Неизвестный Китай

Гуманизм православия снискал уважение к его религиозным догматам среди китайского народа и, как следствие, одобрение и признание этой религии со стороны официальной власти.
Сегодня в Китае насчитывается более 15 000 христиан и 4 официально работающие церкви на континентальной территории: в Харбине, СУАР и Внутренней Монголии. Кроме того, проводятся богослужения в Шеньчжене, Гуаньчжоу, ас 2013 года работают 2 прихода на Тайване и один в Гонконге и Макао. Богослужения проводятся также на территории Генеральных консульств и Посольства Российской Федерации в Китайской Народной Республике. Именно на месте, где сегодня расположено Посольство более 300 лет назад и состоялось первое православное богослужение в Китае.
ПОСЛЫ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Первым православным священником, открывшим храм в Китае, был священник Никольской церкви из Албазина иерей Максим Леонтьев сын Толстоухов. Попав в Пекин в 1683 году, он получил разрешение поселиться на его окраине, где в бывшей китайской кумирне Бога войны открыл мирную православную часовню, в которую поместил привезенную с собой икону святителя Николая Мирликийского. Там, вплоть до 1695 года, он совершал богослужения, удовлетворяя духовные нужды своей паствы — крестил, венчал, отпевал и молился за единоверцев, попадавших в Пекин.
Одновременно, как писал занимавший тогда Тобольскую кафедру митрополит Игнатий о его деятельности: «Христовы православные веры свет им (китайцам) открывал».
Летом 1695 г. митрополит Сибирский и Тобольский Игнатий отправил из Тобольска в Китай с торговыми людьми дьякона соборной церкви Лаврентия Иванова и возложил «проповеднику святого Евангелия в китайском царствии, благоговейному иерею Максиму Леонтьеву и всем православным христианам, обитающим в китайском царствии, архипастырское благословение».
В 1696 году Иванов добрался до Пекина, куда доставил антимис, миро и масло «со всякими церковными потребами» для освящения церкви «во имя с. Софии премудрости Божией». В 1696 году отец Максим совместно с прибывшими из России священнослужителями освятил церковь во имя Святой Софии, однако её так и продолжали по традиции называть Никольской в честь иконы Николая Чудотворца. Узнав о деятельности священника, Царь Всея Руси Петр I наказал открыть в Пекине православную духовную миссию, что и было сделано в 1716 году.
За все время существования до 1956 года в Пекин было послано 20 миссий с общим числом проповедников в 200 человек. Много лет миссия несла на себе функции Российского посольства, культурного представителя русской духовной православной культуры. После 1956 года правительство СССР передало все храмы КНР, а территория миссии отошла государству под посольство, по территории сегодня являющемся самым большим дипломатическим представительством в мире. Надгробная плита начальника 1-й миссии до сих пор хранится в одном из музеев Пекина. А на территории Посольства не так давно вновь возрождена традиция православных служений.
ХРАМЫ — БЛАГОВЕСТНИКИ
Со времени основания 1-го храма в Пекине до 40-х годов 20-века на территории Китая было построено 106 храмов, в которых исповедовались 10 000 китайских прихожан.

География возведения была обширной. Большинство было сосредоточено на Северо — Востоке Китая и в СУАР. Основным местом их сосредоточения была полоса отчуждения вдоль КВЖД и в местах проживания крупных диаспор: Ханькоу, Тяньцзинь, Харбин, Пекин, Урумчи. Большинство было построено в 1900-1902 годах. Строились церкви, как правило, на пожертвования. В Харбине на храмы собирали всем миром, а в небольшой, но зажиточной колонии русских чаеторговцев в Ханькоу (ныне — город Ухань) скидывались предприниматели. Так, вознамерившись строить храм в Ханькоу, чаеторговцы в 1871 году объявили подписку в Москве и решили назначить на храм часть сборов с байховых чаев. В 1876 году они собрали 42 059 рублей. В 1893 году храм в честь святого князя Александра Невского в Ханькоу был возведен.
В 1908 году в Харбине была построена церковь в честь иконы Божией Матери Иверской. Строительство обошлась в 69 721 р. 78 коп. Много было пожертвовано ТД И.Я. Чурин, ТД Самсонович, ТД Кунст и Альберс.
Все храмы представляли китайцам лучшие образцы российского зодчества. Большой храм в Шанхае строили по чертежам московского Храма Христа спасителя.
Время разрушило многие храмы. Многие из оставшихся пришли в запустение. Из 20 харбинских осталось только 5. Из 4-х шанхайских — 2.
Сегодня Московский Патриархат делает все возможное для восстановления старых храмов в Китае. И находит в этом взаимопонимание и поддержку китайских властей.
Так, власти Уханя, планировавшие строительство тоннеля и снос самой старой русской церкви в Китае — храма Александра Невского — не сделали этого, а совместно с российской стороной отреставрировали, потратив на восстановление 47 000 000 юаней. Теперь в храме Дом Российско-Китайских культурных обменов. Жители города Харбина собрали 10 000 000 юаней и отреставрировали Софийский Собор, — ныне являющийся визитной карточкой Харбина и музеем, повествующим об истории российско-китайских отношений в том числе. 80 000 юаней было выделено китайскими властями на кладбищенскую церковь в пригороде Харбина — Санкешу. Власти поселка Хэндоахэцзы привели в порядок деревянную церковь, некогда являвшейся центром жизни крупнейшей узловой станции КВЖД. Сегодня можно зайти в администрацию поселка и вас с удовольствием проводят, откроют и покажут внутреннее убранство одной из самых старых деревянных церквей. Она теперь тоже — главная достопримечательность поселка.
Патриархия делает все, чтобы восстанавливать оставшиеся церкви, и наполнить звуками церковных песнопений уже восстановленные.
ЛИКИ НЕ ТУСКНЕЮТ
Душой всех церквей, конечно же, являлись заполнявшие их иконы. Лики святых притягивали взоры не только самих русских прихожан, но и китайцев. Певец Александр Вертинский часто рассказывал такую историю.
На вокзале города Харбина в киоте стояла большая икона Святителя Николая и отъезжающие и приезжающие могли молиться Николаю Чудотворцу и поставить свечи перед отъездом. Все считали Святителя Николая покровителем Харбина. Даже неверующие китайцы приходили и кланялись этой иконе. Звали его на китайский манер, но почтительно «Старик вокзала». Однажды в вокзал вбежал пожилой китаец и долго благодарил икону. Оказалось, что он чуть было не утонул в реке Сунгари. Река эта была очень опасной со множеством водоворотов. И когда его стало затягивать в один из них, китаец вспомнив, что русские обращались к Николаю Чудотворцу, воскликнул: «Старика вокзала, помогай!». И чудо свершилось, китаец был спасен с проходящего мимо плота.
Икона была настолько популярна, что когда советская власть установила контроль над КВЖД и решила разрушить киот, местные китайцы не дали это сделать. Однако все же в 1966 году икона сгорела в горниле Культурной революции.
Но иконы, как и рукописи не горят. Сегодня студенты института во Владивостоке по старым фотографиям восстановили прекрасный образ киота на харбинском вокзале.
Интересен и факт нового обретения Порт-Артурской иконы Божией Матери «Торжество Пресвятой Богородицы», являющейся символом борьбы русских воинов с японцами.
«Таинственная и чудесная по своему происхождению икона, известная под названием «Торжество Пресвятой Богородицы», была предназначена в крепость Порт-Артур, — писали владивостокские газеты в 1904 году. — Вследствие прекращения сообщений с последним, эта кона с Высочайшего дозволения Императрицы Марии Феодоровны, испрошенного адмиралом Н. И. Скрыдловым, 2 августа 1904 года была временно помещена во Владивостокском кафедральном соборе.
Мы неоднократно были свидетелями того, как перед этою иконою, склонив колена, с глубокой верою, со слезами на глазах молились люди, принадлежащие к высшему классу общества, были свидетелями того, как морские и сухопутные чины, начиная с простого солдата и матроса и кончая адмиралом или генералом, повергались ниц пред этою иконою и в усердной молитве искали себе утешения, ободрения и помощи у Пресвятой Богородицы». Позже икона все же была доставлена в Китай и находилась в походной церкви главнокомандующего российского воинства.
В горниле войны икона была утеряна. И вот, уже в наше время, паломники настоятель Свято Покровского монастыря города Уссурийска, и настоятель Свято-Успенской церкви Владивостока в одной из лавок Иерусалима увидели эту икону. Не имея средств на ее выкуп, иноки обратились за помощью к настоятельнице Горненского женского монастыря игуменье Георгии. В первое воскресенье Великого поста, в день празднования Торжества Православия, икона была выкуплена ею. Весной 1998 года икона вернулась во Владивосток, где ее встретили «пением хвалебным и благодарственным молением люди града Владивостока». Ныне и во веки веков икона находится в Свято-Никольском кафедральном соборе Владивостока, построенном в 1907 году в память воинов, погибших во время Русско-японской войны на территории Китая.
И НЫНЕ, И ПРИСНО
Сегодня православие является одной из основных объединяющих сил россиян, как на территории великой России, так и за ее пределами. И так было всегда.

После Революции в Китай из России выехало 250 000 человек, 110 000 из которых осело в Харбине. Оказавшись на чужбине, из разных мест, эти люди также обратились к богу и порой отдавали последнее на строительство новых храмов, ибо старых уже было недостаточно, чтобы принять молитвы всех страждущих. Православие объединяло этих людей, а храмы являлись местом, где они вместе молились за спасение своего отечества. Храмы являлись и местом, где во время боев укрывали раненых, а во времена суровые давали приют, пищу и надежду неимущим.
Так в 1933 году при Иверской церкви Харбина для бедных эмигрантов была открыта Серафимовская народная столовая, где устраивались бесплатные обеды, кружечные сборы, лотереи, концерты, спектакли. Здесь же был организован приход для престарелых, больных, а также детей. Дети в приюте обучались ведению хозяйства. Около 100 питомцев этого учреждения воспитывались в русском национальном духе. Русские женщины, работавшие здесь, формировали у них любовь к Родине, природе, ко всему русскому. С 1933 по 1942 год народной столовой этой церкви было отпущено 856 054 дешевых и бесплатных обедов для малоимущих эмигрантов.
К 60-годам русская эмиграция в Китае исчезла. Многие вернулись на Родину, многие разъехались по всему миру и продолжали сеять идеи православного гуманизма в местах, куда их забрасывала судьба.
Сегодня в Китае на постоянной основе проживает около 30 000 россиян. Это представители российских компаний, государственных органов, частные торговцы. Одну треть составляют студенты. Кроме того, ежедневно прибывает и большое количество россиян с кратковременными визитами, туристов. Последние в среднем в год составляют 300 000 человек.
Сегодня именно православие, храмы стали и здесь объединяющим фактором этих людей, не дающим им затеряться в огромной массе людей. Это наглядное продолжение тех традиций православия, о которых мы говорили выше.
Долгое время российская диаспора была лишена возможности отправлять свои религиозные таинства. Но к началу 2000-х совместными усилиями Московского Патриархата, Правительства Российской Федерации, Администраций субъектов РФ, местного русского сообщества стали восстанавливаться храмы, проводиться богослужения. Особую роль в этом сыграла неустанная деятельность председателя Синоидального отдела Внешних связей церкви, а ныне Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла.
В 2009 году состоялось первое за полвека богослужение в Макао. «Мы возобновляем эту традицию с надеждой на то, что для многих она окажется важной», — писалось в обращении. Сегодня уже русские диаспоры имеют легальную возможность собраться и прослушать богослужения на праздники Рождества и Пасхи. В церкви Памяти убиенного императора в Шанхае, например, на последнюю Пасху собрался весь православный Шанхай.
Приходят русские на служения в Харбине. Расписание служб и богослужений передается из уст в уста, с помощью сарафанного радио, через интернет. Многие сегодня уже получают крещение и вдали от Родины. Чего стоят уже такие вопросы! «Доброго дня.Мы с женой хотим крестить ребенка в Гонконге? Расскажите, пожалуйста, что для этого нужно».
В посольстве РФ в Пекине и в ее консульствах проходят регулярные богослужения, куда также приходит множество людей. Службы проводятся уже на регулярной основе по расписаниям. Помимо праздников, обрядов люди собираются и на церковные мероприятия, как например это было на принесение частиц святых мощей Святителя Иоанна, Шанхайского и Сан-Францисского в Китай для передачи приходам Русской Православной Церкви в Пекине, Гонконге и Шанхае.
Жизнь православной общины в Китае сегодня переживает свой расцвет. И делается все для ее полной нормализации в будущем. Делается как самой церковью, так и светской властью. Например, много внимания уделяется со стороны Правительства Хабаровского края, ведь именно через Хабаровск традиционно православные священники отправляются в Китай, именно здесь планируется проведение в 2016 году совместной конференции по развитию православия в Китае, которое сплачивает наших соотечественников на основе своих морально-этических ценностей.
Нельзя не отметить инициативы самих россиян, проживающих в Китае. Их заслуга в деле возрождения православия в Китае неоценима. Особую помощь благоугодному делу оказывает деятельность Русских клубов в Шанхае и Харбине. Последние, например, постоянно проводят субботники по расчистке старых ветхих церквей, высадили цветы возле Свято-Иверской офицерской церкви в Харбине.
Русская диаспора не останавливается на достигнутом и продолжает вносить в дело возрождения православия свою огромную лепту.

Вот, например, обращение от 5 января 2016 года о восстановлении ликов православных святых: «Уважаемые друзья! Братья и сестры во Христе.
К Вам обращается православная община Покровского храма города Харбина с просьбой поддержать материально доброе дело по восстановлению двух мозаик — икон на памятнике времен Русско-Японской войны. Давно отгремели бои в этих местах под городом Мукденом (сегодня — Шэньян). Здесь похоронены в братской могиле около 500 русских воинов. Они погибли в бою, который принес победу русскому оружию! В ночной штыковой атаке 4 октября 1904 года русские войска под личным руководством генералаП.Н.Путилова захватили 14 артиллерийских орудий противника. Заранее спасибо». Не горят все же иконы!
И закончить обзор я хочу словами благодарности одного из русских жителей Харбина: «Дай Вам Бог, отче, сил, терпения, смирения, успехов на этом поприще. Воистину, еще каких-то несколько лет назад об этом и подумать было не возможно. Как говорится, все могу во укрепляющем меня Христе».

Даже в Покровском храме трудно обнаружить
следы былого Харбина.
Фото Милены Фаустовой

Мы находимся на самом краешке мира – в «ароматной бухте». Так переводится название главной гонконгской гавани Абердин. В небольшой комнате на 12-м этаже высотного здания расположился православный приход в честь святых апостолов Петра и Павла. Именно в Гонконге бьется сердце русской миссии, основанной в 1713 году.

Отсюда ныне осуществляется управление крохотными русскими общинами по всей Поднебесной. Об этом несложно догадаться: священники (всего в Китае сейчас около 10 клириков РПЦ) при спорных вопросах отсылают к настоятелю гонконгского прихода протоиерею Дионисию Поздняеву. Протоиерей Дмитрий Лукьянов, окормляющий приходы в Шэньчжэне и Гуанчжоу (провинция Гуандун), так отвечает на вопрос о том, как он попал на служение в Китай: «Я занимался миссионерскими экспедициями на Русский Север. Как-то на одном из миссионерских съездов в Москве меня представили Дионисию Поздняеву в качестве кандидата в Китай. Было велено – учить китайский и служить». Андрей Бухтеев приехал в Китай по своим предпринимательским делам: он занимается торговлей пиломатериалами и вином. Долгое время был старостой православной общины портового города Далянь (провинция Ляонин на Ляодунском полуострове), пока в 2018 году после встречи с Поздняевым и заочного обучения в Хабаровской семинарии не состоялось его рукоположение. До приезда в КНР китайский язык факультативно в Московской духовной семинарии изучал только настоятель шанхайского общины священник Иоанн Щелоков, который познакомился с главой гонконгского прихода во время учебной стажировки на Тайване, после чего тот предложил помогать ему на выходных, а по будням учиться в Университете Гуанчжоу.

Исповедание с китайской спецификой

Мне удалось посетить несколько богослужений в высотном гонконгском приходе Петра и Павла. На субботнем всенощном бдении народу почти нет, за исключением алтарника Дмитрия, китайца, имеющего русские корни, еще двух человек и меня. Дионисий Поздняев сам ведет службу. На воскресную литургию верующие все-таки подтягиваются – в основном русские. Православных китайцев немного.

Малайзиец китайского происхождения Алексей, находящийся в Гонконге проездом, рассказывает, что родился в буддийской семье. Сначала на своем пути он встретил мормонов, но оставил эту деноминацию, которая показалась ему слишком модернистской. Гонконгский китаец Петр объясняет, что познакомился с православием во время туристической поездки в Россию и ему оно тоже импонирует своей консервативностью, хотя это иногда и причиняет неудобства. «Самое сложное в православии для меня – русская культура, язык. Существующие переводы на китайский язык не очень хорошие, поэтому мы в основном знаем православие по англоязычным материалам», – говорит он. Кроме еще одного православного китайца и алтарника Дмитрия, выучившего русский язык в Иванове, представителей титульного народа в этот день больше не появилось. Дмитрий по секрету сообщает мне, что большинство местных предпочитают посещать расположенный неподалеку приход Константинопольского патриархата. Отправляюсь туда и я, но оказывается, что из-за протестных акций богослужение отменено епископом.

Но мне хочется во что бы то ни стало познакомиться именно с китайцами, пленившимися православием, и расспросить их о причинах выбора веры. Такие верующие, как мне сказали, есть в приходах Даляна, Шэньчжэня и Гуанчжоу. Связываюсь со священниками этих приходов через китайские социальные медиа, те, в свою очередь, передают мне контакты своих духовных чад на условиях строгой анонимности.

В виртуальном пространстве местные оказываются куда более разговорчивыми, чем в жизни. Первый же запрос к незнакомой китаянке приносит мне серию коротких звуковых сообщений, в которых молодая женщина, пожелавшая остаться неназванной, рассказывает о своем пути к православной вере. Выросшая в буддийской семье, в студенческие годы она столкнулась с жестокой депрессией и именно тогда решила почитать Библию. Вскоре девушка стала активным членом даляньской протестантской общины. Однако удовлетворения не было: «В протестантизме мне только говорили, что Бог любит меня, но я никак не могла этого почувствовать». Особенно китаянку огорчило женское лидерство в общине. Именно в тот период интенсивных духовных поисков она познакомилась с американцем, который рассказал ей о восточном традиционном христианстве и привел в местную православную общину. После этого она приняла крещение у священника Иоанна Щелокова. Еще одна китаянка рассказала, что и ее к православной вере привел все тот же американский друг.

Молодой человек, с которым я тоже вступила в диалог, поведал, что стал протестантом в 2012 году, но был обескуражен обилием толкований Священного Писания. «Поскольку я не обладаю умением отличить истинное толкование от ложного, я буду посещать самую традиционную церковь. Так я пришел к православию», – сказал он.

Протоиерей Дионисий Поздняев координирует
работу русских общин по всему Китаю.

«Катюша» и колокольный звон

У главного железнодорожного вокзала Харбина встречает меня недавно отреставрированный Иверский храм. Мой отель находится неподалеку, на улице Гоголя, по-китайски «Гуогели дже». Звучит «Катюша», вокруг лавки с русскими товарами. Поодаль на небольшом пятачке стоят церкви трех христианских конфессий: католический собор, баптистский дом молитвы и русский Покровский храм.

Верующих на богослужении в русской церкви – человек 20. Из них русских не более пяти, все остальные – китайцы. И все же они далекие потомки русских эмигрантов, догадываюсь я, рассматривая широкие открытые лица. Служба идет на русском. На китайском дублируются только самые значительные места литургии. Позже священник рассказал мне, что по-китайски хор выучился петь совсем недавно.

После литургии общая трапеза в общинном доме, но немногочисленные русские стараются улизнуть до ее начала. «Каждую неделю одна и та же похлебка да рис», – сетует Сергей, один из координаторов русского клуба Харбина. Подают действительно густой суп из капусты и картошки и пустой рис. После еды беседую со священником Александром Юй Ши и постоянной прихожанкой Ниной, единственной из китайцев, кто еще может разговаривать на русском. Священник рассказывает, что, когда ему было 39 лет, его и еще одного мужчину выбрала община для обучения в семинарии в России. Община же договорилась об обучении с китайскими властями, которые, в свою очередь, связались с Отделом внешних церковных связей (ОВЦС) Московского патриархата. До этого Юй Ши уже бывал в Москве, учился коммерции. Нина говорит, что русской была ее бабушка, которая с детства водила ее к православной литургии, а в годы культурной революции верующие молились дома.

И все-таки, несмотря на купола и колокольный звон в городе, который заслужил прозвище Русской Атлантиды, местных жителей русского происхождения, как и в других приходах КНР, совсем немного.

Поместная – но еще не церковь

По мнению Дионисия Поздняева, встречающаяся в публицистике цифра в 15 тыс. православных верующих в Китае означает общую численность русских как малой народности КНР, из которых далеко не все верующие РПЦ. «Православных из них около 2,5 тыс.», – утверждает клирик. Священник Андрей Бухтеев говорит, что в его даляньской общине от 15 до 30 человек. В Шэньчжэне-Гуанчжоу по трое верующих в каждом городе, рассказывает протоиерей Дмитрий Лукьянов. Одна из самых крупных православных общин страны – шанхайская, в ее группе в китайской социальной сети состоят около 500 человек. «Китайцы есть, из смелых, постоянно участвующих в богослужении ходит пять человек. Из более осторожных, приходящих только на Рождество и Пасху, более 30», – рассказывает священник Иоанн Щелоков. Есть православный приход в Пекине, но и там китайцев немного.

Дионисий Поздняев определяет свою главную задачу в подобных условиях так: «содействие нормализации положения Китайской православной церкви», созданной на базе Русской духовной миссии в 1957 году решением Синода РПЦ, представляется проблематичным. Под нормализацией понимается «процесс или комплекс мер, направленный на то, чтобы церковь осуществляла полноценное служение». Для этого нужны клирики, здания и верующие.

В середине 1960-х годов с разницей в несколько лет умерли два китайских епископа, соперничавших за звание первоиерарха Китайской автономной православной церкви (КАПЦ): ставленник Москвы Василий (Шуан) и его соперник Симеон (Ду). На этом прервалась епископская линия, а в начале 2000-х годов умерли последние китайские священники Георгий Чжу и Александр Ду Лифу. В 1997 году Синод РПЦ постановил, что в условиях отсутствия в Китае собственного предстоятеля церкви временным главой местных общин считается патриарх Московский и всея Руси.

В настоящее время в КАПЦ, по словам Дионисия Поздняева, есть два православных священника-китайца: кроме Александра Юй Ши в Харбине служит Павел Сунь. В марте 2018 года между ОВЦС и Русско-китайской рабочей группой по сотрудничеству в религиозной сфере было заключено соглашение о подготовке священников в России. Однако практических шагов в этом направлении пока не предпринято. «Китайцам нравится общаться с иностранцами, особенно с иностранцами, которые говорят на китайском», – объясняет настоятель гонконгского прихода востребованность священников из России. «С инициативой о подготовке священника должна выступить община верующих», – говорит Александр Юй Ши. С этим согласен и Поздняев: «В конечном итоге все упирается в вопрос самоорганизации общин». Однако православие не считается одной из пяти официальных религий КНР, поэтому получить права на регистрацию такой общины очень сложно. «Очень много требований, – говорит Александр Юй Ши, – а у нас ведь люди бывают и неграмотные. Нам это очень сложно».

Сейчас в Китае у православия статус религии русского национального меньшинства. Обряды можно совершать в местах, официально зарегистрированных под ведение религиозной деятельности по приглашению местной религиозной общины и с санкции местного отделения Государственного управления по делам религий КНР. При этом присутствие китайцев на богослужениях фактически запрещено.

Существующие приходы РПЦ в уникальных случаях используют для богослужений здания официально зарегистрированных религиозных общин (католиков) и помещения дипмиссий России или других стран. Например, в Пекине богослужения совершаются в храме на территории посольства РФ, официально зарегистрированном как музей. В Шанхае, по словам Иоанна Щелокова, приход не зарегистрирован вообще. «Это для нас, иностранцев, невозможно, а количества граждан Китая недостаточно для регистрации», – говорит он. Часто богослужения совершаются на квартирах, что нарушает китайское законодательство. Церковные же здания русской духовной миссии, несмотря на начатый в 1980-х годах процесс реституции, находятся в собственности КНР. Заявлять на них права некому, так как КАПЦ на национальном уровне не представлена. В настоящее время она существует только «канонически», то есть, по словам священника Дионисия Голубева, «в умственных построениях».

Возможно, поэтому, говорит Александр Юй Ши, РПЦ больше волнует «вопрос восстановления духовной жизни» в Китае, чем регистрация приходов. Тем более что китайские власти «относительно благожелательны» по отношению к представителям Московского патриархата. Поздняев все же добавляет назидательно: «Всем китайцам, кто бы их ни крестил, надо объяснить, что они прихожане КАПЦ».

Из морозного Харбина возвращаюсь на китайский юг – в Чэнду, столицу провинции Сычуань. Здесь встречаюсь с единственным в 11-миллионном городе православным китайцем Джоном. Джон носит традиционную китайскую одежду и буддийские четки. Он работает медбратом в больнице и говорит на практически идеальном американском английском. Выходец из буддийской среды, он может часами рассказывать о течениях китайского буддизма, но его давно обратил в православие американский проповедник.

Джон переводит с английского и распространяет в группах в китайских социальных медиа тексты христианской тематики. Пока результата от этой «миссионерской» деятельности практически никакого, зато в процессе Джон встретил свою невесту. Нино долго вела подобные протестантские группы, в одной из которых они и познакомились. Сейчас девушка готовится принять православие в гонконгском приходе РПЦ.

Смена вех китаеведения

Ну и немного о том, как среди эмиссаров Московского патриархата происходит переоценка ценностей в области академического востоковедения. Протоиерей Дионисий Поздняев подарил мне отпечатанную в созданном им издательстве православной литературы брошюру о Петре Каменском, отметив, что этот начальник одной из духовных миссий забыт незаслуженно, а заслуги знаменитого Иоакинфа Бичурина, наоборот, чересчур превозносятся. Каменский рачительно вел дела, аккуратно служил литургию и направлял отчеты в МИД, снискав славу человека, критически настроенного к китайской культуре. Архимандрит Иакинф же, «не стесняясь, ходил в Пекине по базарам, гостиницам и всяким народным собраниям, удовлетворяя тем своей научной любознательности и любви к наблюдениям». «Мне эти величины представляются просто несопоставимыми. Бичурин подарил русскоязычным исследователям прямой доступ к официальным историописаниям Китая без европейских посредников. Каменский, притом что его роль сейчас переоценивается, даже приблизительно не создал ничего подобного. По-моему, он не более чем талантливый организатор, – считает Дмитрий Желобов, старший преподаватель Уральского федерального университета, научный сотрудник Сычуаньского университета (КНР). – Кроме того, Каменский, по всей видимости, не любил Китай и его культуру, а это всегда плохо отражается на результатах научной деятельности».

Может быть, и не только научной, учитывая положение дел в китайских приходах РПЦ.

Гонконг-Харбин-Чэнду

Картина жизни

Первый выдающийся русский китаевед Никита Бичурин служил епископом Православной духовной миссии в Пекине и изучал Китай в течение долгих лет.

Эта книга является систематическим изложением описания китайского государства как социального института и, будучи написанной языком простым, ясным и доступным, при этом точна в фактах и изображении общей картины жизни китайского народонаселения.

Никита Бичурин был наблюдатель доброжелательный, а бытописатель – беспристрастный, и эти два качества его личности позволили ему написать книгу, в которой очень много любопытных деталей ткут облик обычаев и нравов, устройства государственности, рассказывают о свадьбе и браке, рождении и похоронах, о наказаниях и истории, о календаре и обрядах.

Несмотря на то что книга была написана почти две сотни лет тому назад, она совсем не утратила своей актуальности, потому что Китай, оставаясь традиционным по своей природе, под тонким налетом западного образа жизни, по сути, сохраняет в глубине своей народной души те же самые ценности и способы оценивания, которые предки создавали в глубине тысячелетий, а потомки несли по реке времени до нынешнего века.

Так что срез, сделанный Никитой Бичуриным, имеет ценность не только как изображение, которое можно внимательно и с пользой рассматривать в течение долгого времени, возвращаясь к нему раз за разом, но и как образец подхода к материалу и предмету описания, который так трудно найти в настоящего времени текстах, посвященных тому же вопросу.

Конечно, излагая материал, Никита Бичурин вынужден был упрощать некоторые вещи, но ни в одной строке и букве он не идет против истины. Бичурин старался, не навязывая своего мнения и избегая резких оценок, просто изложить беспристрастно факты, дабы дать читателю сложить собственную картину китайского образа жизни, что, с моей точки зрения, автору в полной мере удалось.

Бронислав Виногродский

От РЕДАКЦИИ

Никита Бичурин, в монашестве отец Иакинф, был выдающимся русским синологом, первым, чьи труды в области китаеведения получили международное признание. Он четырнадцать лет провел в Пекине в качестве руководителя Русской духовной миссии, где погрузился в изучение многовековой китайской цивилизации и уклада жизни империи.

Благодаря его научной и литературной деятельности россияне впервые подробно познакомились с уникальной культурой Китая, узнали традиции и обычаи этого закрытого для европейцев государства.

Ученый и монах, литератор и путешественник, Никита Яковлевич Бичурин прожил насыщенную, богатую яркими и драматическими событиями жизнь. Он родился в 1777 году в селе Акулево Чебоксарского уезда. Его отец был священником, и по существовавшим в то время законам Никита обязан был поступить в духовную семинарию. Способному молодому человеку легко давались и богословские, и светские предметы, среди которых были история, география, иностранные языки. В те годы в нем проснулся дух исследователя и ученого, священническое служение его не привлекало.

Тем не менее в двадцать три года Никита Бичурин стал монахом и получил имя Иакинф. Большинство биографов Иакинфа сходятся во мнении, что постриг был не совсем добровольным, но причины этого поступка называются разные – от несчастной любви до давления архиепископа. Восхождение отца Иакинфа по церковной служебной лестнице было стремительным: уже через два года его назначили ректором духовной семинарии и настоятелем монастыря в Иркутске. Отец Иакинф успел провести значительные реформы в семинарии (в частности, ввел в курс обучения светские дисциплины), когда вдруг разразился скандал. Его обвинили в тайной связи с женщиной. Он своей вины не признал, но, как «впавший в соблазн», был разжалован и отправлен учителем в Тобольск.

В то время российское правительство готовило к отправке в Китай очередную, девятую по счету, духовную миссию. История подобных миссий началась еще в конце XVII века, при Петре I, когда в Пекин впервые были отправлены священнослужители для сохранения веры среди немногочисленных потомков дальневосточных казаков, проживавших в Китае. Позже миссия приобрела скорее дипломатический, чем религиозный характер. Закрытый Китай, не пускавший на свою территорию иностранцев и не поддерживавший дипломатических отношений с Россией, все же позволял присутствие представителей духовенства. Участники экспедиций на протяжении десятилетий пытались изучать китайский язык, знакомиться с традициями и нравами страны, налаживать дипломатические контакты с правительством. Долгое время духовные миссии были единственным достоверным источником, поставлявшим в Россию сведения о положении дел в Китае и соседних с ним государствах.

Руководителями миссий старались назначать образованных людей из числа духовенства, способных не только отправлять церковные службы, но и заниматься научной работой. Отец Иакинф был вполне подходящей кандидатурой: начитанный, эрудированный, он, кроме того, интересовался Китаем, много знал об этой стране и владел основами китайского языка. Так как в период формирования миссии он находился в опале, утверждение его кандидатуры встретило противодействие, которое удалось преодолеть.

18 июля 1808 года Девятая русская духовная миссия выехала из Иркутска в Пекин. Предварительно отец Иакинф получил секретные инструкции от Коллегии иностранных дел. Кроме религиозной, научной и дипломатической деятельности, ему вменялось в обязанность вести разведывательную работу и докладывать об экономической и военной ситуации в стране. Свое назначение Бичурин принял с энтузиазмом, путешествие в неведомую страну, о которой ходили самые невероятные слухи, стало для него настоящим подарком судьбы.

Оказавшись в Китае, отец Иакинф обнаружил, что миссия находится в плачевном состоянии: православных осталось всего несколько десятков человек, хозяйство в упадке, финансов катастрофически не хватает. Он писал многочисленные рапорты Синоду, но его просьбы увеличить материальное содержание оставались без ответа; России, которой пришлось вести войну с Наполеоном, было не до Китая. О том, как тяжело жилось членам миссии, говорит хотя бы тот факт, что из одиннадцати человек, приехавших в Пекин, к моменту отъезда в живых осталось только пятеро.

Бичурин переносил лишения легче остальных, он с детства привык обходиться малым, к тому же исследовательский пыл затмевал для него бытовые невзгоды. С первых дней пребывания в Пекине он окунулся в окружающую жизнь: постоянно совершенствовал знание языка, заводил многочисленные знакомства, изучал старинные трактаты, своими глазами наблюдал нравы и обычаи китайцев, вращаясь в самых разных кругах.

Девятая миссия считается самой успешной с точки зрения проведенной исследовательской работы, и это целиком заслуга Никиты Бичурина.

В первые годы отец Иакинф пытался вести миссионерскую деятельность, проводил богослужения, переводил священные тексты на китайский язык. Но постепенно, по мере того, как его подчиненных одолевали болезни и пороки, а безденежье привело к полному разрушению храма, он оставил обязанности священнослужителя и сосредоточился на научной деятельности. Отец Иакинф составил первый китайско-русский словарь, который одновременно был и энциклопедией китайской жизни; перевел с китайского более десятка исторических трудов; создал подробное описание Пекина с картами; собрал большое количество материала о законодательстве, просвещении, религии и других областях китайской культуры, впоследствии переработав его в статьи и книги.

Итогом Девятой духовной миссии, как это ни парадоксально, стал суд над ее руководителем и пожизненная ссылка его на остров Валаам. Синод посчитал, что отец Иакинф не справился со своей задачей, так как полностью забросил миссионерскую деятельность, научные же достижения духовное начальство не интересовали. Находясь под следствием, Бичурин начал писать статьи о Китае, Тибете, Монголии, которые публиковались в научных журналах, правда без указания имени. В ссылке он продолжил работать – писал новые статьи и очерки, и вскоре деятельностью опального священнослужителя заинтересовались российские ученые-во-стоковеды. Обнаружив, какую грандиозную работу проделал руководитель Девятой миссии, они стали ходатайствовать перед министром иностранных дел и самим императором об освобождении столь ценного специалиста. Бюрократическая волокита продлилась довольно долго, но в итоге затея увенчалась успехом.

После трех лет, проведенных в ссылке, Никита Бичурин был переведен в Санкт-Петербург и причислен к Азиатскому департаменту Министерства иностранных дел, но при этом он оставался монахом Александро-Невской лавры и жил на ее территории, в монашеской келье. Через несколько лет он попытался сложить с себя монашеский сан, написав в прошении: «…я обратился к последнему средству всепокорнейше просить Святейший Синод снять с меня с монашеским саном те обязанности, выполнять кои с точностью и по совести я не в состоянии», но ему было отказано. Иакинф формально оставался монахом до конца жизни, но при этом вел жизнь светского человека и ученого. Он стал известной личностью в петербургском свете, среди его знакомых были Брюллов, Одоевский, Крылов, Пушкин. Последний использовал бичуринские очерки о калмыцком народе при создании повести «История Пугачева».

Первая же книга Бичурина – «Описание Тибета в нынешнем его состоянии» – стала заметным литературным и научным явлением, получившим восторженные рецензии ведущих журналов. В последующие годы Никита Бичурин опубликовал около десятка крупных сочинений и множество работ меньшего формата. Его известность как крупнейшего знатока Центральной Азии росла, труды переводились на европейские языки, и в 1828 году он был избран членом-корреспондентом Российской академии наук.

В 1830-е годы Бичурин совершил две поездки в Восточную Сибирь, во время которых продолжил изучение китайского и монгольского языков и исследование истории центрально-азиатских народов. Он составил первую программу обучения китайскому языку и открыл первую китайскую школу в городе Кяхта, где обучали купцов, торговавших с Китаем, и готовили переводчиков.

В последние годы жизни Никита Бичурин, несмотря на одолевавшие его болезни, продолжил издание трудов, посвященных Китаю. В 1840 году была опубликована его книга «Китай. Его жители, нравы, обычаи, просвещение». Как и предыдущие работы, она вызвала большой интерес в российских образованных кругах. Издание представляет собой сборник статей, часть из которых публиковалась ранее в различных журналах.

«В Китае все то же, что есть у нас, и все не так, как у нас», – восклицает автор в начале одной из глав. «Там люди также говорят, но только не словами, а звуками; там также пишут, но только не буквами, а знаками… Мы молимся об успокоении родителей по смерти, а там молятся покойным родителям о ниспослании счастия оставшемуся семейству», – продолжает он.

Китай, по мнению автора, остается для европейцев неведомым лабиринтом, в котором очень легко заблудиться, не имея путеводной нити. Такой нитью и призвана стать книга Никиты Яковлевича Бичурина, охватывающая самый широкий круг тем и вопросов – от языка, письменности и структуры образования до церемоний по различным поводам (свадьба, рождение, погребение) и философской системы.

Отец Иакинф, в миру Никита Бичурин, скончался в Александро-Невской лавре в возрасте 76 лет. Перед смертью он успел закончить и издать свой самый крупный синологический труд, посвященный народам, обитавшим в Средней Азии в древности. На скромной могиле ученого, расположенной на территории лавры, китайскими иероглифами выбиты слова: «Не зная покоя, усердно трудился и пролил свет на анналы истории».

Труды Никиты Бичурина, написанные почти двести лет назад, остаются интересными и в наше время. Его переводы китайских трактатов, исторические работы и научные исследования вновь и вновь переиздаются, привлекая читателей оригинальностью изложения, разнообразием охваченного круга вопросов, глубиной погружения в жизнь китайского общества и, конечно, искренней увлеченностью автора предметом своего изучения.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *