Мономах поучение детям

Картина замечательного художника Виктора Михайловича Васнецова (1848-1926), «Отдых великого князя Владимира Мономаха после охоты», была создана в неизвестное время (на большинстве сайтов почему-то 1848 г., то есть в год рождения художника — sic!). Сюжет ее навеян рассказом князя о своей жизни, сохранившемся в отдельном произведении «Поучение Владимира Мономаха».
Здесь описаны и труды и опасности, которые пережил князь на ловах (охоте), начав свои подвиги с 13 лет. Ниже отрывок поучения в переводе Д.С. Лихачева (кстати герой фильма «Выживший» отдыхает):
Из поучения Владимира Мономаха (об охоте)
«А теперь поведаю вам, дети мои, о труде своем, как трудился я в разъездах и на охоте с тринадцати лет…

А вот как я трудился, охотясь, пока сидел в Чернигове; а из Чернигова выйдя и до этого года по сту уганивал и брал без трудов, не считая другой охоты, вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя.
А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил меня невредимым. И с коня много падал, голову себе дважды разбивал и руки и ноги свои повреждал — в юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею, не щадя головы своей».

В переводе Д.С. Лихачева есть два момента, на которые вызывают недоумение.
1) Охота «вне города Турова» (ошибка перевода)
2) «Лютый зверь», сваливший Владимира Мономаха с коня
1. Охота «вне Турова». Какого зверя гнал Мономах?
Отрывок, представленный ниже переведен так, что в тексте появляется полная бессмыслица: Мономах говорит о какой-то охоте «вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя». Причем предлагает ее зачем то не учитвать (не считая). Не ясно при этом чего «по сто уганивал» (то есть по сто штук загонял) Мономах в другом случае и где.
«А вот как я трудился, охотясь, пока сидел в Чернигове; а из Чернигова выйдя и до этого года по сту уганивал и брал без трудов, не считая другой охоты, вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя».
Гипотеза
А может и не было никакого Турова?
Обратимся к оригиналу:
«А се тружахъся ловы дѣя: понеже сѣдох в Черниговѣ, а и-Щернигова вышед, и до сего лѣта по сту уганивал и имь даром всею силою кромѣ иного лова, кромѣ Турова, идѣже со отцемь ловилъ есмъ всякъ звѣрь».
Не стоит ли это место перевести так:
«А вот так я трудился, охотясь, пока сидел в Чернигове, да и когда из Чернигова вышел, и до сего лета. По сотне загонял и брал без труда всей силою помимо лова турами , там где с отцом охотился на разного зверя».
2. Лютый зверь. Кто это?
Кто такой «лютый зверь», то есть хищник, сваливший князя с коня давно установлено. Это волк.
Вообще термин «лютый», как характеристика, могло, конечно, применяться и вообще к любому свирепому зверю. Но в рассказе Мономаха речь идет об «лютом звере» в узком, конкретно-видовом смысле.

О том, что «лютый зверь» — волк. Видно, например из фразы «Слова о полку Игореве» о Всеславе: «Скочи отъ нихъ лютымъ зверемъ… скочи влъкомъ до Немиги…». Или из двойного названия славянского племени лютичей: лютичи или вильцы (волки).
Двусмысленность состоит в том, что попытки соотнести лютого зверя с пардусом, рысью, львом, и даже рептилией (крокодилом) продолжаются…
3. Змеевик Владимира Мономаха
Ну и конечно всвязи с охотами Мономаха стоит вспомнить известный артефакт — золотой амулет-змеевик Владимира Мономаха, потерянный им в лесах под Черниговым. Амулет был настолько ценной вещью, что потерять его можно было только в неординарной ситуации. Вероятна одна из них и описана в поучении — толи тур топтал, толи лютый зверь с коня скинул…

ПОУЧЕНИЕ
Владимира Мономаха
(1099 г.)
I

2. Сидя на санях, помыслил в душе своей и похвалил бога, который меня, грешного, сохранил до сих дней.

3. Да, дети мои или кто­-либо иной, кто прочтет мое поучение, не посмейтеся, но кому из детей моих будет оно любо, пусть запечатлеет его в сердце (своем) и начнет неленостно трудиться.

Прежде всего, бога ради и ради души своей, страх божий имейте в сердце своем и творите милостыню неоскудную: в этом — начало всякому добру. Если же кому не любо это поучение, пусть не погневается, но скажет: вот на далеком пути да на санях сидя, молвил «безлепицу» (неправильно).

4. Встретили меня на Волге послы от братьев моих и сказали: поспеши (соединиться) с нами: выгоним Ростиславичей и волость их отнимем; если же ты не пойдешь с нами, то мы будем сами по­ себе, а ты сам по­ себе. — Я отвечал: «Хоть вы и будете гневаться, не могу с вами идти и нарушить крестного целования».

6. Собрав потом эти драгоценные слова, я расположил их по порядку и написал: «Если вам последнее (в поучении) не будет любо, то примите хоть первое.»

7. а. Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на бога, ибо я буду еще славить его.

б. Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие; — ибо делающие зло истребятся, уповающие же на господа наследуют землю. — Еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, — и нет его; — а кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира. — Нечестивый злоумышляет против праведника и скрежещет на него зубами своими; — господь же посмеивается над ним, ибо видит, что приходит день его. — Нечестивые обнажают меч и натягивают лук свой, чтоб пронзить идущих прямым путем. — Меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся. — Малое у праведника лучше богатства многих нечестивых. — Ибо мышцы нечестивых сокрушатся, а праведников подкрепляет господь.

А нечестивые погибнут,…

…а праведник милует и дает. — Ибо благословенные им наследуют землю, а проклятые им истребятся. Господь утверждает стопы такого человека…

Когда он будет падать, не упадет, ибо господь поддерживает его за руку. — Я был молод, и состарился, и не видал праведника оставленным, и потомков его просящими хлеба. — Он всякий день милует и взаймы дает, и потомство его в благословение будет. — Уклоняйся от зла, и делай добро, и будешь жить вовек.

в) Помилуй меня, боже! ибо человек хочет поглотить меня; нападая всякий день, теснит меня. — Враги мои всякий день ищут поглотить меня, — ибо много восстающих на меня, о всевышний!

г) Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стопы свои в крови нечестивого. — И скажет человек: подлинно есть плод праведнику! И так есть бог, судящий на земле!

е) Ибо милость твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят тебя. — Так благословлю тебя в жизни моей; во имя твое вознесу руки мои.

ж) Укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев.

з) Возвеселитеся все праведные сердцем.

и) Благословлю господа во всякое время; хвала ему непрестанно в устах моих, и пр.

8.а) Так и Василий Великий, собрав юношей, учил их иметь душу чистую, неоскверненную, тело худо, беседу кроткую и в меру слово господне; пить и есть без шума великого; при старых молчать, мудрых слушать; высшим покоряться, с равными и меньшими жить в любви; беседовать без лукавства, (стараясь) многому научиться; не оскорблять (никого) дерзким словом, не хулить (не пререкаться), не смеяться много; уважать старших, с женщинами безнравственными не беседовать; очи иметь долу, а душу горе; (искать) от всех чести, а не легкой власти.

б) Если кто из вас иным чем может угодить богу, — пусть ожидает от него награды и насладится вечными благами.

в) О владычица-­богородица! отними от убогого сердца моего гордость и дерзость, да не возношусь суетою мира сего в этой бренной жизни.

г) Научись, истинный христианин, быть делателем благочестия, научися, по евангельскому слову, управлять очами, удерживать язык, смирять ум, порабощать тело, обуздывать гнев, иметь помысл чистый и побуждение к добрым дедам, господа ради. Если обижают тебя — не мсти, ненавидят или гонят — терпи, если хулят — благословляй.

9. Умертви (в себе) греховные помыслы. Дайте суд сироте и право вдовице. — Тогда приидите и рассудим, говорит господь: «Если грехи ваши будут, как багряное, — как снег убелю», и пр.

10. Воссияет весна постная и цвет покаяния; очистим себя, братия, от всякой крови телесной и душевной. Светодавцу возопием: слава тебе, человеколюбче!

11. Разумейте, дети мои, сколь поистине милостив и многомилостив к нам человеколюбец бог (наш): мы, человеки, грешны и смертны: кто сделает нам зло, того мы готовы уничтожить и тотчас пролить кровь его; а господь наш, владея и жизнью и смертью, согрешения наши выше главы нашей терпит, — и терпит до конца дней наших, как отец, который, любя свое чадо, хотя и наказывает, но потом снова привлекает его к себе.

12. Так и господь наш указал нам избавление от греха и победу над ним тремя добрыми делами — покаянием, слезами и милостынею; так вот, дети мои, не тяжка заповедь божия, если этими тремя делами можно избавиться от грехов своих и не лишиться царства небесного. Умоляю вас, ради бога не ленитеся, не забывайте этих трех дел: они не тяжки; это — не одиночество, не чернечество или голод, как иные добрые терпят, — но дела не трудные, которыми вы можете снискать милость божию.

13. Что есть человек, что Ты помнишь о нем?

14. Велик ты, господи, и чудны дела твои! Разум человеческий не может постигнуть чудес твоих. И снова скажем: велик ты, господи, и чудны дела твои, и благословенно и достойно хвалы имя твое вовеки по всей земле! И кто не восхвалит, не прославит могущества твоего и твоих великих чудес и благ, устроенных на сем свете! Как чудно устроено небо, и солнце, и луна, и звезды, тьма и свет, и земля, на водах положенная твоим, господи, промыслом! Звери различные, птицы и рыбы украшены твоим промыслом, господи! И тому чуду дивимся, как, создав человека из праха, дал различные образы человеческим лицам: если даже собрать (людей) со всего света, то не найдется совершенно похожих (друг на друга), но у каждого, по божией мудрости, свое особое лицо. И тому дивимся, как птицы небесные спускаются из воздушных пространств, попадая в наши руки, и не остаются на одной земле, но как сильные, так и слабые разлетаются по всем землям, по божию по­ велению, чтобы наполнились поля и леса: и все то дал бог на пользу людям — на снедь и веселие. Велика, господи, милость твоя на нас, что сотворил ты это угодье ради грешного человека. И те же птицы небесные умудрены тобою, господи: когда повелишь, — запоют и веселят человека, а не повелишь, и, голос имея, онемеют.

15. Благословен еси, господи, и хвален зело, сотворивший все те чудеса и красоты! И кто не восхвалит тебя и не уверует всем сердцем и всею душою во имя отца и сына и святого духа, да будет проклят!

II

16. Дети мои! прочитав эти божественные слова, похвалите бога, давшего нам милость свою, и послушайте от худого моего разума наставления: если не все примете, то (хоть) половину.

18. Если можете, ни одной ночи не пропускайте без земных поклонов; если же вам занеможется, то поклонитесь хоть трижды: не ленитесь и не забывайте, что ночным поклоном и пением человек побеждает диявола и избавляется от соделанных за день грехов.

20. Всего же прежде — убогих не забывайте, но по силе­ возможности кормите их, наделяйте сироту, вдовицу судите сами, а не давайте сильным погубить человека.

21. Ни правого, ни виноватого не убивайте и не повелевайте убивать: если и будет повинен смерти, (все-таки) души христианской не губите.

22. Слово молвив, лихое или доброе, не клянитесь (в подтверждение) богом, не креститеся: нет в том никакой нужды; если же будете крест целовать к братьям или к иному — кому, спросите (сперва) сердце ваше, на чем можете устоять, — и на том целуйте, и, целовавши, блюдите, чтобы нарушением (клятвы) не погубить души своей.

23. С любовию принимайте благословение от епископов, священников и игуменов и не устраняйтесь от них, но любите ихъ и по мере силъ наделяйте, чтобы получить чрез нихъ милость божию.

25. Старого чтите, как отца, а молодых, как братьевъ.

26. В дому своем не ленитесь, но за всем наблюдайте сами; не полагайтесь ни на тиуна, ни на отрока, чтобы посетители ваши не посмеялись над домом вашим и над обедом вашим.

27. На войну вышед, не ленитесь и не полагайтесь на воевод; не предавайтесь ни питью, ни еде, ни спанью; стражу расставляйте сами и, все устроив около войска, на ночь ложитесь и раньше вставайте; оружия не торопитесь снимать с себя: не предусмотрев (опасностей) по лености, внезапно человек погибает.

28. Блюдите себя от лжи, пьянства и разврата: в них погибаетъ душа и тѣло.

29. Во время объезда земель своих не позволяйте бесчинствовать ни своим, ни чужим слугам ни въ селах, ни на полях, чтобы вас не проклинали; (напротив) куда пойдете и где остановитесь, — напойте и накормите нуждающихся; особенно же чтите иноземного гостя, откуда бы он ни пришел и кто бы он ни был: простой ли человек, или знатный, или посол: если не можете почтить его подарком, то хоть кушаньем и питьем: странствуя по всем землям, гости разносят о нас или добрую, или худую славу.

30. Больного посетите; проводите усопшего: все мы смертны; не минуйте чедовека, не приветив его и не сказав ему доброго слова.

31. Жен своих любите, но не давайте им власти над собою.

32. Главное же: превыше всего имейте страх божий (в сердце своем).

33. Если всего не запомните, чаще прочитывайте: и мне будет приятно и вам добро.

35. Если хотите быть добрыми, не могите лениться ни на что доброе, и прежде всего — к церкви: да не застанет вас солнце в постели: так делал блаженный отец мой и все добрые христиане. Воздав богу утреннюю хвалу, потом, когда увидите восходящее солнце, опять прославьте бога с радостью и скажите: «Просвети очи мои, Христе боже, давший мне свет твой красный», — и еще: «Господи, приложи мне лето к лету, дабы я, раскаявшись во грехах и исправив жизнь мою, мог восхвалить тебя».

36. Потом садитесь думать с дружиною или судить людей, или отправляйтесь на охоту, или по своим землям, (а в полдень) ложитесь спать: полуденное спанье присуждено от бога: в эту пору почивают и звери, и птицы, и люди.

III

37. А теперь, дети мои, расскажу вам о трудах моих, походах и ловах, с тринадцатилетнего возраста.

38. а. Первый поход мой был к Ростову; шел через землю вятичей; меня послал отец, сам же он пошел к Курску… На зиму (1077 г.) ходил с Святополком под Полоцк; обожгли этот город; он пошел к Новгороду, а я с половцами на Одреск (р. Одров?), воюя; потом к Чернигову…

б. Всеслав пожег Смоленск; я бросился с черниговцами о двуконь, но не застал его в Смоленске; шел следом за Всеславом, пожег землю и, повоевав до Лукомля и Логожска, (повернул) воюя на Дрютеск к Чернигову…

в. В туже зиму половцы повоевали весь Стародуб; я пошел (против них) с черниговцами п половцами, захватили на Десне князей их — Асадука и Саука, а дружину их избили…

г. …Осенью (спустя три года после описанного) пошли с черниговцами и половцами (с Читеевичами) к Минску: изъездили весь город и не оставили в нем ни челядина, ни скотины…

д. Потом ходил к Стародубу на Олега (наказать его) за то, что он соединялся с половцами…

е. И вот ныне иду к Ростову…

ж. После Рождества (спустя несколько лет после описанного) заключили мир с Аепою (половецким князем) и, взяв у него дочь, пошли к Смоленску, а потом к Ростову…

з. И потом, не стерпев злобы Ярослава, ходил на него к Владимиру (— Волынскому).

и. Из Чернигова (многократно) ездил в Киев к отцу и делал переезд с утра до вечерен.

39. Всех походов совершил 83 больших, а прочих, меньших, не упомню; заключил 19 миров с половецкими князьями при отце и после отца.

40. А вот как я трудился на охоте… и вот что делал в Чернигове: коней диких в лесных дебрях вязал своими руками, по десяти и по двадцати живых коней; кроме того, и по Роси охотясь, ловил своими руками диких коней; два буйвола метали меня на рогах вместе с конем; бодал олень; два лося — один ногами топтал, а другой бодал рогами; кабан с бедра меч сорвал; медведь у колена подклад прокусил, волк (лютый зверь) вскочил на меня и опрокинул коня вместе со мною, — и бог невредимо меня сохранил.

41. Много раз падал с коня; дважды разбивал голову, ранил руки и ноги, и вообще в юности много раз ранил себя, не берег жизни и не щадил головы своей.

42. Что нужно было делать моему отроку (слуге), то делал я сам, на войне и на охоте, ночью и днем, в зной и холод, не давая себе покоя; на посадников и на бирючей не полагался, а делал сам, что было нужно; все распорядки в дому чинил сам и сам наблюдал за конюшнями, за псовой, соколиной и ястребиной охотой.

43. Последнего простолюдина и убогой вдовицы не давал в обиду сильным; сам следил за исполнением церковных обрядов и служб.

44. Не осудите меня, дети мои или иной кто, прочитавший (эти строки), — я не кичусь своей отвагой, но восхваляю бога и прославляю милость его за то, что он меня, грешного и худого, столько лет сохраняет от смертного часа, что он создал меня, худого, неленивым и на всякое дело способным.

45. Прочитав это поучение, поспешите на добрые дела, славя бога и святых его.

46. Не боясь смерти ни на войне, ни от зверя, делайте, дети, свое «мужеское дело», какое пошлет вам бог: и как я — и на войне, и от зверя, и от воды (подвергался опасности) и с коня падал (но не вредим остался), — так и из вас никто не может ни пострадать, ни погибнуть, если не будет повелено от бога; а если от бога будет назначена смерть, то ни отец, ни мать, ни братья отнять (из рук ее) не могут: хорошо беречься самому, но еще лучше полагаться на бога.

Считается, что пять детей Мономаха, в том числе Мстислав Великий, Ярополк и Святослав, были рождены в браке с Гитой Уэссекской. Еще шесть детей, три дочери и три сына, были рождены в союзе с Ефимией. А вот третья жена, половецкая княжна, наследников Мономаху не подарила.

Дети Владимира Мономаха. Гита Уэссекская

Английская принцесса Гита Уэссекская была одной из дочерей короля Гарольда II и Элдгиты, которую красиво прозвали Лебединой шеей. После гибели Гарольда II в сражении при Гастингсе, Элдгита вместе с детьми бросилась в бега. Гиту Уэссекскую у себя оставил датский король Эстридсен, который в 1074 году выдал ее замуж за русского князя Владимира Мономаха.

Как мы уже говорили, достоверно не известно, матерью кого из детей была Гита. Однако историки склонны считать, что в браке Гиты и Владимира Мономаха появились пятеро сыновей: Мстислав, Изяслав, Святослав, Ярополк и Вячеслав. Все они получили славянские имена, что может указывать на их полное родство друг с другом.

Гита Уэссекская, первая жена Владимира Мономаха. Источник: cyrillitsa.ru

Каждый из сыновей получил земли на Руси: Изяслав стал князем курским, Святослав княжил в Смоленске, а Мстислав, Ярополк и Вячеслав по очереди становились великими киевскими князьями. Мономах боялся, что в междоусобных войнах за земли молодые князья потеряют головы и пойдут с мечом на родного брата. Чтобы предостеречь сыновей и потомков от этого и других земных соблазнов, он написал хорошо всем известное «Поучение».

Ефимия

Считается, что вторая жена Владимира Мономаха Ефимия была гречанкой. Поэтому и все шестеро детей, три дочери и три сына, носили греческие имена. Девушек звали Марица, Евфимия и Агафия, а сыновей — Юрий, Роман и Андрей. В браке с Ефимией Владимир Мономах был восемь лет, с 1099 по 1107 год.

Одним из сыновей союза Ефимии и Владимира Мономаха был Юрий Долгорукий, основатель Москвы, великий киевский князь. Изначально считалось, что Юрий Владимирович мог быть сыном первой жены Мономаха Гиты, но в «Поучении» существует упоминание о «Гюгревой мати», которая умерла в 1107 году, что совпадает с Ефимией. Гита же умерла предположительно в 1098 году.

Памятник Юрию Долгорукому. Источник: about-planet.ru

Это не единственный пример, показывающий, что дети Мономаха «переходили» от одной к другой матери.

Другие дети Владимира Мономаха

Существуют и версии, согласно которым Мономаху приписывают родство с князем смоленским и переяславским Глебом или с Софией, женой князя витебского Святослава Всеславича. Но ни эти версии, ни другие не нашли подтверждения. Что не вызывает у историков сомнений, так это то, что третья жена, половецкая княжна, не подарила наследников Владимиру Мономаху.

ЛИТЕРАТУРНАЯ КЛАССИКА: АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

УДК 821.161.1

Л. Г. Дорофеева

«ПОУЧЕНИЕ» ВЛАДИМИРА МОНОМАХА КАК ИСПОВЕДЬ-САМООТЧЕТ: К ПРОБЛЕМЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Жанровая форма «Поучения» Владимира Мономаха интерпретируется как «поступок» и «исповедь-самоотчет» (М. Бахтин) и связывается с тем, что способ создания текста определяется внехудожественными целями, внутренний сюжет разворачивается как исповедь. Создание «Поучения» рассматривается как делание, определяющее способ спасения души в условиях жизни князя-мирянина.

Ключевые слова: «Поучение», Владимир Мономах, жанр, канон, древнерусская литература, исповедь.

Key words: Instruction, Vladimir Monomakh, genre, canon, old Russian literature, confession.

Исследователи выделяют в «Поучении» Владимира Мономаха три жанровые формы, считая их при этом самостоятельными частями: собственно «Поучение», «Автобиографию» (Д. С. Лихачев называет ее «Летописью» жизни Мономаха) и письмо Олегу Святославичу . Но в качестве единого произведения «Поучение» не имеет пока жанровой дефиниции. Как пишет О. В. Творогов, это «исключительно редкий по жанру памятник, имеющий лишь весьма далекие аналоги в современных ему европейских литературах» .

Жанр, как известно, категория содержательно-формальная, зависящая от типа литературы и творческого метода, а также от содержательной доминанты произведения. Способ создания текста «Поучения» определяется спецификой русской средневековой книжности, а именно ее церковным, глубоко религиозным характером, что отмечают все ее исследователи. «Литература в ее наиболее высоких жанрах была как бы распространением «богослужения» на все человечество… и на все явления обыденной жизни», — пишет Д. С. Лихачев . Но зачастую при интерпретации текста это обстоятельство не учитывается, а акцент смещается в сторону излишней политизации. Цель автора определяется как «утверждение нового политического принципа разделения Руси на ряд княжеств-вотчин» ; образ Владимира Мономаха трактуется как образ «феодального правителя», «мудрого политика, храброго воина, человека высоких моральных достоинств» . Функция же цитат из Псалтири и текстов Священного Предания сводится к выражению «этической системы его политики» .

Есть сегодня и иные трактовки. Так, А. Н. Ужанков говорит об эсхатологичности сознания автора и целью его «Поучения» (и как его части — послания Олегу Святославичу) считает «самообличение и покаяние перед Высшим Судьею» .

На наш взгляд, при анализе «Поучения» Владимира Мономаха как средневекового текста важно учитывать два условия. 1. Принадлежность «Поучения» к «религиозно-символическому» (курсив А. Н. Ужанкова. — Л. Д.) художественному методу XI — XII вв., для которого характерно религиозно-нравственное отношение писателя к себе и миру, теоцентричность мировосприятия и непременное осознание своей «худости» перед лицом божественного совершенства, что отличает человека смиренного. 2. Принципиальную внехудожественность средневековой литературы, в условиях которой писатель осознает себя не творцом, а со-творцом. А создание текста является не собственно творчеством, а определенного рода деланием (см. об этом: ). Соответственно, способ создания текста — это форма жизни, деяние, поступок. В «Поучении» этот способ определяется смиренным типом отношения к жизни его автора, который, конечно, пишет не собственно поучение и не собственно автобиографию и не является собственно героем своего творения. В основе этого произведения находится «поступок и исповедь-самоотчет» как особые формы в бахтинском понимании и терминологии . М. Бахтин видит

Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. 2010. Вып. S. С. 97-101.

зависимость этих форм от «смысловой установки героя в бытии», от «ценностной позиции в нем» . И Владимир Мономах не может являться для себя героем. Ведь, как пишет М. Бахтин, «в поступающем сознании, даже там, где оно дает отчет, высказывает себя, нет героя как значимого, определяющего фактора» (здесь и далее в цитатах курсив наш. — Л. Д.) .

Рассмотрим, как реализуется жанровая форма «исповеди-самоотчета» на материале первой части произведения Мономаха — «Поучения» и как связана она с целью автора и его образом.

В первом абзаце «Поучения» мы обнаруживаем основные координаты ценностной установки автора, но встречаемся с трудностью в интерпретации, так как отсутствует часть текста, которую невозможно восстановить. Встает проблема понимания его смысла, что проявилось уже в переводе на русский язык. Читаем в древнерусском варианте: «Азъ худый д®домъ своимъ Ярославомъ-благословленымъ славнымъ, нареченый въ крещении Василий, русьскымь именемь Володимиръ, отцемь възлюбленымь и матерью своею Мьномахы… и хрестьяных людий д®ля, колико бо сблюдъ по милости своей и по отни молитв® от вс®х б®дь!» (Многоточие означает отсутствие части текста, который не подлежит восстановлению. — Л.Д.). Д. С. Лихачев дает следующий перевод: «Я, худой, дедом своим Ярославом, благословенным, славным, нареченный в крещении Василием, русским именем Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею из рода Мономахов… и христианских ради людей, ибо сколько их соблюл по милости своей и по отцовской молитве от всех бед!» . Соединяя в качестве подлежащего и сказуемого слова, принадлежащие, скорее всего, к разным предложениям («я. соблюл по милости своей»), этот перевод предлагает нам интерпретацию образа Владимира Мономаха как человека эгоцентрического типа сознания, который может «по своей милости», пусть и «по отцовской молитве», сохранять («соблюдать») людей, причем в этом, конкретно-историческом и биографическом времени. Но возможен ли такой взгляд на мир в текстах ХІ — ХІІ вв., в которых отражено теоцен-трическое мировоззрение, и нет ли здесь противоречия с целым героя? Может ли человек, отмечающий в начале фразы свою «худость», в конце предложения говорить о своей добродетельности, являя образец гордыни? Следующее предложение: «С®дя на санех (т. е. в преддверии смерти. — Л.Д.), помыслих в души своей и похвалих Бога, иже мя сихъ дневъ гр®шнаго допровади» — делает невозможным подобное толкование. Оно переключает нас сразу в пространство иное — в сверхреальность, которая с этого момента начинает определять и всю специфику ценностно-пространственной организации текста. Теоцен-тричность сознания автора проявляет себя во всем. Отношение к себе выражено словами «азъ худый», «гр®шный», демонстрирующими чувство дистанции по отношению к главной и высшей ценности — Богу, Который его «сихъ дневъ гр®шнаго допровади». Соединяя эту фразу с анализируемым выше начальным отрывком, можно предположить, что, наверное, Он же — Бог — и христианских людей «сблюдъ по милости своей». Тем более, что это почти цитата из Евангелия — молитва Христа: «Отче Святый! Соблюди их во имя Твое, , которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» . Далее на протяжении всего текста неизменно проводится эта связь души и Бога: «Бога д®ля и душа своея» , что характеризует тип отношения к миру смиренного человека. Итак, мы изначально встречаемся с покаянно настроенной душой, и это становится постоянным качеством образа Владимира Мономаха и главной мотивировкой в его повествовании.

Своего рода завязкой и источником внутреннего движения героя, как и дальнейшего повествования, являются слова послов, пришедших от братьев с предложением «отнять волость» у Ростиславичей, и ответ Мономаха: «Аще вы ся и гн®ваете, не могу вы я ити, ни креста переступити» .

Отказом преступить клятвенное целование креста и пойти войной на брата Мономах нравственно и духовно самоопределяется. Но это не просто одномоментный поступок. В «Поучении» это самоопределение продолжается на протяжении всего повествования и задает его основные смысловые линии, вырастая из молитвы и покаяния в поучение и самоотчет и затем возвращаясь опять в молитву и покаяние. И тогда понятно, почему «в печали разогнул» Мономах Псалтирь и обратился к Священному Писанию и текстам Предания. Благодаря этому включению читатель оказывается одновременно в историческом и духовном, ценностно-религиозном контексте, что и будет сохраняться неизменным до конца всего произведения. Цитаты из Псалтири он выстраивает «по ряду», т. е. в соответствии со своей внутренней задачей, которая и есть исповедь-самоотчет. Нам важна смысловая последовательность этого «ряда». Первая цитата — «Вскую печална еси, душе моя? Вскую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко испов Фмся ему» — выражает покаянный и молитвенный настрой, где главным в обращении к своей душе является исповедание своей веры в Бога и

прославление Его1. А в идущих следом словах «Не ревнуй лукавнующимъ, ни завиди творящимъ беззаконье…» автор-повествователь обозначает свой ценностный выбор.

Вторая часть псалтырного отрывка, соединившего цитаты из 36-го и 123-го псалмов, объединена темой власти как «обладания» землей, которая раскрывается через оппозицию грешники/праведники, кроткие / гордые (второе — имплицитно присутствующее понятие): «крот-ции же насл®дять землю», а грешник «взищеть м®ста своего, и не обрящеть» ; «гр®шници погыбнут», а праведников «утвержаеть» Господь .

Третья часть состоит из семи псалтырных цитат, которые являют собой молитву. И это не просто ее цитирование. Это одномоментно еще и собственная молитва Мономаха. Так «чужое» слово становится для Мономаха очевидно «своим».

Обращение к детям открывается тоже цитатой из творений Василия Великого. Но она, казалось бы неожиданно, завершается обращением Мономаха к своей душе в духе личного покаяния: «О Владычице Богородице! Отъими от убогаго сердца моего гордость и буесть, да не възношюся суетою мира сего» в пустошн®мь семь житьи» . Эта молитва напоминает об исповедальности текста как главном его качестве.

И вот, наконец, звучит собственное слово автора, напрямую обращенное к детям. Но и оно представляет собой внутренний непрерывный диалог, работу души. Поднимается тема милости / немилости: милости Бога и немилости человека грешного. Перед нами разворачивается духовная брань человека — автора-повествователя — со своей немилостью, ненавистью, мстительностью падшего своего естества: «Мы челов®ци, гр®шни суще и смертни, то оже ны зло створить, то хощемъ и пожрети и кровь его прольяти вскор ® .» .

После собственного обращения к детям, в котором он был учителем и наставником, Мономах опять становится молитвенником, предстоящим Творцу, и весь устремляется в Горнее пространство и время, передавая свое ощущение присутствия благодати Божией в мире, искание ее и погружение в эту дарованную благодать, что рождает в его душе хвалу Богу. И довольно пространный отрывок (от вопроса «Что есть челов®къ, яко помниши и?» до предложения «Да иже не хвалить тебе, Господи, и не в®руеть вс®м сердцемь и всею душею во имя Отца и Сына и Святаго Духа, да будеть проклятъ» ) представляет собой сочетание слова священного и собственной молитвы Мономаха. Молитва, которой так много в «Поучении», — и есть идеальная форма выражения синергии (соединения двух воль — Бога и человека), она же и является одной из главных форм исповеди-самоотчета.

Таким образом, специфика собственно «Поучения» — первой части всего произведения Мономаха — определяется обращением автора-повествователя к Священному Преданию, в котором он живет и из которого говорит. Само написание этого текста есть передача способа спасения. А это возможно только из личного опыта религиозной жизни и из покаянного собственного чувства. Так и происходит в тексте: Мономах вначале самоопределяется в отношении к Богу и своей душе и затем, из смиренного предстояния перед Истиной, он, пропуская ее через себя, свой опыт, дальше в любви передает ее своим чадам уже как духовный наставник. И при всей нацеленности автора к жизни основной и самый пронзительный мотив здесь — мотив смерти как предстания человека перед Страшным судом: «Се же вы конець всему: страхъ Божий им®йте выше всего» . Так идея и цель спасения души определяют содержание наставлений Мономаха, которые отражают собственное его движение души, его духовную борьбу и выражены в формах исповеди-самоотчета.

Список литературы

1. Поучение Владимира Мономаха // Памятники литературы Древней Руси: Начало русской литературы: XI — начало XII века. М., 1978.

2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

3. Левшун Л. История восточнославянского книжного слова ХІ—ХУІІ веков. Минск, 2001.

4. Лихачев Д. С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси. 2-е изд. М., 1979.

5. Лихачев Д. С. От Илариона и до Аввакума // Памятники литературы Древней Руси: ХУІІ век. Книга третья. М., 1994.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. Лихачев Д. С. Владимир Всеволодович Мономах // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. 1.

1 В словаре протоиерея Григория Дьяченко находим следующее толкование слова «испов®дание»:

1) прославление, слава, величие; 2) открытое признание; 3) учение веры, открыто признаваемое .

8. Ужанков А. Н. О проблемах периодизации и специфике развития русской литературы XI — первой трети XVIII века. Калининград, 2007.

9. Ужанков А. Н. Стадиальное развитие русской литературы XI — первой трети XVIII века. Теория литературных формаций. М., 2008.

10. Дьяченко Г. М., протоиерей. Полный церковно-славянский словарь. М., 1900. URL:

Обращаясь к своим детям и ко всем, кто когда-либо прочтёт его послание, князь Владимир Мономах (1053−1125) призывает их иметь прежде всего страх Божий в сердце и творить добро, памятуя о том, что дни человека на земле скоротечны и страшно умереть, не раскаявшись в своих прегрешениях. Желание записать свои заветные мысли — плод зрелых размышлений и богатого жизненного опыта — возникает у князя во время его поездки на Волгу, где он встречается с послами своих братьев и беседует с ними. Братья предлагают князю выступить вместе с ними против Ростиславичей и отнять у них волость. Если же князь не захочет присоединиться к их походу, то в случае войны пусть не рассчитывает на их помощь. Князь, огорчённый междоусобицей, сидя в санях, открывает наугад Псалтырь, и, утешившись мудрыми речениями, задумывает написать книгу поучений для детей и внуков, к которой будет приложен также правдивый и исчерпывающий рассказ о его жизни.

Продолжение после рекламы:

Князь призывает своих детей не лениться и всегда помнить о том, что милость Божию можно обрести не только строгим затворни­чеством, монашеством и постом: достаточно совершить небольшое дело, но если оно сделано со страхом Божьим и с искренним желанием помочь ближнему, оно зачтётся человеку. Князь убеждает своих детей не забывать о молитве, чем бы они ни занимались. Но при этом он призывает их не пренебрегать учением и приобретением знаний: он ставит им в пример своего отца, который «дома сидя, знал пять языков, оттого и честь от других стран». Князь старается внушить своим детям правила нравственности, укоренённой в христианской вере, а также даёт им чисто практические советы: всегда почитать старших; на войне не полагаться на воевод, а самим установить строгий порядок и требовать его соблюдения; в неспокойные времена никогда не расставаться с оружием; не позволять своим слугам причинять вред крестьянам; любить жену, но не давать ей власти над собой.

Брифли существует благодаря рекламе:

Рассказ Мономаха о своей жизни

Князь говорит, что он начал самосто­я­тельную жизнь в тринадцать лет, когда отец послал его к Ростову через землю вятичей. Это был первый поход, а всего он насчитывает восемьдесят три больших похода. Не менее ста раз ездил Мономах из Чернигова в Киев к отцу, девятнадцать раз заключал мир с половецкими князьями — и при отце и без отца, а во время войн он убил в бою около двухсот половецких воинов. Кроме того, князь — страстный охотник. Он рассказывает о том, как в Чернигове «ловил своими руками диких коней», в одиночку охотился на вепря, на медведя, на лося, на тура. При этом Мономах не взваливал все обязанности по содержанию охотничьего хозяйства на одних только слуг: «что надлежало делать отроку моему, то сам делал — на войне и на охотах, ночью и днём, в жару и стужу, не давая себе покоя».

Заканчивая повествование, князь выражает надежду на то, что его дети не судят его, ибо он меньше всего помышлял о том, чтобы похваляться перед ними своей смелостью и удалью, но хотел лишь хвалить Бога и прославлять милость Его за то, что Он оберегал его, грешного, от всех напастей. Князь призывает детей не бояться смерти, ибо только тогда человек умрёт, когда будет на то Божье соизволение.

Продолжение после рекламы:

Письмо Мономаха к Олегу Святославичу

Прислушавшись к совету своего старшего сына, который крещён его двоюродным братом, Олегом Святославичем, князь пишет ему письмо в надежде на примирение. Страдая из-за смерти сына, который был убит в битве с Олегом, князь увещевает брата и сожалеет, что тот сразу же не покаялся, когда перед ним убили сына Мономаха, как покаялся царь Давид, сказав: «Грех мой всегда передо мною». Князь советует Олегу прислать к нему сноху, вдову убитого, ибо именно так поступали их отцы и деды, когда хотели примирения. Поскольку мёртвых уже не воротишь и суд приходит от Бога, а не от того, кто убил, то и обратиться надо к Богу, чтобы Он вразумил и направил стопы грешного человека. Завершая послание, Мономах говорит брату, что ищет добра всей братии и Русской земле, и заклинает его не стараться добыть насилием то, что можно получить как знак искренней заботы и кровного родства.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *