Молитва в гефсимании

После того как Иисус заканчивает молиться вместе с верными апостолами, они вместе поют хвалебные песни и направляются на восток, к Масличной горе (Марка 14:26). Они идут в сад, называемый Гефсимания, где Иисус часто бывал.

Когда они приходят на полюбившееся им место среди оливковых деревьев, Иисус оставляет там восьмерых апостолов и собирается идти дальше. Возможно, они остаются у входа в сад. Он говорит им: «Посидите здесь, а я пойду туда и помолюсь». Взяв с собой трех апостолов — Петра, Иакова и Иоанна,— Иисус идет вглубь сада. Его охватывает сильная тревога. «Моя душа глубоко опечалена, даже до смерти. Оставайтесь здесь и бодрствуйте со мной»,— говорит он им (Матфея 26:36—38).

Отойдя от них на какое-то расстояние, Иисус падает ниц и начинает молиться. О чем он просит Бога в эту минуту величайшего напряжения? Иисус говорит: «Отец, для тебя все возможно. Удали от меня эту чашу. Впрочем, пусть будет не так, как я хочу, а так, как хочешь ты» (Марка 14:35, 36). Что он имеет в виду? Отказывается ли он стать Искупителем? Нет!

С неба Иисус видел, какие ужасные страдания претерпевают люди, которых казнят римляне. Теперь же он, человек, умеющий глубоко сопереживать и способный ощущать боль, испытывает гнетущие чувства, думая о том, что его ждет. Но что еще важнее, он глубоко переживает из-за того, что ему предстоит умереть как презренному преступнику, а это может навлечь позор на имя его Отца. Через несколько часов его повесят на столбе — словно того, кто порочил Бога.

После продолжительной молитвы Иисус возвращается и застает трех апостолов спящими. Он говорит Петру: «Неужели и одного часа вы не могли бодрствовать со мной? Бодрствуйте и непрестанно молитесь, чтобы не впасть в искушение». Иисус понимает, что апостолам тоже сейчас тяжело и что час уже поздний. Он добавляет: «Дух бодр, а плоть слаба» (Матфея 26:40, 41).

Затем Иисус отходит во второй раз и просит Бога удалить от него «эту чашу». Вернувшись, он снова застает трех апостолов спящими, тогда как они должны молиться, чтобы не впасть в искушение. Когда Иисус к ним обращается, они не знают, что ему ответить (Марка 14:40). Иисус отходит в третий раз и опускается на колени, чтобы помолиться.

Он очень обеспокоен тем, что, умерев как преступник, он навлечет позор на имя Отца. Иегова слышит молитвы своего Сына и посылает ангела, чтобы он укрепил Иисуса. Но и тогда Иисус не перестает с мольбой обращаться к своему Отцу. Более того, он продолжает «молиться еще усерднее». Эмоциональное напряжение неимоверно. Какое тяжелое бремя лежит на плечах Иисуса! Речь идет как о его вечной жизни, так и о вечной жизни всех людей, проявляющих веру. Его пот становится как капли крови, падающие на землю (Луки 22:44).

В третий раз вернувшись к апостолам, Иисус снова застает их спящими. «И в такое время,— говорит он,— вы спите и отдыхаете! Час, когда Сына человеческого отдадут в руки грешников, уже приблизился. Вставайте, пойдем. Мой предатель уже близко» (Матфея 26:45, 46).

И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты

Слова: да мимоидет чаша не означают: пусть не подходит или не приближается ко Мне. Мимоходящее сначала всегда бывает возле и вблизи того, мимо чего проходит, и если бы не приблизилось, не могло бы и пройти мимо. Итак, чувствуя, что она уже приблизилась, Он начал печалиться, скорбеть, тосковать и волноваться; и так как она была близко и находилась уже пред Ним, Он говорит не просто: чаша, но прибавляет: сия. И ввиду того, что мимоxoдящее не есть нечто неподвижное и не остается на одном месте, Спаситель прежде всего и просит, чтобы миновало искушение, которое приближалось к Нему хотя и явно, но медленно и постепенно. Вот первый способ, как не впасть во искушение, – тот способ, о котором Он советует молиться слабым: они должны молиться, не чтобы искушение не приходило, – нужда бо есть приити соблазном (Матф. XVIII, 7), – а чтобы сами они не впали во искушение. Самый же совершенный способ не впасть во искушение есть тот, о котором Он просит потом не просто словами: не якоже Аз хощу, – но: якоже Ты. Бог бо несть искуситель злым (Иаков. I, 13), ведь Он желает давать нам блага в избытке, – более того, о чем мы просим или помышляем. Конечно, Возлюбленный Сам знал совершенную волю Его; Он часто говорит, что пришел творить эту волю, a не свою, т. е. человеческую. Но ведь сделавшись человеком, Он усвояет Себе и лицо человеческое. Вот почему теперь низшая воля Его отказывается исполнять, а высшая воля требует исполнения божественной воли Отца, которая, конечно, по божеству есть одна, как у Него, так и у Отца. Воля же Отца заключалась в том, чтобы Он испытал всякое угрожающее Ему искушение, и при этом Сам Отец чудесным образом вел Его, конечно, не к искушению и не для того, чтобы Он впал во искушение, но к тому, чтобы Он оказался выше искушения и остался после него. И во всяком случае Спаситель не просит ничего невозможного, неосуществимого и противного воле Отца. То, чего Он просит, возможно, как говорил Его словами Марк: Авва Отче, вся возможна Тебе (Марк. XIV, 36), – и возможно под тем условием, если Он захочет, как Сам Он, по свидетельству Луки, сказал: Отче, аще волиши мимо нести чашу сию от Мене (Луки XXII, 42). Так Дух Святый, распределенный между евангелистами, из слов каждого из них составляет все состояние нашего Спасителя: Он не просит от Отца того, чего не хочет Отец. При этом слова: аще волиши были обнаружением подчинения и смирения, а не обнаружением неведения или сомнения. Как мы, испрашивая у отца, или начальника, или учителя, или одного из тех, кому мы служим, чего-либо угодного им, обыкновенно говорим: «если угодно тебе», хотя мы и не сомневаемся в этом, так и Спаситель сказал: аще волиши, в тоже время зная, что не иного желает и Отец. Итак, спрашивая об этом, но в то же время точно зная, что Отец желает пронести мимо Него чашу, Он справедливо полагал, что желаемое Им возможно для Него. Вот почему другое Писание говорит: вся возможна Тебе. И Матфей словами аще возможно также описывает смирение и покорность Его. Если мы не так и будем понимать мысли апостола, то некоторые легко могут понять слова аще возможно в нечестивом смысле, – как будто бы и независимо от того, что Бог не желает делать, существует еще нечто такое, чего Бог не может сделать. Итак, Он вознес моление не самовольное и угодное только Ему одному или даже противоположное воле Отца, но угодное вместе с тем и Богу. Но, скажет кто-нибудь, Он терпел принуждение, Он переменяет мысли, Он тотчас же просит другого, не того, чего просил раньше; Его воля уже не действует, а распоряжается воля Отца. Правда; но дело, которое Он начинает, не во всем отлично от прежнего. Теперь он приемлет только иной путь и отличный способ одного и того же действия, угодного Им Обоим, вместо способа, который кажется Ему менее высоким и неугодным Отцу, – способ более высокий и изумительный, по усмотрению Отца. Он просит: да мимоидет чаша, обаче не якоже Аз хощу, говорит Он, но якоже Ты. В том и другом случае Он со скорбью просит, чтобы чаша прошла мимо, но лучше – так, как хочет Отец. Вместо: да мимоидет, Он после не сказал: да не мимоидет, но, сказав ранее: да мимоидет, после просит только о том, чтобы это произошло, как желает Отец. Мимоходящее может пройти мимо двояким образом: иногда, появившись возле и прикоснувшись, оно тотчас же удаляется, подвергаясь преследованию, или же пробегает мимо, как скороходы, бегущие навстречу друг другу; иногда же остается возле, медлит и осаждает, подобно разбойничьей шайке, или войску, а затем, потерпев поражение и утомившись, с трудом отходит в беспомощном состоянии. Если бы они победили, то не прошли бы мимо, а отвели бы вместе с собою взятых в плен; а когда они оказываются не в состоянии одолеть, то со стыдом проходят мимо. Он хотел, чтобы чаша пришла в руки Его первым путем и затем, быстро выпитая Им, как можно скорее и легче отошла бы от Него; но вместе с тем и по человечеству немедленно укрепленный божеством Отца, он высказывает другое более решительное моление: он хочет выпить чашу уже не так, но как угодно Отцу, – со славою, силою и всю без остатка.

Иоанн, записавший на память самые великие и божественные из речей и дел Спасителя, слышал от него Самого следующие слова: чашу, юже даде Мне Отец Мой, не имам ли пити ея? (Иоан. XVIII, 11). А пить чашу значило исполнить служение и, проникшись изволением Отца, мужественно совершить все домостроительство искупления и пройти ужасные страдания. Так хотел Он пройти и отстранить назад то, о приближении чего простил Сам Отец. Проходит же мимо, как говорят, и то, и другое: и остающееся мимо удаляющегося, и удаляющееся мимо остающегося. Но Матфей весьма ясно показывает, что хотя Он и просил, чтобы прошла мимо чаша, однако молился, чтобы это произошло не так, как Он сам хотел, но как хотел Отец. Согласно с этим следует понимать и слова, переданные Марком и Лукою. Марк сказал: не еже Аз хощу, но еже Ты (Марк. XIV, 36). А Лука же: обаче не Моя воля, но Твоя да будет (Луки XXII, 42). Сам Он говорил и хотел, чтобы страдание ослабело и прекратилось скорее, а Отец хотел, чтобы Он выдержал борьбу медленно и твердо. И так прошло мимо все, что случилось с Ним; и как стрелы, падающие на железное или несокрушимое оружие и отскакивающие от твердой скалы, сокрушались и отражались заушения, заплевания, бичевания, смерти и жала смерти. И когда все это совершалось, Он молчал и терпел мужественно, как будто Он ничего и не претерпевал или как будто бы даже умер. Когда же смерть замедлилась и силы его были чрезмерно сокрушены, то Он воскликнул к Отцу: вскую Мя еси оставил? (Матф. XXVII, 46). Слова эти согласны были с тем, чего просил Он ранее, «Почему, говорил Он, доныне смерть связана для Меня и Ты еще не проносишь чаши мимо Меня? Пока Я еще не выпил ее до дна, боюсь, как бы не был Я поглощен ею, когда она приблизится ко Мне полною, что может случиться, если Ты оставишь Меня; она останется преисполненною, и я уйду, не выпив ее. Пусть, наконец, совершится крещение: давно и ранее томился Я, пока оно не совершится» (ср. Лук. XII, 50). Такова, по моему мнению, была мысль Спасителя в этих кратких словах. И Он сказал истину, и не был оставлен, но немедленно выпил, как просил, и отошел. И символом этого, как кажется, был поднесенный Ему оцет; ибо измененное вино обозначало, быть может, Его быстрое превращение и перемену, происшедшую с Ним, когда вместо страдания получил Он бесстрастие, вместо смерти – бессмертие, вместо тления – нетление, вместо осуждения – право судить и вместо рабского подчинения – царство. А губка, как я думаю, обозначала бывшую в Нем полноту Святого Духа, а трость знаменовала царский скипетр и божественный закон, иссоп же – живительное и спасительное воскресение Его, которым и нас исцелил Он.

Фрагменты с толкованием на евангельские повествования в саду Гефсиманском.

«Авва, Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» Мк. 14:36

Столько веков минуло с той поры, как Иисус претерпел эти страшные страдания, причиненные Ему людьми, однако и по сей день человечество способно понять всего лишь маленькую толику того, что пришлось испытать нашему Господу. И никто из нас не сможет во всей полноте объять Его скорбную чашу и постигнуть всю глубину Христовых страданий и мук. Эта чаша, наполненная до самого края, была предназначена только Ему. Из нее нельзя было что-то отлить, сократив тем самым число страданий; ее содержимое нельзя было разделить с кем-то; и, тем более, ее нельзя было пронести мимо Иисуса.

Эта скорбная чаша Христа была неотъемлемой частью Божьего плана спасения, тайна которого была сокрыта от начала в Боге. Не знали эту тайну ни святые жители небес, ни падшие ангелы, а только слышали о ней. Но Иисус изначально знал весь план спасения и понимал, что Ему нельзя избежать этой чаши, дабы не пить из нее. Почему же тогда Он просит Отца, чтобы эта чаша миновала Его? Возможно ли, что причиной тому был страх, который Иисус испытывал, предвидя Свои страдания? Вполне, ведь Христос, будучи Богом, находился в то время в человеческой плоти. Священное Писание говорит, что Он был, «подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4:15), а это значит, что Иисус искушался и через страх, свойственный всем людям.

В земной жизни Иисуса Христа мы видим три важных периода, где Он проходил через сильнейшие искушения: 40-дневный пост в пустыне, молитвенное борение в Гефсиманском саду и крестные муки на Голгофе. Однако пиком Его страданий стала Голгофа. Дорогой наш читатель, постарайся понять суть Христовых страданий и вникнуть в их глубину. Пригвожденный ко кресту, Он, непорочный Агнец Божий, переносил такие же страшные физические боли, какие испытывали и разбойники, распятые рядом с Ним: «Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности моей. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прилип к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной» (Пс.21:15-16). Святой Божий Сын прочувствовал также боль от клейма позора и унижения, поставленного грешниками.

Однако эти страдания были ничто по сравнению с Его душевными муками. То, что испытал Христос на Голгофе, ни один человек не способен испытать! Ведь каждый грешник понесет наказание только за свои грехи и в той мере, которая соответствует их тяжести. Христос же понес наказание за грехи всего мира, переживая муки соответственно тяжести всех грехов человечества (Ис. 53:5). И когда Иисус взял на Себя грехи всех людей, а значит и ответственность за них, тогда во всей полноте принял на Себя и гнев Божий. Муки от греха прошли через сердце Иисуса, и Он прочувствовал все страдания, которые будет испытывать человек в аду вследствие греха: стыд, страх, ужас, душевную боль, терзания совести…

Христос прочувствовал нескончаемую глубину и тех мук, которые будут испытывать души, навсегда разлученные с Богом, «где червь их не умирает и огонь не угасает». «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» — возопил Иисус, побывав в том состоянии, когда для человека ничего уже нельзя будет изменить. Не осталось ни одного страдания, которое не претерпел бы Иисус, распятый на Голгофском кресте.

Ты чашу испил всю до дна.

Горше полыни она.

Истекала с креста Твоя кровь —

Проявилась на деле любовь.

Абсолютная победа Иисуса Христа над грехом, дьяволом и смертью принесла людям спасение. «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?.. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!» (1Кор. 15: 55, 57).

Сейчас смотрю фильм БИБЛИОТЕКАРЬ_3-проклятие чаши Иуды.
И услышал такую интересную вещь, которую хочу повествовать и вам.
.
ЧАША ИУДЫ- серебренная чаша, выплавленная из 33х серебрянников, за которые Иуда совершил предательство. Данный предмет воскрешает вампира. Так как Иуда совершил предательство и его повесили на дереве, то его Душа будет скитаться в нашем мире вечно… Как вы понимаете, получается, что Иуда — первый из Вампиров. *граф дракула не был вампиром, это всё наговорки его врагов, он просто был очень жестоким, таким жестоким, что просто жуть*
.
Почему вампиры боятся серебряных пуль? Опять те же 33ти серебряника.
.
Почему вампира можно заколоть деревянным колом? Эммм нееет, не просто деревом каким-либо, а именно кол из осины! «Почему?» -спросите вы. Отвечу: Ииуду повесили именно на дереве, которое являлось Осиной.
. Вот так вот.
Найдя Чашу Ииуды можно поставить на ноги мёртвых, целую армию мёртвых!
.
🙂 🙂 🙂
Таким образом мы нашли самого первого Вампира во всём мире! 😉

Tags: ВАМПИР, ГРАФ ДРАКУКА, ДРАКУЛА, ЖИВОЙ ЖУРНАЛ, ИНТЕРЕСНО, ИУДА, КРОВЬ, ЛЕГЕНДЫ, МИСТИКА, ПРИКОЛЬНО., УЖАСЫ, ФАНТАСТИКА

Джизус — Дяденистов
(Джизус)
Моя душа скорбит смертельно,
Молитесь, бодрствуйте со мной.
Чтобы не впасть вам в искушенье,
Молитесь, бодрствуйте со мной.
Кто из вас будет бодрствовать со мной?
Петр? Джон? Джеймс?
Неужели ни один из вас!
Петр? Джон? Джеймс?
О Господи, скорбя, я прошу тебя!
Да минует уст моих эта чаша – чаша смерти!
Страшно пить мне.
Я ослаб. Я не уверен так, как прежде!
Ныне дух мой стал скорбен и устал.
Все, что так во мне кипело,
Все давно перегорело
За три года
Словно бы прошло не три, тридцать лет!
Но пусть умру, дав исполниться всему по слову твоему.
Пусть я буду взят и выдан, мучим и распят.
Я должен знать, я должен знать, Господь!
Я должен зрить, я должен зрить, Господь!
За что умру!
Cможет ли моя судьба хоть что-то изменить?
Смогут ли мои слова кого-то научить?

Я должен знать, я должен знать, Господь!
Я должен зрить, я должен зрить, Господь!
И для чего я должен жизнь отдать?
Я должен знать, я должен знать, Господь,
За что умру.
Что за польза миру, если буду я убит?
Пусть твой всемогущий ум мне это объяснит!

Почему ты хочешь смерти сыну твоему?
Ты нас учишь, как и что, ответь же, почему?
За что умру?
За что я умру?
Но будь со мной в час смертный мой!
Будь со мной в смертный час мой!
Ныне дух мой стал скорбен и устал.
Все давно перегорело за три года…
Что же я боюсь окончить, то что начал!
Я ли начал? Ты назначил!
Ты суров, Бог мой! Но слово за Тобой!
Я испью до капли чашу,
Претерплю и крест, и муки!
Но пока силен я духом, Бог, скорее, пока я – твой!

Джудас, ты поцелуем предаешь…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *