Монастырь антония Великого в аризоне

Я снова пишу из далёкой Аризоны. Прошлая паломническая поездка в монастырь святого Антония произвела на меня столь неизгладимое впечатление, что я с воодушевлением поделился им с читателями. Некоторые отнеслись к моей тогдашней публикации с иронией и недоверием. Прежде всего, хочу им сообщить, что монастырь святого Антония в настоящий момент является одной из главных достопримечательностей в США (по посещаемости в Аризоне он уступает только знаменитому Гранд-Каньону1).
В аэродроме Финикса нас на машине встречал молодой монах о. Антоний. Столица Аризоны оказалась густонаселённым городом, который более чем в четыре раза превосходит по площади столицу Греции – Афины. Растительность на протяжении всей дороги практически отсутствовала, ведь Финикс находится на краю Аризонской пустыни. После часового пути по гладкому шестиполосному шоссе мы прибыли в монастырь святого Антония.
Монастырь
Нашим глазам предстали красивые монастырские ворота. Я сразу обратил внимание, что на них нет никаких засовов, а сама обитель огорожена от окружающей её пустыни лишь небольшим забором (на уровне человеческой груди).
Интересна история основания монастыря святого Антония. Первоначально старец Ефрем Филофейский2 планировал построить обитель в другом месте, но промыслительно сбился с дороги и оказался в пустынном месте между городами Финикс и Тусан. На месте будущей обители старец Ефрем и сопровождавший его монах Антоний ясно услышали звон колоколов, невероятно похожий на благовест в их родной обители – афонском монастыре Филофей. «Мы построим монастырь здесь», – сказал тогда старец. Он понял, что Сам Господь указал ему на место, где должна быть основана обитель.
Монастырь святого Антония основан в пустынной, засушливой и безводной местности. Но по молитвам старца Ефрема в результате подземных изысканий была найдена вода. Пустыня превратилась в оазис.
Раньше здесь не росло ничего кроме кактусов, теперь прижились и принесли плоды яблони, бананы, масличные, апельсиновые, грейпфрутовые и фисташковые деревья. В монастырском огороде выращивают различные виды овощей, а двор обители украшен прекрасными цветами.
Мы вошли во двор обители и увидели просторную деревянную беседку – архондарик3 под открытым небом. Здесь паломники могут отдохнуть в тенистой прохладе, выпить ключевой воды и отведать угощение, которое приносит архондаричный монах Маркелл.
Когда мы отдохнули после дороги, нас проводили в наши прохладные комнаты, расположенные в небольших скромных и уютных домиках.

В центре монастыря находится кафедральный собор преподобного Антония Великого. Внутри этого храма чувствуешь так, словно ты попал в гости в родной и дружественный дом. Внимание привлекает каменный позолоченный иконостас с большими и красивыми иконами.
С двух сторон от Царских врат стоят аналои. На правом находится икона Спасителя. На левом – чудотворная икона Божией Матери Аризонитиса (Аризонская).
Богослужение
В час ночи начинается богослужения. В 0.45 в нашей комнате раздаётся стук и нас будит голос отца Нектария: «Father Sarantis, get up4! Father Gregorios, get up! Father Abraam, get up! Пора на службу». Убедившись, что мы проснулись, молодой монах берёт у нас благословение и уходит. Его послушание – будить паломников и приглашать их на богослужение.
Когда мы вошли в храм, оказалось, что старец Ефрем уже занял своё обычное место рядом с правым аналоем. По афонской традиции паломники один за одним прикладываются ко всем иконам, а потом подходят к игумену за благословением. Благоговейно целуя худую руку благодатного старца, мы слышим, как он едва уловимым шёпотом молится: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».
50 монахов занимают стасидии5 в передней половине храма, около сотни паломников – во второй. И тем и другим хорошо виден иконостас и слышно пение хора, так как храм не загромождён колоннами и перегородками. Собор святого Антония погружен во тьму. Его освещают только лампадки, зажжённые перед образами. Несколько свечей горят на клиросе, помогая разобрать написанное в богослужебных книгах певчим и чтецам.
Ровно в час ночи начинается Полуношница. Эта часть ночной службы происходит в задней части собора, где молятся паломники (мужчины, женщины и дети).
Казалось, что мы находимся на Святой Горе Афон. В храме царила атмосфера благоговения и молитвенной сосредоточенности. Все вместе старец Ефрем, монахи и миряне молились единым сердцем. На протяжении всей службы царила такая тишина, что порой мне казалось, что в храме остался только я один.
Священнослужители и певчие, смиренные и даже почти незаметные, помогали нам почувствовать величие Распятого, а затем Воскресшего Господа. Мы радовались, потому что опытным путём ощущали глубину нашей веры. Веры в Бога Троицу: Отца, который не берёт нас за горло, чтобы мы в Него поверили; Сына, который каждый день питает нас Своим Телом и Кровью; Святого Духа, который пребывает повсюду и даёт нам утешение и радость.
Перед «Аризонским» образом Божией Матери никто не может остаться равнодушным, сколь бы чёрствым, жестоким или циничным они ни был.Молишься о всех своих дальних и ближних. Вспоминаешь о своих проблемах, неблагодарности, грехах, потребностях, конфликтах и безвыходных тупиках. И чувствуешь, как они постепенно уходят, и, по милости Пресвятой Богородицы, превращаются в надежду, радость, любовь и веру.
Тесная стасидия, которая на первый взгляд ограничивает и сковывает твои движения, на самом деле становится ступенью наверх. Душа воспаряет от удушающей ограниченности «здесь и сейчас» в измерение бесконечной вечности. Сердце наполняется сладостным умилением, в нем царит радость, мир, любовь и надежда на спасение.
Время Божественной Литургии летит быстро. Священник и диакон поют благоговейно, просто и не театрально.
Херувимская
По принятой в монастыре традиции во время ежедневных (непраздничных) богослужений единственная часть Литургии, которая исполняется хором обители – это Херувимская песнь. Шесть молодых монахов с поистине ангельскими голосами поют удивительно просто и смиренно. «Херувимская» способна растопить лёд в самых жестоких сердцах и просветить самые запутавшиеся человеческие сознания. Люди опустившиеся, сбившиеся с пути, потерявшие человеческий облик пробудились, преобразились и покаялись, когда однажды «случайно» оказались на службе в монастыре святого Антония и услышали пение «Херувимской».
Благодатный старец
Всю службу старец Ефрем проводит стоя в молчании. Он уже несколько лет сам не служит Литургию, ведь ему уже 84 года. Лишь во время «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш» слышится его слабый и тонкий голос.
У меня нет слов, чтобы описать непродолжительные минуты причащения священников в алтаре. Эти впечатления непередаваемы. Удивительная тишина, благоговение, возвышенность… Сначала причащается молодой иеромонах, который служил Литургию. За ним старец Ефрем. Потом все остальные…
После «Со страхом Божиим» к Чаше подходят монахи. Люди или ангелы? Не поймёшь. Ничего притворного и наигранного. Все благоговейны, просты, смирены. Не понятно, где ты — на Небе или на земле…
Трапеза
4 часа утра. Мы выходим из храма и направляемся в трапезную. Слышны громкие крики животных, похожие на собачий лай. Монахи объясняют, что это шакалы, которые по ночам близко приближаются к обители. В аризонской пустыне много хищных животных, но по молитвам старца до сегодняшнего дня ни одно из них (несмотря на низкий забор) никогда не ступило на территорию монастыря.
После завтрака у нас отдых и свободное время до 11.30. В это время в монастыре начинается общая трапеза для монахов и всех без исключения паломников. Еда очень вкусная. Вместе с телом питается и душа, так как один из монахов читает нам отрывки из святоотеческой литературы.
У нас снова свободное время до 15.30, когда мы отправляемся на Вечерню.В 16.30 ещё одна трапеза. По её окончании Повечерие и Акафист Пресвятой Богородице.
Значение монастырей старца Ефрема
О мужских и женских монастырях, основанных старцем Ефремом, в США знают везде.

Разве не чудо, что старец, человек, окончивший только шесть класов средней школы, не зная английского и других иностранных языков, без денег основал в незнакомой стране девятнадцать монастырей?
Сотни тысяч молодых и стариков приезжают в эти обители и под впечатлением увиденного начинают новую жизнь. Не перечесть число людей, которые через покаяние возродились здесь к духовной жизни.
Старец Ефрем передаёт им свой духовный опыт и любовь, укрепляя веру и давая надежду на спасение.
Архимандрит Сарантис (Сарантос),
настоятель храма Успения Пресвятой Богородицы (Амарусио, Аттика).
Газета «Ортодоксос Типос”, номер от 15 февраля 2013 года
1 Гранд-Каньон (Большой каньон, Великий каньон) — один из глубочайших каньонов в мире. Находится на плато Колорадо в штате Аризона. Входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Вокруг христианства в Китае витает множество мифов. Порой они связаны с прошлым этой страны, порой не имеют под собой никаких оснований. Корреспондент БОГ.NEWS поговорил с российским миссионером, служащим в одном из самых быстрорастущих городов мира — Шэньчжэне, — пастором дочерней церкви «Божья семья» Данилом.

— Как и когда вы пришли к Богу?

— Я родился и вырос в городке Тогучин Новосибирской области. В церковь пришел в 2005 году, будучи наркозависимым человеком. Это произошло так: моя бабушка участвовала в конкурсе, организованном местной газетой — нужно было разгадать кроссворд. Главным призом была бесплатная Библия. Бабушка выиграла, и молодой пастор принес ей Священное Писание. В тот момент я был дома. Мы познакомились, он пригласил меня в церковь. Я пришел на служение, покаялся. После этого Бог освободил меня от наркотиков, исцелил меня от гепатита (С).

— Чем вы занимались до миссионерской поездки в Китай?

— Я поступил в библейский тренировочный центр «Победа». Тогда я занимался разными проектами в церкви, пытаясь найти свое призвание. В 2008 году из Новосибирска во Владивосток отправилась команда миссионеров. Бог мне сказал, чтобы я отправился с ними. На миссии я продолжал служить молодежи. Параллельно я увлекался хип-хоп-культурой. Во Владивостоке я был одним из организаторов рэп-баттла «Кефир» (посмотреть название правильное), ставшего очень популярным. Желающих поучаствовать в нем было так много, что мы прослушивали их по два дня. Число гостей доходило до тысячи человек. На «Кефире» мы проповедовали Евангелие и предлагали пройти «Альфа-курс». Меня знал весь город — от молодежи до чиновников в городской администрации. Чтобы был понятен размер нашей работы: рекламу «Альфа-курса» транслировали перед показом фильмов в городских кинотеатрах.

— Почему вы решили отправиться в Китай на миссию?

— Я общался с девушкой, которая впоследствии стала моей женой. Она жила в Новосибирске. Я общался с ней, когда раз в полгода приезжал в Сибирь на сессию. Спустя два года я приехал в Новосибирск, чтобы жениться и увезти жену во Владивосток. Однако моим планам не суждено было сбыться. После нашей свадьбы в библейский тренировочный центр «Победа» приехала учиться первая студентка из Китая по имени Сяо Минь. Нам предложили отправиться на миссию не во Владивосток, а в КНР. Мы ответили не сразу, но еще два года молились, ища воли Божьей. Мы практически ничего не знали об этой стране. До этого я и Наталья лишь однажды бывали в Китае. Я — в приграничном с Приморьем городе, а жена — на практике, в Харбине.

В начале 2012 года мы отправились в Поднебесную. К тому времени у нас родилась первая дочь. Перед самым вылетом она сильно заболела. Три дня ее тошнило, она ничего не ела, сильно похудев. Мы стали перед выбором: лететь или нет. Все говорили нам, что нужно отложить поездку. Я помню, как я сидел дома, думая, как поступить. В это время ко мне подошла мама, которая не ходит в церковь и сказала: «Что ты сидишь? Иди, молись». Мы с женой стали молиться, совершили причастие. После этого наша дочь пошла на поправку.

— Назовите основные трудности, с которыми ваша семья столкнулась во время подготовки к миссии в Китай и по прибытию туда.

— Главная трудность — это китайский язык, один из самых сложных, и мы понимали, что нам нужно его освоить. Еще находясь в России, мы стали его учить. Первое время в Китае у нас были проблемы с коммуникацией, но мы быстро заучивали фразы. Тем более, с нами была Сяо Минь, которая помогала нам в изучении языка, в бытовых вещах. Поэтому миссия — это командная работа. Одиночка ничего не может на миссии. Это опасно. Даже Иисус отправлял учеников по двое.

— Назовите основные отличия китайской культуры от русской, которые вы выделили при переезде.

— Сегодня, спустя восемь лет после моего переезда из России, мне сложно говорить об отличиях с Китаем. Наверное, наоборот, уже в русской культуре есть черты, которые меня удивляют. Хотя если вспомнить, то первое что меня удивило — китайская кухня. Она настолько разнообразна, что можно ежедневно готовить новые блюда в течение всего года и ни разу не повториться. Русская кухня не столь разнообразна. Наверное, поэтому китайцы, приезжая в Россию, страдают от скудости вкусов.

Второе — это отношению к труду. Китайцы отличаются невероятным трудолюбием, которое заложено в их культуре. Русские менее трудолюбивы. Третье — это гибкость. Китайцы очень быстро улавливают актуальные тенденции. Взять производство: стоит только на рынке появиться новому изделию — китайцы тут же начинают производить его. Они не думают: будет это рентабельно или нет. Они просто действуют, вкладывают деньги. Если сегодня что-то не работает, то они быстро перестраиваются под новые условия. Так во всем. Что на производстве, что в церковной деятельности я вижу, что они более гибкие, чем мы.

— Расскажите о проповеди Евангелия коренным жителям Поднебесной.

— Мы живем в стране, где на уровне закона запрещено проповедовать Евангелие. Иностранцам это запрещено делать под угрозой депортации. Мы не можем открыто раздавать на улице религиозные трактаты, но мы все равно это делаем. Бывает, что дважды в год — на Пасху и Рождество, — мы проводим уличные евангелизаци, стилизуя их под общее настроение. Например, когда все говорят о Merry Christmas, поют рождественские песни. Однако самый лучший инструмент — это личная проповедь: мы знакомимся с новыми людьми, дружим с ними, молимся за них, проповедуем им Евангелие. Наша церковь получила откровение, связанное со словами апостола Павла: «Я прошу, чтобы мои обстоятельства послужили к большему благовестию». Мы можем проповедовать Евангелие по пути на работу, в вагоне метро, идя по улице.

Китайцы открыты для Евангелия. Единственное, не всегда спасение для них является ценностью впоследствии. У многих из них христианство — на уровне между боулингом и каким-то хобби. Посвящение церковной жизни среди китайских христиан на очень низком уровне. Возможно, это связано с тем, что мы живем в 15-миллионном городе, с очень быстрым ритмом жизни — люди ничего не успевают. Плюс, большинство местных жителей приехали сюда из китайских провинций на заработки, поэтому церковь стоит не на первом месте в системе приоритетов. Чтобы церковь заняла главенствующее место, должно произойти настоящее покаяние человека.

— Насколько выходцы с постсоветского пространства, приехавшие в Китай на заработки, охотно воспринимают Евангелие?

— С ними проще, чем с китайцами. Приезжая в КНР на заработки, они сталкиваются с дефицитом общения. Кроме работы и дома они ничего не видят. Вокруг китайцы – русскоговорящих людей нет. Даже если они и есть, то держатся обособленно друг от друга. Поэтому, когда приезжие видят русскоязычную общину — с мероприятиями, друзьями, детьми, — они тянутся к ней. Встречаясь, мы проповедуем им. Кто-то в итоге остается в церкви.

— Насколько методы работы с прихожанами в китайском мегаполисе отличаются от способов работы с паствой сибирских церквей?

— Яркое отличие — в Китае в церкви приходят люди, имеющие достаток, работу, более образованные. Перед ними открыта масса путей, куда они могут пойти. У них есть больше возможностей, чем у сибиряков, особенно тех, кто недавно освободился от зависимостей. Наши прихожане задают больше вопросов, они не всему верят. Но именно эта пытливость ума делает их веру во Христа осознанной. Еще одно отличие — когда я жил в Сибири, в местных церквях на прихожан специально давили, чтобы из них вылезали негативные качества. Потом служитель указывал на то, что с чем нужно работать. В Китае такой метод нельзя использовать, так как при давлении человек может просто уйти. Он не зажат в системе. Жители мегаполиса итак каждый день испытывают давление. поэтому тут работают другие методы: любовь, забота. Тогда человек откроет свое сердце самостоятельно.

— В одном из интервью проекта SomeМнение прозвучала мысль, что в Сибири котируется один вид пастора — альфа-самец. Насколько вы с этим согласны?

— Не вижу связи. Такие формы управления встречаются везде. Управление силой — один из самых быстрых и эффективных методов, — когда один человек с ярко выраженными качествами выстраивает вертикаль власти, демонстрируя силу. Результат достигается очень быстро за счет харизмы лидера. Однако такой метод не долгосрочный. Есть альтернативные формы управления — команда, совет, — где слово имеет не один человек, а несколько. При таком подходе работа становится более прозрачной, все имеют равное положение и право корректировать друг друга. Я вижу пример такой формы управление в Евангелие: когда Иисус оставил учеников, Он не выделил кого-то одного.

— Назовите основные мифа о христианстве в Китае.

— О христианстве в Китае есть множество предубеждений. В основном они связаны с гонениями. Люди, читая биографию Хадсона Тэйлора , думают, что в Китае до сих пор все также, но это уже совершенно другая страна, где живет больше 100 млн христиан, против которых не принимают драконовских законов. КНР — многонациональная страна, поэтому ее жители, в соответствии с действующим законом о вероисповедании, имеют право исповедовать разные религии, и никто с ними не борется. Однако, как и везде, деятельность религиозных организаций регламентируется законами. Поэтому так называемые гонения связаны с нарушениями самими верующими действующего законодательства. Например, запрета собираться в помещениях, непредназначенных для богослужений, или запрета получать от людей пожертвования, не имея на то полномочий. Христиан отправляют в тюрьмы только в крайних случаях — за неоднократные нарушения, за провокации властей. В основном же меры воздействия на нарушителей ограничиваются штрафами. Иностранцы не имеют права осуществлять религиозную деятельность на территории Китая. Тем не менее, много граждан других государств так или иначе помогают церквям. Кстати, существует миф, что за проповедь Евангелия в Китае убивают иностранцев. Это неправда. Максимум, что могут сделать с иностранцем — депортировать из страны с запретом посещать ее сроком до 10 лет.

Еще бытует миф о якобы жестком государственном контроле за церквями. Если общину посещает до 50 человек — что для Китая является очень маленьким показателем, — то никакого вмешательства со стороны властей нет, потому что им очень сложно будет доказать вашу принадлежность к религиозной организации. Конечно, если кто-то на вас пожалуется, то тогда власти должны будут что-то предпринять, а так они никак не реагируют на малые группы. Поэтому в Китае очень распространены подпольные церкви до 100 человек. Зачастую каждая группа имеет собственную структуру, порой они никак не связаны между собой. Власти знают о них, но не реагируют, так как реакция властей может привести к тому, что верующие еще больше уйдут в подполье.

Еще есть миф о том, что в Китае много буддистов. Да, действительно в КНР сильно развит буддизм, но он достаточно поверхностный. Я вижу, что для многих китайцев буддизм — это не более чем традиция.

— Расскажите о своих планах в работе в Китае.

— У нас большие планы, мы проводим большую работу. Может, это незаметно, так как мы не собираем стадионы, однако мы работаем над повышением качества христианства, обучая лидеров, которые продолжат распространять Евангелие. Скоро Бог начнет поднимать влиятельных христиан в Китае — не только служителей, но и предпринимателей, — которые будут спонсировать Божью работу по всему миру. Такие люди уже есть, но их будет еще больше. Азиаты по своей природе очень трудолюбивы. Это можно увидеть на примере Южной Кореи, куда также пришло христианство. Сегодня почти в каждой стране есть миссии, открытые корейскими христианами. Китайцы также относятся к труду. Если тут начнется Божье движение, то его невозможно будет остановить, и то, что было в Корее, в Китае проявится в сто и даже тысячи раз сильнее. По всему миру поедут миллионы миссионеров. Я общался со многими пасторами подпольных церквей — у них есть видение «Обратно в Иерусалим». Его суть заключается в том, что сначала христианство пришло в страны европейской цивилизации, затем — в Китай, а оттуда должно направиться в страны исламской культуры. Это бомба! Тысячи и миллионы китайских миссионеров поедут в мусульманские страны для создания церквей, превосходящих мечети; они будут спонсировать большую работу. Уже сегодня мы видим, как среднеазиатские страны — Киргизия, Казахстан, Узбекистан, — зависят от него. Скоро туда хлынут китайские миссионеры. Наша задача — поднять этих людей. Я думаю, что мы еще увидим пробуждение в этих странах.

Представьте себе долину, со всех сторон окруженную неприступными скалами. Единственный вход в эту долину — глубокое ущелье, на дне которого бушует стремительная горная река, а на обоих склонах высятся мощные крепости. Вдалеке, на одном из утесов над шапкой облаков виднеется еще одна крепость, почти слившаяся с окружающим пейзажем. Вообразите, что вам каким-то чудом удалось миновать бдительных стражников, и взобраться на крепостную стену. Здесь, прогуливаясь, беседуют двое — статный европеец в расшитом золотом парчовом наряде и пожилой араб в скромном белом одеянии. Европеец что-то объясняет своему собеседнику, но тот вдруг жестом останавливает его, подходит к одному из стражников на башне, что-то тихо говорит — и в тот же миг часовой кидается с башни в пропасть. Араб поворачивается к ошеломленному европейцу и спокойно произносит: «Семьдесят тысяч последователей повинуются мне точно таким же образом. Это мой ответ вашему господину!» Представили?

Ну а теперь, когда вы поупражняли свой орган воображения, я начну рассказ о неприступной твердыне Аламут, ее хозяине — таинственном «Горном старце» и его беззаветно преданных воинах. А орган воображения не расслабляйте, потому как в этом рассказе не будет картинок. Но ведь и вы уже не дети, правда?

Если нажать кнопку Play, то заиграет песня Galatian Bridge At Dawn группы Syriana, 4,33 MB

Эта история начинается в середине 11 века, в привилегированном персидском медресе, где учились трое юношей с простыми и доступными именами: Абу Али Хасан ибн Али ат-Туси, Гиясаддин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим аль-Хайям Нишапури и Хасан ибн Саабах. Юноши были умны, талантливы и прекрасно успевали по всем предметам. Каждый из троицы был амбициозен и твердо верил, что рано или поздно станет великим человеком своего времени. Молодые люди крепко сдружились и однажды поклялись друг другу, что тот из них, кто первым достигнет высокого положения — поможет остальным пробить свой путь к вершинам славы.

Прошли годы, Абу Али Хасану удалось занять пост визиря у сельджукского султана. Он преуспел в этой должности и со временем получил прозвище Низам ал-Мульк — «Основатель порядка в стране». Низам не позабыл о клятве, данной в детстве — он разыскал своих школьных друзей, и предложил им высокие посты при дворе. Гиясаддин Омар, которого весь мир знает как Омара Хайяма, вежливо отказался и попросил лишь небольшую стипендию на проведение своих научных исследований.

Хасан ибн Саббах, не отличавшийся ни скромностью, ни благородством, занял пост министра, предложенный Низамом. И тут же принялся плести интриги против бывшего друга, отчаянно стремясь к должности визиря. Однако, опытный в дворцовых кознях Низам ал-Мульк сумел раскрыть заговор против себя, после чего султан Мелик-шах с позором изгнал Хасана из султаната.

Какое-то время Хасан в унынии скитался по Ближнему Востоку, рассказывал друзьям горькую историю своего падения и как-то раз, закончив рассказ, яростно вскрикнул: «Если бы только у меня было два верных помощника, всего лишь два, я бы свалил и этого турка, и этого крестьянина!» Друзья начали было утешать опального министра, однако он раздраженно отмахнулся от них и, вдруг выпрямившись, громко заявил, что у него есть план.

Он отправился в Каир, где примкнул к общине изгоев тогдашнего мусульманского мира — шиитской секте исмаилитов-низаритов. Блестящий оратор и проповедник, Хасан ибн Саббах сплотил вокруг себя множество последователей, большинство из которых даже не подозревало об истинных целях своего лидера. Вскоре, сочтя, что первый этап плана выполнен, Хасан внезапно исчезает из Каира и объявляется несколько месяцев спустя на персидском побережье Каспийского моря, вблизи горной крепости Аламут.

Хасан благоразумно счел, что время открытой конфронтации с сельджуками еще не пришло, поэтому он попросту купил Аламут за 3000 золотых динаров у сельджукского наместника, тайного приверженца исмаилитов. Став правителем Аламута, Хасан ибн Саббах почувствовал себя более уверенно, назвался пророком и принялся создавать армию, подобной которой никогда не было на земле.

По всей округе его помощники вербовали молодых людей крепкого телосложения. В крепости новобранцы проходили жесточайшую физическую подготовку, их обучали обращению с различными видами оружия и ядов, боевым искусствам, иностранным языкам и обычаям. Но боевая подготовка без идеологической — ничто, это вам объяснит любой политрук. И Горный старец (так со временем прозвали Хасана) уделял идеологии очень большое внимание. Вот как об этом рассказывает Марко Поло:

«Развел он большой, отличный сад в долине, между двух гор; такого и не видано было. Были там самые лучшие в свете плоды. Настроил он там самых лучших домов, самых красивых дворцов, таких и не видано было прежде; они были золоченые и самыми лучшими в свете вещами раскрашены. Провел он там каналы; в одних было вино, в других — молоко, в третьих — мед, а в иных — вода. Самые красивые в свете жены и девы были тут; умели они играть на всех инструментах, петь и плясать лучше других жен.

Сад этот, толковал старец своим людям, есть рай. Развел он его таким точно, как Мухаммед описывал сарацинам рай… Приказывал старец вводить в этот рай юношей … и вот как: сперва их напоят, сонными брали и вводили в сад; там их будили.

Проснется юноша и, как увидит все то, что я вам описывал, поистине уверует, что находится в раю, а жены и девы во весь день с ним: играют, поют, забавляют его, всякое его желание исполняют; все, что захочет, у него есть; и не вышел бы оттуда по своей воле».

Что мог подумать обычный крестьянский парень, побывав в таком саду? Конечно же, что он каким-то чудом угодил прямо в рай. Когда юношу, усыпив, возвращали обратно в крепость, Хасану оставалось лишь втолковать ему, что путь обратно в рай — это беспрекословное выполнение приказов, даже если ради этого придется пожертвовать собственной жизнью.

Живой ум Горного старца находил и другие, не менее впечатляющие, способы внушения. Например, в одном из залов его резиденции была вырыта узкая глубокая яма, поверх которой стояло большое медное блюдо с отверстием в центре. Один из проинструктированных учеников Хасана ибн Саббаха прятался в яме, оставляя на виду только свою голову на медном блюде, загримированную под отрубленную. В помещение вводились новобранцы, и Хасан демонстрировал им свое умение общаться с мертвыми, расспрашивая «голову» о том, хорошо ли живется в раю и как туда попасть. Шокированных рекрутов уводили, ученику отрубали голову уже по-настоящему и на следующий день, чтобы развеять все сомнения, вывешивали ее во дворе крепости.

Всех своих подчиненных Хасан держал в строгом повиновении. На территории Аламута, как некогда в Спарте, царил строжайший аскетизм. Горный старец был суров ко всем без исключения, включая собственных сыновей, один из которых был казнен за самовольное убийство, а другой — за употребление вина.

Прошло два года, и Хасан счел, что теперь его армия достаточно сильна, чтобы дать отпор сельджукам. Но для начала он решил отомстить Низаму ал-Мульку за давнее унижение. Визирю был вынесен заочный смертный приговор, и несколько солдат Хасана отправились исполнить его. Одному из них удалось пробраться в зимний сад визиря и устроить там засаду. Выйдя на прогулку, Низам вместо глотка свежего воздуха получил три удара отравленным кинжалом. Охрана визиря буквально растерзала убийцу на месте. Но задание было выполнено, и вскоре на воротах крепости Аламут появилась медная табличка с двумя именами: Бу Тахир Аррани, первый в истории фидаи или «жертвующий собой во имя веры», и его жертва Низам ал-Мульк.

Резонанс, который это убийство вызвало в империи, навел Хасана на мысль, что главным рубежом обороны он может сделать панический страх у врагов, а вовсе не огромную армию. И тогда Горный старец перешел в наступление. Не прошло и двух месяцев, как погиб при загадочных обстоятельствах султан Мелик-шах. Волна убийств прокатилась по всей сельджукской империи и жертвами исмаилитов становились исключительно высокопоставленные особы — визири, эмиры, муфтии.

Наследник Мелик-шаха отправил войско на штурм Аламута, стремясь отомстить за смерть отца, но проснувшись однажды утром, обнаружил воткнутый у изголовья своей кровати меч, недвусмысленно намекавший на несостоятельность этого предприятия. Через несколько лет, когда табличка на воротах Аламута уже занимала целую створку, простой люд на каждом углу шептался о громких политических убийствах, а имперская знать была близка к истерике.

В таком состоянии сельджуков и застали рыцари первого крестового похода. Для европейцев готовность солдат Хасана пожертвовать собственной жизнью была чем-то невероятным. Стремясь найти этому хоть какое-то объяснение, они выдумали историю о том, что фанатики совершали убийства, будучи одурманенными гашишем. Эта легенда прижилась, и крестоносцы стали называть солдат-исмаилитов хашишинами. Со временем слово трансформировалось в «ассасин», и до сих пор означает убийцу во многих европейских языках.

Тем не менее, крестоносцы быстро разобрались в ситуации и завели дружбу с ассасинами, заказывая и щедро оплачивая убийства своих противников. А позднее, когда рыцари освоились в Святой земле и принялись грабить всех вокруг и вздорить друг с другом, они не брезговали прибегать к услугам ассасинов и в устранении своих соотечественников. Король Ричард Львиное Сердце, например, заказал убийство короля Иерусалима Конрада Монферратского. Правда, эта задача была непроста — Конрад слыл параноиком, и вокруг него всегда толпилась целая армия телохранителей.

Тем не мене, заказ был выполнен, хоть и не мгновенно. Двое ассасинов объявились в Иерусалиме и принялись вживаться в роль. Они приняли христианство, стали каждый день посещать церковь и делать скромные, но регулярные подаяния. Двери их дома всегда были открыты для паломников и страждущих. Полгода спустя их уже принимали за своих, через год каждый прихожанин твердо знал, что эти двое — истовые христиане, а по прошествии двух лет они так примелькались в церкви, что на них попросту перестали обращать внимание. Тогда-то они и нанесли смертельный удар, незаметно подобравшись к Конраду во время службы.

Без малого двести лет мусульмане и христиане трепетали при упоминании Горных старцев, воля которых направляла кинжалы убийц за тысячи километров от крепости Аламут. Ни один государь не осмеливался идти войной на государство исмаилитов, одолеть которое было под силу разве что стихии. Но стихия не заставила себя долго ждать — монголы во главе с внуком Чингисхана, попросту смели с лица земли все укрепления и города исмаилитов.

Лишенные вождя, рассеянные по разным странам, ассасины разбрелись кто куда. Говорят, многие из них оказались в Индии, где превратились в секту убийц-душителей — тугов. Члены этой кровавой секты успели совершить в общей сложности около 2 миллионов убийств, пока в середине 19 века тугов не уничтожили англичане. Течение исмаилитов-низаритов существует и по сей день. Его нынешний духовный лидер Ага-хан IV — потомок Хасана ибн Саббаха — с отличием закончил Гарвард, лично знаком с Елизаветой II и является кавалером полусотни орденов разных стран и почетным гражданином десятка городов. Поговаривают, что Ага-хан до сих пор собирает дань с сильных мира сего.

Что в этом правда, а что нет — так ли уж важно? Конрад Монферратский, например, был прозаично заколот двумя ассасинами, когда ехал верхом по одной из улиц Тира. При жизни Хасана ибн Саббаха было совершено лишь 49 убийств, но в круглых от страха глазах эта цифра превратилась в тысячи. А подумать, что обкурившись гашишем, можно двенадцать часов просидеть в засаде, а потом еще стремительно на кого-то напасть, может только человек, разбирающийся в балете и керамике намного лучше, чем в наркотиках.

Но легенды о Горном старце и его беззаветно преданных ассасинах живут и по сей день, кочуя из книг Вальтера Скотта в романы Умберто Эко, рассказы Виктора Пелевина и даже на наш скромный сайт.

  • Написал Dexter, 22 сентября 2010
  • Метки: post, быль, история, культы, небылицы

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *