Листок при елизавете

Глава 3

Взлёты и падения Иоганна Германа Лестока

Иоганн Герман Лесток родился 20 апреля 1692 г. в городе Целле в семье лейб-медика (проще говоря, цирюльника) местного герцога Георга Вильгельма. Его родные, принадлежавшие вроде бы к французскому дворянству, в своё время вынуждены были покинуть Францию из-за религиозных притеснений. Герман Лесток с юных лет обнаруживал особую склонность к хирургии, которой он обучался под руководством своего отца. Не получив систематического медицинского образования, он тем не менее участвовал в качестве лекаря в нескольких сражениях.

Списавшись с секретарём по иностранным делам Аптекарской канцелярии Шумахером, Лесток в 1713 г. прибыл в Россию. Обладая чрезвычайно приятной внешностью, свободно изъяснявшийся почти на всех европейских языках, деятельный, весёлый, говорливый Лесток сразу понравился Петру I, который определил его хирургом к Высочайшему двору. Пётр I весьма благоволил Лестоку, что, однако, не мешало тому за свой весёлый нрав «бывать иногда биту из державных рук его величества».

Любивший общество и успевший со всеми сблизиться, всюду обо всём разведать, Лесток постарался снискать себе расположение тогдашних медицинских придворных знаменитостей: Эрскина, Поликалы, Бидлоо, Блюментроста, Шобера и пользовавшегося особым благоволением императора лейб-хирурга Гови.

В 1716 г. Лесток вместе с Эрскином и Поликалой был назначен состоять при императрице Екатерине I во время поездки императорской четы в Европу. 2 января 1717 г. в городе Везеле Её Величество разрешилась от бремени ребёнком, который, впрочем, вскоре умер. Здоровье государыни вследствие не совсем благополучных родов было весьма плохо, поэтому медикам — Поликале и Лестоку — пришлось вдоволь потрудиться, прежде чем их старания не увенчались успехом, и уже 2 февраля государыня въезжала в Амстердам. За это каждый из указанных медиков получил особое расположение императрицы.

Однако благоволение императрицы не помешало Петру I сослать Лестока — якобы за какой-то безнравственный поступок — под благовидным предлогом («для изыскания марциальных вод») в Казань. Неунывающий Лесток и там не оплошал. Как писал его биограф М.Д. Хмыров, «всё казанское население нуждалось в Лестоке, искусство которого снискало ему общее благорасположение горожан. Лестоку, собственно говоря — хирургу, пришлось, благословясь, сокрушать силу простудных болезней, упорных лихорадок и цинготных худосочий — бичей Казани. Удачно подвизаясь на этом импровизированном поприще, Лесток приобретал себе недурные гонорары и был любим и уважаем всеми жителями города: православными, иноверцами и правоверными».

Воцарившаяся после смерти Петра I Екатерина I не замедлила возвратить Лестока к своему двору: он был пожалован лейб-хирургом и назначен состоять при цесаревне Елизавете Петровне.

Лесток был одним из самых активных деятелей заговора 25 ноября 1741 г., возведшего на русский престол Елизавету Петровну. Уже на другой день был издан указ, которым объявлялось, что «за его собственные и верные и давние услуги и чрезвычайное искусство» Лесток возводится в чин тайного советника и назначается «первым лейб-медиком и главным директором Медицинской канцелярии и всего медицинского факультета». 18 декабря 1741 г., в день рождения императрицы, Лесток «для оказания от него через многие годы верной службы и особливой верности их высочайшей Её Величества особе» был назначен генерал-директором Медицинской канцелярии, а 25 декабря 1742 г. ему был пожалован чин действительного тайного советника.

Вступив в управление Медицинской канцелярией, Лесток добился того, чтобы все её постановления записывались не на немецком, а на русском языке. Он предписал составить первый полный список всех служащих врачей с указанием лет их службы и окладного жалованья — прототип Российского медицинского списка, издававшегося с 1809-го по 1917 г. Лесток также много сделал для улучшения медицинского образования в России. Вместе с тем он признавался в том, что ничего не смыслит в администрации, поэтому избрал себе опытных и знающих помощников — П.З. Кондоиди и Я. Лерхе. По мнению М.Б. Мирского, «это был отличный выбор, за который российская медицина должна быть благодарна Лестоку».

Как первому лейб-медику, Лестоку была предоставлена привилегия «пускать кровь» императрице, за что он каждый раз получал дополнительное вознаграждение. Среди архивных документов сохранился указ императрицы Елизаветы Петровны: «Господину тайному советнику и первому лейб-медику Лестоку за благополучное пущение Её Императорскому Величеству крови того 7 числа апреля (1744 г.) пожаловать пять тысяч рублёв».

Лесток принимал деятельное участие в лечении и других членов императорской фамилии. Так, под его руководством придворные врачи Санхец и Бургав «пользовали и выпользовали» заболевшую молодую цесаревну — будущую императрицу Екатерину II, причём лечение состояло «во всегдашнем употреблении наилучших лекарств и частых пусканий крови».

В декабре 1744 г. в Хотилове, на полпути между Москвой и Петербургом, заболел оспой царевич Пётр Фёдорович. К нему срочно прибыла императрица Елизавета Петровна, которой сопутствовали Лесток и Санхец. С больным уже находился лейб-медик Бургав. Болезнь, благополучно закончившаяся, «к утешению неизречённой радости всей империи», как писали тогда в газетах, весьма невыгодно изменила внешность будущего императора, оставив на лице его оспины.

Среди историков медицины существовало да и сейчас ещё существует мнение о том, что Лесток был-де «плохой медик», что он «слабо разбирался в медицине». Неожиданное опровержение подобной точки зрения содержится в работе известного специалиста по библиотековедению П.И. Хотеева «Книга в России в середине XVIII века. Частные книжные собрания» (Л., 1989). Из них — 115 книг по медицине. Больше всего было руководств по хирургии, а также фармакологические справочники, травники, описания чахотки, цинги, чумы, лихорадок, пособия по кровопусканию, по уходу за детьми, по лечению венерических болезней и огнестрельных ран. По мнению П.И. Хотеева, медицинский раздел библиотеки характеризует её владельца как врача, уделявшего внимание лишь практике и мало интересующегося теоретическими проблемами медицины. Он пишет: «На 9/10 медицинский раздел его библиотеки состоял из работ авторов XVII века и более ранних времён. Вероятнее всего, библиотека перешла Лестоку в наследство от отца, который был хирургом. Ясно, что серьёзная исследовательская работа вовсе не интересовала Лестока. Более того, она была ему просто-напросто не по силам: ему недоставало теоретической подготовки, университетского образования. И тем не менее, — утверждает П.И. Хотеев, — нельзя, на наш взгляд, согласиться с мнением известного историка медицины Я. Чистовича, который вообще ставит под сомнение компетентность Лестока во врачебном деле. Данные о библиотеке Лестока никак не позволяют считать его посредственным врачом: человек, имевший сто с лишним книг по своей специальности, не мог быть дилетантом или шарлатаном. Значительная по объёму подборка медицинской литературы вполне отражала уровень профессиональной подготовки Лестока и соответствовала интересам и нуждам хирурга».

Назначенный начальником Медицинской канцелярии, Лесток намеревался пристально заняться вверенной ему медицинской частью России, не вмешиваясь по возможности ни в серьёзную политику, ни тем более в придворные интриги. Однако обстоятельства складывались таким образом, что Лесток стал одним из самых приближённых к императрице лиц, обладавшим большим влиянием на государственные дела. Дело в том, что Лесток почти безвыходно жил во дворце, всюду сопровождал императрицу, пользовался правом беззапретного входа во всякое время в её опочивальню, где по случаю частых колик, которыми страдала императрица, оставался иногда целые недели.

Это обстоятельство не могло не вызывать зависти у других придворных. Вице-канцлер Бестужев, основной недруг Лестока, жаловался, например, саксонскому резиденту Пецольду: «Когда государыня чувствует себя не совсем здоровой, то он как медик имеет возможность говорить с нею по целым часам, тогда как министры иной раз в течение недели тщетно добиваются случая быть с ней хоть четверть часа».

Некоторую роль в охлаждении Елизаветы Петровны к Лестоку мог сыграть и доктор Герман Каау-Бургав, племянник знаменитого Германа Бургава. Приехав в Россию по рекомендации лейб-медика Рибейро Санхеца в 1740 г., он постепенно оттеснил Лестока, занятого административными делами, от врачевания императрицы.

Нельзя сказать, что Лесток не понимал опасности своего положения, не предчувствовал грозившей ему беды. Опасаясь интриг и козней завистников, он считал, что гораздо удобнее убраться из России подобру-поздорову. Он писал императрице: «Боюсь, государыня, что моё возвышение наживёт мне врагов, которые, очернив меня в глазах Вашего Величества, устроят, может быть, мою ссылку». Как в воду глядел!

Императрица, к несчастью для Лестока, не отпустила его от себя, чем не преминули воспользоваться его враги. Оклеветав Лестока, они добились разрешения на его арест, и 17 ноября 1748 г. Лесток был заключён в Петропавловскую крепость, будучи лишённым всех чинов, званий и должностей, а также и всего имущества. Через несколько дней была арестована и тоже посажена в крепость его третья жена, фрейлина двора Мария Аврора Менгден.

Снова предоставим слово М.Д. Хмырову: «Лесток, отрицавший все свои вины, упорно томил себя голодом, поддерживаясь единственно зельтерской водой. С соизволения императрицы его стали допрашивать с пристрастием. После 11-дневной голодовки он был приведён к пытке — бывший первый лейб-медик Высочайшего двора, генерал-директор Медицинской канцелярии в России, умный, образованный и пожилой человек, придворный, избалованный жизнью, достатком, почестями, этот Illustris et Magnificus (сиятельный и благородный. — лат.), как было написано в почётном дипломе на графство Римской империи, пожалованном ему Карлом VII 27 апреля 1744 г., висел теперь вздёрнутым к потолку, с вывороченными назад руками, удушаемый дымом курившегося под дыбой костра. Это продолжалось полчаса. Лесток выдержал эту первую пытку, не обвинил себя ни в чём и имел ещё силу дойти без посторонней помощи до своего каземата. Там его заставили принять несколько пищи (…). В 1749 г. Лесток с тем же мужеством выдержал вторую дыбу, страшно ругал Бестужева, говорил, что страдает единственно по его злобе, и не признавал себя преступником. Однако раны, не зажившие после второго допроса, отбили охоту подвергнуться новым испытаниям, и Лесток сказал всё, что от него хотели, явился виновным».

Приговор Тайной канцелярии был суровым: «Нещадное наказание кнутом и ссылка в Сибирь в отдалённые города, а именно в Охотск, где содержать до кончины живота его под крепким караулом». Однако Елизавета Петровна, ощущая, видимо, свою неправоту, смягчила жестокость приговора, и Лесток был лишь сослан — сперва в Углич, а затем в Великий Устюг в Архангельской губернии (ныне Вологодской области). При этом ему разрешили взять с собой книги и инструменты. Тогда же была дарована свобода его жене, которая — за 70 лет до декабристок — разделила судьбу своего мужа, отправившись за ним в ссылку.

25 декабря 1761 г., в день кончины Елизаветы Петровны, новый император Пётр III отправил в Великий Устюг курьера с известием о помиловании. Лесток, одетый в крестьянскую одежду, больной и несчастный, появился в Петербурге в феврале 1762 г. Указом от 9 марта 1762 г. он был восстановлен во всех своих чинах и званиях. Император также повелел возвратить Лестоку всё его имущество, которое было конфисковано, а попросту — разграблено его недругами. Лесток принялся обходить дома своих прежних противников, стараясь возвратить похищенное у него серебро, картины и драгоценности, — деталь, характеризующая простоту нравов придворной жизни России в середине XVIII в.

Екатерина II, взошедшая на престол в том же 1762 г., пожаловала Лестоку пожизненную пенсию в 7 тыс. рублей и 30 гаков земли в Лифляндии. Умер Лесток в Петербурге 12 июня 1767 г. на руках своей верной жены, которая перевезла его прах в родовой склеп Менгденов в Церликау.

Первым кандидатом на освободившуюся должность архиатра в декабре 1748 г. после вынужденного ухода графа И.Г. Лестока стал лейб-медик Герман Каау-Бургав. Герман Каау-Бургав родился в Гааге в 1705 г. в семье врача. Его дядей был знаменитый учёный-медик, профессор Лейденского университета Герман Бурхаве. В 1729 г. Бургав защитил в Лейденском университете докторскую диссертацию. В 1741 г. архиатр Фишер пригласил Германа Каау-Бургава в Россию в качестве придворного врача.

Императрица Елизавета Петровна подписала соответствующий документ: «Указ Нашему Сенату. Во всевысочайшем уважении искусства, прилежания трудов, с каковыми действительный статский советник Герман Каау Бургав о нашем и императорской нашей фамилии здравии неутомленное верно ревностное бдение имел, всемилостивейше жалуем его нашим первым лейб-медикусом и главным директором над медицинскою канцелярией и всем медицинским факультетом в империи нашей с жалованьем по семи тысяч рублей на год, которое давать ему из статс-конторы, включая в оное получаемые им ныне три тысячи рублей, причём ему свободная квартира и от двора карета и лошади с потребными к тому служители давана быть имеет, о чём сенату куда надлежит потребные указы послать, а его Бургава в сём новом чине к присяге привесть. Впрочем, он в единственном нашем веденье состоять и прямо от наших повелений зависеть имеет. Елисавет». (Цит. по: Я. Чистович. История первых медицинских школ. С. 494.)

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Михаил Ломоносов известен прежде всего как основатель первого в России Московского университета. Но куда меньше известно, что само это событие было частью масштабной реформы Российской империи, призванной впервые в отечественной истории ввести единые государственные образовательные стандарты. Как в России создавалась ступенчатая система образования — рассказывает историк Сергей Простаков.

Рассылка «Мела» Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Просветительский тандем

Реформы Петра Великого были сколь масштабными, столь и хаотичными. Система образования, созданная при первом российском императоре, была ориентирована на практику, но чрезвычайно запутана, с точки зрения организации. Фактически в России каждое важное государственное ведомство имело свою собственную сеть учебных заведений, программы которых мало соотносились друг с другом. Конечно, на фоне допетровской России, в которой вообще не существовало светских учебных заведений, появление морских, госпитальных, сенатских и полковых школ было большим прорывом. Но все они были организованы для быстрого обучения кадров, необходимых для петровской империи, которая десятилетиями вела войны на разных направлениях. К середине XVIII столетия, когда проведенные Петром реформы уже работали главным образом не на войну, а на мирную жизнь, созданная система образования стала нуждаться в реформе.

Сухаревская башня в Москве. В начале XVIII века в здании этих ворот была размещена морская «навигацкая» школа, что послужило началом образовательных реформ Петра I/ Фото: ru.wikipedia.org

К началу 1750-х годов в царствование Елизаветы Петровны вызрел амбициозный план создания централизованной системы образования. Его не существовало на бумаге, для его реализации не было предусмотрено специального государственного органа. Скорее, он заключался в общем настроении, которое разделяла группа профессоров и придворных — негласная «школьная коллегия». В 1750 году многое совпало для того, чтобы реформа образования стартовала, минуя долгую подготовительную работу и выработку стратегии, удовлетворяющей всех заинтересованных игроков. В этот год познакомились 23-летний фаворит императрицы Иван Шувалов и 39-летний профессор Михаил Ломоносов.

Елизавета Петровна / Фото: ru.wikipedia.org

Шувалов был красив и тянулся к образованию, но принадлежал к не самому влиятельному костромскому дворянскому роду. Благодаря же усилиям своих родственников в 1749 году был «сведен» с императрицей, которая ценила его за обозначенные качества. В отличие от иных фаворитов свое положение он хотел использовать для реализации планов по распространению образования и просвещения в России.

Портрет Ивана Ивановича Шувалова. Федор Рокотов, 1760 год / Фото: ru.wikipedia.org

Ломоносов — выходец из крестьян, архетипический пример в русской истории человека, сделавшего самого себя. К моменту знакомства с Шуваловым он успел поучиться в Славяно-греко-латинской академии в Москве, в Киево-Могилянской академии, в Академическом университете в Санкт-Петербурге, в Магбурском университете, прослушал множество курсов, стал профессором. XVIII век — это время специализации наук. Но Ломоносов оказался вероятно первым и последним в истории России «универсальным ученым», которой в равной мере был способен к продуктивной работе в истории, физике, химии, филологии, геологии и других науках.

Портрет Михаила Ломоносова. Э. Фессар и К. А. Вортман, 1757 год / Фото: ru.wikipedia.org

Знакомство с Шуваловым открывало для него новую перспективу — администрирование в сфере образования. В свою очередь Шувалов, пользуясь статусом фаворита, стал неофициальным министром просвещения. Они были хорошо осведомлены в европейской системе образования, в центре которых лежали высшие учебные заведения — университеты. На них ориентировались средние учебные заведения. Шувалов и Ломоносов хотели привнести в Россию эту ступенчатую систему образования.

Осевой университет

Но первое, с чем столкнулся тандем просветителей, — это мощное лобби различных государственных ведомств и церкви, которые не хотели централизации образования и, следовательно, выведения учебных заведений из их непосредственного контроля. Да и в Российской академии наук очень многие ученые не хотели появления университетов, в которых небезосновательно подозревали будущих конкурентов по части собирания и трансляции знаний.

Началась долгая закулисная борьба. Шувалов, за год обжившийся при дворе, понимал важность того, чтобы его единомышленник Ломоносов стал «академическим» фаворитом императрицы. В августе 1750 года Шувалов организует высочайшую аудиенцию для Ломоносова. Елизавета поинтересовалась у профессора состоянием дел в российской науке. «Но истинно Петрова Дщерь к наукам матерски снисходит!» — громогласно произнес Ломоносов заранее подготовленный поэтический комплимент. Императрица очарована, а Россия вот-вот должна получить свой университет, который и станет осью, вокруг которой будут происходить преобразования в российском образовании.

Где как не в столице основывать университет. Тем более тут же находится Академия наук, а, значит, в преподавательских кадрах не будет недостатка. Но не тут-то было. Генералы-начальники столичных учебных заведений явно не хотели централизации. Поэтому университет в качестве эксперимента было решено создать в Москве, преобразовав тамошние учебные заведения, в том числе и alma mater Ломоносова — Славяно-греко-латинскую академию.

Указ об учреждении Московского университета / Фото: ru.wikipedia.org

На разработку проекта университета ушло четыре года. Основные его параметры разрабатывал сам Ломоносов. Шувалов же вносил незначительные корректировки. В июле 1754 года проект, включающий 45 параграфов, был готов и предъявлен на рассмотрение в Сенат. После одобрения его отправили на подпись к императрице, но та медлила. У нее возникли разногласия по некоторым пунктам устава университета: например, она спорила с тем, что историю нужно относить к философскому факультету, а не к юридическому. Но эти споры не помешали отдать будущему учебному заведению здание бывшей аптеки у Воскресных ворот. Это служило сигналом для Шувалова и Ломоносова — итог их четырехлетних трудов точно увенчается успехом. Это случилось 25 января 1755 года.

Здание Московского университета (слева) у Воскресенских ворот на Красной площади /Фото: ru.wikipedia.org

По факту в России состоялась крупнейшая в ее истории реформа образования. Был открыт университет по западному образцу с юридическим, медицинским и философским факультетами. Теперь вся остальная система образования должна была планомерно готовить обучающихся к поступлению в высшие учебные заведения. Подобная схема в общих чертах сохраняется и поныне.

Три ступени

Куратором Московского университета стал сам Шувалов. Ему понадобилось три года, чтобы полностью организовать работу учебного заведения. И только после этого тандем фаворита и академика приступил к реформе среднего образования. Если со столичными гимназиями было довольно просто — они изначально осуществляли свою работу при тесном контакте с университетом, то в провинции их работу нужно было начинать с открытого листа. Для отработки модели провинциальной гимназии, которая будет готовить выпускников для поступления в университет, была выбрана Казань. В 1759 году там была открыта первая гимназия, обучавшая детей по общегосударственным программам.

В 1760 году, через десять лет после фактического начала реформы, была разработана трехступенчатая система образования:

  • высшие столичные учебные заведения;
  • гимназии в губернских центрах с преподаванием иностранных языков и основных наук;
  • школы в уездных центрах с преподаванием грамматики и арифметики.

К этому времени ведомственные учебные заведения уже полным ходом переходили на «продавленные» Шуваловым и Ломоносовым общегосударственные образовательные стандарты.

Еще несколько лет и создание единой системы образования было бы полностью решено. Но в декабре 1761 года умирает Елизавета Петровна, Шувалов теряет статус фаворита, а Ломоносов — могущественного покровителя. В течение последующих двух лет «обиженные» при шувалово-ломоносовской централизации образования забирают свои учебные заведения обратно. Новые гимназии и школы не открываются, а два столичных университета оказываются как бы в вакууме.

Только в 1777 году Екатерина II возвращается вновь к идее единой системы образования. К этому моменту Ломоносова уже 12 лет нет в живых. Поэтому реализовывать их совместные планы Шувалову пришлось одному. Интересно, что теперь ему покровительствовал «светлейший князь» Григорий Потемкин, которого в 1760 году отчислили из московской университетской гимназии за прогулы.

Выставка приурочена к 275-летию восшествия на престол (1741 г.) императрицы Елизаветы Петровны.

Елизавета Петровна, дочь Петра I, родилась в с. Коломенское 18 декабря 1709 г., умерла 5 января 1762 г. Елизаветинское правительство пришло к власти в 1741 г. под лозунгами восстановления петровских «начал» во внутренней и внешней политике. Двадцатилетнее правление императрицы Елизаветы Петровны подготовило реформы и эпоху «просвещенного абсолютизма» Екатерины II. В период правления императрицы за Россией был официально признан статус империи, появились первые коммерческие банки, отменены внутренние таможни, начала работать комиссия по составлению нового Уложения, многие положения которой вошли в Екатерининcкое Уложение 1767 г. Во внешней политике завершилась победой война со Швецией, в Семилетней войне были ослаблены силы Пруссии, но смерть императрицы в начале 1762 г. и внешняя политика Петра III спасли Пруссию от полного поражения.

Экспозиция разделена на несколько разделов: 1) личность императрицы; 2) приход к власти; 3) внутренняя и внешняя политика Российской империи; 4) быт и нравы при дворе императрицы и 5) записки и воспоминания современников. Представлены исследования отечественных историков, писателей, публицистов XIX – XXI вв., воспоминания и записки современников императрицы, посвященные личности Елизаветы Петровны, окружению, приходу к власти, а также различным аспектам государственной деятельности, вопросам как внешней, так и внутренней политики Российской империи сер. XVIII в. Среди наиболее интересных материалов: работы дореволюционных исследователей — К.Ф. Валишевского, А.И. Вейдемейера, С. Ешевского, П. Крёкшина и др., а также современных историков и публицистов: М.Ю. Анисимова, Т.Б. Забозлаевой, Ф.Д. Лиштенан, К.А. Писаренко.

В последние десятилетия роль императрицы в истории России XVIII в., её окружение и государственная деятельность стали переосмысливаться в отечественной исторической науке. Выставка призвана осветить этот переход в историографии от первых упоминаний и работ историков XIX в. о Елизавете Петровне и до практически полного забвения в советский период, до изменения взгляда на саму эпоху и личность императрицы в современных исследованиях и работах историков, публицистов и писателей. Особенно много работ о личности императрицы и ее окружении стали выходить в последние 25 лет. К примеру, работа французского историка-слависта Ф.Д. Лиштенан о личности и эпохе Елизаветы Петровны, отношениях с французским двором и внешней политике императрицы; или исследования отечественного историка и писателя А.К. Писаренко, посвященные различным аспектам государственной деятельности императрицы Елизаветы Петровны; работы кандидата исторических наук М. Ю. Анисимова, посвященные внешней политике Российской империи периода правления Елизаветы Петровны и др.

  • Авторы
  • Резюме
  • Файлы
  • Ключевые слова
  • Литература

Белова Т.А. 1 1 ГБОУ ВПО «Омская государственная медицинская академия» Минздрава России В статье представлена не только биография канцлера А.П. Бестужева-Рюмина, но и дана характеристика его личных и профессиональных качеств. В статье отмечено, что Алексей Петрович неоднократно удостаивался нелицеприятных оценок уже со стороны современников. Однако, несмотря на это, будучи канцлером Российской империи, А.П. Бестужев имел вполне определенные, сложившиеся взгляды на основные задачи русской дипломатии. Проводимый Бестужевым-Рюминым внешнеполитический курс отличался продуманностью, принципиальностью и четкостью в защите интересов России. Программа внешнеполитического курса Российской империи, предложенная Бестужевым, получила название от самого же автора – «система Петра Великого». В целом Алексей Петрович Бестужев-Рюмин представлен в статье царедворцем, обладающим всеми качествами искусного дипломата: он был умен, хладнокровен и расчетлив, хорошо разбирался в европейской политике, при необходимости изворотлив. 268 KB внешнеполитический курс государственная служба канцлер чиновник 1. Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. – М., 2001. 2. Анисимов Е.В. Канцлер Бестужев-Рюмин, или Cекрет «бестужевских капель». — URL: http://www.idelo.ru/246/22.html (дата обращения: 15.08.2014). 3. Анисимов М.Ю. Российский дипломат А.П. Бестужев-Рюмин (1693-1766) // Новая и новейшая история. – 2005. — № 6. — URL: http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/HISTORY/BEST.HTM#1 (дата обращения: 12.08.2014 г.). 4. Записки императрицы Екатерины II. – М., 1990. 5. Манштейн Х. Записки о России генерала Манштейна. — URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus14/Manstein/text1.phtml?id=881 (дата обращения: 28.07.2014). 6. Русский биографический словарь. – Т. 2. – М., 1992. 7. Шапкина А.Н. Канцлер А.П. Бестужев-Рюмин и союз с Австрией // Российская дипломатия в портретах. – М., 1992. — URL: http://www.idd.mid.ru/letopis_dip_sluzhby_07.html (дата обращения: 18.08.2014). Алексей Петрович Бестужев-Рюмин родился 22 мая 1693 года в Москве в семье известного русского дипломата Петра Михайловича Бестужева-Рюмина. Современный историк М. Ю. Анисимов высказывает следующее мнение относительно происхождения рода Бестужевых: «Род… происходил от выехавшего в Россию в 1403 г. англичанина Гавриила Беста, сын которого, Яков Рюма, был боярином Ивана III. В действительности Алексей Петрович был потомком новгородцев, выведенных в Москву Иваном III после ликвидации независимости Новгорода. Фамилия его имеет русские корни: «бесстуж» — не докучающий ничем. С 1701 г. Бестужевы стали писаться Бестужевыми-Рюмиными» .

Кратко остановимся на продвижении по карьерной лестнице Алексея Петровича Бестужева до поста канцлера Российской империи.

В 1708 году Алексей вместе со старшим братом Михаилом по распоряжению Петра I был послан учиться в Копенгаген, а затем в Берлин. А.П. Бестужев был успешен в науках, особенно в иностранных языках. После окончания учебы братья совершили путешествие по Европе, а после возвращения в Россию поступили на дипломатическую службу. Алексей Бестужев-Рюмин был направлен чиновником в русское посольство в Голландию и оказался в центре дипломатических переговоров ведущих европейских стран. А. Бестужев присутствовал при подписании Утрехтского мира 1713 г., завершившего войну за Испанское наследство. В этом же году А.П. Бестужев-Рюмин с разрешения Петра I поступил на службу к курфюрсту ганноверскому Георгу-Людвигу, который через год стал английским королем Георгом I. И после восшествия на престол Георг I отправил Бестужева в Россию с извещением о том, чтобы тот стал посланником Англии в России. Эту новость Петр I принял одобрительно. Однако, когда в 1716 г. царевич Алексей бежал из России, Бестужев отправил к нему письмо, в котором заявлял, что всегда был готов ему служить, но, находясь в России, не мог этого сделать, а теперь царевич может им располагать . Петр I ничего не узнал об этом письме, и в 1717 году Бестужев-Рюмин вернулся на русскую службу.

По прибытии в Россию он был назначен в 1718 г. обер-камер-юнкером ко двору вдовствующей герцогини курляндской Анны Иоанновны, где прослужил без жалованья около двух лет (где на службе находился и его отец — Петр Михайлович). Здесь он сблизился с Э.И. Бироном. С 1720 г. Алексей Петрович стал резидентом в Дании с перерывом в 1731-1734 гг., когда Бестужев был резидентом в Гамбурге. В эти же годы началось и некоторое замедление в продвижении по карьерной лестнице для Алексея Петровича, что естественно было связано со смертью государя Петра I: «В 1725 г. Петр I умер, и карьера Бестужева застопорилась. Всесильный тогда А.Д. Меншиков помнил противодействие со стороны П.М. Бестужева своим планам стать герцогом в Курляндии и не собирался покровительствовать его сыну» . В 1736 г. Алексей Петрович получает чин тайного советника, а 25 марта 1740 г. — действительного тайного советника и призывается ко двору в Петербург, где занимает место кабинет-министра.

Однако первый министерский опыт для Бестужева оказался недолгим. В результате очередного переворота был свергнут Бирон, а Бестужев-Рюмин арестован и посажен в Шлиссельбургскую крепость. Под допросом Алексей Петрович дал показания на Бирона, но при первом удобном случае отказался от всех обвинений в адрес временщика, сославшись на угрозы и плохое содержание в тюрьме. Бестужев-Рюмин был привлечен к суду и приговорен к четвертованию. Но Анна Леопольдовна, бывшая недолгое время на престоле, заменила ему казнь ссылкой в Лозерский уезд. Вскоре Бестужев-Рюмин получил оправдание, но от дел его отстранили. В столице Алексею Петровичу находиться было разрешено.

В результате очередного «дворцового переворота» 25 ноября 1741 г. к власти пришла Елизавета Петровна. Естественно, что она вернула ко двору опальных соратников ее отца — Петра I. Новой власти был необходим опытный и умный дипломат, обязательно русский по происхождению, так как целью елизаветинского переворота было удаление со всех государственных постов иностранцев. Историк М.Ю. Анисимов отмечает: «Бестужев-Рюмин был человеком умным, опытным дипломатом, русским по происхождению, сыном соратника Петра I, сам служил императору, безвинно пострадал при прежнем правлении, и казался Лестоку, который мог с ним познакомиться еще до переворота, лучшей кандидатурой на смену сосланных руководителей внешней политики страны» . Именно Лесток — лейб-медик Елизаветы Петровны и заприметил А.П. Бестужева, последний благодаря влиянию Лестока 30 ноября 1741 г. получил орден св. Андрея Первозванного, стал сенатором, затем главным директором над почтами, 12 декабря 1741 г. он занимает пост вице-канцлера, а в июле 1744 г. — высший государственный пост — канцлера — и вплоть до 1758 г. продержался на нем, «несмотря на противодействие некоторых европейских дворов и своих недругов при дворе Елизаветы» . Находясь в должности вице-канцлера, Бестужев-Рюмин разоблачил Шетарди, что привело к падению влияния «французской партии» (в нее входили такие влиятельные люди, как лейб-медик императрицы И.Г. Лесток, обер-гофмаршал О.Ф. Брюммер, а несколько позже принцесса Иоганна Елизавета, мать Софии Фредерики, невесты великого князя Петра Федоровича, будущей Екатерины II), укреплению положения Алексея Петровича и назначению его канцлером.

Будучи канцлером Российской империи, А.П. Бестужев имел вполне определенные, сложившиеся взгляды на основные задачи русской дипломатии. Программа внешнеполитического курса Российской империи, предложенная Бестужевым, получила название от самого же автора — «система Петра Великого». Он излагал ее в представлениях к императрице и письмах к Воронцову. Историк Е.В. Анисимов называет «систему Петра Великого» — «мистификацией Бестужева-Рюмина» , а М.Ю. Анисимов считает, что «это название было ориентировано на Елизавету, для которой ссылки на дела и планы ее отца оказывали магическое воздействие, хотя в целом Бестужев действительно продолжал курс Петра Великого на интеграцию России в Европу и обеспечение безопасности ее границ» .

Основной задачей А.П. Бестужев считал необходимость возвращения к внешнеполитическому курсу Петра I, что позволило бы России укрепить свой престиж и расширить влияние на международной арене. Суть взглядов Бестужева-Рюмина состояла в постоянном и неизменном сохранении союзнических отношений с теми государствами, с которыми у России совпадали долговременные интересы. В первую очередь, по мнению канцлера, к ним относились такие морские державы, как Англия и Голландия. С этими странами у России не могло быть территориальных споров, по мнению Бестужева, а также Россию с Англией и Голландией связывали давние торговые отношения и общие интересы на севере Европы.

Большое значение для России, по мнению Бестужева, имел и союз с Саксонией, так как саксонский курфюрст с конца XVII в. был еще и польским королем. Бестужев-Рюмин понимал, что Польша с ее нестабильным внутренним положением и постоянной борьбой шляхетских группировок за влияние на очередного избранного короля всегда может стать объектом для антирусских интриг.

Важнейшим союзником для России Алексей Петрович считал Австрию, поскольку австрийские Габсбурги являлись старыми противниками французских Бурбонов, а поэтому были заинтересованы в поддержании определенного баланса сил в Центральной и Восточной Европе и не допускали усиления влияния там Франции. Основное же назначение русско-австрийского союза Бестужев-Рюмин видел в противодействии Османской империи, которая была в то время весьма опасным южным соседом и для России, и для Австрии. С помощью этого союза он рассчитывал получить выход в Черное море и обеспечить безопасность южных границ Российской империи.

Противниками России на международной арене Бестужев-Рюмин выделял Францию и Швецию по вполне понятным причинам. Однако Бестужев-Рюмин считал, что следует поддерживать с этими государствами добрососедские дипломатические отношения.

Особое внимание в международном положении России Бестужев уделял отношениям с Пруссией. Канцлер считал, что верить договору, подписанному с Пруссией, нельзя. Тем не менее Бестужев-Рюмин не отрицал возможность и необходимость поддерживать между Россией и Пруссией дипломатические отношения.

«Внешнеполитическая программа канцлера Бестужева-Рюмина, конечно, не была лишена недостатков, — считает российский историк дипломатии А.Н. Шапкина. — Основными из них были чрезмерная приверженность системе трех союзов (морские державы, Австрия, Саксония) и определенная переоценка общности интересов России с этими странами. Но Бестужев-Рюмин был дальновидным политиком, знавшим большинство тонкостей европейских дипломатических отношений. Он сумел вполне верно определить основные задачи, стоявшие перед русской дипломатией в тот период, указал ее явных и тайных противников, прямых и потенциальных союзников. Внешнеполитическая концепция Бестужева-Рюмина была в целом мало динамичной, но одновременно достаточно гибкой, так как предполагала использование разнообразных методов для достижения поставленных целей и для противоборства с дипломатическими противниками, избегая при этом открытой конфронтации. Однако следует отметить, что в программе канцлера доминировала антипрусская направленность» .

Программу внешнеполитического курса, предложенную А.П. Бестужевым, Елизавета Петровна приняла под влиянием событий осени 1744 г., когда положение в Европе вновь обострилось в связи с возобновлением военных действий Пруссии против Австрии.

Бестужев-Рюмин приступил к выполнению своей программы.

22 мая 1746 г. был подписан союзный договор сроком на 25 лет между Россией и Австрией. Договор предусматривал оказание взаимной помощи войсками в случае, если союзник подвергнется нападению со стороны третьей державы. Соглашение с Австрией на данном этапе отвечало интересам России и позволило эффективно противостоять расширению прусской агрессии в Европе.

Вслед за подписанием русско-австрийского союзного договора в Петербурге начались русско-английские переговоры о заключении субсидной конвенции — особого вида союзного договора, условия которого предусматривали содержание войск одной из договаривающихся сторон, предоставленных ей другой стороной. Таким образом Российская империя рассчитывала привлечь Англию для борьбы с растущей прусской агрессией. С июня по октябрь 1747 г. было подписано три конвенции.

В итоге подписание союзного договора с Австрией и трех субсидных конвенций с Англией твердо определило позицию России и сыграло значительную роль в приостановке прусской агрессии и в окончании войны за Австрийское наследство.

Бестужев-Рюмин с тревогой наблюдал, как ухудшается здоровье Елизаветы. Единственное спасение для себя канцлер нашел в поддержке жены Петра III, великой княгини Екатерины Алексеевны. Задуманный им план должен был привести к свержению Петра III и воцарению Екатерины при ведущей роли в управлении самого Бестужева-Рюмина. Однако заговор был быстро раскрыт. Алексей Петрович был арестован.

Арест Бестужева современный отечественный историк Е.В. Анисимов описывает следующим образом: «Утром 25 февраля 1758 г. к канцлеру графу Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину приехал курьер и передал устный указ императрицы Елизаветы Петровны срочно явиться во дворец. Канцлер отвечал, что он болен… Все знали, чем болеет первый сановник России. По утрам он отчаянно страдал от похмелья.

Курьер приехал к нему во второй раз. Бестужев, постанывая, сел в свою карету и отправился к Зимнему дворцу. Приближаясь к подъезду дворца, он изумился, когда гвардейский караул не отдал ему честь, а окружил карету. Майор гвардии арестовал канцлера и повез обратно домой под конвоем. Каково же было удивление Бестужева, когда он увидел свой дом, занятый гвардейцами, «часовых у дверей своего кабинета, жену и семейство в оковах, на бумагах своих печати»! Впрочем, граф философски воспринял царскую немилость — он ждал ее давно. Чуткий нюх старого царедворца подсказывал, что уже наступило время подумать и о суме, и о тюрьме… Да об этом он никогда не забывал — он жил в тревожные, неспокойные времена и при этом рвался к власти, любил власть, а это небезопасно…» .

Приговор Бестужеву был составлен своеобразно: «Если я, великая государыня, самодержица, вольная в своих решениях, наказываю бывшего канцлера Бестужева, то это и есть несомненное свидетельство его вины перед государством. Вот и весь сказ!» . Бестужев был арестован, лишен чинов, званий, орденов и в 1758 г. сослан в свое подмосковное имение.

Однако взошедшая в 1762 г. на престол Екатерина II вызвала из ссылки опального дипломата, сделала его генерал-фельдмаршалом и «первым императорским советником». Но если в начале своего правления Екатерина нуждалась в советах мудрого дипломата, то затем она нашла более молодых сподвижников. Фаворитом Екатерины Великой Бестужев не стал. 10 апреля 1768 г. Алексей Петрович Бестужев-Рюмин умер.

Еще при жизни А.П. Бестужев-Рюмин неоднократно удостаивался нелицеприятных оценок со стороны современников. Так, прусский генерал Х.Г. Манштейн писал в своих мемуарах: «Бестужевъ, русский по рождению, происходитъ отъ хорошей и древней фамилии; поступивъ на службу, он былъ определенъ камеръ-юнкеромъ къ герцогине Курляндской…; несколько летъ спустя, его отправили въ качестве резидента въ Гамбургъ, на место, которое до него занималъ его отецъ; после этого онъ служилъ въ звании министра при разныхъ дворахъ и, наконецъ, при копенгагенскомъ. Состоя при герцогине, онъ завелъ большую дружбу съ Бирономъ, который въ последствии позаботился о его счастии. После падения Волынскаго онъ былъ сделанъ кабинетъ-министормъ… императрица Елисавета, вступивъ на престолъ, дала ему должность вице-канцлера на место графа Головкина, и после смерти князя Черкасскаго она возвела его въ звание канцлера. У него нетъ недостатка въ уме, онъ знаетъ дела по долгому навыку и очень трудолюбивъ; но въ тоже время надмененъ, корыстолюбивъ, скупъ, разратенъ, до невероятности лживъ, жестокъ и никогда не прощаетъ, если ему покажется, что кто-нибудь провинился передъ нимъ въ самой малости» .

Екатерина II в характере Бестужева отметила следующее: «Он внушал к себе гораздо больше страха, нежели привязанности, был до чрезвычайности пронырлив и подозрителен, тверд и неколебим в своих мнениях, довольно жесток с подчиненными, враг непримиримый, но друг друзей своих, которых не покидал, пока они сами не изменяли ему; в прочем неуживчив и во многих случаях мелочен… а характером своим неизмеримо превышал дипломатов царской передни», а также » его трудно было водить за нос» .

Один из современных исследователей следующим образом представляет нам образ Алексея Петровича: «Бестужев… был типичным деятелем своего века — признанным мастером закулисных придворных интриг, коварным и хитрым царедворцем. Будь он другим, он вряд ли сумел бы удержаться при елизаветинском дворе, так как не имел отношения к перевороту 25 ноября 1741 г., не пользовался симпатиями императрицы, не был, как Воронцов, женат на ее родственнице» . Другой исследователь в области истории внешней политики России — Шапкина А.Н. также дает неоднозначную оценку канцлеру: «Бестужев-Рюмин представлял собой довольно редкую фигуру в политической жизни России этого периода. Эпоха фаворитизма набирала силу. Фавориты императриц оказывали значительное, иногда определяющее воздействие на решения своих августейших покровительниц. Бестужев-Рюмин же, пользуясь большим влиянием на Елизавету, что признавали и его доброжелатели (которых было крайне мало), и враги (которых было более чем достаточно), никогда не был ее фаворитом. Огромное трудолюбие, проницательный ум, блестящие дипломатические способности, умение убеждать позволили ему стать победителем в сложнейшей и жесточайшей борьбе с «французской партией» и ее сторонниками. Однако не следует идеализировать вице-канцлера: он был сыном своего времени. Считая, что цель оправдывает средства, Бестужев-Рюмин весьма часто пользовался далеко не честными методами, присущими придворным интриганам всех европейских государств, среди которых были и перлюстрация корреспонденции противника, и подкуп, а иногда и шантаж» .

Итак, подведем итог, Алексей Петрович Бестужев-Рюмин представился нам царедворцем, обладающим всеми качествами искусного дипломата: он был умен, хладнокровен и расчетлив, хорошо разбирался в европейской политике, при необходимости изворотлив. Однако проводимый Бестужевым-Рюминым внешнеполитический курс отличался продуманностью, принципиальностью и четкостью в защите интересов России.

Рецензенты:

Сорокин Ю.А., д.и.н., профессор кафедры дореволюционной отечественной истории и документоведения ФГБОУ ВПО «Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского», г. Омск.

Максименко Л.А., д.филос.н., заведующая кафедрой философии ГБОУ ВПО «Омская государственная медицинская академия», г. Омск.

Библиографическая ссылка

Белова Т.А. АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ БЕСТУЖЕВ-РЮМИН (КАНЦЛЕР ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ): ИНТРИГАН У ВЛАСТИ // Современные проблемы науки и образования. – 2014. – № 5.;
URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view?id=14731 (дата обращения: 02.10.2020). Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания» (Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления) «Современные проблемы науки и образования» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.791 «Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.074 «Современные наукоемкие технологии» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.909 «Успехи современного естествознания» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.736 «Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований» ИФ РИНЦ = 0.570 «Международный журнал экспериментального образования» ИФ РИНЦ = 0.431 «Научное Обозрение. Биологические Науки» ИФ РИНЦ = 0.303 «Научное Обозрение. Медицинские Науки» ИФ РИНЦ = 0.380 «Научное Обозрение. Экономические Науки» ИФ РИНЦ = 0.600 «Научное Обозрение. Педагогические Науки» ИФ РИНЦ = 0.308 «European journal of natural history» ИФ РИНЦ = 1.369 Издание научной и учебно-методической литературы ISBN РИНЦ DOI

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *