Митрополит на Руси

Первый русский Патриарх Иов и первый русский томос. Прошлое и современность

Каждое событие имеет несколько сторон. Украинская вакханалия с переходом под власть Стамбула под видом автокефалии вызвала всплеск интереса к изучению русского православия и вопроса взаимоотношений с Константинополем. История ещё даст ответы на вопросы, почему нынешний Вселенский патриарх Варфоломей пошёл на такое вопиющее церковное беззаконие, самолично предоставив неканоническим украинским раскольничьим церквям томос.

Но вся эта грязная история, которая непременно завершится каноническим провалом виновников раскола, имеет и оборотную сторону медали.

Недавно обозреватель Царьграда Михаил Тюренков написал подробный текст об истории автокефалии и Патриархии Русской Православной Церкви в ответ на выпад главы Украины Петра Порошенко, требовавшего в угаре своего «томос-тура» показать документ о независимости Русской Церкви. А в этой статье мы остановимся на фигуре первого Патриарха Русской Церкви русского, а не греческого происхождения — Иова. И расскажем о памятных местах, связанных с ним.

Старица, родина первого Патриарха

Будущий Патриарх родился в 1525 года в Старице в простой семье. Обучался мальчик Иван в школе при Старицком Успенском монастыре, где и принял монашеский постриг в 1556 году под именем Иов. Спустя 10 лет стал он игуменом, а позднее и настоятелем монастыря в чине архимандрита.

Своей образованностью и праведностью Иов привлёк внимание царя Ивана Грозного, который не только часто бывал в Старице, но и в какой-то момент желал перенести туда столицу Русского государства. Старицу Грозный обустроил и укрепил, а в монастыре распорядился установить храм. Сам монастырь вёл историю ещё с XI века, когда сюда добрались монахи из Киево-Печерской лавры.

Ещё один пример неразрывной взаимосвязи единой Церкви древней Руси!

Успенский монастырь в Старице. Фото: www.globallookpress.com

Современные исследователи православной культуры или же просто любители внутреннего туризма и сейчас могут посмотреть места, где прошли начальные этапы будущего главы Русской церкви.

Историческая справка:

Город Старица Тверской области. Маленький и уютный городок в 70 км от Твери находится не в самом лучшем состоянии в сравнении с такими историческим городами, как Суздаль или Торжок. Однако Успенский монастырь в Старице после долгих лет разрухи отреставрирован полностью. Сейчас это самое современное сооружение города. Впечатляющий комплекс на берегу Волги в окружении красивых холмов, старинных храмов XVII-XIX вв. и высоких крепостных валов.

В действующем монастыре находится придел Иова, часовня. Здесь же установлен памятник первому Патриарху работы скульптора Юрия Хмелевского. Благообразный старец со строгим взглядом восседает на постаменте в центре монастыря. Вокруг него соборы, построенные в XV-XVI вв. Андреем и Владимиром Старицкими по приказу Ивана Грозного. В Старице святитель Иов родился и здесь же скончался. Вся история Успенской обители неразрывно связана с Патриаршеством в России.

Туристическая справка:

До Старицы ехать из Москвы около 3-3,5 часов либо по трассе Новая Рига, либо по федеральной дороге на Санкт-Петербург через Тверь. В городе есть хорошего уровня отель «Особняк на Карла Маркса» (номер стоит 2000-4000 рублей в сутки) в купеческом доме XVIII века. В нём есть хороший ресторан, рядом пиццерия. В монастыре можно пообедать в трапезной вкусными постными блюдами или перекусить пирожками с чаем.

Старицкий этап в жизни Иова на некоторое время прекратился из-за перевода священника в Москву, где он стал настоятелем сначала Симонова монастыря, затем Новоспасского, а потом стал епископом Коломенским и архиепископом Ростовским.

Симонов монастырь. Фото: www.globallookpress.com

Историческая и туристическая справка:

Симонов монастырь в Москве. Здесь будущий Патриарх Иов был настоятелем с 1571 года после переезда из Старицы.

Этот монастырь был одним из самых крупных и богатых в столице. В XIII веке стены его построек расписывали Андрей Рублёв и Феофан Грек.

В XVI-XVII веках Симонов монастырь входил в пояс укреплений, защищавших подступы к Москве с юга, во времена Годунова отбил натиск крымской орды. В 30-е годы XX века был практически разрушен, сейчас с трудом, лишившись практически всего, включая захоронения знатных родов, восстанавливается.

Находится монастырь между станцией метро «Автозаводская» и стадионом имени Эдуарда Стрельцова в Восточном округе Москвы. Здесь ежедневно проводятся службы. Доступ свободный.

Историческая и туристическая справка:

Новоспасский монастырь. Здесь Иов был архимандритом в 1575 году.

Новоспасский монастырь основан в 1490 году Иваном Третьим и по сию пору является одним из самых грандиозных и красивых в Москве. Обитель пользовалась царской благосклонностью и приобрела узнаваемый облик после прихода к власти династии Романовых, чья родовая усыпальница издавна находилась в Новоспасском монастыре. В 1646-1649 годах архимандритом этого монастыря был ещё один будущий патриарх — Никон.

Новоспасский монастырь. Фото: www.globallookpress.com

Находится на Крестьянской площади в Москве в пешей доступности от станции метро «Таганская».

Основание Московского Патриархата

В 1589 году, при царе Борисе Годунове, Иов становится Святейшим Патриархом царствующего града Москвы и великого Российского царства.

До этого момента правящие на землях Руси Патриархи назначались из Константинополя и были, как правило, греками по национальности. Русская Церковь на протяжении многих веков, с момента Крещения Руси великим князем Владимиром, полагала себя неотъемлемой частью Константинопольской Матери Церкви. Однако заключение Флорентийской унии Константинополя с католиками (1438-1445 гг.) и попытка Папы Римского подчинить своей власти православие были расценены на Руси (да и в самой Византии) как каноническая измена. Представлявший на соборе русские земли Патриарх, грек Исидор, по возвращении с этого собора был арестован в Москве. Патриарх Константинопольский Иосиф Второй умер спустя восемь дней после подписания предварительных документов об унии. Константинополь спустя несколько лет пал под натиском османов, помощи от католиков, на которую рассчитывали, подписывая унию, так и не дождались.

Знаки свыше давались не зря…

В момент, когда Иов стал Патриархом, Византия была завоёвана мусульманами. Юго-Западная Русь, нынешняя Украина, находилась под властью Речи Посполитой, и со временем институт православия здесь насильственно вытеснялся. Русская земля оставалась главным местом независимого православия. Несмотря на то, что утверждение Вселенским Патриархатом патриаршества Иова было непростым, в 1590 году Москва получила грамоту на создание независимого Московского Патриархата, а тремя годами позднее Великий Константинопольский собор утвердил это решение окончательно.

Иов, борец против Лжедмитрия

Во время своего служения Патриарх Иов отличился канонизацией Василия Блаженного и борца с «ересью жидовствующей» Иосифа Волоцкого. Распространил христианство в Поволжье и Сибири, печатал книги. После смерти Годунова и с пришествием Лжедмитрия, якобы выжившего сына Ивана Грозного, царевича Дмитрия, погибшего в Угличе, начались тяжёлые времена на русской земле — Смута.

Иов отказался признать самозванца сыном царя и предал анафеме тех, кто склонился к власти «вора и богоотступника». За это он был смещён с кафедры и заточён в Успенский монастырь Старицы верными Лжедмитрию боярами.

Успенский собор московского Кремля. Фото: www.globallookpress.com

Символично, что после изгнания Иова его предшественником назначили грека Игнатия, представителя Константинополя, и тот поддержал мошенника. Сколько ещё раз Константинополь поддерживал деструктивные силы в России!

Иов был изгнан за веру и патриотизм, но не низложен из Патриархов. Поскольку в изгнании он ослеп и тяжело болел, сам отказался возвратиться на престол после того, как из Москвы бежал Игнатий, а Лжедмитрий был казнён. В 1607 году святитель скончался в родной Старице, где и был похоронен.

Сейчас его мощи хранятся в Успенском соборе московского Кремля.

Историческая справка:

Успенский собор московского Кремля. Здесь хранятся мощи великих людей, внёсших вклад в развитие Отчизны, и среди них покоится Иов. Собор является старейшим полностью сохранившимся зданием Москвы. В нынешнем виде возведён в 1479 году под руководством Аристотеля Фиорованти. Был главным кафедральным собором страны вплоть до октябрьского переворота. Является усыпальницей всех московских патриархов первого патриаршего периода, кроме Никона. Узнать историю Патриаршества в нашей стране можно, заказав экскурсию.

14 век история России


XIV век «звездный час» Москвы в истории России.
Пожалуй, невозможно найти более проблемного периода на развалинах некогда могущественной Киевской Руси, чем XIV век. К такой ситуации подвели усобицы XII века, развалившие страну на отдельные княжества. Это обстоятельство отчасти послужило причиной катастрофического завоевания почти всех русских земель Батыевой ратью в XIII веке и установление тяжкого ига татаро-монгольской Золотой орды и ползучей оккупации юго-западной Руси поляками и литовцами. Киев после погрома 1240 года не смог восстановить былого влияния.
В таких непростых условиях возросло значение Владимирского княжества. В недрах этого большого территориального образования на северо-востоке Руси в XI веке появился маленький и поначалу ничем не примечательный городок на Москве-реке. Поселок называли просто Москва и для нее XIV век стал поистине «звездным часом», ведь именно местные властители сумели объединить под своей дланью русские княжества. Москва стала одним из центров православия и восставшей, словно птица Феникс могучего царства.
Стоит задаться целью, выявить причинно-следственные связи, приведшие Москву к претензиям на доминирование в своем территориальном сегменте (северо-восточная Русь). Какие события способствовали ее возвышению. Определить взаимосвязь внутренних противоречий в московском княжестве и рост ее авторитета, как объединителя русских земель.

Цель оправдывает все средства

История московского княжества, как маленького и небогатого удела начинается с середины XIII века, когда оно в результате дележа наследия Александра Невского досталось двухлетнему его четвертому сыну Даниилу. Княжить здесь он начал по-взрослому с 1276 года и сумел довести ее статус до стольно-княжеского. Князь Даниил вовсю воспользовался удачным расположением Москвы на пересечении сухопутных и водных путей торговли. Это привело к тому, что именно здесь реально проявились условия для образования центра, где могла сложиться новая русская общность. Последние годы правления основателя московского княжества приходятся на начало XIV века истории России. Первыми знаковыми событиями стали присоединение к Москве в 1301 году Коломны, в следующий год целого

Переяславского княжества, а еще через год Можайска.

После смерти князя Даниила Александровича, московский стол занял старший сын Юрий Данилович. Он уже с 1304 года затеял тяжбу за великое княжение во владимирской земле с тверским князем Михаилом Ярославичем. Видно, доводы нового соискателя заветного ярлыка были не так убедительными, как у его тверских коллег. Хан Узбек в 1305 году поручил великое владимирское княжение Михаилу Тверскому, даже несмотря на прямую поддержку кандидатуры московского князя митрополитом всея Руси Петром. Лишь в 1317 году Юрию Даниловичу удалось добиться великокняжеского ярлыка.
Правда, ради этого пришлось оклеветать Михаила Тверского в отравлении жены Юрия Агафьи, в девичестве Кончаки – сестры хана Узбека. Потом, конечно, это ему аукнулось, сын казненного по навету Юрия, тверского князя Дмитрий, формально признавая власть московского князя, буквально охотился за ним. Так, после махинации с прокруткой на новгородских торгах собранной ордынской дани, Юрий был вызван для объяснений в Орду. Князь не поехал не только потому, что опасался ханского гнева, но и из-за страха перед поджидавшим его по дороге в Сарай Дмитрия Тверского. Ярлык Москва на время потеряла, а Юрия Даниловича тверской князь Дмитрий «грозные очи» все же достал в Орде, правда, за самосуд лишился и своей буйной головушки.

Тихой сапой к великой цели

После смерти князя Юрия в 1325 году, княжить стал брат его Иван, известный всем как «Калита». В отличие от Юрия, находившегося в беспрестанных разъездах, Иван Данилович охотно оставался на хозяйстве в Москве. Дела вел рачительно, умело использовал накопленные средства для блага удела. Став великим князем он существенно расширил московские владения за счет покупок городов и деревень из чужих уделов. В противоборстве с Тверью Иван не гнушался ничем и вырвал-таки для Москвы ярлык на великое княжение, который больше не покидал первопрестольную.
Иван Калита построил дубовый кремль и навел порядок на дорогах строго преследуя разбойников. К нему потянулись бояре и простые переселенцы, наполнившие обширные земли работным и служилым населением. Не менее важным являлся переезд митрополита из Владимира в Москву, что сделало ее духовным центром православной Руси.
Его преемник Симеон Гордый продолжил округление своих владений покупкой новых земель и политику стяжания и накопления. Он не растратил попусту отцовского наследства и оставил брату Ивану Ивановичу средства на приобретение заокских земель. Кроме того, Иван активно и выгодно менял земельные угодья, при этом сильно Бога не гневил и старался не обижать слабых соседей.
Чего не скажешь о его сыне, известном как князь Дмитрий Иванович Донской. Тот уже принуждал к повиновению слабых удельных князей подобно Константина Васильковича Ростовского, других изгонял из своих владений как князей Дмитрия Галицкого и Ивана Стародубского, а из-за спорной покупки Мещерского края рассорился с рязанским князем накануне Куликовской битвы.

Демонстрация характера русского народа

Уже во второй половине XIV века московское княжество окрепло не только экономически, но и духовно. Наряду с митрополичьей кафедрой, на которую был поставлен выходец из московского боярства Алексий, а в землях княжества основал Троице-Сергиеву лавру известный русский духовный подвижник Сергий Радонежский. Все это подчеркивало руководящий авторитет Москвы.

Обновленная Русь ощутила в себе способность разорвать железную хватку монголо-татарского владычества. Стал проявляться характер московского князя во взаимоотношениях с Ордой. Первое столкновение на реке Пьяна в 1377 году не принесла победы Москве, но заставила «выучить урок». Уже в следующем году двадцатитысячная рать мурзы Бегича была наголову разбита.
В 1380 году русские полки, возглавляемые московским князем Дмитрием Ивановичем, сошлись 8 сентября на Куликовом поле с ордынскими полчищами Мамая. Это сражение можно считать главным событием в истории России XIV века. Битва была жаркой и поначалу, победителя определить не представлялось возможным. Лишь скрытый резерв – засадный полк решил судьбу сражения в пользу русского воинства. Потери были огромными, но победа вселила надежду на полное освобождение от татарского ига и ускорила политическую раздробленность Золотой Орды. Несомненно, Москва стала безальтернативным центром русских земель.
Даже разорительный поход Тохтамыша ни на йоту не изменил установившийся статус Москвы. Немного оправившись от нападения, Дмитрий Донской решил мещерский вопрос с Олегом рязанским и признал владимирское великое княжение с округом наследием князей московских и завещал его сыну Василию. В 1397 году наследник славного князя Дмитрия Донского Василий отнял у новгородцев часть земель, в их числе города Ржев и Вологда. Продолжил промышлять землицу в районе Оки взяв Козельск и Любутск, присоединил суздальское княжество и другие земли.
XIV век, в истории России славен еще и строительством первого каменного московского кремля. Была составлена «Лаврентьевская летопись». Перенесена икона Владимирской Божьей матери в Москву из Владимира. А также пережили нашествие литовцев на Москву и чумную эпидемию. Все в природе взаимосвязано и взаимообусловлено.
Так, чудовищный клубок противоречий, закрутившийся в истории России XIV века, родил предпосылки к образованию великой российской державы.

1.4. Московская Русь в XIV – начале XVI вв.

Возвышение Москвы. После нашествия Батыя процесс дробления русских земель усилился, возникли десятки новых княжеств. Одним из них было Московское княжество. Оно стало самостоятельным при князе Данииле Александровиче (1276–1304 гг.), младшем сыне Александра Невского, и сыграло в будущем роль «собирателя» русских земель. Этому способствовал ряд факторов: удобное географическое положение, развитие новых торговых путей, личные качества московских князей.

Важным этапом в усилении Москвы было правление князя Ивана Даниловича (1325–1340 гг.). Это был умный, жестокий правитель. При нем Москва стала одним из самых богатых княжеств Руси. Отсюда и прозвище самого князя – Калита (денежный мешок). Находясь в тесном контакте с Золотой Ордой, Иван Калита не только получил ярлык на Великое княжение (1328 г.), но и право сбора дани с других русских княжеств. Он значительно расширил свои владения: Галицкое, Угличское, Белозерское княжества признали свою зависимость от Москвы. Иван Калита добился превращения Москвы в церковный центр Руси (митрополит всея Руси перенес свой престол в Москву), усилив тем самым авторитет свой и своих наследников. При сыновьях Ивана Калиты – Симеоне Гордом, Иване Красном – в состав Московского княжества вошли Дмитровские, Костромские земли и Калуга.

К середине XIV в. Московское княжество стало оплотом Руси в борьбе с Золотой Ордой. В 1380 г. хан Мамай, захвативший власть в Золотой Орде, попытался восстановить пошатнувшееся влияние на Русь. Заключив союз с князем Литвы и рязанским князем Олегом, недовольными усилением Москвы, он отправился в набег на русские земли. Войско московского князя Дмитрия Ивановича двинулось навстречу. Многие современники восприняли антиордынское выступление московского князя как общенациональную задачу. Ряд русских княжеств прислали свои отряды в московское войско. Самый авторитетный деятель русской православной церкви – Сергий Радонежский, благословил московское войско на борьбу с Ордой.

Битва произошла 8 сентября 1380 г. на Куликовом поле, в междуречье Непрядвы и Дона. Татары были разбиты. Это была первая крупная победа над Ордой. Но освободиться от ига не удалось. В 1382 г. хану Тохтамышу, сменившему в Орде Мамая, удалось захватить Москву. Князь Дмитрий Иванович «Донской» (такое почетное прозвище он получил за победу на Куликовом поле) вновь был вынужден платить дань. Но опустошительный набег Тохтамыша уже не мог изменить лидирующее положение Москвы среди русских земель.

Победа на Куликовом поле имела большое моральное значение для Руси. Она уничтожила прежнее убеждение в непобедимости Орды, увеличила число сторонников объединительного процесса русских земель вокруг Москвы.

Борьба за независимость стала национальной идеей. Вместе с тем победа на Куликовом поле усилила класс военно-служилых земледельцев. Заинтересованные в создании централизованного государства, они ускоряли этот процесс, не останавливаясь перед применением насилия.

В современной литературе подвергаются сомнению тезисы о «закономерном» возвышении Москвы, национально-освободительных мотивах поведения Ивана Калиты, безусловной прогрессивности «борьбы за централизацию».

Некоторые историки доказывают, что в те времена существовали альтернативы преодоления раздробленности русских земель и ликвидации их зависимого положения от Золотой Орды. Как бы то ни было, но в истории России был реализован вариант форсированной централизации, проводившейся с постоянным использованием насилия, опережавший созревание внутриэкономических предпосылок.

Великое Литовско-Русское княжество. По-другому складывались исторические судьбы западных и южных земель бывшей Киевской Руси. В XIII–XV вв. они входили в состав Великого Литовско-Русского княжества, возникшего в 40-х гг. XIII в. Это государственное образование сложилось вследствие компромисса между литовской знатью и славянским боярством, а также населением городов. 9/10 территории этого княжества составляли русские земли. В его национальном составе преобладали восточные славяне – предки нынешних украинцев, белорусов и, частично, русских. В пределах этого княжества происходило приобщение литовской знати к русскому языку, письменности, культуре, православию. Важно отметить то, что местное боярство и города в условиях литовской государственности сумели сохранить и приумножить внутреннюю автономию, права и привилегии.

Образование Московского государства и его особенности. К середине XV века завершилось образование великорусской народности. Ей приходилось бороться за свое существование на востоке, на юге и на западе. Она искала политический центр, вокруг которого могла бы собрать свои силы для тяжелой борьбы со своими противниками. Таким центром стала Москва.

В 1480 г., при Иване III (1462–1505 гг.) было окончательно свергнуто иго Золотой орды. Это произошло после полугодового стояния на противоположных берегах реки Угры войск Москвы и хана Ахмата. После этого Московское княжество смогло завершить процесс объединения русских земель. Таким образом, в годы правления Великого московского князя Ивана III сложилось территориальное ядро единого Российского государства, началось формирование его аппарата (Боярская дума). Повсюду была ликвидирована местная система управления и посажены московские наместники (кормленщики), окончательно сложился институт местничества.

Важнейшим событием стало присоединение Новгорода. В 1471 г. Иван III возглавил поход на Новгород. Решающее сражение произошло на реке Шелонь. Новгородское ополчение было разбито. Окончательно Новгород был присоединен к Москве в 1478 г., вечевая традиция была ликвидирована. В 1489 г. в состав московского княжества вошли вятские земли, в 1510 г. был присоединен Псков, в 1514 г. – Смоленск, в 1521 г. – Рязанское княжество. Образовалась крупнейшая в Европе страна, которую с конца XV в. называли Московией, или Московской Русью.

В Европе победа централизации и рассмотрение населения в качестве подданных гарантировали основным сословиям сохранение их прав и привилегий. На Руси этот переход имел следствием рост их зависимости от верховной власти. В великокняжеских холопов превращались не только отдельные люди, но и население целых городов. В отличие от Европы, статус горожанина не делал человека свободным.

Надо отметить объективные предпосылки этого. Центром русской государственности стали земли, расположенные в зоне рискованного земледелия.

Низкие урожаи, хронические голодные годы вынуждали большинство населения заниматься сельским хозяйством, замедляли процесс отделения ремесла от земледелия. Городам и торгово-ремесленному населению не хватало экономической, политической силы и влияния. Города Московской Руси в значительной степени являлись административно-политическими центрами, резиденциями князей и бояр. Это наложило отпечаток на всю последующую историю России. Вплоть до середины XIX в. горожане не превышали 10 % населения страны. В этих условиях города подчинились притязаниям князей. При этом горожане надеялись на устранение политической нестабильности, произвола удельных князей при помощи сильной государственной власти. Кроме того, поддержка нарождающегося самодержавия была обусловлена патриотическими чувствами: победой русского войска на Куликовом поле (1380 г.).

Эти факторы вместе с постоянным процессом колонизации новых территорий, изнурительной борьбой со степняками-кочевниками, византийские политические традиции и православие породили в России особый тип государственности – самодержавие,

обусловили специфику отношений собственности (слабость института частной собственности в целом, традиции вмешательства государства в хозяйственную жизнь общества, коллективистские (общинные) формы крестьянской собственности на землю), наложили отпечаток на русский национальный характер.

Иван III, принявший титул Великого князя «всея Руси» (иногда его величали «государем» и даже «царем»), повел дело к ликвидации удельной системы – мощного противовеса самодержавному деспотизму. Иван III уже не делился властью с другими удельными князьями. Он отнимал уделы у своих братьев и ограничивал их права, требуя от них подчинения себе как государю.

Эти перемены сказались на дворцовой жизни. Был разработан пышный дворцовый церемониал. Как символ установления единовластия московских государей появились особые знаки великокняжеской власти: шапка Мономаха (корона), бармы (царские оплечья) и государственный герб – двуглавый орел. По политическим (и династическим) причинам Иван III женился вторым браком на племяннице последнего императора Византии Зое (Софии) Палеолог. Это укрепило авторитет власти, расширило связи со странами Европы. Более уверенно зазвучали идеи византийско-русской преемственности и наследования императорских (царских) прав московскими государями. В период княжения наследника Ивана III – Василия III псковский монах Филофей сформулировал идею о Москве как третьем Риме.

Все успехи в «собирании русской земли», в создании новой государственности были оплачены ценой крайнего ограничения личных свобод.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

СРЕДНЕВЕКОВАЯ РУСЬ: ОБЩЕСТВО И ЭКОНОМИКА

В результате изучения данной главы студент должен:

знать

  • • структуру и особенности институтов власти в различных землях средневековой Руси;
  • • состав, историю происхождения и структуру средневековых законодательных памятников Руси XIII – середины XV в.;
  • • терминологию русского средневекового законодательства;
  • • терминологию социальных отношений в средневековой Руси;
  • • основные черты развития деревни и города на Руси в XIII – середине XV в.;
  • • особенности развития русского средневекового ремесла и торговли;
  • • особенности повседневной жизни в средневековой Руси (с учетом специфики различных земель);

уметь

  • • критически анализировать существующие в историографии гипотезы о путях и альтернативах моделей политического развития русских земель в эпоху Средневековья (XIII -XV вв.);
  • • решать юридические задачи, составленные по памятникам русского средневекового законодательства;
  • • нанести на контурную карту главные русские города XIII–XV вв.;
  • • составить рассказ, реконструирующий модели демографического поведения, особенности развития института семьи, жизненные ценности и ориентиры, стратегии и устремления русского человека в эпоху Средневековья;

владеть

  • • методикой поиска информации в библиотечных и электронных ресурсах по изучаемому периоду и изучаемой проблематике;
  • • представлениями о сущности понятий «история государства и права», «социальная история», «экономическая история», «история повседневности» применительно к русской средневековой истории.

Ключевые термины и понятия: Средневековье, феодализм, феодальный иммунитет, вече, великое княжение Владимирское, ярлык на княжение, совет при князе, сельская колонизация, детинец, город, посад, купечество.

Проблемы становления государства и институтов власти в средневековой Руси (XIII – середина XV века)

Исторические процессы, протекающие на территории бывших земель Киевской Руси в домонгольское время, продемонстрировали, что княжества оказались не равны по своим силам и политическому потенциалу. Неизбежно кто-то выбивался в лидеры, а кто-то оказывался в подчиненном положении. В XIV в. сразу несколько земель выдвинули претензии на возвышение над другими, что проявилось в появлении у правителей этих земель титулатуры «великий князь» (ему должны были подчиняться остальные правители – князья).

Попытки учреждения великокняжеской титулатуры еще в домонгольское время, в XII – начале XIII в., отмечались в Киевской, Галицкой, Владимиро-Волынской, Новгородской, Владимиро-Суздальской землях. Однако использование великокняжеской титулатуры в этих регионах было неустойчивым, длилось в лучшем случае несколько поколений князей и затем сходило на нет по разным причинам. Использование великокняжеского титула князьями этих земель не получило признания их соседей.

Первым сумел закрепить за собой великокняжеский титул Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1176–1212). Как в дальнейшем сложилась бы судьба этого политического института, неизвестно. Князья Южной Руси не были готовы признать притязания Всеволода и сами претендовали на великокняжеский титул. Согласно гипотезе А. А. Горского, на территории Восточной Европы могло быть образовано несколько (от двух до четырех) средневековых государств по типу королевства Польского или Шведского. Их правители носили бы великокняжеский титул (например, Киевское великое княжество, Владимирское великое княжество и т.д.).

Все изменило монголо-татарское завоевание Руси. В результате монгольского завоевания русских земель произошло возвышение Владимиро-Суздальской земли. Киев и Южная Русь окончательно утратили статус «стольных земель».

По подсчетам А. А. Горского, в 70–80% укрепленных поселений Южной Руси прекратилась жизнь. Буквально в прах были повергнуты Киев, Переяславль, Чернигов и т.д. Из разоренных городов Южной Руси к началу XIV в. восстановилось в разных княжествах от 15 до 30%. Северо-Восточная Русь, в которой было разорено более 40% городских центров, оживала быстрее: к началу XIV в. «коэффициент восстанавливаемости» составил 125%!

Опорой власти феодального правителя является аристократия, знать. Из анализа происхождения аристократических родов, оказавшихся на службе владимиро-суздальских князей, видно, что многие из них бежал и на Северо-Восток Руси, из пришедших в упадок после нашествия Черниговщины, Киевщины, Переяславщины в далекие Приокские земли. Не будет преувеличением сказать, что Батыево нашествие убило перспективы политического развития Южной Руси в качестве потенциального центра объединения русских земель. Центр русской государственности сместился в северо-восточные земли.

Проблема заключалась в том, что северо-восточные княжества сильнее всех зависели от Орды, и это накладывало отпечаток на их развитие. Титул великого князя Владимирского приобрел новое качество именно благодаря монгольскому нашествию. Определенную роль также сыграли инициатива великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича в налаживании контактов с Ордой в 1240-е гг. и его готовность принять ярлык на княжение из рук хана. В свою очередь, татарам тоже необходим был наместник-посредник в русских землях, причем местного происхождения, чтобы его охотнее слушалась местная элита, и Ярослав Всеволодович стал таким посредником.

Через признание верховенства Орды обладатель ярлыка оказывался в выигрыше. Посредством ханской власти, чью военную мощь вряд ли кто мог оспорить, он получал полномочия править всеми русскими землями: «Буди ты старей всем князем в Русском языцс» (1243, речь Батыя к Ярославу Всеволодовичу), «приказаша… Кысв и всю Русьскую землю» (1249, монгольский император о полномочиях Александра Ярославича Невского).

Тем самым великие князья Владимирские оказывались ставленниками Орды и подчинялись ей. По сравнению с остальными русскими князьями они на самом деле становились «старшими» и «великими» и теперь обладали реальными властными полномочиями (организация сбора дани и пр.).

Таким образом, конкретная политическая ситуация начала 1240-х гг. со временем вылилась в систему и привела к становлению нового политического института – великого княжения Владимирского. Князь, получивший ярлык на великое княжение, резко усиливал свои позиции. Он мог вести тяжбу с другими князьями о спорных землях, о сборе дани и т.п. с принципиально новых позиций, чувствуя за спиной всю мощь Орды.

Возвышение великих князей Владимирских не вызывало сочувствия в других русских землях. Вдобавок очень скоро, со второй половины XIV в. (с правления Дмитрия Донского), ярлык на княжение всегда удерживали за собой московские князья Калитичи, и великое княжение фактически стало Владимирским и Московским. В 1382 г., разгромив Москву, Тохтамыш одновременно признал и исключительные права московских Калитичей иа великое княжение Владимирское. Теперь представители других субдинастий не могли получить ярлык, дающий формальное право господства над «всей Русью».

По замечанию А. А. Горского, поражение и гибель стольного града Московского княжества в 1382 г. обернулись судьбоносной победой. Отныне титул верховных правителей Руси принадлежал только московским князьям, и эволюция титулатуры шла уже в рамках становления московской политической культуры. Превращение великого княжения Владимирского в «вотчину» Калитичей, московской династии, неизбежно вело, начиная с XV в., к отождествлению в сознании и современников, и потомков «великих князей» и «московских князей».

По мнению А. А. Горского, разгром Мамая не вызвал коренного изменения в московско-ордынских отношениях и, более того, способствовал быстрому восстановлению Орды под властью Тохтамыша, а понесенные русскими войсками тяжелые потери не позволили эффективно противостоять хану в 1382 г. Итогом московско-ордынского конфликта начала 1380-х гг. было фактическое признание законным правителем Орды Тохтамышем своей неспособности поколебать главенствующее положение Москвы в Северо-Восточной Руси. Прямым следствием этого стали передача Дмитрием своему сыну великого княжения по завещанию как «отчины» и выдача Василию Дмитриевичу ярлыка без его личной явки к Тохтамышу в 1389 г., фактическое закрепление великого княжества Владимирского за московскими князьями (которого ранее не признавали ни законные ханы, ни «нелегитимный» Мамай). Именно эти дипломатические решения в гораздо большей степени, чем победа над темником Мамаем, заложили основу будущей московской государственности.

История других великокняжеских субдинастий была не столь благополучна. Первые, не всегда убедительные упоминания великих князей Тверских относятся к 1338 г., а начиная с Михаила Александровича (1368–1399) великокняжеский титул уже последовательно употребляется тверскими князьями. Была ли это их инициатива или данная титулатура поддерживалась Ордой – вопрос дискуссионный. Великие князья Тверские существовали до 1485 г., пока Тверь не была покорена Иваном III, а ее последний правитель – Михаил Борисович не сбежал в Литву.

В 1341 г. хан Узбек учредил великое княжение Нижегородское. Его территория была выделена из великого княжества Владимирского и передана суздальскому князю Константину Васильевичу, чьи потомки носили титул великих князей. Титул был потерян в 1391 г., когда Василий I выкупил у Тохтамыша, катастрофически нуждавшегося в деньгах после поражения на р. Кундурче от Тимура, право на владение Нижегородско-Суздальским княжеством, Муромом и Тарусой.

В конце XIV в., при Олеге Ивановиче, появляется титул великих Рязанских князей, который существовал до 1521 г., т.е. до присоединения Рязанской земли к Московскому государству.

Внутри княжеских династий складывается иерархия, основанная на принципе: «братья молодшие» подчиняются «брату старейшему». Князья заключали между собой договоры («докончания»), в которых определяли, кого они считают «братом старейшим» и каковы их взаимные обязательства и прерогативы. Они обещали «на недругов стояти заодин». Князья принимали на себя обязательства помогать друг другу в совместных военных акциях, «не доканчивати ни с кем» без ведома и согласия других, не интриговать и не нападать друг на друга. Оговаривались территориальные владения, отношения с Ордой и т.д. Князья обещали друг другу «быть в братстве, любви и дружбе».

В XIII–XIV вв. начинают меняться политические институты, которые существовали помимо княжеской власти. После монгольского нашествия и разгрома древнерусских городов резко уменьшается значение вечевых собраний. Они сохраняются в городах, но уже нельзя говорить о высокой роли веча.

Совет знати при князе (дума) постепенно начинает формироваться как совет аристократии – служилых землевладельцев, получавших землю от князя. Это больше не совет старших дружинников, как в Древней Руси, а совещание крупных аристократов-феодалов. Начиная с XIV в. рядом с князем источники фиксируют дьяков как работников управленческого бюрократического аппарата. Пока их число незначительно, упоминания эпизодические и случайные, и потому говорить о формировании слоя профессиональных управленцев-бюрократов еще нельзя. Тем не менее важно, что развитие княжеского двора и системы власти уже в XIV–XV вв. намечало дальнейший вектор эволюции именно в направлении развития дьячества как особой категории.

Политический строй русских земель в период Средневековья (XIII – первая половина XV в.) развивался в первую очередь как вотчинный. В это время княжеская вотчина выступала основой и политической, и социальной организации. Объединение земель под властью более сильных князей также происходило по вотчинной модели: будущее единое государство строилось как большая вотчина. Так было вплоть до конца XV в., и лишь в последние годы правления Ивана III (1462–1505) великокняжеская вотчина начинает перерождаться в «государство всея Руси».

Общество Древней Руси

Системауправления.

Центральное место в системе управления Русским государством занимал князь. Он был главным правите­лем и высшим судьей, предводителем войска. По отдельным об­ластям киевский князь рассылал в качестве наместников своих сыновей. Каждый такой удельный князь был полноправным пра­вителем своей земли, однако часть доходов с нее должен был посылать в Киев.

Князь Владимир и его сыновья правили при помощи своих дружин. Дружинники делились на старших и младших. Старшие дружинники — бояре — были советниками князя, с ними он обсуждал все свои действия по управлению страной. Так возникла Боярская дума.

При принятии важнейших решений Владимир советовался так­же со «старцами градскими», т.е. с выборными главами народно­го самоуправления в городах. Эти «старцы», очевидно, избира­лись на вечах. Без поддержки веча князь не мог совершить ни одно серьезное действие. В дальнейшем роль веча еще больше возраста­ла. Вече центральных городов отдельных земель стало призывать на правление и изгонять князей.

Социальная структура общества. С XI в. на Руси начинает скла­дываться новая социальная структура, характерная для раннесредневекового общества.

В качестве платы за службу князья стали раздавать своим боя­рам земли с крестьянами. Такие земельные владения — вотчины— передававших по наследству от отца к сыну. Помимо получения земли от княжеской власти, по мнению некоторых историков, существовал и другой источник формирования слоя бояр-вотчин­ников. Предполагается, что значительная (а возможно, и подавля­ющая) часть боярства происходила из среды местной племенной

знати.

На землях бояр трудились зависимые от землевладельца кре­стьяне. Древнерусские источники сохранили названия различных

категорий зависимого населения: рядовичи (заключившие с зем­левладельцем договор — ряд — об условиях их работы на него), закупы (трудившихся за долг — купу — взятый у землевладельца). Споры среди исследователей вызывает истолкование социально­го статуса смердов. Некоторые считают, что это название лично свободных крестьян, другие полагают, что они находились в за­висимости от землевладельцев. Очевидно, содержание этого тер­мина менялось в зависимости от исторического периода и регио­на.

Основная масса сельского населения Руси называлась людьми. Они жили вне вотчин и несли повинности только в пользу госу­дарства.

В самом приниженном положении находись холопы ~ рабы, в основном из числа военнопленных. Прослойка холопов была до­вольно значительна, их труд использовался в княжеских ремес­ленных мастерских, были и холопы, «посаженные на землю» и занимавшиеся сельским хозяйством. Широко была распростране­на торговля рабами: захваченных в плен русские князья продава­ли в Византию, восточные страны. Однако значение рабского тру­да в экономике в целом было невелико.

Правление Ярослава Мудрого и его сыновей. Великий князь Владимир Святославич умер в 10!5 г. Между его сыновьями нача­лась борьба за киевский престол. Приемный сын Владимира Святополк (сын его брата Ярополка) убил трех сводных братьев Бо­риса, Глеба и Святослава. В борьбе за киевское княжение Святополк опирался па помощь польского короля и все же он потерпел поражение от Ярослава Владимировича, который окончательно утвердился в Киеве в 1019 г. А в 1036 г. после смерти еще одного соперника — брата Мстислава Ярослав объединил всю Русь.

Ярослав пел частые войны с Польшей, с литовскими и при­балтийскими племенами. В 1036 г. Под стенами Киева он наголову разгромил печенегов и покончил с их набегами. Авторитет князя был очень высок во всей Европе, о чем говорят браки его детей с правителями многих стран. Не спрашивая разрешения Константи­нополя, Ярослав добился избрания собором (съездом) священ­ников первого митрополита из русских — Илариона.

Ярослав основа.1! многие города (Ярославль, Юрьев и др.), стро­ил храмы (крупнейший на Руси Софийский собор в Киеве), его сын Владимир возвел Софийский собор в Новгороде. Ярослав покровительствовал просвещению и сам отличался образованно­стью — отсюда его прозвище Мудрый. При нем появилась первая Часть Русской Правды — Устав Ярослава, первый письменный закон на Руси.

Перед смертью в 1054 г. Ярослав разделил государство между сыновьями. Изяслав получил Киев, Святослав — Чернигов, Все­волод — Переславль. В 1068 г. братья потерпели поражение от нового грозного врага — половцев, перекочевавших в середине XI в. в степи к югу от Руси. Узнав о поражении князей, киевляне восстали, изгнали Изяслава. Правда, вскоре Святослав победил половцев, а Изяслав вернулся в Киев.

При братьях Ярославичах в 1072 г. была составлена основная часть Русской Правды. Закон детально регламентировал положение раз­личных слоен населения, а также наказания за преступления.

13 107.3 г. между братьями начались усобицы. Святослав при под­держке Всеволода нагнал Изяслава и сам сел в Киеве. Однако вскоре он умер. Сын Святослава Олег с помощью половцев начал борьбу с другими князьями. С этою времени междоусобные вой­ны князей стали почти непрерывными. Они сопровождались на­бегами половцев. Результатом было разорение южной Руси, отток ее населения на север и запал.

Владимир Мономах.

В холе княжеских усобиц и борьбы с половцами широкую известность приобрел переяславский князь Владимир Мономах, сын Всеволода Ярославича. Он явился ини­циатором проведения съездов князей, на которых были предпри­няты попытки урегулирования меж княжеские отношений и со­хранения единства Руси перед липом половцев.

Особенно важными стали решения съезда в Любеке в 1097 г. На нем определили, что князья становятся наследственными владель­цами своих земель и не должны стремиться захватить владения родственников («каждый да держит отчиму свою»). Правда, Киев продолжал оставаться яблоком раздора, так как считался владе­нием старшего в ролу- По мере разветвления княжеской дина­стии определить бесспорное старшинство стало невозможно.

В Любеке было решено совместно выступать против половцев. В начале ХН в. Владимир Мономах не раз добивался организации общерусских походов в степь. Половцы потерпели несколько со­крушительных поражений. Особенно крупными были походы I 10З ч 1111 гг., когда дружины князей 1ромилп поселения половцев далеко от границ Руси.

В результате деятельности Владимира Мономаха образовалась своеобразная федерация княжеств. Номинальным главой ее был великий князь киевский. Однако правивший в Киеве двоюродный брат Мономаха Святополк Изяславич не пользовался влиянием как среди других князей, так и » самом Киеве, где его считали покровителем грабивших народ ростовщиков. После смерти Святополка в 1113 г. в Киеве вспыхнуло восстание против ростовщи­ков. На вече киевляне призвали на княжение Владимира Монома­ха. Новый великий князь ввел дополнительные статьи в Русскую Правду, облегчавшие положение людей, попавших в кабалу к

ростовщикам.

В правление Владимира Мономаха федерация княжеств стала больше походить на единое государство. Князья беспрекословно подчинялись воле киевского князя. Продолжая борьбу с половцами. Мономах на время обеспечил безопасность южных рубежей страны.

Владимир Мономах умер в 1125 г. Ему наследовал старший сын Мстислав, которого летопись называет Великим. До своей смерти в 1132 г. ему удавалось сохранить положение, существовавшее при его отце. Однако после 1132 г. остановить распад Руси стало уже невозможно.

Ещё Русь и религии , и , а также Патриархи Руси
Иларион – первый русский митрополит
Его «Слово о Законе и Благодати» стало философским обоснованием нового смысла бытия Руси / Созидатели / Статья 2006 года
В середине XI века в Киеве произошло событие, о котором древнерусский летописец рассказал всего лишь одной фразой, размещенной в «Повести временных лет» под 1051 годом: «Поставил Ярослав русина Иллариона митрополитом, собрав для этого епископов». © Ещё в «Созидателях»
Святитель Иларион
А между тем, событие, случившееся в Киеве в 1051 году, было далеко не ординарным. Ведь впервые киевскую митрополичью кафедру возглавил выходец из русских – пресвитер Иларион. До Илариона этот важнейший церковно-политический пост занимали исключительно греки, назначаемые из Византии.
Стремление к независимости
О жизни Илариона, митрополита Киевского, нам практически ничего не известно. Есть лишь два упоминания в «Повести временных лет», запись похожего содержания в конце «Исповедания веры» самого Илариона (или от его имени), ссылка Симона на «Житие Антония» (о поставлении в пресвитеры и пострижении Илариона Антонием) и упоминание имени Илариона в церковном «Уставе Ярослава».
В частности, «Повесть временных лет» сообщает, что до своего поставления в митрополиты Иларион служил пресвитером (т.е. старшим священником) в селе Берестовом, в княжеской церкви во имя Святых Апостолов. Это был очень благочестивый человек. Для уединенной молитвы он часто уходил из Берестового на высокий, гористый, заросший дремучим лесом берег Днепра, который круто спускался к речным водам. И выкопал Иларион в той горе небольшую пещерку. Здесь, в этой пещерке он и возносил свои молитвы Богу. Великий князь Ярослав очень любил Илариона, часто советовался с ним, прислушивался к его мнению. И потому, когда возникла необходимость, князь Ярослав предложил священнику Илариону возглавить русскую церковь. Поставление Илариона в митрополиты торжественно прошло в новом, только что построенном соборе святой Софии в Киеве.
В самом факте избрания собором епископов Илариона в митрополиты Киевские усматривается два важных момента. С одной стороны, это попытка возродить традиции ранней (еще Владимировой поры) русской церкви, глава которой избирался всеми епископами. С другой стороны, здесь заметно желание подчеркнуть независимость Киевского государства от Византии, как в церковном, так и в политическом смыслах.
И недаром сам Иларион, в отличие от митрополитов-греков, стремился к завоеванию русской церковью самостоятельного положения, поддерживал идею самостоятельности и всего русского государства.
Деятельность Илариона на посту митрополита Киевского нам известна фрагментарно. В частности, сохранились сведения о том, что Иларион совершил освящение киевской церкви святого Георгия – небесного покровителя князя Ярослава и рукополагал в ней новоставимых епископов. Кроме того, вместе с князем Ярославом они разработали церковный устав-судебник, вошедший в историю под названием «Устава Ярослава».
Впрочем, уже вскоре великие киевские князья вновь обратились к покровительству константинопольского патриарха. Видимо, помимо прочего, немаловажное значение здесь сыграло разделение церквей, произошедшее в 1054 году. И имя Илариона больше нигде не упоминается. В соответствии с церковной традицией принято считать, что последние годы жизни Иларион провел в Киево-Печерском монастыре, где и упокоился.
Писатель и философ
Тем не менее, личность Илариона, митрополита Киевского, несомненно, принадлежит к числу наиболее значимых в отечественной истории. Ведь он внес весомый вклад в становление русской культуры, создав первое отечественное литературно-философское произведение – «Слово о Законе и Благодати».
«Слово о Законе и Благодати» написано между 1037 и 1050 годами. Оно было очень популярно на Руси, недаром сегодня известно в разных редакциях более пятидесяти его списков XV-XVI веков. Кроме того, митрополиту Илариону принадлежат два текста – «Молитва» и «Исповедание веры», которые обычно публикуются вместе со «Словом».
Логический анализ позволяет разделить «Слово о Законе и Благодати» на три составные части. Первая – это своеобразное философско-историческое введение. В его основе лежит рассуждение о соотношении Ветхого и Нового Заветов – «Закона и Благодати». Смысл подобного рассуждения многообразен. С одной стороны, это продолжение чисто богословского спора между западной, римской церковью и церковью восточной, православной. Дело в том, что западное христианство почитало Ветхий Завет как собрание разного рода правовых норм, как оправдание свойственных западному миру прагматических устремлений. На востоке Ветхому Завету придавалось гораздо меньшее значение.
Иларион в своем «Слове» стоит ближе к восточной церкви. Он говорит: «Прежде был дан Закон, а потом Благодать, прежде – тень, а потом истина».
Таким образом, Иларион подчеркивает, что следование нормам только лишь Ветхого Завета не приводит людей к спасению души, как не спасло знание Закона («тени») древних иудеев.
Более того, предпочтение Ветхого Завета может привести к иудаизму. Лишь Новый Завет («истина»), данный человечеству Иисусом Христом, является Благодатью, ибо Иисус своей смертью искупил все людские грехи, а посмертным воскрешением открыл всем народам путь к спасению.
В доказательство своей мысли Иларион пишет пространное рассуждение на тему библейской притчи о Сарре и Агари. Это рассуждение – первый образчик символическо-аллегорического толкования библейских сюжетов в русской литературе. Впоследствии символическое толкование Библии станет основным методом в творчестве древнерусских книжников.
Суть же притчи такова. Сарра – жена праотца Авраама – долгое время была бесплодной. И Авраам, по совету жены, породил сына Измаила от рабыни Агари. Но Господь смилостивился над Саррой, и в глубокой старости она тоже смогла родить сына – Иакова.
Смысл этой притчи, по Илариону, очень глубок. Агарь – это образ Ветхого Завета, Закона. Ее сын появляется на свет раньше, но, рожденный рабыней, продолжает и сам оставаться рабом. Сарра – это символ Нового Завета, Благодати, которая рождает свободного Иакова. Так и Ветхий Завет не может быть истиной, хотя он и явился раньше Нового Завета. Следовательно, не «первородство» имеет решающее значение, а то, что Господь послал истину людям в Заветах Иисуса Христа. «Закон ведь прежде был и несколько возвысился, но миновал, — говорит Иларион. — А вера христианская, явившаяся и последней, стала больше первого и распростерлась на множество языков. И Благодать Христова, объяв всю землю, ее покрыла, подобно водам моря».
В рассуждении Илариона о Сарре и Агари прослеживаются две важнейшие идеи. Во-первых, Христова Благодать настолько значительна, что спасает всех людей, принявших Святое Крещение, независимо от того, когда произошло само крещение. Во-вторых, одного факта крещения достаточно для того, чтобы люди, его принявшие, были достойны спасения. «Христианское же спасение – благодатно и изобильно, простираясь во все края земные… — пишет Иларион. — Христиане же поспешением истины и Благодати не оправдываются, но спасаются.»
Обретение пути
Во второй части «Слова» Иларион развивает идеи спасения одной Благодатью уже в приложении к Руси. Крещение Руси, совершенное великим князем Владимиром, показало, что Благодать распространилось и в русские пределы. Следовательно, Господь не презрел Русь, а спас ее, приведя к познанию истины. «И уже не идолопоклонниками зовемся, — пишет Иларион, — но христианами, не без упования еще живущими, но уповающими на жизнь вечную.»
Приняв Русь под свое покровительство, Господь даровал ей и величие. И теперь это не «безвестная» и «захудалая» земля, но земля Русская, «что ведома во всех наслышанных о ней четырех концах» света. Более того, христианская Русь может надеяться на великое и прекрасное будущее, ибо оно предопределено божиим промыслом.
Третья часть «Слова» посвящена прославлению великих киевских князей. Прежде всего, речь идет о князе Владимире (в крещении Василий), которого «посетил посещением Своим Всевышний». Кроме того, славит Иларион князя Ярослава Мудрого (в крещении – Георгий), современником и соратником которого был и сам митрополит. Но интересно, что Иларион прославляет также и язычников Игоря и Святослава, заложивших будущее могущество Русского государства. Более того, в своем сочинении Иларион именует русских князей титулом «каган». А ведь этот титул в те времена приравнивался к титулу императора. Да и самого князя Владимира Иларион сравнивает с императором византийским Константином.
Как можно видеть, богословские рассуждения митрополита Илариона являются основанием для серьезных историко-политических обобщений и выводов. Доказательства в пользу Благодати дают митрополиту Илариону возможность показать место и роль Руси в мировой истории, продемонстрировать величие его родины, ибо Русь была освящена Благодатью, а не Законом.
По сути дела, «Слово» – это похвальная песнь Руси и ее князьям. А воспевание достоинства и славы русской земли и княживших в ней потомков Игоря Старого направлено прямо против политических притязаний Византии.
Слово о Законе и Благодати» иллюстрирует и первые шаги христианства в Древней Руси.
Нетрудно заметить, что у Илариона христианство носит ярко выраженный оптимистический характер, оно пронизано верой в то, что спасение будет дано всем, принявшим святое крещение, что само христианство преобразило Русь. Следовательно, в толковании христианского вероучения, митрополит Иларион близок к раннему русскому христианству, имеющему свои истоки в кирилло-мефодиевской традиции.
Интересно еще одно направление деятельности митрополита Илариона. Во многом по его инициативе и при поддержке великого князя Ярослава Мудрого уже в XI веке начинается активное движение за общецерковную канонизацию князя Владимира Святославича и его бабки княгини Ольги. А это означало, что древнерусские князья и книжники стремятся к тому, чтобы ореола святости были удостоены и русские люди, являющиеся олицетворением нового избранного пути Руси.
Митрополит Иларион в своем «Слове о Законе и Благодати» складывает похвальное слово Владимиру, сравнивая его с императором Константином, который в IV веке признал христианство государственной религией и был за это причислен к лику святых: «О, подобный великому Константину, равный ему умом, равный любовью ко Христу, равный почтительностью к служителям Его!.. Тот покорил Богу царство в еллинской и римской земле, ты же – на Руси… Тот с матерью своею Еленой веру утвердил, принеся крест из Иерусалима, и распространив его по всему миру своему, — ты же с бабкою твоею Ольгой веру утвердил, принеся крест из нового Иерусалима, града Константинова, и поставив его по всей земле твоей. И, как подобного ему, соделал тебя Господь на небесах сопричастником одной с ним славы и чести в награду за благочестие твое, которое стяжал ты в жизни своей». В этих и других словах митрополита Илариона представлена целая программа причтения Владимира к лику святых, как заступника и благодетеля Руси, как равного апостолам.
По мнению некоторых исследователей, официальному прославлению Владимира препятствовали митрополиты-греки, утвердившиеся на киевской митрополии во второй половине XI века. Причинами тому были и обстоятельства крещения киевского князя, и, главное, невизантийские истоки самого раннего русского христианства, привнесенные на Русь в кирилло-мефодиевской традиции. Не случайно в 1039 году митрополит-грек Феопемпт заново освящал Десятинную церковь, которую основал Владимир, и в которой в мраморном саркофаге хранились его останки. В итоге официальное причисление Владимира к лику святых задержалось на два столетия и произошло только в XIII столетии.
Однако само стремление русских людей уже в XI веке обрести своих святых очень характерно. Это означало, что христианская идея посмертного спасения и воскресения становилась для Руси актуальной, ибо русские люди обрели истинную веру. Значит, перед Русью открывался путь к спасению. И в размышлениях митрополита Илариона, для которого радость обретения новой веры является непосредственным свидетельством обретения нового смысла бытия Руси на земле, мы находим первое обоснование нового смысла земного бытия Руси.
В историософском же смысле, митрополит Иларион продолжил и развил линию начатую еще в летописной традиции, предприняв усилия по «вписыванию» истории Руси в библейскую историю. Многочисленные библейские аналогии, которые наполняют текст «Слова о Законе и Благодати», позволяют автору представить Русь, как государство, вставшее в ряд других христианских государств и занимающее в этом ряду самое достойное место. Но сознательное и доказательное предпочтение Нового Завета Ветхому доказывало и самостоятельность Руси как в сравнении с Западом, так и в сравнении с Востоком.
Сергей Перевезенцев, доктор исторических наук
специально для Столетия, 19 мая 2006

Кто был первым Митрополитом Русским?

Начальная Киевская летопись (и в Лаврентьевском и Ипатском изводе) ничего не говорит о начале русской иерархии и русской митрополии. Это странное умолчание о столь важных фактах находит себе единственное объяснение в византийской цензуре, проведенной над нашей летописью в этом вопросе при Ярославе по договору с греками. Лишь после этого у летописцев «язык развязывается», и они перестают стесняться замалчивать «историю нашей церкви». Вдруг как бы случайно под 1039 г. узнаем, что освящение обновленной Десятинной церкви совершил «митрополит Феопемпт». Первое митрополичье имя! А как бы хотелось узнать: кто же еще был до него?!

Кроме подцензурной летописи другие литературные памятники не могли не проговориться по вопросу, который нас интересует. Сведения эти разногласят между собой. Одна серия свидетельств говорит, что первым нашим митрополитом был Леон или Лев. А другая, что Михаил.

Первая серия начинается весьма древним и ценным показанием «Летописи Новгородских Владык» (издана в приложении ко Н-ой Новгородской летописи: «Поли. Собр. Летп. т. III). Ее «списатель» был ученик второго по счету епископа Новгорода, Ефрема. А Ефрем был и преемником и учеником первого, приведенного кн. Владимиром из Корсуня, епископа Иоакима. «И 6Ъ» — пишет безымянный для нас ученик ученика Иоакимова — «в его м%сто (т.е. Иоакима), ученик его Ефрем и благословен бысть епископом 1оакимом, иже (т.е. Ефрем) ны учаще, понеже русская земля внов’Ь крестися». Эта авторская родословная как будто гарантирует полную осведомленность. И раз тут первым русским митрополитом считается Леон, то, казалось бы, и нет более места никаким считаниям. Но слепое доверие к тексту «Летописи Новгородских Владык» совершенно подрывается введенным в его состав кричащим анахронизмом. Тут представлены совместно действующими современниками лица, разделенные целым столетием: патриарх Фотий (IX в.) и кн. Владимир (X в.): «В л’Ьто 6499 (991 г.) «крестися Володимер и взя у ФоНя naTpiapxa Царьградскаго перваго митрополита Клеву Леона и Новгороду apxienncKyna Якима Корсунянина. И приде в сем 6499 (= 991 г.) к Новугороду apxienncKyn Яким». Эта путаница повторяется во многих летописных и других текстах. Для затушевывания конфузного для греков канонического бунта против них кн. Владимира им было выгодно прикрыться действительно многознаменательным фактом, что русская церковь, пусть еще малая количественно, но уже возглавляемая епископом, начало свое получила от великого патриарха Фотия и таким образом искони вошла в состав канонических дщерей Вселенского патриархата.

Если в приведенной цитате из «Летописи Новг. Владык» заподозрить сознательный тенденциозный фальсификат, то все-таки игра именами м. Леона и еп. Иоакима почти пред современным им поколением не может считаться произвольной выдумкой. Кто же эти лица?

Что Иоаким был Корсунянин и приведен был кн. Владимиром — это еще не доказательство, что он был грек. Корсунь — был торговой колонией, в которой жило много балканских и восточных народов. Греческий разговорный язык объединял весь этот маленький интернационал. Но многие продолжали быть билингвами-двуязычными. А иные не были даже и греческими патриотами. Таков, например, предавший Владимиру Корсунь, священник Анастасий, очевидно человек славянского языка из балканцев, награжденный за это Владимиром самым почетным местом настоятеля первого всероссийского кафедрального собора в Киеве, так наз. Десятинного. Если и Иоаким и Анастасий, и другие иерархические лица, знающие два языка, взяты были кн. Владимиром на службу в русскую церковь, то, конечно, при том условии, что они шли и состояли уже в числе духовных лиц Ахридской Болгарской архиепископии, или с легкостью перешли в ее юрисдикцию. Что касается Леона или Льва, именуемого здесь митрополитом Киевским, то может быть здесь опять сознательная дипломатическая неточность. Лев в те годы был главой автокефальной Ахридской митрополии и в этом смысле «возглавлял» в начале еще не сформировавшуюся миссионерскую русскую церковь. И взят был Владимиром не буквально, а лишь признан был канонически главой русской церкви в первые годы ее существования. Да, Лев был «во главе» новой церкви, но не переселялся в Киев, а сидел у себя в Ахриде. Это было временное, переходное каноническое положение. Этим временным отсутствием в Киеве фигуры местного митрополита и объясняется довольно странная при Владимире первенствующая, представительная роль Анастаса, по сану не епископа.

Тенденциозно задуманная и до известной степени себя оправдавшая путаница двух начал русской церкви: при патр. Фотие и при кн. Владимире, внесена была и в списки Церковного Устава Св. Владимира. В части этих списков кн. Владимир говорит от своего лица: «воспр1ял есмь св. крещеше от грецькаго царя и от Фот1я naTpiapxa Цареградскаго и взях перваго митрополита Леона Юеву». За этим указанием списка Устава XII в. следуют и позднейшие московские летописные компиляции: Софийский Временник, Воскресенская Летопись.

Но вот в другой серии свидетельств, начиная с другой группы Церковного Устава кн. Владимира, на том же месте, при том же анахронизме, выступает имя митр. Михаила. Имя митр. Михаила повторяется в поздних летописных московских компиляциях XVI в.: в «Никоновской Летописи» и «Степенной Книге»: «Володимер посла в греки к преосвященному Фотию патриарху цареградскому и взят от него перваго митрополита Михаила Киеву». Чем объяснить этот грубый, явно искусственный анахронизм и затем раздвоение имен — то Льва, то Михаила? О таком важном вопросе, как начало христианства на Руси, существовали, помимо летописных упоминаний, еще и специальные сказания, обобщавшие картину христианизации русской земли по данным греческих хронографов — Зонары, Куропалата, Скилицы. Среди них отчетливо выделяется особое сказание о крещении Руси при императоре Василие Македонянине и патриархе Фотии (861 г.). Такое сказание включено в юго-западную Густинскую Летопись и помещено там под 886 г. (по недоразумению): «В л%то 886 пршде Михаил митрополит в Русь, послан от Васшпя Македона, царя греческаго и Фот1я naTpiapxa, иже, увЪряя Русь, вверже евангел1е в огнь, и не изгорЪ, и сим чудом ужаси Русь и мнопя крести». (Собр. Летп. II т. стр. 239).

Эта подробность повторяется и в других сообщениях «о пяти крещениях русского народа»: 1) при апостоле Андрее, 2) при Кирилле и Мефодии, 3) при патр. Фотии, 4) при княгине Ольге, 5) при кн. Владимире. Это мы читаем а) в предисловии к печатному Патерику Печерскому, б) в Синопсисе, в) в Палинодии Захарии Копыстенского, г) из нее в Книге о Вере д) в Никоновской Кормчей. В этих, как бы точных каталогах исторических фактов, ясно разумеется и говорится, что митр. Михаил был послан к русским от патр. Фотия, конечно, не при Владимире, а в IX веке.

Захария Копыстенский в своей Палинодии (Киев 1621 г.) совершенно точно сообщает нам, откуда он почерпнул имя Михаила. Оказывается, по византийским свидетельствам, епископ-миссионер, посланный к русским патр. Фотием, носил имя — Михаил: «1оанн Зонарос в том!, третьем пишет: царь, мовит, Василш с народом Росским примирье уче- нивши справил, абы он в признаше в^ры хрисНанской пришол. И гды ся крестити об’Ьцовали, apxiepea им послал Михаила митрополита» («Палин.» ч. III, розд. 1, арт. 1. «Рус. Ист. Биб.» т. IV, кн. 1, стр. 975).

«Степенная Книга» (XVI в.) решила компилятивно совместить две серии свидетельств и два имени. Она поставила, одного «после» другого, двух митрополитов при кн. Владимире, сначала Михаила, потом — Льва. Так как «Летп. Новгородских Владык» поместила приход Льва (Леона) под 991 г., то автор «Степенной Книги» небольшое время до этого года (с 988 по 991 г.) отвел для Михаила митрополита. Получилось меньше трех лет. Пришлось сочинить и некое житие. Вышла бледная, безликая фигура. Митрополит Михаил является на Русь с 6 епископами. Ездит по всей Руси, крестить ее и… как бы бесследно исчезает. Затем мы кое что узнаем из совокупности других данных, как земли русские крестятся, как понемногу возникают епископские кафедры. И все это происходит независимо от мнимой генеральной деятельности мнимого митрополита Михаила. Разумеется «мнимого» только в соединении со временем св. Владимира.

Что митрополит Михаил сам по себе не мнимая, а реальная личность и именно первый митрополит Русский, командированный миссионер- ствовать среди Руси великим Фотием, патриархом Цареградским, это является для нас высоко ценным достижением научного знания. Мы знаем теперь, что та малая русская церковь, всего из 200 семейств, крещенных на Юге Руси самолично в 861 г. нашими святыми первоучителями, Константином и Мефодием, заботами патр. Фотия была возглавлена митрополитом — миссионером по имени Михаилом. И это объясняет нам факт искони чтимых мощей в Киевской Антониевой пещере митр. Михаила. Из пещеры в царствование Анны Иоанновны, в 1730 г., они перенесены были в Великую Лаврскую церковь и окружены кованной железной решеткой. В рисунок решетки включена краткая биография из поздних летописных компиляций о митр. Михаиле, как современнике кн. Владимира. Фиктивность этой биографии не мешает подлинности этих мощей подлинного митрополита Михаила, действительно 1-го митрополита русского IX столетия. Вел. Лавр, церковь была в 1942 г. при сдаче Киева немцам взорвана большевиками. Поэтому судьба гробницы митр. Михаила пока нам неизвестна. Но ясно, что это мощи действительно первого митрополита русского, но эпохи патр. Фотия. И традиционная формула наших литийных призываний имен российских учителей и святителей — «МИХАИЛА, Петра, Алексия, Ионы и Филиппа» является исторически совершенно обоснованной.

Память о первом крещении русских и устроении первоначальной миссионерской церкви в связи с бывшим нападением на Царьград при Аскольде в 860 г. была затем искусственно изглажена со страниц летописи Олегом, убившим Аскольда и Дира. Этот террористический запрет, наложенный Олегом на эпизод устроения первоначальной русской церкви, и способствовал возникновению той путаницы в воспоминаниях о начале русской иерархии, которая так неграмотно смешала столетие натр. Фотия со столетием кн. Владимира.

Гонения подавляли открытую, официальную память церкви о своей прошлой истории, но они не убивали, а усиливали тайный рост церкви. Мы видели, как после Олега при Игоре, еще язычнике, христианство заняло в Киеве положение большинства в правящем классе. А если христианство подпольно росло, то вполне естественно, что киевские христиане, лишенные еще возможности открыто иметь своего епископа или митрополита, благоговейно сохраняли могилу и бренные останки своего знаменитого именно своим первенством митр. Михаила. А когда христианство восторжествовало при Владимире и Ярославе, перенесли останки митр. Михаила в общее чтимое собрание всех святынь — в Печерскую Лавру.

Итак, мы можем указать на двух виновников затемнения истории начала русской церкви: сначала языческий фанатизм Олега в начале X века и — затем амбициозная обида греков на неподчинение св. Владимиром новоустроенной русской церкви с самого начала КПльской юрисдикции. Но евангельская истина торжествует: «нет ничего тайного, что не открылось бы».

Лекция: Домонгольская Русь

Домонгольская Русь ( княжества) 1 лекция.

Киевское княжество:

К началу XII века Киевское княжество владело землями на правом берегу Днепра. К XIII веку киевские владения западнее Горыни и Случи отошли к Волынской земле. Освободились из-под власти Киева Туров и Пинск.

Культурное значение Киева не падало. Он оставался одним из культурных и духовных центров : здесь находилась митрополичья кафедра, составлялись общерусские летописные своды, сочинялись книги, писались иконы. Киев являлся символом единства народа, колыбелью русской государственности, торгово – ремесленным центром общерусского значения.

Сельское население жило в крупных селах ( 50-60 домов), вокруг были боярские вотчины. Вотчинники окружали себя сотнями дружинников.

Частые междоусобицы и набеги печенегов и половцев разоряли киевскую землю, и население бежало из киевского княжества.

Судьба Киева в XII веке решалась в споре трех сил: младших сыновей Владимира Мономаха и их детей, Черниговских князей Ольговичей, т.к. Владимир Мономах оставил Киев детям от своей первой жены англосаксонской принцессы Гиты Уэссекской и их сыновьям, это породило раздоры. Также претендовали на престол потомки Ярослава Мудрого ( черниговские князья).

Киевские бояре желали ослабить междоусобную борьбу и возродить традицию сбора вече. Вече приглашало сразу двух князей противоборствующих сторон. «Старший» садился в Киеве, » младший», его наследник и соправитель в Вышгороде. Вместе они возглавляли военные походы.

Но соперничество не прекращалось.

Галицко-Волынское княжество:

1199 год объединение.

Юго-западная окраина Руси. Первоначально это отдельные области находились далеко от главного торгового пути » из варяг в греки» Киевской Руси, но были связаны с Черным и Балтийским морем, также сухопутные торговые пути в Польшу и Венгрию.

Здесь плодородные земли, поэтому сложились обширные боярские вотчины, которые были причиной борьбы между князьями и боярством.

Пограничное положение Галицко-Волынского княжества сделало его объектом постоянных территориальных притязаний соседних государств. Галицкое княжество достигло наибольшего расцвета при внуке Володаря Ярослава Осмомысла (1153-1187). Границы княжества раздвинулись за Карпаты, однажды даже овладели Киевом.

Но начинается череда конфликтов между княжеской властью и боярством. Престол получил, при поддержке бояр, сын Осмомысла, Владимир и удержался на нем благодаря покровительству Владимирского князя Всеволода Большое Гнездо, которому сам изъявил полную покорность.

После смерти Владимира объединились 2 княжества Владимирское и Галицкое во главе с князем Романом, который был очень воинственным ( захватив Киев, посадил туда править родственника). По преданию, Римский папа предлагал ему королевскую корону, но он отверг ее

1205 год- Роман погиб в походе на Польшу. После его смерти Галицко –Волынскую землю охватили усобицы и только в 1238 году сын его Даниил Романович утвердил свою власть.

Новгородская земля:

Новгород занимает особое место в российской истории. Здесь дольше всех сохранялись вечевые порядки. Новгород считался «оплотом вольности». Его история в гораздо большей степени связана с международной торговлей, чем с феодальным землевладением, но вместе с тем богатство не опиралось на землевладение и промысловую охоту. Поэтому реальная власть в Новгороде принадлежала боярству.

Новгородские бояре, в отличие от бояр Владимиро-Суздальской Руси, были по происхождению не княжескими дружинниками, а потомками местной родоплеменной знати. Они представляли собой замкнутую аристократическую касту, определенный круг семейств. Новгородским боярином нельзя стать, им можно только родиться.

Боярам принадлежали обширные территории. Первоначально они собирали с населения дань в пользу городской казны, а затем завладели ими превратив в свои вотчины, т.е. землевладение не было основано на царском пожаловании.

Из вотчин бояре получали не только сельскохозяйственную продукцию, но также соль и то, что добывалось на лесных и морских промыслах: пушнину, мед, воск, кожу, моржовую кость. Это была часть новгородского экспорта в Западную Европу.

Новгород ведет посредническую торговлю. Купцы-иноземцы не могли торговать в Новгороде друг с другом, а были обязаны продавать свои товары только новгородцам. В Новгороде существовали иноземные торговые дворы.

Новгород импортировал ткани, металлические изделия, предметы роскоши, дерево, строительный камень.

Политическое устройство Новгорода:

Власть в Новгороде принадлежала вече. Оно собиралось из 300-500 человек. Это соответствовало числу боярских семей. Вероятно на вече присутствовали и бояре и , возможно, некоторые богатейшие купцы.

Вече избирало посадника, управляющего городским хозяйством и тысяцкого, ведавшего сбором налогов. Город был разделен на 10 податных «сотен», которыми управляли сотские, подчинявшиеся тысяцкому. Тысяцким изначально был представитель купечества, но в XIII-XIV в.в. эта должность перешла в руки бояр. На вече выбирался и новгородский архиепископ, которого затем утверждали в Киеве, а затем в Москве. Архиепископ имел собственный полк и был представителем на переговорах.

Рядовое население Новгорода принимало участие лишь в кончанских и уличанских вече, избиравших старост концов и улиц.

Князь играл в системе новгородского управления во многом формальную роль.

1015 год Ярослав Мудрый, княживший тогда в Новгороде, в обмен на поддержку его жителей в борьбе за Киев, согласился на неподсудность новгородских бояр княжескому суду.

В 1136 году новгородцы восстали и изгнали князя Всеволода ( внука Мономаха). После этого Новгород сам стал приглашать князя, с которым вече заключало » ряд » — договор. Князь, нарушивший договор, мог быть изгнан. Князь не имел права вмешиваться в дела городского управления, покупать земли. Как правило, новгородцы приглашали князей из наиболее сильного княжества. Он был символом единства Новгорода со всей остальной Русью. На его имя поступала дань, он выполнял функции третейского судьи, он мог руководить и войском, но эта функция была второстепенна. Нередко в Новгороде княжили малолетние.

Итак, Новгородом управляли выборные, представлявшие верхушку населения. Отсюда – Новгород считался аристократической республикой.

Владимро-Суздальское княжество :

Владимиро-Суздальская земля сыграла особую роль в истории нашей страны, составив основу будущей российской государственности. Еще в домонгольский период произошли значительные социально-политические изменения, унаследованные потом Московским государством.

Население северо-востока составляли кривичи и вятичи. Территория княжества находилась вдали от важнейшего пути » из варяг в греки». На большей северо-востока преобладали подзолистые почвы, на владимирском ополье-черноземовидные. Большая часть территории была покрыта лесом, что позволило долго сохранять подсечное земледелие. Частное землевладение зародилось на рубеже XI-XII в.в. Это было княжеское пожалование.

В XI веке на северо-восток в массовом порядке перебрались жители южной Руси в поисках свободной земли, защиты от княжеских усобиц и набегов кочевников. Переселялись и новгородцы в поисках новых плодородных земель.

Первым самостоятельным князем Ростово-Суздальской земли стал сын Мономаха- Юрий Долгорукий. При нем столицей стал Суздаль. Юрий упорно боролся за княжеский престол в Киеве со своим племянником Изяславом и черниговскими князьями. Именно за стремление распространить свою власть на далекий Киев он получил прозвище Долгорукий. С Юрием связано первое летописное упоминание о Москве (1147). Однако ученые не признают Юрия основателем Москвы, полагая, что поселение на ее месте существовало еще в X веке. В 1155 году Юрий стал киевским князем и оставался им до своей смерти в 1157 году.

Наследником Юрия на северо-востоке стал его сын Андрей Боголюбский. Он вернулся в Суздаль еще при жизни отца, взяв с собой икону Богоматери ( икону написал евангелист Лука). Позднее эта икона стала важнейшей святыней Московской Руси. Андрей перенес столицу из Суздаля во Владимир, резиденцией сделал укрепленный замок в Боголюбове и получил прозвище Боголюбский. Он опирается на младшую дружину, она получает от князя земельные владения и постепенно дружинники фактически становятся княжескими слугами. Так было положено начало княжеского единовластия и деспотизма.

При Андрее Владимиро-Суздальское княжество стало сильнейшим на Руси. Он распоряжался не только на северо-востоке, но и в киевской земле.

1169 год – он взял Киев штурмом, посадил на престол своего младшего брата Глеба. После смерти Глеба на престол в Киеве сели смоленские князья. Правда позднее он пытается их изгнать, но неудачно. Андрей собирался учредить во Владимире отдельную митрополию, но константинопольский патриарх не согласился.

1174 год – Андрей был убит приближенными, недовольными деспотичным князем. После этого начались усобицы, борьба за власть.

1176 год к власти приходят Михаил и Всеволод, сыновья Юрия Долгорукого. Михаил умирает, а Всеволод правит до 1212 года ( Всеволод Большое Гнездо). После его смерти также начинаются междоусобные войны. Но к моменту монгольского вторжения Владимирская Русь в основном преодолела усобицы и была единым княжеством, самым мощным на Руси.

1.2.3. Летописание Русского централизованного государства (XVI — XVII вв.)

В период существования единого Русского централизованного государства летописание претерпело определенные изменения. Они были обусловлены в первую очередь политическими факторами, среди которых главным стало установление в России самодержа­вия. Для поддержания новой политической системы создавалась новая официальная идеология, отраженная во многих историче­ских и литературных сочинениях как светских, так и церковных авторов.

Согласно политической концепции XVI в., Русское государ­ство было законным преемником Византийской империи. Инте­рес к всемирной истории и необходимость вписать русскую исто­рию в мировую породили новый для России тип исторического сочинения — хронограф. Еще в период Киевской Руси летописцы познакомились с византийскими хронографами, в которых по­следовательно излагалась всемирная история, начиная от «сотво­рения мира». Многие содержащиеся в них сведения использова­лись летописцами в качестве источников собственных произведе­ний, справочных данных по хронологии.

Однако первые русские компиляции типа хронографа возник­ли только в XVI в. История России рассматривалась в них как

заключительный этап истории крупнейших мировых монархий. В течение XVI —XVII вв. в России было создано несколько редак­ций Русского хронографа. Древнейшей из них является так назы­ваемая редакция 1512 г., состоящая из 208 глав. На ее основе по­зднее были созданы и другие редакции, получившие широкое рас­пространение.

Хронограф отличался от летописи структурой и содержанием. В начале хронографического сочинения помещалось оглавление с указанием нумерованных глав и их названий. Летописи предыду­щего периода не имели оглавления. В хронографе иной была схема расположения материала. Текст хронографа структурировался по главам, внутри которых после заглавия помещался текст о собы­тиях всеобщей истории, далее — после своего заглавия — о рус­ских событиях. Например, в оглавлении Хронографа редакции 1512 г. состав одной из глав представлен таким образом: «Глава 205. Цар­ство греческое кир Калуяна. В той же главе и великое княжение Русское и о князе Дмитрие Юрьевиче Красном»1. Текст главы был разбит на три части, каждая из которых имела свой подзаголовок: «Царство греческое», «Великое княжение Русское», «О князе Дмит­рие Юрьевиче Красном». Хотя внутри подразделов еще сохраня­лась летописная форма изложения, основным признаком объеди­нения погодных записей в хронографе была тема повествования.

Русская церковь дала обоснование самодержавия в так называ­емой «Степенной книге». Полное название этого анонимного со­чинения, созданного в 1563 г., — «Книга степенна царского ро­дословия, иже в Рустей земли в благочестии просиявших богоут­вержденных скипетродержателей, иже бяху от Бога, яко райская древеса насаждени при исходящих вод, и правоверием напаяеми, богоразумием же благодатию возрастаеми, и божественною сла­вою осияваеми явишася, яко сад доброраслен и красен листвием и благоцветущ; многоплоден же и зрел и благоухания исполнен, велик же и высокъверх и многочадным рождием, яко светлозрач-ными ветми разширяем, богоугодными добродетельми преспева-ем; и мнози от корени и от ветвей многообразными подвиги, яко златыми степенми на небо восходную лествицу непоколеблемо водрузиша, по ней же невозбранен к Богу восход утвердиша себе же и сущим по них». Оно красноречиво говорит о главной задаче автора сочинения (возможно, московского митрополита Афана­сия) — показать постепенное восхождение русских государей к Богу, оправдать богоизбранность «скипетродержателей». Это ли­тературное произведение имеет необычное для того времени по­строение. Последовательное повествование о наиболее важных, с точки зрения автора, исторических событиях разбито на 17 «сте­пеней» (ступеней, граней), в каждой из которых излагается био-

1 Полное собрание русских летописей… — Т. 22. — С. 13.

графия государя, сопровождаемая сочинениями о митрополитах и святых, живших с ним в одно время.

Летописцы XVI в. также внесли свой вклад в разработку и рас­пространение новых политических идей. Особенно большую роль в этом сыграли московские официальные летописи, носившие общерусский характер. Так же, как и авторы литературных сочи­нений, летописцы XVI — XVII вв. более обстоятельно и подробно, чем раньше, рассказывали о деятельности и жизни великих кня­зей (с 1547 г. — царей).

Нарастание повествовательности летописных текстов, превра­щение их в книги для чтения — еще одна из черт летописания XVI — XVTI вв. В летописях все больше проявлялись связный харак­тер изложения, дидактика, идеализация героев рассказов. Следстви­ем повествовательности стал новый вариант летописного текста, целиком посвященного одному объекту внимания летописца.

Летописи испытали значительное влияние исторических и ли­тературных произведений своего времени. Влияние это сказалось, В частности, на форме фиксации событий в летописях. Так, хро­нографическая форма текста, который структурировался не об­щей датой нескольких событий, часто не связанных между собой, а конкретной темой, оказала влияние на форму ряда летописных сочинений XVI —XVII вв., разрушая главный признак этого вида исторических сочинений — погодную запись и выделяя централь­ные линии повествования.

Не могло не отразиться на летописании XVI — XVII вв. и нара­стание объема информации, которая сохранялась в письменном виде. Этот рост был обусловлен в первую очередь созданием в XVI в. системы постоянно действующих государственных органов управ-1ения, где письменно регистрировались этапы принятия и ис­полнения решений по самым разным вопросам. Делопроизвод­ственный материал воспринимался летописцами не только как новая разновидность источников, но и как доказательство досто­верности сообщаемого известия.

В XVI в. в работе некоторых летописцев, причастных к офици­альному летописанию, отмечается новый момент: они стали со­здавать черновики сочинения.

Итак, содержание, структура и стиль летописного повествова­ния «размывались» другими историческими, литературными, по­литическими (публицистическими) сочинениями, делопроизвод­ственной документацией, и летописи постепенно вытеснялись новыми формами исторического повествования. В конце концов во второй половине XVII в. летописание потеряло общегосудар­ственное значение.

При московской митрополичьей кафедре в конце 20-х гг. XVI в. эыл создан крупнейший памятник русского летописания — Нико­новская летопись. Свое название летопись получила по имени патри-

арха Никона — владельца одного из ее списков. Инициатором и редактором-составителем этого сочинения был митрополит Да­ниил (1522—1539) — крупный писатель, церковный и поли­тический деятель. Первоначальный текст летописи оканчивался 1520 г.

Текст Никоновской летописи представляет собой компиляцию многих исторических источников. Среди них известные сегодня летописи XV в. — Симеоновская, Иоасафовская, Новгородская пятая, а также гипотетически восстанавливаемые своды — Твер­ской летописный свод конца XIV в., Кирилло-Белозерский свод 70-х гг. XV в., Московский свод 1518 г. Использованы литератур­ные сочинения — повести, сказания, жития святых, а также ар­хивные документы. Все эти материалы были подвергнуты литера­турной и идеологической обработке. Интересно, что Никоновская летопись содержит ряд уникальных известий, которые не встре­чаются ни в каких других летописных сочинениях.

Составитель Никоновской летописи последовательно проводил идеи защиты имущественных интересов церкви, союза светской и духовной власти, поддержки внутренней и внешней политики великого князя Василия III. На страницах Никоновской летописи нашли историческое обоснование вопросы, которые являлись предметом обсуждения церковного собора 1531 г.: о праве монас­тырей на владение селами, законности поставления русского мит­рополита собором епископов без санкции константинопольского патриарха, борьбе с ересью.

До нас дошли две редакции этой летописи. Редакция 1556 г. представлена в Патриаршем списке. Она возникла в результате дополнения митрополичьего списка известиями Воскресенской летописи и «Летописца начала царства». Эта редакция с самого начала обращалась в церковных кругах. В начале 60-х гг. XVI в. ру­копись использовали при составлении «Степенной книги», а в 70-х гг. XVI в. список был положен в основу обширного патриар­шего свода, известного по двум беловым копиям.

Еще раз теми же источниками был дополнен оригинал мит­рополичьей летописи. Позднее к нему были присоединены со­бытия за 1556— 1558 гг. Так возникла вторая редакция Никонов­ской летописи, сохранившаяся в так называемом списке Оболен­ского.

К числу значительных московских официальных летописных Произведений XVI в. относится Воскресенская летопись, названная гак по списку, который был пожалован патриархом Никоном Вос-1 pel «-некому 1 1оноиерусалимскому монастырю. Летопись сохрани­лась в 13 списках середины XVI —начала XIX в., но среди них нет ни одного списка, который бы содержал весь текст летописи.

Воскресенская летопись имела несколько редакций. Текст пер­воначальной редакции доходил до конца августа 1533 г., а работа

над ним была начата до декабря 1533 г. Дошедший до нашего вре­мени текст Воскресенской летописи представляет собой третью редакцию, доведенную до 1541 г. Время создания третьей редак­ции довольно точно определяется по включенным в нее списку русских митрополитов, в котором последним назван митрополит Макарий, ставший им 19 марта 1542 г., и списку литовских кня­зей, где рядом с именем Сигизмунда I указано, что это «нынеш­ний» король (он был им до 8 октября 1544 г.). Следовательно, третья редакция Воскресенской летописи возникла между 19 марта 1542 г. и 8 октября 1544 г.

Летописная основа текста Воскресенской летописи не может быть возведена как ни к одному из восстановленных предшествую­щих ей сводов, так и ни к одной из современных ей летописей. Возможно, автором были использованы два основных летопис­ных источника, не сохранившихся в непереработанном виде: Мос­ковский свод 1526 г. и Ростовский свод 1489 г. Кроме того, лето­писец обращался к материалам великокняжеского архива. Важ­ным публицистическим источником Воскресенской летописи стало «Сказание о князьях владимирских», в основе которого лежала легенда о происхождении русских великих князей от римского императора Августа. Составитель летописи впервые использовал легенду, существовавшую в письменном варианте, как офици­альную версию.

Воскресенская летопись оказала значительное влияние на по­следующее летописание: редакция августа 1533 г. стала источни­ком Львовской летописи XVI в., а редакция 1541 г. использовалась для дополнения текста списка Оболенского Никоновской лето­писи за 1521 — 1541 гг. На основе Воскресенской летописи состав­лялись некоторые краткие летописцы.

В композиционном оформлении Воскресенской летописи были новшества. Новым разделом текста летописи стал самостоятель­ный перечень глав с выделением в нем основных тем повествова­ния, например: «Глава 63. В лето 7042 (1534 г.) о преставлении неликого князя Василиа Ивановича. И о поимании князя Юриа Ивановича. О звездахъ. Глава 64. Срубленъ бысть градъ Москва. И о побеге князя Семена Белского. И о поимании Глинского. И о приходе литовскыхъ воеводъ подъ Стародубъ»1. События од­ного года могли объединяться в одной главе или разбиваться на несколько глав. Таким образом, оформлением летописных запи­сей летописец акцентировал внимание на самых важных для него сюжетах, нарушая при этом структурную и содержательную цель­ность повествования.

«Летописец начала царства» — самоназвание сочинения, кото­рое повествует о событиях с 1533 по 1552 г. и завершается описа-

1 Полное собрание русских летописей… — М., 2001. — Т. 8. — С. 6.

нием праздничных торжеств по случаю победы над Казанским ханством. Таким образом, произведение охватывает время прав­ления Ивана IV и освещает внутреннюю и внешнюю политику, военные действия, городское строительство, дворцовые церемо­нии этого периода и т.д. Автором начальной редакции летописца считают государственного деятеля середины XVI в. Алексея Федо­ровича Адашева.

Сюжетная и временная ограниченность «Летописца начала цар­ства» позволяет говорить о том, что данный летописный текст имеет черты нового исторического повествования. Новизна за­ключается в том, что летопись имеет единственный объект пове­ствования — царствование Ивана IV. Для создания этого сочине­ния были использованы новые категории источников. Одной из разновидностей источников этой официальной летописи стали делопроизводственные документы, например, память Ивана Гроз­ного Михаилу Темрюковичу Черкасскому, пропускная грамота на проезд до Москвы полоцкого воеводы Станислава Довойны и полоцкого епископа Арсения.

«Летописец начала царства» неоднократно редактировался и дополнялся событиями, произошедшими после 1552 г. Выявлена редакция, доведенная до 1556 г. От первоначальной она отличает­ся тем, что в ней возвеличивается Адашев и усиливается критика в адрес боярства. Впоследствии эта редакция пополнилась статья­ми за 1556—1558 гг., куда были включены и проекты двух ада-шевских реформ. Известна редакция, доведшая изложение до 1560 г. Летописные записи последующего времени заносились в черновые тетради, хранившиеся в царском архиве.

«Летописец начала царства» активно использовался в последую­щем летописании XVI в. Так, его редакция 1556 г. вошла в состав Патриаршего списка Никоновской летописи. В 1568 г. «Летописец начала царства» в редакции 1560 г. и черновые тетради с записями за 1560—1568 гг. были использованы в Лицевом летописном своде.

Лицевой летописный свод — самое крупное летописно-хроно-графическое сочинение средневековой Руси XVI в. Свое название произведение получило из-за миниатюр, которых в 10 томах на­считывается более 16 тыс. Сочинение разделяется на две части: первые три тома, названные учеными хронографами, посвящены всемирной истории, а остальные (Голицынский и Лаптевский тома, два тома Древнего летописца, Шумиловский том, Сино­дальная летопись, Царственная книга) — русской истории, из­ложение которой начинается с 1114 г. и обрывается на 1567 г. (по-видимому, последней датой был 1568 г.).

Лицевой летописный свод создавался по инициативе Ивана Грозного в период с 1568 по 1576 г. в Александровской слободе. Работа над летописью не была завершена. Следы ее незавершен­ности просматриваются, например, в миниатюрах последнего тома

свода (Царственной книге), которые выполнены лишь в черниль­ном очерке, но не раскрашены.

Это летописное сочинение отражает новый подход летописцев к историческому материалу. Он заключался в свободной автор­ской комбинации отдельных фрагментов ранее созданных лето­писей (Воскресенской летописи, «Степенной книги», «Летопис­ца начала царства»), а также в постоянном обращении к повес­тям, менявшим характер создаваемой летописи.

Царственная книга содержит редакторскую правку за период 1533— 1568 гг.: на полях сделаны добавления ктексту с обличени­ями боярских заговоров и измен. Наиболее значительным допол­нением является приписка, повествующая о боярском «мятеже» 1553 г. и направленная против удельного князя Владимира Андре­евича. Копирование отредактированного текста сопровождалось его исправлением по «Летописцу начала царства». Так образовались некоторые повторные листы Лицевого свода.

После создания Лицевого летописного свода официальное ле­тописание было прервано. Возобновлено оно лишь в конце XVI в.

Летописные тексты, возникшие после прекращения офици­ального общерусского летописания, объединяются понятием «позднее летописание». В этих сочинениях более отчетливо обо­значились тенденции, которые наметились в летописном деле еще в XVI в. Как правило, летописи XVII в. — это единовременно со­ставленные компилятивные сочинения, для которых погодное изложение событий являлось лишь привычной формой. В них прин­цип изложения событий по годам последовательно не проводил­ся, поэтому четкая сетка дат иногда отсутствует. В некоторых случа­ях наблюдаются избирательность в подходе к темам повествования и выделение центральных линий, отмечаются элементы критики используемых автором источников. Для летописцев характерны но-ные приемы обработки исходного письменного материала.

Основным памятником позднего летописания является «Но­вый летописец». Он возник в 30-е гг. XVTI в. в официальных кругах, близких к патриарху Филарету, и обосновывал права Романовых па российский престол.

Сочинение включает в себя оглавление («Сказание главам Но­вого летописца») и текст (422 главы). «Новый летописец» начина­ется с описания присоединения Сибири в конце царствования Ивана IV и доводится до 1630 г. В начале повествования (до февра­ля 1599 г.) используется трафаретная погодная сетка, а далее в Новом летописце хронологической сетки нет. Она появляется вновь В последней части, где рассказывается о царствовании Михаила Федоровича.

«Новый летописец» отражает изменившиеся подходы летопис­цев к фиксируемым событиям и исходному письменному материалу. Автор часто уходил от свойственной летописи регистрации собы-

тий в хронологической последовательности и группировал их, исходя из их внутренней связи, а также тематического единства повествования. Кроме того, летописец настолько перерабатывал используемые летописные источники, что они становились неуз­наваемыми.

Новая природа текста, обусловленная изменением способа пе­редачи информации о фиксируемых событиях, затрудняет ре­шение традиционного для источниковедения вопроса о летопис­ных источниках «Нового летописца». Этот вопрос поставлен дав­но, но решается он неоднозначно. Текстологический анализ не позволяет установить взаимоотношения «Нового летописца» с современными ему летописными произведениями. Не удается оп­ределить и свод, на основе которого создавался этот текст. На примере анализа «Нового летописца» видно, что реконструкция летописного свода как методический прием изучения истории русского летописания не может быть распространен на сочи­нения XVI в. и особенно XVII в. В то же время в «Новом летопис­це» определяются источники делопроизводственного характера из Посольского и Разрядного приказов, рассказы очевидцев. Обнаруживаются текстуальные совпадения с так называемой утвер­жденной грамотой на царство Михаила Федоровича Романова 1613 г.

В XVII в. «Новый летописец» часто использовался для ле­тописных компиляций нового типа, когда автор заимствовал из своих разнообразных источников фрагменты большего или мень­шего объема и на их основе компилировал новое, в том числе и летописное сочинение. При таком механизме создания летописей (или их частей) используемые источники определяются доста­точно четко и точно. В XVII в. появлялись летописные компи­ляции, которые собирались из четко определяемых фрагментов различных сочинений на одну тему. Отрывки «Нового лето­писца» соединялись с фрагментами сочинений первой полови­ны XVII в. — «Иного сказания» и «Истории Авраамия Палицы-на», Хронографа, а также с грамотами Лжедмитрия I и его пере­пиской и т.д.

Летописный свод 1652 г. составлялся между 1652 и 1658 гг. как сочинение официального патриаршего летописания в кругах, близ­ких патриарху Никону. Свое название летопись получила по дате последней статьи, описывавшей перенесение мощей митрополи­та Филиппа И из Соловецкого монастыря в Москву и избрание патриархом новгородского митрополита Никона.

В Летописном своде 1652 г. признаки трансформации летопис­ного жанра прослеживаются в хронологической неравномерности распределения исторической информации. Желая рассказать о со­бытиях с библейских времен (разделение Ноем земли между сы­новьями и расселение по Восточной Европе «правнуцей Иафето-

вых») до 1652 г., авторы почти половину сочинения посвятили описанию Смутного времени, рассказ о котором соединен с пос­ледней погодной записью несколькими статьями за 30 —40-е гг. XVII в.

Из ранее созданных летописных произведений источниками Летописного свода 1652 г. послужили Никоновская и Воскресен­ская летописи. Свод насыщен разными по жанрам литературными сочинениями. Ряд повестей и сказаний был отредактирован спе­циально для данной летописи. Впервые в летописный текст было введено «Сказание о Словене и Русе», заменившее рассказ о Рю­рике. В летописи, созданной в церковных кругах, широко пред­ставлены произведения агиографического жанра. Составители ле­тописи обратились к текстам житий святых, восходящим к «Сте­пенной книге» и «Прологу», изданному Московским Печатным двором в 1642—1643 гг.

Подробное повествование о событиях последней четверти XVI— 20-х гг. XVII в. основывалось, скорее всего, на каком-то произве­дении о Смуте, созданном на рубеже 10 —20-х гг. XVII в. Позднее его перерабатывали для своих летописных сочинений многие ав­торы, в том числе «Нового летописца» и «Летописи о многих мя­тежах».

В последней четверти XVII в. фиксация событий в виде по­годных записей продолжалась, но к этому времени летописание утратило государственное значение. Особенностью летописного дела этого периода было расширение социального состава лиц, которые вели погодные записи для себя и близкого окружения, «для памяти». Среди летописцев встречаются представители раз­личных слоев общества: бояре, московские и городовые дворяне, монахи, священники, столичные и провинциальные приказные люди, посадские люди, стрельцы, казаки. Среди них есть и кре­стьяне. Расширение географии мест, где велись летописные за­писи, — еще одна примета летописания конца XVII в.

Большинство летописцев конца XVII в. руководствовалось, как правило, не стремлением создать масштабные исторические со­чинения, а желанием зафиксировать для себя и своего ближайше­го окружения информацию о событиях, которая была им доступ­на. Их летописные записи могли существовать в самостоятельном виде или присоединяться к ранее созданным крупным летопис­ным сочинениям. В летописных записках, которые иногда велись на протяжении нескольких десятилетий, усиливались элементы автобиографизма, проявлялся собственный взгляд автора на со­бытия. Некоторые из этих записок можно рассматривать как про­образ появившихся позднее дневников. К числу таких самостоя­тельных летописных записей относятся записи 1661—1691 гг. Авер-кия — дьячка Благовещенского погоста на реке Ваге. Он фиксиро­вал местные события и общерусские известия.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *