Монах православный

См. раздел МОНАШЕСТВО

  • Монашеский постриг как Таинство Церкви свящ. К. Польсков
  • До и после пострига прп. Филарет Глинский (Данилевский)
  • Поучение на пострижение в монашеский чин преп. Паисий (Величковский)
  • Четыре слова огласительных к монахине в день пострига архиеп. Никифор (Феотокис)
  • Церковное право. Пострижение прот. В. Цыпин
  • История формирования чинопоследования пострижения в монашество иерей Иоанн Молдавчук
  • Последование монашеского пострига (мантию)
  • Чинопоследования пострижения в рясофор, малую и великую схиму митр. Иларион (Алфеев)
  • Монашеский постриг прп. Амвросий Оптинский
  • Пострижение в монашество Настольная книга священнослужителя
  • Пострижение в Монашество архиепископ Аверкий (Таушев)
  • Пострижение в Монашество Н. Пальмов
  • Видео: монашеский постриг

***

По́стриг мона́шеский – обряд посвящения в монашество, при котором постригаемый дает Богу пожизненные обеты и к исполнению их получает дар содействующей Божественной благодати.

Существует три степени монашества – рясофор, мантия (малая схима) и схима (великая схима).

Постриг в рясофор совершается чтением определенных молитв и крестообразным пострижением волос, при этом имя или меняется на новое, или же оставляется прежним. Постригаемый обетов не произносит, но само его по свободной воле вступление на монашеский путь является выраженным обещанием Богу непорочного иноческого жития. Новопостриженный облачается в рясу и клобук (отсюда – «рясофор») и именуется «рясофорным монахом», «иноком».

При постриге в малую схиму, или в мантию, постригаемый дает Богу обеты безбрачия, послушания (настоятелю и братии) и нестяжания. С пострижением волос ему нарекается новое имя, он облачается в монашеские одежды и именуется мантийным монахом, или просто «монахом».

Последование пострига в великую схиму в главном похоже на чин пострижения в мантию, но отличается большей торжественностью и строгостью. Постригаемому дается новое имя, он облачается в схимническую одежду – т.н. схиму (куколь) и именуется «схимонахом», «схимником».

Совершителем пострига может быть только иерей-монах (иеромонах, игумен, архимандрит), получивший благословение правящего в епархии архиерея, или сам архиерей. В монастыре постриг совершает настоятель (по согласованию с правящим архиереем), или, в особых случаях, кто-либо иной, с его благословения.

Преподобный Макарий Великий: «Духовное действие Божией благодати в душе совершается великим долготерпением, премудростью и таинственным смотрением ума, когда и человек с великим терпением подвизается в продолжение времени и целых лет. И дело благодати тогда уже оказывается в нем совершенным, когда свободное произволение его, по многократном испытании, окажется благоугодным Духу, и с течением времени покажет опытность и терпение» (Духовные беседы. Беседа 9.1).

Пострижение

Из книги прот. Александра Шмемана «Водою и духом»

Пострижение всегда было одним из основных религиозных обрядов: символом послушания и жертвы. С незапамятных времен люди чувствовали в волосах наличие «маны», сосредоточение в них силы и энергии человека. Примером может служить библейское повествование о Самсоне. Но даже в наше время кое-что от этой веры сохраняется в постоянной озабоченности людей по поводу своих волос и причесок. Они остаются выражением, символом человеческой красоты, символом национальной принадлежности (например, стиль причесок «Афро»), даже символом некоторых глубоких патологических отклонений в человеке. Короче говоря, существует «тайна волос» как одного из основных средств самовыражения, самоутверждения и характерности. Поэтому христианский обряд пострижения волос (который, помимо чинопоследования крещения, встречается в пострижении в монашеский чин и в посвящении в чтецы, т. е. в члены клира) не должен рассматриваться как один из многих других «освященных древностью» обрядов, совершаемых неизвестно почему и принимаемых в качестве неотъемлемой части нашего «наследия». В Церкви все всегда действительное, настоящее. Каждый символический акт символичен именно потому, что он являет саму Реальность, те глубочайшие и «неизреченные» ее пласты, с которыми мы общаемся посредством символов и обрядов. Послекрещальное «пострижение власов» начинается торжественной молитвой, которая подводит итоги значению таинства: восстановление человека как самого совершенного, самого прекрасного Божьего творения. Как будто Церковь, совершив работу по восстановлению, смотрит на человека и восклицает радостно и ликующе: как ты прекрасен! Владыко Господи Боже наш, иже образом Твоим почтивый человека, от души словесныя и тела благолепнаго устроивый его: яко да тело служит словесной души: главу убо на высочайших положивый, и в ней множайшая чувств водрузивый… власы же главу покрыл еси… и вся уды его потребно насадивый, да всеми благодарит Тя Изрядно художннка… Человек есть образ Божественной неизреченной славы и красоты, и созерцать человеческую красоту и радоваться ей – значит возносить благодарение Самому Богу. Как и все в мире сем, красота была затемнена, унижена, искалечена, превращена в падшую красоту. И некоторые склонны просто-напросто отказаться от нее как от дьявольского искушения. Однако не таково восприятие красоты Церковью. Несмотря на всю ее деградацию, красота всегда остается божественной как Божий знак и печать на творении. Человек прекрасен, и он должен быть восстановлен в своей красоте, должен возрадоваться этой красоте и вознести благодарение Богу за нее, как это сделал святой египетский монах, по чистоте сердца увидевший божественную красоту даже в блуднице. В нашем падшем мире путь к восстановлению божественной красоты лежит через послушание и жертву. И таким образом, жизнь начинается с принесения жертвы Богу, т. е. с принесения Ему с радостью и благодарностью того, что в этом мире стало символом человеческой падшей красоты. Таков смысл послекрещального пострижения волос: это первая свободная и радостная жертва человека Богу. Особенно «точным» и живым это значение становится при крещении младенцев: действительно, ребенок, не может предложить Богу ничего другого, и поэтому мы отрезаем у него несколько скудных волосинок с головы! Славное уничижение: начало единственно истинного пути к настоящей красоте, радости и полноте жизни…

За суровыми стенами Аланского Успенского монастыря — особенная атмосфера

Чтобы подняться к Аланскому Успенскому монастырю, надо преодолеть уходящую в небо лестницу с высокими ступенями. У подножия стен монастыря и небо ближе, и дышится легче — словно прошел первое испытание перед тем, как быть допущенным к чему-то сакральному.

Мужской Аланский Успенский монастырь считается самым высокогорным в России: он возвышается на 2000 метров над уровнем моря, и эта высота хорошо ощутима на смотровой площадке монастыря, где так любят фотографироваться туристы и паломники.

Монастырь рос день за днем на глазах у жителей Осетии, для которых горный поселок Фиагдон в Куртатинском ущелье — что-то вроде парка Коломенское в Москве: недалеко от центра, красиво и чистый воздух, поэтому сюда съезжаются отдохнуть на выходные в любое время года. Он появился летом 2003 года, когда в село Хидикус рядом с поселком Верхний Фиагдон перебрались два монаха и два трудника из монастыря в Беслане.

Мужской монастырь в горах Осетии был создан по наставлению и благословению старца архимандрита Ипполита (Халина) из Свято-Николаевского Рыльского монастыря Курской епархии — в конце 90-х годов у него побывала чуть ли не половина жителей Осетии. Сегодня двое из их — игуменья Нонна (Багаева) и иеромонах Стефан (Дзугкоев) — являются наместниками монастырей: Аланского Богоявленского женского монастыря в Алагире и Аланского Успенского мужского монастыря в Фиагдоне, которые стали духовными центрами республики.

В Средневековье на территории Аланского Успенского мужского монастыря и вокруг было фамильное поселение Гусовых. В XVII, а затем и в XVIII веке здесь появились две крупные сторожевые башни — сейчас они вписались в монастырский комплекс и служат колокольней.

В 2003 году православной церкви возвратили полуразрушенный храм XIX века во имя Жен-мироносиц — он датируется примерно 1858 годом и располагается там же. Менее чем за год монахи восстановили маленькую церковь и построили братский корпус. Каменные стены ХIХ века отреставрировали, они и стали основанием современного большого храма, названного во имя Иконы Иверской Божией Матери и построенного по древним образцам.

Имя нового храма неслучайно: в пяти километрах от монастыря находится часовня, в ней шестьсот лет хранилась важная святыня Осетии и всего Северного Кавказа — Иверская Моздокская икона Божией Матери, подаренная царицей Грузии Тамарой Великой. Подлинник иконы был утрачен в годы Великой Отечественной войны. По преданию, с восстановлением православных монастырей в Осетии эта икона будет вновь обретена.

Монастырь строили всем миром камень за камнем — и сами монахи, и прихожане, и нанятые рабочие. Осталось лишь завершить росписи. Богослужения проходят в стесненных условиях — посреди лесов.

Каждое воскресенье на утреннюю литургию из Владикавказа приезжает множество людей — целые семьи с детьми. Богослужения ведутся на церковнославянском и осетинском языках.

После общей молитвы и причастия прихожане собираются в трапезной и завтракают за одним столом вместе с настоятелем и братией монастыря: сейчас в монастыре двенадцать монахов в возрасте от 29 до 46 лет. После трапезы никто не спешит уезжать — к отцу Стефану выстраивается длинная очередь за благословением, которое переходит в дружескую беседу.

Внутри монастыря, который с дороги кажется недоступным и суровым, чувствуется атмосфера любви и тепла. В монастырь приезжают креститься и венчаться, а некоторые люди — трудники — остаются надолго, чтобы помочь на кухне и в подсобном хозяйстве: монахи держат пятнадцать коров, около трехсот кур, пасеку из пятидесяти пчелиных семей.

За коровами французской породы ухаживает Лука. Перед тем, как постричься в монахи, он получил медицинское образование. Ранним утром Лука отправляется на территорию, где живут коровы и куры, — это в 800 метрах от монастыря. Каждую корову Лука называет по имени и ласково с ней здоровается. Он сам кормит и доит животных, но молока так много, что в какой-то момент братия приобрела доильный аппарат. Яиц, как и молока, в хозяйстве получается много — часть идет на нужды монастыря, остальное продается.

Из молока монахи делают сыр — и сами, и с помощью трудников. А летом собирают в горах целебные травы для чая — его так же, как молоко, сыр и мед, можно приобрести в монастыре и в специальных лавках во Владикавказе и Беслане.

Ближе к обеду на территории монастыря появляются группы туристов. Каждые выходные из Владикавказа отправляется автобус с паломниками cо всей республики. Едут и из других регионов России: Ростовской области, Ставропольского края, Калмыкии, Чечни, Волгоградской области. На Престольный Успенский праздник в течение двух-трех дней монастырь посещают около 15−17 тысяч человек, а на праздник Крещения Господня приезжает около 50 тысяч паломников.

По словам наместника монастыря отца Стефана, Осетию можно смело считать колыбелью христианства в России:

— Предки современных осетин — скифы и сарматы — в числе первых услышали Благую весть. Причем христианское учение на нашу землю еще в I веке принес один из апостолов Христа — Андрей Первозванный. Великое крещение Алании состоялось даже раньше крещения Руси. Так что христианство на нашей благодатной земле насчитывает ни много ни мало 1100 лет, и республика будет торжественно праздновать эту дату.

Анна Кабисова («Это Кавказ»)

Антониево-Дымский мужской монастырь

Монастырские зарисовки

Монастырь там, где монахи живут в уединении, молятся, трудятся, служат Богу… В Антониево-Дымском мужском монастыре Тихвинской епархии, что стоит на берегу Дымского озера, подвизаются 13 человек. Они молятся, трудятся, возвращают монастырскому собору и другим возведенным здесь стенам их исконный смысл…

Грань между трудом и молитвой в монастыре весьма условна. Труд монахов, каждого на своем месте по отдельности, сменяет совместная молитва за богослужением. Индивидуальному труду же сопутствует молитва личная. Молитва – первая обязанность монаха, а труд по послушанию – важнейшая монашеская добродетель. Хвалите имя Господне, хвалите, раби Господа, стоящии во храме Господни, во дворех дому Бога нашего… Пока читают кафизмы, иеродиакон Александр успевает замесить тесто для хлеба, который назавтра к обеду будет стоять на столах в монастырской трапезной, и вернуться обратно в храм, к братии.

– Вот от сих до сих я расчистил сегодня площадку, – инок Алипий, вытирая капли пота с мокрого лба и поправляя очки на переносице, показывает на солидный участок двора рядом с высокой поленницей. – Хотел успеть освободить место для техники: у нас будут закладывать канализацию, даже туда ее проведут, где ничего пока и вовсе нет, а только планируется…

Кроме насельников за всенощным бдением молятся всего трое мирян. Антониево-Дымский мужской монастырь пока избегает участи некоторых известных обителей, где мир, от которого бежит монах, сам приходит за монахом, постоянно напоминая о себе бесконечной чередой не только паломников, но и туристов. «А что нам еще надо? – задаются риторическим вопросом братия, кивая на разрушенные постройки вокруг Казанского собора – главного монастырского храма. – У нас для жизни всё есть!»

Долгая дорога в пустынь

– Антониево-Дымский монастырь – одна из лучших обителей Русской Православной Церкви! Это я вам не как клирик монастырского подворья говорю, а как человек, который пишет диссертацию о малых монастырях Русского Севера, – иерей Димитрий Пономарёв, штатный священник храма Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой в Санкт-Петербурге, делится взглядами на современное русское монашество. – Я побывал, наверное, почти во всех монастырях европейской части России. И могу с уверенностью сказать: более подходящего места монаху, который хочет жить настоящей духовной жизнью, на самом деле не найти.

На автомобиле добраться в Антониево-Дымский монастырь из Петербурга несложно. С отцом Димитрием мы загрузились в старенький минивэн под управлением насельника монастыря монаха Паисия и двинулись в путь. «235 километров, 3 часа 56 минут в пути», – интернет-поисковик рассчитал мне время, которое понадобится, чтобы добраться до деревни Красный Броневик. Именно так называется населенный пункт, в котором «прописана» обитель. «Значит, – думаю, – к часу дня будем на месте». На самом деле, при прочих равных условиях можно управиться и часа за три, а то и за два с половиной. Но не в нашем случае. Во-первых, за рулем монах, монахи мыслями живут уже в вечности, и потому отношения со временем у них особенные: например, проезжая через Тихвин, отец Паисий устраивает нам небольшую обзорную экскурсию по городу, который он, даром что уроженец Вологодчины, знает как свои пять пальцев – ведь до Антониево-Дымской обители он жил в Тихвинском Богородичном Успенском монастыре. А во-вторых, по пути из города в обитель отец Паисий успевает исполнить несколько послушаний, возложенных на него игуменом монастыря Адрианом (Дементьевым): заехать в гипермаркет и купить рассаду для монастырской клумбы, приобрести вентилятор, заправить автомобиль, – и это, конечно, тоже требует времени. <…>

Самый веселый трудник

Антониево-Дымский монастырь спрятан от оживленной трассы на берегу Дымского озера, среди болот и смешанных лесов. Высокая влажность – и, как следствие, засилье гнуса и комаров…

– Да, вы приехали в самое благодатное для кровососов время, – навстречу нам выходит, широко улыбаясь, трудник Димитрий, – им сейчас раздолье. Но скоро пойдут стрекозы, и комаров поубавится: в сутки стрекоза съедает насекомых столько, что их вес превосходит ее собственный в несколько раз!

Димитрий – дальний родственник священномученика Илариона (Троицкого)

– Мой прадед, священник Иоанн Троицкий, приходился священномученику двоюродным братом. Священнический род Троицких был очень большим – в Тульской губернии служили, в Ярославской. А мой прадед незадолго перед революцией возвращался со всенощного бдения: темно, фонари не горят, запнулся о булыжник мостовой, упал и разбил себе коленку. Как следствие – туберкулез костей. Революцию прадед встретил уже больным, в постели. Такая у меня семья интересная. Ну а я… – Димитрий выдерживает недолгую паузу и со смехом выдает, – а я курю!

Димитрий, наверно, самый веселый человек в обители. Глядя на него, и не подумаешь, что за спиной у него трудная жизнь…

Основатель

Отец Димитрий, кандидат богословия, автор двух монографий о жизни преподобного Антония Дымского и истории созданного им монастыря делится своими исследовательскими открытиями:

– В нынешнем церковном календаре датой кончины Антония Дымского называется 1224 год. Тогда как во всех известных нам 35 списках его Жития (и в краткой, и в пространной редакции) указано, что он родился в 1206 году, обитель основал в 1243-м, а умер в 1273 году. 1224 год появился как попытка согласовать даты жизни преподобного Антония с датами жизни его учителя Варлаама Хутынского. В Житиях сказано, что преподобный Антоний был его сверстником. И когда Антоний возвращается из своего посольства в Византию, Варлаам Хутынский, уже будучи на смертном одре, передает ему монастырь как своему сверстнику. Это слово «сверстник» многих ввело в заблуждение, потому что в понимании современного человека сверстник – это равный возрастом. Архиепископ Филарет (Гумилевский) в 1860 году в своей книжке «Жития святых за январь» пишет в сноске, что Варлаам Хутынский родился в 1156 году. Антоний Дымский – его сверстник и, по Житию, прожил 67 лет; прибавим это к 1156 году и получим как раз 1224 год. Но в Житии также говорится, что жалованную грамоту на землю вокруг Дымского озера (для того чтобы появился монастырь, нужна земля и документ на нее) преподобному дал святой благоверный князь Александр Невский. Это повторяют все списки Жития Антония Дымского. Александр Невский родился в 1222 году. А если Антоний Дымский умер в 1224-м, как Александр Невский мог ему дать жалованную грамоту? Князю было тогда два года от роду. Я предлагаю вернуться к тому, что и прежде было записано во всех без исключения рукописных списках Жития преподобного Антония Дымского – он родился в 1206-м, а умер в 1273 году. Но проблема в том, что в таком случае придется пересмотреть и даты жизни Варлаама Хутынского, который, по всей видимости, преставился не в 1193-м, а в 1243 году. Кстати, церковное предание говорит, что он прожил 87 лет, и дата его кончины в 1243 году выглядит более правдоподобно.

Пространство обители

Главная святыня монастыря – мощи преподобного Антония Дымского, основателя обители. Они покоятся в Казанском храме, единственной на сегодняшний день действующей монастырской церкви. От братского корпуса (до революции это была гостиница для паломников) к высокой колокольне храма, сумевшей пережить эпоху забвения, ведут ступени, также сохранившиеся с тех давних времен. Эта лестница пролегала под парадными монастырскими воротами, выстроенными в стиле александровского классицизма. Здесь был центральный вход в обитель, обнесенную со всех сторон стеной, по четырем углам увенчанной двухъярусными башнями. Сегодня не осталось ни стен – лишь деревянный забор повторяет их контур, ни башен. Казанский храм тоже не дошел до наших дней в целости и сохранности: полуразрушенная колокольня – это, собственно, всё, что осталось от исторического соборного храма. К ней и пристроили монахи нашего времени храм, на кирпичах которого и сейчас видны нанесенные маркером имена сотен и сотен жертвователей, верующих, которые имели возможность внести только эту малую лепту для возрождения храма.

Монах с говорящей фамилией

В начале XXI века центральный въезд в монастырь находится совсем не там, где он располагался до революции. Первая постройка, которую видит вошедший, – домик привратника. Его делал монастырский плотник монах Павел. Фамилия у отца Павла говорящая – Плотников.

– Когда я семь лет назад поступал в обитель, тогдашний настоятель, игумен Игнатий (Бузин) (ныне епископ Армавирский и Лабинский. – Ред.) спросил, как меня зовут. «А, Плотников, – обрадовался он, – ну так и будешь у нас плотником». А ведь в роду у меня, действительно, немало плотницких дел мастеров.

Многое в обители – произведение рук отца Павла: от киотов икон в братских кельях до аналоя и иконостаса в храме. И лишь в келье самого мастера нет ни одного предмета мебели, который бы он сделал сам.

– Сапожник всегда без сапог, – смеется монах, показывая мне свое скромное обиталище.

Кровать, стол, тумбочка, пара табуреток. У стены – гладильная доска. Кровать огорожена небольшой ширмой, и от этого у дверей получается некоторое подобие прихожей. На тумбочке фотография улыбающейся женщины с детьми. Оказалось, это дочка и внуки отца Павла.

– Они у меня молодцы! – с любовью глядя на снимок, говорит он. – Дочь несколько языков знает, внучка рисует. Навещают меня иногда.

Граница внутри и снаружи

Всей братии в обители 13 человек: игумен, один иеромонах, два иеродиакона, пять монахов, инок и три послушника. Это много по меркам сегодняшних дней, особенно для малых монастырей, таких как Антониево-Дымский. «Секрет успеха» кроется в том, что здесь стараются выстроить подобающую монашескую общину, ставя на первое место духовную жизнь братии.

– Знакомы вам истории про то, как некогда тихая уединенная обитель с приходом крупных спонсоров превращалась в туристический центр? – спрашивает игумен монастыря Адриан (Дементьев). – Мы этого побаиваемся. Не подумайте, что я не хочу восстанавливать монастырь из руин, мы это делаем в меру сил и возможностей, – но прежде нужно создать для братии все условия, чтобы они могли вести уединенную, отделенную от внешнего мира жизнь, научились и полюбили это ко времени, когда монастырский комплекс будет восстановлен и паломников станет намного больше. Иначе в чем тогда смысл быть монахом? Получится тот же мирянин, только в других одеждах.

Границу между монахами и миром очень важно уметь провести не только по территории обители – например, полностью ограничив доступ паломников к братскому корпусу и внутренней жизни монастыря, оставив для них доступными храм со святынями, – но и в душе самих насельников, что гораздо труднее. Отчасти и из этих соображений в Антониево-Дымском монастыре разработали свой внутренний устав – опыт, уникальный для наших дней.

– За основу мы взяли Устав Троице-Сергиевой лавры и «Положение о монастырях и монашествующих», принятое Русской Православной Церковью в конце 2017 года, – рассказывает игумен Адриан. – Мы прописали многие моменты, которые не учтены в «Положении» (потому что это общий документ, составленный для всех монастырей России), и которых нет в Лаврском уставе, принятом еще в 1959 году, но есть в жизни Дымской обители. Приведу пример. Сегодня практически у каждого в кармане есть мобильный телефон – а там интернет, мессенджеры. Получается, человек ушел в монастырь, а на самом деле всегда на связи с миром. И мы прописали в своем уставе, который ориентирует человека к монашеской жизни, что пребывание в монастыре не предполагает пользование интернетом и мобильной связью. Это может быть разрешено, например, для учащихся в духовных школах или по какой-то иной надобности, но с благословения игумена, и будет организовано, допустим, в библиотеке монастыря. Однако я не сторонник принудительных мер: монах должен сам прийти к тому, чтобы перестать пользоваться телефоном и компьютером. Этот выбор добровольный, но притом необходимый: монах не порвет с миром, если мир у него «в кармане». Время общения с миром монах должен сокращать, а с Богом – увеличивать. Пусть каждый новоприбывающий к нам ознакомится с Уставом, и если он готов жить по таким правилам – добро пожаловать.

Знакомство с экономом

Иеродиакон Никон (Кожевников) – с виду самый суровый насельник. И это правильно, ведь эконом в обители – то же самое, что исполнительный директор на предприятии, в его руках сосредоточено непосредственное управление всей материальной жизнью монастыря. Он – помощник игумена в хозяйственной деятельности обители. Контролировать приходится всё – от процесса заготовки дров до прокладки водопровода. А еще отец Никон – тот, кто обычно первым беседует с человеком, желающим потрудиться в монастыре, стать послушником.

– Представление о монашеской жизни сформировано по книгам, картинкам или фильмам, – говорит отец Никон. – На самом деле она много тяжелее этих пасторальных описаний. Об этом надо сразу предупреждать: если ты бежишь к нам от проблем, то у тебя ничего не получится в монастыре. Лучше даже не пытаться – а то хуже будет. А кто виноват окажется? Господь?! Потому что прежние нерешенные проблемы здесь тебя найдут обязательно, и будет еще пуще, чем в миру. Приходилось отсылать некоторых насельников обратно домой – люди не справлялись, провоцировали конфликты с братией. Монастырь – ковчег спасения, малый коллектив, поэтому бывает и так, что от некоторых разногласий никуда не деться. Нужно большое терпение!

Отец Антоний

В Антониево-Дымском монастыре два священника – игумен обители Адриан (Дементьев) и иеромонах Антоний (Броваренко) – казначей.

Отец Антоний совершенно лишен рисовки, удивительно прост и прям в общении. Впрочем, так можно сказать о большинстве здешних насельников, но отец Антоний выделяется даже на их фоне. Основное его послушание – работа на монастырской ферме. Бóльшую часть своей жизни он проводит в компании коров, кур и гусей, отлучаясь из хлева только в храм на богослужения, в келью на сон и в трапезную на обед и ужин. Впрочем, последнее не всегда верно: бывает, что и обедает отец Антоний тут же, на рабочем месте. Иногда он здесь даже спит – в небольшой отгороженной каморке с холодильником, столом и старым сервантом, в котором за стеклом хранятся самые разнообразные ветеринарные препараты.

Монашеский путь отца Антония начинался со Свято-Троицкой Сергиевой Приморской пустыни в Стрельне (Санкт-Петербург). Благочинным там служил нынешний владыка Армавирский и Лабинский, а тогда иеромонах Игнатий (Бузин). Вместе с ним и еще одним монахом отец Антоний проделал путь из Сергиевой пустыни сначала на подворье Коневского монастыря в Приозерске, где был пострижен в мантию, а затем в Тихвинский Успенский монастырь, к которому тогда в качестве скита был приписан Антониево-Дымский.

– Когда Дымский монастырь стал самостоятельным, отца Игнатия поставили игуменом, – рассказывает он. – До этого скитом управлял иеромонах Никита, он, кстати, потом в мир ушел, женат, дети. Бывает и так в монашеской жизни, чего ж скрывать. Мое мнение такое, что большинство расстриг просто слишком рано приняли постриг, им бы подольше побыть послушниками, побольше времени иметь на размышления.

Кстати, коровы у отца Антония удивительно чистые, вымытые, ни в одном хозяйстве я не встречал таких ухоженных буренок.

– Ну а почему они должны быть грязными? – удивляется монах. – Мы ведь их любим.

Два разных пути

В Антониево-Дымском монастыре заведена такая традиция: каждый день за обедом игумен Адриан собственноручно разливает братии суп по тарелкам. Это одна из форм служения игумена насельникам – следование Христовой заповеди Больший из вас да будет вам слуга (Мф. 23:11).

– Как посторонний наблюдатель, я замечаю одно большое отличие в устроении жизни этого монастыря от многих других обителей. Это простота в отношениях, – говорит священник монастырского подворья в Петербурге иерей Димитрий Пономарёв, – ни в коем случае не панибратство, но – простота, сердечность. Скажу даже, что дымского монаха сразу видно: всё очень естественно.

У каждого из насельников своя история прихода в монастырь. Игумен Адриан, например, рассказывает, что его путь к монашеству был довольно ровным, спокойным. Родом из простой рабочей семьи, он учился в обычной средней школе, играл на гитаре в музыкальной группе. Затем стал читать Евангелие на заре возрождения Церкви в начале 1990-х, тогда же и начал ходить в храм – первым откровением о существовании иных смыслов стало посещение со школьным другом Александро-Невской лавры, где товарищ приложился к иконе, что немало удивило будущего игумена. Еще в школе отец Адриан начал посещать богослужения, поступил в Институт богословия и философии, откуда его забрали в армию, потому что институт отсрочки не давал. После армии – работа отделочником квартир. В 1998 году игумен Лукиан (Куценко), ныне архиепископ Благовещенский и Тындинский, пригласил его на два месяца потрудиться в монастырь преподобного Александра Свирского… Два месяца превратились в двадцать лет.

Иеромонах Антоний, наоборот, говорит, что в юности жил жизнью, максимально далекой от веры. Некоторых его друзей из той поры уже нет в живых – умерли от наркотиков. По образованию он инженер-электрик, или, как шутит сам, «инженер минус электрик». Крестился в 1994 году «из соображений безопасности»: чтобы «какая беда не случилась». И лишь через год после этого события решил почитать Библию – надо же знать, что там написано.

– Понимания написанного не пришло, но в подсознании что-то отложилось. А уже затем я услышал у друга радио «Радонеж» и решил почитать что-нибудь о православии.

Сначала Павел (имя отца Антония в миру) хотел купить в церковной лавке «Лествицу», но её не было, и он приобрел «Маргарит духовный».

– Тогда-то я и понял: монашество – это мое.

Из спорта в монахи

А благочинный Антониево-Дымского монастыря иеродиакон Александр (Семак) понял, что монашество – это его, когда приехал по благословению протоиерея Николая Беляева из Иоанновского ставропигиального монастыря на Карповке потрудиться в Антониево-Дымский.

Отец Александр – наверное, самый скромный насельник монастыря. Историю своей жизни он описывает общими фразами, будто не хочет, чтобы воспоминания о прошлом вторгались в его нынешнюю монашескую жизнь. Родился он в Воронеже, учился в Москве, потом профессионально занимался спортом. Однажды друзья попросили его стать крестным их ребенку – и так, оказавшись в храме, будущий монах захотел вернуться под его своды еще раз.

– Самое главное в монашеской жизни – это, действительно, терпение. Его нужно здесь не воз, а целый обоз. Но еще важнее – желание служить Богу и духовно возрастать. Без этого даже терпение не поможет, – говорит отец Александр.

Отец Александр – также и монастырский повар. Каждый день он, когда в одиночку, когда с помощниками, умудряется досыта и вкусно кормить братию. Непростая задача. С ней он справляется на отлично. А неизменные на столе малосольные монастырские огурцы и вовсе бесподобны. И еще он печет просфоры и хлеб.

– Так что история у меня самая что ни на есть простая, – скромно подытоживает рассказ этот замечательный монах, не очень-то желая тиражировать публично подробности своей жизни.

Вот мы и не станем этого делать.

Первый храм Антония Дымского

Игумен Адриан рассказывает, какие восстановительные работы он хотел бы провести в первую очередь:

– Перво-наперво нужно достроить соборный храм. Службы-то идут пока только в нижнем Казанском храме. Когда завершим все работы на втором этаже, Казанским станет тот, верхний храм, а нижний – храмом преподобного Антония Дымского.

Кстати, в России пока нет ни одного храма в честь этого святого. Чтобы идея игумена претворилась в жизнь, надо освоить огромный фронт работ – например, перенести в другое место храмовую лавку, чтобы сделать на ее месте лестницу в верхний храм, но прежде возвести пять куполов, отремонтировать колокольню и крышу. Этим уже начали заниматься.

Не бывший, но действующий

И все-таки монастырь – это, прежде всего, не стены, и даже не храм, а люди, которые придают таким постройкам смысл. Чем еще совсем недавно были эти стены без монахов? Школой трактористов, психиатрической больницей, складом, санаторием-профилакторием. И слово «монастырь» в отношении этого места можно было употреблять, только добавляя к нему «бывший». Теперь в этих стенах снова молятся. Здесь снова – монастырь. Игумен Адриан, отцы Антоний, Никон и Александр, остальные монахи, иноки и послушники – вот те люди, которые возвращают стенам их первоначальный смысл, переводя монастырь из категории «бывший» в категорию «действующий».

Вскоре после первой публикации статьи, 9 сентября 2018 года, Преосвященнейший Мстислав, епископ Тихвинский и Лодейнопольский, рукоположил насельника Антониево-Дымского мужского монастыря иеродиакона Александра (Семака) во иеромонаха. – Примеч. редакции сайта «Монастырский вестник».

Евгений Перевалов

Фото: Станислав Марченко. Также публикуются фото с сайта монастыря

Публикуется с сокращениями

Фото

28 сентября 2018 Источник: «Вода живая». Санкт-Петербургский церковный вестник

Соловецкий мужской монастырь

Соловецкий мужской монастырь – независимая обитель Русской православной церкви. Находится она в Белом море на Соловецких островах. Основание монастыря приходится на 40-е годы XV ст., когда преподобный Зосима со своим товарищем облюбовали Большой Соловецкий остров в качестве места жительства. Такой выбор он сделал не случайно – преподобному привиделась церковь небывалой красоты.

Распознав свой сон как знак свыше, Зосима приступил к строительству деревянного храма с приделом и трапезной. Его возведением он чествовал Преображение Господне. Через небольшой промежуток времени Зосима и Герман выстроили церковь. С появлением этих двух построек, ставших в дальнейшем основными, и началось обустройство монастырской территории. Впоследствии архиепископом Новгородским обители был выдан документ, подтверждающий ее извечную собственность на Соловецкие острова.

Свято-Введенская Оптина пустынь

Свято-Введенская Оптина пустынь – это ставропигиальный монастырь, служителями которого являются мужчины-иноки. Его создателем был разбойник Опта, или Оптия, который в конце XIV в. раскаялся в содеянных поступках и принял иночество. Как священнослужитель он был известен под именем Макарий. В 1821 г. при обители был обустроен скит. В него заселялись так называемые пустынники – это люди, проведшие много лет в полном уединении. Наставником монастыря был «старец». Со временем Оптина пустынь превратилась в один из ведущих духовных центров. Благодаря многочисленным пожертвованиям ее территория пополнилась новыми каменными зданиями, мельницей и земельными угодьями. Сегодня монастырь считается историческим памятником и имеет иное название – «Музей Оптина пустынь». В 1987 г. он вошел в список объектов Русской православной церкви.

Новодевичий женский монастырь

Новодевичий женский монастырь, возведенный в XVI в., в то время располагался на Самсоновом луге. Ныне эта местность называется Девичьим полем. Соборный храм при монастыре строился по подобию Успенского собора – «соседа» Московского Кремля. Монастырские стены и башни сооружались в XVI – XVII вв. В целом архитектура обители передает стиль «московское барокко». Своей известностью монастырь обязан семейству Годуновых. Здесь до избрания на царствование вместе со своей сестрой Ириной проживал Борис Годунов. Ирина Годунова приняла постриг с именем Александра и проживала в отдельных палатах с деревянным теремом. В конце XVI ст. территория монастыря пополнилась каменными стенами и дюжиной башен. Своим видом они напоминали кремлевские постройки (в стенах стояли квадратные башни, а по углам – круглые). Их верхние части были отделаны зубцами. Сегодня Новодевичий монастырь совмещает и музей, и обитель.

Кирилло-Белозерский монастырь

Кирилло-Белозерский монастырь раскинулся на берегу Сиверского озера. Своим появлением он обязан преподобному Кириллу, основавшем его в 1397 г. Строительство начиналось с обустройства кельи-пещеры и установки над нею деревянного креста. В том же году состоялось и освещение первой святыни – ею был деревянный храм, отстроенный во имя Успения Пресвятой Богородицы. К 1427 г. в обители числилось около 50 монахов. В первой половине XVI в. у монастыря начинается новая жизнь – в него на богомолье стали регулярно съезжаться все московские вельможи и цари. За счет их богатых пожертвований иноки быстро застроили обитель каменными постройками. Ее главной достопримечательностью считается Успенский собор. Появившийся в 1497 г., он стал первым каменным зданием на Севере. Разнообразным архитектурным изменениям монастырский комплекс подвергался до 1761 г.

Валаамский монастырь

Валаамский монастырь – ставропигиальное учреждение Русской православной церкви, занявшее острова Валаамского архипелага (Карелия). Первые упоминания о нем встречаются в летописях XIV в. Так, «Сказание о Валаамском монастыре» информирует о дате его основания – это 1407 г. Уже через пару столетий в обители проживало 600 душ монахов, однако из-за многократных вторжений шведских войск остров стал приходить в упадок. Еще через 100 лет территория монастыря начала заполняться келейными корпусами и вспомогательными помещениями. Но главными постройками монастырского двора являлись Успенская церковь и Спасо-Преображенский собор. Желая сотворить из собственной обители Новый Иерусалим, валаамские подвижники использовали при обустройстве ее участков названия периода Нового Завета. За годы своего существования монастырь претерпевал множество изменений, и поныне он остается одним из привлекательных исторических памятников России.

Александро-Невская Лавра

Александро-Невская Лавра заложена в 1710 г. в месте соединения реки Монастырки с Невой. Решение о ее строительстве было принято самим Петром I, пожелавшим увековечить на этой местности победу над шведами в 1240 и 1704 гг. В XIII в. с полчищами шведов воевал Александр Невский, поэтому за благие дела перед Отечеством он впоследствии был канонизирован. Построенный в его честь монастырь в народе прозвали Александровым храмом, и с его сооружения началось расширение территории Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря, или Лавры. Примечательно, что монастырские корпуса располагались «покоем», т.е. в форме буквы «П» и украшались по углам церквями. Озеленение двора представляло собой сад с цветником. Главным праздником Лавры признан день 12 сентября – именно в эту дату в далеком 1724 г. были перенесены святые мощи Александра Невского.

Троице-Сергиева Лавра

Троице-Сергиева Лавра основана в первой половине XIV ст. преподобным Сергием Радонежским, сыном обедневшего дворянина. По замыслу священнослужителя монастырское подворье обустраивалось в виде четырехугольника, в центре которого над кельями высился деревянный Троицкий собор. Ограждением обители служил деревянный тын. Над вратами располагалась небольшая церквушка, чествующая св. Дмитрия Солунского. Позднее такой архитектурный план переняли все остальные монастыри, что подтверждало мнение о том, будто Сергий являлся «начальником и учителем всех монастырей на Руси». Со временем у Троицкого собора появилась Свято-Духовская церковь, здание которой объединяло в себе храм и колокольню («иже под колоколы»). С 1744 г. величественный монастырь переименован в Лавру.

Спасо-Преображенский мужской монастырь

Спасо-Преображенский мужской монастырь – иноческая обитель в Муроме, основанная князем-страстотерпцем Глебом. Получив город в удел, он не желал селиться среди язычников, поэтому принял решение об обустройстве княжеского двора выше течения Оки. Выбрав подходящее место, Глеб Муромский выстроил на нем свой первый храм – так он увековечил имя Всемилостивого Спаса. Позднее он дополнил его монашеской обителью (помещение использовалось в целях просвещения муромского народа). Согласно летописи, «монастырь Спаса на бору» появился в 1096 г. С тех пор в его стенах побывали многие священнослужители и чудотворцы. Со временем на территории обители появился Спасский собор – через его возведение Иван Грозный увековечил дату взятия Казани. Для обустройства помещения нового храма царь выделил иконы, церковную утварь и литературу, одежду для служителей. Покровский храм с палатами, пекарней, мукосейней и поварней был построен во второй половине XVII в.

Серафимо-Дивеевский монастырь

Серафимо-Дивеевский монастырь – женская обитель, основанная во 2-й половине XVIII ст. На собственные средства матушки Александры сначала был заложен фундамент Казанской церкви. Ее освящением по мере окончания строительства занимался Пахомий – мастер, известный сооружением Саровской пустыни. Помещение церкви было оборудовано 2 приделами – во имя архидиакона Стефана и Святителя Николая. Затем в Дивеево появились Троицкий и Преображенский соборы. Последний сооружался на солидные пожертвования, ведь в его конструкции впервые применялся железобетон (ранее такой материал при строительстве святынь не использовался). Но главным храмом здесь считается Троицкий собор, в котором покоятся мощи Серафима Саровского. Все желающие получить благодатную помощь и исцеление специально собираются у раки с мощами преподобного.

Псково-Печерский монастырь

Псково-Печерский монастырь основан в 1473 г., когда состоялось освящение Успенской церкви, выкопанной в песчаном холме преподобным Ионой (она располагалась у ручья Каменца). За первые 500 лет своего существования обитель пережила много разных нехороших событий, и лишь при игумене Дорофее она познала период расцвета. Уже в 20-е годы XVI в. была благоустроена и расширена церковь Успения, появились другие храмы и здания разнообразного назначения. Строительными работами заведовал государев дьяк Мисюрь Мунехин. Для устройства обители он не жалел никаких средств, поэтому после смерти и был похоронен в пещере при монастыре (ранее миряне здесь не покоились). Следующий период расцвета монастыря пришелся на годы служения в нем игумена Корнилия. При нем обитель стала известной, как никогда ранее. Благодаря средствам богомольцев, стекавшихся на подворье потоками, некогда убогая обитель пополнялась угодьями, вотчинами и драгоценными вкладами.

← Европа

Россия

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *