Мужчина окончательно запутавшийся в цепях супружества

Со смертью пятнадцатилетнего Петра II прервалась династия Романовых по мужской линии. В условиях обострения борьбы за власть судьбу престола решили «верховники» – члены Верховного Тайного совета (канцлер граф Г.И. Головкин, вице-канцлер барон А.И. Остерман, действительные тайные советники князья Д.М. Голицын, В.Л. Долгорукий и А.Г. Долгорукий, а также привлеченные к участию В.В. Долгорукий и М.М. Голицын). Закон о престолонаследии, изданный Петром I, позволял приглашать на трон любого члена семьи Романовых по усмотрению царя. Верховный тайный совет остановил свой выбор на племяннице Петра Великого, вдовствующей герцогине курляндской Анне Иоановне. Занять российский престол Анна Иоанновна могла лишь, подписав определенные условия, т.н. «кондиции», которые существенно ограничивали императорскую власть в пользу «верховников», без согласия которых царица даже не могла вступать в войну и заключать мир. Основную роль в разработке текста «Кондиций» сыграли Д.М. Голицын и В.Л. Долгорукий. Текст документа был окончательно согласован 19 января. Вне компетенции Анны Иоанновны оказывались внешнеполитические вопросы, введение новых налогов, производство в чины, земельные пожалования, распоряжение государственными доходами. Она обязывалась не вступать в брак и не назначать наследников. Анна Иоанновна, желая стать российской императрицей, согласилась на все и 25 января в Митаве подписала «Кондиции» и отправилась в Москву.

Когда высшие чины и «знатное шляхетство» узнали содержание «Кондиций» и других документов, выработанных «верховниками», то выступили против ограничения императорской власти в пользу «немногих». Этими настроениями воспользовалась Анна Иоанновна, и 25 февраля 1730 г. в Московском Кремлевском дворце «Кондиции» были собственноручно «изодраны» императрицей на глазах «верховников» и дворян. 4 марта Верховный Тайный совет был упразднен. Затем состоялась расправа над семействами Голицыных и Долгоруких.

«Кондиции», подписанные Анной Иоанновной стали первым актом ограничения самодержавной власти и создали прецедент для будущих многочисленных проектов государственного устройства России. «Кондиции», написанные писарем на двойном листе бумаги и разорванные Анной Иоанновной сверху вниз наискось, не были уничтожены, а отправлены в таком виде в Государственный архив Российской империи, как свидетельство хрупкости и силы императорской власти дома Романовых.

Целый день «верховники» продолжали корректировать условия, названные «Кондициями», которые должна была принять и подписать Анна Иоанновна, прежде чем вступить на российский престол.

Поздно вечером Дмитрий Голицын зачитал основные пункты «Кондиций»:

«Понеже по воле всемогущего Бога и по общему желанию российского народа мы через сие наикрепчайше обещаемся, что наиглавнейшее мое попечение и старание будет не токмо о содержании, но о крайнем и всевозможном распространении православной нашей веры… такожде по принятии короны российской в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника ни при себе, ни по себе никого не определять. Еще обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит… без оного Верховного Тайного Совета согласия:

1. Ни с кем войны не исчинять.

2. Миру не заключать.

3. Верных наших подданных никакими новыми податями не отягощать.

4. В знатные чины, как в статские, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного Тайного Совета.

5. У шляхетств живота, и имения, и чести без суда не отымать.

6. Вотчины и деревни не жаловать.

7. В придворные чины как русских, так и иноземцев без совету Верховного Тайного Совета не производить.

8. Государственные доходы в расходы не употреблять. И всех верных своих подданных в неотменной своей милости содержать.

А буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской».

«Кондиции» подписали все «верховники», исключая хитроумного Андрея Остермана. Сославшись на усталость, он уехал домой.

Благое дело задумал Дмитрий Голицын, ограничивая самодержицу, но поскольку делалось все в спешке, оповестили об этом только верхушку правителей, сенаторов, вельмож и генералитет. Пренебрегли они закоперщиком духовного сословия, самолюбивым Феофаном Прокоповичем, не учли власти церкви над православными.

Собственно, если Дмитрий Голицын не привлек к исполнению своих замыслов Феофана Прокоповича, то у него были на это причины. Духовник был ярым приверженцем всех начинаний Петра I и всегда стоял за неограниченную власть самодержца.

А князь Голицын не утаивал свои планы от кого-либо. Накануне в Лефортовском дворце, когда канцлер граф Головкин объявил собранию о кончине императора, князь Дмитрий Михайлович Голицын встал и сказал: «Так как со смертью Петра II потомство Петра I пресеклось в мужской линии, а между тем Россия страшно пострадала от деспотической власти, чему содействовали иностранцы, в большом числе привлеченные в страну Петром I, то следует верховную власть ограничить полезными законами и поручить царствование той императрице, которая будет избрана не иначе как под некоторыми условиями».

Так что, быть может, Голицын даже оплошал, поспешив огласить свои намерения, чем ловко воспользовались недруги его и многие любители поправить карьеру в столь смутное время.

Для вручения «Кондиций» в Митаву снарядили депутатов. От Верховного совета поехал Василий Долгорукий, сенаторы выбрали моряка, одного из героев Гренгама, капитан-командора князя Михаила Голицына, генералитет направил генерал-лейтенанта Леонтьева.

Быстро оценили затеянные перемены иноземцы, им было с чем сравнивать порядки на Руси, и они были единодушны в оценке происходящих событий.

Не прошло и недели после отъезда депутации в Митаву, в Париж сообщил свое мнение посол Франции: «В настоящее время еще нельзя знать, какова будет эта новая форма правления и будет ли она составлена по образцу Англии или Швеции. Однако относительно намерений старинных русских фамилий известно, что они воспользуются столь благоприятной конъюнктурой, чтоб избавиться от того ужасного порабощения, в котором находились поныне, и поставят пределы той безграничной власти, в силу которой русские государи могли по своей доброй воле располагать жизнью и имением своих подданных без различия в составе и форме суда… В этих видах для России предлагаются различные формы правления: одни хотят ограничить права короны властью парламента, как в Англии, другие — как в Швеции; иные полагают учредить избирательную форму правления по образу Польши».

Ему вторил испанский посланник де Лирия: «План управления, которое хотят установить здесь, отнимает у ее царского величества всякую власть.

Она не будет иметь никакой власти над войском, которым будут распоряжаться фельдмаршалы, давая во всем отчет Верховному совету, и царица будет иметь в своем распоряжений только ту гвардию, которая будет на действительной службе во дворце. Она не будет иметь ни одного слуги, который бы по форме не был утвержден Верховным советом».

Кому грозили предстоящие перемены в установившемся веками самодержавном правлении? Прежде всего обладателю верховной власти, владельцу трона. Не меньшую опасность усматривали в нем и пришлые иноземцы. Большинство из них без особых забот жило припеваючи на русских хлебах.

Одним из первых почуял для себя смертельную опасность вестфалец Генрих Остерман, или Андрей Иванович, как давно укоренилось его прозвище среди окружающих. Потому-то с первых дней междуцарствия любимец покойного Петра II сказывался больным и отговаривался, что как иноземец «в такое важное дело вступать не может».

Быстро смекнул, чем грозят ему перемены в России, и бывший любовник Екатерины Скавронской, граф Рейнгольд Левенвольде.

— Переоденься в холопскую одежду и скачи во весь опор в Митаву, к герцогине. Запомни и предупреди ее на словах о том, что я тебе передам.

И таки успел ловкий немец обскакать посланцев из Москвы и предупредить герцогиню.

«Он первый возвестил новоизбранной императрице о возвышении ее и уведомил о том, что брат ему писал в рассуждении ограничения самодержавия» и советовал Анне Иоанновне подписать предложенную депутатами бумагу, «которую после нетрудно разорвать».

Не удалось упредить «верховников» гонцу от выходца из Саксонии Павла Ягужинского, который поначалу принял сторону «верховников», а потом отшатнулся от них. Его гонца схватили и заковали в железо. Но герцогиня не забудет услуг верных подданных и назначит Ягужинского кабинет-министром, возведет в графское звание, осыпет милостями и Левенвольдов.

Морозно на пустынных улицах Москвы, коренная зима дает о себе знать. Да и нет поводов к веселью, покойного государя еще не предали земле.

Возвратились депутаты из Митавы, привезли «Кондиции» с подписью герцогини, закованного в кандалы посланника Ягужинского, взяли под арест и самого бывшего обер-прокурора Сената.

Санный поезд везет без остановки в белокаменную новую владелицу трона. Но чтобы занять его, потребна присяга войска, сановного люда. Кому присягать? По замыслу «верховников», ей, императрице, и Верховному совету. Что-то будет на деле…

Всего месяц минуло со дня обручения Петра II и его невесты, а события без перерыва навились в запутанный клубок. Близилась развязка этих хитросплетений, от ее исхода зависело будущее и людей и державы, еще недавно казавшейся Европе колоссом.

Между тем, пока депутаты ездили туда-сюда, в Москве закипели страсти среди дворянства, прибывшего на свадебные торжества. Все они были недовольны замыслами «верховников». Страшило их, что среди них половину составляли Долгорукие, а их воздействие на нравы проявилось наглядно в последние два года царствования Петра II.

Собирались пока что скрытно, группами вокруг объявившихся предводителей, «обиженных» князей — Черкасского, Трубецкого, Барятинского. На их стороне оказались и «птенцы гнезда Петрова» — Василий Татищев и Феофан Прокопович. Последний вспоминал: «Знатнейшие, сиречь из шляхетства, сноситься и советоваться начали, как бы действительно вопреки верховникам хитрое их строение разрушить и для того по разным домам ночною порою собирались».

Множество великих дел совершил Петр I, но вот в обустройстве семейных дел ему явно не везло. Нескладно сложилась его личная жизнь, не сумел он дать семейного счастья ни своим детям, ни детям своего брата Ивана. Сам назначил двум его дочерям супругов и оба раза неудачно. Так случилось и с Анной.

Ответы на кроссворд дня № 19250 из «Одноклассников»

19249 19251

С В С Т А Р У Х А К С
Г А Р И Н Е Е Р С Л А В А
Д Л Т Р Е Й Л Е Р А Я
П О Л О Г М Н Б Г Р Я З Ь
К К А Н О Э С Е Д О К Ь
Н П Н С К А У Т Р П С
О Г Р А Д А С П А Т Е Л Ь Е
Р О Б О Т В Е С А А М
В О С Х О Д Р Р С Н А С Т Ь
Е П Л И В Е Р П У Л Ь Т Я
Г Л Е Б А М Р И Ф И Н Н
И Р Э Н Т У З И А З М К И
Я В О Р А М З Ь К А И Н

По горизонтали:
Шантажистка в Золотой Рыбке — СТАРУХА
Изобретатель страшного оружия в романе Алексея Толстого — ГАРИН
Дивиденд от признания — СЛАВА
Тип прицепа — ТРЕЙЛЕР
Навес над спальным местом — ПОЛОГ
Негигиеническая среда, из которой появляются князья — ГРЯЗЬ
Эти спортивные лодки пришли к нам из Полинезии — КАНОЭ
Гужевой пассажир — СЕДОК
Разведчик по-английски — СКАУТ
Штакетник — ОГРАДА
Мастерская по шитью одежды — АТЕЛЬЕ
Средство борьбы с перекосами — ОТВЕС
Время появления солнца — ВОСХОД
Рыболовный статус блесны — СНАСТЬ
Родной город группы Битлз — ЛИВЕРПУЛЬ
Имя Жеглова — ГЛЕБ
Житель Хельсинки — ФИНН
Способность получать зарплату радостью — ЭНТУЗИАЗМ
Белый клён — ЯВОР
Первый, кого жаба душила — КАИН
По вертикали:
Авоська для живой рыбы — САДОК
Белокочанный шар — ВИЛОК
Что японцы называют волшебной бутылкой — ТЕРМОС
В XX веке эта река получила мрачное прозвище сточная канава Европы — РЕЙН
Рыбий позвоночник — ХРЕБЕТ
Имя актёра Гейбла — КЛАРК
Что обычно обеспечивает радист — СВЯЗЬ
Игра, в которой мяч становится ручным — ГАНДБОЛ
Голосовое месторождение — ГОРТАНЬ
Минимум или максимум функции — ЭКСТРЕМУМ
Автомобиль на Поле чудес — СУПЕРПРИЗ
Самая рыбная страна Европы — НОРВЕГИЯ
Оружейник из сказки Юрия Олеши Три толстяка — ПРОСПЕРО
Плавность, изящество движения — ПЛАСТИКА
Мужчина, окончательно запутавшийся в цепях супружества — СЕМЬЯНИН
Имя певицы Гурцкой — ДИАНА
Капает из пасти Чужого — СЛИЗЬ

Брак для удовольствия: Как я едва не стала «женой на час»

Когда речь заходит о восточных мужчинах, перед глазами сразу всплывает картинка из некогда популярного сериала — султан Сулейман в окружении многочисленных жен из гарема. Пожалуй, многоженство — это стереотип номер один, касающийся мусульман, ведь в современном мире далеко не каждый мусульманин имеет возможность и желание жениться повторно. Да и обычай этот строго регламентирован Кораном и придуман был не удовольствия ради, а с целью заботиться о вдовах, потерявших мужей на войне, либо о бедных женщинах. Дело в том, что оказывать знаки внимания женщине из другой семьи — неприлично, но если она станет членом семьи, тогда это нормально. Поэтому с целью не допустить демографический кризис и поддержать женщин как социальную группу пророк Мухаммед завещал при возможности (!) брать в жены не более четырех женщин. Но, как это обычно бывает с изречениями мудрецов, слова пророка подвергались многочисленным трактовкам. В результате Ислам получил два направления — шиитское и суннитское, — а аят 24 суры 4 (24-ое откровение 4-ой главы Корана) касательно брака — новый смысл. В результате чего шииты могут, по сути, создавать для себя гарем. О том, как это происходит в XXI веке, рассказывает Инна*.

Мы познакомились с Хамадом в одном из dating app совершенно случайно. Я серчила «женихов» из ОАЭ, Катара и как-то незаметно добралась до Ирака. Да, эта страна – не рай на земле, но древний Вавилон и выход к Персидскому заливу все же привлекают.

Я просмотрела его профиль, ничего примечательного там не нашла и продолжила поиск, как вдруг он мне написал. Общение завязалось быстро – мне особо не были интересны его слова, мне нравилось наблюдать за его поведением, насколько это позволяет общение онлайн. Утром – обязательные фото цветов из его сада, днем – фото из его деловых поездок (с кем он, где и что делает), вечером романтические селфи из отелей или из спальни, но (!) всегда в приличном виде, всегда в майке и шортах и никаких «голых фоток». Меня забавляли его романтичность и какая-то чувственность, граничащая с нежностью, несвойственная украинским мужчинам. Так, постепенно я начала понимать, что привязываюсь к нему, тем более, подкупали искренность и честность: он сам рассказал, что официально женат, что у него пятеро детей и даже две внучки (в его-то 41 год!). Над последним фактом я без иронии и от души посмеялась, назвав Хамада «секси дедушкой».

Некоторое время спустя воздушные поцелуи перестали устраивать нас обоих, и он предложил встретиться на «нейтральной территории» — в Турции, так как получить украинскую визу ему труднее, чем турецкую. Я спасовала, робко спросив: «Может, ограничимся пока сексом по телефону?», на что поступил ответ, полный негодования (кроме самого негодования в его ответе мне ничего не было понятно): «Харам!». Я бросилась гуглить. Оказалось, что словом «харам» мусульмане называют все, что запрещено шариатом. «Странно», — подумала я и спросила – «А встретиться со мной – это не харам?».

И тогда Хамад пояснил – прежде чем предпринимать любые действия, связанные с интимной близостью (даже секс по телефону), мы обязаны заключить мутА. Даже не смотря на то, что я — не мусульманка. Для Хамада главным фактором было то, что я верю в высшие силы, но если бы я была атеисткой, он и разговаривать бы со мной не стал.

Потом он сослался на сильную занятость и пообещал созвониться вечером. Я же снова принялась гуглить, и вот, что выдала мне Википедия на мой запрос «мута»: «Временный брак, мут’а (араб. نكاح المتعة‎ — брак для удовольствия или временный брак‎, — форма брака у шиитов, заключаемого на определенный срок. Временный брак дозволен у шиитов и запрещен у суннитов. Данный брак определяется парой по взаимной договоренности на какой-либо срок. При этом в договоре оговаривается содержание жены и вознаграждение при расторжении брака». Всеведущая энциклопедия также сообщала, что при заключении такого брака следует произнести определенную клятву – и все. Вы муж и жена. Никаких церемоний, никаких свидетелей. То есть просто можно пожениться по телефону. При этом женщина считается полноценной женой, если она родит ребенка, то мужчина обязан его признать и заботиться о нем. И еще важный пункт – официальная жена тоже должна быть в курсе всей этой муты.

Вооружившись знаниями, я стала дожидаться звонка Хамада. И таки да, он позвонил, сообщив, что сейчас находится в гостях у друга, который проконсультировал его по данному вопросу (друг, видимо, и сам мутил немало). «Жених» предупредил, что сейчас передаст телефон товарищу и тот научит меня заветной клятве. Я приготовилась к таинству… Вежливый Ахмед методично пояснил: «Мисс, я научу вас, как стать женой Хамада. Во-первых, вы должны определить сумму приданного и срок вашего брака. Во-вторых, вы должны произнести следующие слова: «Я отдаю себя тебе в жены с таким-то приданым на такой-то срок». В-третьих, Хамад должен ответить вам: «Я принимаю». Это все». Но подождите! Какое приданое? В Википедии об этом и речи не шло. Наоборот, это он берет на себя расходы по содержанию, а в случае расторжения брака, обязан выплатить мне компенсацию (сумма на содержание и сумма компенсации оговариваются перед клятвой). Ахмед объяснил, что именно это он и имел ввиду под словом «приданое», добавив, что в современных условиях значение этого «приданого» чисто формальное – это может быть один доллар. Ок. Тогда вопрос о сроках – как мне их определить? Ахмед сказал, что я могу назвать срок хоть в одни сутки, хоть в один год — Хамад обязан будет принять это. Отлично. Ну а что мне делать, если я забеременею? Терпеливый Ахмед ответил, что это не желательно, так как Хамад детей уже не хочет (не удивительно) да и вообще, мы же с ним будем жить в разных странах, так что иметь общего ребенка не с руки.

Интересно… То есть то, что предписано джафаритским мазхабом (школой исламского права) как-то не в счет? Мазхабом урегулирован этот момент: «…ребенок, родившийся от временного брака, является законным и обладает равными правами с его (мужа) детьми от постоянного брака. Этот ребенок имеет право на полное содержание со стороны отца вплоть до достижения им возраста, когда он в состоянии обеспечивать себя сам», — конец цитаты из Википедии. Ок. Я придираюсь. Ведь Хамад через посредника оговаривает этот момент заранее, но выходит, что кроме одного лишь удовольствия, я больше не получу ничего?

Согласно все тем же правилам джафаритского мазхаба, Хамад не обязан меня содержать и обеспечивать жильем (хотя может, ведь при заключении мута этот пункт оговаривается, как я уже цитировала выше. Более того, все расходы на мой перелет в Турцию и обратно, а также проживание там, он готов был взять на себя). Также согласно правилам, я не могу быть наследницей его имущества, а он – моего. Но при этом при всем, кроме удовольствий, я должна выполнять все обязанности, которые выполняет официальная жена – стирать, убирать, готовить… и, более того, не иметь связей (естественно!) с другими мужчинами. А вот он вполне себе может поразвлечься на стороне с такой же временной женой, как и я:

«Временный брак может заключать как холостой, так и женатый мужчина, однако последнему не рекомендуется делать этого без весомых причин, просто для развлечения. Количество временных жен при этом не ограничено, в то время как мужчина может иметь не более четырех постоянных жен одновременно».

Я попросила передать трубку Хамаду и задала ему вопрос: а знает ли его официальная жена о моем существовании? Ну, я-то о ней знаю. Как-то нечестно получается. На что «жених» удивленно ответил: «Ну, конечно, нет! Ей не нужно этого знать. Ты будешь жить в своей стране, я – в своей. Мы будем встречаться в Турции, Катаре, ОАЭ, хорошо проводить время, нам будет весело, я буду дарить тебе подарки и свою любовь, но потом мы оба будем возвращаться каждый к себе домой. И да, дорогая, я бы не хотел, чтобы у тебя были другие мужчины, кроме меня, – это харам». Еще более интересно. Тогда, что на счет правила, запрещающего временный брак лишь только для развлечений? «А я и не развлекаюсь. Я серьезно отношусь к тебе. Я же тебя люблю», — пролопотал Хамад на мой выпад.

Что в сухом остатке? Никакой это не брак. Это просто индульгенция для религиозных мужчин, исповедующих ислам, позволяющая им завести «официальную любовницу». И я вовсе никого не хочу обидеть. И не стоит обвинять меня в нетолерантности. Потому что на практике мужчины (конкретно – Хамад и его «советник» Ахмед) не придерживаются правил. Откровенно говоря, они лукавят, обещая заботу, понимание, поддержку и любовь, но на деле предлагая простой и обыденный секс.

*По просьбе колумнистки ее имя изменено.

Подготовила Ира Керст

— Читайте также: «Не все мужчины такие»: Отговорка в ответ на страдания женщин

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *