Непротивление злу

Наше время, общественная жизнь наполнены злом.И как очевидность встаёт вопрос : «Правильно ли по христиански в этой ситуации оставаться созерцателем ? Может ли человек, верующий в Бога не сопротивляться злу силою?»

«Зло» – не пустое слово, не отвлеченное понятие, не «результат субъективной оценки». Зло – прежде всего – душевная склонность человека, присущая каждому из нас. Зло стремится усыпить бдительность совести , порядочности, нравственности, справедливости, ослабить силу стыда и отвращения, привить равнодушие.

Чем бесхарактернее и беспринципнее человек тем естественнее для него вовсе не сопротивляться злу.

Однако, христианин не может не быть воином! Каждую минуту своей жизни он в бою, и для победы ему нужна и мудрость и решимость. Человек не может быть не свободным. Только животное живёт по необходимости. Никакой поступок волка нельзя назвать ни злым, ни добрым. Он ест овец? А как же волку жить? Нет у него выбора, нет и суда!

Бог не сотворил зла, оно проистекает только из злоупотребления человеком своей свободой, свободой выбора между добром и злом. Вот здесь трагедия, трагедия бытия общества людей..

И всему вина – свобода! Но почему же тогда святые отцы так воспевают свободу и называют её главным признаком, отличающим человека от прочей твари? Почему, говорят они – Бог может всё, кроме одного – лишить человека его Свободы? – Потому что, человек создан по образу и подобию Божьему! Лишённый свободы он – просто живая тварь! Рационально мыслящая, но тварь, не способная к любви, творчеству, состраданию, милосердию.

Духовный опыт человечества свидетельствует о том, что несопротивляющийся злу не сопротивляется ему потому, что он сам уже зол, поскольку он внутренне принял его и стал им

Тот, кто совсем не сопротивляется злу, тот воздерживается и от порицания его, ибо порицание, хотя бы внутреннее и молчаливое – есть уже само по себе внутреннее сопротивление. Пока живо в душе неодобрение или хотя бы смутное отвращение ко злу, до тех пор человек еще сопротивляется, он борется внутри себя, и вследствие этого самое приятие зла не удается ему; даже совсем пассивный вовне, он сопротивляется злу внутренне, осуждает его, разоблачает его перед самим собою, не поддается его страхам и соблазнам и, даже поддаваясь отчасти, корит себя за это, собирается с духом, негодует на себя, отвращается от него и очищается в покаянии.

Полное отсутствие всякого сопротивления, и внешнего и внутреннего, требует, чтобы прекратилось осуждение, чтобы стихло порицание, чтобы возобладало одобрение зла Поэтому несопротивляющийся злу рано или поздно приходит к необходимости уверить себя, что существующее зло – не совсем плохо, что в нем есть некоторые положительные черты, что их притом немало, что они, может быть, даже преобладают. И по мере того, как ему удается уговорить себя – угасают остатки сопротивления и осуществляется личное самопредательство.

Отдельные лица своё «непротивление» оправдывают любовью, подменяя её или сентиментальным умилением или собственной трусостью.

Христианская любовь приобретает свой настоящий смысл и свою настоящую чистоту только тогда, когда она одухотворяется в своём направлении и избрании. Только признавший свою сотворённость Богом, будет видеть в других и образ и подобие Божье, своих братьев, а не врагов. Только он признает Величие человека и преклонится пред его Свободой, как богоданной. Только он может согласиться с тем, что всякая человеческая душа в очах Бога – драгоценнее всего мира, всех этих дворцов, золотых запасов и прочей житейской мишуры..

Добро — одухотворенная любовь, зло – противодуховная вражда. Добро по самой природе своей религиозно – поскольку оно состоит в преданности божественному. Зло по самому естеству своему противорелигиозно, ибо оно состоит в слепой, разлагающей отвращённости от божественного..

Преображение зла, обращение, очищение и перерождение может быть осуществлено только силою одухотворённой любви. Но если только одухотворенная любовь имеет способность преображать зло, то значит ли это, что в процессе сопротивления злу – всякая сила совершенно немощна, бесцельна, вредна и гибельна?

Если я обязан творить нравственное очищение внутри себя, то означает ли это, что злодей имеет право изживать своё зло во внешних злодеяниях? Если я вижу: злодей занёс над сердцем моего ближнего нож, а у меня в кармане пистолет. Имею ли я право выстрелить, и предотвратить убийство? Или я должен ждать непоправимого, а после рассуждать о праведности и любви?
Если я вижу совершаемое злодеяние, и нет никакой возможности остановить его ни словом, ни молитвою – то следует ли мне умыть руки, отойти и предоставить злодею свободу кощунствовать и духовно губить моих братьев и мою родину? Или я должен вмешаться и пресечь злодейство сопротивлением, идя сознательно на опасность, страдание, смерть и, может быть, даже на умаление и искажение моей личной праведности?

Позиция безразличия, безволия и попущения не имеет ничего общего с христианским прощением и не может быть обоснована никакими ссылками на Священное Писание.

Сопротивляющийся злу должен прощать личные обиды, и чем искреннее и полнее это прощение, тем более простивший способен вести неличную, предметную борьбу со злодеем, тем более что он призван быть органом живого добра, не мстящим, а понуждающим и пресекающим. Но в душе его не должно быть места наивным и сентиментальным иллюзиям, будто зло в злодее побеждено в тот момент, когда он лично простил его. Прощение есть первое условие борьбы со злом или, если угодно, начало ее, но не конец и не победа. Ибо для этой великой борьбы со злом необходимо иметь поистине не менее «нежели двенадцать легионов ангелов» (Мтф. 26. 53), И настоящий злодей, пока не увидит этих легионов, всегда будет усматривать в «прощении» прямое поощрение, а может быть и тайное сочувствие.

Но нужна сущая духовная слепота, для того чтобы сводить всю проблему сопротивления злу к прощению личных обид к «моим» врагам, «моим» ненавистникам и к «моему» душевно-духовному преодолению этой обиженности.

Простить обиду, погасить в себе ее злотворную силу и не впустить в себя поток ненависти и зла, совсем не значит победить силу злобы и зла в обидчике. После прощения остается открытым и неразрешенным вопрос: что делать с обидевшим, не как с человеком, который меня обидел и которому за это «причитается» от меня месть или «возмездие», а как с нераскаявшимся и не исправляющимся насильником? Ибо бытие злодея есть проблема совсем не для одного пострадавшего, это – проблема для всех.

Обиженный может и должен простить свою обиду и погасить в своем сердце свою обиженность, но именно его личным сердцем ограничивается компетентность его прощения; дальнейшее же превышает его права и его призвание. Вряд ли надо доказывать, что человек не имеет ни возможности, ни права – прощать обиду, нанесенную другому, или злодейство, попирающее божеские и человеческие законы, – если только, конечно, он не священник, властный отпускать грехи кающемуся. В составе каждой неправды, каждого насилия, каждого преступления, кроме личной стороны «обиды» и «ущерба», есть еще сверхличная сторона, ведущая преступника на суд общества, закона и Бога, и понятно, что личное прощение частного лица не властно погасить эту подсудность и эти возможные приговоры.

Именно в этой связи, следует понимать и евангельские слова «не противься злому». Истолковывать этот призыв к кротости и щедрости в личных делах как призыв к безвольному созерцанию насилий и несправедливостей или к подчинению злодеям в вопросах добра и зла было бы бессмысленно и противоестественно. Учение Апостолов и Отцов Церкви выдвинуло, конечно, совершенно иное понимание. «Божии слуги» нуждаются в мече и «не напрасно носят его» (Римл. XIII. 4); они – гроза злодеям. И именно в духе этого понимания учил св. Феодосии Печорский, говоря: «живите мирно не только с друзьями, но и с врагами; однако только со своими врагами, а не с врагами Божиими».

Призывая любить врагов, Христос никогда не призывал благословлять тех, кто ненавидит и попирает все Божественное, содействовать попирающим всякую мораль и добропорядочность, сочувствовать растлителям человеческих душ и всячески заботиться о том, чтобы кто-нибудь, воспротивившись, не помешал их злодейству. Напротив, для таких людей он имел и слово обличения, и изгоняющий бич и грядущие вечные муки. Поэтому христианин, стремящийся быть верным слову и духу своего Господа, совсем не призван к тому, чтобы противоестественно вызывать в своей душе чувства нежности и умиления к нераскаянному злодею. Он не может также видеть в этой заповеди ни основания, ни предлога для уклонения от сопротивления злодеям. Ему необходимо только понять, что настоящее, истинное сопротивление злодеям ведет с ними борьбу именно не как с личными врагами, а как с врагами дела Божия на земле.

А. Соколовский

«Злые силы» (она же Bad Juju и «Плохая Жужа») – это экзотическая импульсная винтовка, которую легко получить (сравнительно с другим экзотическим снаряжением). При этом «Злые силы» – одно из лучших оружий в Destiny 2. Чтобы разблокировать её, вам необходимо выполнить поручение Калуса, бывшего императора Кабал.

Шаг 1: Разблокировать зал трофеев

Идите к Вернеру 99-40 на имперской барже, на Нессе. Рядом с ним сундук. Чтобы открыть его, нужно 5000 блеска. Сделайте это, чтобы получить новое «Приглашение от императора». Следуйте в зал трофеев Калуса, где вы сможете продемонстрировать свои достижения.

Прежде чем Калус впустит вас, вам нужно выполнить один из его контрактов. Контракты требуют, чтобы вы не умерли во время их выполнения, в противном случае вы потеряете свой прогресс.

После выполнения вы получите «Благословение императора». Отнесите «Благословение» лику Калуса, чтобы получить скидку на трофеи. Он даст вам флаг, чтобы установить перед залом трофеев, и двери распахнутся.

Вы увидите зеленый сундук в центре зала. Вот где скрывается ваша винтовка «Злые силы»; вам просто нужно разблокировать его.

Шаг 2: Поместите 18 трофеев

Чтобы разблокировать поручение «Злые силы», вам нужно разместить пять статуй боевых зверей Калуса. Вы получите эти статуи собак в наборах трофеев.

Вам нужно будет разместить 18 статуй трофеев, чтобы получить поручение «Злые силы». У вас есть несколько вариантов, как их получить. Сначала откройте свои «Триумфы», перейдите в раздел триумфов «Пункты назначения», а в нем на вкладку «Второстепенные» и перейдите в «Зал трофеев».

Каждый из этих триумфов дает статую трофея. Если вы много играли в сезоне «Изобилие», то возможно, у вас их уже несколько.

Следуйте за серыми квадратами в зале трофеев и разместите любые статуи трофеев, которые у вас уже есть. Теперь снова посмотрите свои триумфы на вкладке зала трофеев. Выберите наиболее подходящие и приступайте к работе.

Рекомендуется надеть все имеющееся у вас оружие и броню на тему Калуса и захватить группу товарищей в Горнило, Сумрачный налет или Гамбит. В этих режимх есть довольно легкие трофеи. Хотя некоторые из них потребуют длительной игры. Если вы застряли, то лучше купить у Калуса.

Калус продает трофеи за блеск, планетарные ресурсы и яркую пыль. Это дорого, но это позволяет вам быстро расплатиться за «Злые силы». Можно уменьшить стоимость этих трофеев, выполнив каждый из контрактов Калуса и получив «Благословение императора». Каждый «Благословение» снижает стоимость на 1% (максимум до 80%).

Купили ли вы свои трофеи или завершили триумфы, вы получите пятую статую собаки после 18-го трофея.

Теперь пришло время перейти к следующему этапу.

Шаг 3: Завершить «Другая сторона»

Калус даст вам новое поручение. Подойдите к зеленому ящику и взаимодействуйте с ним, перед вами появится портал. Прыгайте в него.

«Другая сторона» чрезвычайно прост по сравнению с миссиями на «Шепот червя» и «Идеальную эпидемию». Нет ограничения по времени или по смертям.

Бегите с друзьями или в одиночку, следуя метке цели. В конце вам нужно победить врагов и босса Кабал.

Когда вы победите босса, появится другой портал. Прыгайте через него и возвращайтесь. «Злые силы» ваша. Поздравляем, Страж!

Перки и катализатор

Версия винтовки «Злые силы» в Destiny 2 имеет новый перк Вереница проклятий. Убийства из этого оружия перезаряжают магазин, увеличивают урон на короткое время и восстанавливают энергию суперспособности в зависимости от силы «Вереницы проклятий».

Катализатор для «Злых сил» увеличивает ограничение по времени для «Вереницы проклятий». Чтобы получить катализатор, вам нужно будет поставить 45 трофеев для Калуса. Когда вы разместите все 45, Калус продаст катализатор за семь легендарных осколков. Вы должны убивать врагов с помощью «Злых сил», чтобы улучшить оружие до Абсолюта.

Иван Ильин

О сопротивлении злу силою

И сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец, и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул.

Иоанна 2:15

Грозные и судьбоносные события, постигшие нашу чудесную и несчастную родину, проносятся опаляющим и очистительным огнем в наших душах. В этом огне горят все ложные основы, заблуждения и предрассудки, на которых строилась идеология прежней русской интеллигенции. На этих основах нельзя было строить Россию, эти заблуждения и предрассудки вели ее к разложению и гибели. В этом огне обновляется наше религиозное и государственное служение, отверзаются наши духовные зеницы, закаляется наша любовь и воля. И первое, что возродится в нас через это, – будет религиозная и государственная мудрость восточного Православия и особенно русского Православия. Как обновившаяся икона являет царственные лики древнего письма, утраченные и забытые нами, но незримо присутствовавшие и не покидавшие нас, так в нашем новом ви́дении и волении да проглянет древняя мудрость и сила, которая вела наших предков и строила нашу святую Русь!

В поисках этого ви́дения мыслью и любовью обращаюсь к вам, белые воины, носители православного меча, добровольцы русского государственного тягла! В вас живет православная рыцарская традиция, вы жизнью и смертью утвердились в древнем и правом духе служения, вы соблюли знамена русского Христолюбивого Воинства. Вам посвящаю эти страницы и вашим Вождям. Да будет ваш меч молитвою, и молитва ваша да будет мечом!

Ко всем друзьям и единомышленникам, которые помогли мне в этой работе, и особенно к издателю этой книги я навсегда сохраню в душе благодарное чувство.

Автор.

1. ВВЕДЕНИЕ

В страданиях мудреет человечество. Неви´дение ведет его к испытаниям и мукам, в мучениях душа очищается и прозревает, прозревшему взору дается источник мудрости – очевидность.

Но первое условие умудрения – это честность с самим собою и с предметом перед лицом Божиим.

Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Может ли человек, верующий в Бога, приемлющий Его мироздание и свое место в мире, не сопротивляться злу мечом и силою? Вот двуединый вопрос, требующий ныне новой постановки и нового разрешения. Ныне особенно, впервые, как никогда раньше, ибо беспочвенно и бесплодно решать вопрос о зле, не имея в опыте подлинного зла, а нашему поколению опыт зла дан с особенною силою впервые, как никогда раньше. В итоге долго назревавшего процесса злу удалось ныне освободить себя от всяких внутренних раздвоенностей и внешних препон, открыть свое лицо, расправить свои крылья, выговорить свои цели, собрать свои силы, осознать свои пути и средства; мало того, оно открыто узаконило себя, формулировало свои догматы и каноны, восхвалило свою, не скрытую более природу и явило миру свое духовное естество. Ничего равносильного и равнопорочного этому человеческая история еще не видала или, во всяком случае, не помнит. Столь подлинное зло впервые дано человеческому духу с такою откровенностью. И понятно, что при свете этой новой данности многие проблемы духовной культуры и философии, особенно те, которые имеют непосредственное отношение к идеям добра и зла, наполняются новым содержанием, получают новое значение, по-новому освещаются и требуют предметного пересмотра. И прежде всего – с виду морально-практический, а по существу глубокий, религиозно-метафизический вопрос о сопротивлении злу, о верных, необходимых и достойных путях этого сопротивления.

Этот вопрос надо поставить и разрешить философически, как вопрос, требующий зрелого духовного опыта, продуманной постановки и беспристрастного решения. Для этого необходимо прежде всего отрешиться от преждевременных и торопливых выводов применительно к своей личности, к ее прошлым действиям и будущим путям. Исследователь не должен предварять своего исследования отпугивающими возможностями или перспективами, он не должен торопиться судить свое прошлое или позволять чужому осуждению проникать в глубину сердца. Каково бы ни было последнее решение вопроса, оно не может быть практически единым или одинаковым для всех: наивность всеуравнивающей, отвлеченной морали давно уже осознана в философии, и требовать, чтобы «все всегда» сопротивлялись злу силою или чтобы «никто никогда» не сопротивлялся силою злу, – бессмысленно. Только неиспуганный, свободный дух может подойти к проблеме честно, искренно, зорко, все додумать и договорить, не прячась трусливо и не упрощая, не заговаривая себя словами аффектированной добродетели и не увлекая себя ожесточенными жестами. Весь вопрос глубок, утончен и сложен, всякое упрощение здесь вредно и чревато ложными выводами и теориями, всякая неясность опасна и теоретически, и практически, всякое малодушие искажает формулу вопроса, всякое пристрастие искажает формулу ответа.

Но именно поэтому необходимо раз навсегда отрешиться от той постановки вопроса, которую с такой слепой настойчивостью вдвигали и постепенно вдвинули в философски неискушенные души – граф Л. Н. Толстой, его сподвижники и ученики. Отправляясь от чисто личного, предметно не углубленного и не проверенного опыта «любви» и «зла», предрешая этим и глубину и ширину самого вопроса, урезывая свободу своего нравственного ви́дения чисто личными отвращениями и предпочтениями, не подвергая внимательному анализу ни одного из обсуждаемых духовных содержаний (напр.: «насилие», «зло», «религиозность»), умалчивая о первоосновах и торопясь с категорическим ответом, эта группа морализирующих публицистов неверно поставила вопрос и неверно разрешила его и затем со страстностью, нередко доходившею до озлобления, отстаивала свое неверное разрешение неверного вопроса как богооткровенную истину. И так как материал истории, биологии, психологии, этики, политики и всей духовной культуры не укладывался в рассудочные схемы и формулы, а схемы и формулы претендовали на всеобщее значение и не мирились с исключениями, то, естественно, начался отбор «подходящего» материала и отвержение «неподходящего», причем недостаток первого восполнялся художественно «убедительными» построениями. Проповедовался наивно-идиллический взгляд на человеческое существо, а черные бездны истории и души обходились и замалчивались. Производилось неверное межевание добра и зла: герои относились к злодеям, натуры безвольные, робкие, ипохондрические, патриотически мертвенные, противогражданственные – превозносились как добродетельные. Искренние наивности чередовались с нарочитыми парадоксами, возражения отводились, как софизмы; несогласные и непокорные объявлялись людьми порочными, подкупными, своекорыстными, лицемерами. Вся сила личного дара вождя и вся фанатическая ограниченность его последователей обращалась на то, чтобы духовно навязать другим собственную ошибку и распространить в душах собственное заблуждение. И естественно, что учение, узаконивающее слабость, возвеличивающее эгоцентризм, потакающее безволию, снимающее с души общественные и гражданские обязанности и, что гораздо больше, трагическое бремя мироздания,– должно было иметь успех среди людей, особенно неумных, безвольных, малообразованных и склонных к упрощающему, наивно-идиллистическому миросозерцанию. Так случилось, что учение графа Л. Н. Толстого и его последователей привлекало к себе слабых и простодушных людей и, придавая себе ложную видимость согласия с духом Христова учения, отравляло русскую религиозную и политическую культуру.

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ – нравственное требование, непосредственно выраженное в Христовой заповеди «Не противься злому» (Мф. 5:39) и сформировавшееся в процессе перехода от талиона к золотому правилу нравственности. В Нагорной проповеди оно и сформулировано в прямой оппозиции талиону; в ней заповедуются непротивление злу в собственном смысле слова, безграничная щедрость и великодушие (Мф. 5:40–41); ею опосредованы заповеди любви, прощения, любви к врагам и др. Как таковая заповедь непротивления злу содержательно сочетается с провозглашаемым блаженством изгоняемых за правду и поносимых за веру (Мф. 5:10–11). Утверждаемая в Евангелии заповедь непротивления злу представляет собой один из вариантов этого требования (или принципа), различные версии которого отражают указанное нормативное движение в нравственном развитии человечества.

В иудейскую традицию идея непротивления злу входит в период после вавилонского пленения в виде требования благоволения врагам (Пр. 24:19, 21). Однако доброе отношение к врагу мыслится лишь как средство поборения его: благородством и добрыми поступками враг унижается; возмездие же остается в руках Бога, и оно оказывается тем более неотвратимым, чем последовательнее человек сам от него воздерживается. У злодея нет будущности (Пр. 25:20), благоволя врагу, человек усугубляет его вину и заслуживает вознаграждения Господа: «Ибо делая сие, ты собираешь горящие угли на голову его, и Господь воздаст тебе» (Пр. 25:22). Даже если принять комментарий Феофана Затворника к аналогичному тексту апостола Павла (Рим. 12:20), показывающий, что т.о. указывается не на косвенное вреждение – посредством Бога,– а на раскаяние, вызываемое у злодея добрым отношением, и тем самым добром воспитывается добро,– используемая метафора («горящие угли на голову его») вполне соответствует духу талиона с его мотивами угрозы, возмездия и безусловной враждебности к врагу. Этот же стандарт отношения предполагается и у ветхозаветного Бога: «С милостивыми Ты поступаешь милостиво…, а с лукавым – по лукавству его; ибо Ты людей угнетенных спасаешь, а очи надменные – унижаешь» (Пс. 17:26–28).

Близкую точку зрения проводит платоновский Сократ: не следует, вопреки мнению большинства, отвечать несправедливостью на несправедливость, поскольку несправедливость никогда недопустима (Критон 49bс), но не следует потому, что за несправедливость строже всего спросят в Аиде; иными словами, мотив деяния оказывается себялюбивым. Что же касается отношения к врагам, то, по Сократу, всеми силами стремясь искупить собственное преступление или преступление близких, следует, наоборот, утаивать преступления врагов, дабы сполна воздалось им после смерти (Горгий 481а, 525а). Ни о каком благоволении как таковом к врагу не идет речи, но подспудно задается стандарт таких отношений, которые практически утверждают принцип личного и непосредственного непротивления злу.

На основе этого формируется убеждение в необходимости бескорыстного непротивления злодейству и справедливости к врагу. Уже в шумерских текстах встречается утверждение о необходимости благоволения к злодею, при этом доброе отношение к человеку, совершающему злодеяние, рассматривается как средство приобщения злодея к добру. Точно такой же смысл добродеяния недобрым указывается в даосизме: добрым отношением к злодею воспитывается добродетель («Дао де цзин», 49). Позиция Конфуция в этом плане была другой: на вопрос «Правильно ли отвечать добром на зло?» он указывал, что добром отвечают на добро, – на зло же отвечают справедливостью («Лунь Юй», 14,34); такой ответ мог предполагать непротивление злу, но не непременно. В римском стоицизме, в частности у Сенеки, высказывается идея, вполне созвучная золотому правилу: инициативным отношением к другому задается стандарт человеческих отношений вообще.

В целом аналогичны и наставления апостола Павла (Рим. 12:17–18). Хотя у него и прорывается ветхозаветное понимание («дайте место гневу Божию…», благоволя врагу, «ты соберешь ему на голову горящие уголья» – Рим. 12:19, 20), главным оказывается другое: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:21; ср. 1 Фес. 5:15). В последующей богословской и философской мысли в этом русле неоднократно высказывались аргументы относительно того, что ответным злом умножается зло, а ненависть увеличивается взаимной ненавистью.

Заповедь непротивления злу может быть существенно уточнена дополнением в той формулировке, которая встречается у Павла: «Не противьтесь злу силой». Речь не идет о том, чтобы попустительствовать злу, не противясь ему; противиться следует не с помощью силы (т.е. ответного зла), а с помощью добра и любви. Л.Н.Толстой настолько был уверен в очевидности именно такой трактовки заповеди непротивления злу, что приписывал ее евангельскому Христу (см. Толстовство).

М. Вебер в очерке «Политика как призвание и профессия» настаивал на том, что заповедь «Не противостоять злу насилием» невозможна для политика. И.А.Ильин в книге «О сопротивлении злу силой» в полемике с Толстым утверждал приоритетность принципа безусловного противостояния злу по отношению к принципу ненасилия.

Литература:

1. Балу А. Учение о христианском непротивлении злу насилием. М., 1908;

2. Толстой Л.Н. В чем моя вера? . – Полн. собр. соч. в 90 т., т. 23, М., 1928–1958;

3. Ильин И.А. О сопротивлении злу силой. – Собр. соч. в 10 т., т. 5. М., 1995, с. 31–221.

Р.Г.Апресян

УДК 930.1

А.Н. ФЕДЯЕВ

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ НЕПРОТИВЛЕНИЯ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Ключевые слова: Л.Н. Толстой, М.К. Ганди, М.Л. Кинг, принципы ненасилия, непротивление, доктрина ахимсы.

Подвергнуты сравнительному анализу взгляды трех великих идеологов концепции ненасильственного сопротивления, которые во многом получили мировоззренческое оформление в ХХв., а именно:

Льва Николаевича Толстого, Махатмы К. Ганди и Мартина Лютера Кинга. В этой триаде Л.Н. Толстой предстает основоположником идей ненасильственного сопротивления. Ганди развил идеи непротивления злу насилием на основе философских позиций индуизма и принципов ахимсы и сделал их действенным оружием в борьбе индийского народа за независимость. М.Л. Кинг завершил работу, начатую его предшественниками, и не только довел разработку положений концепции непротивления злу насилием до логического конца, но и применил их на практике, добиваясь равенства для «цветного» населения Соединенных Штатов.

A.N. FEDYAEV

SOCIAL-PHILOSOPHICAL IDEAS OF NONRESISTANCE TO EVIL BY FORCE

Key words: L.N. Tolstoy, M.K Gandhi, M.L. King, principles of non-violence, nonresistance, doctrine of ahimsa.

Идеи непротивления злу насилием возникают в глубокой древности на уровне таких религиозных систем, как индуизм, буддизм и конфуцианство. Позднее идеи ненасилия получили развитие в раннем христианстве, в котором насилию и различного рода гонениям противопоставляются рассуждения о любви к ближнему и самопожертвовании. Эти идеи продолжали существовать даже в тяжелейших условиях Средневековья, а затем и в эпоху Реформации, где благодаря различного рода религиозным сектам (например, квакерам) предстали в достаточно законченной форме.

Но наиболее полное выражение идеи непротивления злу насилием получили в трудах Льва Николаевича Толстого, Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга. Именно эти выдающиеся мыслители бросили вызов миру, погрузившемуся в бездну войн, расовых и религиозных конфликтов, зла и жестокости.

Основные идеи непротивления злу насилием были заложены великим русским писателем и мыслителем Л.Н. Толстым, которого впоследствии дополнили и развили М. Ганди и М.Л. Кинг.

Исходя из основного противоречия эпохи между военным положением народов и нравственными правилами христианства и гуманизма, т.е. между политикой и моралью, альтернативные ненасильственные идеи Л.Н. Толстого служили призывом к борьбе со злом ненасильственными средствами.

Призыв «к отречению от насилия всех людей» понимался им как серия акций гражданского неповиновения. Воинская повинность рассматривалась Толстым как последняя степень насилия, как «камень замка в своде, который держит стены, и извлечение которого рушит все здание». Именно Лев Николаевич Толстой выдвинул и обосновал концепцию отказа от воинской службы как главного метода борьбы против войн, насилия и государства-агрессора.

Согласно взглядам Л.Н. Толстого, учение Христа представляется наиболее точным воплощением закона жизни человека, так как является самым полным из всех других духовно-религиозных учений. Так, Толстой пишет: «… учение Христа есть самое высшее учение; а самое высшее оно потому, что метафизика и этика учения Христа до такой степени неразрывно связаны и определяются одна другою, что отделить одну от другой нельзя, не лишив все учение его смысла» .

Но церковь разделяет метафизику и этику в учении Христа, что лишает учение всякого смысла. Попытки толкования Евангелий, поиск в них скрытого смысла привело к потере смысла истинного, не противоречащего разуму.

Л.Н. Толстой не раз подчеркивал, что, считая Христа Богом, люди часто ищут какое-то скрытое значение в его словах. Но слова его не имеют скрытого смысла, ибо обращены к сердцу и разуму каждого человека вне зависимости от его интеллектуальных возможностей. Заповедь Христа о непротивлении злу насилием следует рассматривать не как приказ, извне налагающийся на человека и требующий от него бездумной внешней покорности, но как разумный закон самой жизни, по которому человек должен духовно совершенствоваться, преодолевая самого себя, преодолевая ограниченность своей «животной личности». Нравственному закону можно следовать только добровольно, осознавая истинно благое воздействие его на свою душу.

Следовательно, не заповеди являются как бы следствием жизни, но сама жизнь, сам человек возможны благодаря закону, выраженному, в частности, в форме заповедей Христа. Л.Н. Толстой пишет: «Разум мы знаем вернее и, прежде всего, так что все, что мы знаем в мире, мы знаем только потому, что это познаваемое нами сходится с законами этого разума, несомненно, известными нам. Мы знаем, и нам нельзя не знать разума. Нельзя, потому что разум это тот закон, по которому должны жить неизбежно разумные существа, люди. Разум для человека — тот закон, по которому совершается его жизнь, такой же закон, как и тот закон для животного, по которому оно питается и плодится» .

При таком понимании закон любви и закон непротивления злу насилием есть не просто заповеди Христа, но и выражение сущности самого христианского жизнепонимания. По Толстому, наиболее важной частью заповеди является первая, где речь идет о любви к Богу. Дело в том, что любовь к ближнему сама по себе не имеет смысла, но только человек, любящий Бога, может по-настоящему любить ближнего, так как Бог любит всех людей.

Антиподом закона любви является насилие, суть которого заключена в том, что некоторые люди считают, что имеют право творить насилие над другими людьми.

Насилие следует понимать как результат искажения, ослабевания любви. Появляется насилие в связи с тем, что человек, любя в своих интересах кого-то конкретно, автоматически не любит всех тех, кто в какой-либо форме препятствует благу его «любимого», а значит, эгоистичному благу его самого, что не несет человеку ничего кроме страданий, уныния и потери жизненных ориентиров.

Насилие возникает из собственно человеческих заблуждений о своем совершенстве, которое позволяет разграничивать хороших и плохих, людей богоугодных и неугодных, определять, достоин тот или иной человек жить или нет. Л.Н. Толстой определяет насилие как физическое принуждение к чему-либо, иными словами, насилие — это узурпация воли человека, подчинение его воли своей.

Л.Н. Толстой предлагает использовать для борьбы со злом ненасилие, которое направлено не на зло в человеке, а на добро. Обращаясь к совести человека, ненасилие тем самым пытается устранить не только внешние, эм-

пирические проявления зла, но и, прежде всего, их внутренний источник, который коренится в заблуждении человека.

Таким образом, идеи Л.Н. Толстого о непротивлении злу насилием являются глубоко продуманной и прочувствованной жизненной позицией, воплотившейся не только в произведениях писателя, но и в его поступках. Вполне следует согласиться с утверждением, что ненасилие Л.Н. Толстого больше, чем философская система, религиозная концепция, этическая программа или какая-либо иная локальная доктрина. Скорее это жизнеучение.

Идеи Л.Н. Толстого оказали значительное влияние на Мохандаса Карам-чанда Ганди, известного как Махатма Ганди, одного из руководителей и идеологов национально-освободительного движения Индии. Взгляды Л.Н. Толстого о непротивлении злу насилием, непримиримость к угнетению и мучительные поиски выхода из состояния угнетенности буквально потрясли Ганди. Позднее сам Махатма писал, что «Россия в лице Толстого дала мне учителя, который предоставил теоретическую основу моего ненасилия» .

Центральной в учении Ганди стала доктрина ахимсы. Слово это вошло в неиндийские языки именно благодаря учению Махатмы, хотя и существует в Индии с глубокой древности, означая ненасилие, непричинение вреда. Не вдаваясь в подробности, стоит сказать, что ахимса связана с одним из неортодоксальных учений древности — джайнизмом, ну и, конечно, занимает одно из важнейших мест в основной религиозной системе Индии — индуизме. В индуизме ахимса считается высшим законом человеческого существования и включает в себя как непричинение вреда не только живой, но и неживой природе ни словом, ни делом, ни даже мыслью, так и активную любовь ко всем созданиям, и выполнение определенных обязательств по отношению не только ко всем живым, но и по отношению к предкам и потомкам.

Но если в индуизме доктрина ахимсы определяла в основном поведение отдельных людей, то в учении Ганди она предстала методом массовых политических действий. Ганди удалось успешно соединить традиционные представления его соотечественников с целями, задачами и методами национально-освободительного движения.

Стоит сказать, что привнесение морально-этических норм в область политики было отнюдь не изобретением Ганди. В Индии были и другие мыслители, видевшие свою задачу именно в этом. Следует отметить имена таких общественных деятелей Индии, как Б.Г. Тилак, А. Гхош и др. Заслуга Ганди состоит в том, что он посвятил «морализации» политики всю свою жизнь. Махатма жил и действовал по совести, реагировал на конкретные обстоятельства и отнюдь не стремился создать законченное учение. Именно поэтому он часто говорил своим сторонникам: «Моя жизнь и есть мое учение» .

Являясь непревзойденным практиком применения идей непротивления злу насилием, Махатма своими действиями нередко ставил в тупик не только противников, но и ближайших последователей. Как отмечает исследователь Р.В. Рыбаков: «Ганди был слишком живым человеком, чтобы быть втиснутым в рамки той или иной догмы, часто непоследовательным и противоречивым, за что ему нередко доставалось от исследователей и сторонних наблюдателей» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ганди не был обделен вниманием журналистов и исследователей. Как при жизни, так и после трагической гибели о нем много писали, только в библиотеке музея Махатмы Ганди в Дели хранится более 30 тысяч монографий, посвященных этому «апостолу мира», как его часто называют. Но чтобы лучше понять учение Ганди, следует в первую очередь обратиться не к книгам о

нем или написанным им, но к его жизни, делам и поступкам, в которых и раскрывается суть его учения.

Впервые идеи ненасильственного сопротивления Ганди выдвигает во время своего пребывания в Южной Африке, где он столкнулся с откровенным расизмом белых по отношению к «цветному» населению, а затем и у себя на родине, в Индии.

Нередко встречается утверждение, что ненасилие — выбор слабых. Ганди же постоянно подчеркивал, что ненасилие не имеет ничего общего со слабостью и трусостью: «Человек, который столкнулся с опасностью, ведет себя подобно мыши, справедливо именуется трусом. Он лелеет ненасилие и ненависть в своем сердце, и убил бы врага, если бы не получил вреда при этом. Он чужд ненасилию». Ганди не приемлет трусости: «Каков бы не был результат, во мне всегда идет сознательная борьба за целенаправленное и непрерывное следование закону ненасилия. Такая борьба делает человека сильным для дальнейшей борьбы. Ненасилие — это оружие сильных. У слабых это с легкостью может быть лицемерием» .

Ганди удалось перенести принципы ахимсы, этого морально-этического кодекса поведения человека, с повседневного на более высокий уровень в обстановку политического движения. Насилию над другими он противопоставил готовность испытать насилие над собой, и не только моральное, но и физическое. Основной задачей своей деятельности Ганди видел не только и не столько освобождение Индии от колониальной зависимости, сколько духовное раскрепощение каждого индийца и глобальное переустройство общества на основе идей ненасилия.

При этом требования Ганди к стране или обществу в целом, по сути дела, ничем не отличались от требований к отдельным личностям. Ненасилие было для него той основой, на которой могло строиться и совершенствование человека, и совершенствование общества, и совершенствование всего мира.

Идеи ненасильственного мира вытекали для Ганди из представлений о космическом порядке, в котором человек, общество и космос есть одно целое. С этой точки зрения борьба за мир во вселенной начинается с самосовершенствования человека. Мир в таком случае представляется не просто как отсутствие ненависти или столкновений, но и как конструктивное сотрудничество, основанное на любви, уважении и равноправии.

Если Лев Николаевич Толстой был теоретиком, идейным вдохновителем учения о непротивлении злу насилием, Махатма Ганди — непревзойденным практиком применения акций ненасильственного сопротивления, умелым дипломатом и борцом с несправедливостью, то Мартин Лютер Кинг умело сочетал в себе качества лидера в борьбе за права человека, организатора акций гражданского неповиновения, с одной стороны, и с другой — автора многих трудов по ненасильственному сопротивлению, теоретика, благодаря деятельности которого идеи непротивления злу насилием предстали в своем полном виде и стали реальным оружием в борьбе с несправедливостью, злом и ненавистью.

Интеллектуальным поиском способа устранения сегрегации и экономической несправедливости М.Л. Кинг занялся еще в колледже Мурхауз, где впервые прочитал «Очерки по социальному неповиновению» Торо. Как позже писал сам Кинг: «Очарованный его идеей отказа от сотрудничества с этой несправедливой системой, я был настолько потрясен, что несколько раз перечитал эту работу. Это был мой первый духовный контакт с теорией ненасильственного сопротивления» .

В теологической семинарии Крозера Мартин Лютер познакомился с работой Уолтера Раушенбаха «Христианство и социальный кризис», знакомство с ней утвердило уверенность Кинга в том, что церковь и религия, заботясь о душах людей, не имеют морального права не затрагивать экономические и социальные проблемы общества.

Кинг был знаком с социальными и этическими учениями великих философов, начиная с Платона и Аристотеля и заканчивая Руссо, Гоббсом и Локком. Пытаясь найти истину, Кинг обратился к изучению трудов Маркса и Ленина, чтение которых убедило Мартина Лютера в том, что «истину нельзя обнаружить ни в марксизме, ни в традиционном капитализме. И там, и там заключена лишь ее часть» .

Присутствуя на лекции доктора М. Джонсона, президента Хоувордского университета, Кинг впервые услышал об учении Ганди. Изучая труды Махатмы Ганди, Кинг был совершенно покорен его кампаниями ненасильственного сопротивления. Как говорил сам Мартин Лютер: «До чтения Ганди я пришел к выводу, что мораль Иисуса является эффективной только для личных отношений… там же, где был конфликт между расовыми группами или нациями, был необходим другой, более реалистичный подход. После прочтения Ганди, я осознал, что полностью ошибался» .

Знакомство с творчеством Рейнхольда Нибура оказало конструктивное влияние на мышление Кинга. Как писал сам Кинг: «После прочтения Нибура.я стал принимать пацифистскую позицию не как безгрешную, а как меньшее зло при сопутствующих обстоятельствах» .

Вся совокупность идей и позиций величайших мыслителей и философов человечества предстала у Кинга в образе позитивной социальной философии, где ненасильственное сопротивление становиться одной из основ и сильнейшим оружием в борьбе с угнетением и жестокостью.

Окончательную обработку его взгляды на борьбу с насилием ненасильственным путем получили в уличных акциях протеста и манифестациях, где Кинг зачастую выступал не просто как участник, но как лидер негритянского населения США. В 1960-е годы, используя в качестве базы для ненасильственной борьбы союз церковных организаций за гражданские права под названием «Конференция руководства христиан юга», Мартин Лютер Кинг провел ряд кампаний за гражданские права, целью которых было устранение сегрегации на транспорте, в театрах, кино, ресторанах и т.д.

Именно участие и организация практических мероприятий по ненасильственному сопротивлению, принятие непротивления злу насилием как одной из основных установок своей деятельности дали Мартину Лютеру Кингу возможность до конца осмыслить тактику ненасильственной борьбы. Итогом этого осмысления стало выделение доктором Кингом основных принципов концепции ненасилия, суть которых может быть сформулирована следующим образом:

1. Политика ненасилия это не путь трусов. Это путь сильных людей. Это не путь бездейственной пассивности. Это не пассивное непротивление злу, это активное, но ненасильственное сопротивление злу.

2. Цель заключается не в том, чтобы уничтожить противника, победить его или унизить, а в том, чтобы завоевать его любовь и понимание.

3. Действия должны быть направлены против самих сил зла, а не против конкретных людей, которые выступают его носителями. Ненасилие борется со злом, а не с тем, кто стал его жертвой.

4. Готовность принять страдания, не рассчитывая на возмездие, готовность принимать удары и не отвечать ударом на удар. Незаслуженные страдания являются искуплением.

5. Политика ненасилия исключает не только всякое внешнее физическое насилие, но и внутреннее насилие над духом человека. Сторонники ненасилия не только отказываются убивать своего противника, они отказываются и его ненавидеть.

6. Мировой порядок находится на стороне справедливости .

Литература и источники

1. Ганди М.К. Моя вера в ненасилие / М.К. Ганди // — http://www.philosophy.ru/ !1Ьгагу/уоргоз/37.Мт! — 08.02.2009.

2. ГандиМ.К. Моя жизнь / М.К. Ганди // — http://book-read.ru/libbook_106850.html -08.02.2009

4. Кокоулин Е. Махатма Ганди: пророк или провокатор? / Е. Кокоулин // -http://1k.com.ua/109/details/9/1 — 13.02.2009.

7. Толстой Л.Н. О жизни / Л.Н. Толстой // — http://psylib.org.ua/books/tolst03/txt10.htm -19.01.2009.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Толстой Л.Н. Учение Христа, изложенное для детей / Л.Н. Толстой // -http://fileland.ru/downfile.html — 19.01.2009.

ФЕДЯЕВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ — аспирант кафедры философии и политологии, Марийский государственный университет, Россия, Йошкар-Ола (lasurs@rambler.ru).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *