Мощи алексия бортсурманского

Прочитайте приведённые ниже фрагменты произведений и выполните задание 1.1.3.

Отвечает Степан Парамонович: «А зовут меня Степаном Калашниковым, А родился я от честного отца,. И жил я по закону господнему: Не позорил я чужой жены, Не разбойничал ночью тёмною, Не таился от свету небесного… И промолвил ты правду истинную: По одном из нас будут панихиду петь, И не позже как завтра в час полуденный; И один из нас будет хвастаться, С удалыми друзьями пируючи… Не шутку шутить, не людей смешить К тебе вышел я, басурманский сын, — Вышел я на страшный бой, на последний бой!»

И услышав то, Кирибеевич Побледнел в лице, как осенний снег; Бойки очи его затуманились, Между сильных плеч пробежал мороз, На раскрытых устах слово замерло…

Вот молча оба расходятся, — Богатырский бой начинается.Размахнулся тогда Кирибеевич И ударил в первой купца Калашникова, И ударил его посередь груди — Затрещала грудь молодецкая, Пошатнулся Степан Парамонович; На груди его широкой висел медный крест Со святыми мощами из Киева, — И погнулся крест и вдавился в грудь; Как роса из-под него кровь закапала; И подумал Степан Парамонович: «Чему быть суждено, то и сбудется; Постою за правду до последнева!» Изловчился он, изготовился, Собрался со всею силою И ударил своего ненавистника Прямо в левый висок со всего плеча.

И опричник молодой застонал слегка, Закачался, упал замертво; Повалился он на холодный снег, На холодный снег, будто сосенка, Будто сосенка во сыром бору Под смолистый под корень подрубленная, И, увидев то, царь Иван Васильевич Прогневался гневом, топнул о землю И нахмурил брови чёрные; Повелел он схватить удалова купца И привесть его пред лицо своё.

М. Ю. Лермонтов «Песня про купца Калашникова»

********************

Возвратясь к коменданту, я, по обыкновению своему, подсел к Марье Ивановне. Ивана Кузмича не было дома; Василиса Егоровна занята была хозяйством. Мы разговаривали вполголоса. Марья Ивановна с нежностию выговаривала мне за беспокойство, причинённое всем моею ссорою с Швабриным. «Я так и обмерла, — сказала она, — когда сказали нам, что вы намерены биться на шпагах. Как мужчины странны! За одно слово, о котором через неделю верно б они позабыли, они готовы резаться и жертвовать не только жизнию, но и совестию и благополучием тех, которые… Но я уверена, что не вы зачинщик ссоры. Верно, виноват Алексей Иваныч».

— А почему же вы так думаете, Марья Ивановна?

— Потому что он за меня сватался.

— Сватался! Он за вас сватался? Когда же?

— В прошлом году. Месяца два до вашего приезда.

— И вы не пошли?

— Как изволите видеть. Алексей Иваныч, конечно, человек умный, и хорошей фамилии, и имеет состояние; но как подумаю, что надобно будет под венцом при всех с ним поцеловаться… Ни за что! ни за какие благополучия!

Слова Марьи Ивановны открыли мне глаза и объяснили мне многое. Я понял упорное злоречие, которым Швабрин её преследовал. Вероятно, замечал он нашу взаимную склонность и старался отвлечь нас друг от друга. Слова, подавшие повод к нашей ссоре, показались мне ещё более гнусными, когда, вместо грубой и непристойной насмешки, увидел я в них обдуманную клевету. Желание наказать дерзкого злоязычника сделалось во мне ещё сильнее, и я с нетерпением стал ожидать удобного случая.

Я дожидался недолго. На другой день, когда сидел я за элегией и грыз перо в ожидании рифмы, Швабрин постучался под моим окошком. Я оставил перо, взял шпагу и к нему вышел. «Зачем откладывать? — сказал мне Швабрин, — за нами не смотрят. Сойдём к реке. Там никто нам не помешает». Мы отправились молча. Опустясь по крутой тропинке, мы остановились у самой реки и обнажили шпаги. Швабрин был искуснее меня, но я сильнее и смелее, и monsieur Бопре, бывший некогда солдатом, дал мне несколько уроков в фехтовании, которыми я и воспользовался. Швабрин не ожидал найти во мне столь опасного противника. Долго мы не могли сделать друг другу никакого вреда; наконец, приметя, что Швабрин ослабевает, я стал с живостию на него наступать и загнал его почти в самую реку. Вдруг услышал я своё имя, громко произнесённое. Я оглянулся и увидел Савельича, сбегающего ко мне по нагорной тропинке… В это самое время меня сильно кольнуло в грудь пониже правого плеча; я упал и лишился чувств.

А. С. Пушкин «Капитанская дочка»

Прочитайте приведённые ниже произведения и выполните задание 1.2.3.

Аyнчар1

В пустыне чахлой и скупой,

На почве, зноем раскаленной,

Анчар, как грозный часовой,

Стоит — один во всей вселенной.

Природа жаждущих степей

Его в день гнева породила,

И зелень мёртвую ветвей

И корни ядом напоила.

Яд каплет сквозь его кору,

К полудню растопясь от зною,

И застывает ввечеру

Густой прозрачною смолою.

К нему и птица не летит,

И тигр нейдёт: лишь вихорь чёрный

На древо смерти набежит —

И мчится прочь, уже тлетворный.

И если туча оросит,

Блуждая, лист его дремучий,

С его ветвей, уж ядовит,

Стекает дождь в песок горючий.

Но человека человек

Послал к анчару властным взглядом,

И тот послушно в путь потек

И к утру возвратился с ядом.

Принёс он смертную смолу

Да ветвь с увядшими листами,

И пот по бледному челу

Струился хладными ручьями;

Принёс — и ослабел и лёг

Под сводом шалаша на лыки,

И умер бедный раб у ног

Непобедимого владыки.

А царь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседям в чуждые пределы.

А. С. Пушкин, 1828

Три пальмы

В песчаных степях аравийской земли

Три гордые пальмы высоко росли.

Родник между ними из почвы бесплодной,

Журча, пробивался волною холодной,

Хранимый, под сенью зелёных листов,

От знойных лучей и летучих песков.

И многие годы неслышно прошли;

Но странник усталый из чуждой земли

Пылающей грудью ко влаге студёной

Ещё не склонялся под кущей зелёной,

И стали уж сохнуть от знойных лучей

Роскошные листья и звучный ручей.

И стали три пальмы на бога роптать:

«На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?

Без пользы в пустыне росли и цвели мы,

Колеблемы вихрем и зноем палимы,

Ничей благосклонный не радуя взор?..

Не прав твой, о небо, святой приговор!»

И только замолкли — в дали голубой

Столбом уж крутился песок золотой,

Звонком раздавались нестройные звуки,

Пестрели коврами покрытые вьюки,

И шёл, колыхаясь, как в море челнок,

Верблюд за верблюдом, взрывая песок.

Мотаясь, висели меж твёрдых горбов

Узорные полы походных шатров;

Их смуглые ручки порой подымали,

И чёрные очи оттуда сверкали…

И, стан худощавый к луке наклоня,

Араб горячил вороного коня.

И конь на дыбы подымался порой,

И прыгал, как барс, поражённый стрелой;

И белой одежды красивые складки

По плечам фариса вились в беспорядке;

И с криком и свистом несясь по песку,

Бросал и ловил он копьё на скаку.

Вот к пальмам подходит, шумя, караван:

В тени их весёлый раскинулся стан.

Кувшины звуча налилися водою,

И, гордо кивая махровой главою,

Приветствуют пальмы нежданных гостей,

И щедро их поит студёный ручей.

Но только что сумрак на землю упал,

По корням упругим топор застучал,

И пали без жизни питомцы столетий!

Одежду их сорвали малые дети,

Изрублены были тела их потом,

И медленно жгли до утра их огнём.

Когда же на запад умчался туман,

Урочный свой путь совершал караван;

И следом печальный на почве бесплодной

Виднелся лишь пепел седой и холодный;

И солнце остатки сухие дожгло,

А ветром их в степи потом разнесло.

И ныне всё дико и пусто кругом —

Не шепчутся листья с гремучим ключом:

Напрасно пророка о тени он просит —

Его лишь песок раскалённый заносит

Да коршун хохлатый, степной нелюдим,

Добычу терзает и щиплет над ним.

М. Ю. Лермонтов, 1839

1Анчар — древо яда. (Примеч. А. С. Пушкина.)

Храм в честь Успения Пресвятой Богородицы расположен в живописном селе Бортсурманы Пильнинского района Нижегородской области.

Храм в честь Успения Пресвятой Богородицы в селе Бортсурманы

Он был построен в XVIII веке. В этом храме нес священническое служение святой человек — праведный Алексий Бортсурманский, честные останки которого после его кончины были погребены за восточной стеной храма, а в 2000 году были обретены и положены в раку для народного почитания.

Рака с честными мощами праведного Алексия Бортсурманского

В храме есть два придела, один из которых посвящен святителю Николаю Чудотворцу, а другой — святителю Иоанну Златоусту. Также при храме строится дом-музей праведного Алексия Бортсурманского, в котором будут воссозданы быт келии святого и показаны вещи, принадлежавшие ему.

Дом-музей праведного Алексия Бортсурманского

В бортсурманском храме нес свое пастырское служение священномученик Михаил Воскресенский, пострадавший в XX веке за исповедание христианской веры. С ним мученическую кончину разделили 28 верных членов его общины, которые вместе со своим пастырем были прославлены в лике мучеников Русской Церкви.

Образ священномученика Михаила Воскресенского

Ежегодно в Успенском храме несколько раз собирается множество паломников из разных мест как Нижегородской области, так и всей России. 4 мая отмечается преставление праведного Алексия Бортсурманкого; 26 мая по давней традиции чтится день его рождения; 17 августа совершается торжественное празднование обретения честных останков праведника, в котором принимают участие архипастыри всей Нижегородской митрополии; 9 сентября чтится память 29 бортсурманских мучеников.

На торжествах в честь обретения мощей праведного Алексия Бортсурманского

Также при поддержке приходской общины в Бортсурманах проводятся ставшие традиционными Ушаковские военно-патриотические юношеские сборы, в которых участвуют команды как с Нижегородской области, так и из других регионов России.

Молебен перед началом Ушаковских сборов

4 мая – память праведного Алексия Бортсурманского (1848)

К подвижническим трудам отца Алексия питал глубокое почтение преподобный Серафим Саровский. Хотя они никогда не встречались, святой Серафим знал об отце Алексии благодаря дару прозорливости и говорил так: «Сей человек своими молитвами подобен свече, возжженной пред престолом Божиим. Вот труженик, который, не имея обетов монашеских, стоит выше многих монахов. Он как звезда горит на христианском горизонте».

В Успенском храме (нач. XVIII века) с. Бортсурманы в Нижегородской Митрополии покоятся мощи св. праведного Алексия Бортсурманского – сомолитвенника св. прп. Серафима Саровского. За духовные подвиги Господь даровал св. о. Алексию дары: великую любви к людям, прозорливость и духовное врачевание людей. По молитвам батюшки исцелялись люди. Успенский храм с. Бортсурман стал свидетелем воскресения отрока, который 8 дней пролежал в гробу и был принесен для отпевания к о. Алексию. И в настоящее время молитвами св. праведника Алексия Бортсурманского верующие люди получают помощь и исцеление.

Родился святой праведный Алексий Гнеушев 13 (26) мая 1762 года в семье священника. Когда пришло время, отец отдал его в духовную семинарию — в Нижний Новгород. Вышел он из нее на двадцать втором году и перед священством вступил в брак. В том же году был рукоположен преосвященным Нижегородским Дамаскином во диакона в Успенской церкви села Бортсурманы, Курмышского уезда Симбирской губернии (ныне Пильнинского района Нижегородской области), а через тринадцать лет преосвященным Нижегородским Павлом посвящен во священника к той же церкви. При ней он служил до глубокой старости, у стен ее был похоронен, в ней ныне покоятся его честные мощи.

Первое время своего служения отец Алексей не отличался особенной строгостью жизни и предавался иногда пьянству. Но жизнь его круто изменилась после одного случая. Раз как-то ночью приехали его звать к умирающему в соседнюю деревню. Отец Алексей рассердился на посланного, стал ему выговаривать за то, что он тревожит его по пустякам, что, верно, больной не так уж плох и доживет до утра, что нечего было будить его ночью; отправил посланного назад, а сам лег спать. Но заснуть, однако, не мог: все ему мерещился крестьянин, к которому его звали. Наконец, он не выдержал и поехал к нему, но застал крестьянина уже мертвым, лежащем на лавке под образами, а рядом с ним стоял Ангел со Святою Чашею в руках. Это видение так поразило отца Алексея, что он упал на колени перед покойником и всю ночь молился. Вернулся домой он уже другим человеком.

С этого дня он всего себя посвятил служению Богу и людям, с этого дня повел праведную, подвижническую и святую жизнь, которой не изменил до самой кончины. Каждый день он неизменно служил обедню и, насколько было сил и возможности, придерживался монастырского устава. Келейное правило у него было такое – полуночное: полуночница, двенадцать псалмов избранных, житие святого того дня, из Пролога поучение того дня; утреннее: молитвы утренние, часы, акафист или преподобному Сергию, или великомученице Варваре, или святителю Митрофану; полуденное: четыре кафизмы; вечернее: канон Спасителю с акафистом, канон Ангелу Хранителю, молитвы на сон грядущим. И при этом он клал поклоны с молитвой Иисусовой. Ночью при всяком пробуждении также клал поклоны. В течение суток полторы тысячи. Все время, которое оставалось у него от треб и служб церковных, он принимал приходивших к нему людей. Желавших предпринять какой-нибудь подвиг, он или благословлял на него, или же отговаривал, смотря по Божию откровению и указанию. Больных и немощных исцелял святыми молитвами своими; страждущих утешал и укреплял словом Божиим; порой читал приходившим к нему наставления, но всегда с такой кротостью и любовью, что невольно привлекал к себе сердца и глубоко действовал на слушателей.

Сам преподобный Серафим Саровский, ни разу не видев отца Алексея, отзывался о нем так: «Сей человек, своими молитвами подобен свече, возжженной пред престолом Божиим. Вот труженик, который, не имея обетов монашеских, стоит выше многих монахов. Он как звезда горит на христианском горизонте».

Когда к преподобному приходил кто-либо из тех мест, где жил отец Алексей, он всегда отсылал их обратно, со мирением уверяя, что у них есть свой усердный ходатай и молитвенник пред Богом, священник села Бортсурманы, отец Алексей, который нисколько не ниже его, «убогого Серафима».

Вот какое предание дошло до наших дней. Однажды умер в приходе отца Алексея мальчик лет двенадцати. По величию дара, которым наделил Господь этого дивного отрока, он был как ангел. Куда бы он пи пришел, всюду приносил с собой небо. Бывало, дерутся мужики или бабы, друг дружку таскают за волосы, вдруг появится на пороге он, застынет в дверях, не проронит ни слова, только взгляд его такой необыкновенный, такой неописуемо прекрасный, что как увидят его, так и уймутся. А он улыбнется, станет вдруг таким ясным, светлым и выпорхнет вон. И стали замечать, что неспроста он появляется там, где шли ссоры да драки. Ибо стоило ему показаться, как тотчас водворялся мир. За это и прозвали его ангелом. Так и порхал он от избы к избе, лишь к винной лавке никогда не приближался. Никто и никогда не слышал от него ни одного слова, разве родителям что-нибудь скажет. А родители его были простые крестьяне. И когда станет он говорить им о Царстве Небесном, о том, что говорят ему Ангелы, они слушают, молча и, ничего не понимая, только крестятся на него, как на святого.

И вот пришла беда. По случаю какого-то торжества перепились мужики, пошел разгул чуть не на неделю и завершился, как всегда, побоищем. А мальчик взял да и умер. Как только облетела страшная весть село, поднялся такой вопль, что хмеля как не бывало. Виновники рвали на голове волосы, винили себя в смерти отрока. Бабы выли и причитали, все село, окружив избу, где лежал усопший, плакало и каялось пред Богом в грехах, забыв и о работе, и о хозяйстве. А мальчик лежал в гробу как живой, и на лице его светилась улыбка. Как глянут на него, так, то одного, то другого без чувств вынесут из избы. И целую неделю не хоронили его, пока не показались признаки разложения. Тогда принесли гробик в церковь. Началось отпевание. От слез и рыданий ни священник не мог служить, ни певчие петь. Лишь к пяти часам можно было начать подходить к последнему целованию. Все стояли, как на Пасхальной заутрене, с зажженными свечами. Всякий винил себя в его смерти. На тех, кто пьянствовал да дрался, жалко было смотреть…

Не менее других переживал это событие отец Алексей. Старенький, согбенный, он отошел от гроба и, войдя в алтарь, стал пред престолом с воздетыми, как на Херувимской, руками. — Боже мой, Боже мой! — громко прозвучали проникновенные, исполненные глубокой веры слова молитвы. — Ты видишь, нет у меня сил дать отроку сему последнее целование. Не попусти же меня, старца, раба Твоего, иерея, уйти из храма сего посрамленным, да не посмеется надо мною, Твоим служителем, враг рода человеческого, что я по немощи своей прервал требу сию… Не по силам она мне, Господи… Внемли тенаниям и плачу раскаявшихся, внемли страданиям родительского сердца, внемли старческому моему воплю. Не отнимай от нас отрока сего, Тобою данного нам во исправление, для вразумления, для утешения и прославления Имени Твоего Святого… Не Ты ли, Господи, сказал, что дашь все, о чем с верою будем просить Тебя! Не Ты ли, Милосердный, изрек: «Просите, и дастся вам»… Боже Праведный, в храме сем нет никого,. кто бы смог подойти к отроку сему с целованием послед- ним… Нет этих сил и у меня, старца… Боже наш, помилуй нас, услыши нас, Господь и Бог мой… Все стихло…Опустившись на колени перед престолом, как с живым уже беседовал отец Алексей с Богом.

— Так, Господи, так, но воскреси же его, ибо Ты все можешь, Ты наш Господь и Вседержитель… по смирению, а не по гордости дерзаю… Обернувшись, отец Алексеи увидел мальчика, сидящего во гробе. Склонившись пред престолом, тихо плача, он стал благодарить Господа. Затем с помощью диакона поднялся и, опираясь па его руку, вышел из алтаря. Что творилось в эту минуту в церкви, передать трудно. Женщины тянулись с плачем к мальчику, чтобы завязать ему глаза. А он даже не отбивался и, молча глядел на них. Только к одной наклонился и сказал тихо: «Не надо…»

А она так на всю церковь и закричала: «Голубочек мой, ангелочек наш, не надо, так и не надо!..» Протиснувшись ко гробу, отец Алексей взял отрока на руки, отнес в алтарь и, опустившись на колени, посадил его на стул, да так, стоя на коленях, и причастил его. От потрясения он уже не мог стоять на ногах. Велел передать отрока родителям, а сам потребовал поставить на середине церкви стул и сидя отслужил молебен Спасителю и прочитал акафист Божией Матери. На этом же стуле отца Алексея принесли домой и уложили в постель, где он пролежал с неделю. После этого чуда батюшка прожил еще три года, а отрок шесть лет и умер на девятнадцатом году.

Успенская церковь в Бортсурманах

Немало чудесных исцелений совершил святой Алексий. В сороковых годах XIX века в городе Курмыше жили муж с женой, Растригины. У них была дочь Татьяна, которая с рождения не владела ногами, они у нее были сухими. Наслышавшись много про святость отца Алексея, родители решили отправиться к нему и попросить его помолиться о ребенке. Девочке в это время было шесть лет. Несмотря на то, что сам Растригин был человек состоятельный (он торговал красным лесом и держал паром на реке Суре) и мог бы нанять лошадей, жена его из усердия отправилась в Бортсурманы (двадцать пять верст от Курмыша) пешком, неся всю дорогу ребенка на руках. В Бортсурманы пришли они уже к вечеру. Когда вошли в келью к отцу Алексею, он тут же назвал девочку по имени, хотя видел ее первый раз в жизни, положил руку ей на голову, благословил их обеих и помолился с ними. На другое утро опять помолился и помазал больные ноги ребенка маслом из горящей перед образом лампадки. Благословив, он отпустил их, сказав, что будет молиться о них. Когда Растригина со своею дочерью отошла двенадцать верст от Бортсурман, девочка стала просить спустить ее на землю. Хорошо знала мать, что дочка не может сама двигаться, и так ей стало горько от ее просьбы, что она даже заплакала, но все-таки спустила девочку па землю. К великому удивлению своему, она увидала, что девочка ее, слабо шевеля ножками, поползла вперед. Вскоре она опять взяла ее на руки, но несколько раз по просьбе ее спускала на землю, и каждый раз девочка все лучше и лучше владела ногами. Когда же они пришли в Курмыш, то девочка, уже совсем твердо стоя па ногах, вошла к себе в дом.

Перед своей смертью отец Алексий сказал своим прихожанам: «Кто меня будет помнить, того и я не забуду». Умер отец Алексий Гнеушев в 1848 году, но люди продолжали обращаться к нему – уже в своих молитвах. И по-прежнему по молитвам праведника совершались многие чудеса.

Могилка праведного Алексия Бортсурманского

Святость отца Алексия была очевидной, прославление его ожидалось на Соборе Русской Церкви в 1918 году, но этому помешала революция. Храм, в котором он служил, былразорен и закрыт, но чудеса и исцеления, происходившие на могиле праведника не только не прекратились, но даже умножились. Долгожданное причисление к молитвенникам и ходатаям за нас у Бога – канонизация Алексия Бортсурманского, состоялась в 2000 году, на Юбилейном Архиерейском соборе. Вся жизнь отца Алексия была посвящена Богу и ближним. Все время пребывал он в непрестанной молитве, незлобии и добрых делах. Молился не только днем, но и ночью, молился неустанно и непрерывно, не давая себе покоя телесного, до самой смерти.

Ксения Карпеева

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *