Могели хубутия

Через тернии — к звездам

Директор приходит на работу чуть свет: стрелка часов только подтягивается к цифре «6», а Могели Шалвович уже весь в делах, которые не отпускают его допоздна. Зато сколько всего сделать удается — впору в Книгу рекордов Гиннеса записывать. Мне рассказали, что как-то директор был в ударе и за день успел сделать несколько сложнейших операций: одному пациенту пересадил сердце, другому — печень, после этого еще и почку.

Хирург говорит, что в операционной он чувствует себя словно в родной стихии, полностью концентрируется, направляя сгусток энергии на пациента, которому в данный момент надо помочь. И, удивительное дело, от этого сил только прибывает. Как не вспомнить народную мудрость: не оскудеет рука дающего…

Сидим в кабинете директора, ведем разговор, при этом никак не оставляет ощущение, что нас внимательно слушают. Поворачиваюсь — на стене портрет, и я встречаюсь взглядом с изображенным на нем человеком.

— Мой учитель, выдающийся хирург Валерий Иванович Шумаков, — говорит Хубутия.

Именно в Институте трансплантологии и искусственных органов Могели Шалвович сформировался как ученый и хирург, которому стало под силу руководство знаменитым институтом. В 1987 году он стал участником первой успешной операции по пересадке сердца. С тех пор операций сделано немало — в области кардиологии, трансплантации внутренних органов, но именно эта стала знаковой, знаменующей точку отсчета. Хубутия стал первым отечественным ученым, сделавшим сравнительный анализ результатов нескольких десятков подобных операций. Он хирург, выполняющий уникальные операции по трансплантации сердца, легких, печени, почки и поджелудочной железы. Хотя сам Могели Шалвович считает себя в первую очередь кардиохирургом.

М. Хубутия разрабатывает новые методы лечения острой сердечной недостаточности и принципы иммунокоррекции в процессе подготовки больных к пересадке сердца. После его прихода в НИИ им. Склифосовского многое было сделано, в том числе налажена трансплантация почки, поджелудочной железы, сердца, легких.

Интересна история трансплантации легких. Эта операция была разработана известным русским ученым Владимиром Петровичем Демиховым, который впервые в мире в 1951 году сделал комплексную пересадку легкого и сердца на базе Института Склифосовского. Операция была проведена на животных, а мир присматривался к поискам нашего ученого.

Кстати, южноафриканский хирург Кристиан Бернард, сделавший первую пересадку сердца человеку, стажировался в свое время у Демихова.

— Я давно готовился к технически сложным операциям, — говорит Могели Шалвович. — Сегодня мы уже провели пять сложнейших операций по трансплантации легких. В России подобные хирургические вмешательства нигде больше не проводятся, даже в мировой практике они редки, настолько сложно выхаживать пациентов. Проблема в том, что лишь 15 процентов донорских легких пригодны для трансплантации. Это наиболее капризный орган, потому что при жизни человека в бронхиальном дереве чаще всего локализуется инфекция, которая после пересадки активизируется на фоне иммуносупрессии, и таких людей очень трудно выхаживать. Прежде чем прооперировать первого больного, я обратился к академику А.Г. Чучалину, известному ученому-пульмонологу, и предложил провести совместную операцию. Мы объединили усилия и достигли хорошего результата. Академик Чучалин создал специальную команду из молодых ученых, и мы совместно добились успеха. Многие больные нуждаются в пересадке сердца и легких одновременно. Думаю, в ближайшее время мы будем готовы провести такую операцию.

Трансплантация одного легкого занимает от четырех до восьми часов, в то время как пересадка двух легких — от шести до двенадцати часов. После операции пациенты должны на протяжении всей жизни принимать иммуносупрессорные лекарства, чтобы снизить риск отторжения пересаженного органа организмом.

Первая операция по пересадке двух легких, проведенная в Склифе под руководством Хубутия, вернула жизнь 34­-летней пациентке с тяжелым заболеванием — лимфангиолейомиоматозом, при котором происходит неконтролируемое и хаотическое размножение клеток гладкой мускулатуры легких, поражаются также лимфатические сосуды, торакальные и абдоминальные лимфоузлы. Болезнь неясной этиологии встречается исключительно у женщин детородного возраста и сопровождается прогрессирующей одышкой, кашлем, спонтанным пневмотораксом. Без операции пациентке оставалось бы несколько месяцев жизни. Она могла только лежать, а любое движение сопровождалось сильной одышкой. Во время операции легкие пациентки были полностью удалены и заменены донорскими. Качественное улучшение дыхания стало заметно уже на операционном столе.

Эта уникальная и сложнейшая операция длилась более двенадцати часов. После трансплантации последовал длительный период лечения. Пациентка находилась под круглосуточным наблюдением медицинских работников, ее заново учили дышать и ходить, и как результат — возвращение к нормальной жизни без кислородной маски и физических ограничений. Последняя, пятая, операция по трансплантации легких сделана девочке, которая сейчас активно идет на поправку.

Несколько лет назад трансплантацию легкого провели питерские хирурги совместно с французскими коллегами. Теперь московские хирурги делают эти операции самостоятельно.

В НИИ имени Склифосовского сделали первую операцию на кишечнике. Правда, дебют не принес успеха, произошло отторжение донорского органа, тем не менее методика будет совершенствоваться. Что поделать, путь науки труден — и первопроходцам приходится прокладывать его через тернии. Но с уверенностью, что ведет он к звездам.

— Трансплантация внутренних органов — важная проблема, однако главная задача института — оказание скорой помощи, именно на это направлены основные наши силы: неотложная абдоминальная хирургия, травма, кардиохирургия, сосудистая хирургия, нейрохирургия и так далее… В год проводится почти 18 тысяч операций, принимаем до 50 тысяч пациентов, — говорит директор.

В апреле нынешнего года на базе НИИ им. Склифосовского был проведен крупнейший форум врачей неотложной медицинской помощи. Широко обсуждались вопросы об оказании неотложной медицинской помощи больным, страдающим сердечно-­сосудистыми заболеваниями, о специфике лечения больных при тяжелой сочетанной и множественной травме, лабораторной диагностике экстренных и неотложных состояний в медицине. Большое внимание было уделено также вопросам неотложной нейрохирургии, анестезиологии и реаниматологии. Так, существуют разные подходы и алгоритмы лечения того же острого инфаркта миокарда. Специалисты института активно занимаются выработкой наиболее оптимального алгоритма лечения ССЗ и его внедрением в широкую практику. Их внимание сфокусировано также на проблемах нейрохирургии, на лечении заболеваний сосудов головного мозга и т.д.

— Сейчас медицина поделена на зоны компетенции между врачами узких специальностей, не остается места для междисциплинарного взаимодействия, — размышляет М.Ш. Хубутия. — То есть травматолог смотрит поврежденную часть тела, кардиолог слушает сердце, и все это — по отдельности. Я ратую за то, чтобы врач прежде всего изучал конкретного пациента и адекватно лечил исключительно его, а не абстрактную болезнь. Эта идея была принята на ура всеми врачами. Я не требую от терапевта или кардиолога, чтобы они делали операции. Но если привезли больного в шоке после травмы, с обильной кровопотерей, врач должен знать, как оказать ему первую помощь и вывести из критического состояния. Или, положим, терапевт обязан знать, как действовать при открытом переломе бедра.

Клеточные технологии и не только…

Донорских органов катастрофически не хватает. Где выход? Ученые считают, что будущее за клеточными технологиями, потому что искусственное сердце не может работать длительно, начинается гемолиз: бьются эритроциты.

— Уверен, с этой проблемой нам удастся справиться в ближайшие 15 лет. Мы подбираемся к ее решению. — Могели Шалвович настроен оптимистично. — Вообще­-то существуют три пути решения проблемы дефицита донорских внутренних органов. Первый — создание искусственных аналогов. Второй — ксенотрансплантация, использование органов животных. Самый подходящий донор — трансгенные свиньи. И, наконец, клонирование собственных органов человека. Это очень заманчивая перспектива, но отдаленная по времени, хотя уже сейчас из стволовых клеток мы выращиваем кардиомиоциты, которые затем вводим больным. Сейчас создана методика, когда на трахею наращиваются клетки реципиента, и орган начинает действовать.

До недавнего времени больные с раком трахеи и бронхов были обречены оставаться в больничной палате до конца своих дней, прикованные к аппарату искусственного дыхания, на поддерживающих сеансах химиотерапии и лучевой терапии. Считалось, что опухоли, поразившие нижние дыхательные пути, невозможно удалить, сохранив при этом функции дыхания. Недавно российские медики в Научном центре имени Н.Н. Блохина РАМН провели уникальную операцию по пересадке биоимпланта на основе донорской трахеи и бронхов. Эта технология разрабатывалась около десяти лет.

— Это перспективный и обнадеживающий путь развития трансплантологии, — считает Хубутия. — У нас в институте создана одна из лучших в России лабораторий, где успешно занимаются и этой проблемой.

Технологии, конечно, важны, но без специалистов они не работают. К сожалению, в России только в двух вузах есть кафедры, при Первом мединституте и МГМСУ, на которых готовят будущих врачей-трансплантологов. В НИИ им. Склифосовского осознают эту проблему и стараются ее решить, принимая на стажировку и работу перспективных интернов и ординаторов.

М.Ш. Хубутия ведет активную преподавательскую деятельность. Он профессор кафедры трансплантологии и искусственных органов Московского государственного медико-стоматологического университета и заведующий кафедрой физики живых систем факультета молекулярной и биологической физики МФТИ. Эта наука чрезвычайно интересна. Студенты изучают движение клеток и физические состояния клеточного состава организма, действия положительно и отрицательно заряженных частиц, отслеживают изменения, которые производит болезнь в организме человека.

Проблема трансплантологии весьма актуальна для всех стран и народов. В России до недавнего времени специалистов такого профиля даже не готовили, поэтому дел в этом направлении — непочатый край. Под руководством М.Ш. Хубутия работают трехмесячные курсы повышения квалификации врачей. Читаются лекции, часов, к сожалению, отведено немного. Проходят практические занятия на анатомическом материале, где демонстрируются определенные приемы трансплантации, в частности, печени, легкого, почек.

Могели Шалвович рассказывает о новом своем начинании:

— Современная медицина так стремительно шагает вперед, что мы, врачи, не успеваем за инженерными мыслями, воплощенными в сложных аппаратах — КТ, ЯМТ, УЗИ. Имея только одно образование, врачу сложно это осмыслить. Некоторое время тому назад у нас была встреча с В.В. Путиным, который был на тот момент премьер-­министром. Мы говорили о том, что надо дать возможность студентам, обучающимся на факультете молекулярной и биологической физики МФТИ, получить сразу две специальности — инженерную и медицинскую. Следующее поколение врачей, получивших инженерную подготовку, знающих, какие процессы происходят в МРТ, смогут грамотно читать пошаговые срезы и снимки. Премьер-­министр дал поручение министру образования и ректору, которое уже выполнено, и сейчас на базе Второго медицинского института ведется подготовка таких студентов. Это новый подход к подготовке медицинских кадров, не практикующийся пока нигде в мире.

Без государственной поддержки такая наука, как трансплантология, развиваться не может. Уже приняты соответствующие федеральные законы, ждут очереди новые правовые акты. Существенной и необходимой становится и общественная поддержка. Вклад СМИ в это дело колоссален. Достаточно вспомнить самую первую трансплантацию, осуществленную в мире, и последующие публикации в американской периодике, которые вызвали всплеск энтузиазма среди населения. Люди подписывали так называемое информированное согласие, в соответствии с которым «завещали» в случае внезапной смерти свои органы больным, которых может спасти только операция…

— Мы были с Валерием Ивановичем Шумаковым, моим учителем, в Риме, и он встречался с Римским Папой Иоанном Павлом II, — вспоминает хирург. — Когда он оттуда вернулся, то рассказал, что спросил у понтифика, как тот относится к трансплантологии. Ответ был таков: человек, при жизни завещающий свои органы смертельно больным людям, совершает микропоступок Христа.

Беседа с интересным человеком раскрывает все новые и новые стороны его личности — жаль, что стрелки часов не стоят на месте. Последний вопрос Могели Шалвовичу — о радости жизни и его ответ:

— Ощущение радости приходит к хирургу не в конце удачно проведенной операции, а только тогда, когда больной выписывается из больницы и результат очевиден. Чувство удовлетворения ни с чем не сравнить. Представьте, человек, которого я оперирую, лежит на «одре смерти», альтернативы трансплантации для него на данный момент не существует, только она может его спасти. Если все проходит удачно — возникает ощущение, которое сложно даже передать словами. Наверное, это счастье.

https://static.news.ru/photo/9b796682-d257-11ea-a486-fa163e074e61_660.jpg Фото: XinHua/Global Look Press

Риск заражения COVID-19 по-прежнему существует, в связи с этим населению России следует продолжать носить маски и соблюдать социальную дистанцию, заявил директор Научно-исследовательского института скорой помощи имени Склифосовского Сергей Петриков.

На самом деле это важно из-за того, что эпидемия полностью не закончилась, она идёт на спад. Сейчас, конечно, остаётся риск того, что кто-то заражён и может передать вирус в местах большого скопления людей, — Петриков в беседе с РИА Новости.

Он также добавил, что маски необходимо носить в обязательном порядке при условии наличия даже малейшего недомогания, а также каких-либо признаков простуды или респираторного заболевания. По словам Петрикова, маска позволяет фильтровать воздух и защищает всех окружающих от риска заражения вирусом.

Надо понимать, что человек может невольно касаться своего лица, и ношение масок предотвращает такие заносы вируса, когда вы потрогали какой-то предмет, а затем трогаете своё лицо. Мне кажется, что надо продолжать дисциплину и продолжать быть осторожными, — подытожил врач.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила 11 марта 2020 года пандемией вспышку новой инфекции COVID-19, зародившейся в Китае в конце 2019 года. Первые заболевшие были зарегистрированы в городе Ухань (провинция Хубэй). Население мегаполиса — около 12 млн человек. По предварительным данным, источником COVID-19 стал рыбный рынок.

За всё время пандемии в мире заболели 17 212 478 человек, умер 671 591, исцелились 10 716 933. Больше всего заражений отмечено в США (4 426 982 случая), далее идут Бразилия (2 552 265) и Индия (1 581 963).

Россия находится на четвёртом месте по количеству заражений COVID-19. За последние сутки в РФ зафиксировали 5509 новых случаев коронавируса. Таким образом, общее число инфицированных в стране достигло 834 499. Об этом сообщили в федеральном оперативном штабе по борьбе с COVID-19.

За сутки от заболевания скончались 129 человек. Общее количество летальных исходов с начала пандемии составило 13 802. Число выздоровевших увеличилось за сутки на 9322 и достигло 629 655.

Ранее NEWS.ru писал, что в сентябре в Москве и Санкт-Петербурге может начаться новая волна заболеваемости коронавирусной инфекцией. Специалисты прогнозируют, что с началом учебного года число заболевших может вырасти на 15–20%. Вторую вспышку COVID-19, по их мнению, могут спровоцировать иногородние студенты, которые вернутся в мегаполисы.

Самое интересное — в нашем канале Яндекс.Дзен

Анзор Хубутия: «Диаспора должна стать рупором мнения грузинского народа, живущего в России»

07.08.2019 Взять интервью у Анзора Хубутия — большая удача. Но не потому, что он закрыт от общения с журналистами. Просто 24 часа в сутки этот человек спасает жизни людей. Он не только выдающийся хирург-трансплантолог, президент НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского, но и академик с мировым именем.
— Вы родились в одном из самых многонациональных городов – Сухуми. Расскажите о Вашем детстве?
— Отец работал в торговой сети, а мать занималась воспитанием детей. Нас было трое детей – два брата и сестра, но сестрёнка погибла в трёхлетнем возрасте. Мы учились в грузинской школе, но при этом все говорили на русском языке. Грузины, абхазы, русские, греки, армяне, эстонцы и другие нации, которые жили в Абхазии, преимущественно говорили на русском языке. При этом практически без акцента. В школе я параллельно ходил в спортивную секцию, занимался боксом.
— А кто повлиял на Ваш выбор стать врачом?
— Двоюродный брат моего отца – выдающийся врач Бидзина Илларионович Хубутия. Это был известный советский хирург, доктор медицинских наук, профессор, позже заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующий кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии Рязанского государственного медицинского университета. Кстати, в этом университете ему установлена памятная доска. Когда он приезжал в наш родовой дом в деревню Джвари, то я часто гостил у него. Я видел больных, которые приходили к нему и выходили явно оживлёнными. Мне хотелось стать таким же, как он. Чтобы я тоже мог помогать людям. В итоге я поступил в Нижегородский медицинский институт, который и окончил.
— А как Вы познакомились с Вашей супругой Зоей Алексеевной?
— Супруга моя из Карелии. Мы учились на одном факультете и в одной группе. На 2 м курсе мы уже поженились и до окончания института у нас родились две дочери. Мы хорошо учились и получили диплом с отличием. Потом нас направили по распределению в Таджикистан.
— Почему именно туда?
— Если честно, я тогда даже не знал, что такое Таджикистан. Я зашёл в комиссию по распределению и спросил: почему нас, отличников, направляют именно туда. Нам ответили: «А вы что хотите, чтобы мы туда двоечников отправляли? Позорить наш институт?». Возражений больше быть не могло. В Таджикистане сначала работал педиатром, потом переквалифицировался в детского хирурга. Но я благодарен судьбе, что попал именно туда. Именно там освоил всю хирургию вплоть до трепанации черепа. Представляете, во время дежурства привозят больного с черепно-мозговой травмой. Где ты там ночью найдёшь нейрохирурга. Берёшь дрель и сверлишь там, где предполагаешь. Это сейчас есть навигационная система, ультразвуковое наведение. А в то время ничего такого не было.
— Сколько лет вы провели в Таджикистане?
— По распределению мы должны были отработать 3 года. Я был единственный детский хирург в Гиссарской долине и министр здравоохранения Таджикистана попросил меня остаться ещё на год, чтобы я мог воспитать себе приемника. В итоге получилось 4 года.

— Как Вы попали в Москву?
— Мой старший брат Заур Хубутия (от ред. погиб во время войны в Абхазии при эвакуации раненых) был врачом и работал в Москве. Он настаивал на нашем переезде в столицу. Как раз в Москве был недавно организован НИИ трансплантологии и искусственных органов Министерства здравоохранения СССР. Я пошёл учиться туда в ординатуру по сердечно-сосудистой хирургии, а супруга начала работать участковым педиатром. В итоге в институте трансплантологии вместе с моим учителем Валерием Ивановичем Шумаковым проработал 31 год, из них 21 год я был его первым заместителем.

— Как Вас заметил Шумаков? Ведь было много других ординаторов.
— Это интересный случай. Как я уже упоминал, у меня к этому времени была семья, а денег катастрофически не хватало. И мне приходилось много дежурить. Что там скрывать — находились дети богатых людей, которые сачковали. Я за них дежурил, а они мне за это платили. Мою фамилию всегда называли на утренней конференции. Шумаков не знал, кто я такой, мало ли ординаторов у него. И вот в один прекрасный момент спрашивает: «А кто такой этот Хубутия? Вы можете мне его показать?». Я подошёл. Он спрашивает: «Вы что, здесь живете, что ли?». Ну, я и сказал, что у меня материальные проблемы, вот и работаю. Шумаков засмеялся и говорит: «Первый раз вижу бедного и работающего грузина!». После ординатуры мне главврач 52-ой больницы предложил должность заведующего отделением хирургии. Конечно, я согласился. Но Шумаков предложил мне остаться у него в аспирантуре и специально для меня выделил место. Так я и остался на долгие годы работать в институте трансплантологии.
— Затем Вы возглавили НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского?
— Когда мне предложили возглавить этот институт, честно сказать, я испугался. Он был в очень тяжелом состоянии. Это был колоссальный и многопрофильный институт, где проводились все операции, кроме пересадок, которые я позже внедрил. Но я остался и вот уже работаю 15-ый год. Здесь я стал членкором Академии наук, а потом её действительным членом. Тут я внедрил московскую школу трансплантологов. Сделал первые пересадки сердца, почки, поджелудочной железы, лёгкие и даже ухитрился провести три успешные операции по пересадке тонкой кишки. Я горжусь, что наш институт сегодня на таком высоком уровне. Когда мне исполнилось 72 года, я уступил место человеку (от ред. Сергею Петрикову), которого я воспитывал на это место. Сначала он был у меня заведующим отделением, потом замдиректора, потом первым замдиректора, а теперь стал директором. Я же остался президентом, при этом я активно оперирующий хирург, что мне очень нравится. Также работаю со студентами.
— Ваши пожелания грузинской диаспоре России?
— Я бы хотел, чтобы наша диаспора была более яркой. Это ведь не только собраться и показать какой-то концерт. Это должен быть рупор мнения грузинского народа, живущего в России. Насколько я знаю — во главе диаспоры сейчас стоит грамотный молодой человек (от ред. Георгий Цурцумия), и я желаю ему удачи.
Беседовал: Андро Иванов

Все события

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *