Можно ли отпевать католика в православной церкви

Патриарх Сергий об отпевании инославных

Преосвященному Архиепископу Воронежскому Захарии
Заместитель Патриаршего Местоблюстителя и при нем Патриарший Священный Синод
СЛУШАЛИ: при сем прилагаемую в отдельной тетради резолюцию Его Блаженства от 11 марта 1935 года за № 516, положенную на прошении гражданина Гусева о разрешении поминовения по православному чину его жены, а равно и других лиц инославных исповеданий, и определением своим от 4 апреля 1935 года за № 37
ПОСТАНОВИЛИ: резолюцию Его Блаженства принять к сведению и сообщить Преосвященным архиереям в предположении, что она может быть полезна для соображений в соответствующих случаях, — предоставив, вместе с тем, желающим из Преосвященных представить в Патриархию и свой отзыв по предмету резолюции.
О чем и посылается Вашему Преосвященству настоящий указ с резолюцией Его Блаженства о поминовении умерших инославных.
Апреля 10 дня 1935 г., № 572
Подпись:
ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПАТРИАРШЕГО МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЯ — СЕРГИЙ М униаты, старообрядцы, новокрещенцы среди так называвшихся инородцев и проч.). Если же к этому прибавить еще и запрещение хоронить без отпевания, то мы и получим, что православному священнику нередко приходилось отпевать при ясном сознании, что отпеваемый состоял православным не только не по своему желанию, далее и прямо вопреки желанию. Естественно священнику спросить: если я вынужден отпевать мнимо православных, отвращавшихся от православия, то почему мне не отпеть инославного, о котором я знаю, что он нашу православную Церковь почитал, любил посещать наше богослужение и нашей Церкви благотворил.
Нельзя забывать и широко распространенного подхода к православному богослужению, как только к обряду, более или менее приспособленному к разным житейским обстоятельствам наравне с процессией, музыкой, венками и проч., причем о духовном содержании и значении обряда уже не спрашивается. Если православный обряд может доставить большее утешение потерявшим родственника, чем обряд, например, католический, то почему бы не предоставить пользоваться нашим обрядом всякому желающему, независимо от его вероисповедания.
Отчасти следствием и показанием такого внешнего подхода к православному обряду, почти безразличного к его духовно-догматическому содержанию, а отчасти и одной из причин, поддерживавших такой подход, было, несомненно, и крайнее сокращение православного отпевания и панихиды в особенности принятое в ведомствах придворном и военном (где, как мы видели, нельзя было задаваться вопросом, соответствует ли содержание православной панихиды служению ее по инославным), а оттуда и повсеместно. В обычном исполнении от положенного чина оставлялся даже не конспект (конспект все-таки может дать некоторое понятие о положительном содержании службы), а самая бесцветная схема, слегка намечавшая лишь внешние контуры службы. Мало того, стремление сократить заставляло наших исполнителей отказываться не только от духовно-догматического смысла службы, но и просто от смысла грамматического. Например, к кондаку «Со святыми упокой, Христе», где подлежащее «Христос», а сказуемое «упокой», обычно приклеивался, вне всякой логической и грамматической связи, конец икоса «Надгробное рыдание, творяще песнь»… Доказательнее же всего то, что и слушатели, умилявшиеся православной панихидой обычно не замечали такой бессвязности. Другими словами, совсем не воспринимая того возвышенного учения о спасении и загробной жизни, которое старается внушить Церковь своим заупокойным богослужением, не следя даже и за словесным содержанием церковных песнопений, богомольцы
всецело отданы были своим частным, личным внутренним переживаниям, т.е. той скорби об умершем, против которой так настоятельно предупреждает св ап Павел («Да не скорбите, яко не имущий упования»). Богослужение же ударяло в сознание богомольцев лишь некоторыми отдельными фразами («упокой Господи», «помяни Господи раба Твоего»), упоминаниями имени почившего, главным же образом музыкой своих напевов, особым тоном произношения возгласов, своими обрядами, вообще всей своей торжественно печальной гармонией, производящей глубокое впечатление даже на иностранцев.
Таким образом, отпевание инославных по православному чину допускается на практике только по недоразумению, несоответственно основному смыслу, вложенному в этот чин Церковью. При всем том вопрос о молитве за умерших инославных в нашей православной Церкви ставится давно. Его ставила не только приходская практика, легко допускающая всякие компромиссы, но и официальные представите ли Церкви — некоторые из иерархов (например, митрополит Филарет), его давно уже поставила и разрешила в положительном смысле и высшая церковная власть в некоторых Поместных Православных Церквах, например в Греко-восточной. С небольшим двадцать лет назад о молитве за инославных вел официальные рассуждения и наш бывший Святейший Синод и, если бы некоторые элементы не воспользовались этим для личной кампании против тогдашнего состава Синода, вероятно, вопрос этот и у нас получил бы более или менее определенное разрешение. Как справедливо указано в прошении грна Гусева, православные иногда не могут обойтись без молитвы за умерших инославных (например, если были с ними связаны семейными узами) и будут искать такой молитвы даже вопреки запрещениям Церкви. Поэтому и с канонической, и с пастырской, и со всякой другой точек зрения будет лучше, если эту молитву православные совершат в православной церкви и при участии правосудного духовенства, а не в храме и не с духовенством того исповедания, к которому принадлежал умерший.
Какой же способ поминовения инославных наиболее допустим с церковной точки зрения.
Многие склонны согласиться на поминовение за проскомидией и боятся возношения инославного име¬ни на ектений, панихиде и вообще в слух присутствующих в храме. На проскомидии-де, кроме священника и подающего записку никто ничего не услышит и не узнает, публичное же поминовение может соблазнить верующих и вызвать осуждение священнику. Но, ведь если народ соблазняется по своей слепоте и по незнанию веры, то мы обязаны его научить, а не поощрять слепоту своим к ней приспособлением. Если же совесть народная в данном случае не ошибается и правильно свидетельствует об истине, то эта истина тем более обязательна для священника. Главное же, что такой, в сущности, обывательский совет в корне извращает церковное понятие о проскомидии и о поминовении на ней. Для указанных советников проскомидия что-то вроде частной молитвы священника. Как будто на проскомидии он поминает только для себя и церковной общественности это поминовение не касается. По церковному же нашему учению, проскомидия является наивысшим способом поминовения и именно общецерковного или церковно-публичного, когда за умерших молится вся Церковь, во всем «чине своем». Частица вынутая за кого либо живого или умершего, потом должна лежать на дискосе вместе со Св Дарами, во время освящения последних и потом погружается в потир и, вместе с Телом Христовым, напаяется Его Кровию. Чрез это поминаемые делаются причастниками Св Тайн и пользуются плодами такого причастия. Таким образом, если поминовение на проскомидии не пустая проформа, никому ничего не приносящая, то поминать за проскомидией инославных значит допускать их до евхаристического общения, что возможно только после их присоединения к Церкви. Это несравненно важнее, чем помолиться за инославного в частной требе, хотя бы и в слух других богомольцев. Недаром в древности помянники (диптихи) читались на литургии после «Достойно…» в слух всей Церкви и верующий народ ревниво следил за их содержанием, иногда громко требуя исключить из диптиха тех, кто запятнал себя ересью и внести тех, кто был известен своей стойкостью в православии. Вообще, в диптихи, т.е. к поминовению при литургии допускается только тот, кто скончается в недрах Православной Церкви и в мире с Нею.
С такой строгостию ограничивая в своем поминовении православных от инославных, Церковь, однако, принципиально не возражает против того, чтобы умершим инославным, в особенности тем из них, кто относился к нашей Церкви без вражды, и наобо рот с уважением, может быть благотворил ей, чтобы таким инославным при нужде православное духовенство оказывало некоторые церковные почести. На пример, по правилам нашей Русской Церкви свя щенник провожает тело инославного на кладбище в богослужебном облачении и с пением «Святый Боже». При этом разумеются те инославные, крещение которых, а с ним и право на звание христианина наша Церковь признает, т.е. считает их еще «своими», не чуждыми Ей (см. Вас Вел. Пр 1). Греко-восточная Церковь пошла дальше и установила для отпевания инославных особый чин, состоящий из «Трисвятого», 17-й кафизмы с припевами «Аллилуйя» и «Помилуй раба Твоего», Апостола и Евангелия и отпуста, т.е. из таких частей православного чина, которые не имеют специально православного характера, не содержат в себе вышеупоминавшегося ручательства Церкви за спасение отпеваемого.
В этом же направлении велись работы и в нашем Святейшем Синоде по проектированию чина погребения для инославных. Но так как греческий чин в нашем исполнении вышел бы уже слишком скудным, то предполагалось ввести в него из православного чина и другие части, тоже специального характера не имеющие, но для русских богомольцев привычные в заупокойном богослужении.
Руководствуясь такими примерами можно бы проектировать «Чин отпевания инославных» в следующем виде: «Благословен Бог наш. Аминь, Блажени непорочнии: на три статьи с припевами: на 1-й «Аллилуйя», на 2-й «Помилуй раба Твоего», на 3-й опять «Аллилуйя», далее заупокойное «Благословен еси Господи» (святых Лик), три первые тропаря, Слава: Трисиятельное, И ныне: Радуйся, Аллилуйя, ектения: 1. Паки и паки. 2. Еще молимся об усопшем рабе Божием имя рек и о еже проститися ему всякому прегрешению вольному и невольному. 3. Милости Божия и оставления грехов его у Христа безсмертного Царя и Бога нашего просим. Господу помолимся. Возглас: «Яко милостив». Ирмосы 6 гласа (без припевов и без чтения канона). После шестого ирмоса, такая же ектения и возглас. После него икос: «Сам един еси безсмертен». Ирмос 9-й. Заповеди блаженства (без тропарей). Прокимен, Апостол и Евангелие (из чина погребения). Ектения сугубая краткая (как выше). Услыши ны Боже Спасителю наш. Яко милостив. Прощание, во время которого: Трисвятое. Отче наш. Яко Твое есть царство. Тропари (поются). Помилуй нас Господи, помилуй нас. Слава: Господи помилуй нас. И ныне: Милосердия двери. Премудрость. Пресвятая Богородице. Слава Тебе Христе Боже. Отпуст: Воскресый из мертвых, живыми и мертвыми обладали Христос истинный Бог наш молитвами Пречистыя Своея Матери и всех святых помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец. Господи помилуй (трижды). Похоронное. Трисвятое».
Чин панихиды по инославным (поется на дому): «по начальном возгласе, Приидите поклонимся, трижды псалом: Живый в помощи Вышнего. Великая ектения: 1. Миром Господу помолимся. 2. О свыш нем мире… 3. О мире всего мира. 4. О оставлении согрешений представльшагося раба Божия имя рек Господу помолимся. 5. О плачущих, и болезнующих. 6. О избавитися нам. 7. Заступи спаси. 8. Пресвятую Пречистую. Возглас: Яко подобает Тебе. Глас 8-й. Аллилуйя (без тропаря). После нее: Благословен еси Господи. Святых лик, три первые тропаря. Слава: Трисиятельное, И ныне: Радуйся, ирмосы 3-й и 6-й. Малая заупокойная ектения (как в отпевании). Сам един еси безсмертен. Ирмос 9-й. Трисвятое. Отче наш. Тропари. Помилуй нас Господи, помилуй нас. Слава: Господи помилуй нас. И ныне: Милосердия двери. Малая заупокойная сугубая ектения (как в отпевании). Услыши ны Боже. И такой же отпуст. В заключение можно пропеть похоронное Трисвятое.
Конечно, в таком виде чин молитвы за инославных далеко не всех удовлетворит. Но что же делать, если на лицо основная причина неудовлетворительности: сознание, что почивший умер не в общении с Православной Церковью и не обратился к Ее власти вязать и решить. Для верующего это есть главная беда и главная печаль. В сравнении с нею чин отпевания уже ничтожная мелочь, ничего не прибавляющая и не изменяющая. Духовенство может простирать свою любезность до бесконечности, может показывать вид, что особой разницы между православным и инославным оно не признает, что бы ни думала о том Православная Церковь. Такая любезность может ввести в заблуждение разве обывателя равнодушного к вере и мало в ней осведомленного. Верующий же прекрасно знает, что священник не хозяин, а только служитель Церкви; действия его только тогда имеют силу, когда совершаются в согласии с указаниями Церкви, иначе это что-то вроде фальшивой монеты, не имеющей никакой цены и лишь вводящей в обман неопытных и доверчивых людей. Вспоминается по ассоциации похвальба графини С. А. Толстой, раздраженной на отлучение Л. Н. Толстого, что она найдет, а если нужно, то и наймет священника, который отпоет ее мужа по православному, не смотря ни на какие отлучения. Одумавшись и успокоившись, вероятно, и сама Софья Андреевна по должному оценила бы такую любезность священника (если к тому же эта любезность не была и бескорыстной), и едва ли могла бы оставаться ему благодарной за его уступчивость. То же и в нашем вопросе. Люди вдумчивые и серьезно верующие скоро поймут, что священник предложил им утешение мнимое, ввел их в заблуждение, и, конечно, за это не будут его благодарить. Правда, могут быть в восторге люди, несерьезно относящиеся к вере и даже совсем не верующие, но их восторги едва ли послужат к чести православного священника, и едва ли поднимут его авторитет и пастырское самосознание.
Таким образом, оставаясь искренними и верными нашей Церкви мы не можем допустить ни поминовения усопших инославных за православной службой (на проскомидии или на ектениях), наряду с православными, ни отпевания инославных по православному чину. Но не встречаем препятствий к тому, чтобы православный священник по просьбе ли православных родственников, по отсутствию ли инославного духовенства или по иной какой причине, оказывал установленные церковные почести умершим инославным, в особенности тем, которые при жизни проявляли уважение к Православной Церкви, и в частном порядке служил по инославным особо составленные службы (отпевание и панихида) для утешения оставшихся родственников и вообще близких к умершему людей.
Митрополит Сергий
№ 635, с подлинным верно: 15/IV 1935 г.
Управляющий делами Московской Патриархии Протоиерей Александр Лебедев
Машинописная копия с печатью митрополита Московского и Коломенского Сергия и рукописной подписью протоиерея Александра Лебедева. Ф. 2565. On. 1.Ед. хр. № 19. Л. 9-15.

публ.: ж. Церковь и время. М., 2009, № 47

Можно ли молиться вместе с католиками?

Многие православные люди участвуют в общих мероприятиях с католиками: обсуждают актуальные проблемы общества, обмениваются опытом социальной работы. Такие межконфессиональные мероприятия часто начинаются и заканчиваются общей молитвой. Но ведь церковные правила запрещают молиться с инославными! В чем смысл такого запрета, не устарел ли он? На эти вопросы корреспонденту «Нескучного сада» ответил клирик кафедрального собора иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» города Сан-Франциско протоиерей Петр Перекрестов.

– Отец Петр, канонический запрет молиться с инославными относится только к молитвам на богослужении?

– Церковные каноны запрещают не только молиться с еретиками, но и входить в их храмы, трапезничать с ними, вместе мыться в бане и даже лечиться у них. Надо учесть, что в первые века, когда эти каноны были приняты, все еретики были людьми знающими, убежденными, шли против христианского учения не по невежеству, а из гордости. И врачи не только осматривали пациента и назначали лечение, но и молились и долго беседовали, тема веры была в то время актуальна. То есть на приеме у врача-еретика пациент неизбежно познакомился бы с его ересью. Для неискушенного в богословии человека это соблазн. То же самое в бане – там не только мылись, но много времени проводили в беседах. Каноническое правило актуально и в наши дни, просто жизнь изменилась. В секулярном мире мало говорят о религии, вероятность религиозных диспутов в бане или на приеме у врача почти нулевая. Но если применить этот запрет к сегодняшней жизни, то я убежден, что неподготовленному человеку, плохо знающему нашу веру, нельзя долго беседовать с сектантами, тем более впускать их в дом на чашку чая (а многие сектанты – иеговисты, мормоны – ходят с проповедью по домам). Соблазнительно это, неполезно и опасно для души.

Некоторые считают, что запрет на совместную молитву относится только к богослужению, а в начале какого-то общего собрания помолиться можно. Я так не думаю. «Литургия» с древнегреческого переводится как «общее дело». Молитва на литургии – не частная молитва каждого прихожанина, это молитва общая, когда все молятся едиными устами, единым сердцем и единой верой. И для православного любая общая молитва имеет какой-то литургический смысл. Иначе в ней нет силы. Как можно молиться с человеком, если он не почитает Божию Матерь и святых?

– В современном секулярном мире представители не только других конфессий, но и других религий воспринимаются скорее как союзники по отношению к абортам, эвтаназии, другим явлениям. Казалось бы, что плохого, если они вместе помолятся?

– На Западе сейчас доминирует идея, что нет ничего важного, непреодолимого. То есть у вас своя вера, у меня своя, и лишь бы мы друг другу не мешали. Мешать, конечно, не надо, и мы должны любить всех людей, уважать их чувства. Мне приходилось бывать на отпеваниях католиков – родственников наших прихожан. Я там присутствовал из уважения к покойнику и его семье, но не молился за богослужением. О каждом из этих людей я могу помолиться келейно, как молюсь каждый день о моей бабушке-католичке: «Господи, помилуй рабу Твою». А потом уже «Упокой, Господи…» и по-православному поминаю всех моих православных родственников. Но по этой бабушке я не могу служить панихиду, вынимать за нее частички на проскомидии. Церковная молитва – молитва за членов Церкви. Бабушка знала о Православии, сделала свой выбор, надо его уважать, а не притворяться, что она была православной. Молитва – это любовь, но любовь должна помогать. Допустим на минуту, что наша церковная молитва об упокоении инославных, иноверцев и неверующих услышана Богом. Тогда по логике все они должны предстать перед Судом Божьим как православные. А они не понимали или не хотели понимать Православия. Мы им только навредим такой «любовью».

Пример подлинно христианской любви к неправославным людям показал святитель Иоанн (Максимович) – я составил книгу о нем, недавно вышедшую в Москве. Он часто посещал больницы, в которых лежали инославные и иноверные. Владыка вставал на колени и молился за каждого больного. Не знаю, может быть, кто-то из них молился вместе с ним. Это была действенная молитва – исцелялись евреи, мусульмане, китайцы. Но это не называется, что он молился с инославными. А когда на приходе он увидел, что в метрическую книгу вписали одним из крестных католика, издал указ, чтобы из всех метрических книг вычеркнули имена инославных восприемников. Потому что это нонсенс – как может ручаться за воспитание крещаемого в православной вере неправославный человек?

– Но разве плохо перед общей трапезой с католиком вместе прочитать «Отче наш»?

– Это, наверное, иногда допустимо. В любом случае я должен помолиться перед едой. Если собираются разные люди, обычно читаю молитву про себя, крещусь. Но если кто-то другой предложит помолиться, православный человек может предложить: давайте прочитаем «Отче наш». Если все христиане разных конфессий – прочитают про себя каждый по-своему. В этом не будет измены Богу. А экуменические молитвы на больших собраниях, на мой взгляд, сродни супружеской измене. Такое сравнение мне кажется уместным, поскольку в Евангелии отношения Христа и Его Церкви описываются как отношения Жениха (Агнца) и его жены-Невесты (Церкви). Вот и давайте рассмотрим проблему не с позиции политкорректности (тут мы точно не найдем ответа), а в контексте семьи. В семье есть свои правила. Семью связывает любовь, а с понятием любви тесно связано понятие о верности. Понятно, что в миру всем приходится общаться со многими людьми другого пола. С ними можно иметь деловые отношения, дружить, но если мужчина вступает с другой женщиной в связь, это измена и законное (для его жены) основание для развода. Так и молитва… Вопрос о молитве с инославными обычно ставится либо людьми душевными, для которых главное – хорошие отношения, либо, чаще всего, апологетами экуменизма. Да, главное – любовь, Бог есть Любовь, но Бог есть и Истина. Нет истины без любви, но и любви без истины. Экуменические молитвы как раз размывают истину. «Пусть Бог у нас разный, но мы верим в Бога, и это главное» – в этом суть экуменизма. Понижение высокого. В восьмидесятые годы в экуменическое движение активно влились православные. Ответьте мне, пожалуйста, благодаря свидетельству Православия на экуменических собраниях хоть один человек перешел в Православие? Мне такие случаи неизвестны. Если и были отдельные случаи (реально всех приводит к вере Сам Господь, а для Него все возможно), они замалчивались хотя бы потому, что они не соответствуют экуменическому духу – толерантности и терпимости ко всем и вся. Я знаю случаи, когда люди приезжали в Россию, молились в храмах на литургии и переходили в Православие. Или ездили в монастыри, видели старцев и переходили в Православие. Но чтобы кого-то экуменические ассамблеи привели к истине, я не слышал. То есть плодов такая совместная молитва не приносит, а по плодам мы познаем правильность наших действий. Следовательно, в общей экуменической молитве нет смысла. И я считаю, что сегодня запрет на молитву с еретиками актуален как раз применительно к экуменическим собраниям.

– Вместе заседаем, обсуждаем вопросы, обмениваемся опытом социальной работы и одновременно считаем их еретиками?

– Конечно, мы сегодня стараемся не называть никого еретиками. Это не только некорректно, но и неэффективно. Я же начал с того, что в первые века каждый еретик сознательно шел против единой Церкви. Сегодня, в секулярном мире, большинство приходит к вере в сознательном возрасте, и, как правило, люди начинают с религии или конфессии, традиционной для их страны, семьи. При этом многие интересуются другими религиями, хотят больше о них узнать. В том числе и о Православии. «Здравствуйте! Вы – еретик!» – начнем мы разговор с таким человеком? Его интерес к Православию исчезнет. Наша же задача противоположная – помочь людям прийти к истине. Если человек искренне интересуется Православием, хочет разобраться, читает книги, общается с православными священниками и богословами, в какой-то момент он сам осознает, что его религиозные взгляды по определению Православной Церкви – ересь. И сделает свой выбор. В США последние годы идет быстрый рост православных общин, и в основном за счет коренных американцев. Почему американцы переходят в Православие? Они видят традицию, неизменность Христовой веры. Видят, что другие Церкви идут на уступки миру в вопросах женского священства, однополых браков, а Православие хранит верность заповедям. Вы в России это не так ощущаете, а для нас это реальная проблема – в Сан-Франциско в каждом квартале есть храмы разных конфессий.

Надо разделять сотрудничество и совместную молитву. Это разные вещи. Нам есть чему поучиться у инославных: у протестантов – знанию Писания, миссионерской напористости, у католиков – социальной деятельности. И мы не говорим, что все они погибшие и пропавшие. Мы только стоим на том, что Христос основал одну Церковь и только одна Церковь имеет полноту благодати и истины. Конечно, есть очень набожные, благочестивые католики, которые ежедневно причащаются на своих мессах. Особенно простые люди в Италии или Испании – там благочестие сохранилось. В Америке же католики стараются адаптироваться к духу времени. И вопрос о совместной молитве тоже этого духа, новый вопрос. Люди оскорбляются, когда объясняешь им, что не можешь участвовать в совместной с ними молитве. Особенно на официальных мероприятиях, когда на молитву все облачаются, протестанты тоже надевают специальные одежды. Для них это уже литургическое действо, пожалуй, единственное, так как у них нет Евхаристии. И всех, кто в этом действе участвует, они воспринимают как единомышленников. Это большой соблазн. В Зарубежной Церкви почти половина духовенства – люди, перешедшие в Православие из католичества или из англиканской церкви. Они очень чувствительны к таким явлениям, понимают, что компромисс в вопросах общей молитвы приведет к нежелательным последствиям. Поэтому еретиками мы никого не называем, со всеми стараемся сохранить добрососедские отношения, но стоим на истинности своей веры. А экуменические молитвы делают человека равнодушным к истине.

– Православные люди в России очень любят произведения Клайва Стейплза Льюиса. Англиканина. Его книги продаются во многих православных храмах, и они, действительно, по духу очень близки Православию. Неужели, если бы сегодня Льюис был жив и приехал в Россию, православные отказали бы ему в совместной молитве?

– Я сам очень люблю Льюиса, а у моей матушки это просто любимый писатель. Его книги – замечательный мостик от чисто земного, секулярного восприятия жизни к духовному. Нельзя сразу давать неподготовленным людям – духовным младенцам – твердую пищу. Без подготовки они святых отцов просто не поймут. И трудно представить для новоначальных литературу лучше книг Льюиса. Но мы с матушкой убеждены, что, живи Льюис в наше время, он бы перешел в Православие (в его время в Англии это было очень сложно, означало отказ от своих предков, семьи). Если бы ему с любовью объяснили, почему не могут вместе с ним молиться. А если бы сказали, что никакой разницы нет, он почти православный, можно молиться, зачем ему было бы переходить в Православие?

Замечательный пример есть в Евангелии – беседа Христа с самарянкой. Он ее спрашивал, она отвечала, наверное, Спаситель молился и до встречи, и во время беседы, не знаю, молилась ли она, но общей молитвы не было. А после беседы она обратилась, побежала рассказывать всем, что встретила Мессию! Самаряне тогда для евреев были еретики. Надо открывать свою веру, ее красоту, истинность, можно и нужно молиться за каждого человека, но общая молитва с человеком другой веры только введет этого человека в заблуждение. Именно поэтому от нее надо воздерживаться.

Беседовал Леонид Виноградов

Протоиерей Петр ПЕРЕКРЕСТОВ родился в 1956 году в Монреале. Отец его был сыном белого офицера, мать эмигрировала из СССР. С детства прислуживал в храме, учился в церковно-приходской школе. Окончил Троицкую семинарию в Джорданвиле, в магистратуре занимался русским языком и литературой, служил диаконом в Торонто. В 1980 году рукоположен во священники и переехал в Сан-Франциско. Клирик храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость».

Можно ли поминать православным католиков и протестантов?

Весной 2013 года состоялось заседание Межсоборного присутствия Русской православной церкви. На собрании обсуждался вопрос поминания иноверных.

Значение молитвы за инославных в современном православии

Этот аспект поминовения прихожан других конфессий никогда остро не стоял в христианской практике. Назвать его актуальным сегодня тоже нельзя. Такие положения всегда решались как-то сами по себе, и никто не акцентировал на них внимание.

Христиане различных конфессий имеют свои религиозные заведения. И вполне могут обратиться за духовной помощью к собственному священнику. Но такой вопрос был вынесен на совещание неслучайно. Уже давно представители православия хотели получить ответы на волнующие их вопросы.

Многие верующие православного обряда имеют близких и друзей, которые принадлежат к иным вероисповеданиям. Особое положение приобретает такая ситуация, когда речь заходит об умерших родственниках. Ведь Православная Церковь не разрешает поминать инославных в своих храмах.

Записки о поминовении с иноверными именами

Помимо этого христиане других ветвей часто посещают именно православные церкви. Особенно, если на территории их проживания нет своего храма. Зачастую такие прихожане не углубляются в православные догмы, а действуют по велению своей души. И никто не хочет чувствовать себя чужим среди таких же людей за общей молитвой. А отказ священнослужителя взять поминальную записку с «чужим» именем, воспринимается с обидой и непониманием.

Подобные проблемы решаются по-разному. Иногда встречаются очень бдительные верующие. И принимая записки, строго следят за их содержимым. Такие прихожане просто вычеркивают неправославные имена и, зачастую, даже священник не знает об их «проделках».

Многие священнослужители считают такую практику неприемлемой. Так как любой христианин угоден Богу, независимо от его имени. Другие священнослужители просто не знают, как решить такую дилемму и поступают иным способом. Они сохраняют такие записки с «чужими» именами и поминают их в келейной молитве. Но так поступают только истинные служители Бога. Церковь никогда категорически не запрещала келейное поминание. Особенно если это касается христиан.

С какими именами можно поминать прихожан

Православная религия имеет свои постановления, касающиеся имен. При крещении батюшка нарекает младенца по установленным православным канонам. Но в наше время очень часто дети имеют имена далеко не соответствующие церковным принципам. Например, Италина или же Эдуард. Ведь никто не скажет, откуда взялись эти имена. И вряд ли кто знает такого православного святого. В таких случаях православные прихожане имеют свои взгляды. Весьма нередки случаи, когда имя, данное при крещении, не соответствует тому, что записано в паспорте или метрике. И очень часто Феликс в крещении именован Александром, а Алина Елизаветой.

Особые разрешения на поминовение иноверных

Не так давно в Москве был выдан циркуляр архиепископа Истринского, которым разрешается в православной церкви поминать единоверцев с именами, которых нет в русских святцах. Поэтому сегодня при поминовении вполне можно записывать только то имя, под которым знали человека, и необязательно упоминать его крещеное.

На сегодняшний день вопрос о том, по каким правилам поминать инославных до конца не решен. Одним из вариантов является применение канонов Древней Церкви. В старые времена была подобная проблема. И по этому поводу существовали особые разрешения, которые позволяли молиться в православных храмах за еретиков.

Но эта версия все же не разрешает поминовения иноверных на литургических богослужениях на проскомидии. Также такой способ все равно запрещает возглашать имена иноверных на ектинии. То есть, чтобы решить этот вопрос в канонической сфере для начала необходимо урегулировать его в области вероучения.

Причин, почему верующие относятся к другим христианским ветвям множество. Одних крестили в детстве родители, другие пришли к такому вероисповеданию во взрослом возрасте, осознанно выбрав такой путь. И сопоставлять их с еретиками не очень корректно, так как они все равно являются представителями Церкви Христа.

Еще один выход из такой дилеммы подсказал святитель Филарет Московский. Он заявил, что знал лютеран, которые очень уважали православные каноны, но умерли в своей вере. Поэтому патриарх разрешал за них молиться по православному обычаю, а дома проводить панихиду.

Помимо этого есть утверждение епископа Ковровского Афанасия, который также акцентировал особое внимание на данном вопросе. Он заявил, что истинная христианская любовь найдет способ помолиться о заблудших братьях, не нарушая правил православия. Епископ считал, что если имя умершего иноверца может произноситься на проскомидии, то оно вполне может быть занесено и в помянники вместе со всеми. Но на практике все обстоит иначе.

Иногда такое допущение вообще подвергается критике. Например, Патриарх Московский Сергий утверждает, что поминовение на проскомидии подобно разрешению причастия. Поэтому такое поминание иноверных означает их допуск к евхаристическому общению, а это возможно лишь после присоединения к Православной Церкви.

Но спустя несколько десятилетий после таких слов Патриарха Сергия, Синодом было издано постановление, разрешающее в отдельных случаях причащать католиков и старообрядцев. На Синоде, который состоялся в 1986 году, это постановление не отменили, хотя к тому времени такая практика уже не проводилась.

В истории Православной Церкви вопрос о поминовении иноверных поднимался не раз. На протяжении 200 лет литургические и внебогослужебные поминовения прихожан других ветвей христианства то разрешались, то запрещались. Даже среди высших представителей духовенства не было единого взгляда на этот вопрос. Что касается решения комиссии Межсоборного присутствия, то, скорее всего, четких предписаний она не вынесет. А предоставит лишь возможные рекомендации.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *