Кузьмич

Ты, Господи, мой путь исправишь: От гибели меня избавишь, Спасешь создание Твое. Кроме того в кармане у груди оказались разныя заметки религиознаго характера и молитвы, каковыя по желанию Императрицы были положены во гроб. Духовник Императора о. Алексей Федотов говорил как об обширных богословских познаниях покойнаго Императора, так и о глубокой вере и чистоте христианских его убеждений.
Не смотря на то, что весь придворный штат был крайне измучен и нравственно и физически, в тот же день в 10 часов вечера барон Дибич собрал чрезвычайный комитет, в состав котораго вошли: Волконский, Чернышев, Логинов, протоиерей Федотов, Вилье и хирург Тарасов; этот комитет составил акт: «Император Александр I 19 ноября 1825 года в 10 часов 47 минут утра в городе Таганроге скончался от горячки с воспалением мозга».
Императрица по смерти Императора выехала в дом Шахматова; однако оттуда посещала панихиды, которыя бывали по утрам в 11 часов и вечером в 7 часов. Из Черкасска были выписаны четыре генерала для дежурства и шесть полковников для часовых. Тело было сначала положено в кабинете, и священники по очереди читали Евангелие. Во время посещения Императрицы все покидали комнату и оставляли ее одну у тела супруга. Спустя несколько времени Императрица возвратилась во дворец. Окружавшие Елизавету Алексеевну зная, какую тяжкую утрату она понесла, удивлялись той твердости, с каковой она переносила горе. Вскоре после смерти она писала Марии Феодоровне письмо, которое начиналось словами, облетевшими всю Россию:
«Maman, Notre Ange est au ciel, mais je végète encore sur la terre!… Maman, ne m’abandonnez pas; car je snis absolument seule dans ce monde de douleurs. Notre cher Défunt a repris l’air de bien-veillance, son sourire me prouve qu’il est heureux et qu’il voit des choses, plus belles, qu’ici bas. Ma seule consolation dans cette perte irréparable — est que je ne Lui survivrai pas; j’ai l’esperance de m’unir bientot à Lui.Adieu!» (Наш ангел на небесах, а я еще живу на земле… Матушка, не оставляйте меня; ибо я совершенно одна в этом мире скорби. Наш дорогой усопший принял дух кротости; улыбка его доказывает мне, что он счастлив и видит там гораздо лучшие предметы, нежели У нас здесь. Одно утешение мое в невозвратной потере — это есть то, что я не переживу Его. Я надеюсь вскоре с ним соединиться. Прощайте.)
20 Ноября князь Петр Волконский сообщил Феофилу, архиепископу екатеринославскому, о смерти Государя, приглашая его прибыть в Таганрог для погребальных почестей Императору. Между тем составлен был комитет под председательством Чернышева для бальзамирования тела покойнаго, которое предположено было окончить в одну ночь. В состав комитета вошли врачи Рейнгольд, Добберт, таганрогский городской лекарь Лакиер, штаб лекарь при казацком гарнизоне Васильев и придворный аптекарь Протт. При вскрытии мозга оказался в нем воспалительный процесс и значительное выпотение сукровицы, которой в боковых желудочках мозга найдено было до трех унцов.
Бальзамированье было произведено, как последствия показали, весьма удачно. Сердце было помещено в серебряный густо-вызолоченный сосуд, а внутренности в особый ящик и герметически закупорены. После бальзамирования тело было облачено в обще-генеральский мундир, со всеми принадлежностями, кроме андреевской ленты и шпаги, и возложена на голову корона, затем гроб с роскошным катафалком был поставлен в зале. Панихиды по утрам служил прибывший из Екатеринослава архирей, и по вечерам архимандрит. Время погребения было неизвестно. Императрица в это время жила опять во дворце.
Курьеры в Петербург и Варшаву и оттуда в Таганрог прибывали и отправлялись безпрестанно. Оффициальных лиц и лиц, желавших почтить Императора, и всяких любопытных собиралось столько в Таганроге, что квартиры стали оплачиваться в месяц дороже, чем прежде они оплачивались в год.
Церемониал выноса тела Императора Александра Павловича из дворца в церковь греческаго Иерусалимскаго монастыря назначен был 11 декабря. Порядок процессии был такой: 1) Полицеймейстер верхом; 2) отряд жандармов по два в ряд; 3) комендант верхом; 4) казачьяго лейб-гвардии-полка эскадрон; 5) церемониймейстер; 6) Гоф-курьер в эпанче; 7) лакеи по два в ряд; 8) камер-лакей; 9) официанты в епанчах; 10) камера-фурьер в епанче; 11) города Таганрога купечество по два в ряд; 12) депутация от городов Нахичевани и Мариуполя — младшие впереди; 13) города Таганрога греческий и русский магистраты; за ними греческий голова; 14) учителя, чиновники и директор гимназии по старшинству, младшие впереди; 15) города Таганрога гражданские чиновники по старшинству присутственных мест, младшие впереди: 16) таганрогское и иногороднее дворянство; 17) иногородние чиновники; 18) чиновники генерал-губернатора; 19) градоначальник; 20) два церковных фонаря; 21) церковный крест; 22) диаконы по два в ряд, 23) священники всех таганрогских церквей и посторонние по два в ряд, младшие впереди; 24) хор певчих; 25) преосвященный с поддиаконами и протодиаконом; 26) церемониймейстер: 27) императорский морской штандарт; 28) орден св. Анны и медаль кампании 1812 года, которые несет генерал-маиор Иловайский с двумя ассистентами; 29) орден равноапостольнаго князя Владимира, который несет генерал-маиор Сысоев с двумя ассистентами; 30) орден св. Георгия Победоносца, который несет генерал-лейтенант Мусин-Пушкин с двумя ассистентами; 31) орден Белаго Орла, который несет генерал-лейтенант Денисов с двумя ассистентами; 32) орден св. Александра Невскаго, который несет генерал-лейтенант Иловайский с двумя ассистентами; 33) орден Андрея первозваннаго, который несет генерал-лейтенант Инзов с двумя ассистентами; 34) церковный фонарь; 35) четыре хоругви церковныя; 36) два церковных фонаря; 37) церковный крест; 38) духовный отец соборный протоиерей Алексий Федотов с образом, при нем диакон с кадилом; 39) обер-вагмейстер полковник Соломка верхом; 40) колесница с гробом, запряженная восьмью лошадьми, коих ведут шестнадцать человек в мантиях и возле них шестнадцать человек с факелами; 41) шнуры балдахина поддерживают четыре генерал-маиора и восемь штаб-офицеров; 42) по сторонам колесницы 36 человек несут зажженные факелы; 43) генерал-адъютанты пешком и свиты покойнаго Государя и Ея Императорскаго Величества следуют за гробом в мантиях; 44) конюшенный офицер верхом; 45) экипаж Ея Императорскаго Величества; 46) экипаж фрейлин; 47) лейб-гвардии казачьяго полка дивизион; 48) команда таможенных объездчиков наблюдает за порядком частных экипажей и состоит на сей случай в распоряжении полициймейстера; 49) колокольный звон начнется за полчаса до церемонии, как на панихиде и продолжается до конца оной; 50) архимандрит греческаго монастыря встречает печальную церемонию с причтом его и церковными хоругвями и фонарями впереди церкви, у западнаго подъезда оной; 51) как скоро тело тронется с места, то артиллерия стреляет всякую минуту по одной пушке до тех пор, как прийдут в церковь; 52) пехота и атаманский полк поставлены будут по улице от дома до церкви шпалером; 53) морской ластовой команды нижние чины наряжаются для несения факелов впереди и вокруг печальной колесницы в епанчах.
Генерал-адъютанты шли в мантиях и в распущенных шляпах. Все прочие участники печальной процессии следовали с непокрытой головой со свечою в правой руке, причем лица чиновныя в одних мундирах. Скорбный выход начался в 9 часов утра. Императрица была очень разстроена, она простилась с телом до прихода духовенства и просила, чтобы ей доложили, когда будут выносить тело. Когда ей сообщили, что гроб тронут с места, она прошла в придворную церковь. Гроб поднят, шум похоронной процессии стал постепенно удаляться, церковное грустное пение все слабее и слабее доносилось и наступала давящая душу тишина, а Государыня все оставалась в скромной церкви одна, погруженная в молитву, или в думу, или ею всецело овладела гнетущая неодолимая тоска.
День был холодный и даже морозный, ветер метал хоругви и задувал зажженныя свечи и факелы. На великолепном катафалке был поставлен гроб в монастыре и оставался до препровождения тела в Петербурга, для чего ожидали 11 флигель-адъютантов и одного генерал-адъютанта, ожидали также с нетерпением графиню Строганову, которую очень любила Елисавета Алексеевна, так как Императрица очень грустила и никого не принимала.
В монастыре панихиды служились в таком же порядке, как и во дворце, но для Государыни они служились отдельно. Караул при гробе в церкви состоял из одного генерала и трех дежурных штаб-офицеров, из каковых один должен быть статский; почему таганрогские чиновники в штяб-офицерских чинах должны были по очереди дежурить по 12 часов. На часах стояли два офицера.
29 декабря печальное шествие в том же порядке, как и прежде, повторилось снова по случаю выноса тела покойнаго Императора для отправления в Петербург. По желанию Елисаветы Алексеевны сопровождать тело Императора было поручено атаману войска донскаго Орлову-Денисову. От Таганрога до Бахмута процессию конвоировал лейб-казачий полк, а из Бахмута Таганрогский драгунский полк, а потом другие. Алексей Федотов сопровождал тело до Петербурга.
После смерти Александра Павловича его супруга прожила в Таганроге до 22 апреля следующего 1826 года, хотя придворные часто торопили ее уехать из Таганрога, потому что скучали вдали от Петербурга. В особенности томился князь Петр Волконский, главное лицо при Императрице. Это видно из его письма Закревскому 7 января 1826 года: «Грусть и скука здешней жизни меня разстраивают… По счастью, что жена с дочерью сюда приехали, без них, я думаю, что я бы с ума сошел с печали и тоски. Мы живем совершенно, как в деревне. По вечерам приходит к нам Логинов вместе горевать. Погода стоить холодная с мятелями, и гололедица никак не позволяет выходить из дому, хотя для моциона. Здоровье Императрицы весьма слабо и потому не позволяет никак думать об отъезде в сию погоду, но как скоро можно будет пуститься в путь, то поедем к Москве, где Императрица имеет намерение поселиться в какой нибудь подмосковной»…
Государыня жила очень замкнуто, но выражение сочувствия ея горю со стороны жителей города Таганрога ее трогало. Госпожа Мартос поддерживала знакомство с камер-юнгферами Императрицы и от них знала, что Государыня о ней вспоминала и однажды вошла в комнату камер-юнгфер, когда у них сидела Улиана Андреевна и весело болтала по своему веселому характеру. По совету Мартоса она преподнесла в день св. Пасхи Государыне пасху, обыкновенную и сладкую, убрав их живыми цветами, которые тогда уже разцвели. Елисавета Алексеевна была глубоко тронута таким деликатным и умелым подарком, пригласила Ульяну Андреевну к себе и приказала ввести ее чрез парадный вход, приняла ее в гостинной, трогательно и со слезами благодарила Ульяну Андреевну за скромное, но теплое участие, котораго, именно, она не имела, видя около себя придворных слуг, но не преданных друзей; на прощанье Императрица сказала: «Уверяю вас, где бы я ни была, я вас никогда не забуду. Придворной арастократии и в особенности князю Волконскому, как видно, не нравились эти, как ему казалось, мещанския услуги госпожи Мартос, и он даже ядовито подсмеивался над нею; так однажды, побывав у нея в саду и, не увидев там цветов, сказал: «где ваши тюльпаны, о которых вы так много говорили»? Но тюльпаны на другой же день разцвели и были отправлены Государыне. Первыя фиалки также были отправлены Елисавете Алексеевне, которая, перевязав их белою ленточкою, положила себе на платье. Перед отъездом из Таганрога Императрица хотела раздать подарки некоторым чиновникам, список которых должен был быть составлен градоначальником, который, по мнению Мартоса, желая угодить генерал-губернатору Воронцову, сделал такой список, что Волконский, прочитав его, сказал: «вам бы надобно было поместить в своем представлении тех чиновников, о коих Императрице лично известно, а при том вы поместили таких чиновников, о которых вы сами мне дурно говорили, и все ваше представление наполнено о подъячих и секретарях». А Логинов об этом представлении говорил: «ваш градоначальник странный человек; не приехал спросить, как это в таких случаях водится, и поместил, Бог знает, кого — частных приставов и свою канцелярию и тем испортил и другим». Дело кончилось тем, что получили подарки только полковник стоявший на карауле, комендант и почтмейстер.
Что же касается до благотворительности, то Императрица, уезжая, сделала такия пожертвования: на раздачу бедным жителям Таганрога 5785 р., греческому монастырю на усиление капитала 20,000 р., Эти деньги были внесены Логиновым в Московскую сохранную казну 27 июня 1826 г. по билету за № 66484, который был препровожден местному архимандриту; кладбищенской церкви 500 руб.; греческой Царе-Константиновской церкви на устройство иконостаса 1000 руб. и на построение в Таганроге соборной церкви 1000 руб. Кроме того ею пожертвована греческому монастырю на память о покойном Государе серебряная вызолоченная церковная утварь, которая была получена из Петербурга в ноябре 1826 года. Перед отъездом Императрицы из Таганрога граждане испросили разрешение избрать депутацию для выражения благодарности от граждан и проститься, на что получено было разрешение. Депутация явилась, имея во главе Павла Севастьяновича Шахматова. Покидающая город Елисавета Алексеевна передала 20 апреля чрез Логинова гражданам, что она навсегда сохранить к городу свое благоволение вместе с искренним желанием, чтобы благоденствие его постоянно и ненарушимо возростало. Что же касается до просьбы депутатов от города, чтобы в день кончины Александра I, 19 ноября, на всегда ежегодно совершалось в Таганроге поминовение почившего Императора, то она выразила полное сочувствие. Впоследствии, в 1845 году состоялся приговор купечества, в силу котораго, при объявлении капитала делалось взыскание по 1-й гильдии 2 руб., по 2-й — 1 руб. 50 коп. и 3-й — 75 коп. на необходимые на этот предмет расходы. Приговор этот был утвержден Министром Внутренних Дел в феврале 1846 года. Сбор этот продолжался до 1875 года, когда по предложению городскаго головы Перушкина на этот сбор приговором купеческаго общества 25 марта и 28 декабря постановлено было уплачивать в гимназии за право учения бедных детей.
Но затем, вследствие ходатайства архимандрита монастыря и предложения градоначальника городская дума 9-го января 1884 г. постановила отпускать 100 руб. на поминовение Государя Александра Павловича 19 ноября, а 23 мая 1885 г. расход этот отнесен на сумму, собираемую при выборке купеческих свидетельств.
Император Александр I-й прибыл в Таганрог 13-го сентября 1825 года и скончался 19 ноября. Императрица Елисавета Алексеевна прибыла 23 сентября и покинула город 22 апреля 1826 года. За это время на путешествие царской фамилии были сделаны следующие расходы:
10 сентября было ассигновано 200,000 руб.; 30 сентября серебряными полтинниками 2000 руб. и золотыми голландскими червонцами 5000 штук; 9 ноября ассигнациями 100,000 р.; 7 декабря ассигнациями 200,000 руб.; 31 декабря получено из местной портовой таможни ассигнациями 33350 руб. 9 1/2 коп.; 4 марта оттуда же ассигнац. 3426 руб. 60 1/2 коп.
Деньги эти по распоряжению князя Волконскаго выдавались частями под росписку капитана Маркова, а 4200 червонных отосланы в главное казначейство в мае 1826 года. Во время пребывания Елисаветы Алексеевны в Таганроге она пожелала приобрести в собственность дом, в котором она и покойный Император проживали: дом был куплен за 52000 руб. Этот дом сначала принадлежал чиновнице Сиверс а потом сотнику Николаеву, но за недоимки был продан с публичнаго торга градоначальнику Папкову, а этим последним продан городу для квартиры градоначальника за 52000 руб.; в 1825 году, как нам известно, он был приспособлен для помещения Царской Семьи.
Память о месте успокоения Императора Александра не умирала и от времени до времени чем либо выражалась в Августейшей семье. В марте 1826 года была прислана на место, где стоял гроб Императора Александра I, Марией Феодоровною мраморная плита с врезанным в нее из чернаго мрамора, крестом; перед этой плитой, обнесенной железной решеткой, поставлена колонна с благословенной Елисаветы Алексеевны иконою Александра Невскаго. Во дворце была устроена по желанию Государыни церковь во имя Воздвижения св. Креста в той комнате, где скончался Император; священником был назначен протоиерей Федотов; впоследствии, в 1833 г. определено было по повелению Императора Николая I, 660 руб. на одежду и обувь певчих этой церкви, а в 1837 г. от казны назначено было 2920 руб. в год на содержание хора. По ходатайству градоначальника барона Франка в 1836 г. под тою комнатою, где стояла кровать покойнаго Императора, был поставлен кирпичный столб. В 1862 году причт при означенной церкви был упразднен, а церковь была причислена к собору. В 1866 году Мария Александровна прислала две ризницы в Иерусалимский монастырь в Таганроге.
Императрица Елисавета Алексеевна, как известно, не долго пережила своего супруга; она умерла 4 мая 1826 года на пути из Таганрога в Петербург на 45 году жизни, посылая по пути трогательныя письма Мари Феодоровне, которая, конечно, более понимала ея горе и глубже ей сочувствовала, как мать покойнаго.
В большом стихотворении Теряева «Плач Россиян над гробом Александра Благословеннаго» такия строки относятся к Таганрогу:
А ты, украшенный природой Таганрог! О памятник, прискорбью обреченный! В слезах тоски ты взял последний вздох, С которым отлетел Благословенный,— Улыбка кротости отрадная для нас С уст ангела России низлетела, И на челе его в ужасный смерти час В залога спокойствия души сияла. Ты зрел в сей час, в лучах красуяся златых, Как небеса торжественны казались И воспаряющей в сонм ангелов святых Его душе приветно улыбались.

Уже стало традицией, что воспоминания о царственных особах дома Романовых ассоциируются с их пребыванием на Уральской и Сибирской земле в 1917-1918 годах, с их заключением и расстрелом после Февральской революции. В 2018 году траурные мероприятия, связанные со столетним юбилеем трагических событий пройдут по многим муниципалитетам, с которыми связаны трагические события. В этой череде, на второй план отходит еще одно событие, которое состоялось 180 лет назад. Дед Николая II, Император Александр II, еще до венчания на царство, первым из царственной династии, посетил Урал и Сибирь.

В 1837 году по России Александр II совершил великое путешествие, которое в XIX веке стало обязательным элементом образования для наследников престола. Маршрут поездки великого князя оказался гораздо шире, подобных вояжей с посещением стольких городов и сел из наследников русских монархов ни до, ни после Александра не совершал. В путешествии цесаревича сопровождали генерал-адъютант Кавелин, поэт Жуковский, преподаватель истории и географии России Арсеньев, лейб-медик Енохин и молодые офицеры. Маршрут для Александра Николаевича был выбран сложный и для царственной особы не совсем обычный. Он включал в себя Новгород Великий, Вышний Волочек, Тверь, Ярославль, Кострому, Вятку, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Ялуторовск, Курган, Оренбург, Уральск, Казань, Симбирск, Саратов, Пензу, Тамбов, Калугу, Москву. Это долгое путешествие по стране неисправимый романтик Жуковский назвал «всенародным венчанием с Россией». Александр Николаевич объехал около 30 губерний России, он первым из Романовых посетил таинственную Сибирь, где встретился с декабристами, в результате чего в нескольких письмах обращался к отцу «о прощении некоторых несчастных» и добился смягчения их участи, всего ему было подано 16 тысяч прошений. По приказу Николая I в ознаменование путешествия наследника каждая губерния, которую тот посетил, получила по восемь тысяч рублей для раздачи наиболее нуждающимся.

В Екатеринбурге Алекандр Николаевич со свитой пробыли с 26 по 30 мая, посетив так же Нижний Тагил. Прибыв в Екатеринбург, не мешкая, делегация отправилась осматривать Монетный двор, золотопромывательный завод, посетили лабораторию, где очищали и плавили слитки золота, гранильную фабрику. Александр II поднялся и на Плешивую горку (нынешняя Метеогорка), где годом ранее была открыта магнитно-метеорологическая лаборатория, продолжающая вести наблюдения по сей день. В честь высоких гостей в городе устроили иллюминацию: казенные здания по всей длине осветили. Для этого потребовалось 75 пудов сала, больше пуда шнура, больше пуда скипидара, 7500 глиняных горшков. Зрелище было великолепное, что отметил в дневнике флигель-адъютант Семен Юревич:

«Вид города с гор прелестный, да он и внутри очень богат: около 120 каменных домов украшают его; в особенности же дом на высоте, противу занимаемого нами (дом Харитонова)».

Будущий наследник престола оставил наилучшее воспоминания о Екатеринбурге, его людях, архитектуре, технике и технологии ведущих горнозаводских предприятий.

180 лет со дня посещения будущего российского императора Александр II отмечает Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал» выставкой «Визит наследника престола». Не смотря на то, что Александр пребывал в Нижнем Тагиле в один из майских дней, музей выставку открыл уже в январе. Выставка рассказывает как повлияло на Нижний Тагил посещение будущего Императора России, знакомит с маршрутом его путешествия, позволяет увидеть достопримечательности, природные богатства, технические достижения и изобретения талантливых мастеров глазами царственного путешественника XIX века.

Визит наследника престола имел большое значение для Нижнего Тагила, Демидовы получили уникальную возможность представить результаты деятельности, как организаторы производства и создатели социальной среды в округе. По их же распоряжению была организована выставка заводских изделий и моделей. В честь визита наследника впервые была показана серия из двадцати четырех полотен художников В.Е. Раева, П.А. и П.П. Веденецких, с видами заводов, рудников и поселков округа. Эта выставка стала важнейшей предпосылкой для создания в 1841 году «Музеума естественной истории и древностей» который впоследствии вырос в крупнейший на Урале Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал».

31 мая 1837 года наследник прибыл в Тюмень со стороны Екатеринбурга по Московскому тракту. Е. Расторгуев писал, в изданной в 1841 году книжке «Посещение Сибири государем- наследником-цесаревичем»:

«Экипаж приблизился, остановился у триумфальных ворот, именно на этот случай воздвигнутых, и Тюмень восторжествовала небывалому еще счастью».

Остановился наследник в доме городского головы:

«у подъезда дома тюменский городской голова второй гильдии купец И.В. Иконников с почетнейшими гражданами имел счастье встретить Его Императорское высочество с хлебом и солью».

Дом сохранился, в настоящее время это здание Музейного комплекса имени Словцова.

5 июня 1837 года Александр II «при большом скоплении народу» посетил Ялуторовск. Цесаревич и его многочисленная свита познакомились с городом, посетили Сретеневский собор. Его наставник, поэт Василий Жуковский стремился в Ялуторовск еще из Царского села. Но именно ему из многочисленных сопровождающих не удалось побывать в Ялуторовске. При выезде из Тюмени один из экипажей сбил женщину. Жуковский отстал от кортежа цесаревича, чтобы оказать ей помощь. В итоге он приехал в город в ту минуту, когда великий князь выезжал из него. В конце XIX века одна из улиц Ялуторовска носила имя Александра II.

После Ялуторовска Александр II отправился в Курган. Прибыл в город он в ночь с 5 на 6 июня 1837 года.

Будут ли остальные города в УрФО, в которых побывал Александр II с мая до конца 1837 года, отмечать это событие выставками ИА «Уральский меридиан» выяснить не удалось. Возможно ближе к весне городские музеи расскажут подробно о пребывании цесаревича в своих городах, поддержав инициативу тагильских коллег и отметив юбилей яркого исторического события.

Виртуальные выставки

Со старцем Федором Кузьмичом связана легенда, что он был Александром I, якобы не умершим в 1825 году, а отправившимся странствовать по России. В Томске старец поселился по приглашению купца С. Ф. Хромова, где и прожил до своей смерти в 1864 году. Федор Кузьмич в 1988 году был причислен Русской православной церковью к лику святых.


Таинственный старец Феодор Козьмич в Сибири и Император Александр Благословенный //

На портрете старец изображен высоким стариком с длинной бородой, в белой холщовой рубахе ниже колен, охваченной пояском. Происхождение этого снимка такое. В конце 1860-х годов в Томске содержал фотографию советник Губернского правления Ефимов. Как-то заходит в фотографию господин с масляным портретом, изображавшим старца, и просит сделать с него снимок. Заказ был принят и исполнен. Вот эта-то фотография, по удостоверению Ивана Владимировича Ефимова, родного брата фотографа, и явилась тем оригиналом, с которого впоследствии стали размножать снимки со старца Федора Кузьмича, в том самом виде, как он изображен на цинкографии.

А вот что писали о старце в изданиях «Город Томск» (1912) и «Весь Томск на 1911-1912 гг.» (1911):

…На кладбище Богородице-Алексиевского монастыря в Томске, вблизи главного алтаря храма, похоронен таинственный сибирский старец-отшельник Федор Кузьмич. Не раз появлялись в газетах и журналах заметки, касающиеся происхождения и прошлого старца. Создались многочисленные легенды, доказывающие, что под именем Федора Кузьмича похоронен скрывшийся в Сибирь Император Александр I. Интересовался старцем, между прочим, и Л. Н. Толстой, а из царской фамилии – князь Николай Михайлович. В 1907 году в Томске возник кружок почитателей старца. Кружок поставил целью собирания сведений о личности старца и вообще выяснить его прошлое. Предполагают также, что если даже это не был Александр I, то под именем Кузьмича скрывалось значительное лицо. Могилу старца и его келью по Монастырской улице посещали многие высокопоставленные посетители Томска, так, например, Николай II в бытность еще наследником, великий князь Алексей Александрович, министры и прочие лица. Проездом на войну инкогнито посетил могилу старца главнокомандующий армией Линевич.

Василич, Г. Император Александр I и старец Феодор Кузьмич : по воспоминаниям современников и документам. — Сказание о жизни и подвигах великого раба божия старца Феодора Кузьмича, подвизавшегося в пределах Томской губернии с 1837 года по 1864 год. — Санкт-Петербург, 1892

…Осенью 1836 года к одной из кузниц, находившейся около г. Красноуфимска Пермской губернии подъехал верхом старик лет 60 и попросил кузнеца подковать бывшую под ним лошадь. Кузнец, исполняя просьбу проезжего, заинтересовался красивой лошадью и личностью старика, одетого в крестьянский кафтан, но по обращениям, видимо, принадлежавшего к высшему классу общества. На обычные вопросы кузнеца о цели путешествия, принадлежности лошади и, наконец, о его имени и звании старик уклончивыми ответами возбудил подозрение собравшегося около кузнецы народа, и неизвестный без всякого сопротивления был задержан и доставлен в город. На допросе старик назвал себя крестьянином Феодором Козьмичом, объяснил, что лошадь принадлежит ему и, отказавшись от дальнейших объяснений, объявил себя бродягой, не помнящего родства. Никакие убеждения открыть свое происхождение в этом отношении оказались тщетными, и в том же году Федор Кузьмич, как бродяга по приговору суда, был наказан 20-ю ударами плетей и сослан на поселение в Сибирь, в Томскую губернию, близ г. Ачинска и приписан к д. Зерцалы Боготольской волости (в то время округа), куда и прибыл с партией арестантов 26 марта 1837 г. По прибытии на место ссылки Федор Кузьмич был водворен на жительство на казенный винокуренный завод невдалеке от села Красная Речка Мариинского уезда Томской губернии. Старик прожил на заводе около 5 лет, затем поселился в соседней деревне Белоярской у одного казака. В течение 15 следующих лет он бродил по окрестным деревням и занимался обучением крестьянских детей грамоте. За свою аскетическую жизнь, беседы на религиозные темы и о разных событиях русской жизни, за добрые советы в горе и болезни он пользовался расположением простых людей, охотно предоставлявших ему кров и пропитание. В 1858 г. старец перебрался в Томск к купцу С. Ф. Хромову по настоятельной его просьбе. Здесь он жил то в городе, то на заимке Хромова в специально выстроенных для старика домиках-кельях.


Наружный вид кельи старца Феодора Козьмича в гор. Томске //

…В 1863 году старец заболел. Хромов, видя, что он плох, просил открыть ему, кто он.

– Нет, – сказал на это старик. – Это не может быть открыто никогда!

Когда же Хромов спросил его, почему он не хочет исповедоваться и причаститься, старец сказал:

– На исповеди врать нельзя, и если я совру, не открою, кто я в действительности, то небо ужаснется; а если я скажу, кто я есть, то весь мир взволнуется!

Проболев некоторое время, старец 20 января 1864 года тихо скончался, как полагают в 87 лет; 23 числа того же месяца состоялись при громадном стечении народа, в присутствии властей и духовенства, похороны старца в ограде Алексиевского монастыря, где над могилой была воздвигнута почитателями старца каменная часовня-памятник.


Часовня на могиле старца Феодора Козьмича в мужском Алексеевском монастыре //

По материалам: Адрианов, А. Старец Федор Кузьмич // Город Томск. — Томск, 1912 – С. 117-121.

Таинственный старец Феодор Козьмич // Весь Томск на 1911-1912 гг. : адресно-справочная книжка. — Томск, – С. 330-332.

Материалы из фонда ТОУНБ им. А. С. Пушкина

<strong>МОСКВА, 12 ноя — РИА Новости, Антон Скрипунов.</strong> Ученые и верующие спорят: были ли император Александр I и таинственный сибирский старец Федор Кузьмич одним и тем же лицом. Даже посмертная судьба этих людей окутана тайной. О том, что мешает ответить на один из главных вопросов русской истории и какую роль в этом играет «шифр старца», — в материале РИА Новости. Крестьянин с дворянскими манерамиВ Петропавловском соборе Петербурга напротив алтаря стоит украшенная крестом и двуглавыми орлами гробница из белого мрамора. Полвека назад возле нее периодически появлялся широкоплечий мужчина в очках и черном костюме. Он пристально осматривал могильную плиту — словно под ней хранится великая тайна. Эта могила для известного советского антрополога Михаила Герасимова — того самого мужчины в очках — в середине 1960-х стала главным местом на планете. Ученый, восстановивший достоверный облик десятков исторических деятелей, долгие годы пытался изучить останки похороненного в Петропавловском соборе императора Александра I. Его волновал важный вопрос, связанный с судьбой самодержца.В 1921 году исполком Петросовета постановил вскрыть могилы в Петропавловском соборе. Страна голодала, и большевики грабили храмы, вскрывали гробницы в поисках украшений, за бесценок продавали музейные экспонаты за рубеж. Некоторые из могил в царской усыпальнице на Заячьем острове тоже не избежали этой участи — кроме одной. По слухам, гробница Александра I оказалась пустой. Большевики поняли, что народная молва об инсценировке его «внезапной смерти» в 1825 году в Таганроге имеет под собой реальные основания.А началось все в 1837 году, когда в Томске принялись обсуждать высокого старика с длинной белой бородой и посохом в руке. Он ходил по окрестным селам, уча местных детишек грамоте. В знак благодарности за уроки люди давали ему деньги и еду. Но он отдавал все нищим, хотя и сам жил не лучше их. Все удивлялись: столь образованный человек избрал такой образ жизни. «Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне, — кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа», — объяснял он. Старец пришел вместе с каторжниками из Пермской губернии. Но в отличие от других арестантов не был заключен в кандалы. Его задержали 4 сентября 1836 года за отказ раскрыть свое звание и род занятий. Статный бородач на коне выделялся дворянскими манерами, хоть и был в деревенской одежде. Он назвал лишь имя: Федор Кузьмич Кузьмин.Об этом известно благодаря полицейскому делу, которое хранится сейчас в госархиве Томской области. В документе помимо имени приводится описание старца: «Рост два аршина плюс шесть вершков (172 сантиметра), глаза серые, волосы светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине — следы от побоев кнутом».»Это невозможно!»Описание Федора Кузьмича привлекло внимание антрополога Михаила Герасимова, который занимался Александром I. Если в его могиле все же есть останки, совпадают ли они с приведенным в полицейском деле описанием старца?Опознали в страннике императора в 1842 году. Ссыльный казак по фамилии Березин, который, видимо, служил раньше в императорском конвое, обомлел, увидев Федора Кузьмича в станице Белореченской: рост как у государя, цвет глаз, та же привычка держать полусогнутую руку на груди. Он смог вымолвить лишь одну фразу: «Ваше величество! Да как же это?»Слухи о сменившем имя и образ жизни царе стали расползаться по губернии. Говорили, что Александр таким образом искупал вину перед Богом за убийство отца Павла I. Еще был слух, что якобы младший брат, ставший впоследствии императором, Николай I пытался в 1825 году его убить, но он пустился в бега. А прибежище нашел у преподобного Серафима Саровского, став его учеником. На пике известности Федор Кузьмич поселился в селе Краснореченском, где лишь усилил молву. По воспоминаниям крестьян, старец особо почитал день памяти князя Александра Невского, «отмечая его словно свои собственные именины». Он также часто рассказывал им про Отечественную войну 1812 года, подробно описывая ход сражений. А однажды и вовсе сказал, что «царь втайне завидовал военным успехам Кутузова». Единственное, о чем категорически отказывался говорить, — о своем прошлом. Именно эту загадку Михаил Герасимов часто обсуждал с писателем Даниилом Граниным в начале 1960-х, когда государство усилило антицерковную пропаганду. Известный литератор согласился помочь ученому и направил в Ленинградский обком КПСС письмо с просьбой разрешить вскрытие могилы Александра I. Ответ пришел далеко не сразу: как выяснилось, чиновники переправили запрос непосредственно в Кремль.»Моя тайна в этом мешке»Тайна Федора Кузьмича стала государственной еще в начале XX века. Внучатого племянника Александра I великого князя Николая Михайловича привлекла публикация известного адвоката Анатолия Кони, где тот рассказывал о «рукописях старца Федора Кузьмича». Тот якобы постоянно носил их с собой в шерстяном мешочке. Именно этот мешок висел над смертным одром старца в доме купца Хромова. Перед смертью купец спросил Федора Кузьмича: ты ли государь Александр Павлович? А Федор Кузьмич якобы ответил: «Чудны дела твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась». И указал на шерстяной мешок со словами: «В нем моя тайна». «Рукописями старца» оказались два клочка бумаги: на одном из них цитаты из Евангелия, а на другом — странный набор букв. Именно там, согласно молве, и зашифрован ответ на главный вопрос. Адвокат Кони определил на глаз, что почерк в таинственной записке совпадает с государевым. Однако экспертиза под патронажем Николая Михайловича в 1907 году дала обратный результат. Кроме того, князь заявил, что расшифровал послание:»Се Зевес И. Е. В. Николай Павлович без совести сославший Александра от его (чего) аз нынче так страдающ брату вероломно вопию Да возсия моя Держава 1837-го г. Мар. 26-го».Князь отмечал, что записка, скорее всего, не более чем «плод воображения кого-то, кто видел и знал старца», да и в целом не соотносится с легендой о «добровольном отречении». Однако его доводы мало кого убедили: в Петербурге настолько верили истории о «свержении царя», что даже появилась версия, будто бы Александр II, замаливая «грех отца», приказал перезахоронить тело Федора Кузьмича в Петропавловском соборе.»Нужны экспертизы»А ведь достоверно не известно, где находится могила старца. Предположительно, его похоронили на территории Алексеевского монастыря в Томске. На могиле еще была надпись: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года». После революции могилу разорили, возведенную над ней в 1903 году часовню разрушили, однако почитание «святого странника» лишь усилилось: в 1923-м многие жители Томска утверждали, что старец являлся им. В 1984 году Федор Кузьмич был прославлен в лике святых Русской православной церкви как праведный Феодор Томский.Поиски его мощей начались в 1990-е: местные семинаристы нашли недалеко от снесенной часовни несколько косточек, которые в дальнейшем Церковь объявила останками старца. А в 2008 году Томская епархия сообщила, что не против их исследования с целью сравнения с останками императора Александра I.Но вот с этим проблема: достоверно не известно, покоятся ли они в Петропавловском соборе. Историки считают, что останки там. Однако, например, у представителей Русской православной церкви иное мнение. В частности, сохранились свидетельства, что в 1921 году большевики в гробнице государя Александра Павловича ничего не нашли. Есть еще версия, что революционеры попросту выкинули царские останки в реку: именно так они поступили с могилой графа Алексея Орлова-Чесменского. А может быть, императора и вовсе не погребали в Петропавловском соборе?Не все просто и с таинственной запиской старца. В 1909 году она загадочным образом исчезла и до наших дней дошло лишь несколько фотокопий из газет того времени. Но, как ни странно, полноценной почерковедческой экспертизы с использованием современных технологий до сих пор не выполнили.»Ее стоило бы провести. Хотя мне кажется, что более четкий результат дало бы исследование ДНК останков в гробнице Александра I — правда, для этого нужно получить разрешение. Сейчас же можно с помощью экспертизы отличить останки 48-летнего человека от человека возрастом 70 с лишним лет», — отмечает в беседе с РИА Новости заведующий кафедрой общей и русской церковной истории и канонического права богословского факультета ПСТГУ, священник Александр Щелкачев.Да и ряд фактов из биографии императора побуждает исследовать вопрос о его сходстве с Федором Кузьмичом. Например, по словам Щелкачева, государь постоянно говорил, что монарший престол его тяготит, стремился к духовной жизни.»Он как-то сказал: «Я отслужил 25 лет, даже солдат не истребует большего». Поэтому есть основания для научной проверки гипотезы», — подчеркивает историк. Пока же «достарческое прошлое» Федора Кузьмича и «посмертная судьба» Александра I полны загадок и неожиданных обстоятельств. Не зря близкий друг Пушкина, историк Александр Вяземский так охарактеризовал императора:»Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нем и ныне спорят вновь…»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *