Нести свой крест

«Возьми крест свой и следуй за Мною»

Тема следования за Христом, возникающая в Евангелиях неоднократно, неразрывно связана с темой Креста. Когда книжник говорит Учителю, что готов следовать за Ним, куда бы Он ни пошёл, Иисус отвечает: «… лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнёзда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф 8: 20). Такое место вскоре будет найдено – Крест. Евангелист Иоанн, повествуя о смерти Спасителя, употребляет то же выражение: «… Иисус… сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух» (Ин 19:30). Таким образом, следовать за Иисусом – значит быть готовым идти за Ним вплоть до Креста. Фома Кемпийский в своей книге «О подражании Христу» очень хорошо говорит, что много есть любителей идти за Иисусом вплоть до Тайной Вечери и очень мало – вплоть до Креста. Мысль, лишь обозначенная в 20-м стихе 8-й главы Евангелия от Матфея, далее звучит уже в полную силу: «… и кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф 10:39); «… если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф 16: 24).

Так что же такое Крест? В Евангелии пять раз говорится о несении креста, на которое надо решиться каждому, кто хочет стать Его учеником (Мф 10: 38, 16: 24; Мк 8: 34; Лк 9: 23, 14: 27). Мы не можем быть христианами и не нести креста, причём Спаситель подчёркивает – своего. Как понять это выражение? Есть пословица «Христос терпел и нам велел». Мы иногда о ней вспоминаем, когда пытаемся сами себя или друг друга утешить в беде, переживая несчастья и горя. В духе этой пословицы размышляет о своей жизни и Н. Гумилёв в одном из посмертно опубликованных стихотворений: «Ничего я в жизни не пойму, / Лишь твержу, пусть плохо мне приходится, / Хуже было Богу моему / И больнее было Богородице».

Конечно же, переносить беды надо твёрдо и не поддаваясь отчаянию – этому учили ещё в древности, прежде всего философы-стоики, однако наша собственная боль – ещё не крест. Мы тогда лишь берёмся за крест, как любил говорить о. Алексий Мечёв, когда «разгружаем боль других». В том, наверное, и состоит суть Креста, что Безгрешный умер за грешников, взял на Себя то, к чему Сам не имел отношения. Поэтому-то наш собственный крест – прежде всего в том, чтобы разделить боль другого, а не в наших личных бедах. «Носите бремена друг друга и таким образом исполните закон Христов», – говорит апостол Павел (Гал 6: 2).

Иисус зовёт нас не просто взять свой крест, но брать его и нести ежедневно. Об этом прямо говорится в Евангелии (Лк 9: 23), хотя в славянском тексте в этом стихе слово «ежедневно» (греч. каф эмеран или лат. cotidie) отсутствует; не попало оно и в русский перевод, а поэтому русский читатель, если он не знаком с греческим текстом, ничего не знает о его существовании. О. Александр Ельчанинов рассказывает в своих «Записях», как уже во Франции он начал читать Евангелие по-латыни и там обнаружил это слово. Обнаружил и поразился, ибо прежде чувствовал, что в этом стихе по-русски чего-то не хватает, но только не знал, чего именно.

Более того, Иисус говорит о том, что следование за Ним нельзя отсрочить, отложить на потом. Когда ученик просит разрешить ему прежде пойти и похоронить отца, Иисус отвечает ему очень странно: «Иди за Мною, и предоставь мёртвым погребать своих мертвецов» (Мф 8: 22). Это одно из трудных для понимания мест Евангелия. Из книги Бытие мы знаем, что когда умирает Иаков, то Иосиф хоронит отца. Он просит передать фараону: «Отец мой заклял меня, сказав: «вот, я умираю; во гробе моём, который я выкопал себе в земле Ханаанской, там похорони меня» (Быт 50: 5). И фараон отпускает Иосифа, чтобы он выполнил последнюю волю отца. Так же и Товия выполняет волю своего отца и достойно погребает его. Для иудейской традиции похороны отца – очень важный момент. Поэтому ответ Иисуса звучит парадоксально. Но мы знаем, что если в Евангелии встречается парадокс, то это место требует к себе особого внимания. Христос пришёл не нарушить закон, а исполнить, а здесь Он почему-то идет вразрез с Традицией. Почему?

Первый заключённый здесь смысл таков: когда тебя зовёт Господь, не откладывай следование за Ним. В те времена мёртвых хоронили в день смерти, и тем не менее Иисус призывает не медлить, даже если речь идёт о нескольких часах. Французский библеист Мануэль Жимбасьян обнаружил в арабских диалектах такой оборот: «Сначала я похороню отца». Это выражение вовсе не означает, что у кого-то умер отец; его употребляют, когда хотят сказать, что какое-то дело сделают потом, в отдалённом будущем. Однажды, возвращаясь из подмосковного храма в день престольного праздника, в переполненном автобусе я слышал, как старушки спрашивают женщину лет сорока: «Что ж ты, Полина, не была в храме?» А она отвечает: «Так я ещё не старая! Вот состарюсь – тогда пойду». Именно таков смысл фразеологизма «Сначала я похороню отца», которому в русском языке отчасти соответствует выражение «откладывать в долгий ящик», т. е., по сути, похоронить, положить дело в гроб.

Второй смысл ответа Иисуса – не оглядывайся назад. Очень часто мы думаем, что следование за Христом для нас непосильно, потому что для этого нужно отказаться от старого уклада жизни и от всего, что нам дорого. Наши прежние ценности и привычки оказываются мёртвым грузом, который не позволяет нам сделать Христа средоточием всей нашей жизни.

И здесь встаёт безмерно важный вопрос: что должен делать христианин в мире, каким он должен быть?

Христианин не может не делать чего-то ради другого, то есть не может жить только для себя. Великое искушение, наверное, состоит в том, что каждому хочется каким-то образом «устроить» свою жизнь – купить маленький домик с палисадником или просто двухкомнатную квартиру и т. п. А Иисус прямо говорит богатому юноше, что в жизни наступает день, когда дом надо оставить (Мк 10: 29): дом, работу, деньги, карьеру, что-то другое, но главное – оставить. Не быть привязанным, чтобы, когда Бог позовёт, встать и пойти дальше, как сделал это Альберт Швейцер, хотя он мог бы давать концерты, на которые собиралась чуть ли не вся Европа, писать книги о Бахе и выступать с лекциями в самых престижных университетах мира. По этому же пути пошёл кардинал Леже, бывший архиепископом Монреаля, когда снял свою красную сутану, чтобы уехать в Африку и поселиться среди прокажённых.

Свой крест нести нелегко, но это оказывается нам по силам, когда человеку есть от чего отказаться, что оставить позади себя, чем пожертвовать. Когда же жертвовать нечем – христианство не получается. Христос, о Котором апостол Павел говорит, что «полнота Божества пребывает в Нём телесно» (Кол 2: 9), отказывается от того сияния, которое Ему принадлежит по праву, и спускается во ад, в объятия той беспросветности, где живёт человек. Так осуществляется Его кеносис – Его снисхождение к миру, отказ от успеха, или уничижение. Иисус сознательно выбирает неуспех и так реализует Свой путь. Через полный Свой провал, через неудачу, через поражение и позор приходит Он к победе.

Поражёнными и опозоренными умирают св. апостолы, Златоуст больше времени проводит в ссылке, нежели на той Константинопольской кафедре, где он считался архиепископом, Максим Грек в течение двадцати лет сидит в сырой и тёмной яме, а св. Тихон Задонский, живя на покое в провинциальном монастыре, не раз получал пощёчины то от игумена, то от помещика, которого он упрекнул за жестокое обращение с крестьянами. Crux, тот крест, на котором распинали рабов в древнем Риме, был орудием для позорной казни – на самом деле уже этим сказано всё о кресте каждого христианина.

В современной богословской литературе довольно много говорится – и отчасти это навеяно словами апостола Павла (Гал 6: 14) – о Кресте, которым распят мир, что Крест Христов, вознесённый над всем миром, стал своего рода осью, на которой вращается Земля. Образ этот, без сомнения, очень красив, но он уводит на задний план ту простую человеческую боль, о которой так безыскусно и так откровенно рассказывает нам Евангелие. «При кресте Иисуса стояли Матерь Его, и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина» (Ин 19: 25). Вот Его смерть – простая, но добровольная. Простая, но сознательно избранная. На Кресте сознательно умирает Человек, сознательно, ибо Он знает, что это смерть – за, что это смерть – ради, что через Его смерть люди обретут свободу и откроют дорогу, которая ведёт в жизнь. Бог одерживает победу, которая становится нашей общей, осуществимой для каждого победой, но через человеческий кеносис, через то уничижение, которое бесстрашно и просто выбирает как Свою дорогу Иисус.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

«Отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за мною». Неделя 3–я Великого поста, Крестопоклонная

Сегодня Неделя Крестопоклонная, когда Святая Церковь выносит нам для поклонения и для напоминания Святой Крест для того, чтобы напомнить нам о заповеди Христовой, которая обращена к каждому из нас и которую мы только что слышали в Евангелии. «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною». В этой заповеди как бы три момента. «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя». То есть если мы хотим идти за Христом, мы должны прежде всего отвегнуться себя, отречься от себя. Как говорит Господь, «кто хочет душу свою сберечь, тот погубит ее» и «кто хочет душу свою погубить ради Меня или Евангелия, тот спасет ее». Иными словами, человек, который живет только для себя, он все потеряет. Человек, который отдает себя другим, человек, который следует за Христом, который являет правду Божию другим людям, который делится тем, что имеет, со своими ближними, который расточает свое богатство и материальное, и духовное ради других людей, вот этот человек спасет свою душу. Итак, «отвегнись себя», то есть оглянись вокруг и научись замечать не только себя со своими скорбями и радостями, со своими переживаниями, трудностями и успехами, но и других людей, у которых тоже есть и свои проблемы, и свои трудности, и свои радости. Научись жить не только своей жизнью, но и их жизнью. Научись утешать скорбящего и радоваться вместе с радующимся, помогать страждущим, посещать больных — все то, о чем говорит Господь в притче о Страшном Суде. Научись разделять свою жизнь с другими. Или, как еще в Ветхом Завете было сказано, «душу свою отдай голодным». Эта именно та душа, о которой идет речь здесь. Душа — то есть жизнь, то, чем мы живем, то, о чем мы думаем, то, что мы чувствуем — все это раздели с другими и отвергнись себя.

Затем следующий момент — это «возьми крест свой». Когда Господь говорил это, Он уже видел Свою собственную смерть, Он видел то, к чему приведет Его Самого Его путь. И это — крест, распятие, страдания. И вот на каждого из нас Господь возлагает крест, который мы несем иногда с легкостью, если чувствуем помощь Божию, а иногда — сгибаясь под его тяжестью — если нам кажется, что помощь Божия от нас отступает. Всякий раз, когда мы сгибаемся под тяжестью креста, мы должны помнить о том, что Господь Иисус Христос тоже нес Свой крест. Причем мы несем свой крест, потому что нам необходимо через страдание, через тяжесть избавляться от грехов, избавляться от страстей. У нас просто нет другого пути, нет другого средства у Бога, чтобы нас исправить, и потому Он возлагает на нас этот крест. Но Господь не должен был нести крест, Ему не за что было страдать, кроме наших грехов. Он поднял его ради нас. И поэтому, когда мы несем свой крест, будем терпеливы и будем молить Господа, чтобы Он облегчил тяжесть этого креста и чтобы его благодатная сила во всем нам споспешествовала, помогала нам нести скорби и страдания, которые возлагает на нас жизнь.

И третий момент — «следуй за Мной». «Сначала отвергнись себя, потом возьми крест и потом уже следуй за Мной». Что значит — следовать за Христом? Это значит — подражать Христу, это значит стараться во всем уподобиться Ему, это значит стараться жить так, как Он заповедал, поступать так, как Он поступал. Следовать за Христом — это значит быть среди людей и быть вместе с людьми, это значит — являть людям лик Божий. Это значит — быть такими, чтобы через нас свет Божий распространялся на других людей. Следовать за Христом — это значит — вместе со Христом, пережить все то, что Он пережил: последние дни Своей жизни отвержение собственным народом, поругание, заушение, оплевание и, наконец, крестная смерть и муки на кресте, муки богооставленности, когда Господь взывал: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты оставил Меня?» Когда мы проходим через такие или подобные состояния, будем помнить, что и Господь через это все прошел. И если Он нас проводит через Голгофу, то для того, чтобы привести нас к воскресению. Если Он проводит нас через страстную седмицу, то для того, чтобы привести нас к Пасхе. И вот у каждого из нас есть эта своя «страстная седмица», которая заключается в том, что на нас возлагается крест, и мы должны его нести. Но будем помнить о том, что эту «страстную седмицу» мы переживаем для того, чтобы потом прийти в воскресение, для того, чтобы достичь Царствия Небесного, для того, чтобы умерев вместе со Христом и сораспявшись Христу, мы бы вместе с Ним воскресли и вошли в жизнь вечную. Аминь.

В третье воскресение Великого поста совершается поклонение Честному и Животворящему Кресту. В воскресном евангельском чтении мы слышим слова Спасителя: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8: 34).

Так что же значат эти слова – «нести свой крест», которые, к сожалению, нередко становятся расхожим выражением? Имеют ли они какое-либо отношение к нашим жизненным обстоятельствам? Как понять, что именно есть «наш крест», несение которого является условием следования за Христом? За ответами на эти вопросы мы обратились к нашим пастырям.

***

Епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов), наместник московского Сретенского монастыря.

***

Игумен Сильвестр (Стойчев), кандидат богословия, преподаватель Киевской духовной академии и семинарии:

– Прежде всего, надо различать мирское и сакральное понимание выражения «взять свой крест». Часто в нецерковной среде им обозначают простое несение трудностей без всякого религиозного их осмысления.

Само собой разумеется, что у каждого из живущих есть дела, «которыми трудится он под солнцем» (Еккл. 1: 3), и в большинстве случаев, по слову премудрого, это суета сует (Еккл. 1: 2). Естественно, даже самый нерелигиозный человек, осознающий тягость жизни, начинает характеризовать ее как крест.

Но крест, который мы должны взять и следовать за Христом, не просто заурядная тягость бытия, его монотонности. Крест, о котором говорится в евангельском тексте, непосредственно связан с верой во Христа! Кто верует Господу, тому дается крест! И этот крест не тот крест, о котором говорят в миру, не крест трудностей жизни, а крест Христа, ради Христа, и несем его вместе со Христом.

Следует обратить внимание на контекст фразы: «Возьми крест свой и следуй за Мною». Это исповедование Петра (см.: Мк. 8: 29), после которого апостол уговаривает Спасителя не идти на страдания, на что Господь и отвечает: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».

Таким образом, кто хочет быть христианином, тот должен следовать за Христом и в несении креста Христова. Вместе с верой и доступом к благодати через веру во Христа (см.: Рим. 5: 2) даются и те испытания, которые мы должны нести ради Господа Иисуса Христа. Несение этого креста – подражание Христу. Верующим во Христа нужно быть готовыми к непониманию, к поношению, к оскорблению и даже к смерти. Вот в чем тот крест, который каждый из нас должен нести вслед Христу.

***

Игумен Нектарий (Морозов), настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» г. Саратова:

– Наверное, я скажу то, что мог бы сказать и практически каждый пастырь… Есть в церковной, христианской жизни темы, на которые проповедовать очень легко — столь богатый для этого материал находим мы как в самой теме, так и в творениях святых отцов, не говоря уже об окружающей нас реальности. Вот и о кресте говорить легко и говорить можно много. Но… стыдно подчас говорить, потому как ведь точно как-то выразился митрополит Антоний Сурожский: «Если проповедь священника не поразила прежде всего его собственного сердца, то и сердца слушателей она не достигнет». Да, повторюсь, говорить о кресте легко, нести вот только его непросто… Из чего складывается он? По большей части из двух составляющих. Из того, что влечет нас долу — наших греховных навыков, страстей, немощей. И из того, что все-таки заставляет стремиться горе — нашей веры, нашей слабой и несовершенной любви к Господу. Одно противится в нас другому, и нет оттого мира в душе, оттого страдает и мучается она. Как сказал однажды какой-то греческий подвижник: «Главное крест нести, а не тащить. Тащить — слишком тяжело». Нести — это значит мужественно «пробиваться» сквозь все то, что мешает идти за Христом каждому из нас, день за днем преодолевая себя, день за днем полагая начало исправлению. Тащить — малодушествовать, жалеть себя, страшиться вечной погибели и практически ничего не делать для своего спасения.

Впрочем, бывает и иной крест — болезней, невзгод, скорбей, несправедливых обид. И его тоже можно нести, а можно тащить. Можно благодарить за испытания Бога или, по крайней мере, раз за разом повторять: «Достойное по делам моим приемлю». И можно без конца малодушествовать, роптать, твердить без умолку: «За что мне все это?!». Забывая, что каков бы ни был посланный нам крест, все одно — древо, из которого он сделан, выросло на почве нашего сердца. И о том забывая, что из орудия казни претворил его Господь в орудие спасения. Не только Свой Крест, стоявший некогда на Голгофе, но и каждый из наших маленьких, едва приметных крестиков.

***

Иерей Алексий Зайцев, клирик Свято-Троицкого храма г. Челябинска, член Союза писателей России:

– Мне видится, что «несение своего креста» в жизни христианина проявляется в стремлении исполнить волю Божию, в повиновении Промыслу Божию.

Для каждого человека на земле существует свой путь, уготованный Богом, по которому Творец желает привести нас к конечной цели бытия – спасению и жизни вечной. Господь непрестанно направляет нас к тому, чтобы мы более всего обогащались не земными благами, но небесными, которые сможем взять за пределы этой жизни. Каждый человек может принимать волю Божию в своей жизни и следовать согласно с ней, а может отвергать ее, следуя своей собственной воле. Принимающий волю Божию в своей жизни «берет свой крест», а отвергающий – «отвергает свой крест». При этом мы должны понимать, что практически никому не дано исполнить волю Божию в совершенстве, так как нечистота нашего сердца, отсутствие духовного опыта, гордость и прочие наши немощи не позволяют всегда ясно расслышать голос Божий и найти силы следовать ему.

Не стоит полагать, что «несение креста» относится к отдельным жизненным обстоятельствам, к отдельным важным решениям – как сегодня считают многие. На самом деле «несение креста» продолжается всю жизнь и не прерывается до самой кончины, ведь нам непрестанно приходится делать выбор между добром и злом, между земным и небесным, между правдой и ложью – между волей Божией и волей собственной. Наш путь к вечности, путь ко спасению, согласно Промыслу Божию, не должен прерываться ни на секунду. Поэтому даже среди повседневных жизненных забот мы не должны прерывать движение к вечности. Пример такого жития показали нам святые угодники Божии.

К сожалению, нередко случается так: человек считает, что он «несет крест Божий», а на самом деле следует своей собственной воле и противится Богу. Встречая все новые и новые искушения на своем пути, он считает себя страдальцем за веру, служителем Божиим, а на самом деле причиной страданий является его собственная гордыня. Подобные страдания в итоге опустошают человека и духовно, и физически.

Для того чтобы различать «волю Божию» и «волю человеческую» и не делать трагических ошибок на своем жизненном пути, в Православии имеются верные средства: 1) чистота духовная и смирение христианина, делающие его более чутким к действиям Божественного Промысла; 2) хорошее знание православной веры и чтение святоотеческих творений, которое уберегает от ложных представлений о Боге и искажений в духовной жизни; 3) полноценное участие в таинствах святой Церкви, а также участие в жизни своей церковной общины, стремление к послушанию Церкви и ее священноначалию, ибо с нарушения такого послушания начинались многие беды; 4) следование совету духовно опытных людей.

Не стоит упускать из внимания очень важного обстоятельства: когда мы «берем свой крест», исполняя волю Божию, то на этом пути Господь никогда не оставляет нас без духовных утешений, ибо Христос учил: «Иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11: 30). Внешние трудности могут быть значительными, но Господь всегда остается с нами, укрепляя сердце действием Своей благодати.

Если человек, «неся крест», не получает духовных утешений от Бога, то это, на мой взгляд, является признаком не совсем верного его следования за Христом. Возможно, где-то человек перепутал «волю Божию» с «личным произволением». Это повод для серьезных размышлений о своем жизненном пути, о своем духовном устроении.

Иерей Николай Булгаков, настоятель храма Иконы Божией Матери Державная:

Нести крест свой – это значит выбирать не то, что получается, не то, что легче, а то, что лучше. То, что Богу угодно, то, что по совести, то, что приносит пользу ближнему.

Несение креста – это дело прежде всего внутреннее. Господь больше всего обличал внешнее, показное благочестие, фарисейство. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21). Разбойников было два со Спасителем на Голгофе, физически они страдали одинаково, а главное – вера, смирение, покаяние – то есть спасение – было внутри.

Можно нести свой крест в мыслях, в чувствах. Это очень важная часть нашей духовной жизни – борьба с помыслами. Не осуждать никого даже в мыслях, а молиться. Не распускаться, не капризничать, не раздражаться, а терпеть. Не ругать даже погоду, не сердиться даже на неодушевленные предметы, на узелки, например, которые приходится иногда развязывать на ботинках, а они почему-то не развязываются, а ты, как всегда, опаздываешь: «Ну что ж, вот и слава Богу, это мне упражнение на терпение, для души это лучше, полезнее, чем когда всё идет без сучка без задоринки».

Не обижаться, а принимать укоры и каяться. Не говорить лишнего, а молчать. Не упрямиться, а уступать. Не унывать, а радоваться. Выбирать все время, постоянно благую часть, которая не отымется (Лк. 10, 42), уйдет с нами в будущую жизнь.

Когда мы не злимся, не даем сдачи, не огрызаемся, не надуваемся, даже не думаем ничего в свою защиту, не осуждаем про себя никого, когда мы страдаем, терпим – пусть даже самое малое, — это очень много. Мы не оставляем своего креста. Мы живем. Каждый миг этого страданья – это как чистое золото души, как драгоценные крупицы святости — жизни христианской, евангельской, небесной – уже на земле.

Жаль, что мы помолчим-помолчим – а потом всё и выскажем. Потерпим-потерпим, — а потом сорвемся. Вроде не думаем, не осуждаем, изо всех сил стараемся во всем видеть хотя бы долю своей вины, — а потом опять накатывают старые и новые обиды, и жалко себя, и так очевидны немощи ближнего… И – бросили терпеть, и не думать, не говорить, и все труды насмарку, все одним махом разрушено, креста уже нет.

Возгордился – и сошел со креста. Осудил – и сошел со креста. Бросил терпеть – и сошел со креста. Можно очень долго терпеть, а потом сойти со креста мгновенно.

Дьявол, конечно, все время хочет сделать так, чтобы мы сошли со креста. Так и Спасителю говорили: Сниди со Креста (Мф. 27, 40). Всё для этого делает: лишь бы только раздражились, осудили, ослабили, оставили пост, молитву, хранение ума, сердца, языка…

Кайся – и снова бери крест. Другого пути нет.

Несение креста – как сама жизнь – может быть только постоянным. Поэтому апостол Павел заповедовал нам: Всегда радуйтеся. Непрестанно молитеся. О всем благодарите (1 Сол. 5, 16-18).

Крест можно нести только с Божией помощью.

Потому Батюшка Николай Гурьянов просил:

Господи, помилуй, Господи, прости,

Помоги мне, Боже, крест мой донести.

Крест нужно донести до конца. Претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22).

Верный в мале, и во мнозе верен есть (Лк. 16, 10). Жизнь протекает в мелочах вроде бы, но сам выбор – это главное в течении нашей жизни. Из этого выбора она вся и составляется – как из минут составляются годы и вся жизнь, это и определяет ее качество.

Благой выбор – это путь жизни. Когда мы несем свой крест, мы действительно живем, мы идем путем Жизни Вечной. Крест – это путь на Небо. Крест – Животворящий.

Быть верным своему кресту бывает очень трудно. Даже когда требуется малое наше страдание – например, промолчать на какую-то напраслину, на недоверие, на холодность, равнодушие, раздражение, или ответить спокойно, доброжелательно, – бывает трудно. Проглотить, потерпеть. Не физическое страдание – а всего лишь вот такое страдание души – оно может быть очень велико, даже если речь не идет о чем-то важном: какая-то обидная, может быть очень обидная (для нас) мелочь (если смотреть на нее со стороны). Это незлобие – это несение креста.

Но даже если и «клевета ядовитая» (по Лермонтову), даже если явная несправедливость: тебе, допустим, приписали какие-то низкие намерения, которых у тебя не было, у тебя были даже какие-то высокие соображения – и это можно стерпеть, понести как крест, как страдание, остаться яко нем не отверзаяй уст своих (Пс. 37, 14). Смириться, сказать себе: а разве не было такого, что ты думал нечто дурное, а никто об этом и не догадался? Да сколько угодно! Но эта несправедливость тебя устраивала? Понеси и другую. Разве не было такого, что ты когда-то думал, говорил о ком-то, воспринимал кого-то хуже, чем они есть? Наверняка это было, теперь ты можешь почувствовать, каково им это было.

Даже предательство, любой чужой грех можно понести по-христиански, обратив на себя: вот какую боль причинял я, делая так, и еще хуже, ближнему.

Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2).

Ни один человек не относится к тебе хуже, чем ты есть, потому что ни один человек не заглядывал, не мерил твою бездну греховную – один Господь о ней знает. Какая же любовь Божия: знать это всё про нас, до дна – и все таки любить нас куда больше, чем мы любим друг друга, терпеть, прощать без конца… Страдать за нас! И прежде всего – страдать от нашей нелюбви: к Богу, друг к другу, от нашей безграничной неблагодарности.

Крест – это правда, это мудрость. Грех, гордость – это принятие дьявольской лжи, это глупость.

Крест – это то, что выше всех земных соображений, земной справедливости. Он поднимается и нас поднимает над землей. До него тянуться надо. Крест – это чудо, это неземное на земле, в самых простых обстоятельствах, в посте. Это небесные плоды земных усилий.

Страсти невозможно уговорить, убедить, ущипнуть – можно только плоть распять со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24).

Страсть чревоугодия распинается постом. Гордость – смирением, терпением. Это мучительно для гордости. Но иначе с ней не справиться. Только несением креста.

Без поста, без креста нет истинной веры.

«Русский народ – один из тех немногих народов, которые любят сущность христианства, крест, — писал французский историк Леруа-Волье, — он не разучился ценить страдание; он воспринимает его положительную силу, чувствует действенность искупления и умеет вкушать его терпкую сладость».

Радости, удовольствия, комфорт, которые в наше время возведены в ранг высших ценностей жизни, — они ведь на самом деле ничего не стоят, они ничего не создают, они потребляются – и всё. А создает, строит жизнь несение креста, препятствует распространению зла, именно оно не дает ему хода – тем, что не дает сдачи, не передает зло дальше, не умножает его, а гасит в себе, страдая.

Отвергнуться себя, взять крест свой (Мк. 8, 34) – этот евангельский призыв – это важнейшая тайна жизни, открытая нам Господом. Господь, Творец жизни, открыл нам, как она Им устроена. Истина эта не очевидна для нас, грешных людей, она противоположна тому, что видится снаружи, тому, что видит плотское мудрование, так называемый «здравый смысл». «Здравый смысл» считает, что чем больше человек приобретает, получает, тем больше он имеет, тем он богаче. Но имеет ведь не он сам, это всего лишь его окружает, это то, что вне него: одежда, мебель, деньги… Даже пища, которую он съедает, не проникает в его душу, а только в тело, а человек-то ведь – это прежде всего его душа. А душа его обогащается по-другому. Она устроена иначе. Она устроена по-евангельски. Об этом знает Господь, ее Создатель. И Он говорит нам, что когда человек заботится о приобретении благ, душа его, то есть он сам, беднеет, пустеет, остается ни с чем. Но вот когда мы отвергаемся себя, преодолеваем, отдаем что-то, забывая о себе, не считаем, что «имеем право на свой кусочек счастья», не думаем о человеческой «справедливости» (недостижимой для нас в силу нашего неведения – несравнимости для нас людей), — то тогда с душой происходит чудо, открытое нам Господом: душа обогащается, наполняется, оживает, крепнет, светлеет, приближается к Богу. Мы несем свой крест – и потому уподобляемся Спасителю, наш малый крест соединяется с непобедимым Крестом Господним, таинственно берет его силу.

То есть всё происходит наоборот по отношению к тому, как видит жизнь мiр сей, прелюбодейный и грешный (Мк. 8, 38). Он страдает от эгоизма – и на него-то и надеется, за него-то и держится, никак не хочет, не решается от него отвергнуться. Боится, что потеряет себя. И теряет все больше и больше. Бояться не нужно, раз Сам Господь призывает нас к этому. Он – податель всякого блага. Он поможет. Будь что будет. Великое дело – решимость. Не бойся потерять – найдешь.

Отвержение себя – это тайна любви. Любовь – это тайна. Настоящая любовь – это самопожертвование: другой для тебя важнее, чем ты сам. И тогда-то и начинаешь по-настоящему быть. Без любви тебя нет в этом мiре, ты замкнут на себе, ты потребитель. Без любви нет человека, нет семьи, нет Церкви, нет страны. Любовь – это жизнь, без любви ее нет, жизнь не имеет никакого смысла.

Пост учит нас отвергаться себя, не делать всё только для себя, для своего удовольствия, по-своему, не потакать себе даже по мелочам, начиная с выбора блюд. Не отвлекаться на всякие ненужности – например, посмотреть, кто идет за окном (какая разница? Ну, допустим, Павел Иванович Чичиков – тебе какое дело?)

Пост вроде бы отнимает у нас что-то: этого не ешь, того не делай… А на самом деле он куда больше нам дает – причем, самое главное: укрепляет душу, учит ее отвергаться себя. И мы потом опытно открываем для себя, как много дает это святое время. Как говорил мудрый Гоголь, еще в Петербурге воспевший Великий пост: «Я своих скорбных минут ни за какие счастливые не отдам».

Это можно даже детям объяснять: когда ты сам съел яблоко или конфету, – порадовался твой рот, твое тело. Но когда ты отдал, подарил яблоко или конфету другому, даже если тебе самому хотелось бы это съесть, – порадовалась твоя душа. А душа наша важнее, чем тело, и радости ее выше, радостнее. Душа – главное в нас.

Пост – Великий не только по продолжительности, но и по своему духовному содержанию, по своей духовной глубине. Крест открывает нам суть поста: это очень малое, совсем посильное для нас лишение, но по сути – участие в великом: в страданиях Спасителя.

Высшее страдание, драгоценнее всех человеческих страданий, и самых острых, как страдание оскорбляемой любви (например, любви матери, оскорбляемой детьми), – это страдание Спасителя, несоизмеримое ни с каким нашим, человеческим страданием, даже самым сильным.

Страдания ребенка за родителей. Страдание невиновного за виноватого. Страдание чистого за грехи грешника. Страдание родителей, видящих, как их дети делают глупости, от которых потом будут страдать… Таковы наши отношения с Богом постоянно, только неизмеримо сильнее.

Как же нам нужно благоговейно лобызать Крест Господень – Крест Его страдания за нас, страдания чистейшего, непостижимого, не смешанного ни с чем греховным, ни с какой нашей человеческой слабостью души.

Крест выносится нам на поклонение посреди поста – напоминая и о том, что пост – это подвиг, и о том, что впереди – Воскресение.

***

Иерей Глеб Грозовский, клирик Софийского собора в Царском селе, координатор социально-молодежных проектов и духовно-просветительских программ Царскосельского благочиния Санкт-Петербургской и Ладожской епархии:

– Крестом каждого из нас является несение в мир добра вопреки злу. Стать христианином в современном мире тяжело, но быть им – легко, если с радостью и любовью нести в себе образ Христа, Который учит нас быть добрыми, миролюбивыми, кроткими, трудолюбивыми и т.д. Мы имеем слова апостола Павла к Тимофею: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы». Это и есть наш крест! В семье, на работе, на улице, в церкви будем гонимы, но не надо бояться этого, ведь с нами – Бог!

Есть одна притча. По дороге шла толпа людей. Каждый нес на плече свой крест. Одному человеку казалось, что его крест очень тяжелый. Приотстав от всех, он зашел в лес и отпилил часть креста. Довольный тем, что ему стало гораздо легче нести свой крест, он догнал толпу и пошел дальше. Вдруг на пути оказалась пропасть. Все положили свои кресты на края пропасти и перешли по ним на другую сторону. А «умный» человек остался на той стороне, так как его крест оказался коротким…

Для христианина взять свой крест и нести его – это единственно верный спасительный путь. Не будем его оставлять, подпиливать, менять, а примем с благодарностью, кротостью и терпением.

***

Иерей Павел Гумеров, клирик храма святителя Николая на Рогожском кладбище г. Москвы:

– Путь христианина – это всегда крестоношение. Это не путь удобства и комфорта. Что мы носим на груди? Никакой другой знак, а именно крест Христов. И он каждый день напоминает нам, что дорога к нашему воскресению лежит только через крест.

Христианская жизнь по правде Божией, борьба с грехами – это уже крест. Но Господь никому не обещал легких путей. Он Сам нес Свой крест на Голгофу и был распят на нем. И каждый, кто хочет любить Христа, должен быть к этому готов. Но даже в обычной, повседневной, земной жизни мы несем наш крест – это те испытания и скорби, которые посылает нам Бог. Но не те, что мы сами себе находим, от которых сами потом и мучаемся.

Мы часто ропщем, не выдерживая тяжести жизненных трудностей, но Господь Сам знает, что нам по силам и что мы можем понести, что нам будет полезно в данное время. Я думаю, лучше об этом расскажет одна христианская притча о крестах.

Решил один человек, что у него слишком тяжелая жизнь. И обратился к Богу с такой просьбой: «Господи, мой крест слишком тяжел, и я не могу его нести. У всех людей, которых я знаю, кресты гораздо легче. Не мог бы Ты заменить мой крест на более легкий?» И сказал Бог: «Хорошо, Я приглашаю тебя в хранилище крестов: выбери себе крест сам». Пришел человек в хранилище и стал примерять себе кресты. И все они кажутся ему слишком тяжелыми и неудобными. Перебрав все кресты, он заметил у самого входа крест, который показался ему меньше других, и сказал Богу: «Позволь мне взять этот крест, он кажется мне самым подходящим». И тогда Господь ответил ему: «Ведь это и есть твой крест, который ты оставил у дверей, перед тем как стал мерить все остальные».

***

Иерей Димитрий Шишкин, клирик храма Трех святителей г. Симферополя:

– «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Чтобы правильно понять смысл этих слов, надо вспомнить, в каких обстоятельствах они были сказаны. Перед входом в Иерусалим апостол Петр стал отговаривать Христа от страданий примерно так: «Учитель… Зачем?.. Да не будет этого с Тобой!.. Ведь все только начало как-то мало-мальски устраиваться… Ты учишь, мы учимся… народ за нами ходит… слава, почет, уважение… Да и просто стабильность какая-то, устроенность житейская, доступная пониманию… И вдруг – какие-то страдания, смерть, катастрофа… Зачем это все, Учитель? Да не будет этого с Тобой! Мы Тебя так любим, не лишай нас Твоего общения, не покидай, будь с нами здесь, на земле, подольше…»

Так примерно говорил Петр, и вот Господь обернулся к нему и гневно сказал: «Отойди от Меня, сатана»! Вы слышите, что Господь сказал тому, кого недавно называл основанием Церкви?! «Отойди от Меня сатана, – сказал, – потому что ты думаешь о том, что человеческое, а не о том, что Божие». В этот момент в апостоле проявилось в полной мере то, чем живет современный мир. И дальше Господь говорит, как будто прямо о нашей цивилизации, о главном в ней: «Кто хочет душу свою спасти, – говорит Господь, – тот ее потеряет». То есть тот, кто захочет прилепиться к земле, к земной жизни с ее удобствами, наслаждениями, достатком, комфортом, властью, тот душу свою погубит.

Главная трагедия этого мира заключается в противлении человека Божественной воле, которая только и есть благо в полном смысле этого слова. Грехопадение человека, обрекшее мир на страдание и смерть, именно и началось с отделения свободной человеческой воли от воли Божественной. И самое трагическое заблуждение человека – это мысль, что счастье возможно без Бога. Именно в силу свободы человека ошибочность этой мысли нам приходится опытно познавать каждому на себе.

Иисус Христос преодолел это трагическое противоречие, соединив свободную человеческую волю с волей Божией. И воля Божия была не в том, чтобы Христос в страшных муках умер на кресте, а в том, чтобы Он преобразил человеческое естество, восстановил утраченное единство человека с Богом. С одной стороны, страдание и смерть Христа обнажили крайнее противоречие Божественной и человеческой воли, показали, до какого безумия дошло человечество в своем падении, но с другой – Иисус стал первым Человеком, не оскверненным от мира, то есть непричастным греху, и прежде всего греху болезненной гордости. И к согласию с Божественной волей Его привела не слепая покорность, а любовь. Эта любовь, жертвующая собой ради Бога, победила смерть, потому что смерть и была последствием человеческой непокорности.

Когда мы говорим о необходимости отвергнуться себя и взять крест, мы говорим о необходимости отречься греха и приобщиться святости Бога. Но святость противна этому миру, который «лежит во зле», вот почему этот выбор предполагает конфликт и страдание.

«Несение своего креста» – это всякое страдание за правду в этом неправедном мире. Но и правда бывает душевная, человеческая. Можно быть яростным правдолюбцем, начетчиком и ригористом, но при том быть лишенным правды Божией. Эта правда заключается в жертвенной любви, без которой, по слову апостола Павла, все наши дела – «медь звенящая или кимвал звучащий», то есть банальное пустозвонство.

По-житейски рассуждая, первый человек, оказавшийся в раю, – разбойник, распятый с Христом, – страдал совсем не за правду. Он страдал за свои грехи. Но что же сделало этого грешника святым? Вера в Бога, покаяние и смиренное терпение заслуженных мук. Вот такое расположение души более приличествует и нам, в большинстве своем утратившим понятие о подлинной праведности. Терпеливое перенесение находящих скорбей, покаяние и распятие себя греху – вот наш крест, крест кающегося разбойника, терпящего за прежние грехи очистительные страдания.

Разбойник в сердце своем пожертвовал мнением падшего мира о Христе, прозрев в распятом человеке Спасителя. И тогда «безвольные» страдания на кресте стали для кающегося грешника поступком жертвенной любви.

Распиная себя греху, смиренно перенося ради Христа прилучающиеся страдания, мы несем «свой крест», в каких бы обстоятельствах ни находились. И только тогда мы можем надеяться на исполнение в нашей жизни слов апостола Павла: «Если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем» (2 Тим. 2: 11–12).

Любой православный человек назовет свои или чужие испытания крестом, без запинки скажет, что Господь никому не дает крест выше его сил. Но многие не выдерживают испытаний, и даже у верующих это часто вызывает чувство протеста. Почему это происходит? Что такое жизненный крест, обязательно ли он связан со страданиями? На эти вопросы «Нескучному саду» отвечает настоятель храма Иоанна Предтечи села Ивановское Ногинского района Московской области протоиерей Игорь ГАГАРИН.

До радости надо дорасти

— Отец Игорь, если у каждого, как учит Церковь, свой крест, значит ли это, что христианин обязательно должен страдать?

— Об этом Сам Господь говорит: «И, подозвав народ с учениками Своими, сказал: ибо кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк. 8: 34-35). А вспомните, чем был крест в то время. Символом позора — на кресте распинали бунтовщиков, беглых рабов и разбойников. Римских граждан не распинали (поэтому и апостола Павла не распяли, а Петра распяли), смерть на кресте считалась самой унизительной. То, что Господь пошел на это унижение, говорит о величии Божией любви к нам. Тогда даже апостолы не могли понять этот высший смысл креста, он открылся людям только после Воскресения. Но гонения на Христа начались до Голгофы, когда Его изгоняли из городов. И говоря о кресте, Он призывает быть верными Ему, идти за Ним даже в страданиях.

Это не значит, что к страданиям надо стремиться. Опять же Господь Сам подает нам пример правильного отношения к ним: «И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 39). И мы по Его примеру за каждой Литургией молимся: «О избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды…» Но при этом в молитве Оптинских старцев, которую многие из нас включают в утреннее правило, мы читаем: «Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душою и твердым убеждением, что на все Твоя святая воля». Думаю, смысл этих слов и в том, что мы просим Господа дать нам силы принять свою скорбь как крест. Принять с верой и смирением и достойно понести.

— Всегда ли крест — скорбь? Разве супруги друг для друга не крест? Или дети для родителей? При этом у кого-то семейная жизнь складывается счастливо, дети радуют.

— Думаю, когда в семье все хорошо, ни муж про жену, ни жена про мужа не скажет, что это его или ее крест. Такие сравнения приходят в голову, когда во взаимоотношениях возникают проблемы. Понимание, что эти испытания попущены Богом, поможет достойно нести их, с Божией помощью наладить отношения, сохранить семью (заметьте, неверующие люди в большинстве таких случаев разводятся). Тяжелая болезнь одного из супругов для другого тоже, конечно, крест. Но я считаю, что и тогда ни в коем случае не надо говорить в лицо: «Ты мой крест». Никого эти слова не вдохновят.

Я слышал разные объяснения понятия «жизненный крест». Одно из них такое: крест — некоторый Божий замысел о конкретном человеке, который может очень сильно отличаться от его собственного замысла о себе, его жизненных планов. Если человек покорится Божьему замыслу и пойдет путем, который уготовал для него Господь, он понесет свой крест. Не могу сказать, что такое объяснение креста неверно. Но я понимаю крест именно как горькую составляющую нашей жизни, которую принимаю с благодарностью, понимая, что эта горечь в конечном счете обращается в сладость. Не на смену горечи придет сладость, но она уже присутствует в горечи. Чем глубже вера, тем лучше человек это понимает. Выражение «нести свой крест» стало крылатым, его часто употребляют и неверующие люди. Умом и они понимают смысл креста. Но понять сердцем и принять его можно только во Христе. У священноисповедника Луки (Войно-Ясенецкого) есть удивительные слова: «Я полюбил страдание». Это, на мой взгляд, уже высочайший духовный уровень, когда страдание перестает быть чем-то удручающим, а приносит, наоборот, радость во Христе.

— Но есть люди, прожившие долгую жизнь без серьезных страданий.

— Слава Богу! Но все же мы видим только внешнюю сторону их жизни, не знаем, что в душе происходило. Я убежден, что скорби в жизни каждого человека неизбежны — так устроен наш мир. Об этом Господь говорит: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16: 33). И апостол Павел учил, что «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14: 22). Земная жизнь — подготовка к жизни вечной. Невозможно сформироваться для вечности без опыта скорби и страданий. Но надо выстраивать отношения с Богом в семье, на работе, с соседями, меняя свое сердце, отношение к ближнему. Многие же неофиты надеются приблизиться к Богу через внешние перемены. Отец Иоанн (Крестьянкин) называл это поиском самодельного креста. И искусственное стремление к страданиям — тоже самодельный крест. Страдания сами нас найдут. Преподобный Парфений Киевский, аскет и молитвенник (кстати, очень жизнерадостный человек), переживал, что в его жизни нет страданий. И однажды даже спросил митрополита Филарета (Дроздова), спасется ли он. Ведь никто не преследует, не гонит его, напротив, все любят! Святитель ответил: какие еще скорби и гонения нужны тебе, когда ты сам так себя гонишь и утесняешь.

А зачем искать крест как произвольные страдания? Ведь если человек просто решит жить по совести и ни при каких обстоятельствах от ее требований не уклоняться, у него в нашем мире уже столько проблем возникнет, что никаких дополнительных крестов не потребуется. Вообще, жить по Евангелию и избежать при этом трудностей и скорбей едва ли возможно.

Любой отказ ради Христа от чего-то такого, от чего предпочел бы не отказываться, это тоже — крест. И в то же время — радость. Вот Великий пост… Неверующим он представляется мучением, они во время поста искренне сочувствуют нам: «Бедные, как вы себя мучаете!» А мы знаем, какой радостью оборачивается для души это некоторое ущемление тела.

Но и до понимания радости поста надо дорасти. Человеку ведь свойственно бросаться в крайности. Например, у одной моей прихожанки заболел ребенок, и она просила благословения целую неделю вкушать только хлеб и воду. Желание благое, но я спросил ее, всегда ли она соблюдает среду и пятницу. «Нет, ну что вы!» — ответила она. Я и предложил ей начать с того, чтобы всегда, а не только на время болезни ребенка, соблюдать среду и пятницу. А такими неразумными рывками себя можно и до истощения довести, и до нервного срыва. Не нужно сразу подражать древним подвижникам, начните с малого. И это тоже будет крестом.

«Тебе легко рассуждать!»

— Говорят, что Господь не посылает испытаний выше человеческих сил. Почему же тогда некоторые люди не выдерживают своего креста, отчаиваются, ропщут, даже кончают жизнь самоубийством?

— Очень сложный вопрос. Мне часто приходится исповедовать и причащать болящих. Страдания их, действительно, кажутся порой невыносимыми. Если я начну говорить о смысле и ценности креста, такой человек скорее всего подумает про себя: «Тебе легко рассуждать, ты-то не страдаешь. Сейчас причастишь меня и побежишь дальше по своим делам — здоровый и молодой. А мне тут еще неизвестно сколько мучиться». И ведь будет прав! Рассуждать о страданиях может только тот, кто сам в данный момент страдает, только его слово может убедить. То есть по сути ответить на ваш вопрос может только Сам Христос. И когда я прихожу к больному человеку, то стараюсь помочь ему встретиться с Христом. Не говорю от имени Христа, что надо претерпеть, а стараюсь, чтобы он лично встретил Христа, услышал Его. Только человеческими силами тут не поможешь, гораздо больше надежды на Божию благодать, которую мы получаем в Таинствах. А если перед причастием прочитать тяжелобольному назидательную проповедь с прозрачным намеком на его маловерие, велика вероятность, что причастится он отнюдь не с сокрушенным и смиренным сердцем. По моей вине! Не нравоучение нужно страдающему, а утешение, сочувствие. Тогда есть надежда, что таинство он примет с верой, и благодать Божия коснется его сердца, он сам почувствует, что крест, данный ему Господом, не превышает его сил. Мой же долг перед причастием выслушать его исповедь и, как бы он ни роптал, с любовью сказать ему: «Я понимаю, как тебе тяжело, но постарайся, если веришь мне, лично встретиться с Христом».

— Вы считаете, священник никогда не должен говорить человеку, что его страдания — это его крест?

— Я это иногда говорю людям, но ни в коем случае не категорично. Например, болеет человек, я предлагаю ему молиться об исцелении и сам обещаю помолиться (и молюсь), но иногда добавляю: «Мы не знаем, но, возможно, это ваш крест, тогда придется смириться и нести его». Не каждому можно это сказать, кого-то и такие осторожные слова травмируют, а наша задача — поддержать человека морально, помочь ему не отчаяться. Того, кто укреплен в православной вере, может поддержать напоминание о том, что воля Божия о нас часто не совпадает с нашими желаниями. Но не надо понимать крест как что-то постоянное, неизменное. Бог есть Любовь, Он вовсе не хочет, чтобы мы мучились, а попускает страдания в надежде, что они помогут нам переосмыслить свою жизнь, измениться, выйти на другой духовный уровень. Я бы сравнил крест с хирургической операцией. Хирург делает пациенту больно, чтобы вернуть ему здоровье, насколько это возможно. Крест — тоже операция, но на душе. Больной душе! Если человек перенес ее правильно, под влиянием болезни произошла переоценка ценностей, возможно, он больше не нуждается в этом кресте, и Господь от него избавляет. Приходят другие кресты, например, болезнь близких. Значит, сегодня для духовного роста человек должен научиться состраданию, жертвенной любви к ближнему. В этом смысл креста — в нашем духовном возрастании.

Многим людям страдания помогли прийти к Богу в зрелом возрасте. А кто-то, наоборот, из-за этого еще больше озлобился. Мне кажется, что страдания высвечивают суть человека. Бог любит всех, стучится в каждое сердце, но уважает свободу выбора.

Кто виноват

— А как понять, попущены страдания Богом или ты сам виноват в них?

— Они в любом случае попущены Богом, но это не отнимает элемента нашей вины. Несколько лет назад я причащал мужчину, умиравшего от цирроза печени. Ему еще не было пятидесяти, до болезни он много пил. В таких случаях причина болезни очевидна. И он признал, что сам виноват, сам довел себя до смертельной болезни, покаялся, причастился и вскоре мирно отошел ко Господу. А не будь у него цирроза, возможно, прожил бы еще несколько лет, но продолжал пить и закончил бы свою жизнь где-нибудь под забором, без покаяния. Безусловно, он сам довел себя до болезни, но болезнь эта стала для него благом.

Это, конечно, исключительный пример. Но в любом случае болезнь, скорбь — повод для осмысления своей жизни, анализа, поиска ошибок и, главное, для покаяния. Об этом прекрасно говорит апостол Иаков: «С великою радостью принимайте, братья мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка» (Иак. 1: 2-4). И в этой же главе он указывает причину наших скорбей: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает, потому что Бог не искушается злом, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак. 1: 13-15).
Но речь, конечно, идет о греховности падшей человеческой природы. Утверждение, что любая болезнь послана человеку за его конкретные грехи, мне кажется примитивным. А ведь и в некоторых современных православных книжках такое можно прочитать. Интересно, как авторы объяснят болезни преподобных Амвросия Оптинского, Серафима Саровского, многих других святых? Один батюшка остроумно заметил, что если бы все праведники были здоровыми и крепкими, а грешники — хилыми и больными, то любой человек в здравом уме без раздумий присоединился бы к верующим. А в жизни, как мы знаем, часто бывает совсем не так.

— Борьба с трудностями, сопротивление обстоятельствам — это не отказ от жизненного креста? Например, Церковь всегда благословляла обращаться к врачам. Но известны случаи, когда праведные люди отказывались от необходимой операции, целиком полагаясь на волю Божию.

— Да, некоторые святые отказывались от помощи врачей. Честно скажу, мне это самому непонятно. Наверное, им были какие-то откровения от Бога. И даже у святых такие случаи единичны — большинство, заболев, лечились. Тем более недопустимо отказываться от лечения мирянам, семейным людям. Это не смирение, а безответственность перед близкими, самодельный крест. И я бы даже сказал, что медленное самоубийство. Как и вообще пренебрежительное отношение к своему здоровью, которое тоже Божий дар.
Если отец семейства, потеряв работу, не ищет новую, а «смиряется», он тоже придумывает себе самодельный крест. Смирение, принятие креста — отнюдь не бездействие, но правильное отношение к испытаниям, скорбям. Например, у одной знакомой бабушки несколько лет назад дочь заболела раком. Она молилась о ее исцелении, не жалела денег на лечение, ухаживала за ней, поддерживала морально, но по ее настроению я чувствовал, что она полностью полагается на волю Божию. И когда дочь умерла, она, конечно, переживала, но у нее не было и тени ропота на Бога. Вот так и нужно относиться к скорбям. По возможности сопротивляться, молить Господа об избавлении, но, как бы ни сложились обстоятельства, принять их с верой в мудрость Божьего Промысла.

— Миссионеры обычно говорят о радости, а священники в проповедях — о страдании. Некоторых новоначальных это разочаровывает. Мол, как же так, обещали радость, а теперь призываете страдать?

— Большинство в Церковь приводят скорби. На исповеди примерно три четверти людей делится со мной чем-то очень тяжелым и страшным из своей жизни. И я обязан отзываться на вопросы прихожан в своих проповедях. Когда я говорю о необходимости терпеть скорби, я не призываю искать страдания тех, кто пришел в Церковь в радости, от любви к Богу. Но таких меньшинство. А большинство я призываю не отчаиваться, через страдания пересмотреть свою систему ценностей и поскорее выйти на новый уровень понимания — духовный. Конечно, искать страдания ненормально, противоестественно, противно человеческой природе и здравому смыслу. Христианство — религия радости. Когда мы крестим человека — помазываем его елеем радования. А что такое Евангелие? По-гречески — благая, то есть радостная, весть, информация, ознакомившись с которой, человек должен обрести радость. Но не искусственную радость, которую рекламирует глянец. Искусственную потому, что при малейшей неурядице такая «радость» обращается в скорбь, уныние, раздражительность. А радость во Христе — подлинная, ее не могут отнять у нас никакие скорби и испытания.

СПРАВКА

Протоиерей Игорь ГАГАРИН родился в 1959 году в Харькове. В 1981-м окончил факультет русского языка и литературы Орехово-Зуевского педагогического института, в 1984-м заочно — факультет английского языка МОПИ. Десять лет преподавал в школе русский язык и литературу, работал завучем школы. В 1991 году рукоположен в диакона и священника, назначен настоятелем храма Иоанна Предтечи села Ивановское Ногинского района Московской области. Заочно окончил Коломенскую духовную семинарию. Преподает православную педагогику в Коломенской духовной семинарии и Закон Божий в православной гимназии им. священномученика Константина Богородского в Ногинске. Автор книг «Любить, а не искать любви», «Восстань, душа, что спишь!», «Гореть, а не тлеть».

ШЕСТВИЕ НА ГОЛГОФУ

(Христос, несущий Свой крест; Крестный Путь;

«Via Dolorosa»)

(Матфей, 27:31-32; Марк, 15:20-21; Лука, 32:26-32; Иоанн, 19:16-17)

(31) И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, и одели Его в одежды Его, и повели Его на распятие. (32) Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его.

(Мф. 27:31-32)

(16) Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели.

(17) И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа.

(Ин. 19:16-17)

W последнем пути Христа из дома Пилата на Голгофу, Скорбном Пути — Via Dolorosa, — повествуется во всех четырех Евангелиях, хотя имеется суще­ственное различие в свидетельствах синоптиков, с одной стороны, и Иоанна — с другой.

С точки зрения Иоанна, никак нельзя было дать помощника Христу нести крест — Христу, этому Агнцу Божиему, который Сам нес грехи мира. Ведь Христос как заместитель человечества Сам взял на Себя его страдания и самую жестокую казнь. И теперь, если Его заменяют в несении креста, то Его можно было бы заменить и на кресте (гностик Василид, кстати, так и учил, что вместо Христа был распят тот самый Симон Киринеянин).

Это на первый взгляд необъяснимое расхождение в описании крестного пути, всегда служившее доказательством якобы неподлинности (вымышленности) всего рассказа, на самом деле отнюдь не является противоречием. Симон мог подключиться к несению креста, как это и утверждают многие коммента­торы, позже, в тот момент, когда силы стали покидать Иисуса. Таким образом, рассказы евангелистов не противоречат друг другу, а дополняют друг друга, как это было уже не раз.

Д. Штраус так объясняет различие в рассказах о несении креста у евангели­стов: «Но если Иоанновым рассказом нельзя опровергнуть рассказа синоптиков и если рассказ Иоанна возник на почве догмата, то перед нами, естественно, встает вопрос: не возник ли и рассказ синоптиков на почве догматических соображений? Крест Христов стал характерным символом христианства, когда исчез тот предрассудок и соблазн, который прежде был с ним связан. Возло­жить на себя крест Христов значило теперь подражать примеру Иисуса Христа, и делать это, по словам евангелиста, повелел Сам Иисус (Мф. 16:24), сказав: «Кто хочет идти за Мною, то отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною». Вообще, такого рода «образные речи» обладают тем свойством, что всегда наводят на предположение о каком-нибудь действительно случившемся происшествии. Фактически крест Христа мог быть понесен за Ним только тогда, когда Его вели уже на распятие, поэтому в воображении древних христиан легко вставала такая сцена: на пути к лобному месту появляется человек, который возлагает и несет на себе «крест Христов», следуя за Иисусом и тем исполняя волю Христа, изъявленную им в Нагорной проповеди (Мф. 5:41). Впрочем, вполне возможно и то, что крест Христа действительно нес кто-нибудь другой, следуя на Лобное место за Иисусом: недаром все синоптики сходятся друг с другом в указании имени и родины человека, несшего крест Иисуса на Голгофу» (Штраус Д., с. 456).

В западноевропейской живописи нашли отражение обе евангельские версии крестного пути. Симона Киринеянина обычно рисуют седовласым, с округлой бородой и в коротком платье (Дуччо).

Дуччо. Шествие на Голгофу (алтарь «Маэста») (1308—1311). Сиена. Музей собора.

Эта версия часто принималась итальян­скими художниками Раннего Возрождения, но со временем исчезла — впослед­ствии Симон изображался только в качестве помощника Христа (Тамаш из Коложвара, Фуке).

Тамаш из Коложвара. Шествие на Голгофу (1427). Эстергом. Христианский музей.

Жан Фуке. Шествие на Голгофу (из «Часослова Этьена Шевалье») (1450—1460).

Шантийи. Музей Конде.

Но такое изображение основано на ложном толковании слов Луки: «чтобы нес крест за Иисусом» (Лк., 23:26). Исходя из этих слов, некоторые думали, что Симон поддерживал лишь заднюю часть креста, в то время как переднюю, самую тяжелую, нес Сам Христос. Слова Луки ни в коей мере не защищают эту точку зрения и этот тип изображения крестного пути, поскольку нести крест за Иисусом или позади Него не то же самое, что нести крест вместе с Ним. Поэтому мнение это постоянно отвергалось еще Отцами Церкви. В живописи, когда художник избирает эту программу, Симон часто изображается идущим с крестом впереди, а не позади Христа.

Большее распространение в западном искусстве получил образ Христа, самостоятельно несущего свой крест. В XIII—XIV веках Христос изображался в этой сцене идущим или стоящим прямо и гордо. В более позднем искусстве крест становится массивнее и тяжелее, что кардинально меняет характер трактовки сюжета: теперь это не триумф, а трагический пафос, подчеркиваю­щий страдание. Христос падает под тяжестью Своей ноши, а римский солдат гонит Его вперед (Дюрер, Питер Брейгель Старший).

Альбрехт Дюрер. Шествие на Голгофу (из серии гравюр «Большие Страсти», лист VI)

(1497-1500).

Питер Брейгель Старший. Шествие на Голгофу (1564).

Вена. Историко-художественный музей

Это был наиболее распространенный мотив, хотя и не имевший обоснования ни в одном из Евангелий. С исторической точки зрения это, однако, оправдано: при римском правлении осужденный на казнь действительно сам нес свой крест, правда, не весь, а только лишь его поперечину — patibulum, тогда как вертикальный столб заранее устанавливался на месте казни. Этой особенности ритуала старые мастера не знали или игнорировали ее.

Для Своего последнего пути Христос вновь облачен в Свои одежды, отнятые у Него в сцене Увенчание терновым венцом. Цвета Его одеяний — синий и красный (Эль Греко). На Нем по-прежнему терновый венец. Христа может тащить на веревке римский воин (Эль Греко, Дюрер). Изображение процессии часто включает в себя и других римских солдат, несущих штандарты с начертанными на них буквами S.P.Q.R — Senatus Populusque Romanus (лат. — Сенат и римский народ) (Рубенс) (ср. СУД НАД ХРИСТОМ: Христос перед Пилатом; УВЕНЧАНИЕ ТЕРНОВЫМ ВЕНЦОМ; «СЕ, ЧЕЛОВЕК!»; РАСПЯ­ТИЕ ХРИСТА).

Петер Пауль Рубенс. Шествие на Голгофу (1634—1636).

Брюссель. Королевский музей изящных искусств

Порой изображение Крестного Пути выливается в многофигурную компози­цию в соответствии с рассказом Луки: «И шло за Ним великое множество народа (…)» (Лк. 23:27). Среди сопровождающих Христа можно видеть Его учеников — Петра, Иакова Большего, Иоанна.

В высшей степени оригинальную трактовку этого сюжета дает Питер Брейгель Старший: действие разворачивается на обширном пространстве, и фигура Христа, как это не раз было в других многолюдных композициях художника, как бы теряется на заднем плане; вокруг же разворачивается множество сцен — некоторые из них нарочито обыденные жанровые ситуации: одно из величай­ших событий мировой истории художник представляет в виде чего-то буднич­ного, призывая тем самым зрителя — своего современника — пробудиться от духовной спячки и увидеть это великое: оно творится здесь и сейчас!

Лука, и только он, говорит о том, что на пути к Лобному месту за Христом среди великого множества народа шли женщины, «(27) которые плакали и рыдали о Нем. (28) Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалим­ские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, (29) ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! (30) Тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас! (31) Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» (Лк. 23:27—31). Черты, которыми Иисус при этом обрисо­вывает, по словам Луки, грядущую судьбу Иерусалима, заимствованы отчасти из большой речи Иисуса о светопреставлении, где, по свидетельству всех синоптиков, Иисус говорил: «Горе же беременным и питающим сосцами в те дни», как Он говорил это и в данном случае. Но высказанное тут же пожелание, чтобы горы упали на страдальцев и холмы покрыли их собою, взято почти дословно из книги Осии (10:8). В живописи нередко встречается изобра­жение Христа, несущего Свой крест и обращающегося к женщинам в толпе со словами, переданными Лукой (Тамаш из Коложвара; на бандероли, исходящей из уст Христа, этот текст приводится по-латински: «Filiae Hierusalem, nolite flere super me: sed super uos ipsas flete, et super filios uestros» — Лк., 23:28; позади Христа Дева Мария в характерной для нее скорбной позе (подробнее об этой позе см. РАСПЯТИЕ ХРИСТА); облик Христа также, скорее, скорбный, чем страдальческий; за Марией одна из Св. Жен; конец креста поддерживает Симон Киринеянин).

Введение в состав персонажей картин Шествие на Голгофу Девы Марии основывается на Евангелии Никодима, причем на расширенном его изложе­нии, получившем распространение на Западе в XV веке. Согласно этому литературному источнику, Иоанн известил Деву Марию о распятии Иисуса Христа на Голгофе. Мария, явившаяся сюда с другими Св. Женами, при виде страшного зрелища лишилась чувств (подробнее см. РАСПЯТИЕ ХРИСТА). Однако художники часто трансформируют этот рассказ и переносят его место действия на дорогу, по которой Христос шествовал на Голгофу. Таким образом, Мария теряет сознание в тот момент, когда Христос падает — первый из трех раз — под тяжестью креста (Питер Брейгель Старший). В итальянской живописи эпизод потери чувств Девой Марией встречается в качестве самостоятельного сюжета, получившего известность как «Lo Spasimo» («Обморок»).

Еще один женский персонаж, приобретший популярность в западноевропейской живописи начиная с XV века под влиянием религиозных мистерий того времени, — Вероника. В канонических Евангелиях о ней нет упоминания. В Евангелии Никодима Вероника отождествляется с женщиной, излечившейся от кровотечения, которым она страдала двенадцать лет: «И некая жена по имени Вероника сказала: «Я истекала кровью двенадцать лет и только края ризы Его коснулась — и остановился поток крови моей» (Евангелие Никодима, VII; ср. Мф. 9:20—22; Мк. 5:25—34; Лк. 8:43—48). Легенда повествует о том, что Вероника вышла из дома, когда мимо проходил Иисус, изнемогавший под тяжестью креста. Она платком отерла пот с Его лица. На платке отобразился Его лик. Согласно другой версии, Вероника, встретив Иисуса Христа на Его пути на Голгофу, попросила Его оставить ей что-нибудь на память, и Он передал ей Свой Нерукотворный Образ на платке. Этот вариант легенды нашел воплоще­ние в мистериях Страстей Господних, разыгрывавшихся во Франции, Германии и Англии. Вероника, стоящая на коленях перед упавшим под тяжестью креста Христом, — частый дополнительный мотив в Шествии на Голгофу (Дюрер, Рубенс). Плат, на котором отобразился лик Христа, — плат Вероники, или, по-латински, sudarium — стал одним из символов Страстей Господних.

Среди толпы, сопровождавшей Иисуса Христа на Его Крестном Пути, были, естественно, и римские воины с их штандартами, на которых, по традиции, начертано S.P.Q.R — аббревиатура слов: «Senatus Populusque Romanus» (лат. — Сенат и римский народ), уже не раз встречавшаяся в «римских» сценах Страстей (см. СУД НАД ХРИСТОМ: Христос перед Пилатом; УВЕНЧАНИЕ ТЕРНОВЫМ ВЕНЦОМ; «СЕ, ЧЕЛОВЕК!»; РАСПЯТИЕ ХРИСТА). Воины, кроме Христа, ведут двух разбойников, приговоренных вместе с Христом, к распятию. Их имена — Дисмас («хороший») и Гестас («плохой») — дошли до нас лишь в апокрифическом Евангелии Никодима. Свидетельств об их преступ­лениях не сохранилось. Высказывалось предположение, что они были из общества Вараввы. Марк замечает, что Варавва в «узах» был «со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство» (Мк., 15:7). Это их преступление, конечно же, каралось распятием, и они должны были, как и Иисус, нести на Голгофу каждый свой крест. В живописи, однако, они часто изображаются ведомыми римскими воинами без своих крестов (Рубенс).

В первые века христианства, а затем позже в эпоху крестовых походов существовала традиция паломничества во Святую Землю. Бесчисленное множе­ство пилигримов устремлялось к Гробу Господню, намереваясь пройти дорогой Христа на Голгофу. Возвращаясь в свои страны, пилигримы часто отмечали — на память себе и в назидание другим, кому только еще предстояло отправиться в Святую Землю — путь Христа с крестом. Поначалу число Остановок Креста варьировалось, и только к VI веку их установилось четырнадцать — число, оставшееся до настоящего времени. В XIV веке, благодаря францисканцам, выработался особый культ Остановок Креста. Остановкам этим стали соответ­ствовать определенные молитвы и религиозные обряды. Особенно популярным цикл картин на эти сюжеты стал в XV веке, а к XVII веку цикл из четырнадцати картин на эту тему стал непременным элементом декора каждой католической церкви. «Искусство отказывается наконец от своего высокомерно­го бесстрастия, — пишет известный французский историк Люсьен Февр. — На смену торжествующему Христу XIII века приходит страдающий, измученный пыткой и распятый Христос XV века. Драма Страстей Господних, драма, как бы медленно продвигающаяся от остановки к остановке, к последнему преде­лу — Голгофе, — искусство XV века пересказывает ее со всеми подробностями, беспощадно, не утаив ни одной язвы Христовой, ни одного Его падения, ни одной слезы. Оно выводит эту драму даже за пределы Креста Христова и продолжает ее Крестом Марии — распятием, быть может еще более мучитель­ным; поистине излюбленная тема XV века — «Pieta»: на коленях истерзанной Богородицы — тело Христа, окровавленное и жалкое» (Февр Л., с. 319).

Остановки Креста, которые принято было изображать в этом цикле картин, следующие.

1. Иисус приговорен к смерти.

2. Иисус принимает Свой Крест.

3. Иисус в первый раз падает под тяжестью Креста.

4. Иисус встречает Свою скорбящую Мать Марию.

5. Симон Киринеянин помогает Иисусу нести Его Крест.

6. Вероника вытирает лицо Иисуса своим платком.

7. Иисус во второй раз падает под тяжестью Креста.

8. Иисус говорит с женщинами иерусалимскими.

9. Иисус в третий раз падает под тяжестью Креста.

10. С Иисуса снимают Его одежды.

11. Иисуса пригвождают к Кресту.

12. Иисус умирает на Кресте.

13. Тело Иисуса снимают с Креста.

14. Тело Иисуса кладут в гроб.

Эти сюжеты, исполненные в единой художественной манере, можно видеть в католических церквах в виде картин единого цикла, развешенных в приведен­ной композиционной последовательности по колоннам (если их достаточно) или стенам нефов по часовой стрелке, начиная от алтаря.

ПРИМЕРЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ:

Джотто. Шествие на Голгофу (1304—1306). Падуя. Капелла Скровеньи.

Дуччо. Шествие на Голгофу (алтарь «Маэста») (1308—1311). Сиена. Музей собора.

Эль Греко. Шествие на Голгофу (1579). Толедо. Кафедральный собор.

Альбрехт Дюрер. Шествие на Голгофу (из серии гравюр «Малые Страсти», лист XXI) (1509).

Альбрехт Дюрер. Шествие на Голгофу (из серии гравюр «Большие Страсти», лист VI) (1497-1500).

Тамаш из Коложвара. Шествие на Голгофу (1427). Эстергом. Христианский музей.

Рафаэль. Несение креста. Мадрид. Прадо.

Иероним Босх. Несение креста со Св. Вероникой. (1515 — 1516). Гент. Музей изящных искусств.

Петер Пауль Рубенс. Шествие на Голгофу (1634—1636). Брюссель. Королевский музей изящных искусств.

Жан Фуке. Шествие на Голгофу (из «Часослова Этьена Шевалье») (1450—1460). Шантийи. Музей Конде.

Питер Брейгель Старший. Шествие на Голгофу (1564). Вена. Историко-художественный музей.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *