Называю вещи своими именами

называть вещи своими именами

Смотреть что такое «называть вещи своими именами» в других словарях:

  • Называть вещи своими именами — Экспрес. Говорить прямо, откровенно, не употребляя смягчающих слов, выражений. Нам было так хорошо… Теперь не будет так… Вы увидите. То есть, пока мы не называли вещей своими именами? Какое ребячество! (Герцен. Кто виноват?) … Фразеологический словарь русского литературного языка

  • Называть вещи своими именами — Разг. Говорить прямо, резко, откровенно, без этикетной любезности. /em> Калька с фр. appeler les choses par leurs noms. БМС 1998, 79; ФСРЯ, 263; ЗС 1996, 360; Ф 1, 313 … Большой словарь русских поговорок

  • называть вещи собственными именами — называть/назвать вещи своими <собственными, настоящими> именами Высказывать свои мысли, не подыскивая смягчающих слов, выражений. С сущ. со знач. лица: докладчик, журналист, выступающий… называет вещи своими именами. Позвольте мне называть… … Учебный фразеологический словарь

  • называть вещи настоящими именами — называть/назвать вещи своими <собственными, настоящими> именами Высказывать свои мысли, не подыскивая смягчающих слов, выражений. С сущ. со знач. лица: докладчик, журналист, выступающий… называет вещи своими именами. Позвольте мне называть… … Учебный фразеологический словарь

  • назвать вещи своими именами — называть/назвать вещи своими <собственными, настоящими> именами Высказывать свои мысли, не подыскивая смягчающих слов, выражений. С сущ. со знач. лица: докладчик, журналист, выступающий… называет вещи своими именами. Позвольте мне называть… … Учебный фразеологический словарь

  • назвать вещи собственными именами — называть/назвать вещи своими <собственными, настоящими> именами Высказывать свои мысли, не подыскивая смягчающих слов, выражений. С сущ. со знач. лица: докладчик, журналист, выступающий… называет вещи своими именами. Позвольте мне называть… … Учебный фразеологический словарь

  • назвать вещи настоящими именами — называть/назвать вещи своими <собственными, настоящими> именами Высказывать свои мысли, не подыскивая смягчающих слов, выражений. С сущ. со знач. лица: докладчик, журналист, выступающий… называет вещи своими именами. Позвольте мне называть… … Учебный фразеологический словарь

  • называть — глаг., нсв., употр. очень часто Морфология: я называю, ты называешь, он/она/оно называет, мы называем, вы называете, они называют, называй, называйте, называл, называла, называло, называли, называющий, называемый, называвший, называя; св.… … Толковый словарь Дмитриева

  • имя — сущ., с., употр. очень часто Морфология: (нет) чего? имени, чему? имени, (вижу) что? имя, чем? именем, о чём? об имени; мн. что? имена, (нет) чего? имён, чему? именам, (вижу) что? имена, чем? именами, о чём? об именах 1. Имя человека это слово,… … Толковый словарь Дмитриева

  • МЕТАФОРА СНОВИДЕНИЯ — представление о сновидении как особом способе косвенного и образного выражения смыслов “невидимого мира” внутр. жизни нашего сознания и психики. Сновидение метафорично по природе и одновременно само служит метафорой для понимания опр.… … Энциклопедия культурологии

НАЗЫВАЕМ ВЕЩИ СВОИМИ ИМЕНАМИ

Кто не успел, тот опоздал. Кто откладывал до последнего дня оформление подписки, тот запланировал себе беготню по киоскам и на этом творческом подъеме — писание возмущенных писем в редакцию: «Вашу газету невозможно купить!»
Впрочем, не будем сгущать краски до крайности: в большинстве регионов и в Москве подписка продлена. Но счет идет на дни! А они под Новый год бегут почему-то особенно стремительно.
У нас есть основания полагать, что число подписчиков, т.е. тех, кто считает «Новую газету» своей и хотел бы читать ее регулярно, с января наступающего года возрастет. Об этом говорят выборочные данные о ходе подписки, которыми мы располагаем, а также возросшая востребованность газеты не только в России, но и за рубежом.
Леонид Луцкий, главный редактор израильского издания «Глобус»: «Сначала мы с разрешения редакции лишь перепечатывали из «Новой газеты» некоторые материалы. Но вот уже полгода издаем ее отдельной тетрадкой в рамках проекта «Глобус» тиражом 22 тысячи экземпляров. Наш проект — коммерческий, и мы не пошли бы на этот шаг, будь газета не востребована. Дело в том, что наш читатель в «Новой газете» находит то, чего нет в других российских газетах и журналах.
А вот строки из письма нашего читателя, совсем далекого от коммерции, — пенсионера В.Н. Покусы (пос. Первомайский Московской обл.): «Я давно читаю вашу газету, и только ее. Вы действительно называете вещи своими именами: воровство — воровством, негодяев — негодяями, а героизм — героизмом…»
В.Н. Невский из Череповца: «Читаю «Новую газету» с 93-го года, а с 95-го подписываюсь. Без вас жилось бы много хуже, хотя комфорта и спокойствия чтение газеты не добавляет. Но в этом вся суть. И боли у нас с вами схожие, и ощущения тоже.
Напоминаем: подписку на «Новую газету» можно оформить по индексам: 32120, 40923, 34329 (льготный).
Подписная цена на новое полугодие по сравнению с текущим практически не изменилась.
Стоимость подписки в редакции с последующим получением газеты непосредственно в самой редакции самая дешевая — 132 руб. на полугодие. Желающих воспользоваться этим вариантом ждем по адресу: Потаповский переулок (м. «Чистые пруды» или «Тургеневская»), дом 3, с 10.00 до 18.00 в любой день, кроме субботы и воскресенья.

ДАВАЙТЕ НАЗЫВАТЬ ВЕЩИ СВОИМИ ИМЕНАМИ

Круглый стол, организованный СТД на тему «Что называть цензурой?» начался с выступления Александра Калягина. А накануне по предложению журнала «Театрал» Александр Александрович написал колонку на эту же тему.

Если вещи называть своими именами, то цензуры, как государственного надзора, нет. Конституция Российской Федерации в декабре 1993 года окончательно запретила цензуру. Но почему, когда, наконец, цензура действительно отменена, и это черным по белому записано в Конституции, мы все время говорим об ущемлении свободы художника.
«Надо сказать правду, в России в наше время очень редко можно встретить довольного человека (конечно, я разумею исключительно культурный класс, так как некультурным людям нет времени быть недовольными). Кого ни послушаешь, все на что-то негодуют, жалуются, вопиют.

Один говорит, что слишком мало свобод дают, другой – что слишком много; один ропщет на то, что власть бездействует, другой – на то, что власть чересчур достаточно действует…» (М.Е. Салтыков-Щедрин).

Это моя любимая цитата – уместна всегда и везде, в любое время и в любом месте. Гениально! Ничего не изменилось, культурный класс, как всегда, бунтует.

Константин Райкин негодует, что «мало свобод дают», а Владимир Аристархов вопиет, что «слишком много». Миротворцем в этом споре выступил их общий начальник министр культуры Владимир Мединский: он извинился за своего зама, принял извинения художественного руководителя «Сатирикона» за излишнюю эмоциональность, а заодно и решил экономический вопрос – деньги театру будут выделены. Казалось бы, конфликт исчерпан. Но за эти дни я столько всего прочел, услышал, увидел…

Еще в январе 2014 года Марк Захаров выступил со статьей «Влечение к цензуре», в которой поделился своей тревогой по поводу изменений в общественном климате.

Видимо, генетически существует, с одной стороны, это «влечение к цензуре», ведь возникла она еще при царе Алексее Михайловиче, то есть просуществовала 300 (!) лет.

И, с другой стороны, точно так же генетически существует и страх перед цензурой, а потому сегодня каждый выпад группки неуравновешенных людей воспринимается, как серьезное ущемление права на свободу творчества.
Но, друзья мои, мы же еще живы, причем нас несколько поколений людей, которые помнят кошмар советской цензуры.

Вот уж когда лютовала цензура, а, тем не менее, создавались шедевры. И Аркадию Исааковичу Райкину, который выходил один на один с публикой, удавалось говорить правду. А великие Эфрос, Ефремов, Товстоногов, Любимов…

А что сегодня происходит? Если кто-то препятствует показу спектакля (концерта, выставки и т.д.), не запрещенного решением суда (а запретить может только суд), то этот «кто-то» нарушает закон. И на этого нарушителя (а вообще-то говоря, преступника или хулигана) должна быть обрушена вся мощь нашего правосудия. Вот и все. Здесь можно поставить жирную точку.

Статья Марка Захарова, написанная два года назад, да и мои выступления прошли практически незамеченными, и вдруг эмоциональный монолог Константина Райкина на Форуме сегодня наделал столько шума, хотя многое уже было сказано до него, может быть, не столь резко, но все же сказано. Я совершенно растерялся, когда мне дали прочесть статью по этому поводу некоего чешского автора. Ничего себе, уже в Европе используют это выступление как козырь против России.

«В любом случае речь Райкина для Власти – это то же, что первая трещина от камешка на лобовом стекле. От нее может лопнуть вся поверхность», – вот так считает наш западный защитник прав художника.

Весь его не вполне адекватный текст пересказывать не имеет смысла, но хочется спросить: в такое же негодование его привело, например, закрытие спектакля по пьесе Брехта «Ваал» в постановке известного театрального режиссера Франка Касторфа? Или скандал вокруг постановки «Тангейзера» в Дюссельдорфе, когда из-за широкого общественного резонанса спектакль был снят с репертуара всего через четыре дня после премьеры. Расценил ли свободолюбивый автор из Чехии эти действия таким же ударом камешка, от которого может пострадать все здание Бундестага? Вряд ли.

Хочу повторить то, что уже говорил.

Первое. Сегодня официально в России отменена цензура – любая! У нас нет цензуры как инструмента государственного надзора.

Второе. Хулиганов, которые чинят безобразия на спектаклях, выставках, в музеях, много чести называть цензорами. Они такие же нарушители общественного порядка, как, скажем, пьяные дебоширы на борту самолета, и должны быть наказаны.

Третье. Запретить спектакль можно только решением суда.

И хочу всем напомнить, что во всех странах реакцию общества учитывают. В 2012 году скандал разгорелся вокруг постановки пьесы «Тело Христово» в Афинах. В ней Иисус и апостолы изображены гомосексуалистами. Постановка вызвала не просто бурю возмущения, но и повлекла протесты с участием православных организаций и неонацистской политической партии «Золотая заря». Около трехсот человек пытались попасть в театр, чтобы сорвать спектакль, но полиция отогнала активистов, применив слезоточивый газ. Кстати, в Греции существует закон, который карает за богохульство лишением свободы до двух лет. Столкновение активистов и полиции повторилось, после чего руководство все-таки убрало постановку из репертуара.

И это не единственный случай, когда общество оказывает влияние на публичный показ того или иного произведения.

Позволю себе процитировать самого себя двухлетней давности: «Парадокс в том, что сегодня за введение цензуры могут выступить те, кто когда-то серьезно сам пострадал от цензурных преследований. Современный театр, надо признать, к большому сожалению, иногда сознательно занимается провокацией, организуя вокруг спектаклей шумные скандалы. Сегодня на театральной сцене провокация зачастую становится художественным приемом, причем провокация агрессивная, бессмысленная, лобовая. Провокация, которая преследует единственную цель – открытый эпатаж. Режиссеры мне иногда напоминают некоторых журналистов, которым важно «поймать» сенсацию.

Но, друзья мои, театральный спектакль не может ставиться ради однодневной сенсации, театр все-таки претендует быть частью искусства.

Источник: Театрал

Опубликовано 15.11.2016

Теги: Главная, Председатель

Когда мы начинаем называть вещи своими именами, мир меняется. Может быть, в таком виде окружающая нас действительность начинает нравиться нам гораздо меньше, чем было, но зато она становится настоящей, реальной. Порой в таком мире не так комфортно, как в вымышленном, зато уж всё как есть на самом деле.

В мире отношений мужчин и женщин тоже есть свои ярлыки, штампы, за которыми скрывается то, что на самом деле не хотят видеть. Ведь если в эту ситуацию честно заглянуть, то за неё придётся брать на себя ответственность, а делать это ой как не хочется.

Мы говорим: «Где бы познакомиться? Мужчин нет».

На самом деле это означает: «Я старательно выстроила вокруг себя мир, в который мужчины не допускаются, потому что они опасны. Без мужчин я чувствую себя гораздо спокойнее. Я стараюсь не проявлять свой пол, не вести себя как женщина, как сексуальное существо, а то вдруг на меня кто-нибудь посмотрит с интересом и захочет со мной познакомиться? Нет, лучше уж мне этого не надо, а то выйдет чего-нибудь».

Мы говорим: «У меня ребёнок от первого брака, три работы, тяжело больная мама. На отношения с мужчинами времени нет».

На самом деле это означает: «Я уже была замужем, мой брак не был удачным и я решила наказать себя за это. Я решила, что больше не заслуживаю любви, не достойна доброго, заботливого и понимающего мужчины рядом. У меня нет права на ошибку: я уже провалила свою великую миссию и теперь до конца жизни должна буду расплачиваться за это одиночеством.

Я окружу себя плотным кольцом из родных и близких, очень значимых для меня людей, чья жизнь гораздо важнее, чем моя. Я буду всегда для них доступна, по первому зову. Какие-то лишние обстоятельства в виде моей личной жизни не помешают им всегда без ограничений получать мою заботу и любовь.

У меня есть хорошая работа, жильё, достаток, вкусная еда в холодильнике и здоровьем Бог не обидел. Ещё и мужчина в этой картине — это будет для меня уже слишком хорошо.

Мужчина — это страшно, я боюсь снова обжечься. Поэтому уж лучше я займу всё своё время ребёнком и работой, закроюсь ими от жизни».

Мы говорим: «Мне встречаются только женатые мужчины, ищущие интрижки без взаимных обязательств, алкоголики, наркоманы, хронически безработные».

На самом деле это означает: «Я снова выбрала недоступного, далёкого и холодного мужчину. Мне зачем-то нужно, чтобы он был женат, но я пока не потрудилась разобраться, зачем мне это. Мне почему-то важно добиться любви и признания от того, для кого я очень мало значу. Я трачу на это очень много сил, тех, которых я могла бы потратить на создание своей собственной жизни.

Я выбираю мужчин с зависимостями, с криминальным прошлым, имеющих проблемы с законом. Мне зачем-то нужны отношения, в которых будет присутствовать третий — алкоголь, наркотики или тяга к асоциальному образу жизни. Мне хочется спасать его от этого третьего, спасение взрослого человека — это такой увлекательный процесс, он наполняет мою жизнь смыслом».

Мы говорим: «Он не хочет жениться».

На самом деле это означает: «Я не случайно выбрала такого мужчину, который не хочет брака и серьезных отношений. Я ведь в глубине души тоже не желаю и боюсь брака, но стыжусь в этом признаться. Я предпочитаю, чтобы меня считали жертвой безответственного, инфантильного мужчины, а не женщиной, которая чужда семейных ценностей и выбирает такую жизнь по доброй воле».

Мы говорим: «В моей жизни появился мужчина и занял в ней первое место. Я верю, это настоящая любовь. Он очень для меня важен, важнее работы, друзей, прежних увлечений. С утра я жду его сообщений, а без них просто не живу».

На самом деле это означает: «В свои… лет я остаюсь маленькой девочкой. Я верю в сказки, верю в то, что однажды придёт прекрасный принц и разбудит меня спящую, вернёт от векового сна к жизни.

К своей жизни я отношусь наплевательски. Я ничего не сделала для того, чтобы наполнить её тем, что мне нравится. У меня нет преданных, интересных и любящих друзей, нет любимых занятий, от которых я получаю удовольствие. Моя жизнь очень бедна эмоционально, поэтому любой первый встречный мужчина оказывается в ней сверхценным. Если представить себе мою жизнь в виде выпуска новостей, то мужчина оказывается в ней событием номер один. А если отношения с ним не складываются, то это становится для меня невыносимо горьким разочарованием.

Я не считаю себя достойной мужского внимания, оно мне в диковинку. Я не привыкла постоянно принимать комплименты и не умею на них отвечать. У меня нет круга друзей, приятелей, поклонников мужского пола — тех, с кем можно просто отправиться на велосипедную прогулку или в кино, и это ни к чему не обязывает. Поэтому с любым, кто посмотрел на меня с интересом и сказал пару ласковых слов, я уже готова бежать на край света. И мне слишком больно, когда он даже не позволяет с собой бежать».

Мир, в котором вещи названы своими именами, не так привлекателен, как мир оправданий. Но признание проблемы — это первый, самый простой шаг к её решению. Шагов в этом направлении придётся сделать ещё очень много, с каждым из них беря на себя ещё одну долю ответственности за свою жизнь, но главное — это хотя бы начать.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *