Наполеон о религии

До сих пор мы рассматривали Наполеона как общественного, государственного и мирового деятеля. Несомненно, что во всех этих родах деятельности Наполеон явился гением, и притом гением первой степени. А каков был Наполеон как человек?

Наполеон был по рождению итальянец и корсиканец, а потому обязательно воспитан в духе религии. В дальнейшем, под влиянием духа времени, воспитания и окружающей обстановки, он становится атеистом; мало того, он пишет неудачный, но возмутительный в религиозном отношении трактат, это, однако, не лишает его надлежащего понимания значения религии в политическом и государственном отношениях, когда Наполеон становится политическим и государственным деятелем. Наполеон — главнокомандующий итальянской армией заводит сношения с Римом, удостаивается любезностей папы, заключает с ним союз, получает от кардиналов подарки и название защитника церкви, а от папы — «любезного сына». Наполеон — первый консул восстанавливает конкордат в добрых сношениях с Римом, восстанавливает права священникам, лишенным оных, допускает и освящает церковные обряды. Наполеон — император признает все права церкви, заключает с нею полный союз, торжественно венчается на царство, строго выполняет церковные обряды и ведет себя так, как любой религиозный человек. Это не мешает Наполеону, как мировому деятелю, обижать папу, лишать его положения, подвергать заключению и т. д., но религию он всегда поддерживал. Трудно допустить, чтобы Наполеон, воспитанный в детстве в духе религии, на склоне дней не вернулся вновь к тому, что оставило известные следы в детстве. Это было бы не жизненно.

С детства Наполеон был страстный корсиканец. Он безгранично любил свою родину и готов был для нее жертвовать всем. Он торжественно, несмотря на насмешки и издевательства в школе, публично величает генерала Паоли, причисляет себя к его последователям и терпит наказание за оскорбление портрета врага родины. Мало-помалу это чувство любви к родине начинает принимать другой оттенок: бескорыстие сменяется жаждой карьеры и служение родине превращается в создание карьеры, неудачи же в устройстве себя доводят его до того, что он не только охлаждается к Корсике, но не прочь предпринять против нее враждебные шаги. Во всяком случае, став императором Франции, Наполеон ничем не показал, что он корсиканец, и Корсика ни в чем не увидела, что это ее сын.

Любил ли Наполеон Францию? В начале своей деятельности — нет, в конце — да. Франция для Наполеона была ареной его деятельности, карьеры, славы, успеха и т. д. Мало-помалу вся жизнь Наполеона была отдана Франции, потому что эта Франция стала его собственностью. Желая возможно больше себя прославить, стать сильнее и выше всех, он мог это сделать только при помощи Франции и для Франции. Честь, могущество и слава Франции были таковыми же и для Наполеона. Честь, слава и могущество Наполеона лежали в таковых Франции и честь, слава и могущество Франции заключались в Наполеоне. Это были дух и тело. Дух — Наполеон, тело — Франция. Они были нераздельны и неразлучны. Любя себя, Наполеон должен был любить Францию. Он должен был любить Францию потому, что в ней он видел самого себя и не мог не любить своего гения. Таким образом, Наполеон не был узкий патриот, потому что гений стоял выше этого чувства. Это не был человек идеи: Ubi bene, ibi patria. Эта идея людей слишком мелких и ничтожных. Наполеон был слишком мощен, чтобы пробавляться подобной гадостью. Сила его гения создавала государства и делала их ему дорогими. Очевидно, что его слава в Италии, Египте, Швейцарии, Австрии и т. д. делала эти страны для Наполеона столь же дорогими, как и Франция, но под конец жизни и в Наполеоне заговорил человек. Умирая, он вспоминал Корсику и был очень рад, что при нем был доктор земляк. В этой любви к Корсике усматривается любовь к счастливым дням детства.

Отец Наполеона не был чиновником выдающимся. Антомарки, со слов Наполеона, говорит, что он выпивал. Он не был человеком с характером, не выдавался особенною устойчивостью политических взглядов и не представлял ничего такого, что бы его выдвигало из общей среды людей; но он любил свою семью и для этого не поступался ничем. Наполеон любил отца и был искренне огорчен его смертью. Совершенно иного характера была мать Наполеона. Это была женщина твердых убеждений, неутомимой деятельности, неуклонной настойчивости, железной воли и непреклонного характера. Она любила Наполеона, и Наполеон всегда относился к ней с полным почтением. В дни славы Наполеона она не пользовалась для себя его славою, но в дни печали она явилась к Наполеону разделять с ним тоску и одиночество. Ни к кому Наполеон не относился с таким доверием, как к матери. Император Эльбы одной только матери решил доверить о своей попытке вернуться во Францию. Это страшно поразило Летицию Бонапарт. «Дай мне забыть на время, что я твоя мать! — сказала она и затем, подумав, добавила: — Небо не допустит, чтобы ты умер спокойно в своей постели или чтобы ты погиб от тайного врага. Ты должен встретить смерть с мечом в руке, как тебе подобает…»

Но вот прошло сто дней, и Наполеон последний раз прощается со своей матерью, удаляясь в заточение. Коротко и грустно было это последнее прости. «Прощай, мой сын», — сказала мать. «Прощай, матушка», — ответил сын. Летиция свалилась. Находясь на острове Св. Елены, Наполеон очень часто вспоминал о матери, беспрерывно говоря о ней, и хвалил ее, как прекрасную мать. В последние дни жизни как часто Наполеон восклицал: «Ах, мама Летиция, мама Летиция!»

Все члены семьи Наполеона носили какие-нибудь черты, характерные для данной семьи. Так, Иосиф отличался непомерным властолюбием, Люсьен был очень странный человек и отличался адвокатским непостоянством, Луи — смелостью и честолюбием, Иероним — расточительностью, легкомыслием, напыщенностью и чувственностью, Элиза — гордостью и гениальностью, напоминающею Наполеона, Каролина напоминала Элизу, но в более слабой степени, Полина была легкомысленна и глупа. Среди потомков Наполеона встречаются натуралисты, философы, историки, механики, литераторы, музыканты, генералы, и все они резко отпечатлевали в себе те или другие черты наполеонидов (Tebaldi).

Наполеон искренно и нелицемерно любил свою семью и помогал ей всеми силами в течение всей жизни. После смерти отца Наполеон, второй сын, берет на себя долг старшего в семье и исполняет его вполне добросовестно. Он берет младшего брата, Луи, к себе, делит с ним трапезу, часто сам голодает, а брату стремится доставить все необходимое. От членов семьи, которых Наполеон вывел в люди и посадил на престолы, он требовал одного — безусловного послушания и исполнения его требований; о благодарности не было и речи. Но он не видел от них ни благодарности, ни послушания.

Отношения к женщинам у Наполеона не были особенно любезны и изысканны. Наполеон был влюблен в девушку Коломб. Но эта любовь длилась не долго и не была особенно сильна. Он в это время не имел ни времени, ни достаточно средств, чтобы любить. Более сильная, страстная и горячая любовь его была к Жозефине. Он ее любил страстно, дико и настолько пылко, насколько могла сделать это необыкновенная душа Наполеона. Достаточно ознакомиться с его письмами к Жозефине, чтобы в этом убедиться. Горько и тяжело было разочарование Наполеона, когда он узнал о неверности Жозефины. «Это был сильный нравственный толчок в жизни Наполеона, которого нельзя не принять в расчет, наблюдая после этого поворот в его характере, отмеченный историками», — говорит проф. Афанасьев. Но и после этого он продолжал относиться к ней с любовью. Когда, по политическим целям, потребовался развод с Жозефиной, то он это сделал с большой неохотою. «В день развода с ним был сильный истерический припадок» (Афанасьев, 30). После развода Наполеон не прерывал добрых отношений к Жозефине.

Еще более нежные, ласковые и любовные отношения Наполеона были к Марии Луизе. Меттерних, не имеющий никаких поводов скрывать правду, говорит, что Наполеон употреблял все усилия, чтобы сделать жену счастливою, и что он был чрезвычайно внимателен и ласков по отношению к ней. Chaptal говорит: «Наполеон искренне уважал Марию Луизу».

Говорят, что Наполеон во время походов много увлекался женщинами, однако на это едва ли существуют несомненные доказательства. Из попавших в историю в этом отношении лиц фигурирует только Валевская. Если и были в этом отношении погрешения у Наполеона, то слишком ничтожные и не важные. Вообще отношение Наполеона к женщинам было несколько грубоватое и презрительное.

Наполеон очень любил детей; часто играл с ними и выслушивал от них самые резкие замечания. Что он любил своего сына — это весьма естественно и ничего нет в этом удивительного. Каждый день во время завтрака к нему приносили сына, и он с ним все время забавлялся, приводя в ужас приставленную к ребенку статс-даму.

Наполеон очень любил также своих племянников. Существовало обыкновение, чтобы во время завтрака к Наполеону приводили племянников, особенно детей брата Луи. Наполеон «ласкал и детей своих слуг, как, например, сына Рустама, также вызывая их фамильярность и на «ты» с собою и также теребя их за уши… Он так любил детей, что в своих законах прежде всего позаботился о них, и если он редко отказывал в чем-нибудь женщинам, то почти не было примера, чтобы он отказал ребенку, которого подослали к нему с просьбой» (Массой).

Наполеон никогда не забывал своих друзей и оказывал им всегда и во всякое время всякую поддержку. Правда, Наполеон-император стал несколько дальше от друзей и учредил строгий этикет; но ведь он был император, и притом в первой линии, и потому ему, более чем кому другому, нужно было охранять императорское достоинство от друзей, из которых некоторые вышли из трактирщиков. Наполеон был прав, говоря Chaptal: «Нет генерала, который не признавал бы за собою таких же прав, как и мои. Я должен быть строг с этими людьми». Принимая во внимание все вышеизложенное, нельзя не признать, что Наполеон был таким же человеком, как и все остальные люди. Мнение Taine1, что он никого не любил и не ненавидел, что для него никто не существовал на свете, кроме него самого, а остальные существа были только цифры, — едва ли справедливо.

В детстве, находясь в школе, Наполеон отличался склонностью к уединению, скрытности, замкнутости, некоторыми своеобразными проявлениями характера и резкой нервностью. Marco Saint-Hilaire рассказывает, что еще в детстве Наполеон производил жевательные движения, сопровождавшиеся гримасничаньем, эти движения проявлялись во время занятий и в возбуждении.

В состоянии раздражения у Наполеона развивался тик правого плеча и конвульсивные движения в губах. Однажды, когда Наполеон был наказан в школе, это так подействовало на его самолюбие, что с ним произошел судорожный припадок, почему его должны были освободить от наказания. Наполеон часто страдал приступами мигрени.

В дальнейшей жизни оказывается, что у Наполеона существовала прекрасная почва и для судорожных припадков, и для мигрени в виде подагры и герпетизма.

В характере Наполеона резко выделялась крайняя строгость по отношению к окружающим и к самому себе. Он всегда был образцом для других, но, к сожалению, недосягаемым. Его отношения к окружающим, в случаях взыскания, отличались грубостью и резкостью. Он был очень впечатлителен и вспыльчив, часто он впадал также в гнев, причем появлялось резкое подергивание в ноге. Бывали, однако, случаи, когда он симулировал гнев, но как при появлении настоящего гнева, так и искусственного Наполеон отличался безграничным властолюбием и честолюбием и для осуществления и удовлетворения этих качеств не стеснялся в средствах. Сила воли Наполеона вполне соответствовала величине и всеобъемлемости его гения, поэтому не поразительно, что она никогда и ни перед чем не склонялась.

В школе Наполеон отличался любовью к труду, настойчивостью и своенравным поведением. Проявления его умственной деятельности были не одинаковы: в математике он отличался, а учитель немецкого языка полагал, что «ученик Наполеон Бонапарт совершенный болван». Память у Наполеона была колоссальная, особенно же память цифр и топографии.

От матери Наполеон унаследовал склонность к экономии, расчету, контролю, бережливости и порядку. Наполеон отличается крайней непоседливостью: он постоянно в движении, ездит и переезжает с места на место; сидя на месте, он режет ручки кресел, рисует, пишет глупости, но непременно в какой-нибудь деятельности. В характере Наполеона часто проявляется грустный оттенок, особенно это резко было выражено в молодые годы, при жизненных неудачах. Наполеон-офицер пишет следующее: «Всегда одинокий, лишь только вхожу к себе, как мысли, одна мрачнее другой, овладевают мною. Куда же они устремляются сегодня? К смерти! Вот почти 6 или 7 лет, как я на чужбине. Через четыре месяца мне предстоит радостная встреча с соотечественниками, с родными. Да разве одних тех отрадных чувств, от которых начинает биться мое сердце при одном лишь воспоминании детства, не достаточно, чтобы я мог сознать всю пользу счастья, ждущего меня на родине? И между тем какая-то темная сила заставляет меня желать саморазрушения! Да, что делать в этом мире? Ведь все равно вечно жить не будешь; а потому не лучше ли покончить с собою теперь же? Будь мне лет за шестьдесят, я, быть может, и был бы готов, из уважения к предрассудкам моих современников, смиренно ожидать часа, когда сама природа положит конец моим дням, но так как, кроме несчастий и горя, жизнь пока не дала мне ничего, то для чего же я стану беречь ее. И для чего люди удалились от природы, до чего они трусливы, презренны и низки!..»

M-me Remusat говорит, что Наполеон просыпался обыкновенно в грустном настроении и казался удрученным, так как у него довольно часто бывали спазмы желудка, вызывавшие иногда рвоту.

Наполеон спал очень мало, 4—6 часов, причем ложился спать в 10 часов, но, кроме того, в свободные минуты он обладал способностью спать когда угодно и где угодно в течение нескольких минут. Просыпаясь, он моментально приходил в сознание. В этот момент он любил выслушивать сплетни обо всех и обо всем, чтобы знать, что делают и что делается. Наполеон уважал медицину, доверял ей и часто прибегал к ней. Вообще он был страшно зябок, любил тепло, нередко заставлял топить камин даже летом, очень сильно реагировал на барометрические колебания и страстно любил горячие ванны. Быть может, к тому побуждали его и частые приступы дизурии, бывшей у него с детства. В ванне он просиживал часы и температуру воды доводил до крайних пределов. Иногда он проводил в ванной ночи. Ванна была для него и успокоением, и укреплением, и наслаждением. Наполеон любил также растирание кожи щеткой, растирание грубое и резкое, как «осла». Эти приемы избавляли Наполеона от приступов кашля и дизурии. В пище Наполеон был неприхотлив, — ел быстро и без разбору, причем после сладкого нередко переходил к супу и т. д. Определенного часа для еды у него не было; он властвовал над желудком или, скорее, забывал о его существовании и ел, когда подставляли ему пищу, и ел рассеянно, думая об оставленной работе и спеша вернуться к ней. Наполеон никак не мог мириться, даже в торжественных случаях, с бесконечным числом блюд; где бы он ни был, после первых же блюд он требовал мороженого и выходил из-за стола. Мороженое он любил. За быстротой еды он плохо пережевывал куски пищи. По отношению к алкоголю он был необыкновенно воздержан и любил только шамбертен, да и тем не слишком злоупотреблял.

Наполеон был неутомим. Он мог целые дни просиживать на лошади, как и в кресле кабинета. Его ум был всеобъемлющ. Его ум не только обнимал все в целом, но и входил в мельчайшие подробности, и, можно сказать, что в течение 14 лет мысль Наполеона работала за восемьдесят миллионов людей. Замечательно то, что Наполеон писал безграмотно как по-французски, так и по-корсикански Но зато выражаемая им мысль отличалась меткостью, ясностью, точностью, краткостью и простотою изложения. Массой говорит: «Его мысль всеща оригинальна и самостоятельна. Идея, зародившаяся в его уме, не терялась из виду, среди хаоса самых разнообразных проектов, среди массы писем и депеш, которые ежедневно прилетали в курьерских сумках и заваливали его стол, и вынашивалась до полной зрелости». От одной умственной работы к другой Наполеон переходил столь же легко и свободно, как от предмета физического одного к другому. Почти всю государственную работу он брал на себя и все обнимал своим умом. Он работал рано утром, в полдень, вечером и ночью. Часто заснувши час-два, Наполеон вставал и прорабатывал всю ночь. Его секретари уставали и сменялись, — он же был несменяем. Наполеон бывал на балах, вечерах в театре и проч., но делал это только ex officio, любил же он только музыку, особенно вокальную. Наполеон нюхал табак, но по этому поводу можно сказать, что он скорее рассыпал его, нежели действительно нюхал.

К болезненным проявлениям Наполеона должно отнести также какие-то припадки, неоднократно у него наблюдавшиеся. Первый такой припадок наблюдался еще в бытность его в Бриэнской школе. Талейран, наблюдавший один из таких припадков в 1805 году, при путешествии Наполеона в Страсбург, описывает его так: «Наполеон встал из-за стола и направился к покоям императрицы, но вскоре быстро возвратился в свою комнату, позвав меня с собою, вместе с нами в комнату вошел и камердинер. Наполеон успел приказать запереть дверь комнаты и повалился на пол без чувств. При этом были судороги и изо рта выделялась пена. Спустя минут 15 Наполеон пришел в себя и начал сам одеваться. Во время припадка Наполеон стонал и задыхался, но рвоты не было. Наполеон запретил рассказывать о происшедшем. Вскоре он скакал на коне вдоль рядов армии».

Это описание представляет картину типичнейшего случая классической соматической эпилепсии и выясняет дело бесповоротно. Но кроме этих приступов классической эпилепсии у Наполеона бывали приступы неполные и измененные, во всяком случае отличные от типических. Так, 18 брюмера Наполеон имел приступ бессознательного состояния, а затем проявил типичный бред эпилептика в своих речах к совету и войску. Его поступки в это время можно признать вполне бессознательными и даже бессмысленными. Своими дикими поступками в течение нескольких минут он едва не разрушил составленного им грандиозного плана государственного переворота. Судорожные припадки, почему-то называемые истерическими, наблюдались у Наполеона и в дальнейшей жизни, против которых его лейб-медик назначал теплые продолжительные ванны. Подозрительный припадок у Наполеона произошел в день объявления развода с Жозефиной. Понесши полное поражение в России и вынужденный сделать распоряжение возвращаться армии по прежней дороге, Наполеон так был всем этим потрясен, что, отдавая это приказание, он впал в обморок. Еще раньше, под Бородино, Наполеон тоже имел какой-то приступ, после которого он перепутал и совершенно испортил составленный им прекрасно план сражения. То же явление повторяется в сражении под Дрезденом, где он своим замешательством губит свою армию и себя. Под Лейпцигом Наполеон впадает в оцепенение и совершает целый ряд чисто автоматических бессознательных действий. Не меньшему оцепенению подвергся Наполеон и в Фонтенебло, в ночь, предшествующую отречению от престола.

Таким образом, несомненно и бесспорно то, что Наполеон имел приступы, и эти приступы были эпилептические, в одних случаях судорожные, в других в виде absence, каталепсии, автоматизма и т. п.

Все почти историки говорят, что в последние годы жизни Наполеона, особенно по возвращении его из России, гениальная его умственная деятельность стала тускнеть. В нем недоставало прежней быстроты, энергии, неутомимости, широты и силы ума и предусмотрительности; он стал неподвижней, тусклей и ограниченней. Chaptal, близко стоявший к Наполеону, говорит, что он к этому времени стал вырождаться (11 etait degenere). Особенно такое понижение наступило после Москвы: «Я утверждаю, что со времени этой печальной эпохи я не видел в нем ни той последовательности идей, ни той силы характера… ни того расположения, ни той способности к труду, как прежде».

Иначе и не могло быть. Приступы эпилепсии в той поре жизни у Наполеона усилились, а такие приступы не остаются бесследными для умственной деятельности. Поэтому весьма естественно, что даже гений Наполеона, под ударами этого небесного бича, должен был ослабеть и тускнеть. Это не значит, что гений Наполеона опускался до слабоумия. Да и припадки, с устранением резких жизненных потрясений, ослабели. Но важно то обстоятельство, что под влиянием приступов падучей даже гений, если он не принимает скоро борьбы с этой тяжкой болезнью, подвергается некоторой диссоциации.

Признание Наполеона эпилептиком — не новость. Лучшие современные невропатологи почти все того мнения. Если же не все современники считали Наполеона эпилептиком, а особенно его врачи, то это обусловливается недостатком надлежащих знаний об эпилепсии в то время и значительным успехом по этому отделу в настоящий момент. Будет достаточным сказать, что в то время эпилепсия считалась решительно неизлечимой болезнью, тогда как мы смотрим на эту болезнь далеко более светлыми глазами и встречаем немало случаев излечения от нее.

Страданию Наполеона эпилепсией Lombroso посвятил целую статью. Доводы, на основании которых Lombroso признает Наполеона эпилептиком, следующие: отец Наполеона алкоголик, Наполеон был мал ростом, имел большую нижнюю челюсть, выдающиеся скулы, глубокие впадины глаз, асимметрию лица, редкую бороду, слишком короткие ноги, сгорбленную спину, любил тепло, слишком чувствителен был к пахучим веществам и метеорологическим колебаниям, страдал мигренями, имел тик лица, плеча и правой руки, судороги в левой ноге при гневе, жевательные движения челюсти, чудовищное самолюбие, эгоизм, вспыльчивость и импульсивность, склонность к суеверию, противоречия характера, бессердечность, отсутствие нравственного чувства, недостаток этического чувства и даже недостатки в мышлении. «Из всего этого, — говорит Lombroso, — мы усматриваем, что в этом великом человеке произошло полное слияние гения с эпилепсией не только судорожной, мышечной, но и психической, выражавшейся в импульсивных действиях, затемнении умственных способностей, цинизме, чрезмерном эгоизме и мегаломании (бред величия)».

«Из этого примера, являющегося в природе не единственным, мы можем вывести заключение, что эпилепсия может быть одним из составных элементов гениальности…» Дальнейший вывод Lombroso еще более поразительный: «Гениальность есть форма психоза на почве вырождения с признаками специального или эпилептического характера…»

В другом месте я касался несостоятельности и безнадежности взгляда Lombroso, что гениальность есть психоз. Единственный пункт, по которому я мог бы сколько-нибудь согласиться с Lombroso в этом отношении, это тот, что и гениальность, и душевная болезнь суть необыкновенные жизненные явления, причем гениальность, однако, не есть болезнь, а особый дар природы и величина положительная, тогда как душевная болезнь есть прежде всего болезнь, и притом величина отрицательная.

Какие же доказательства Lombroso имеет за то, что гениальность есть эпилепсия? Прежде всего то, что многие гениальные люди, как Магомет, Цезарь, Петр Великий, Петрарка и проч., были эпилептики. Что же в этом особенного? По всему вероятию, они страдали и лихорадкой. Значит ли это, что гениальность есть лихорадка? Страдали эти люди и другими болезнями, но это все-таки не значит, что гениальность есть проявление этих болезней… Совпадение двух состояний вовсе не означает их сродства, а в огромнейшем числе случаев только лишь простую случайность. Уже это потому так, что гениальность — явление прирожденное, а эпилепсия может быть приобретенной. Приобрести эпилепсию весьма легко, но дает ли эта эпилепсия такому страдальцу хоть каплю гениальности? Нет. Это фальшь. Появившаяся эпилепсия не только не способствует развитию умственных способностей и расширению их деятельности, а, напротив, их угнетает, подавляет и уничтожает. Я не буду останавливаться на этом вопросе, так как я его касался в другом месте. Во всяком случае, факт не подлежит никакому сомнению, что ни приобретенная, ни прирожденная эпилепсия никогда не дают улучшения умственных способностей и характера, а, напротив, идиотизм, тупоумие и слабоумие, и счастливы те эпилептики, которые в течение всей жизни удерживают свои умственные способности и характер в добром и благоприятном состоянии. А между тем мы знаем, что между гениальными эпилептиками можно указать таких, у которых эпилепсия произошла от случайных причин, как: непомерное пьянство, распутная жизнь, чрезмерные потрясения и проч. Такие люди были гениальными и раньше, чем они стали эпилептиками, и приписывать их гениальность эпилептическому неврозу — нелогично, неосновательно и неразумно.

Но этого мало. Если гениальность есть эпилептический невроз, то отсюда следует, что все гениальные люди должны быть эпилептиками. Однако это несчастье, к великому счастью, минует весьма многих гениальных людей. Гениальных людей эпилептиков так мало, что они все наперечет; гениальных людей неэпилептиков так много, что их всех перечесть нет физической возможности. Отсюда естественный вывод — гениальность никоим образом не является эпилептическим неврозом. Те проявления легкой дегенерации, которые наблюдались у Наполеона, правда, могут иметь генетическую связь с эпилепсией, но они не имеют никакой связи и никакого отношения к гениальности. Это есть простое совпадение, простая случайность.

Многие настаивают на том, что Наполеон имел эпилептический характер. Он был бессердечен, кровожаден, эгоист, необычайно самолюбив, человеческие жизни для него не имели никакого значения и т. д. Если бы даже это было и так: Наполеон имел эпилептический характер. Что же тут особенного? Наполеон был эпилептик, а потому и проявлял эпилептический характер. Правда, не все эпилептики проявляют эпилептический характер; но что же странного и удивительного в том, что тот или другой эпилептик проявит эпилептический характер! Вот если бы было доказано, что эпилептический характер именно всегда сопровождается гениальностью или что все гении обладают эпилептическим характером, — это другое дело. На деле же это вовсе не так: эпилептический характер никоим образом не сопровождается гениальностью и совершенно неверно то, чтобы все или многие гении проявляли эпилептический характер.

Но если бы даже и так, что эпилептический характер имел сродство с гениальностью, то действительно ли у Наполеона был эпилептический характер? Прежде всего должно отличать Наполеона государственного деятеля и Наполеона человека. Кровопролитие войны, разорение государств, лишение миллионов людей благосостояния в течение военного времени — все это одно, а убийство, грабеж, мошенничество — другое. В силу тяжелых и жалких стечений обстоятельств жизни первое — добродетель, второе — преступление. Знаменитый полководец — герой, и тем больший герой, чем он больше истребит людей, разорит городов и государств и пустит по миру вдов и сирот голодных и раздетых… Разбойник, убивший людей, разоряющий города, оставляющий вдов и сирот, награждается виселицей. Такова мораль жизни…

Наполеон, безусловно, был истребителем людей, государств, городов, деревень и т. д. Но был ли он в жизни таким же бессердечным убийцей… Хирурги тоже режут многих, но это им ставится в добродетель… И терапевты направо и налево расточают яды, но это опять не эпилепсия.

Еще и то должно иметь в виду: можем ли мы нашей меркой, меркой среднего человека, мерить гения! Quod licet Jovi, non licet bovi… Этот вопрос имеет весьма важное практическое значение, ибо мы в жизни видим уже на деле проведение мысли надеть узду на деятельность людей выдающихся в угоду и для выгоды ограниченной толпы. Преимущества труда и ума выдающегося стремятся подчинить для средней толпы. Примеры этому мы могли бы в жизни заимствовать в весьма множественном числе. Но так как это вопрос слишком жизненный и реальный, то лучше мы его оставим в стороне.

Если у Наполеона отделить то, что принадлежит ему, как полководцу, главнокомандующему, воину и государственному реорганизатору, то в характере Наполеона-человека мы найдем все то, что и у каждого человека, и ничего общего с эпилептическим характером.

Общий наш вывод тот: Наполеон был высший, первоклассный гений. Он страдал эпилепсией. Эта эпилепсия в последние годы его политической жизни усилилась и повлияла даже на его умственную деятельность, что, вероятно, не оставалось без влияния и на проявлении его мировой деятельности; когда же его жизнь стала спокойнее, то припадки прекратились и умственная деятельность несколько возвратилась. Его гениальность, как и всякая гениальность, не имела ничего общего с его болезнью, и одновременное существование гения и эпилепсии у Наполеона есть только лишь простая случайность. Гениальность не имеет ничего общего с эпилепсией и тем менее служит ее проявлением.

Пий VII с кардиналом Капрарой , папским легатом во Франции. Этюд к коронации Наполеона , картина Давида .

Отношения между Наполеоном и католической церковью были важным аспектом его правления.

Нападение на Пия VI

Папа Пий VI — Помпео Батони , 1775 г.

В 1796 году французские республиканские войска под командованием Наполеона Бонапарта вторглись в Италию , нанесли поражение папским войскам и заняли Анкону и Лорето.

Папа Пий VI потребовал мира, который был предоставлен в Толентино 19 февраля 1797 года; но 28 декабря того же года в бунте, в котором папские силы обвинили итальянских и французских революционеров , был убит популярный бригадный генерал Матюрен-Леонар Дюфо , который отправился в Рим с Жозефом Бонапартом в составе французского посольства. Был предоставлен новый повод для вторжения. Генерал Бертье двинулся в Рим, беспрепятственно вступил в него 10 февраля 1798 года и, провозгласив Римскую республику , потребовал от Папы отказа от его светской власти .

После его отказа он был взят в плен и 20 февраля сопровожден из Ватикана в Сиену , а оттуда в Чертозу недалеко от Флоренции. Объявление Франции войной против Тосканы привело к его перемещению (его сопровождал испанец Педро Гомес Лабрадор, маркиз Лабрадор) через Парму , Пьяченцу , Турин и Гренобль в цитадель Валенсию , главный город Дрома, где он умер. через шесть недель после его прибытия, 29 августа 1799 года, он правил дольше любого папы.

Тело Пия VI было забальзамировано, но захоронено было только 30 января 1800 года, после того как Наполеон увидел политическую выгоду в похоронах умершего Папы в попытках вернуть католическую церковь во Францию.

Наполеон осознавал важность религии как средства увеличения послушания и своего контроля над французами. Только когда конклав кардиналов собрался для избрания нового Папы, Наполеон решил похоронить Папу Пия VI, умершего несколькими неделями ранее. Он устроил ему яркую церемонию, чтобы привлечь внимание католической церкви. В конечном итоге это привело к заключению Конкордата 1801 года, заключенного Эрколе Консалви , госсекретарем Папы, который повторно систематизировал связь между французской церковью и Римом. Однако Конкордат также содержал «Органические статьи», которые Консалви категорически отрицал Наполеону, но которые тот установил, несмотря ни на что.

Люневильский мир

Папство понесло значительную потерю церковных земель из-за секуляризации в Священной Римской империи после Люневильского мира (1801 г.), когда ряд немецких князей были компенсированы за свои потери захватом церковной собственности.

Конкордат 1801 года

Конкордат 1801 является отражением соглашения между Наполеоном Бонапартом и папой Пием VII , который подтвердил Католическую церковь в качестве мажоритарной церкви Франции и восстановил некоторые из его гражданского состояния.

Хотя Конкордат восстановил некоторые связи с папством, он был в основном в пользу государства; баланс церковно-государственных отношений твердо склонился в пользу Наполеона Бонапарта. В рамках Конкордата он представил другой свод законов, названный Органическими статьями.

Отношения с Пием VII

С начала своего папства до падения Наполеона I Бонапарта в 1815 году Пий VII был полностью связан с Францией. Он и Наполеон постоянно находились в конфликте, часто вовлекая желание французского военачальника уступить его требованиям.

Императорская коронация

Портрет Папы Пия VII — Жак Луи Давид , 1805 г.

Вопреки желанию большинства Курии , Пий VII отправился в Париж на коронацию Наполеона в 1804 году. Хотя Папе и папству было обещано несколько роскошных подарков и денежных пожертвований, Папа первоначально отклонил большинство из этих предложений. Наполеон согласился, но создал Тиару Наполеона , главной жемчужиной которой были большие изумруды Тиары Папы Пия VI, которую войска Наполеона ранее разграбили. Картина Давида под названием Коронация Наполеона изображает сидящего папу на церемонии. На картине Император венчает жену; до этого момента Наполеон сам возложил корону на свою голову, отвергая намерение Папы сделать то же самое. Еще одна уступка заключалась в том, что портрет Папы Пия VII был заказан Давидом и передан Папе.

Влияние кардинала Феша

Назначенный Наполеоном 4 апреля 1803 года на место Како после ухода последнего с поста французского посла в Риме, кардиналу Жозефу Фешу помогал Шатобриан, но вскоре он резко разошелся с ним по многим вопросам. Ближе к концу 1804 года Наполеон поручил Фешу трудную задачу обеспечить присутствие Папы Пия VII на предстоящей коронации императора в Нотр-Даме в Париже (2 декабря 1804 года). Его такт в преодолении сопротивления папы (прошло всего восемь месяцев после казни герцога Энгиенского ) получил дальнейшее признание. Он получил большой кордон Почетного легиона, стал великим помощником империи и занял место во французском сенате. Он должен был получить новые почести. В 1806 году один из самых влиятельных немецких священнослужителей, Карл фон Дальберг , тогдашний принц-епископ Регенсбурга, выбрал его своим соадъютером и назначил его своим преемником.

Последующие события повредили его перспективам. В течение 1806–1807 годов Наполеон вступал в резкое столкновение с Папой по различным вопросам, как политическим, так и религиозным. Феш тщетно пытался их примирить. Наполеон был неумолим в своих требованиях, а Пий VII отказался уступить место там, где дисциплина и жизненные интересы церкви, казалось, находились под угрозой. Император несколько раз упрекал Феша в том, что он считал слабостью и неблагодарностью. Ясно, однако, что кардинал зашел настолько далеко, насколько это было возможно, советуя подчинить духовное власти гражданской. Какое-то время он не разговаривал с папой; и Наполеон отозвал его из Рима.

Роль архиепископа Парижского

Наполеон назначил Жан-Батиста де Беллуа епископом на Престол Парижа. Несмотря на свой преклонный возраст, он управлял своей новой епархией с поразительной энергией и умом, реорганизовывал приходы, снабжал их хорошими пастырями и лично посещал свою паству. Он восстановил Терновый венец (10 августа 1806 г.) на его почетном месте в Сент-Шапель. Наполеон был настолько удовлетворен, что попросил и с готовностью получил для него шляпу кардинала, которую Пий VII надел на голову прелата на консистории, состоявшейся в Париже 1 февраля 1805 года.

Папские государства

Отношения между церковью и Наполеоном ухудшились. 3 февраля 1808 г. генерал Миоллис с дивизией занял Рим. В следующем месяце марионеточное Королевство Италия аннексировало папские провинции Анкона , Мачерата , Фермо и Урбино , и дипломатические отношения были разорваны.

17 мая 1809 года Наполеон издал два указа из дворца Шенбрунн недалеко от Вены, в которых он упрекал пап в том, что они злонамеренно использовали пожертвование Карла Великого , его «августейшего предшественника», и объявил те территории, которые все еще находились под прямым контролем. контроль над Папским государством должен был быть присоединен к Французской империи. Территории должны были быть организованы под руководством Миоллиса с чрезвычайным советом для управления ими. В качестве компенсации Папа будет получать стипендию в размере 2 000 000 франков в год. 10 июня на Миоллисе был спущен Папский флаг, который все еще парил над замком Сант Анджело.

Отлучение

Когда Пий VII впоследствии отлучил Наполеона от церкви , один из наполеоновских офицеров увидел возможность заслужить похвалу. Хотя Наполеон захватил Кастель Сант-Анджело и запугал Папу, направив пушки в его спальню, он не дал указание одному из своих самых амбициозных лейтенантов, лейтенанту Радет, похитить Папу. Однако, когда Пий VII оказался в плену, Наполеон не предложил его освободить; Папа был перемещен по территории Наполеона, временами тяжело боля, хотя большую часть его заключения проходили в Савоне . Наполеон послал несколько делегаций своих сторонников, чтобы оказать давление на Папу по различным вопросам: уступка власти; и подписание нового конкордата с Францией.

Памятник Пию VII в базилике Святого Петра

Папское заключение

Папа оставался в заключении более шести лет и не возвращался в Рим до 24 мая 1814 года, когда 5-й Радецкий гусар из союзных войск освободил Папу во время преследования наполеоновских войск. Венгерские гусары сопровождали папу обратно в Рим через Альпы. Холодная погода утомила Пия VII, но один офицер дал ему свое собственное пальто, этим офицером был капитан Янош Непомуки Хорват, который положил начало главному герою эпической поэмы Шандора Петефи «Янос Витез» .

За храбрость Янош Н. Хорват получил высшую папскую награду — Верховный Орден Христа, и Папа дал 5-му Радецкому гусарам флаг с надписью «Ungariae Patronae Pium comitatis ad Urbem; O felix tanto Roma sub auspicio — Boldog vagy Róma, hogy érzed a Magyarok Nagyasszonyának oltalmát, ki Piust a Városba kísérte » ( » Вы счастливы, что Рим почувствовал защиту Венгерской Богоматери, сопровождавшей Пия в город » ). Флаг сегодня находится в Арсенале .

В заключение папа поручил своему секретарю составить письмо британскому правительству с просьбой о лучшем обращении с изгнанным императором на острове Святой Елены . В одной из последних строк записки говорилось: «Он больше не может представлять опасности для кого-либо. Мы бы не хотели, чтобы он стал поводом для сожалений «.

Венский конгресс

На Венском конгрессе (1814–1815) Папская область была в значительной степени восстановлена. Восстановлены иезуиты . Папа предложил убежище в своей столице членам семьи Бонапартов. Здесь жила принцесса Летиция, мать свергнутого императора; то же самое сделали его братья Люсьен и Луи и его дядя кардинал Феш.

Примирение с церковью

В феврале 1821 года, когда Наполеон был сослан на остров Святой Елены, его здоровье начало быстро ухудшаться. Он примирился с католической церковью. Он умер 5 мая 1821 года, после получения таинств из исповеди , соборования и причастия , даваемых умирающих в присутствии отец Ange Виньяли.

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться,
чтобы самому при этом не стать чудовищем.
И если ты долго смотришь в бездну,
то бездна тоже смотрит в тебя».
Фридрих Ницше.
В нашем странном мире постоянно наблюдается феномен информационной связности общества.
Где-то происходит некое событие. Оно начинает интенсивно обсуждаться на телевиденье, в центральных СМИ, в интернете, подобные события выходят на первый план в регионах. Если во времена Советского Союза это объяснялось некими центральными идеологическими установками, то, как быть в наше время?
Для меня примером такой связности выступает моя работа посвящённая культу Наполеона. Почему-то я посчитал нужным предпринять попытку развенчать этого мифологизированного идола? В это же время происходит преступление, потрясшее не только нашу страну, но и получившее мировой отклик, которое почти напрямую связано с этим культом Наполеона.
Если отбросить все эмоции и взглянуть на преступление Соколова формально, то произошло бытовое убийство. Как правило, преступник пытается скрыть все следы. Главная улика преступления это конечно тело жертвы. Если взять информацию только из интернета, то с учетом масштабов страны, попытки расчленения убитых, их сожжения и т.д. происходят несколько раз за месяц.
Особенность данного преступления, в том, что оно совершено не каким-то асоциальный типом в наркотическом или пьяном угаре, а человеком, который внешне вполне добропорядочный, образованный, «культурный» человек.
Это поставило перед обществом принципиальный вопрос. Что так повлияло и исказило его личность, что позволило ему перейти все грани.
В СМИ прошло сообщение о том, что Соколов требовал, чтобы его называли Сиром. Соколов почти на полном серьезе считал себя реинкарнацией Наполеона. Ну, какой же он Наполеон, Наполеон «гений», а кто такой Соколов?
Я утверждаю, Наполеон преступник нарушивший все законы человеческой морали и нравственности. Если рассмотреть психологические портреты Наполеона и Соколова, то можно увидеть их подобие и какую-то внутреннюю связь. Утверждение о том, что: Соколов – реинкарнация Наполеона имеет большое право на существование.
Для того чтобы понять психологию совершенного преступления, необходимо сказать несколько слов о психологии реконструкторов,о психических болезнях Наполеона и отклонениях в психике Соколова, которые частично были вызваны и взращены его беспредельным поклонением идолу.
Фундаментальная основа всех реконструкторов это заказ от управляющих структур исказить, переписать историю так, как требуют современные идеологические установки. Отсюда идет финансирование проектов реконструкций, хвалебное освещение в СМИ, в интернете.
Казалось бы, художественные исторические фильмы, спектакли также являются некоторыми реконструкциями истории. Но есть принципиальное различие. В художественных произведениях, в фильмах главный герой человек. Внешний исторический фон выполняет подчиненную роль, он служит автору для создания сцен, на которых через действия героев он раскрывет его личности.
Ученые историки, проводя «объективные» исторические исследования, предлагают модель прошедших событий на некотором задокументированном наборе фактов.
Большое количество исторически подтвержденных фактов позволяют создавать сложную картину событий.
Подбор фактов и соответствующих документов обусловлен общественным заказом. Выбирая различные наборы фактов, можно получить различные картины исторических событий, фактически различные исторические реконструкции.
Заметим, что при этом историк пытается дистанционироваться от событий, заявить о своей беспристрастности и объективности.Он находится вне времени своих исследований.
Реконструкторы более вольно, более свободно, чем историки обращаются с фактами, вносят в них свои личностные эмоции, оценки событий с позиции человека настоящего времени. При этом предполагается, что мотивация действий человека, его мировосприятие остаются неизменны во все исторические эпохи.
Небольшое отступление. Может ли современный молодой человек реконструировать даже ближайшее прошлое, например поведение пионера или комсомольца?
Конечно, нет!
Молодой человек может повязать галстук, нацепить значок, вызубрить пару пионерских песенок, речёвок, даже сидеть в компании таких же «пионеров» у «пионерского» костра. Но это будет комичная пародия на пионеров 50-70 годов.
Реконструктор имеет искаженные представления о том мире, в котором жили пионеры, поэтому он будет демонстрировать искаженное поведение. Современный молодой человек не знает и не может даже представить, что ребята в пионерском отряде не различались по социальному статусу родителей, что мальчик мог дружить с девочкой без всякого сексуального подтекста, что все ребята связаны общей работой — учебой, то есть каждый отличник считает своим долгом помогать отстающим, при этом они связаны только дружбой. Все меркантильные интересы презираемы.
Когда ребенок воображает себя мушкетером, рыцарем, суперменом, он фактически занимается реконструкцией, при этом идет процесс развития личности. Ребенок ищет, формирует свое личное социальное поведение, в различных ситуациях, сравнивает и оценивает его с поведением в реальном обществе и в мире фантазий. Этот процесс аналогичен игре ребенка в машинки, которая позволяет ему, потом естественным образом воспринимать всю современную автомобильную культуру.
Взрослый человек, серьёзно занимающийся историческими реконструкциями не совсем адекватен. Он не нашел себе место в реальном мире и создает свой воображаемый мир. Он бежит от трудностей в мир фантазии.
Реконструктор, нарядившись в старинные одежды и имитируя некоторые исторические сюжеты, своим поведением напоминает артиста, но не является таковым. Артист на сцене играет строго прописанную роль, он не живет в роли. Кончился спектакль или съемка фильма и артист обычный человек со всеми проблемами нашей жизни. Психология реконструктора совсем другая, он живет в виртуальном мире, а в реальный мир вынужден возвращаться вопреки своим желаньям.
Несколько слов о Наполеоне и его психологическом типе.
Наполеон человек «нового времени — капитализма». Именно он прообраз сверхчеловека Ницше. Его образ был романтизирован в культуре начала девятнадцатого века. Его представляли как человека, который поднялся из самых низов благодаря талантам, как человека сумевшего изменить весь мир. На этом поприще отметились многие писатели с мировыми именами. Поисковик в интернете выдаёт тысячи «научных» книг посвященных Наполеону и его эпохе, сотни мемуаров участников этих войн.
Интересно отметить феномен мемуарной литературы. Кто только не оставил мемуары капралы, лейтенанты, капитаны. Создается впечатление, что в ранцах наполеоновских солдат лежали не маршальские жезла, а чернильницы, гусиные перья и бумага.
Первый пик мемуарной литературы имел место в тридцатые годы девятнадцатого столетья. Мастера художественной прозы, журналисты с легкостью создавали мемуары, которые подписывали именами реально существующих людей.
Даже лучшие воспоминания, например обер-шалмейстера (Инспектор конного состава Великой Армии) генерала А. Коленкура, мемуары генерала Де Сегура (квартирмейстер главного штаба) написаны через десятки лет после событий. Многие авторы мемуаров утверждали, что они вели какие-то записи во время походов.
Наивные читатели, не представляющие тяжелые военные будни, верят этим сказкам. Представьте дневные многокилометровые марши. Прибыв в какой-то населенный пункт, а часто это провинциальный маленький городок или село, офицеру надо как-то обустроить свою воинскую часть на новом месте. Обеспечить приготовления еды, распределить по домам на ночлег, организовать караульную службу, подать рапорт о состоянии войск в вышестоящий штаб и т.д. А потом поздно ночью в какой-нибудь избе записывать события, произошедшие за день в дневник. Рано утром подъем и новый марш. Тяжелые переходы, перестрелки, сражения накладываются друг на друга, последовательность событий смешается в памяти. Очевидно, что самыми яркими воспоминаниями человека будут воспоминания о смертельной опасности, которую он пережил, хотя быть может, эта ситуация имела место в какой-то рядовой стычке с казацким разъездом, вне эпохальных сражений, о которых ветеран пишет начитавшись исторической литературы.
Некритичное использование мемуаров, как какое-то историческое описание реальных событий просто не научный подход. «Авторы мемуаров» взяв какое-то официальное описание событий, наполняют его выдуманными эпизодами.
Вторая волна мемуаров вышла в эпоху Наполеона III.
В настоящее время новая волна исторических исследования эпохи Наполеона основана на изучении этих псевдо мемуаров.
Цель всех мемуаров создать образ небожителя Наполеона. Оправдать и скрыть его поражения. Оправдать миллионные французские потери в бессмысленных проигранных войнах. Так выглядит статистика наполеоновских войн:
Воюющие страны !Население ! Мобилизовано солдат! Убито солдат и мирных жителей
Великобритания 9 200 000 997 670 311 806
Пруссия 9 700 000 320 000 130 000
Австрия 20 598 700 1 000 000 376 000
Россия 37 540 400 1 500 000 289 000
Испания 10 500 000 300 000 300 000
Франция 27 349 000 2 950 000 1 200 000
Именно Наполеоновские войны во многом определили последующую слабость Франции и в какой-то мере отзвук этих поражений мы видим сегодня. Замещения населения Франции выходцами из Африки.
В настоящее время расцвела меамуристика ветеранов гитлеровского вермахта. (См. примечания)
Реальный Наполеона был психически больным человеком. Он страдал от серьёзных душевных и физических заболеваний. Именно эти болезни и определяли во многом его действия и поведение. Требуется серьёзное исследование личности Наполеона профессиональными психиатрами. В детстве Наполеон отличался крайне активным, расторможенным поведением. Был своенравен, чрезвычайно упрям и агрессивен. Реакции на замечания и наказания за проступки выражалась в припадках ярости, судорогах до истерической рвоты. Его агрессивная замкнутость со сверстниками являлась признаком глубокого аутентизма. Следует заметить, что одна из сторон аутентиста связана с тем, что больной ребенок не воспринимает окружающих людей как подобных ему личностей. Отсюда следует эмоциональное равнодушие аутентистов к страданиям и переживаниям окружающих.
Именно эти черты психики и легли в основу характера Наполеона. Наполеон на всех этапах своей карьеры демонстрировал вспышки эмоциональной несдержанности. Он орал, топал ногами, рвал одежду, крушил посуду, мебель, мог кататься по полу. Все это происходило в окружении его маршалов, министров и даже на официальных приемах. Все это напоминало приступ эпилепсии, но хорошо знающие его приближенные, например Талейран, считали, что эти припадки являются искусной симуляцией, игрой на публику.
Маршалы Наполеона в большинстве своем люди с уголовным прошлым, Наполеон, чтобы запугать их держать в подчинение, использовал трюк несдерживаемого гнева.
Подобное поведение «блатных» показано в фильме «Джентльмены удачи», когда Леонов закатывает истерику в камере.
За этими истериками скрывались реальные комплексы не полноценности. Один из них — нарцицизм. Наполеон на малейшие критические замечания в его адрес или в адрес его высказываний, при предложении каких-то идей отличных от его предложений впадал в ярость. Маршал Бертье, начальник штаба Наполеона, преподносил предложения штаба таким образом, что бы они выглядели, как предложения сделанные Наполеоном.
Фактически Наполеон всю жизнь играл роль некоего воображаемого им Наполеона.
Наполеон страдал от нейродермита, расчесывал свое тело до кровотечений.
Будучи крайне любвеобильным, он болел целым рядом венерических заболеваний: гонорея, шистоматоз. Эти болезни привели к тяжелой форме уремии с тонико-клиническими судорогами и к почечной недостаточности.
Наполеон был болен тяжелой формой геморроя.
В 1812 года Наполеон был поражён синдромом Пиквика — непроизвольно засыпал в самые неподходящие моменты.
Ехидное замечание. Оказывается не Кутузов, а Наполеон засыпал на военных советах.
Наполеон испытывал животный страх перед смертью. Посылая тысячи людей на смерть, он всегда при возникновении опасности в панике бежал. Бежал из Египта, бросив армию, бежал из России, так же бросив армию, бежал в битве под Лейпцигом, под Ватерлоо. Дважды сдался в плен союзникам, которые могли с ним поступить по законам той эпохи. Даже под страхом перед возможными пытками и унижениями, он не решился на самоубийство
Наполеона трудно назвать человеком, он нарушил все нормы человеческой морали и нравственности той эпохи, такими нарушения они видятся и сегодня. Его болезни ни как не оправдывают совершенные им преступления. Он контролировал свои действия, а напускные истерики были формой управления своими приближенными. Наиболее близкий к нему по психотипу другой исторический герой — Гитлер.
Все войны Наполеона, начиная с итальянского похода, носили варварский, грабительский характер. У нас известна партизанская война 1812 года, но такая же война была в Египте, в Испании, в Германии, начиналась она даже в Италии. За треском победных реляций первого похода в Италию в 1796 году, проскальзывают сообщения о перехвате и уничтожении небольших фуражирных отрядов французов местными крестьянами.
Методы, которые использовали французы, в войне с партизанами ничем не отличались от методов фашистов. Именно тогда начала формироваться преступная тактика «выжженной земли». Тотальное ограбление местного населения (французы отбирали все продовольствие), угон трудоспособного населения в плен, массовые расстрелы заложников, изнасилования, сжигание деревень и убийство всех жителей в местностях действия партизанских отрядов.
Что бы ни быть совсем голословным приведу общеизвестные цифры. Во время Египетского похода по личному приказу Наполеона было расстреляно 4000 пленных турецких солдат, которым обещали жизни при капитуляции. В Египте, было расстреляно нескольких сот священнослужителей, неоднократно подавлялись народные восстания в Александрии. По приказу Наполеона были отравлены раненые французские солдаты в госпитале. Во время похода в Сирию из Египта, на пути следования французской армии были сожжены все деревни и города, засыпаны колодцы.
В Испании французы вновь проводят политику массового террора и геноцида: подавление восстания и резня в Мадриде, трехдневная резня в Сарагосе (убито тридцать тысяч гражданских лиц).
Так же преступно вели себя захватчики в России сожжено сотни деревень, ограблены сотни храмов, усадьб, только по официальным приговорам военно-полевых судов в Москве расстреляно 900 человек из десятитысячного, населения оставшегося в Москве на момент ее оккупации (перед нашествием население Москвы составляло 250000 человек).
Французы способствовали гибели нескольких тысяч раненных солдат эвакуированных в Москву после Бородинского сражения. Западные историки, этот акт геноцида преподносят как следствие пожара Москвы. Якобы раненные не могли выбраться из зданий, где они размещались и сгорели заживо.
Учитывая уровень медицины тех лет, надо полагать, что большинство тяжелораненых солдат умерло в первые дни после сражения и при транспортировке до Москва. Большинство оставшихся раненых были вполне транспортабельны и могли сами покинуть горящие здания. С раненными находился медицинский и обслуживающий персонал. Но что-то помешало им покинуть горящие здания?
В воспоминаниях очевидцев переживших оккупацию Москвы рассказывается об ее ужасах публичные убийства, изнасилования, ограбления бандами деморализованной солдатней. Запрещено было убирать тела убитых родственников, молодых людей хватали на улице и забирали в плен. Офицеры выступали в роли руководителей этих банд. Все награбленное они делили в соответствии с заслугами и чинами своих подчиненных.
Отступающая французская армия полностью погибла при отступлении от голода и холода. А что произошло с тысячами пленных? Это в романе Толстого «Война и мир» автор, спасая главного героя романа Пьера Безухова, описывает его счастливое освобождение из плена.
Реально все пленные были уничтожены еще до приказа Наполеона об уничтожении избыточного обоза.
Наполеон лично совершал уголовные преступления. В мемуарах де Сегюра описан случай, когда Наполеон объезжал Бородинское поле, после сражения, демонстрируя свою крутость штабу, растоптал тяжело раненного русского солдата.
Массовой бегство жителей из городов и деревень на пути французской армии было вызвана ужасами геноцида, который она творила. Именно тогда нашествие Наполеона народ связал с пришествием Антихриста.
Соколов знал об всех этих фактах, но все прощал своему кумиру и пытался ему подражать имитируя больную психику.
Как формировалась преступно-болезненная личность Соколова?.
Преподаватель во время занятий в некоторой мере является актером. Он должен не просто донести до студентов какую-то информацию, он должен вызвать интерес к этой информации, удерживать внимание студентов в течение всей лекции. Каждая лекция сопровождается большой эмоциональной нагрузкой на преподавателя. Преподаватель не может, как артист после спектакля выйти из роли, потому что и вне лекции он продолжает работу, связанную с темой его лекцией.
Исследовательская работа, преподавание, исторические реконструкции все сложилось в один пазл. Соколов заигрался, он слишком сжился с предметом своего исследования Наполеоном, утратил ощущение грани между реальным и виртуальным миром.
На всех видео из интернета можно видеть, как естественно ведет себя Соколов во время реконструкций. Он чувствует себя французским генералом. Истерические вопли на французском, которые соответствуют реальному поведению Наполеона. Подобие Соколова с Наполеоном состоит еще в том, что он, играет как Наполеон, который играл, создавая образ некоего Наполеона. Он стремится превратить эти реконструкции в реальность, внося туда реальную кровь, кровь животных (лошадей).
Признание этого подобия служит высшая награда учрежденная Наполеоном орден Почетного легиона.
Доцент Соколов, как и Наполеон любвеобилен, но он не может любить. Он любит только себя. Заигравшись в Наполеоновскую вседозволенность, он убил девушку. Все слова о чести, благородстве забыты. Соколов это не Родион Раскольников, литературный герой Достоевского, который был таким же поклонником наполеоновской вседозволенности, переступившим через человеческую жизнь, но пришедший к истинному раскаянью. Соколов это Смердяков — реинкарнация Наполеона в наше время.
P.S.
На видео, показывающих поведение Соколова в суде и на предварительном следствии, можно видеть только тот же наполеоновский животный страх перед ответственностью.
Примечания.
В настоящее время в Европе запущен процесс переписывания истории Второй Мировой войны. Появились сотни, если не тысячи книг псевдо воспоминаний ветеранов вермахта: танкистов, артиллеристов, летчиков, эсесовцев. Может создаться впечатление, что вермахт поголовно состоял из немецких писателей.
Мемуары наполнены описанием хороших культурных немцев, армейского товарищества, великолепных офицеров, описания страданий бедных фашистов, ужасы Гулага и т.д. Красную армию они громят постоянно: подбивают тысячи танков, сбивают тысячи самолетов, расстреливают миллионные азиатские орды. Не понятно, почему они проиграли войну?
Наше руководство, начиная с Хрущёва, подыгрывает этому накату разрушающему сознание нашего народа. Запад, переписывая историю, пытаются украсть Великую победу, но есть много фактов опровергающих эту ложь. Ложь о сверх гигантских потерях Красной Армии по сравнению с немецкой опровергается, например при сравнении потерь летного состава. Существую именные списки погибших офицеров летчиков всех воюющих стран.
Вот реальное соотношение потерь в авиации. По-видимому, подобные пропорции потерь были и по другим родам войск.
Япония: 60,750 убитых пилотов
Германия: 57.137 убитых пилотов.
Англия: 56.821 убитый пилот.
США: 40,061 убитый пилот.
СССР: 34.500 убитых пилотов.
Потери самолетов
ВВС Германии: 85.650 самолётов;
ВВС Японии: 49.485 самолётов;
ВВС СССР: 47.844 самолётов;
ВВС США: 41,575 самолётов;
ВВС Британии: 15.175 самолётов.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *