Марфа мать Михаила романова

Сказание о спасении от поляков Михаила Федоровича Романова и о подвиге крестьянина Ивана Сусанина


Картина «Иван Сусанин» Священника Григория

В те поры Михаил Федорович и его мать съехались в своем доме в Ипатьевском монастыре. И видят они, что поляки около монастыря так и вьются — днем и ночью, быть осы, а в монастырь сунуться, конечно, боятся. Марфа Ивановна сразу сметила, что дело неладно, и стала обдумывать, как бы беду избыть и Михаила Федоровича спасти.

По Божьему, уж видно, изволенью приехал на это время в монастырь Иван Сусанин. Он был в Домнине вроде старосты поставлен, значит, за управляющего, служил долгое время, и Марфа Ивановна поимела к нему такую доверенность, что все равно, как на самую себя полагалась. Он и удумал, как спасти от поляков Михаила Федоровича.

Перерядил он Михаила Федоровича во всю мужицкую одежу, только сапоги и оставил боярские, а то все — и рубаху, и полушубок, и шапку надел мужицкие, — и завил его в воз сена, только дырочку оставил, чтобы дышать было можно. Завил и поехал, не торопясь, будто так себе.
Только из ворот выехал на лед, на реку Кострому, спустился, а уж там его два поляка дожидаются: «Что, спрашивают, старичок, везешь?»
«А вот, говорит Сусанин, сенца в монастыре купил, домой везу!»
«А нет ли у тебя какой поклажицы лишней, говори лучше сам, а то обыщем, хуже будет!»
«Какая же, говорит, поклажа в сене будет? Ищите, ежели найдете, что хотите, то и делайте!» Видят поляки, что старик твердо говорит, не боится, — и пропустили его. Только один поляк копьем в воз ткнул, да Бог миловал, в Михаила Федоровича не попал. Так и проехали благополучно.

Eхали, ехали — начали у Михаила Федоровича ноги стынуть. Как быть? Иван Сусанин и решился заехать на постоялый двор; хозяин там был у него знакомый, и он на него уже надеялся, что в случае чего не выдаст. Но по чистой правде открыться все-таки ему не решился.
Заехали на постоялый двор и прямо на чистую половину прошли — народу нет никого. Ну, значит, слава Богу. А хозяин, как человек знакомый, и спрашивает:

«Что, говорит, это с тобою за молодец такой?»
«Да брательника сынок, говорит Иван Сусанин, племянником мне будет».

A Михаилу Федоровичу Сусанин еще раньше сказал:

«Что я буду говорить — ты во всем мне потакай, ежели что и не ладно, скажу — время теперь такое».

Tолько трактирщик все как будто не уверяется: «Что же это, — говорит, — одежда на нем хоть и крестьянская, а обличье и манеры боярские?»
«A он у нас, говорит Иван Сусанин, по господам в услуженье жил, так там всякому благородию этому и навадился. Вот, бояре ему за отличку и сапожки подарили».

Поотдохнули, обогрелись и поехали в свою вотчину.
В усадьбе у Михаила Федоровича был дом барский со всякой прислугой. А Иван Сусанин жил отдельно вроде как на отшибе, в хорошей избе. Сыновей у него не было, а была только одна дочь Антонида. Приискал он парня в округе изо всех получше и принял к себе в дом заместо сына. Хоть и зять был, а не меньше сына его любил. По-нынешнему, по фамилии, парня Сабининым звали.

Так в усадьбу Иван Сусанин не поехал, опасался, а приехал прямо к себе домой: дождался, пока стемнело, и вынул из возу Михаила Федоровича. Потом послал за зятем и стал с ним советоваться, как быть. Долго думали и удумали скрыть его в тайнике. В те поры почти у всех тайники были понаделаны. Каждый час можно было поляков опасаться: придут, все заберут и самих еще изобьют, а не то, так и вовсе убьют. Так от них в тайники хоронили хлеб, деньги и все, что подороже стоило, а потом и сами лазали.

У них было три тайника: в овине — в подлазе, на дворе у Ивана Сусанина и у его зятя, Сабинина, тоже на дворе. В один из них и надумали спрятать Михаила Федоровича, а в который — Сусанин и зятю не сказал.

Ночь проспали спокойно, а наутро приехал сосед с мельницы и говорит, что поляки ищут Михаила Федоровича. Сусанин сейчас же сдогадался, что нужно делать: взял ружье, выпустил гончих собак, надел сапоги Михаила Федоровича и пошел на охоту. Сапоги ему, конечно, были узки, так он голенища у них распорол и подвязал, чтобы с ног не сваливались. Вышел Сусанин за деревню и пошел прямо к болоту суметом, а собак разогнал в разные стороны. Много он колесил, перепутал все следы, потом снял сапоги, забросил их в пучину и вернулся домой.

Aтам уж зять дожидается, говорит, что поляки, ровно стадо псов несытых круг деревни рыскают и Михаила Федоровича ищут, хотят убить.

Сейчас Иван Сусанин берет Михаила Федоровича за руку и ведет на двор в омшаник. Отодвинул ясли, разгреб солому и спустил Михаила Федоровича в яму, да наказал крепко-накрепко, чтобы ни за что оттуда не вылезал и голоса не подавал, даже если звать его будут т кричать: «Докуда сам не приду, дотоле и голосу не моги подать!». Потом закрыл люк, заровнял солому, поставил ясли на старое место и телушку припустил: будто ничего не было.
Потом видит, что все равно не укроешься — сам пошел к полякам: поляки его схватили и начали допрашивать, а он ни в чем не признается. Тогда его стали пытать и хлестать ременными нагайками, и он обещал их отвести к Михаилу Федоровичу. Когда пришли в деревню, то Иван Сусанин начал их угощать по деревенскому обыкновению, просил выпить и закусить. Поляки сильно устали и поэтому согласились.
Иван Сусанин принес им вина, говядины, хлеба, а когда поляки перепились, то попросился у них сходить к дочери попрощаться. Поляки согласились, только велели ему приходить скорее: «а не то, говорят, всю деревню сожжем».
Иван Сусанин пришел к зятю, попрощался с ним и отправил его за солдатами: «где ни на есть, говорит, возьми и приводи скорей Царя спасать, а не то, говорит, всему царству русскому решенье будет».
Зять, конечно, сейчас же и отправился потихоньку, чтобы поляки не приметили, а Иван Сусанин стал с дочерью прощаться: «Ну, Онтоня, прости меня Христа ради! — не чаю я сегодня в живности остаться, привел бы мне Господь Бог за Царя праведную смерть принять».
«Что ты, батюшка, говорит Антонида, как не быть, а надо беды избыть».
«Нет, Онтоня, чует мое сердце, что добра не будет».
«Ну, так, дай Бог вживе проститься, а не дай Бог тому случиться. Прости и меня, батюшка!».
Конечно, поревели, попрощались.
Приходит Иван Сусанин домой, а поляки уж совсем пьяные: «Веди, говорят, сейчас к Михаилу Федоровичу. Весь, говорят, царский корень разом изничтожим, а после этого и всей России не сустоять».
Сусанин стал было их унимать ночевать, дело было к вечеру. А они кричат «веди сейчас, а то и тебе живому не быть!» Что делать? И ревешь, да идешь.
Обыскали спервоначалу усадьбу. Ничего, конечно, не нашли. Хотели обыском по деревне идти. А Иван Сусанин и говорит:
«Я знаю, куда Михаил Федорович девался!»
«А куда?»
«Он ушел на охоту в болото».
«Врешь, нас не обманешь!»
«А пойдемте, я вам и следы покажу».
Пошли — и верно наслежено: следы в боярских сапогах и собачьи следы кругом. Это те, что Иван Сусанин утром наделал. Поляки уверились и говорят: «веди по следам!»

Иван Сусанин водил, водил их по болоту, а сам все около одного места кружит. Пришла ночь. Поляки измучились и стали грозить шашками. А Иван Сусанин поискал по снегу и говорит: «погодите немного, следы теперь прямо пошли!»
И повел их прямо в середину болота, прочь от деревни. Завел в самую чащу, кругом провалища и деваться некуда.
Поляки стали догадываться, что Иван Сусанин их обманул. Начали ему пистолетами и шашками грозить, а то обещали много денег, только бы он вывел их из болота. Но Сусанин говорил: «Подождите до свету: я и сам теперь дороги не знаю». Он хотел только как-нибудь провести время.
И вдруг на рассвете пришли солдаты. Их Сабинин встретил на дороге и привел. Поляки осердились и разрубили Ивана Сусанина шашками на мелкие части. Потом солдаты их всех самих перерубили.

Дело было под большой сосной. И теперь она цела, только болото около нее вырублено и высохло.

Солдаты подобрали разрубленные части тела Ивана Сусанина и принесли их в деревню. Конечно, Антонида и зять Ивана Сусанина стали плакать и причитать. Плакали и все деревенские.

Иван Сусанин

У этого термина существуют и другие значения, см. Иван Сусанин (значения).

Иван Сусанин

Дата рождения

середина XVI века

Место рождения

д. Деревеньки или Деревнищи (ныне Сусанинский район Костромской области)

Дата смерти

Место смерти

близ села Домнино (ныне Сусанинский район Костромской области)

Подданство

Россия (Московское государство)

Род деятельности

сельский староста

Дети

дочь Антонида

Медиафайлы на Викискладе

Ива́н Суса́нин (вторая половина XVI века , деревня Деревеньки или Деревнищи — 1613) — русский национальный герой, крестьянин из села Домнино (ныне в Сусанинском районе Костромской области), прославившийся спасением Михаила Романова от польско-литовского отряда во время русско-польской войны.

О жизни Сусанина и его подвиге

Константин Маковский. Иван Сусанин. 1914Николай Дмитриев-Оренбургский. Подвиг Сусанина. Гравюра, конец XIX векаМихаил Нестеров. Иван Сусанин. 1884

О жизни Ивана Сусанина в точности не известно почти ничего. Сусанин был крепостным дворян Шестовых, проживавших в селе Домнино, в центре довольно крупной вотчины (примерно в 60 верстах к северу от Костромы). Согласно преданиям, родом Сусанин был из находившейся неподалёку от Домнина деревни Деревеньки. Протоиерей А. Д. Домнинский, ссылаясь на бытовавшие в Домнине предания, первым указал, что Сусанин был не простым крестьянином, а вотчинным старостой. Позже некоторые авторы стали именовать Сусанина приказчиком (посельским), управляющим домнинской вотчиной Шестовых и живущим в Домнине при боярском дворе. Поскольку о его жене ни в документах, ни в преданиях не упоминается, а его дочь Антонида была замужем и имела детей, можно полагать, что он был вдовцом в зрелом возрасте.

Согласно царской грамоте от 30 ноября (10 декабря) 1619 года, поздней зимой 1613 года уже наречённый Земским собором царь Михаил Романов и его мать инокиня Марфа «были на Костроме». Зная об этом, польско-литовский отряд пытался отыскать дорогу к селу, чтобы захватить юного Романова. Недалеко от Домнина они встретили вотчинного старосту Ивана Сусанина и «пытали у него» местонахождение царя Михаила Федоровича. Сусанин был подвергнут жестоким пыткам, но не выдал места убежища царя и был замучен поляками и литовцами «до смерти». Бытует версия о том, что он стал их проводником, но повёл не к царю, а далеко в чащу леса к болотам.

Доказательством реальности подвига Ивана Сусанина считается царская грамота от 30 ноября (10 декабря) 1619 года о даровании зятю Сусанина Богдану Собинину половины деревни с «обелением» от всех податей и повинностей «за службу к нам и за кровь, и за терпение…»:

… Как мы, великий государь, царь и великий князь Михаил Фёдорович всея Руси, в прошлом году были на Костроме, и в те годы приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, а тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина литовские люди изымали, и его пытали великими немерными муками, а пытали у него, где в те поры мы, великий государь, царь и великий князь Михаил Фёдорович всея Руси были, и он, Иван, ведая про нас, великого государя, где мы в те поры были, терпя от тех польских и литовских людей немерные пытки, про нас, великого государя, тем польским и литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, и польские и литовские люди замучили его до смерти …

Последующие жалованные грамоты 1633 и 1644 годов («вдове Сабинина Антониде с детьми») и подтвердительная грамота 1691 года (потомкам Сусанина, жившим в деревне Коробовой, «и их детям и внучатам и правнучатам и в род их во веки неподвижно»), льготные указы 1723 и 1724 годов («Андрею Семенову с братом»), 1731 («Ивану Лукоянову Сабинину»), подтвердительные грамоты 1741 и 1767 года («всем потомкам Сусанина, жившим в дер. Коробовой»), за исключением последней — 1837 года («Коробовским белопашцам»), повторяют слова грамоты 1619 года. В статье о Сусанине словаря Брокгауза и Ефрона утверждалось, что в летописях, хрониках и других письменных источниках XVII века почти ничего не говорилось о Сусанине, но предания о нём существовали и передавались из рода в род. Вместе с тем дореволюционный костромской историк и краевед Н. Н. Виноградов, целенаправленно собиравший сведения среди коробовских белопашцев, потомков Сусанина, указывал, что почти все легенды и предания носят явно книжный характер. Единственное опубликованное предание народного происхождения так же определялось им как «пример легенд новейшего времени».

В мемуарах литовского шляхтича Самуила Маскевича рассказывается про схожий героический поступок неизвестного крестьянина в марте 1612 года в районе Можайска:

Тут, в деревне Вишенце, мы поймали старого крестьянина и взяли его проводником, чтобы не заблудиться и не набресть на Волок, где стоял сильный неприятель. Он вел нас в одной миле от Волока, ночью же нарочно повернул к тому месту. Уже мы были от него в одной только версте. К счастью попался нам Руцкий, который в то время, проводив товарищей, вышедших из столицы к пану гетману, возвращался под самыми стенами Волока на свои квартиры в Рузу, где стоял с казацкою ротою. От него узнали мы, что сами идем в руки неприятелю, и поспешили воротиться. Проводнику отсекли голову, но страха нашего никто не возвратит.

Официальный культ Сусанина и его критика

Времена Российской империи

Визит Екатерины II в Кострому в 1767 году положил начало официальной традиции: упоминать Сусанина как спасителя Михаила — основателя династии Романовых; именно в таком ракурсе был описан подвиг Сусанина костромским архиереем Дамаскином (Аскаронским) в его приветственной речи императрице. В «Словаре географическом Российского государства» А. М. Щекатова (1804 год) Сусанин предстает как спаситель царской особы, а в 1812 году С. Н. Глинка прямо возвёл Сусанина в идеал народной доблести и самопожертвования. В качестве бесспорного героя Отечества Сусанин отныне становится непременным персонажем учебников по истории. Следует отметить, что беллетризованная статья Глинки не опиралась ни на какие историографические источники, что позже дало возможность Н. И. Костомарову язвительно назвать всю историю подвига «анекдотом», который «сделался более или менее общепризнанным фактом».

Памятник царю Михаилу Фёдоровичу и крестьянину Ивану Сусанину в Костроме (1851—1918)

Интерес к Сусанину особенно усилился в царствование Николая I, при котором прославление Сусанина приобрело официальный характер и стало одним из проявлений государственной политики. Личности и подвигу Сусанина был посвящён целый ряд опер, стихотворений, дум, драм, повестей, рассказов, живописных и графических произведений, многие из которых стали классическими. История подвига идеально соответствовала идеологической формуле «Православие, самодержавие, народность». Кроме того, сусанинский культ формировался во время подавления польского восстания 1830—1831 гг., когда стал востребован образ крестьянина-патриота, отдавшего жизнь за государя.

Ни один царский дом не начинался так необыкновенно, как начался дом Романовых. Его начало было уже подвиг любви. Последний и низший подданный в государстве принес и положил свою жизнь для того, чтобы дать нам царя, и сею чистою жертвою связал уже неразрывно государя с подданным.

— Гоголь Н. В. Несколько слов о нашей Церкви и духовенстве / Выбранные места из переписки с друзьями

В 1838 году Николаем I был подписан указ о даровании центральной площади Костромы имени Сусанинская и возведении на ней памятника «во свидетельство, что благородные потомки видели в бессмертном подвиге Сусанина — спасении жизни новоизбранного русской землей царя через пожертвование своей жизни — спасение православной веры и русского царства от чужеземного господства и порабощения».

Казённый сусанинский культ не мог не порождать и общественного неприятия, выражаемого зачастую в крайних, нигилистических формах. В годы реформ Александра II переоценке подверглись многие ценности николаевской эпохи, в том числе прославление Сусанина. Официальная версия подвига Сусанина, идеологически и историографически оформленная в правление Николая I, впервые была подвергнута критике и открытому высмеиванию в статье профессора Петербургского университета Н. И. Костомарова «Иван Сусанин», вышедшей в феврале 1862 года в журнале «Отечественные записки». Не отрицая существования личности Сусанина, автор утверждал, что общепринятая версия о сусанинском подвиге является позднейшим вымыслом. Костомаров писал: «В истории Сусанина достоверно только то, что этот крестьянин был одной из бесчисленных жертв, погибших от разбойников, бродивших по России в Смутное время; действительно ли он погиб за то, что не хотел сказать, где находится новоизбранный царь Михаил Фёдорович, — остаётся под сомнением…».

Страдание Сусанина есть происшествие, само по себе очень обыкновенное в то время. Тогда козаки бродили по деревням и жгли и мучили крестьян. Могло быть, что разбойники, напавшие на Сусанина, были такого же рода воришки, и событие, столь громко прославленное впоследствии, было одним из многих в тот год. Чрез несколько времени зять Сусанина воспользовался им и выпросил себе обельную грамоту.

— Костомаров Н. И. Иван Сусанин / Русская история в жизнеописаниях её деятелей

Сусанинский подвиг был также критически рассмотрен в исследованиях С. М. Соловьёва и М. П. Погодина. Соловьёв, например, считал, что Сусанина замучили «не поляки и не литовцы, а казаки или вообще свои русские разбойники». Он после кропотливого изучения архивов доказал, что никаких регулярных войск интервентов в тот период поблизости от Костромы не было. М. П. Погодин, напротив, резко оппонировал Костомарову, обвиняя того в предвзятости и игнорировании исторических документов: «Г. Костомарову дела нет до таких естественных рассуждений. Он оставляет их в стороне, и для возбуждения сомнения об истории Сусанина принимается разбирать, сравнивать и опровергать, одно за другим, рассказы новейших писателей, — таких историков, как С. Н. Глинка и Щекатов… (уж прибавить бы ему для разбора и либретто из оперы „Жизнь за Царя“, которое не уступает ни Щекатову, ни Глинке!).»

По мнению костромского краеведа и преподавателя Костромской духовной семинарии Н. А. Зонтикова, наиболее значительный вклад в развитие историографии Смутного времени внесли работы костромских краеведов, таких как А. Д. Домнинский, В. А. Самарянов, Н. Н. Селифонтов и Н. Н. Виноградов.

Советское время

После Октябрьской революции Сусанин попал в разряд «слуг царей». Ленинский план монументальной пропаганды предусматривал снятие памятников, «воздвигнутых в честь царей и их слуг»: уже накануне первой годовщины революции в 1918 году началось разрушение памятника Сусанину в Костроме. В массовой пропаганде 1920—1930-х годов основной упор делался на то, что подвиг Сусанина — это миф. Однако в конце 1930-х годов произошла фактическая «реабилитация» Сусанина наряду с Кузьмой Мининым, Дмитрием Пожарским, Александром Невским, Дмитрием Донским и даже монархами Иваном Грозным и Петром Великим. В 1938 году вновь началось возвеличивание Сусанина как героя, отдавшего жизнь за Отчизну.

Подвиг Ивана Сусанина, отказавшегося изменить Родине, и за это зарубленного поляками воплотил заветное стремление русского народа к ограждению своей национальной независимости

— Самойлов В. Кострома в середине XVIII века. // Северная Правда. 21.07.1938 Цит. по

О том, что подобное решение было принято на высшем политическом уровне, свидетельствует возобновление в 1939 году в Большом театре посвящённой Сусанину оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя». Опера получила новое название «Иван Сусанин» и новое либретто. Следует отметить ещё один факт того, какое значение стали придавать сусанинскому поступку: в конце лета 1939 года в честь Сусанина были переименованы районный центр и район, на территории которого он жил и погиб.

В советской исторической науке оформились две параллельные точки зрения на подвиг Сусанина: первая, восходящая к дореволюционной традиции, признавала факт спасения Сусаниным Михаила Романова; вторая, тесно связанная с идеологическими установками, категорически этот факт отрицала, считая Сусанина героем-патриотом, подвиг которого не имел никакого отношения к спасению царя.

В украинской литературе поддерживается точка зрения, что прообразом Ивана Сусанина был казак-разведчик Никита Галаган, который 16 мая 1648 года в ходе Корсунской битвы по заданию Богдана Хмельницкого дезинформировал шляхтичей и привел их войско в подготовленную засаду, что дало возможность казакам атаковать врага в невыгодных для него условиях. Следует отметить, что реальность Сусанина подтверждается царской грамотой, появившейся почти на 30 лет раньше даты подвига Галагана.

Увековечение памяти

Основная статья: Памятник Ивану Сусанину

Памятник 1851 года

Фото из «ВЭС»

В 1835 году указом Николая I центральная площадь Костромы была переименована из Екатеринославской в Сусанинскую. 14 (26) марта 1851 года в её центре был установлен памятник по проекту академика В. И. Демут-Малиновского: гранитная колонна на четырёхугольном пьедестале была увенчана бюстом юного царя, на груди которого ярко выделялся позолоченный крест.

У основания колонны располагалась коленопреклонённая фигура Сусанина, слева от которого лежали две жалованные грамоты его потомству. На колонне были укреплены двуглавый орёл и герб Костромской губернии. На передней стороне постамента был вделан барельеф, изображающий сцену гибели Сусанина; на задней стороне постамента — надпись: «Ивану Сусанину, за Царя, — спасителя веры и царства, живот свой положившему. Благодарное потомство». Памятник был окружён фонарными столбами и решёткой, украшенной доспехами и двуглавыми орлами.

В 1918 году с памятника были сброшены бюст Михаила и скульптура Сусанина, тогда же Сусанинская площадь была переименована в площадь Революции (историческое название возвращено в 1992 году). Окончательное уничтожение памятника произошло в 1934 году.

Памятник 1967 года

Памятник Сусанину в Костроме (1967)

В 1967 году в Костроме был установлен новый памятник Сусанину, созданный скульптором Н. А. Лавинским возле Молочной горы, над съездом к Волге. Памятник лишён монархических и религиозных символов. Композиция проста: фигура крестьянина в долгополой одежде стоит на массивном цилиндрическом постаменте. Фигура и облицовка постамента изготовлены из светлого известняка. На постаменте надпись: «Ивану Сусанину — патриоту земли русской». Со времени представления проекта памятник критикуется как «дисгармоничный» облику исторического центра Костромы.

Другие памятники

Памятный знак Ивану Сусанину над Чистым болотом

Иван Сусанин изображён на памятнике Михаила Микешина «Тысячелетие России» в Новгороде (1862).

Бронзовая фигура умирающего Ивана Сусанина, над которым склонялась фигура женщины — аллегорическое изображение России, была включена скульптором А. Адамсоном в ансамбль памятника в честь 300-летия дома Романовых в Костроме.

В 1988 году на холме над Чистым болотом, на месте бывшей деревни Анфёрово, был установлен памятный знак — огромный валун с надписью: «Иван Сусанин 1613».

Прочее

27 августа 1939 года вышел указ Президиума Верховного Совета РСФСР, гласивший: «Переименовать Молвитинский район Ярославской области в Сусанинский район и его центр, село Молвитино, в село Сусанино». Иван Сусанин изображён на гербе и флаге района. В селе Сусанино в здании Воскресенской церкви находится музей подвига Ивана Сусанина.

Центральная площадь Костромы называется Сусанинской (1835—1918, восст. в 1992 году). В различных населённых пунктах государств бывшего СССР имеются улицы Ивана Сусанина.

В разное время имя Ивана Сусанина носили российские и советские суда:

  • ледокольный пароход-паром (также «Минто» (Minto), «Лейтенант Дрейер»),
  • морской учебно-пассажирский пароход (бывший Ruegen),
  • пассажирский речной теплоход,
  • балкер (тип «Дмитрий Донской») (1981),
  • патрульный ледокол ТОФ проекта 97П (1973).

Образ Ивана Сусанина использовался в символике молодёжного образовательного форума «Патриот», проводившегося в 2009—2012 годах в Костромской области.

  • Барельеф на постаменте памятника царю Михаилу Фёдоровичу и крестьянину Ивану Сусанину в Костроме. Фото В. Н. Кларка (1908)

  • Иван Сусанин на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде (1862).

  • Скульптор А. Адамсон за работой над фигурой Ивана Сусанина для памятника в честь 300-летия дома Романовых

  • М. В. Нестеров «Видение Ивану Сусанину образа Михаила Фёдоровича», 1906

  • Монета Банка России — Серия: «Искусство», 225-летие Большого театра, Иван Сусанин, 3 рубля, реверс (2001)

  • Патрульный ледокол проекта 97П «Иван Сусанин», май 1985 года

  • Герб Сусанинского района Костромской области

Образ Сусанина в искусстве и фольклоре

Ф. И. Шаляпин в опере «Жизнь за царя», Мариинский театр, Петербург, 1900-е

Ивану Сусанину и его подвигу посвящены произведения музыкального, изобразительного и словесного искусства: опера М. И. Глинки «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»), опера К. А. Кавоса («Иван Сусанин»), дума К. Ф. Рылеева «Иван Сусанин», драма Н. А. Полевого «Костромские леса», картина М. И. Скотти «Подвиг Ивана Сусанина», картина М. В. Нестерова «Видение Ивану Сусанину образа Михаила Фёдоровича» и другие.

Факты

Этот раздел представляет собой неупорядоченный список разнообразных фактов о предмете статьи. Пожалуйста, приведите информацию в энциклопедический вид и разнесите по соответствующим разделам статьи. Согласно решению Арбитражного комитета Википедии, списки предпочтительно основывать на вторичных обобщающих авторитетных источниках, содержащих критерий включения элементов в список. (29 сентября 2018)

  • По сообщениям прессы и заключению подготовленным главным археологом Костромы С. И. Алексеевым, в 2003 году в некрополе села Исупово были обнаружены останки, предположительно принадлежащие Ивану Сусанину. Однако профессиональные историки оспаривают интерпретацию находок. В научной публикации археологических и антропологических исследований какие-либо утверждения о нахождении останков именно Ивана Сусанина не содержатся. В соответствии с заключением Института археологии РАН, сделанным по запросу Министерства культуры РФ в 2006 году, отмечено, что представленные факты не дают оснований для идентификации личности Ивана Сусанина. А. Е. Петровым, Л. А. Беляевым и А. П. Бужиловой досконально разобрано и показано, что предложенная региональными госорганами интерпретация материалов исследований не соответствует реальным результатам и обусловлена конъюнктурными соображениями.
  • По неподтвержденным сообщениям прессы, якобы в том же году в окрестностях села Исупово археологами была исследована поляна, расположенная на месте бывшего болота, пересохшего в прошлом столетии. При этом были сделаны находки в виде 40 нательных католических и одного православного крестика, причём последний был перерублен.
  • Отчество Осипович является вымышленным. В источниках XVII века ни о каком отчестве Сусанина не упоминается (официальных отчеств крестьянам тогда и не было положено). Если бы отца Сусанина действительно звали Осипом (Иосифом), то тогда его фамилия (прозвание) была бы Осипов, а не Сусанин.
  • С подвигом Ивана Сусанина сравнивался поступок ремесленника Осипа Комиссарова, спасшего в 1866 году от покушения императора Александра II. Родное село Комиссарова, Молвитино (ныне пос. Сусанино), находится всего в 12 верстах от села Домнино — родины Сусанина.
  • В музее подвига И. Сусанина находится экспозиция «Они повторили подвиг Сусанина», рассказывающая о 58 «последователях» И. Сусанина. В советское время вышла книга, описывающая их подвиги. Самый знаменитый из них Матвей Кузьмин, за свой подвиг был удостоен звания Герой Советского Союза.
  • Улица Сталина в Костроме (бывш. Лазаревская) была переименована в улицу Ивана Сусанина в 1952 году, ещё при жизни И. В. Сталина. Это было связано с наличием в центре города проспекта Сталина (бывш. Павловская улица, ныне проспект Мира).
  • Иван Сусанин был не единственным представителем простого народа, оказавшим важные услуги семье Романовых. При Борисе Годунове, когда родители Михаила Фёдоровича были насильно пострижены и сосланы, священник Толвуйского погоста (место ссылки инокини Марфы на берегу Онежского озера) Ермолай Герасимов тайно «проведывал» для инокини Марфы сведения о судьбе Филарета Никитича. Деятельность священника осталась тайной для властей. Хотя Ермолай Герасимов и не пострадал на службе Романовым, священник и его потомки получили в 1614 г. (вскоре после восшествия на престол Михаила Фёдоровича Романова) обширную вотчину, освобождение от налогов и другие щедрые пожалования.

> См. также

  • Матвей Кузьмин

Примечания

  1. В единственном историческом источнике про Ивана Сусанина, грамоте царя Михаила Фёдоровича, отчества Осипович не употребляется. В некоторых сочинениях он называется Ивановичем. Крестьяне в ту пору не имели отчества, к тому же прозвище (а не фамилия) Сусанин (от женского имени Сусанна) говорит о возможном отсутствии отца.
  1. Петров, 2008.
  2. Домнинский А. Правда о Сусанине (свод местных преданий) // Русский архив. — 1871. — № 2.
  3. Зонтиков, 1997, с. 27.
  4. Грамота… // Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. — Т. III, 1689—1699, № 1415. — С. 113—114.
  5. Высочайшая грамота, данная Коробовским белопашцам, с подтверждением предоставленных им прав и преимуществ // Полное собрание законов Российской империи, собрание второе. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1838. — Т. XII, отделение первое, 1837, № 10028. — С. 168—169.
  6. Самарянов В. А. О недавно открытой, нигде не напечатанной, жалованной потомкам Сусанина грамоте
  7. Сусанин // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  8. Виноградов Н.Н. Сказание о спасении от поляков Михаила Федоровича Романова и о подвиге крестьянина Ивана Сусанина. — Кострома, 1993. — 20 с.
  9. Дневник Маскевича 1594—1621 // Сказания современников о Дмитрии Самозванце. — Т. 1. — СПб., 1859.
  10. Сусанин, Иван Осипович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.
  11. Глинка С. Н. Крестьянин Иван Сусанин, Победитель мести и Избавитель Царя Михаила Федоровича Романова // Русский вестник. 1812. № 5. С. 92.
  12. Костомаров Н. И. «Иван Сусанин»
  13. Грянувший гром: скептик Костомаров
  14. Тайны смутного времени
  15. Соловьёв С. М. О статье Костомарова «Иван Сусанин» (недоступная ссылка)
  16. Погодин М. П. «За Сусанина»
  17. Зонтиков Н. А. В защиту Сусанина: костромские краеведы в полемике с Н. И. Костомаровым
  18. Герой, которого не было.
  19. Не Сусанин — Галаган. Борис Кириченко. «Украина казацкая» (недоступная ссылка)
  20. Сооружение памятника Сусанину в Костроме
  21. Площади Революции больше нет // Костромские ведомости, 29.04.1992
  22. Переименование Молвитина в Сусанино, Молвитинского района — в Сусанинский
  23. Музей подвига Ивана Сусанина
  24. Ледоколы ФСЛО
  25. Пароход «Иван Сусанин»
  26. Пассажирский речной теплоход «Иван Сусанин»
  27. Патрульный ледокол проекта 97П «Иван Сусанин». Архив фотографий
  28. Молодёжный образовательный форум
  29. Патриот земли русской: Отражение подвига И. Сусанина в литературе и искусстве: Рекомендательный указатель литературы / Сост. Л. Н. Сорока. — Кострома: Костромская обл. универсальная науч. б-ка им. Н. К. Крупской, 1988. — 800 экз.
  30. Сусанина опознали (статья в Российской газете об идентификации останков)
  31. А. Е. Петров. Останки Ивана Сусанина: К вопросу о методах исторической фальсификации // Исторические записки. № 1 (129). М., 2008
  32. Ген за царя // Журнал «Власть» № 11 (614) от 21.03.2005
  33. Новиков А. В. Исуповский некрополь — новый памятник археологии в Костромской области. — Вестник Костромской археологической экспедиции. Выпуск 2. — Кострома, 2006. — С. 97—129.
  34. Васильев С. В., Боруцкая С. Б. Антропологические исследования могильника Исупово, Костромская область. — Вестник Костромской археологической экспедиции. Выпуск 2. — Кострома, 2006. — С. 130—146.
  35. Петров, Беляев, Бужилова, 2011.
  36. Найдены кости и крест Ивана Сусанина?
  37. Какие тайны скрывают болота?
  38. Зонтиков, 1992.
  39. Московские ведомости, 16 апреля 1866, № 80, стр. 3.
  40. Музей подвига Ивана Сусанина. Дата обращения 9 октября 2012.
  41. Зонтиков Н. А. Возвращение Родины (О восстановлении исторических названий Костромского края)
  42. Шамин С. М. Жалованная грамота священнику Ермолаю и его потомкам за помощь матери царя Михаила Федоровича инокине Марфе в годы годуновских гонений // Вестник церковной истории. — 2011. — № 1—2 (21—22). — С. 246—248.

Литература

  • Костомаров Н. И. Иван Сусанин (Историческое исследование) // «Отечественные записки», февраль 1862.
  • Эшенбах А. Н. Иван Сусанин. — М. : Печатня А. Снегирёвой, 1913. — 16 с.
  • Борисов Н. В. Они повторили подвиг Сусанина. — М., 1969.
  • Зонтиков Н. А. «За службу к нам, и за кровь, и за терпение…» (Иван Сусанин. Легенды, предания, история) // «Костромская земля» : альманах. — 1992. — № 2. — С. 39—54.
  • Зонтиков Н. А. Иван Сусанин: легенды и действительность // Вопросы истории : журнал. — 1994. — № 11.
  • Зонтиков Н. А. Иван Сусанин: легенды и действительность. — Кострома: «Кострома», 1997. — 352 с. — ISBN 5-89362-003-8.
  • Вайсман А. С. Не исторический факт, а монархическая легенда // Вопросы истории : журнал. — 1993. — № 1.
  • Соловьёв С. История России с древнейших времен.
  • Велижев М., Лавринович М. «Сусанинский миф»: становление канона // Новое литературное обозрение. — 2003. — № 63.
  • Петров А. Е. Останки Ивана Сусанина: К вопросу о методах исторической фальсификации // Исторические записки. — М., 2008. — № 1 (129).
  • Петров А. Е., Беляев Л. А., Бужилова А. П. Между наукой и областной администрацией: опыт фальсификации останков Ивана Сусанина с помощью заданной интерпретации археологических и судебно-криминалистических исследований // Фальсификация исторических источников и конструирование этнократических мифов / Редактор С. О. Чернышева. — Сборник статей. — М.: Институт археологии РАН, 2011. — С. 247—267. — 382 с. — 500 экз. — ISBN 987-5-94375-110-3.
  • Толстов В. А., Костомаров Н. И. и Самарянов В. А. Два взгляда на историческую достоверность личности Ивана Сусанина // Смутное время и земские ополчения в начале XVII века. К 400-летию создания Первого ополчения под предводительством П. П. Ляпунова : Сборник трудов Всероссийской научной конференции. — Рязань, 11—12 апреля 2011 г. / Отв. ред. д. и. н., проф. В. Н. Козляков. — Рязань, 2011. — С. 249—257.
  • Рябов А. Н. Памятники героям, одолевшим Смуту. — Нижний Новгород ; Саранск : Типография «Красный Октябрь», 2011. — 192 с.
  • Рябов А. Н. Иван Сусанин. — Нижний Новгород, 2012.
  • Мария Лавренченко. 10 мифов об Иване Сусанине // Вокруг света : журнал. — 2016. — Ноябрь (№ 11 (2914)). — С. 126—131. — ISSN 0321-0669.
  • Козляков В. Н. Герои Смуты. — М.: «Молодая гвардия», 2012. — С. 244—251. — 352, с. — (Жизнь замечательных людей; вып. 1585 (1385)). — 5000 экз. — ISBN 978-5-235-03555-3.

Ссылки

В родственных проектах

  • Значения в Викисловаре
  • Медиафайлы на Викискладе
  • Дорогобужинов В. И. Правда о Сусанине // Русский архив, 1871. — Вып. 2. — Стб. 01-034.
  • Чистая топь: История // Фильм об исторических исследованиях Исуповского (Сусанинского) болота.
  • Иван Сусанин и его потомки.
  • Иван Сусанин. Легенды и правда // Серия «Искатели» (телевизионный фильм)

Свиньины

Свиньины

Описание герба: В щите, имеющем красное поле, изображена из облака выходящая рука в серебряные латы облачённая, держащая серебряную саблю вверх поднятую (польский герб Малая Погоня), внизу которой находится лилия серебром обозначенная.
Щит увенчан обыкновенным шлемом с дворянской на нем короной. Намёт на щите красный, подложенный серебром

Том и лист Общего гербовника

II, 56

Губернии, в РК которых внесён род

Костромская

Часть родословной книги

Подданство

Царство Русское

Российская империя

Имения

Смоленское

Эта статья — о дворянском роде. О носителях фамилии см. Свиньин.

Свиньины — русский дворянский род, столбового дворянства.

В Гербовник внесены две фамилии Свиньиных:

  1. Потомство выехавшего из Литвы в 1434 году Григория Андреевича Свиньина (Герб. Часть II. № 56).
  2. Потомки Богдана Степановича Свиньина, владевшего имениями, которые были записаны по писцовым книгам в 1682 году (Герб. Часть X. № 89).

При подаче документов (1686) для внесения рода в Бархатную книгу, была предоставлена родословная роспись Свиньиных, царские жалованные грамоты: Василия II — Григорию Андреевичу Свиньину на сельцо Романовское в Переславле (1433), Карандашу Свиньину о расследовании тяжбы с Першиными о земле деревни Оздемеровское в Костромском уезде (1491/92), Ивана III — Карандашу Григорьевичу Свиньину о расследовании тяжбы с Набоковыми о земле в Костомском уезде (1493/94), Василия III — Фёдору Григорьевичу Свиньину на волость Глазуново Галичского уезда (1520-1526) с продлением (1527-1528), Ивана IV — Василию и Ивану Ивановичам детям Карандашева на деревни и починки в стане Тушебине и волости: Каликино, Бушнево и Глазуново Галичского уезда (1545), наказ приказа Казанского дворца Григорию Ивановичу Свиньину назначенному головой у касимовских служилых татар (1615).

Род внесён в VI часть дворянской родословной книги Костромской губ. Владели имениями в окрестностях Переславля и Галича. (Гербовник II, 56).

Другой род Свиньиных, восходящий к концу XVII века, внесён в VI часть родословной книги Костромской губернии (Гербовник X, 89).

Кроме того, есть ещё 2 рода Свиньиных позднейшего происхождения.

Происхождение и история рода

Своего предка Григория Андреевича Свиньина, пожалованного поместьем (1434) Романово на Рокше, представители рода считали «выходцем из Литвы». Юрий Григорьевич Свиньин убит под Казанью (1538). Богдан Иванович Свиньин убит в Смутное время (1608) под Калугой, брат его Григорий был воеводой в Цивильске и на Белоозере (1623—1629). Парфений Григорьевич (прозванный «Смирной») судья Сыскного приказа (1669-1675).

В XVIII—XIX веках одна из ветвей рода Свиньиных владела имением Ефремово в Галичском уезде, но жила в основном в Петербурге. К этой ветви принадлежали братья Пётр Петрович (1784—1841), тайный советник, сенатор, и Павел Петрович (1787—1839), основатель журнала «Отечественные записки».

Московские Свиньины происходят из другой ветви. Начало ей положил Сергей Иванович Свиньин (ум. 1766), флота капитан I ранга, полковник.

  • Пётр Сергеевич Свиньин (1734—1813) — генерал-поручик, сенатор, основатель усадьбы Смоленское
    • Павел Петрович Свиньин (1772—1836) — статский советник
      • Пётр Павлович Свиньин (1801—1882) — декабрист, бездетен.
    • Екатерина Петровна Бахметева — писательница
    • Анастасия Петровна Свиньина — писательница

Е. П. Янькова вспоминала, что «пренадменные» девицы Свиньины, дочери сенатора, весьма стеснялись своей фамилии. Когда кто-то зевнул в её присутствии, Свиньина проворчала: «Ах батюшки, как меня испугал, я думала, хочешь проглотить меня». — На что получила ответ: «И что вы, сударыня, Бог с вами: я Великим постом скоромного не ем». «И говорят, их не раз так угощали: как они заважничают, их и угостят свиным словечком: не зазнавайся», — резюмирует мемуаристка.

Описание герба

Герб. Часть X. 89.

Герб потомства Богдана Степановича Свиньина: щит разделён перпендикулярно на две части. В правой части, в красном поле, изображены крестообразно два тесака (изм. польский герб Пелец), а в левой части, в голубом поле лилия (изм. польский герб Гоздава). Щит увенчан дворянским шлемом и короной с тремя страусовыми перьями. Намёт на щите голубой и красный, подложенный серебром.

Известные представители

  • Свиньин Григорий Иванович — московский дворянин (1627-1636).
  • Свиньин Василий Игнатьевич — стольник царицы Прасковьи Фёдоровны (1686-1692).
  • Свиньины: Смирной Григорьевич, Курдюк, Игнатий и Амвросий Ивановичи — московские дворяне (1692).
  • Свиньины: Степан, Иван, Василий и Василий Большой Смирнова- стольники (1676-1686).
  • Александр Дмитриевич Свиньин (1831—1913) — генерал от артиллерии.

> См. также

  • Ларец Марии Медичи (фильм).
  1. Сост. граф Александр Бобринский. Дворянские роды, внесенные в Общий Гербовник Всероссийской Империи: в 2-х т. – СПб, тип. М. М. Стасюлевича, 1890. Бобринский, Александр Алексеевич (1823—1903). Свиньины. Часть I. стр. 523. Часть II. стр. 345.
  2. Сост: А.В. Антонов. Родословные росписи конца XVII века. — Изд. М.: Рос.гос.арх.древ.актов. Археогр. центр. Вып. 6. 1996 г. Свиньины. стр. 294-295. ISBN 5-011-86169-1 (Т.6). ISBN 5-028-86169-6.
  3. Д. Д. Благово. Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений. Ленинград: Наука, 1989. Стр. 142-143.
  4. Сост: П.А. Дружинин. Общий Гербовник Дворянских Родов. Части I-X. М., Изд. Трутень. 2009 г. стр. 528. ISBN 978-5-904007-02-7.
  5. Алфавитный указатель фамилий и лиц, упоминаемых в Боярских книгах, хранящихся в I-ом отделении московского архива министерства юстиции, с обозначением служебной деятельности каждого лица и годов состояния, в занимаемых должностях. М., Типогр: С. Селивановского. 1853 г. Свиньины. стр. 369-370.
  • Рудаков В. Е. Свиньины // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Храм Успения Пресвятой Богородицы в Трахонеево. 1908 год.

Первоначально было написано в качестве доклада на конференции «История земли Долгопрудненской через историю храмов» от 20 октября 2016 года (Долгопрудный). Затем сильно переделано — расширено, углублено, указаны источники, исправлены ошибки и смещены акценты в сторону архитектуры — для конференции «Краеведение в современном мире науки, культуры, образования и бизнеса», проходившей в Пушкино 17 февраля 2017 года. Получилась более стройная и интересная версия.

Владения Траханиотовых на современной карте располагались бы на стыке трёх подмосковных городских округов – северо-востока Химок, юга Лобни и северо-запада Долгопрудного. В них входили современные сёла и деревни Трахонеево (Успенское, ранее Козодавлево), Ивакино (Покровское), Яковлево (сейчас соответствующие кварталы городского округа Химки) и село Павельцево (Спасское), являющееся кварталом городского округа Долгопрудного.

Владения Траханиотовых. Подоснова – карта- реконструкция В.С.Кусова

Первые упоминания о перечисленных населённых пунктах, позже вошедших во владения Траханиотовых, присутствуют в двух документах. В духовной грамоте князя Ивана Юрьевича Патрикеева, датируемой 1495–1499 годами указано: «А сел своих даю сыну своему Василью:… Да ему ж даю у Москвы, на Клязме, село Козодавле, и с деревнями, со всем тем, как было за мною». В следствии опалы князя Патрикеева в 1499 году его земли были конфискованы в пользу великокняжеской казны. Во втором документе, в меновой грамоте от декабря 1499 года, составленной с Яковом Козодавлевым по поручению Ивана III упоминается другая часть земель будущих владений Траханиотовых: «Выменял есми государю великому князю Ивану Васильевичю всеа Руси и его детем у Якова у Козодавля да у его детей… в Московском уезде в Быкове стану на реке на Клязме их вотчину селцо Новое Козодавле,…, да деревню Павлецову». Село Козодавле (Козодавлево) позже стало селом Успенским-Трахонеево, деревня Павлецово – селом Спасским-Павельцево, а сельцо Новое Козодавле – вероятно деревней Яковлево.

Таким образом все вышеперечисленные земли к началу XVI века оказались в великокняжеском владении. Во второй половине XVI века, во времена царствования Василия III, эти земли получил боярин Василий Юрьевич Траханиотов, потомок известной греческой фамилии Траханиотисов, представители которой прибыли в Московию с Софьей Палеолог. В. Ю. Траханиотов занимал множество высоких постов, в том числе казначея Ивана IV (Грозного) и Дмитровского дворецкого. Земли по-видимому были им получены за верную службу великому князю и состоялось это до 1568 года, в котором Траханиотов скончался, поскольку в Писцовых книгах 1573-1574 годов записано: «За Иваном да за Микифором Васильевичи Трохониотовыми старое отца их вотчина: с.Козодавлево на р.Клязьме, … пуст. Ивакино, … сельцо Яковлево, … ???цово болшое…». В этой записи впервые упоминается будущее Покровское-Ивакино, в те времена являющееся пустошью. С большой вероятностью населённым пунктом, название которого оказалось в оригинале Писцовой книги оторванным, является деревня Павельцово Большое. Именно под таким именем будущее Спасское-Павельцево фигурирует в других документах.

В тех же Писцовых книгах находится первое описание церкви Успения Пресвятой Богородицы: «село Козодавлево на реке Клязме, а в нем церковь Успение Пречистые Богородицы, древяна, клецки». Термин «древяна клецки» означает, что деревянная церковь была построена клетью – простым прямоугольным срубом из бревен, так же, как строились жилища простых людей. Изображений церкви той постройки в Козодавлево не сохранилось, но можно предположить, что выглядела она по подобию клетской церкви Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря постройки XIV-XVI веков, которая в настоящее время находится в архитектурной экспозиции музея Кижи:

Клетская церковь Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря в Кижах

Приход Успенского храма Трахонеево был очень бедным. Причин тому было несколько. Основные – невысокая плотность населения и глинистая неплодородная почва, дававшая небогатый урожай. Следствием бедности прихожан были бедны и служители церкви. Владельцы вотчины поддерживали церковнослужителей, выделяя им «ругу», то есть продуктовое содержание, и даже дрова для отопления домов причта. Ситуация усугублялась и недавней Смутой, разорившей округу. «И та вотчина от разорения литовских людей запустела, а после разорения сажено хрестьян и бобылей 11 человек» — описывали Траханиотовы положение дел в подмосковных владениях в 1632 году. Поэтому возможности перестроить старую церковь, а тем более сделать её каменной у помещиков возможности не было.

В 1676 году вотчина Траханиотовых перешла по наследству братьям Ивану и Степану Даниловичам. Братья разделили отцовское наследство. Сделать это оказалось просто – естественная граница река Клязьма разделяла вотчину на две примерно равнозначные части. У Ивана остались земли по правому берегу Клязьмы: село Козодавлево и деревня Ивакино, у Степана – по левую: деревни Павельцево Большое и Яковлево.

Раздел земель между Степаном и Иваном Траханиотовыми. Красный многоугольник – земли Степана, зелёный – земли Ивана. Подоснова – карта-реконструкция В.С.Кусова

Получив Павельцево с землями, Степан Траханиотов начал обустраивать своё владение, отправив челобитную на строительство храма. В 1694 году указом патриарха было «велено ему в Московском уезде, в Манатьине, Быкове и Коровине стану, в вотчине ево, в селе Павельцове построить вновь церковь во имя Нерукотвореннаго образа Спасова».

Сначала была возведена деревянная церковь, но она простояла недолго, придя в негодность к 1713 году. Поэтому помещик направил челобитную на возведение новой, уже каменной церкви. И в 1715 году в селе Спасское, как стало называться Павельцево, был освящён новый каменный храм.

Храм представлял из себя восьмерик на четверике, а чуть позже к нему была пристроена трёхярусная четырёхгранная колокольня. С тех пор общий вид Спасского храма сильно не изменялся, не смотря на переборку полов и свода в 1736 году, осуществлённых зятем уже покойного к тому году Степана Траханиотова майором Семёном Шишкиным. Спасская церковь, сложенная из кирпича, была небольшой, примерно 35 аршин в высоту и 12 аршин в ширину и состояла из двух ярусов. Нижний её ярус, главным образом цоколь, был облицован белым камнем, углы выделены лопатками, а имевшийся здесь карниз дополнен мутулами. Стены расчленены проёмами в два света, расположенными на единых осях. На северном фасаде, в нижнем ярусе света, западный проём был входным. Он был идентичен западному входу, с такой же массивной кованной железной дверью, крестообразно укреплённой железными полосами. Окна, расположенные по всему периметру нижней части церкви, были с коробовыми перемычками и помещены в прямоугольные ниши-четверти. Верхний же ярус церкви – оштукатурен и украшен арочными нишками и декоративными барочными валютами в проёмах и простенках. Имевшиеся здесь окна размещались лишь по южной и северной стороне. Под профилированными, с более мелкими мутулами карнизом шёл пояс зубчиков. В углах капитальных стен находились изящные пилястры. А на своде установлен цельный восьмигранный фонарь, также декорированный такими же каменными пилястрами, арочными нишками и валютами. Крышу венчала покрытая железом синяя главка с восьмиконечным крестом с завитками и цепями. Вершину креста украшала небольшая коронка, а подножие – полнолуние.

С востока к зданию как бы примыкала полукруглая апсида одной ширины с четвериком, но значительно ниже его. Прямоугольная трапезная имела сильно выступающий южный придел, алтарь которого частично закрывал четверик церкви. Карнизы и апсиды, и трапезной образованы напуском рядов кирпичей.

Столпообразная колокольня, примыкавшая к основному зданию, состояла из трёх одинакового сечения четвериков. Нижний ярус колокольни, использовавшийся как притвор, был прорезан арочными проёмами. Второй – окнами, аналогичными проёмам храма.

Как известно, первоначально на стенах Спасского храма не существовало росписи. Имелись лишь изображения Господа Соваофа на куполе и алтаре. Но в конце XIX – начале XX веков в верхней части храма появились изображения Евангелиста по «сторонам света». Чуть ниже, в простенках четверика, поместили изображения православных святых.

Через 13 лет после строительства, к 1749 году, храм опять пришёл в плачевное состояние. Об этом сообщал в Синод местный священник Иван Иванов, жалуясь на нерадение помещика Шишкина. «В ветхие оконницы залетали птицы, поделали гнезда, а во время непогоды полно снега. Несколько лет не было дьячка и пономаря, а церковную службу отправляли дворовые люди, которых помещик из-за нерадения к чтению псалмов и молитв и плохое пение бивал многократно больно своими руками» – писал он.

Храм Спаса Нерукотворного Образа в Павельцево. Начало 1970-х годов. Фото А.И.Кувыркова.

В 1755 году Семён Шишкин с детьми продал имение в селе Спасское-Павельцево генерал-майору Алексею Михайловичу Еропкину. Так закончилось владение селом потомками Траханиотовых.

Судьба храма в Спасском-Павельцево нередко переживала печальные страницы. Частая смена владельцев села в XVII веке не способствовала процветанию, а в Отечественную войну 1812 года храм вместе с селом были разорены французами. Но с середины XIX века жители села стали самостоятельно и активно поддерживать храм. Характерным примером можно считать благодетельство зажиточного крестьянина Михея Васильева, при жизни пожертвовавшим для храма колокол в 60 пудов, а по завещанию – в 113 пудов.

После революции 1917 года храм и его служителей опять ждали тяжёлые испытания – была изъята ценная церковная утварь, позже, в 1938 году был арестован и расстрелян настоятель храма протоиерей Александр Соколов, в современное время объявленный священномучеником. Храм закрыли, но пока был жив последний церковный староста Никанор Марков – сам храм и всё, что было внутри него, находилось в сохранности.

После смерти Н.Маркова, к 1960-1970-х годам, храм разграбили и осквернили. Был полностью уничтожен иконостас, повреждена роспись на стенах, выбиты окна и двери, а на месте алтаря вырыта яма искателями сокровищ.

В середине 1970-х годов пустующие помещения храма были заняты литейным производством объединения «Росреставрация», что привело очередным к варварским искажениям интерьера и экстерьера здания.

Интерьер храма в Павельцево. 1980-е гг. Фото из архива Спасского храма в Павельцево («Энциклопедия Долгопрудного»).

В конце 1980-х годов церковь была отреставрирована тем же объединением «Росреставрация». Была произведена попытка восстановить внешний облик храма на конец XIX века. Но в деталях реставрационные работы были проведены не совсем грамотно. Снаружи, вместо первоначальной тонкой известковой обмазки, стены здания покрыли толстым слоем цементной штукатурки, что значительно упростило и огрубило архитектурные формы.

Храм Спаса Нерукотворного Образа в Павельцево в современное время

Вернёмся к концу XVI века в Успенское-Козодавлево, «столицу» владений Траханиотовых.

Новая Успенская церковь была выстроена только в 1764 – 1766 годах. Храм был деревянный, из соснового бруса, срубленный в «лапу» и обшитый тёсом, в плане представляющий восьмерик на четверике. Надо полагать, что строительством церкви занимались Николай Иванович Траханиотов и князь Николай Михайлович Барятинский, совместные владельцы усадьбы по состоянию на 1766 год.

Часть этого деревянного здания церкви, без трапезной и колокольни, сохранилась до начала 1970-х годов в качестве пристройки к каменной части церкви. По фотографиям и благодаря найденным в архиве чертежам с более поздним проектом каменного здания церкви в Успенском-Козодавлево (Трахонеево), удалось частично восстановить внешний вид храма в модели. Из-за полного отсутствия информации о внешнем виде и размерах колокольни в качестве прототипа для моделирования послужили фотографии сохранившейся колокольни деревянной церкви Михаила Архангела (Архангельские Кляри, Камско-Устьинский район, Татарстан) 1757 года постройки.

Храм Успения Пресвятой Богородицы в Козодавлево (Трахонеево) в XVIII веке. Реконструкция Артёма Садкова.

Имение Трахониотовых перестало принадлежать потомкам греческих дипломатов в 1797, когда оно было продано генерал-майору, сенатору и тайному советнику Петру Сергеевичу Свинину и штабс-капитану Евграфу Лаврову в совместное владение.

Так закончилось почти четверть тысячелетнее владение семьёй Траханиотовых землями села Успенское-Козодавлево. Впрочем, к началу XIX века исчезает и сама фамилия Траханиотовых, оставшись только в названии села – после смены хозяев Козодавлево было переименовано в Трахонеево.

После смерти Лаврова в 1804 году имение перешло к его вдове и двум дочерям, а после кончины Свиньина в 1813 году – к его родной сестре, девице Анастасии Петровне Свиньиной. Вскоре чрезполосица была устранена и поместье было разделено: наследницам Лаврова осталось село Трахонеево с Успенской церковью, а Свиньиной – соседняя деревня Ивакино.

Одинокая и набожная Свиньина в 1830 году подала прошение в Московскую Духовную Консисторию о постройке каменной церкви в будущем селе Ивакино. Прошение было удовлетворено, но помещицу обязали построить причту три жилых дома с хозяйственными постройками и выделить на каждую семью по десятине близлежащей к новой церкви земли. К 1835 году новая Покровская церковь была построена и освящена, а старой деревянной Успенской в Трахонеево решением Консистории была уготовлена судьба кладбищенской.

Но бездетная Свиньина умерла, не успев достроить дома. Хотя обещанная причту земля по факту была отмежёвана, оказалось, что помещица актом действие закрепить не успела. В 1839 году наследство приняла её родная сестра, Екатерина Петровна Бахметева. Притч из-за неустроенности переезжать к новой церкви отказался, дело затянулось, а вскоре, в 1841 году умерла и бездетная Бахметева. Имение в Ивакино перешло к очередному наследнику – родному племяннику обеих сестёр поручику Петру Павловичу Свиньину, бывшему декабристу. Священник храма в Трахонеево Василий Лебедев обратился к нему для завершения начатых дел, но получил от бывшего декабриста категорический отказ в достройке домов и выделении наделов.

К этому времени активизировались потомки Лаврова, пообещав причту удобные и плодородные земли вблизи старой церкви в Трахонеево. Об обмене договорились в 1843 году, зафиксировав документально в 1847. Причту было разрешено остаться в Трахонеево, а в Покровской церкви в Ивакино проводились лишь редкие службы.

Но такая ситуация продолжалась недолго. Уже 1852 году наследницы Лаврова вдруг объявили, что обмен земли с причтом был произведён незаконно, поскольку их крепостной, староста Александр Субботин не имел права на подобные действия с землёй. Тяжба продолжалась как минимум до 1855 года и даже дошла до императора Николая I. Результаты на сегодняшний день остались неясными. Предположительно наследницы Лаврова вернули прежние наделы, отдав притчу неудобья. Но стало известно, что подвинуло их на этот поступок. Оказалось, что все крепостные крестьяне наследниц Лаврова были заложены в банк ещё летом 1844 года под неудачную торговую операцию, проведённую мужем одной из дочерей Лаврова. Лишение же притча хороших земель в центре и возврат им неудобий на краю поместья устраняло очередную чрезполосицу и повышало капитализацию земель села Трахонеево.

Но продать при своей жизни земли при Успенском-Трахонеево у прямых наследниц Лаврова так и не получилось. Продажа состоялась только в 1887 году усилиями внуков штабс-капитана Евграфа Лаврова.

Покровский храм в Ивакино просуществовал чуть более 100 лет. В 1928 году представители Общества изучения русской усадьбы составили краткое описание здания церкви: «Ампирная каменная церковь 1835 г. В форме прямоугольника, украшена с боковых фасадов четырёхколонными портиками. Здание завершается куполом. Церковь крытым сквозным переходом из четырёх сдвоенных попарно колонн соединяется с каменной колокольней того же времени. Внутреннее убранство современно постройке. Интересна роспись стен гризайлью».

В следующем, 1929 году, церковь Покрова Пресвятой Богородицы в селе Ивакино начали разбирать на кирпичи.

Долгое время кроме этого краткого описания никакой другой информации о внешнем облике церкви не было. В сегодняшнее время не могли описать её и местные жители, поскольку поколение, видевшее Покровский храм, уже ушло из жизни. Только в середине 2000-х годов была найдена картина с изображением храма, а в 2013 году в книге Е.М.Юхименко была опубликована фотография храма, датируемая 1915 годом:

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Ивакино. 1915 год. Фото из книги Е.М.Юхименко.

В очередной раз вернёмся к событиям в Успенском-Трахонеево.

К середине XIX века в Трахонеево сложилась необычная ситуация – в селе стоял старый деревянный храм весьма плачевного состояния, а в полутора-двух верстах, в соседнем Ивакино – новый каменный. При этом причт, исходя из бытовой неустроенности на новом месте, отказывался служить в ивакинском храме, продолжая вести службы в холодной, продуваемой трахонеевской церкви.

Самосознание общины храма того, что она может стать мощной созидательной силой, появилось несомненно благодаря отмене крепостного права в 1861 году. Это ощущение пришло не сразу, только спустя пару десятков лет, когда прослойка наиболее удачливых и рачительных крестьян смогла накопить и большие, и небольшие, но капиталы. Часть из них перешла в купечество, вытеснив с жизненной арены наиболее слабые слои дворянства, инфантильные и фактически разорённые отменой крепостничества. Другая часть оставалась крестьянами, но уже зажиточными и имевшими небольшие относительно свободные деньги. Примером может служить уже упоминавшийся Михей Васильев из Спасского-Павельцево. Именно такие люди и стали инициаторами постройки нового каменного храма в селе Трахонеево.

История строительства каменного храма на месте старого деревянного началась в 1877 году, когда было подано прошение на возведение нового каменного здания церкви. Прошение подали священник Иоанн Кротков и церковный староста крестьянин Иван Малинкин. Проект сооружения подготовил московский архитектор Андрей Николаевич Стратилатов. Благодаря чертежам Стратилатова, зафиксировавшим части деревянной церкви, удалось произвести реконструкцию храма, о чём было рассказано ранее.

Фрагмент плана храма Успения Пресвятой Богородицы в Трахонеево В.Ф.Баранова, изображающий старое деревянное строение. (ЦГА Москвы Ф.54 О.134 Д.193 Л.5)

Успенский храм возводился в эпоху господства эклектики или историзма в русской архитектуре, когда зодчие использовали в своих произведениях «цитаты» из разных эпох. В данном случае Стратилатов работал в византийском стиле, популярном в церковной архитектуре со времен возведения архитектором Тоном Храма Христа Спасителя вплоть до начала 1890 годов, когда на арену вышел модерн или неорусский стиль. Византийский стиль в русской церковной архитектуре подчеркивал преемственность русских духовных традиций от Византии. И он был популярен не только в России, но и в европейских странах, только немного раньше.

Если со здания храма мысленно убрать декор, угловые декоративные барабаны и купола, то проявляются пропорции классических церквей Владимирской и Киевской Руси домонгольского периода, что вполне указывает на то, что архитектор проекта был большой знаток и любитель именно тех церквей – Покрова на Нерли, Дмитриевского собора во Владимире и Параскевы Пятницы в Чернигове.

Освоив первоначальные вложения и закончив каменную пристройку, радетели были вынуждены взять перерыв для сбора средств. Вторым этапом, начавшимся 1881 году, стало строительство двух приделов на месте деревянной трапезной. Произошло это не без помощи богатых купцов, проживавших невдалеке от храма.

Последним этапом строительства – колокольни и трапезной, в 1891 году занялся уже другой архитектор, Василий Фёдорович Баранов.

Баранов выполнил проект «придельного храма», то есть трапезной, и первого яруса колокольни в точном соответствии с архитектурным стилем Стратилатова, использовав такие же сдвоенные узкие окна и декоративное оформление. Но второй и третий ярусы колокольни были выполнены по собственному проекту Баранова, в более строгом, «римском» исполнении, что заметно даже человеку, слабо знакомому с архитектурными дисциплинами. Оформление первого этажа в едином «стратилатовском» стиле позволило визуально не «развалить» общую композицию здания храма. Строгость же оконных проёмов верхних этажей колокольни добавляет ей стройности и высоты.

Сбором средств занимались уже новый священник Владимир Глаголев и новый церковный староста, московский мещанин Сергей Любочкин. И опять не обошлось без купечества. В 1892 в новом храме состоялась литургия. Так было закончено продолжавшееся 15 лет возведение полностью каменного храмового комплекса Успения Пресвятой Богородицы.

Храм Успения Пресвятой Богородицы в Трахонеево. 1908 год. Фото Ф.Ф.Барта. Из архива Г.Ф.Барта.

В 1938 году в годы сталинских репрессий храм закрыли и позже приспособили под литейное производство Химкинского комбината художественных работ. В 1996 году была вновь создана община Успенского храма и началось его восстановление практически из руин.

¤ ¤ ¤

Из трёх храмов появившихся на землях Траханиотовых осталось только два. К сожалению, была уничтожена настоящая жемчужина архитектуры округи – ампирная Покровская церковь в Ивакино. К сожалению, не вполне корректно была проведена реставрация старинного здания Спасской церкви в Павельцево. К счастью Успенская церковь в Трахонеево была приведена в прекрасное состояние и в 2002 году постановлением Правительства Московской области храм Успения Пресвятой Богородицы в селе Трахонеево отнесён к объектам культурного наследия регионального значения.

Храм Успения Пресвятой Богородицы в Трахонеево в настоящее время. Фото Д.Ю. Кувыркова

Бахрушин С.В. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. Москва-Ленинград, Издательство Академии наук СССР, 1950. С.345
Греков Б.Д. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI в. Том 1. М.: Издательство Академии наук СССР, 1952.С.534-535
Шумаков С. А. Обзор грамот Коллегии экономии, вып. 3. М., 1912.С-С. 4, 10, 77
Писцовые книги XVI века. Отд. I. Местности губерний Московской, Владимирской и Костромской. Под ред. Н. В. Калачова. Издание Императорского Русского географического общества. СПб, 1872. С.186-187
Там же.
Сташевский Е. Д. Землевладение московского дворянства в первой половине XVII века / Е. Д. Сташевский. — М., 1911. С.204-205
Холмогоров В. И., Холмогоров Г. И. Исторические материалы для составления церковных летописей Московской епархии : Вып. 4 : Селецкая десятина (Московского уезда). — М. : Изд. Императ. о-ва Истории и Древностей Российских при Моск. ун-те, 1885. С.51
Холмогоров В. И., Холмогоров Г. И. Исторические материалы для составления церковных летописей Московской епархии : Вып. 4 : Селецкая десятина (Московского уезда). — М. : Изд. Императ. о-ва Истории и Древностей Российских при Моск. ун-те, 1885. С.131
Там же, С.132
Там же, С.133
ЦГА Москвы, Ф.454, Оп.3, Л.19
Тюфтякова Е. Храм в честь иконы Нерукотворного образа Спасителя// Любовь всё побеждает /Елена Тюфтякова. – Москва, 2006. С.240
Холмогоров В. И., Холмогоров Г. И. Исторические материалы для составления церковных летописей Московской епархии : Вып. 4 : Селецкая десятина (Московского уезда). — М. : Изд. Императ. о-ва Истории и Древностей Российских при Моск. ун-те, 1885. С.134
Тюфтякова Е. Храм в честь иконы Нерукотворного образа Спасителя// Любовь всё побеждает /Елена Тюфтякова. – Москва, 2006. С.244
Мартиролог расстрелянных и захороненных на полигоне НКВД «Объект Бутово» 08.08.1937–19.10.1938. М.:»Зачатьевский монастырь», 1997. С.332
РГАДА, Ф.1354, Оп.250, У-2 ‘с’
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99, Л.11об
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.627, Д.61, Л.14об
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.627, Д.61, Л.13об
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.627, Д.61, Л.17
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.627, Д.61, Л.18-18об
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99 Л.2
РГАДА, Ф.1354, Оп.250, У-4 ‘с’
РГИА, Ф.577, Оп.20, Д.1493, Л.13об-14
ЦГА Москвы, Ф.184, Оп.9, Д.581, Л.494
Памятники усадебного искусства. Московский уезд. Издание ОИРУ. М., 1928. С.73.
ЦГАМО, Ф.6615, Оп.2, Д.1а, Л.27об.
Юхименко Е.М. Рахмановы: купцы-старообрядцы, благотворители и коллекционеры. – М.: Издательский дом ТОНЧУ, 2013. С.263
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.447, Д.7, Л.1-1об
ЦГА Москвы, Ф.54, Оп.134, Д.193, Л.5-6
ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.452, Д.6, Л.1
ЦГА Москвы, Ф.54, Оп.138, Д.1239, Л.20-23
Мочалова Н.В. Деревеньки мои дорогие: Краеведческие очерки. – Химки: ДекАРТ, 2016, С.38

Шестова, Ксения Ивановна

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Шестов. Эта статья — о матери Михаила Фёдоровича. О сестре Николая II см. Ксения Александровна.

Ксения Ивановна Романова

(Шестова)

Портретная фантазия художника эпохи классицизма

Рождение

1560

Смерть

26 января (5 февраля) 1631
Москва

Место погребения

  • Новоспасский монастырь

Род

Романовы

Отец

Иван Васильевич Шестов

Мать

Мария Шестова

Супруг

Филарет

Дети

Михаил, Татьяна

Вероисповедание

православие

Медиафайлы на Викискладе

И́нокиня Ма́рфа (великая старица Марфа; в миру Ксе́ния Иоа́нновна Романова, до брака Шесто́ва; ум. 26 января (5 февраля) 1631, Москва) — мать царя Михаила Федоровича, супруга Фёдора Никитича Романова (патриарха Филарета), именовавшаяся в грамотах своего сына «великая государыня».

Биография

Ксения Шестова происходила из костромских дворян. Предположительно, дочь Ивана Васильевича Шестова, избранного в «тысячу» Ивана Грозного. В родословных сказках Шестовы наряду с Морозовыми и Салтыковыми показаны потомками некого Миши Прушанина. Ксения была выдана замуж за Федора Романова около 1585 года. Существует альтернативная (не признанная учёными) версия происхождения Ксении Ивановны из рода ярославских князей Шастуновых, впервые высказанная любителем генеалогических изысканий П. Н. Петровым.

Известно, что существовала икона св. царевича Дмитрия, «заказанная бабкой будущего царя Михаила Федоровича Романова, Марией Шестовой, которая была пострижена, по указу Бориса Годунова, в Чебоксарский Никольский девичий монастырь, где вскоре и умерла».

При Годунове

При Борисе Годунове вместе с мужем была насильно пострижена в монашество. В 1601 году сослана в Заонежье, в село Толвуя на берегу Онежского озера и разлучена с детьми — Михаилом и Татьяной (единственные выжившие из её шести детей). Детей взяла к себе тётка, Марфа Никитична Черкасская. Тайком она увезла их из Белозерского края в село Клин Юрьевского уезда, старинную вотчину Романовых.

По преданию, «…уединенный терем узницы был построен нарочно и был он очень тесен». Стоял «… в близком расстоянии от церкви, с северной стороны, рядом стояла караульня московских приставов, все было окружено забором».

Филарет был сослан в Сийский монастырь на Русском Севере.

Посланный с Филаретом в Сийский монастырь пристав Воейков был свидетелем, как сильно тосковал по жене и детям Филарет Никитич:

Жена моя бедная, наудачу уже жива ли? — говорил несчастный. — Где она? Чаю, где-нибудь туда её замчали, что й слух не зайдет. То мне и лихо, что жена и дети: как помянешь их, так словно кто рогатиною в сердце кольнет!

Известно, что находившаяся в заточении инокиня Марфа получала сведения о судьбе Филарета Никитича. Их «проведывал» толвуйский священник Ермолай Герасимов. За это священник и его потомки получили щедрые пожалования после восшествия на престол Михаила Федоровича Романова.

Смутное время

Г. Угрюмов. «Призвание Михаила Федоровича на царство»

В 1606 году по приказу нового царя Лжедмитрия I, который старался демонстрировать своё родство со старой знатью, Романовы были освобождены. Инокиня Марфа воссоединилась с сыном. Дочь Татьяна (умерла либо 21 июля 1611 года, либо 4 ноября 1612 года) вышла замуж за князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского.

Годы 1606—1608 Марфа прожила, вероятно, в Ростове, куда Филарет был поставлен в митрополиты. В 1608 году Филарет был схвачен тушинцами и отвезен в их «столицу», а в начале 1610 года он попал в Москву. Сюда же переселилась, неизвестно когда, и Марфа с сыном.

Они находились в Москве до 1612 года, после чего смогли её покинуть. Отпущенная поляками, Марфа выехала в свою приданную вотчину, село Домнино (Костромской губернии), откуда ездила по ближайшим монастырям, молясь о пленном муже. По другим сведениям, с того года Марфа жила с сыном в костромском Ипатьевском монастыре. Когда послы земского собора просили Михаила на царство, она отказывала, ссылаясь на его юность, но в 1613 году он все-таки был избран.

Пелена «Богоматерь Феодоровская», которая считается вкладом старицы Марфы, матери царя Михаила Федоровича, в Ипатьевский монастырь.

Мать благословила сына на царство Феодоровской иконой Божией Матери, и с этого момента икона стала одной из святынь дома Романовых. В предании об иконе есть такое высказывание, приписываемое Марфе:

ст.‑слав. Се, Тебе, о Богомати Пречистая Богородица, в Твои Пречистеи руце, Владычице, чадо своё предаю, и якоже хощеши, устроиши ему полезная и всему православному христианству.

Великая государыня инокиня Марфа Ивановна

После избрания Михаила русским царем прибыла в Москву и стала оказывать на него сильное влияние. Оно было больше келейным, она практически не выступала в роли соправительницы сына, но оно ярко сказывалось в составе правящей среды при царе Михаиле, в которую Марфа ввела своего племянника Б. М. Салтыкова, другого родственника Михалкова и др. Её прямое вмешательство известно в отношении дела архимандрита Троице-Сергиева монастыря Дионисия по поводу его книжных исправлений, сочтённых ересью. Дионисий был допрошен в её покоях в Вознесенском монастыре, и Марфа изъявила согласие на его суровое наказание.

С воцарением Михаила она поселилась в деревянных хоромах вдовы царя Василия Шуйского и способствовала улучшению участи его вдовы Марии, насильно постриженной в монахини, которая в бытность царицей помогала семье Филарета.

Её власть пошла на убыль, когда Филарет в 1619 году вернулся из плена. Салтыковы были сосланы. Позже упоминается только по делу царской невесты Марии Хлоповой, которая ей была почему-то неприятна.

Погребена она в усыпальнице Романовых — в Новоспасском монастыре.

Дети

  1. Татьяна (ум. 4 ноября 1612) — супруга князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского;
  2. Борис (ум. 20 ноября 1592 в младенчестве);
  3. Никита (ум. 29 ноября 1593 в младенчестве);
  4. Михаил (1596—1645);
  5. Лев (ум. 22 сентября 1597 в младенчестве);
  6. Иван (ум. 7 июня 1599 в младенчестве).

В культуре

Михаил Фёдорович (Софья Гославская) и его мать (Лидия Тридентская). Кадр из фильма «Воцарение дома Романовых».

Кино

  • 1913 — «Воцарение дома Романовых» (исполнительница роли — Лидия Тридентская)
  • 1913 — «Трёхсотлетие царствования дома Романовых» (исполнительница роли — Лидия Сычёва)
  • 2018 — «Годунов» (исполнительница роли — Мария Андреева)

Интересные факты

  • Под именем инокиня Марфа также была насильно пострижена Мария Нагая, мать царевича Дмитрия.
  • У потомков Ключаревых (священника Ермолая Герасимова-Ключарева) в 1910 году члены этнографической экспедиции купили два старинных портрета: царя Михаила Федоровича и инокини Марфы Ивановны, изображённой ещё молодой, но уже в монашеском одеянии. Этот портрет был опубликован в книге Н. С. Шайжина «Заонежская заточница», вышедшей в Петрозаводске в 1912 году. Купленные у Ключаревых портреты были переданы в этнографический музей. Сохранились ли вышеупомянутые реликвии до наших дней, неизвестно. Возможно, какие-то из них были переданы в Краеведческий музей и находятся в его запасниках.
  1. Lundy D. R. The Peerage — 717826 экз.
  2. Чин бракосочетания царя Михаила Федоровича с Евдокией Лукьяновной Стрешневой. 1626 (недоступная ссылка). Дата обращения 10 июля 2012. Архивировано 10 июля 2012 года.
  3. Корсакова В. Романова-Юрьева, Ксения Ивановна // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.
  4. 1 2 3 Инокиня Марфа /
  5. Шастуновы и Велико-Гагины князья (недоступная ссылка). Дата обращения 15 апреля 2009. Архивировано 14 октября 2012 года.
  6. Власова О. М. Иконография святого благоверного царевича Дмитрия / .
  7. 1 2 Толвуйская заточница инокиня Марфа
  8. 1 2 Заонежская пленница Марфа. // Сайт Петрозаводской и Карельской епархии. .
  9. Благовещенский И. И. Память о предках царствующего дома Романовых в Заонежье. // Известия изучения Олонецкой губернии. — 1913. № 1. Вып. 2. — С. 25 (Цитируется по «Толвуйская заточница инокиня Марфа»]
  10. Шамин С. М. Жалованная грамота священнику Ермолаю и его потомкам за помощь матери царя Михаила Федоровича инокине Марфе в годы годуновских гонений // Вестник церковной истории. — 2011. № 1—2(21—22). — С. 246—248.
  11. Авраамий Палицын. Сказание (недоступная ссылка). Дата обращения 6 марта 2010. Архивировано 3 октября 2008 года.
  12. Морозова Л. Е. Михаил Фёдорович // Вопросы истории. — 1992. № 1.
  13. Судьба храма — судьба России: Храм Феодоровской иконы Божией Матери. — С. 11.
  14. Марфа Ивановна // Новый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. — Т. 25.
  • Корсакова В. Романова-Юрьева, Ксения Ивановна // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.
  • Поэма Ф. Глинки «Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой»
  • Шайжин Н. С. Заонежская заточница. — Петрозаводск, 1912
  • Судьба храма — судьба России: Храм Феодоровской иконы Божией Матери / авторы-составители протоиерей Александр Сорокин и Александр Зимин. — СПб.: Изд-во Зимина, 2006. — 148 с. — ISBN 5-93522-039-3.
  • Карелия: энциклопедия: в 3 т. / гл. ред. А. Ф. Титов. Т. 3: Р — Я. — Петрозаводск: ИД «ПетроПресс», 2011. С. 30 — 384 с.: ил., карт. ISBN 978-5-8430-0127-8 (т. 3)
  • Шамин С. М. Жалованная грамота священнику Ермолаю и его потомкам за помощь матери царя Михаила Федоровича инокине Марфе в годы годуновских гонений // Вестник церковной истории. 2011. № 1-2(21-22). С. 246—248.
  • Шайжин Н. С. «Заточница Марфа». 1912 год.

Списки

Храмы

Феодоровский монастырь и собор в Городце • Успенский собор, Богоявленский монастырь в Костроме • Феодоровская церковь в Ярославле • Собор в Царском Селе • Феодоровский собор в Санкт-Петербурге

Личности

Романовы в конце XVI – начале XVII веков

Фёдор Никитич Романов

Семейная жизнь Федора Никитича и Ксении Ивановны уже с первых лет была омрачена большим горем: один за другим умирали, прожив по несколько лет, их дети – Борис, Никита, Лев, Иван… а А вскоре колесница истории едва не раздавила и всю их семью. Как известно, после смерти, в январе 1598 года, бездетного царя Федора Ивановича и пресечения, таким образом, династии Ивана Калиты Федор Никитич Романов был одним из двух – наряду с Борисом Годуновым – основных кандидатов на царский престол. Однако победителем в этой борьбе вышел Борис Годунов, сестра которого, Ирина, была женой покойного царя Федора и в чьих руках в последние годы находились все реальные рычаги власти в государстве. Овладев троном, Годунов в 1600-1601 годах подверг опале почти всех Романовых, обвинив их в заговоре против себя. Трудно сказать, действительно ли дети Никиты Романовича готовили что-то против нового царя или Борис, воспользовавшись подходящим предлогом, решил устранить потенциально опасных соперников. Во всяком случае, по воле Годунова практически весь род Романовых оказался в местах не столь отдалённых. б Глава рода, Федор Никитич, был сослан на архангельский север в далёкий Антониево-Сийский монастырь, где был насильственно пострижен в монахи и получил новое монашеское имя Филарет (пострижение в то время являлось также и формой политического убийства, при котором, не проливая крови, выводили соперника из борьбы, в данном случае – за трон). Такая же судьба постигла и Ксению Ивановну – её также постригли в монахини и под новым именем, Марфы, сослали в Заонежье, в Толвуйский погост. Не пощадили и детей Федора Никитича и Ксении Ивановны, которых у них было двое – Татьяна, что постарше (её точный год рождения не известен), и пятилетний Михаил, родившийся в Москве 12 июля 1596 года. Вместе с князем Б.К. Черкасским и его женой (своей тёткой) Марфой Никитичной и второй тёткой, Анастасией Никитичной, в июне 1601 года они были сосланы в Белоозеро (город Белозерск).

Дальнейшая судьба будущего царя из династии Романовых вызывает споры. В 1602 году по случаю женитьбы своего племянника, И.И. Годунова, на Ирине Никитичне Романовой (единственной представительнице своего рода, избежавшей, судя по всему, ссылки) Борис Годунов смягчил участь некоторых – Ивану Никитичу, Марфе Никитичне (муж которой, князь Б.К. Черкасский, уже умер в ссылке), Анастасии Никитичне и их племянникам – Татьяне и Михаилу – было разрешено поселиться в одной из родовых вотчин Романовых – в селе Клины Юрьев-Польского уезда, где они и пробыли под надзором приставов до падения Годуновых в 1605 году.3

Долгое время эти факты не вызывали сомнения, однако в 1907 году в Петербурге вышла книга макарьевского краеведа В.В. Беляева “История г. Макарьева на Унже и о пребывании в Макарьевском монастыре царя Михаила Феодоровича”, в которой была выдвинута иная версия о том, где жил будущий первый царь из рода Романовых в период с 1602 по 1605 годы.

Мать первого царя из рода Романовых Марфа Ивановна Романова (в миру Ксения Ивановна, урождённая Шестова)

Пожалуй, единственной заслугой этой книги – необычайно сумбурной, местами поразительной по невежеству и самой необузданной фантазии автора – было то, что В.В. Беляев в ней впервые поставил вопрос (мы цитировали его выше) о причинах необъяснимой, на первый взгляд, привязанности к Макариево-Унженскому монастырю Михаила Романова и его родителей. К сожалению, ответ на этот вопрос В.В. Беляев дал совершенно фантастический. Значительная часть его книги была посвящена доказательству того, что строитель Макариева монастыря на рубеже XVI-XVII веков Давид (Хвостов) и казанский митрополит Ефрем – как старший в церковной иерархии, венчавший в 1613 году в Успенском соборе Московского кремля на царство Михаила Романова – это одно и то же лицо.4 Причём, на страницах книги этот Давид-Ефрем вырос в фигуру грандиозного масштаба, управлявшую, целенаправленно готовя трон для Михаила Федоровича, чуть ли не всеми событиями Смутного времени. Основное внимание исследователей, откликнувшихся на книгу В.В. Беляева, было уделено разгрому версии о тождестве строителя Давида и митрополита Ефрема, в объяснению же В.В. Беляевым вопроса о причинах привязанности Романовых к обители преподобного Макария, к сожалению, должного внимания уделено не было.

Для объяснения загадки привязанности Романовых к Макариево-Унженскому монастырю краевед выдвинул – в крайне уверенном тоне – версию, согласно которой, Михаил со своими родственниками, во-первых, был отправлен не в село Клины Юрьев-Польского уезда, а в село Клоны, входившее на рубеже XX века в состав Юрьевецкого уезда Костромской губернии и находившееся сравнительно недалеко от Макариева монастыря.6 Во-вторых, В.В. Беляев предположил, что, формально числясь проживающим в этом селе, фактически будущий царь время с 1602 по 1605 год провёл в Макариевом монастыре под присмотром строителя Давида (Хвостова)7, из-за чего позднее Михаил и его родители, будто бы, и стали так почитать эту обитель. Конечно, беляевская версия не подкреплена никакими доказательствами и рассыпается в прах при малейшем её рассмотрении, начиная от тождественности Давида и Ефрема и кончая тождественностью находящихся в разных местах сёл Клины и Клоны (серьёзные исследователи никогда не сомневались в том, что после Белоозера Михаил Романов три года провёл в селе Клины Юрьев-Польского уезда8). Однако некоторые костромские краеведы ( в частности, Л.П. Скворцов9) активно поддержали версию В.В. Беляева – ведь казалось, что она наконец-то разрешила загадку о причинах столь явной привязанности Романовых к монастырю на Унже (наш ответ на эту загадку, имеющую прямое отношение к сусанинской истории, мы дадим чуть ниже).

Романовы в 1605 – 1612 годы

Поразительные события, связанные с падением Годуновых и воцарением в Москве Лжедмитрия I-го, принесли Романовым освобождение. В 1605 году все они – Филарет Никитич, Марфа Ивановна, Михаил и Татьяна – наконец собрались в Москве. Вскоре Филарет был возведён в сан митрополита и поставлен во главе старейшей русской епархии – Ростовской митрополии. Однако последующие бурные события начинающейся великой Смуты вновь разметали их семью. В октябре 1608 года во время захвата Ростова войсками Лжедмитрия II-го (“тушинского вора”) Филарет был схвачен и с позором увезён в ставку самозванца, в село Тушино, где Лжедмитрий II неожиданно встретил его с почётом и провозгласил патриархом (что было, конечно, незаконно, но “тушинскому вору” нужен был свой глава русской церкви в противовес законному патриарху Гермогену). Проведя почти два года в тушинском лагере на странном положении полусоюзника-полу-пленника, Филарет после краха Лжедмитрия II-го вернулся в Москву. Вскоре произошло свержение царя Василия Шуйского и к власти пришла группа бояр (“семибоярщина”), для преодоления династического кризиса выступившая за возведение на русский престол сына польского короля Сигизмунда III Владислава (в действиях “семибоярщины” обычно видят только предательство национальных интересов, но в них была и своя логика: старая династия со смертью Федора Ивановича пресеклась, “выборные” русские цари принесли стране только беды, значит, нового государя надо искать среди рождённых на троне и единственная реальная кандидатура – королевич Владислав, если, конечно, он перейдёт из католичества в православие). Для переговоров об этом с польской стороной в сентябре 1610 года под Смоленск, осаждаемый королём Сигизмундом, было отправлено “великое” посольство во главе с князем В.В. Голицыным и митрополитом Филаретом. Переговоры под Смоленском тянулись долго. В ходе их Сигизмунд неожиданно стал требовать призвания на русский престол не своего сына, а самого себя. Большая часть членов русского посольства, вопреки данным им наказам, согласилась с притязаниями Сигизмунда и была отпущена в Москву, меньшинство же во главе с владыкой Филаретом упорно отказывалось принять условия короля. Всё завершилось тем, что в апреле 1611 года непокорная часть делегации была арестована и отправлена в Польшу. Филарет был отвезён в Мальборгский замок, бывший центр Тевтонского ордена, где ему пришлось провести пленником восемь долгих лет.

Михаил Федорович Романов основатель романовской династии, правившей в России свыше 300 лет

Семья Романовых вновь надолго лишилась своего главы. Уже без отца умерла в июле 1611 года Татьяна Федоровна, в 1608 году выданная замуж за князя И.М. Катырева-Ростовского. Весной 1611 года к Москве подступило ополчение П. Ляпунова, Д. Трубецкого и И. Заруцкого. Предав сожжению большую часть территории Москвы, поляки и “семибоярщина” укрылись за стенами Китай-города и кремля. Вместе с ними оказалась и Марфа Ивановна с сыном – среди страшных сцен осады и вскоре начавшегося голода им суждено было прожить полтора года. Ополчение Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого из-за раздоров его руководителей вскоре распалось, но вокруг Москвы остались входившие в ополчение казаки. В августе 1612 года к городу подошло ополчение К. Минина и Д. Пожарского, совместно с казаками продолжившее осаду столицы. Несмотря на голод, поляки, надеясь на помощь идущего к Москве короля Сигизмунда, продолжали обороняться. Лишь 22 октября в ходе общего штурма был взят Китай-город, а вскоре капитулировал и польский гарнизон в кремле. Накануне капитуляции – 24 октября – поляки выпустили из кремля находившихся с ними русских бояр. Когда бояре – а среди них была и Марфа Ивановна с сыном – вышли из ворот Троицкой башни на каменный мост через Неглинную, казаки едва не перебили их, но руководители ополчения не допустили расправы. 25 октября русские войска вошли в осквернённый врагами кремль. Шедший на помощь осаждённым в Москве Сигизмунд, находившийся уже у Волока Ламского, узнав о сдаче кремля, вынужден был отступить.

Дальнейшая судьба Марфы Ивановны и Михаила полна загадок. Известно, что чуть ли не сразу после выхода из кремля они уехали из Москвы на север, в сторону Ярославля. Куда направлялись они – поздней осенью, в условиях продолжающейся смуты, когда опасность могла угрожать на каждом шагу?

Куда мать и сын Романовы поехали из Москвы?

Итак, куда же поехали Марфа Ивановна и Михаил после их выхода из Московского кремля и где они находились до 13 марта 1613 года, когда посольство Земского собора застало их в Ипатьевском монастыре? Как писалось выше, большинство историков считают, что в октябре 1612 года Романовы поехали в село Домнино. Однако, судя по всему, дело обстоит не совсем так.

По-видимому, в первой половине ноября по большой Вологодской дороге в Домнино из Костромы г приехали мать и сын Романовы. Вместе со всеми домнинцами хозяев встречал, конечно, и Иван Сусанин. Традиционно считается, что Романовы, по крайней мере Михаил, прожили в Домнине до февраля или начала марта 1613 года. Однако, скорее всего, Марфа Ивановна и Михаил пробыли в Домнине лишь несколько дней, и село это вообще не было главной целью их большой осенней поездки 1612 года. Есть достаточно убедительные свидетельства того, что мать и сын Романовы, выехав из Москвы, направлялись в Макариев монастырь на Унже, чтобы у гроба преподобного Макария Унженского и Желтоводского помолиться об освобождении Филарета Никитича из польского плена. Сообщение об этом содержалось в житии Макария, списанном в начале XVIII века с другой, более старой, рукописи и хранившемся до революции в Макариево-Унженском монастыре. В житии этом, в частности, говорилось: “Прииде в монастырь сей и благоверная великая старица инока Марфа Иоанновна из костромских предел из вотчины своея на поклонение гробу святого и молитвы ради с прелестною своею отраслью, с сыном своим благоверным отроком Михаилом Феодоровичем Романовым, иже вскоре бысть милостию Божиею Государь царь и великий князь всея России. Тии убо мать с сыном многое моление у гроба святого Макария сотвориша, молящеся богоносному отцу, да поможет им своим ко Христу ходатайством в печалех их и да сподобит я видети блаженного воистину многодобродетельного преосвященного Филарета митрополита ростовского и ярославского в Польше тогда удержанного”.10

В другом месте жития вновь говорится о Михаиле: “… ангелоименитый он от Бога предъизбранный на временное царство, вечное прежде возлюбивый, где ещё не у диадему нося и скипетр державства, егда крыясь от безбожных ляхов в младых сих летах в пределех костромских паче же покрываем бываше покровом милости небесныя царицы, христианския надежды и заступницы Богородицы достиже и унженския чудного Макария обители. Слышал бо бяше славу чудес его и при его святем и чудотворнем гробе многая моления показа, многи слезы излия, еже бы молитвами его от злочестивых сохранитися сотвори убо моления своя смиренно и о родителе своем чудном архиереи Филарете, удержанном в Польше в плене…” 11

Насколько мы можем доверять сообщению жития о посещении Марфой Ивановной и её сыном унженской обители до того, как Михаил стал царём? Не является ли оно сочинённой позднее легендой? Думается, что сообщениям жития Макария можно доверять. Если оно действительно восходит к более раннему списку – т.е. списку XVII века, – то вряд ли бы тогда – во время, столь близкое к эпохе первого царя из рода Романовых, – решились приписать Михаилу Федоровичу посещение монастыря, которого на самом деле не было.

Когда именно посетили Романовы монастырь на Унже? Комментируя вышеприведённые места в житии преподобного Макария, историк Макариево-Унженского монастыря протоиерей И.К. Херсонский писал, что посещение Марфой Ивановной и Михаилом монастыря “случилось, вероятно, в один из трёх последних месяцев 1612 года или в первые два месяца 1613 года”.12 На конец 1612-го или начало 1613-го годов относили время посещения Романовыми монастыря В.В. Беляев и Л.П. Скворцов.13 Думается, что мать и сын Романовы посетили Макариев монастырь или в ноябре, или в начале декабря 1612 года. За это более всего говорит то, что причина поездки Романовых – молебствие об освобождении главы семьи – была слишком важна, чтобы тянуть с ней.

В житии сказано, что Марфа Ивановна и Михаил прибыли в монастырь “из костромских предел из вотчины своея”. Вотчина эта – безусловно, село Домнино. Следовательно, выехав из Москвы в конце октября 1612 года, Романовы проехали по ярославской дороге через Троице-Сергиев монастырь, Переяславль-Залесский, Ростов, Ярославль, прибыли в Кострому, посетили Домнино (где провели, видимо, несколько дней) и затем отправились на Унжу. Таким образом, они проследовали тем самым маршрутом, который в точности повторят спустя семь лет – в 1619 году. Следовательно, богомольный характер путешествия, предпринятого Марфой Ивановной и Михаилом поздней осенью 1612 года, не вызывает сомнений. Наверняка, они давно уже собирались на Унжу, но, находясь в осаде в Москве, не могли туда выехать. Однако, почему же всё-таки Романовы поехали именно в Макариев монастырь на Унже?

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *