Музыка это святое

СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК:
«Театр есть вещь вовсе не христианская, и умен человек, который не бывает в нём. Мы его переняли у Запада. Западом и наказывал, и накажет нас Господь, а нам толк не берётся…»
СВЯТИТЕЛЬ ИОАНН ЗЛАТОУСТ:
«Обольщение театра», как пишет Златоуст, прокрадывается незаметно. Зритель, даже убежденный христианин, «не подозревая худого» неожиданно теряет на спектакле нравственную систему координат, и «развратные представления принимает с рукоплесканием, с восклицаниями и громким смехом»Святитель увещает, что посещение таковых зрелищ недостойно христианина, а это не понимали, «не подозревали худого». Вот цель главная святых отцов, открыть глаза на, казалось бы, безобидные вещи. Возможно, и тогда, как и сейчас всё в театре принимали просто за некую «культурную ценность», приобщиться к которой считается долгом любого культурного человека. Иоанн Златоуст: «Не написанным в горнем граде, не принявшим духовное оружие свойственно это, но тем, которые облекли себя дьяволу. Это он, он самый изобрел такое искусство, чтобы привлекать к себе воинов Христовых и ослаблять силы их духа»
СВЯТИТЕЛЬ ГРИГОРИЙ БОГОСЛОВ:
Вот пример красноречия Учителя Вселенской Церкви Григория Богослова, имеющий некоторое отношение и к театру: «Да погибнет тот, кто первый начал раскрашивать Божию тварь. Потому что он первый примешал к краскам бесстыдство, как иногда бесстыдные скоморохи, не достойные имени мужей, выставляют наружу изображение сокрытого внутри безобразия, и за сим, естественным образом следуют у них пляски, гнусное кривлянье благообразных членов, нравящееся людям безрассудным, так и сии женщины, надев на себя снаружи чужой образ – этот смехотворный, а не священный покров стыдливости, предаются потом движениям, достойным своего испещренного лика»

Зачем в древнем Китае чиновники «мониторили» народные напевы? Что изобретение полифонии может рассказать о средневековой философии? И как на место этой полифонии сегодня пришла музыка распада? Об этом мы беседуем с известным музыковедом Вячеславом Медушевским.

Фото Владимира Ештокина

Без лишних эмоций

— Вячеслав Вячеславович, Вы в некоторых своих интервью утверждаете, что исполнение музыки на «душевном» уровне есть не что иное, как хула на музыку. При этом большинство людей именно так, на уровне эмоций, исполняют и воспринимают музыку.

— Давайте определимся с самым важным вопросом — что есть сущность музыки? Святитель Василий Великий говорил, что «даже мириады частных подробностей не исправят коренного неведения». Если что-то искажено в главном, то искажено всё.

Музыка — это же не просто набор звуков, за этим же что-то стоит. Если музыка — язык, то язык чего? К сожалению, даже профессионалы порой начинают говорить такое, от чего уши вянут. И у меня с ними получается примерно такой диалог:

— Музыка есть язык эмоций — говорят они.

— С чего Вы это взяли?

— Это же очевидно, я так чувствую.

— А почему Вы свое мнение считаете критерием истины? Не лучше ли спросить самих гениальных композиторов? Вот, например, определение Баха, которое он продиктовал своему ученику: «Последняя цель музыки — служение славе Божьей и освежение духа». Где здесь эмоции? В помине нет!

Почему нет ни одного народа, у которого не существовало бы высокой музыки? Да потому что музыка — это дар Бога человеку, и в ней всегда есть духовная основа. Возьмем народы Океании. Как там сочинялась музыка? Нужно им, например, срубить дуб, чтобы построить лодку, — они поют, уговаривая дух дуба, чтобы тот его покинул. Это целый ритуал, в котором звучит сакральный напев.

А ветхозаветные времена? Пророк Елисей позвал гуслиста, и под его игру сошел на пророка Святой Дух, и Елисей начал пророчествовать. А царь Давид, который прекрасно играл на арфе и своей игрой отгонял злого духа от Саула? Какие высокие контексты!

Эти примеры открывают очевидное — музыка изначально появляется как сакральное выражение духа. Она дана Творцом. И если человек не теряет связь с Ним, тянется к Небу, его словно бы подхватывает что-то свыше, дарует красоту, свободу, радость, вдохновение.

После концерта гениального музыканта мы не можем сразу уйти: он поднял нас к Небу. Какая красота! Через искусство Господь показывает, что такое настоящая святость, как жить окрыленно, как устремляться к небу. Музыка — узнавание себя, мира. Это богопознание. Способность к нему заложена в нас изначально. В какой-то момент мы слушаем, скажем, симфонию Чайковского и говорим — гениально! Что произошло? Душою мы почувствовали, узнали божественную красоту, явленную в звуках.

Генерал-бас* ведет нас в вечность

— Вы сказали, что музыка дается человечеству как откровение. Но ведь мы знаем о многих музыкальных стилях — почему это откровение «выбирало» для себя столь разные формы выражения?

— Здесь стоит сделать важную оговорку: стиль в музыке — не просто ее своеобразие, но красота и высота этого своеобразия. Откровением красоты поражают великие эпохальные стили — барокко, классицизм, романтизм. В них открывается огненная сила. В малых стилях искусства (бидермайер, прерафаэлиты, модерн) огненного восторга меньше, духовная вертикаль, соединяющая человека с Богом, не столь огненна, малые стили словно объяты усталостью, оттого занимают меньше места в культуре.

На каждой стадии истории человечество получает в музыке новое божественное откровение. Меняется что-то одно, но главное.

Средневековье. В Европе утвердилось христианство, что отозвалось в музыке. В Средневековье не было концертной светской музыки, была лишь музыка богослужебная. Святой Климент Александрийский писал о том, что церковная музыка не должна вдаваться в разнообразие. Она должна только одно выражать — устремление к Богу, развитие непрестанного чувства связи с Ним. К примеру, исóн — тянущийся нижний басовый голос в византийском и новогреческом церковном пении — символ нашей соединенности с Богом.

Средние века открыли полифонию — удивительный плод христианской цивилизации. В жизни мы не говорим хором. Зачем же в музыке полифоническое многоголосие, равноправие разных мелодических линий? Полифония — взгляд на сущее с божественной точки зрения. Согласно христианскому вероучению, Дух Божий присутствует повсюду, охватывает и объединяет все разнообразие мира видимого и невидимого. В полифонии мы чувствуем единство голосов земли и одновременно чудную гармонию целого. Полифония пророчественна, она возводит мир в то идеальное состояние, когда да будет Бог все во всем (1 Кор 15:28). Ради этой пророчественной силы Средние века, вглядываясь в возможности полифонии, много потрудились, и каждая новая форма полифонии несла в себе печать новых откровений красоты.

Барокко. Его сердцевина, фирменный знак — так называемый генерал-бас: избранный тип фактуры, выдерживаемый от начала до конца. Зачем эта однородность фактуры? Дление однородного пробуждает мысль о вечности. Я не изменяюсь (Мал 3:6), — говорит Господь. Чувство вечности важно и в жизни, и в музыке. В нем покой, сила. Оно — как небо над головой. Так и говорили: sub specie aeternitatis — с точки зрения вечности. Все проясняется при таком взгляде! Все наполняется высшей значимостью, серьезностью, глубиной. Важнейшее понятие барокко — аффект: действуемое чувство (воля), полнящаяся вечностью. Есть в аффекте что-то пламенное. Но всегда под покровом вышнего покоя. При напряженности тона мы никогда не услышим в музыке барокко ни конвульсивных содроганий, ни надрывной динамики, ни иного какого натурализма. Генерал-бас постоянно удерживает нас в возвышенном равновесии вечности. Величайшее откровение Барокко!

Барокко прекрасно — и нужно ли что-то менять? Но вдруг разом изменилось всё. Тысячи элементов формы изменили порядок своей сопряженности. Тысячи меняются не сами. Меняется Одно, в котором все. Это новое — развитие, составляющее сущность классико-романтической формы. А его ключевой элемент — мотив. Это новое понятие. От старофранцузского — «движущий». Это и есть то Одно, от которого разом перестраивается всё, вся поэтика, вся система мышления.

И в музыке, и в психологии мотив — причина движения, причина поступка, побуждающая сила воли. Мотив — не «вообще и всегда», как в барочном «аффекте» (чувстве, простертом в вечность). Мотив — «здесь и сейчас».

А вечность? Без нее нет ни высоты, ни красоты. Вечность не исчезает. Но теперь она уже не как небо над головой, пред которым в напряженном усилии застывает воля, сосредоточивается ум, пламенеет чувство. Вечность теперь переносится в цель. Так возникает эффект развития, отличный от барочного развертывания вечного аффекта. В мотиве — пружинка воли, устремленность, интрига: что будет дальше? А дальше — нечто неслыханное прежде: музыка насыщается стремлениями и достижениями, событиями, коллизиями, перипетиями. По Аристотелю, перипетии — внезапные перемены от счастья к несчастью и наоборот. Так бывает в событиях жизни. Так теперь стало и в музыке. Вновь в музыке на первый план вышла переменчивость, но оправданная высшей целью. Человек увидел себя в музыке обновленным: в активности воли, силы, участия.

В XVIII веке возникает и глагол «мотивировать». Мотивация в музыке — всегда возвышенная: мотивация вечностью, которая впереди, в Царствии Божием. Если у человека нет смысла впереди — зачем он живет? Он призван не только предстоять вечной красоте, но и жить ради нее, ради несказанного, ради любви, которой не страшна и смерть.

Причиной изменений в организации музыкальной формы стало возрастание ее светской направленности.

Нужно непредвзято понять равночестность двух ветвей жизни и культуры — церковной и светской. Не в их ли единстве условие сохранения человечества? В храме — таинства, молитвы, благодатные преображения души. И музыка в храме молится. Жизнь за оградой храма — для подвига. Можно ли в храме быть хорошим, а за его стенами — плохим? Это лицемерие, которое ненавистно Богу. «По силе жития бывает познание истины», — говорит Исаак Сирин. Сила жизни стяжается в испытаниях, борьбе, в многообразии жизненных ситуаций. Высокая светская музыка вбирает их в себя, истолковывая их в свете призвания человека к вечному царствию любви. Иногда ее герой отважно гибнет ради любви Божией (как в окончании Первой баллады Шопена). Часто испытывает и искушения, но преодолевает их. Вот пример — Пятая симфония Чайковского.

Во вступлении к первой части этой симфонии мы словно бы под гипнозом: дьявольская мысль о смерти забралась внутрь и пугает мраком. Как вытащить занозу из души? В первой части герой пытается забыться в делах жизни, в восторгах любви. Тщетно! «Смертью умрешь» — мысль незабвенная. И в музыке ее напоминания становятся всё страшнее. В медленной части симфонии душа обращена к молитве, получает утешения, проникается нежностью любви. Но и здесь ее настигают предупреждения смерти, еще более грозные. Почему? Что делать?

Нужно изменить отношение к смерти. «Смерть! где твое жало?»* — Это победа Христова! К ее ослепительной радости устремляет финал симфонии. Он интересно организован, вступление к нему строится на начальной теме рока. Раньше она пугала, а теперь звучит в мажоре, но пока скромно, словно не достигнув сознания. Дальше начинается основная часть, вновь вихрем проносится жизнь. Но, как это ни парадоксально, основная часть формы не так интересна, как ожидание сквозной мысли смерти, с которой началась вступительная тема первой части. И вот этот момент наступает: мы с нетерпением ждем разгадки всей загадки формы. Эффект потрясающий. Чайковский пишет не так, что бы мы могли что-то понять, он пишет так, чтобы не понять было невозможно. В оркестре — праздничные фигурации, как бы в раскачивании колокольных звонов. Победно прорезает оркестровую массу трубный глас. От времен Библии труба — символ явления силы и славы Божией. Ветхозаветные трубы были длинными, звучали как грозные тромбоны. В христианское время и в соответствии же с духом христианства трубы возносятся в самый высокий светлый регистр. И вот она, победа Христова над смертью! Когда исполнение симфонии транслировалось из Вены (дирижировал Владимир Федосеев), можно было видеть чудо в зале: лица австрийских слушателей стали вдруг русскими, восторженными до наивной святой простоты. Итак, вот что такое музыка христианской цивилизации: это выраженное в звуках Евангелие для сердца, тайным образом приподнимающее дух человечества к свету и радости. Всякий музыкальный шедевр — учебник христианской антропологии, христиански преображенной жизни человека.

«Авангардизм в культуре восстал на всю традицию человечества»

— В советское время вряд ли эта симфония Чайковского исполнялась в такой трактовке, да и сегодня далеко не каждый исполнитель чувствует в музыке именно ту духовную основу, о которой Вы говорите.

— В советское время были абсурдные идеологические лозунги: музыка должна выражать чувства простого народа. И классическую музыку часто трактовали искаженно.

Но сама музыка неопровержима. И чем гениальнее исполнение — тем выше ее возвышающее действие. Кто ставит цель: буду исполнять музыку как можно гаже? Цель невидимого соревнования исполнителей — именно высота духовного восторга. Сам композитор был человеком верующим. Он писал: «Мне сладко говорить Ему: «Господи, да будет воля Твоя”, — ибо я знаю, что воля Его святая». Он искал этой воли и в жизни и в творчестве. Нельзя творить без вдохновения. А оно — от Бога, и дается не случайно, душа должна быть готова принять его. Чайковский писал своей сестре: «Бог дал мне один-единственный талант, я обязан его раскрыть». За эту целеустремленность, за жажду божественной красоты, она была ему вручена во исполнение обетования: Я прославлю прославляющих Меня (1 Цар 2:30).

Отсюда следствие: исполнительская неисчерпаемость шедевра. «Выразить» в звуках божественный восторг христианской победы над смертью невозможно — то было бы актерством и лицемерием. Музыка не выражает, а являет. Да, играли порой победную кульминацию чуть зажатым, напряженным звуком, словно это торжество рока… Но открытость души и звука должна быть в простор вселенной!

Вот еще пример — Шестая симфония Чайковского. В первой части герой умер, отпет, произнесены надгробные слова. В следующих частях — душа проносится по обстоятельствам загробной жизни. В четвертой — в ожидании Суда. Великая актриса Мария Ермолова изумительно говорила об особой скорбности шедевра: скорбь в ней не такая, от которой опускаются руки и не хочется жить. Это скорбь, которой отверзаются Небеса. Какой скорбью отверзаются Небеса? Финал симфонии — весть из загробного мира. Душа в своем посмертном состоянии плачет о своем несовершенстве в ожидании Страшного суда. Плачет она не перед Богом — юристом или законоведом, плачет перед Богом — Любовью. Печаль и скорбь ее о том, что душа не вместила при жизни эту Любовь. Плачет, потому что любит. Любовь, сохраненная за гробом, — надежда Царствия. Ею преклоняются Небеса. Как исполнить небывалую музыку? В советские годы исполняли надрывно, тяжело. Теперь, когда в исполнении открылась великая тайна спасения, зал какое-то время просто не может хлопать, стоит полнейшая тишина. И только потом зал взрывается аплодисментами.

И этот пример убеждает нас в том, что силой, воскрыляющей дух людей, оказывается откровение правды Божией, выразившейся в музыке и ее исполнении.

Музыка христианской цивилизации еще ярче выявила то, о чем догадывались древние мыслители. Платон утверждал, что стоит немного измениться музыке — тут же меняются государственные и политические установления. А в древнем Китае во времена Конфуция существовала специальная должность: музыковед-фольклорист, правительственный чиновник. Он разъезжал по Поднебесной, по разным ее провинциям, и собирал напевы. Потом они истолковывались, на основе этих анализов делались выводы и принимались решения — вот эта провинция хорошо развивается, идет вверх и ее надо поддержать, а эта вот-вот упадет.

Современный Китай вернулся к конфуцианству. Институты Конфуция строятся в мире. По доктрине Конфуция, музыка находится в центре бытия. Потому требует поддержки, финансирования не по остаточному, а по приоритетному принципу. И вот уже миллионы (и это не преувеличение!) китайских пианистов музыкой христианской цивилизации поднимают дух страны и мира!

Во внимание надо принимать не потенциальную силу музыки, а то, что слушается реально. В России в 1990-е годы из всех щелей неслась на неслыханной громкости музыка, стимулируя чудовищный развал страны. Теперь, слава Богу, поменьше.

— И все-таки, помимо высокой музыки существует просто лиричная, прекрасные песни советского времени, которые исполняются на уровне душевности, эмоций.

— Много музык на свете, разных по эпохам, по цивилизациям. Есть высокая музыка, есть низкая. Есть замечательные советские песни, которые согревают душу. Вспомните «Темную ночь» — эта лиричная, добрая песня написана во время войны, в 1943 году. Вот сейчас хотя бы одну песню назовите, где бы так восхвалялась радость семейной любви. На фоне страшных разломов в военные и послевоенные годы, после всего чудовищного, что было пережито, была тяга к очищению, к целомудренности. Кстати, вспомним гимн Советского Союза. В 1943 году в истекающей кровью стране Сталин объявляет конкурс на гимн, чтобы поднять национальное и патриотическое самосознание народа. Гении приняли участие, а Гимн получился только у Александра Александ­рова. Почему? Потому что он был регентом, последним регентом хора Храма Христа Спасителя, и знал, что такое гимн. Гимн — это всегда поклонение.

При взгляде на современную музыку надо учитывать значительные переломы в истории. Крупнейший из них связан с Новейшим временем. Его неслыханные трагедии до основания разрушили веру в золотой век впереди. Соответственно и музыка снижала высоту полета. Авангардизм в культуре восстал на всю традицию человечества.

«Вместо вер — в душе электричество, пар»

— Но коррозия в умах, о которой Вы говорите, произошла гораздо раньше. Возьмите эпоху Просвещения, XVIII век — уже тогда были попытки развенчать учение Церкви. Однако в ведущих музыкальных стилях того времени — барокко и классицизме — эта коррозия никак не отражается.

— Коррозия началась, но вначале на уровне философии. А музыка, искусство продолжали традиции человечества. Чудом творились эпохальные стили, обязательные признаки которых — высота и красота.

А XX век особый. Это уже открытое восстание против традиции на всех уровнях жизни, включая религию и искусство. Русский философ Иван Ильин не случайно назвал XIX век веком демонизма, а XX — веком сатанизма. В XIX столетии шло это брожение в умах и душах, но демоническое начало, о котором пишет Ильин, тогда скорее романтизировалось. А двадцатое столетие с самого начала заявило о себе словами Маяковского: «Вместо вер — в душе электричество, пар». Это восстание против всей традиции человечества. Начался массовый отход от веры. Авангард в искусстве XX века нельзя назвать стилем, это — антистиль.

Великие эпохальные стили прошлого небывалой высотой духовных задач притягивали к себе все индивидуальные стили. Антистиль в лице авангардизма, затем постмодернизма, наоборот, словно бы придавливал творчество композиторов. Им приходилось пробиваться к красоте с боем. Как преодолеть авангардистскую интонацию кулака, сбрасывавшего «отсталых» с корабля современности? Шостакович преодолел ее болью за человечество. Прокофьев — ослепительной светоносностью.

— Вы в разных своих интервью часто упоминаете такое понятие, как интонация. А что такое интонация в музыке?

— Мы говорим какие-то слова, а за ними стоит нечто духовное или антидуховное. И в результате прозвучит обязательно то, чем мы живем в самом деле. Интонация — слепок нашего духовного состояния. Мне в Японии однажды надо было объяснять молодым музыкантам, что такое интонация. И пришло в голову сравнение: интонация — как лицо. Лицо — это брови? Глаза? Улыбка? Нет, все вместе. Так и интонации. В ней высота звука, громкость, артикуляция, тембр, звуковедение (вибрация, усиления и ослабления) складываются в бесконечно разнообразные сочетания, мотивированные смыслом. Мы слышим в голосе улыбку, слезы. Воспринимаем даже то, что не можем объяснить, что невозможно физически, но фиксируется распознающими звук программами — например, расхождения или сближение обертонов по высоте. Возглас священника на богослужении, пение монахов — в эти моменты обертоны расширяются, кажется, что звук не от них, а через них — распевный, чистый, исходящий из какой-то иной реальности. А у светских ораторов, в пении светских хоров проскальзывают нотки «жестоковыйной гордыни» (то есть — «жесткошейной»: это когда шея зажата и звук становится металлическим). И обертоны часто сжимаются по высоте. В звуке, в интонации мы как на рентгене. Интонация все тайное делает явным.

— А какова интонация сегодняшнего времени?

— Сегодня мы живем во времена постмодернизма, самого лукавого и скверного эпохального антистиля искусства и жизни. Его интонация — глумливая, ерническая. Понаблюдайте, как сегодня говорят ведущие на радио и ТВ. Сравните, как раньше говорил диктор Левитан. Помните его голос — собранный, глубокий, достойный? А сегодня кажется, что радио и телеведущие просто глумятся, а не сообщают информацию: то ли они говорят серьезно, то ли ерничают, то ли правда, то ли все наоборот.

Человечество всегда искало цельности — Одного, в Котором всё. Теперь модно плодить версии, в которых гибнет желание что-то понять в сущем. Что происходит сейчас в умах, особенно в горячих точках планеты, в Европе, США, у нас? Что в образовании, во всех сферах жизни? Все дробится, все условно, все относительно, формально. Сколько голов — столько умов. Критерием искусства стала эклектика. Термин, ранее имевший негативное значение, в постмодернизме принят как хвалебный.

Выражением лукавого бытия стала вертлявая интонация искусства и жизни. Она учит человека разболтанности. Для чего? Чтобы человек был подготовлен принять антихриста, чтобы в вихре относительности разучился отличать истину от лжи, красоту от безобразия, добро от зла.

Нам нельзя поддаваться безумию. Жизнь христианина — жизнь в предчувствии второго пришествия Христа. К этой вселенской радости нужно готовить себя и ближних.

Беседовала Инна Волошина

В оформлении использованы иллюстрации Елены Феклистовой

Xristos Anesti !

Мы рады приветствовать Вас на некоммерческом круглосуточном вещательном канале РАДИО БЕРЕГ, работающем в информационных и культурно-просветительских целях. Основными задачами, которые помогает решить православное радио — РАДИО БЕРЕГ, являются: изучение и чтение Евангелия и Святоотеческого Предания, а так же ознакомление с современным песенно-духовным творчеством и Современной духовно-патриотической песней.
Для того, чтобы включить трансляцию и слушать христианские песни, Вам необходимо активизировать одну из кнопок: «radio on» или «winamp play» либо один из сервисов панели «трехпрограммника» справа
На нашем канале, в режиме радиовещания онлайн, транслируются духовно-нравственные православные песни, которые для Вас исполняют многие авторы-исполнители и творческие коллективы, работающие в этом направлении.

Все произведения, представленные на канале РАДИО БЕРЕГ, заимствованы из архива Всероссийского проекта За Возрождение Отечества либо найдены в открытых источниках. Наше православное радио предоставляет Вам дополнительную возможность скачать песни отдельных исполнителей из архива в формате mp3 для последующего частного ознакомительного воспроизведения.
Желаем Вам приятного и полезного пребывания на нашем сайте!

Такое направление музыкально-поэтического творчества, как Современное песенно-духовное творчество, являет собой симбиоз (от греч. symbiosis «совместная жизнь») таких составляющих, как авторская и духовно-патриотическая песня, духовная музыка и современная православная песня. Наличие же такой составляющей, как православное радио онлайн, лишь помогает развитию этого песенного жанра.
Православные песни — неизбывная часть отечественной культуры. Еще в средние века на Руси людям являлись певцы-сказители, которые исполняли былины, обрядовые, игровые, колыбельные, христианские песни. Русский народ был музыкален издревле. Песня сопровождала его с момента рождения до самой смерти. В наши дни современная православная песня и православная духовная музыка звучит в исполнении целой плеяды исключительных певцов. Включение в подобную музыку молитвенного стиха привлекает гармонией нот и необычным сочетанием рифм. Песня, несущая яркий духовный посыл, — песня авторская, а также современная православная песня и православная духовная музыка звучат в наши дни беспрепятственно. Важно лишь желание личности обрести нравственную целостность, понять суть вещей, мыслить позитивно. Важно желание слушать подобную музыку.

  • Братия! Если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его, спасет душу от смерти и покроет множество грехов. (Иак. 5: 19-20)
  • Спасение не от места, а от душевного настроения. Везде можно спастись и везде погибнуть. Первый Ангел между Ангелами погиб. Апостол между апостолами в присутствии Самого Господа погиб. А разбойник — и на кресте спасся… Свт. Феофан Затворник

Слушать Евангелие онлайн, Жития святых и проповеди

Обращаем Ваше внимание на возможность слушать Евангелие онлайн на церковно-славянском языке, а также Евангелие с объяснением на основе толкований, составленных блаженным Феофилактом Болгарским. Также — слушать Жития святых, повествования и проповеди онлайн, воспользовавшись сервисами «трехпрограммника» (справа) и дополнительную возможность скачать Евангелие и проповеди в формате mp3.
Православие способствует обучению своих последователей: обретению ими новых духовных познаний и опыта. Именно этой задаче служит возможность слушать Евангелие онлайн, Жития святых и проповеди онлайн. Человеку, ищущему Бога, необходима информация, которая направит его на путь истины. Изучайте предложенные проповеди, насыщайтесь теми важными сведениями, что они несут в себе. Претворяйте полученные знания в жизнь. Решив слушать Евангелие, Жития святых и проповеди онлайн, проникайтесь Духом Православия. Постигайте высшую способность души человеческой, при помощи которой личность устремляется к познанию Бога, ведь эта способность — неотъемлемая часть каждого человеческого естества. Пробудите свой дух, влекущий человека от временного к вечному, — влекущий его к Творцу.

Православная музыка, христианские песни и православное радио онлайн

Нравственно-патриотические и духовно-нравственные песни, представленные на нашем православном христианском онлайн радио — это чудесная возможность отыскать музыку, соответствующую собственному духовному настрою и высоким устремлениям. Важно, что православная духовная музыка не только помогает получить новые позитивные впечатления от гармонии и богатой смысловой нагрузки произведения, она помогает снять внутреннее напряжение, успокоиться и принять верное решение, если это необходимо. Православная музыка, духовные песни и православное христианское радио онлайн, доступны в любое время суток на РАДИО БЕРЕГ. Таким образом, каждый, ищущий духовной наполненности и свежих впечатлений от общения с истинным искусством, может без труда знакомиться с новыми песнями или вновь слушать уже полюбившиеся.

Оптинские старцы высказывали свое мнение о посещении мирянами театра, о пристрастии к чтению романов, об увлечении полотнами живописцев, о желании часами или даже постоянно слушать музыку.

Чтобы не повредить душе

Отдых необходим, но увлечения, по совету преподобного Варсонофия, следует выбирать очень осторожно, чтобы не повредить своей душе. Старец приводил пример безгрешного отдыха святых:

«Однажды святой апостол Иоанн Богослов на крыльце своего дома сидел с птичкой на руках. Проходивший человек удивился и сказал:

– Что ты делаешь? Словил птичку и гладишь?

Апостол ответил:

– Ты охотник, кажется: у тебя лук и стрелы. Если перетянуть лук, что сделается с ним?

– Он оборвется, – был ответ.

– Так и человек не может упражняться только в духовном. Не выдержит – сорвется, – пояснил апостол Иоанн Богослов.

Надо всё делать с рассуждением, а то бывает и ревность не по разуму».

Не забывать о мире горнем

Преподобный Варсонофий объяснял, что нет греха в наслаждении красотой природы – это невинное утешение даровал человеку Сам Господь, но «нынешний мир есть лишь слабое подобие мира, бывшего до грехопадения», и мы не должны забывать о мире горнем, где «высшее блаженство»:

«Правда, есть и земные радости, облагораживающие душу. Нет греха, например, наслаждаться красотами мира сего. Есть на земле необыкновенно красивые местности…

Хороша и наша северная природа. Тургенев живо и ярко описал ее в своих произведениях. Он, между прочим, был в Оптиной и восхищался красотою нашей обители. Но нынешний мир есть только слабое подобие мира, бывшего некогда до грехопадения. Есть мир горний, о красотах которого мы не имеем понятия, а понимают его и наслаждаются им только святые люди. Этот мир остался неповрежденным, но земной мир после грехопадения резко изменился.

Всё равно как бы кто-нибудь лучшее музыкальное произведение, например Бетховена, разделил на отдельные тона, тогда впечатления целого не получилось бы. Или картину, например Рафаэля, разорвал на клочки и рассматривал отдельные кусочки. Что увидели бы мы? Какой-нибудь пальчик, на другом лоскутке часть одежды и т.д., но величественного впечатления, которое дает произведение Рафаэля, мы, конечно, не получили бы. Разбейте великолепную статую на части – впечатления прекрасного не получится. Так и нынешний мир».

За мирскою веселостию – скука, за пресыщением – тяжесть

Преподобный Анатолий (Зерцалов) в письме к духовной дочери предостерегал ее от излишних светских удовольствий. Музыка и театр, танцы и балы развлекают, и за развлечениями люди забывают о духовной жизни, которая одна – во спасение души:

«…Ты там всё пляшешь. Я… советовал указать тебе басню Крылова «Стрекоза и Муравей”. К тебе она подходит. Та тоже любила Масленицу и не жаловала поста – всё плясала. Говорю это не в укор тебе, а чтобы ты знала настоящее положение вещей и при случае не теряла головы, то есть помнила бы, что за сладостию – расслабление, за мирскою веселостию – скука, за пресыщением – тяжесть и даже болезнь следуют, как тень за телом. На что крепок зуб, и тот у сладко ядущих поддается и рассыпается, как песок.

…И Крылов, светский писатель, сказал свою «Стрекозу” не тебе одной и не мне, а всему свету, то есть кто пропляшет лето, тому худо будет зимою. Кто во цвете лет не хочет заняться собою, тому нечего ждать при оскудении сил и при наплыве немощей и болезней».

Об этом же напоминал преподобный Варсонофий:

«Светские развлечения совершенно закружат человека, не давая ему времени подумать о чем-либо духовном. А после этого времяпровождения остается пустота на душе. Воспоминаются суетные разговоры, вольное обращение, увлечение мужчинами, а мужчин – женщинами. И такая пустота остается не только от греховных удовольствий, но и от таких, которые являются не очень грешными. А что, если среди таких развлечений призовет к Себе Господь? Слово Господне говорит: «В чем застану, в том и сужу”. А потому такая душа не может пойти в обитель света, но в вечный мрак преисподней. Страшно подумать! Ведь это на всю вечность!»

С точки зрения полезности для души

Оптинские старцы не отвергали искусство, но рассматривали его с точки зрения полезности для души человека, с точки зрения спасения. Старцы критиковали лишь те произведения искусства, которые распаляли страсти человеческие, привязывали сердца к земному, тварному, вместо того чтобы возносить сердца людей горе, к духовному. Преподобный Варсонофий ценил то искусство, которое отрывает душу от житейских мелочей и устремляет к Богу:

«Поэзия и художество отрывают душу от житейских мелочей и доставляют человеку эстетическое наслаждение. В XVIII веке, при распространении материалистического направления, создался такой взгляд на поэтов и художников, будто это ненужные люди – сидят и ничего не делают.

Виктор Гюго в защиту сказал: «Взгляд на небо – это уже дело”.

…Серьезная музыка, как Моцарта, Бетховена и других, действует облагораживающим образом на душу, часто под влиянием ее хочется плакать и молиться».

Преподобный Варсонофий говорил о том, что для понимания серьезной музыки нужно иметь художественный вкус, и вспоминал следующий случай:

«В одном богатом семействе был вечер. На нем одна талантливая девушка удивительно хорошо исполнила одно из лучших произведений Моцарта. Все были в восхищении, а у притолоки стоял лакей, подававший папиросы и вообще прислуживавший гостям, и позевывал: «И что это господа слушают такую скучную музыку? Вот бы поиграли на балалаечке…”

Он был прав в своем суждении, так как серьезная музыка была ему непонятна. Чтобы понимать произведения даже земного искусства, и то надо иметь художественный вкус».

Старец Варсонофий напоминал о том, что душа наша ищет в произведениях искусства «выражения в прекрасных формах невидимого прекрасного мира, куда манит ее своим воздействием дух». Старец утверждал, что у художников всегда есть «огонек религиозного мистицизма», и ему самому в течение всей жизни нравились только те люди и разговоры, которые пробуждали высшие идеальные стремления:

«У художников в душе есть всегда жилка аскетизма, и чем выше художник, тем ярче горит в нем огонек религиозного мистицизма».

«В течение всей жизни я замечал в себе то, что мне всегда нравились только те люди и те разговоры, которые пробуждали в моем сердце высшие идеальные стремления, имевшие в основе своей веру в бессмертие человеческой души, веру в истину, благо и красоту. И напротив, всегда мне антипатичны были люди, мысли которых и разговоры вертелись на одном лишь упорядочении жизни: временном и внешнем. Это стремление к высшему, идеальному выражалось в моей душе склонностью ко всему таинственному, мистическому в жизни».

Старец сравнивал некоторых людей искусства с теми, кто пришел в храм, но остановился на его пороге, не войдя внутрь. Он сокрушался о тех, кому было так много дано, чьи души вспыхивали от малейшей искры, но они «эту искру не раздували», не трудились в выполнении заповедей:

«Огромное большинство наших лучших художников и писателей можно сравнить с людьми, пришедшими в церковь, когда служба уже началась и храм полон народа. Встали такие люди у входа, войти трудно, да они и не употребляют для этого усилий. Кое-что из богослужения доносится и сюда: Херувимская песнь, «Тебе поем”, «Господи, помилуй”; так постояли, постояли и ушли, не побывав в самом храме… Души их, как динамит, вспыхивали от малейшей искры, но, к сожалению, они эту искру не раздували, и она погасла».

Всё надо делать как бы перед взором Божиим

Преподобный Нектарий наставлял творческих людей:

«Заниматься искусством можно, как всяким другим делом, например столярничеством или выпасом коров. Но всё надо делать как бы перед взором Божиим. Есть большое искусство и малое. Вот малое бывает так: есть звуки и свет. Художник – это человек, могущий воспринимать эти еле уловимые цвета, оттенки и неслышимые звуки. Он переводит свои впечатления на холст или бумагу. Получаются картины, ноты или поэзия. Здесь звуки и свет как бы убиваются. От света остается цвет. Книга, ноты или картина – это своего рода гробница света и звука.

Приходит читатель или зритель, и если он сумеет творчески взглянуть, прочесть, то происходит воскрешение смысла. И тогда круг искусства завершается. Перед душой зрителя и читателя вспыхивает свет, его слуху делается доступен звук. Поэтому художнику или поэту нечем особенно гордиться. Он делает только свою часть работы. Напрасно он мнит себя творцом своих произведений – один есть Творец, а люди лишь убивают слова и образы Творца, а затем от Него полученной силой духа оживляют.

Но есть и большее искусство – слово оживляющее и воодушевляющее (например псалмы Давида). Путь к этому искусству лежит через личный подвиг художника – это путь жертвы, и лишь один из многих достигает цели…»

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас, грешных!

Церковным амвоном власти пользовались как центральной прессой по причине отсутствия газет, а театр был своеобразным «оппозиционным СМИ»: русские Петрушки, немецкие Гансы Вурсты, французские Полишинели и итальянские Пульчинеллы высмеивали власть имущих. Но то было в веке тринадцатом. Что сегодня о взаимоотношениях театра и религии думают деятели православия – основной конфессии России?
Священник Михаил Воробьев утверждает следующее:
«Хороший спектакль или кинофильм, талантливое произведение искусства могут стать поводом для разговора, в котором вы сможете познакомить своих друзей с точкой зрения Православной Церкви, рассказать о содержании Евангелия и нравственного учения Иисуса Христа». По сути, отец Михаил настаивает на миссионерском воздействии театрального искусства, как и диакон Андрей Кураев: «В условиях нынешнего примитизирования массового сознания, всеобщей макдональдизации нашей жизни театр Чехова необходимо сохранить. Сегодня театр может быть союзником Церкви». Заметим, что привлечение театра к союзничеству с РПЦ первым делом вызывает в памяти недавний скандал, связанный с обращением российских ученых к Президенту РФ об угрозе клерикализации российского общества. Кураев пояснил, что Церковь не протестует против театра как такового: «Для Церкви сегодня главный вопрос в том, какое мировоззрение утверждается с помощью того или иного художественного метода». Похоже, что Православная церковь России в отношении театрального искусства намеревается провести обратный прием, возвращая театр в лоно церкви с той площади, на которую он был изгнан восемь веков назад еще католиками. И это невзирая на то, что православие уверено: профессия артиста не богоугодна. Так, Андрей Кураев утверждает, что занятие, выбранное артистом, духовно опасная вещь: «Работа в театре – это риск. Ведь актер должен уметь «перевоплощаться» в своего персонажа, в его не только мысли, но и страсти».
А что же в таком случае католики? Священник Игорь Ковалевский, генеральный секретарь Конференции католических епископов России, любым театральным искусством искренне интересуется: «Каждый человек имеет призвание от Бога, он обязан его исполнить и призвание актера ничем не хуже. Важно, чтоб человек себя реализовал, а его дело способствовало бы становлению личности и духовному развитию. Среди наших прихожан есть люди искусства, и это неверный стереотип – говорить, что у артистов расшатана психика. Они более эмоциональны, чем люди других профессий, и эти эмоции используют во благо». Театр – не греховное занятие, поскольку радость и развлечение в жизни никто не отменял: «Человек может использовать творение во благо, а может и злоупотреблять им. Давайте возьмем пример попроще. Например, топор. Согласитесь, его можно использовать как во благо, так и в качестве орудия для совершения греха».
У мусульман есть фетвы – специальные документы, регламентирующие посещение развлекательных мероприятий и театра, в частности. Председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин (кстати, режиссер по образованию) подчеркнул, что в современной жизни мусульмане используют все, что во благо Исламу: «Если театральное искусство несет духовность, делает человека лучше и чище, то мы его приветствуем. Например, еще в советские годы в Сирии, мусульманской стране, прошел фестиваль театров мусульманских стран, в котором принимал участие башкирский театр с пьесой «Красный паша». И сейчас есть вероятность проведения театр фестиваля международного уровня, хотя ортодоксальный Ислам очень осторожно относится к этому начинанию, ибо велика опасность подмены истинного ложным».
Наиболее лоялен к театральным представлениям и работе артиста буддизм. Элистинский лама Шурган напомнил, что японский театр Но целиком построен на пьесах, пронизанных этим древним восточным мировоззрением, а буддолог Батор Китинов отметил, что принципы буддизма Махаяны гласят, что пропаганда любой религии недопустима, как насилие над личностью: «Будда говорил, что искоренение истинного наслаждения (а талантливый спектакль, согласитесь, как раз таковым и является) – это грех. Припомним один из главных буддийских обрядов – цам. Это красивая мистерия с музыкой, танцами, пантомимами и масками. В цаме есть скрытый смысл, раскрывающий разные смысловые уровни тантр, но непосвященные с удовольствием наблюдают динамичный спектакль».
Наконец, раввин Зиновий Коган разъяснил отношение иудеев к театральному искусству: «Ничего греховного в собственно театре нет, но существует, тем не менее, несколько препятствий. Согласно ортодоксальным взглядам, мужчина не должен слушать пение женщины. А также прикасаться к женщине, достигшей двенадцатилетнего возраста, если она не его жена. Мессию могут встретить только ритуально чистые люди». Но даже если в спектакле принимают участие только мужчины, в силу вступает календарное препятствие: ведь в субботу иудей не должен работать. Тем не менее выяснилось, что ортодоксальная традиция сейчас не столь сильна: в Москве есть еврейский театр «Шалом», который любим зрителем. Более того, есть ряд светских иудейских организаций, которые поддерживают театральное искусство. А сам Зиновий Коган – консультант спектакля «Миражня», который ставит режиссер Юрий Шерлинг в театре Сатиры.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *