

Родители Вани были людьми простыми и глубоко верующими. Отец, Илья Михайлович, пел и читал молитвы во время богослужения в местной сельской церкви. Он с раннего детства брал своего сына в церковь и тем воспитал в нём особенную любовь к богослужению.

Живя в суровых условиях крайней материальной нужды, отрок Иоанн рано познакомился с безотрадными картинами бедности, горя, слез и страданий. Это сделало его сосредоточенным, вдумчивым и замкнутым в себе и, вместе с тем, воспитало в нем глубокое сочувствие и сострадательную любовь к беднякам. Не увлекаясь свойственными детскому возрасту играми, он, нося постоянно в сердце своем память о Боге, любил природу, которая возбуждала в нем умиление и преклонение пред величием Творца всякой твари.

Уже в детстве ему была свойственна особая чуткость к проявлениям духовного мира: в 6 лет Иоанн сподобился явления своего Ангела-Хранителя. Маленький Ваня часто болел и порой долгие дни проводил в постели. Он не только видел, как молится за его здоровье мама, но и сам молился с ней.

В 6 лет отец купил Ване букварь и стал обучать сына грамоте. Грамота вначале давалась ему с трудом, как и преподобному Сергию Радонежскому, – и точно так же, как и Преподобный, по молитве отрок Иоанн обрел способности к учению. Однажды ночью, когда все спали, шестилетний Ваня увидел в комнате необычный свет. Присмотревшись, он замер: в неземном свете парил Ангел Хранитель. Смущение, страх и одновременно радость охватили ребёнка. Увидев волнение мальчика, Ангел успокоил его и, пообещав ограждать от всех горестей и бед, исчез.

Отрок Иоанн молится по дороге в школу

Начало служения

Размышляя однажды о предстоящем ему служении Церкви Христовой во время уединенной прогулки по академическому саду, он, вернувшись домой, заснул и во сне увидел себя священником, служащим в Кронштадтском Андреевском соборе, в котором в действительности он никогда еще не был. Он принял это за указание свыше. Скоро сон сбылся с буквальной точностью.

После завершения духовного образования в 1855 г. он стал священником Андреевского собора в Кронштадте, где прослужил 53 года.

Женился на дочери протоиерея того же храма Константина Новицкого Елизавете, но детей не имел. Супруги «приняли на себя подвиг девства». Брак его, который требовался обычаями нашей Церкви для иерея, проходящего свое служение в миру, был только фиктивный, нужный для прикрытия его самоотверженных пастырских подвигов. В действительности, он жил с женой как брат с сестрой.

Иоанн Кронштадтский с супругой

12 декабря 1855 года совершилось его посвящение в священника. Когда он впервые вошел в Кронштадтский Андреевский собор, он остановился почти в ужасе на его пороге: это был именно тот храм, который задолго до того представлялся ему в его детских видениях. Вся остальная жизнь о. Иоанна и его пастырская деятельность протекала в Кронштадте, почему многие забывали даже его фамилию «Сергиев» и называли его «Кронштадтский», да и сам он нередко так подписывался.

В декабре 1931 года Андреевский собор был закрыт. Во второй половине 1931 года в помещении собора располагался склад закупочного кооператива. В 1932 году собор был разобран. На образовавшемся сквере в 1955 году был установлен памятник Ленину. Сквер назвали Ленинским. В 2001 году этот памятник перенесли в сквер Юного ленинца. В 2002 году Андреевским союзом был установлен памятный гранитный знак с надписью:
«На этом месте стоял собор Андрея Первозванного, в котором 53 года служил Великий Молитвенник Земли Русской святой праведный отец Иоанн Кронштадтский. Собор был освящён в 1817 году, разрушен в 1932 году. Пусть камень сей вопиет к сердцам нашим о восстановлении поруганной святыни».

Расположенный на острове Котлин в Финском заливе, в 46 верстах от Санкт-Петербурга, Кронштадт тех времён был не совсем обычным городом. С одной стороны, мощная военно-морская крепость, стоянка и база Балтийского военного флота. А с другой — место ссылки нищих, бродяг и провинившихся в чем-либо людей. Много было здесь и чернорабочих, которые трудились в порту и на заводах. Ютились эти жители по окраинам города. Кто мог, строил себе лачуги из полусгнивших брёвен и досок. Другие рыли землянки. Люди жили в беспросветной нужде, в холоде и голоде. Попрошайничали не только дети, но и их пьющие отцы, а порой и отчаявшиеся матери.

И на этих, презираемых всеми, несчастных и опустившихся людей обратил внимание отец Иоанн. Молодой священник стал посещать бедные кварталы.

Своими хлопотами за кронштадтских «несчастных босяков» досаждал отец Иоанн многим, а особенно — властям и высокопоставленным чиновникам. Многие не верили в искренность его намерений, глумились над ним, распространяли о батюшке клевету и наветы, называли юродивым. Но не смотря ни на что, отец Иоанн шёл своим путём.

«Нужно любить всякого человека и в грехе его, и в позоре его, — говорил о. Иоанн, — не нужно смешивать человека — этот образ Божий — со злом, которое в нем». С таким сознанием он и шел к людям, всех побеждая и воз­рождая силою своей истинно пастырской состраждущей любви.

Вразумляя падших людей и молясь за них, жертвуя нищим деньги и вещи, отец Иоанн помогал и больным. Порой его звали к больному ночью, и он, не раздумывая, ехал, не боясь даже самых заразных. За свои поездки к больным и за молебен об исцелении отец Иоанн никогда ничего не просил. Напоминал только, что благодарить за все нужно Бога.

Открытие дара чудотворения

Скоро открылся в отце Иоанне и дивный дар чудотворения, который прославил его на всю Россию и даже далеко за пределами ее. Нет никакой возможности пере­числить все чудеса, совершенные отцом Иоанном. Наша неверующая интел­лигенция и ее печать намеренно замалчивали эти бесчисленные явления силы Божией.

По молитвам Иоанна Кронштадтского и возложением его руки излечивались самые тяжкие болезни, когда медицина терялась в своей беспомощности. Исцеления совершались, как наедине, так и при большом стечении народа, а весьма часто и заочно. Достаточно было иногда написать письмо отцу Иоанну или послать телеграмму, чтобы чудо исцеления совершилось.

Сохранилось немало свидетельств исцелений.

Особенно замечательно происшедшее на глазах у всех чудо в селе Кончанском (Суворовском), описанное случайно находившейся тогда там суворовской комиссией профессоров военной академии (в 1901г.). Женщина, много лет страдавшая беснованием и приведенная к отцу Иоанну в бесчувственном состоянии, через несколько мгновений была им совершенно исцелена и приведена в нормальное состояние вполне здорового человека.

Художником Животовским описано чудесное пролитие дождя в местности, страдавшей засухой и угрожаемой лесным пожаром, после того как отец Иоанн вознес там свою молитву.

Множество чудес совершалось по молитвам благодатного пастыря. Особенно жалел отец Иоанн подверженных страсти винопития и многих исцелил от нее.

Отец Иоанн исцелял силою своей молитвы не только русских православных людей, но и мусульман, и евреев, и обращавшихся к нему из заграницы иностранцев. Этот великий дар чудотворения естественно был наградой отцу Иоанну за его великие подвиги — молитвенные труды, пост и самоотверженные дела любви к Богу и ближним.

style=»text-align: center;»>

«Всероссийский батюшка»

Вскоре вся верующая Россия потекла к великому и дивному чудотворцу. Слава о нем как о знаменитом пастыре, проповеднике и чудотворце быстро распространилась повсюду. Наступил второй период его славной жизни, его подвигов. Вначале он сам шел к народу в пределах одного своего города, а теперь народ сам отовсюду, со всех концов России, устремился к нему. Тысячи людей ежедневно приезжали в Кронштадт, желая видеть отца Иоанна и получить от него ту или иную помощь.

Еще большее число писем и телеграмм получал он. Вместе с письмами и телеграммами текли к отцу Иоанну и огромные суммы денег на благотворительность. О размерах их можно судить только приблизительно, ибо, получая деньги, отец Иоанн тотчас же все раздавал. По самому минимальному подсчету чрез его руки проходило в год не менее одного миллиона рублей (сумма по тому времени громадная!).

Св. Иоанн Кронштадтский приводит бездомных детей в приют.

На эти деньги отец Иоанн ежедневно кормил тысячу нищих, устроил в Кронштадте замечательное учреждение — «Дом Трудолюбия» со школой, церковью, мастерскими и приютом, основал в своем родном селе женский монастырь и воздвиг большой каменный храм, а в С.-Петербурге построил женский монастырь на Карповке, в котором и был по кончине своей погребен.

Достигнув высокой степени молитвенного созерцания и бесстрастия, отец Иоанн спокойно принимал богатые одежды, преподносимые ему его почитателями, и облачался в них. Это ему даже и нужно было для прикрытия своих подвигов. Дорогую одежду некоторые лица ставили в вину отцу Иоанну. Однако, по свидетельству очевидцев, он не заказывал её себе, и принимал лишь для того, чтобы не обидеть даривших лиц, искренно хотевших чем-либо отблагодарить его или услужить ему. В действительности, тщательно скрывая от людей свое подвижничество, отец Иоанн был величайшим аскетом. В основе его аскетического подвига лежала непрестанная молитва и пост.

Полученные же пожертвования раздавал все, до последней копейки. Так, например, получив однажды при громадном стечении народа пакет из рук купца, отец Иоанн тотчас же передал его в протянутую руку бедняка, не вскрывая даже пакета. Купец взволновался: «Батюшка, да там тысяча рублей!» — «Его счастье», спокойно ответил отец Иоанн. Иногда, однако, он отказывался принимать от некоторых лиц пожертвования. Известен случай, когда он не принял от одной богатой дамы 30 000 рублей. В этом случае проявилась прозорливость отца Иоанна, ибо эта дама получила эти деньги нечистым путем, в чем после и покаялась.

Был отец Иоанн и замечательным проповедником, причем говорил он весьма просто и чаще всего без особой подготовки — экспромтом. Он не искал красивых слов и оригинальных выражений, но проповеди его отличались необыкновенной силой и глубиной мысли, а вместе с тем и исключительной богословской ученостью, при всей своей доступности для понимания даже простыми людьми. В каждом слове его чувствовалась какая-то особенная сила, как отражение силы его собственного духа.

«Всероссийский батюшка» (как называли отца Иоанна) сам постоянно путешествовал по стране, посещая самые глухие ее уголки. Эти поездки были настоящим триумфом смиренного Христова служителя. Всюду, где бы он ни показался, около него мгновенно вырастала толпа жаждавших хотя бы лишь прикоснуться к чудотворцу. Стечение народа определялось десятками тысяч, и все бывали объяты чувствами сердечной веры и благоговения, страхом Божьим и жаждою получить целительное благословение. Во время проезда отца Иоанна на пароходе толпы народа бежали по берегу, многие при приближении парохода становились на колени.

Когда 20 июля 1890 года Иоанн Кронштадтский служил в соборном храме Харькова, на Соборной площади собралось свыше 60 000 человек. Точно такие же сцены происходили в поволжских городах: в Самаре, Саратове, Казани, Нижнем Новгороде. Где только становилось известно о его приезде, заранее собиралось множество людей: вокруг него собирались толпы и буквально рвали его одежду (один раз жители Риги разорвали его рясу на куски, каждый желая иметь у себя кусочек).

В этом доме на втором этаже находилась квартира причта Андреевского собора —

Иоанн Кронштадтский жил в ней с 1855 по 1908 год

При Иоанне Кронштадтском дом был двухэтажным, но в советское время к нему пристроили еще два этажа, что сильно запутало историков когда искали квартиру. На фото: макет дома, как он выглядел раньше

Распорядок дня Иоанна Кронштадтского

Вставал отец Иоанн ежедневно в 3 часа ночи и готовился к служению Божественной литургии.

Около 4 часов он отправлялся в собор к утреней. Здесь его уже встречали толпы паломников, жаждавших получить от него хотя бы благословение. Тут же было и множество нищих, которым отец Иоанн раздавал милостыню.

Гостиная квартиры-музея Иоанна Кронштадтского

За утреней отец Иоанн непременно сам всегда читал канон, придавая этому чтению большое значение. Перед началом литургии была исповедь.

Из-за громадного количества желавших исповедоваться у отца Иоанна, им была введена общая исповедь. Производила она — эта общая исповедь — на всех участников и очевидцев потрясающее впечатление: многие каялись вслух, громко выкрикивая, не стыдясь и не стесняясь, свои грехи. Андреевский собор, вмещавший до 5 000 человек, всегда бывал полон, а потому очень долго шло причащение, и литургия раньше 12 часов дня не оканчивалась. В иные дни он исповедовал по 12 часов и причащал за службой непрерывно в продолжение 3-4 часов.

Проповедь в Андреевском соборе Кронштадта.

По свидетельству очевидцев и сослуживших отцу Иоанну, совершение отцом Иоанном Божественной литургии не поддается описанию. Служба отца Иоанна представляла собою непрерывный горячий молитвенный порыв к Богу. Во время службы он был воистину посредником между Богом и людьми, хода́таем за грехи их, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную, среди членов которой он витал в те минуты духом. Чтение отца Иоанна на клиросе было не простое чтение, а живая восторженная беседа с Богом и Его святыми: читал он громко, отчетливо, проникновенно, и голос его проникал в самую душу молящихся. А за Божественной литургией все возгласы и молитвы произносились им так, как будто своими просветленными очами лицом к лицу видел он пред собою Господа и разговаривал с Ним. Слезы умиления лились из его глаз, но он не замечал их. Видно было, что отец Иоанн во время Божественной литургии переживал всю историю нашего спасения, чувствовал глубоко и сильно всю любовь к нам Господа, чувствовал Его страдания. Такое служение необычайно действовало на всех присутствующих.

Не все шли к нему с твердой верой: некоторые с сомнением, другие с недоверием, а третьи из любопытства. Но здесь все перерождались и чувствовали, как лед сомнения и неверия постепенно таял и заменялся теплотою веры. Причащающихся после общей исповеди бывало всегда так много, что на святом престоле стояло иногда несколько больших чаш, из которых несколько священников приобщали верующих одновременно. И такое причащение продолжалось нередко более 2-х часов.

Во время службы письма и телеграммы приносились отцу Иоанну прямо в алтарь, и он тут же прочитывал их и молился о тех, кого просили его помянуть.

После службы, сопровождаемый тысячами верующих, отец Иоанн выходил из собора и отправлялся в Петербург по бесчисленным вызовам к больным. И редко когда возвращался домой ранее полуночи. Надо полагать, что многие ночи он совсем не имел времени спать.

Так жить и трудиться можно было, конечно, только при наличии сверхъестественной благодатной помощи Божьей!

style=»text-align: center;»>

Преподавательская деятельность

Иоанн Кронштадтский был и замечательным педагогом-законоучителем. Свыше 25 лет он преподавал Закон Божий в Кронштадтском Городском училище (с 1857г.) и Кронштадтской классической гимназии (с 1862г).

Он никогда не прибегал к тем приемам преподавания, которые часто имели место тогда в наших учебных заведениях, то есть ни к чрезмерной строгости, ни к нравственному принижению неспособных. У отца Иоанна мерами поощрения не служили отметки, ни мерами устрашения наказания. Успехи рождало теплое, задушевное отношение его как к самому делу преподавания, так и к ученикам. Поэтому у него не было «неспособных».

На его уроках все, без исключения, жадно вслушивались в каждое его слово. Урока его ждали. Уроки его были скорее удовольствием, отдыхом для учащихся, чем тяжелой обязанностью, трудом. Это была живая беседа, увлекательная речь, интересный, захватывающий внимание рассказ. И эти живые беседы пастыря-отца со своими детьми на всю жизнь глубоко запечатлевались в памяти учащихся. Такой способ преподавания он в своих речах, обращаемых к педагогам перед началом учебного года, объяснял необходимостью дать отечеству прежде всего человека и христианина, отодвигая вопросы о науках на второй план.

Нередко бывали случаи, когда отец Иоанн, заступившись за какого-нибудь ленивого ученика, приговоренного к исключению, сам принимался за его исправление. Проходило несколько лет и из ребенка, не подававшего, казалось, никаких надежд, вырабатывался полезный член общества.

Особенное значение отец Иоанн придавал чтению житий святых, и всегда приносил на уроки отдельные жития, которые раздавал учащимся для чтения на дому.

В 1887 году Иоанн Кронштадтский был вынужден оставить преподавательскую деятельность.

style=»text-align: center;»>

Духовный дневник «Моя жизнь во Христе»

Несмотря на всю свою необыкновенную занятость, отец Иоанн находил, однако, время вести как бы духовный дневник, записывая ежедневно свои мысли, приходившие ему во время молитвы и созерцания. Эти мысли составили собою замечательную книгу, изданную под заглавием «Моя жизнь во Христе».

Всю свою жизнь в Кронштадте св.Иоанн вел духовный дневник — более 50 лет. Выписки из него были изданы в двух томах под названием «Моя жизнь во Христе» еще во времена св.Иоанна. После Второй мировой войны часть дневников была утеряна.

Книга эта представляет собою подлинное духовное сокровище и может быть поставлена наравне с вдохновенными творениями древних великих отцов Церкви и подвижников христианского благочестия. В полном собрании сочинений Иоанна Кронштадтского издания 1893 года «Моя жизнь во Христе» занимает 3 тома в 1000 с лишним страниц. Это — совершенно своеобразный дневник, в котором мы находим необыкновенно поучительное для каждого читателя отражение духовной жизни автора. Каждое слово — от сердца, полно веры и огня; в мыслях — изумительная глубина и мудрость; во всем поразительная простота и ясность. Нет ни одного лишнего слова, нет «красивых фраз». Их нельзя только «прочитать» — их надо всегда перечитывать, и всегда найдешь в них что-то новое, живое, святое.

«Моя жизнь во Христе» уже вскоре после своего выхода в свет, настолько привлекла к себе всеобщее внимание, что была переведена на несколько иностранных языков, а у англиканских священников сделалась даже любимейшей настольной книгой.

Книга эта на вечные времена останется ярким свидетельством того, как жил наш великий праведник и как должно жить всем тем, кто хотят не только называться, но и в действительности быть христианами.

Основная мысль всех письменных творений Иоанна Кронштадтского — необходимость истинной горячей веры в Бога и жизни по вере, в непрестанной борьбе со страстями и похотями, преданность вере и Церкви Православной, как единой спасающей.

Общественно-политическая позиция

Будучи сам образом кротости и смирения, любви к каждому человеку, независимо от национальности и вероисповедания, Иоанн Кронштадтский с великим негодованием относился ко всем тем безбожным, материалистическим и вольнодумным либеральным течениям, которые подрывали веру русского народа и подкапывали тысячелетний государственный строй России.

Революционные катаклизмы, в том числе в Кронштадте, Иоанн Кронштадтский воспринимал как беснование, утверждал, что «если в России так пойдут дела, и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города».

Объектом особых опасений Иоанна Кронштадтского была деятельность революционной антицерковной интеллигенции. Главной причиной революционного брожения в России он считал отпадение людей от Церкви.

С начала 1890-х он резко критиковал популярного и влиятельного в обществе писателя графа Льва Толстого. Критиковал за то, что последний «извратил весь смысл христианства», «задался целью… всех отвести от веры в Бога и от Церкви», «глумится над Священным Писанием», «хохотом сатанинским насмехается над Церковью», «погибает вместе с последователями». Считал, что учение Толстого усилило «развращение нравов» общества, что его писаниями «отравлено множество юношей и девиц», что толстовцы «испровергают Россию и готовят ей политическую гибель».

После 1905 года и последовавшей либерализации цензуры, в русской прессе стали печатать негативные статьи и карикатуры на Иоанна Кронштадтского, порой носившие непристойный и насмешливый характер. Его критиковали за выступления против Толстого, за резкое неприятие революционного движения и поддержку самодержавной формы правления. В газетах писали, что Иоанн Кронштадтский окружил себя недостойными людьми, разворовавшими значительную часть пожертвований, которые контролировали общение паломников с ним, допуская преимущественно тех, с кого можно было получить мзду; что особой статьей доходов стало распространение молитв, якобы составленных Иоанном Кронштадтским, крестиков и др. предметов, «освященных» им.

Самым заметным антицерковным произведением стала повесть Николая Лескова «Полунощники» (1890). В значительной своей части повесть критически освещает деятельность Иоанна Кронштадтского. Пастырь был изображен как псевдоцелитель, а его сторонники — как сектанты.

В 1880-е из среды его почитателей обособилась группа фанатичных поклонников, получившая наименование иоаннитов, которые почитали его за воплотившегося вновь Христа (что расценивалось как разновидность секты хлыстов; были признаны Святейшим Синодом как секта 12 апреля 1912 года); сам отец Иоанн их отвергал и осуждал, но само её наличие создавало в определённых кругах скандальную репутацию.

style=»text-align: center;»>

Кончина Иоанна Кроншадтского

К тяжелому подвигу служения людям в последние годы жизни Иоанна Кронштадтского присоединился мучительный личный недуг — болезнь, которую он кротко и терпеливо переносил, никому никогда не жалуясь. Решительно отверг он предписания знаменитых врачей, пользовавших его, — поддерживать свои силы скоромной пищей. Вот его слова: «Благодарю Господа моего за ниспосланные мне страдания для предочищения моей грешной души. Оживляет — Святое Причастие».

Хотя болезнь причиняла много страданий, однако Батюшка не изменял своему правилу — ежедневно совершал богослужение, причащаясь Святых Христовых Тайн. Только в последние дни своей жизни он не мог совершать литургии и причащался на дому. В последний раз он отслужил литургию в Андреевском соборе 9 декабря.

Отец Иоанн точно предсказал день своей кончины. 18 декабря, как бы забывшись, он спросил игуменью Ангелину: «Которое сегодня число?» Она ответила: «Восемнадцатое». — «Значит, еще два дня», — сказал в раздумье Батюшка. Незадолго до смерти он разослал всем почтальонам, рассыльным и т. п. людям, исполнявшим его поручения, праздничные открытки на Рождество Христово. «А то и вовсе не получат», — прибавил он.

Всероссийский пастырь скончался 20 декабря (по старому стилю) 1908 года на 80-м году жизни и был погребен в Иоанновском монастыре на Карповке в Санкт – Петербурге.

В погребении Иоанна Кронштадтского участвовали и присутствовали десятки тысячи людей, а у гробницы его и тогда и в последующее время совершалось немало чудес.

Необычайны то были похороны! Гроб с телом Иоанна Кронштадтского был выставлен в Андреевском соборе для прощания. Народ беспрерывно шёл в храм всю ночь с 21 на 22-е декабря. На всем пространстве от Кронштадта до Ораниенбаума и от Балтийского вокзала в Петербурге до Иоанновского монастыря на Карповке стояли огромные толпы плачущего народа. Такого количества людей не было до того времени ни на одних похоронах — это был случай в России совершенно беспримерный.

Похоронное шествие сопровождалось войсками со знаменами, военные оркестры исполняли «Коль славен», по всей дороге через весь город стояли войска шпалерами. Чин отпевания совершал С.-Петербургский Митрополит Антоний, во главе сонма епископов и многочисленного духовенства. Лобызавшие руку покойного свидетельствуют, что рука оставалась не холодной, не окоченевшей. Заупокойные службы сопровождались общими рыданиями людей, чувствовавших себя осиротевшими. Слышались возгласы: «Закатилось наше солнышко! На кого покинул нас, отец родной? Кто придет теперь на помощь нам, сирым, немощным?» Но в отпевании не было ничего скорбного: оно напоминало собою скорее светлую пасхальную заутреню, и чем дальше шла служба, тем это праздничное настроение у молящихся все росло и увеличивалось. Чувствовалось, что из гроба исходит какая-то благодатная сила и наполняет сердца присутствующих какою-то неземною радостью. Для всех ясно было, что в гробу лежит святой, праведник, и дух его незримо носится в храме, объемля своею любовью и ласкою всех собравшихся отдать ему последний долг.

Катафалк с гробом Иоанна Кронштадтского около Андреевского собора

Похоронная процессия с гробом Иоанна Кронштадтского на льду Финского залива

Вдова Елизавета Константиновна пережила отца Иоанна всего на несколько месяцев, и была похоронена 24 мая 1909 года на кладбище у Андреевского собора (в конце жизни Елизавета Константиновна перенесла тяжелую операцию, после которой лишилась ног).

style=»text-align: center;»>

Иоанновский монастырь на Карповке

Мощи Иоанна Кронштадтского

Мощи праведного Иоанна Кронштадтского покоятся под спудом в Иоанновском монастыре на Карповке.

Надгробие над мощами Иоанна Кронштадского в Иоанновском монастыре в С.-Петербурге

Здесь же находятся известная икона святого Иоанна с его епитрахилью и его облачения.

Частица епитрахили имеется также в Троице-Измайловском соборе Санкт-Петербурга, в иконе, являющейся точным списком с монастырской иконы.

Храм преподобного Сергия Радонежского (Троицы Живоначальной) в Рогожской слободе

В Москве икона Иоанна Кронштадтского с частицей мощей находится в Храме преподобного Сергия Радонежского (Троицы Живоначальной) в Рогожской Слободе (м.»Площадь Ильича»,ул. Николоямская, 57-59).

На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 7-8 июня 1990 года св. прав. Иоанн Кронштадтский был канонизован, и установлено совершать его память 20 декабря / 2 января – в день блаженной кончины святого праведника.

Серия сообщений «Святой праведный Иоанн Кронштадтский»:
Часть 1 — Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Житие
Часть 2 — Акафист и молитвы святому праведному Иоанну Кронштадскому
Часть 3 — Душа. Иоанн Кронштадтский. Видео.

Часть 8 — Слово на день Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Святой праведный Иоанн Кронштадтский
Часть 9 — 14 июня 2015 года исполняется 25 лет со дня прославления святого праведного Иоанна Кронштадтского
Часть 10 — Царская семья и любимый народом молитвенник за Царя и Отечество Иоанн Кронштадтский

КАК УМЕР ОТЕЦ ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ

Сегодня — День памяти св.Иоанна Кронштадтского

…В последний год своей жизни отец Иоанн часто и сильно болел.
«Моя физическая сила истощилась, — писал он в своем дневнике, — но дух мой бодр и горит любовию к моему возлюбленному Жениху — Господу Иисусу Христу… Хочу я видеть Неначальную Благость, Светлость, Красоту, бесконечную Премудрость и Силу, создавшую все, все держащую и всем управляющую, но… я не готов, не чист сердцем… «
9 декабря 1908 года отец Иоанн отслужил свою последнюю литургию в Андреевском соборе.
С этого дня он совсем ослабел, перестал выходить из дома. Но ежедневно к нему приходил священник со Святыми дарами и причащал его, и отец Иоанн находил великое утешение в этом соединении с Господом.
…Наступили последние три дня земной жизни отца Иоанна.
17 декабря он выразил желание подышать свежим воздухом и его покатили в карете по городу. Именно во время этой прогулки отец Иоанн простудился, и его болезнь осложнилась.
Вечером в этот день к нему приехала игумения Ангелина, настоятельница Иоанновского монастыря в Петербурге.
– Какое сегодня число? – спросил ее отец Иоанн.
– Семнадцатое, – ответила она.
– Значит, еще три дня, – сказал, как будто про себя отец Иоанн.
Игумения передала ему желание сестер монастыря, чтобы он посетил их на Рождество, послужил Литургию и причастил их.
– Я приеду, приеду, – ответил он, – только не смогу вас причастить. Ждут меня и в Святейшем Синоде. И мимо него проеду.
На другой день отец Иоанн почувствовал сильную слабость, а еще через день, 19 декабря утром, он уже не мог выйти и встретить священника со Святыми Дарами, как это делал до сих пор, и причастился лишь Святой Кровью.
В течение всего этого дня отец Иоанн находился как бы в забытьи, с закрытыми глазами сидя в кресле. Время от времени слышались стоны, выдававшие его страдания. Однако сознание его оставалось ясным до конца.
Свое последнее распоряжение батюшка сделал 19 декабря в восемь часов вечера. Игумения Ангелина попросила его благословения и на освящение храма-усыпальницы в монастыре, этот храм давно уже был готов, но еще не освящен. На этот вопрос батюшка ответил: «Да, да, освящай», и поднял руку в знак благословения. Получив благословение, игумения поехала, чтобы распорядиться об освящении.
По просьбе престарелой и больной супруги отца Иоанна – Елизаветы Константиновны в квартире батюшки на ночь остались только священник Иоанн Орнатский и Руфина Григорьевна Шемякина, его родственники, которые вместе с прислугой батюшки не отходили от него всю ночь. Но они не могли облегчить его страданий.
От всякой врачебной помощи батюшка решительно отказался и после восьми часов вечера только два раза согласился принять несколько капель святой воды. В десять часов батюшка выразил желание встать с кресла. Его подняли и положили на постель, но через несколько минут он опять захотел встать и оставался в кресле до часу ночи в таком же положении, как раньше.
Где были в это время мысли страдальца-пастыря? Вероятно, он молился в последний раз той умной молитвой, которой так любил отдаваться в то время, когда, измученный целодневными трудами, он возвращался в Кронштадт с парохода или с поезда.
Среди ночи батюшка дрожащей рукой сделал знак, что хочет встать. Его подняли опять, но теперь, однако, его ноги отказались ему служить. Опять положили его в постель.
Вместе с тем, видя его тяжелое положение, распорядились отслужить святую Литургию раньше обычного времени. Литургия началась около трех часов утра, а к четырем часам священник Иоанн Аржановский, заменявший больного духовника батюшки, и кафедральный священник Николай Петровский пришли со Святыми Дарами. Отец Иоанн в последний раз причастился Святой Кровью. После причастия сам вытер уста и некоторое время оставался совершенно спокойным, а потом произнес свои последние слова: «Душно мне, душно». И знаком пожелал освободиться от излишней одежды, так как был в теплом подряснике. Его просьба была исполнена.
Скоро батюшка впал в забытье. Его дыхание было спокойным, но становилось все тише и тише. Священник Иоанн Орнатский начал читать канон на исход души, а после этого отходную, и когда кончил чтение и подошел к одру умирающего, батюшка лежал неподвижно с руками, сложенными на груди; едва были слышны последние вздохи, и великий пастырь совершенно спокойно предал свой дух Богу.
Его глаза, которые до сих пор оставались закрытыми, открылись на миг и из них вытекли две чистые, как кристалл, слезинки. Это были последние слезы великого молитвенника-страдальца. Его праведная душа успешно закончила школу земного существования, вынесла тяжелый спасительный крест, вытерпела подвиг, удержала победу и перешла в другой мир, где нет ни болезни, ни скорби, ни воздыхания, но жизнь вечная.
Невольно слезы и рыдания вырвались в очевидцев этого Таинства.
На часах было 7 часов 40 минут утра, 20 декабря 1908 года.
Святой праведник был по его завещанию погребен в Иоанновском женском монастыре в Петербурге.
В Квартире, где преставился Великий Праведник Русской Земли, теперь затеплилась лампада и существует Мемориальный Музей.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *