Нет греха непростительного кроме греха

Св. Феофан Затворник пишет об отличии смертного греха от менее тяжкого: «Смертный грех есть тот, который отнимает у человека нравственно-христианскую жизнь его. Потому всякий грех, который погашает ревность, отнимает силу и расслабляет, отдаляет от Бога и лишает Его благодати, так что человек после него не может воззреть на Бога, а чувствует себя отделённым от Него; всякий такой грех есть грех смертный. …Такой грех лишает человека благодати, полученной в Крещении, отнимает Царство Небесное и отдаёт суду.

Смертными эти грехи называются потому, что отпадение человеческой души от Бога — это смерть души. Без благодатной связи со своим Создателем душа мертвеет, становится неспособной к переживанию духовной радости ни в земной жизни человека, ни в посмертном своём существовании.

Семь смертных грехов

1. Гордость

«Началом гордыни бывает обычно презрение. Тот, кто презирает и считает за ничто других (одних считает бедными, других — людьми низкого происхождения, третьих – невеждами), вследствие такого презрения доходит до того, что почитает себя одного мудрым, благоразумным, богатым, благородным и сильным.

…Как узнаётся гордый и чем исцеляется? Узнаётся потому, что домогается предпочтения. А исцеляется, если будет верить суду Сказавшего: Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать (Иак 4:6). Впрочем, надо знать, что, хотя убоится суда, произнесённого за гордость, однако не может исцелиться от этой страсти, если не оставит всех помышлений о своей предпочтительности» (Святитель Василий Великий).

2. Зависть

«Зависть есть печаль из-за благополучия ближнего, которая <…> ищет не добра для себя, а зла для ближнего. Завистливый хотел бы видеть славного бесчестным, богатого — убогим, счастливого — несчастным. Вот цель зависти — видеть, как завидуемый из счастья впадает в бедствие» (Святитель Илья Минятий).

Такое расположение человеческого сердца становится стартовой площадкой для самых страшных преступлений. А также бесчисленного множества больших и мелких пакостей, которые люди творят только ради того, чтобы другому человеку стало плохо или хотя бы перестало быть хорошо.

3. Чревоугодие

«Чревоугодие разделяется на три вида: один вид побуждает принимать пищу раньше определённого часа; другой любит только пресыщаться какой бы то ни было пищей; третий хочет лакомой пищи. Против этого христианин должен иметь троякую осторожность: ожидать определённого времени для принятия пищи; не пресыщаться; довольствоваться самой скромной пищей» (Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин).

Чревоугодие — рабство собственному желудку. Оно может проявлять себя не только в безумном обжорстве за праздничным столом, но и в кулинарной разборчивости, в тонком различении оттенков вкуса, в предпочтении изысканных блюд простой пище. С точки зрения культуры между грубым обжорой и утончённым гурманом — пропасть. Но оба они — рабы своего пищевого поведения.

4. Блуд

«…сознание всё более и более наполняется картинами сладострастия, грязными, жгучими и соблазнительными. Сила и ядовитый чад этих образов, чарующих и позорных, таковы, что вытесняют из души все возвышенные мысли и желания, которые увлекали (молодого человека) раньше. Нередко бывает, что человек не в состоянии думать более ни о чём другом: им всецело владеет демон страсти» (Священномученик Василий Кинешемский).

Грех блуда включает в себя все проявления половой активности человека вопреки естественному способу их осуществления в браке. Беспорядочная половая жизнь, супружеские измены, всевозможные извращения — всё это различные виды проявления блудной страсти в человеке. Но хотя это и телесная страсть, истоки её лежат в сфере ума и воображения. Поэтому к блуду Церковь относит и непристойные мечтания, просмотр порнографических и эротических материалов, рассказ и слушание похабных анекдотов и шуток.

5. Гнев

«Посмотри на гнев… Какие знаки своего мучительства он оставляет! Смотри, что человек делает в гневе: как негодует и шумит, клянёт и ругает сам себя, терзает и бьёт, ударяет по голове и лицу своему, весь трясётся, как в лихорадке, — словом, он похож на бесноватого. Если внешний вид его так неприятен, что же делается в его бедной душе? …Видишь, какой страшный яд скрыт в душе и как горько он мучит человека! Его жестокие и тлетворные проявления говорят о нём» (Святитель Тихон Задонский).

Человек в гневе страшен. А между тем гнев — естественное свойство человеческой души, вложенное в неё Богом для отвержения всего греховного и неподобающего. Этот полезный гнев был извращён в человеке грехом и превратился в гнев на ближних людей порой по самым ничтожным поводам.

6. Алчность (корыстолюбие)

«Корысть есть ненасытимое желание иметь или искание и стяжание вещей под видом пользы, затем только, чтобы сказать об них: мои. Предметов этой страсти множество: дом со всеми его частями, поля, слуги, а главное — деньги, потому что ими можно всё доставать» (Святитель Феофан Затворник).

Иногда считают, что этим духовным недугом могут страдать исключительно богатые люди, уже обладающие богатством и стремящиеся его преумножить. Однако и человек среднего достатка, и малоимущий, и совершенно нищий — все подвержены этой страсти, поскольку заключается она не в обладании вещами, материальными благами и богатством, а – в болезненном, непреодолимом желании ими обладать.

7. Уныние (лень)

«Уныние — это продолжительное и одновременное движение яростной и вожделеющей части души. Первая неистовствует по поводу того, что находится в её распоряжении, вторая, напротив, тоскует по тому, чего ей недостает» (Евагрий Понтийский).

Унынием принято считать общее расслабление душевных и телесных сил, соединённое с крайним пессимизмом. Но важно понимать, что уныние наступает у человека вследствие глубокой рассогласованности способностей его души, ревностности (эмоционально окрашенного стремления к действию) и воли.

Такая рассогласованность — результат отпадения человека от Бога, трагическое следствие попытки устремить все силы своей души к земным вещам и радостям, в то время как даны они нам были для устремления к радостям небесным.

Эта жизнь дана вам для покаяния. Не расточайте ее на другое.
св. Исаак Сирин.

Покаяние есть великое понимание.
Пастырь Ерма.

В 1920-ые годы к замечательному священнику, отцу Александру Ельчанинову, на исповедь пришел офицер и сказал: «Знаете, я вам могу выложить всю неправду моей жизни, но я ее только головой сознаю; мое сердце остается совершенно нетронутым, мне все равно. Головой я понимаю, что это все зло, а душой не отзываюсь ни болью, ни стыдом”. И отец Александр сделал потрясающую вещь; он сказал: «Не исповедуйтесь у меня, это будет совершенно напрасно. Завтра, перед тем как я буду служить литургию, вы выйдете вперед и, когда все соберутся, повторите то, что только что сказали мне, и принесете исповедь перед всеми собравшимися”. Офицер согласился на это, потому что чувствовал, что он мертвец, что в нем жизни нет, что у него только память да голова, но сердце мертво и жизнь в нем погасла. И он вышел с чувством ужаса: вот, я сейчас начну рассказывать, и все от меня отвернутся. С ужасом посмотрят на меня с мыслью: мы думали, что он порядочный человек, а он не только негодяй, но и мертвец перед Богом… Он стал, пересилил свой страх и ужас и начал говорить. И случилось нечто для него совершенно неожиданное: в момент, когда он сказал, для чего он стал перед царскими вратами, люди к нему обратились сострадательной любовью, он почувствовал, что все ему открылись, все открыли объятия своего сердца, все с ужасом думают о том, как ему больно, как ему стыдно.. И он разрыдался и в слезах произнес свою исповедь; и для него началась новая жизнь. (Из книги «Быть христианином» митрополита Антония Сурожского).

Древняя практика церковного покаяния. Хотя мы и говорим об исповеди как о Таинстве Покаяния, одно к другому ни в коем случае не сводится. Более точное название исповеди — Таинство Примирения. Главное содержание молитвы, которую священник возносит о пришедшем на исповедь — «Примири и соедини его (её) Святой Своей Соборной и Апостольской Церкви». А если «примири и соедини» — значит, человек был отделен, оторван от Церкви, находился вне Церкви. По какой причине? — По причине своего греха.

Грех — это преграда между человеком и Богом, между землей и Небом. Дары Св. Евхаристии позволяют нам преодолеть это расстояние, воссоединиться с Божественной природой, — но лишь в том случае, если устранена преграда греха, если мы примирены и воссоединены с Господом в Его Церкви. Так, Таинство Исповеди становится той дверью, через которую верующий человек идет к Евхаристии.

В древности все христиане, своими грехами разорвавшие общение с Церковью, если искренне желали снова возвратиться в ее лоно, приходили к пресвитеру-духовнику с изъявлением желания покаяться. Духовник, убедившись в искренности желания пришедших, вносил их имена в церковный список для общего сведения и поминовения при богослужении, возлагал на них руки в свидетельство разрешения их от отлучения и принятия в число кающихся и отпускал, наложив на кающихся епитимии согласно их согрешениям. Принятые таким образом в число кающихся, они пребывали потом вне Церкви в подвигах поста, молитвы и милосердия…

Заключительным моментом покаяния по исполнении епитимии было то, что прошедшие все степени покаяния, в более или менее продолжительное время, публично кающиеся исповедовали свои грехи пред всей Церковью, получали разрешение, обыкновенно в четверг или пятницу Страстной седмицы, чрез возложение руки епископа и чтение разрешительной молитвы, и допускались к Евхаристии. Самое принятие кающихся в Церковь было не только общественным актом, но и входило в состав общественного богослужения и совершалось торжественным образом…

Главным побуждением к отмене общественной (публичной) исповеди и замене ее тайной было то, что общественная исповедь превратилась в нелегкое испытание для христиан последующих времен. Многие начали избегать ее из‑за стыда или скрывали свои грехи. Кроме того, грехи, открываемые всенародно, могли послужить в соблазн для некоторых христиан, и чтобы спасительный для одних акт не стал источником соблазна для других, Церковь заменила публичную исповедь тайной. Следует принять во внимание и известный факт ослабления нравственной атмосферы в Церкви, связанного с расширением ее границ до имперских пределов…

Обычай, установленный в Русской Церкви, полностью соответствует древнехристианской норме. Трактат «Дидахи» («Учение двенадцати Апостолов»), относящийся к концу I — началу II века, содержит следующее наставление: «В день Господень собравшись вместе, преломите хлеб и совершайте Евхаристию, исповедавши прежде грехи ваши» (Гл. 14). Регулярная, сознательная исповедь способствует покаянию как длительному, непрерывному процессу исправления своего сознания и образа жизни. По существу, покаяние сопровождает всю сознательную жизнь человека. Это не значит рвать на себе волосы, лить слезы и просить прощения у незнакомых людей неизвестно за что: нет, это значит смотреть на себя глазами Спасителя, быть внимательным и требовательным к своему внешнему поведению и внутреннему состоянию, постоянно стремиться к исправлению и добиваться его.

Великое понимание. Что такое покаяние? Обычно говорят: сожаление о грехах, чувство вины, ощущение горечи и ужаса от того, что мы нанесли раны другим и самим себе. И все же такое представление является неполным… Мы ближе подойдем к существу вопроса, если рассмотрим буквальный смысл греческого слова, обозначающего покаяние: metanoia. Оно означает «изменение ума»: не просто сожаление о прошлом, но фундаментальная трансформация нашей способности смотреть на вещи, новый взгляд на самих себя, на других и на Бога — «великое понимание», по слову Пастыря Ерма. Великое понимание — но не обязательно эмоциональный кризис. Покаяние — это не приступ угрызений совести и жалости к себе, но обращение, перенесение центра нашей жизни на Святую Троицу.

Как «новый ум», обращение, перенесение центра существования, покаяние — прежде всего позитивно, не негативно. Как говорит св. Иоанн Лествичник, «покаяние есть дочерь надежды и отвержение отчаяния». Это не упадок духа, но энергичное ожидание; это не значит, что ты оказался в тупике, но что ты обретаешь выход. Это не ненависть к себе, но утверждение своего истинного «я» как созданного по образу Божию. Каяться — значит смотреть не вниз на свои собственные недостатки, но вверх — на любовь Божию; не назад, упрекая себя, но вперед — с доверием и надеждой. Это значит видеть не то, чем я не смог быть, но то, чем я еще, по благодати Христовой, могу стать.

Истолкованное в этом позитивном смысле, покаяние видится не только как единичный акт, но как постоянная установка. В личном опыте каждого человека бывают решающие моменты обращения, но в настоящей жизни работа покаяния всегда остается незавершенной. Поворот, или переориентация, должны постоянно обновляться; в течение жизни вплоть до момента смерти, как считал авва Сисой, «изменение ума» должно становиться все более радикальным, «великое понимание» — все более глубоким. Св. Феофан Затворник утверждает: «Покаяние — это начало и краеугольный камень нашей новой жизни во Христе; оно должно быть не только вначале, а и на протяжении нашего возрастания в этой жизни, углубляться по мере того, как мы совершенствуемся»… Покаяние есть просвещение, переход из тьмы в свет; покаяться — значит открыть свой взор божественному сиянию, не печально сидеть в сумерках, но приветствовать восход. И покаяние эсхатологично: оно есть открытость к Последним Вещам, которые не где–то в будущем, но уже присутствуют в настоящем; покаяться — значит признать, что Царство Небесное — посреди нас, уже действует в нас и что, если только мы примем пришествие Царства, все вокруг станет новым для нас.

Соотношение между покаянием и пришествием великого света особенно значимо. Пока вы не увидите свет Христов, вы не сможете в действительности увидеть своих грехов. Пока в комнате темно, говорит епископ Феофан Затворник, вы не замечаете грязи, но при ярком освещении можно различить каждую пылинку. Так же обстоит дело и с комнатой нашей души. Порядок не таков, что мы должны сначала покаяться, а потом осознать присутствие Христа; ибо только тогда, когда свет Христов уже вошел в нашу жизнь, мы действительно начинаем понимать свою греховность. «Каяться, — говорит св. Иоанн Кронштадтский, — значит знать, что в твоем сердце — ложь»; но ты не можешь обнаружить присутствие лжи, если еще не имеешь некоторого понятия об истине. Как говорит Уоткин, «…познание Бога порождает чувство греха, а не наоборот». Согласно отцам пустыни, «чем ближе человек к Богу, тем яснее он видит, что он грешник». Начало покаяния: видение красоты, а не безобразия; осознание Божественной славы, а не собственного убожества.

«Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф 5, 4): покаяние означает не просто оплакивание своих грехов, но утешение (paraklesis), которое возникает от уверенности в Божьем прощении. «Великое понимание» и «изменение ума», означающие покаяние, состоят именно в этом: в понимании, что свет во тьме светит и тьма не объяла его (Ин 1, 5). Другими словами, каяться — значит осознавать, что существует как добро, так и зло, как любовь, так и ненависть; значит утверждать, что добро сильнее, верить в конечную победу любви. Кающийся человек — это тот, кто признает и принимает чудо: Бог имеет власть прощать грехи. И поскольку он принимает это чудо, прошлое для него больше не является невыносимым бременем, ибо он больше не считает прошлое необратимым. Божественное прощение разрывает цепь причин и следствий и развязывает в сердце человека узлы, которые он сам не в состоянии распутать. Многие сожалеют и скорбят о своих прошлых поступках, но в отчаянии говорят себе: «Я не могу себе простить того, что я сделал». Неспособные простить себя самих, они равным образом не могут поверить, что они прощены Богом, а также и другими человеческими существами. Такие люди, несмотря на интенсивность их страдания, еще и не начинали каяться. Они еще не достигли «великого понимания», то есть знания того, что любовь побеждает. Они еще не пережили «изменения ума», которое заключается в том, что человек может сказать: «Я принят Богом; от меня требуется, чтобы я признал факт моего принятия». В этом сущность покаяния…

Таков наш опыт «великого понимания», или «изменения ума», обозначаемых словом «покаяние». Полное печали, но в то же время полное радости, покаяние выражает то плодотворное напряжение, во все времена характерное для христианской жизни на земле, которое с такой силой описал апостол Павел: «Мы всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2 Кор 4, 10; 6, 9–10). Как жизнь в постоянном покаянии наше христианское ученичество есть соучастие одновременно в Гефсиманском борении и в событии Преображения, в Распятии и в Воскресении. Св. Иоанн Лествичник выражает это такими словами: «Кто облекся в блаженный, благодатный плач души, как в брачную одежду, тот познал духовный смех души». (Из книги «Внутреннее Царство» митрополита Каллиста Диоклийского).

Библейская энциклопедия Брокгауза. I. ПЕРЕВОД. Слово «каяться», к-рым в Синод. пер. передается ряд евр. и греч. слов (евр. шув, «обратиться», «возвратиться», нахам, «сожалеть о чем-либо», «раскаиваться в чем-либо» и греч. метаноэйн, «изменять образ мыслей») часто трактуется только в значении греч. метаноэйн — «изменять образ мыслей». Однако подобное толкование слишком односторонне. Греч. слово метанойа («покаяние») в своем значении восходит к ВЗ, передавая смысловое содержание евр. слова шув (хотя в Септуагинте шув передается как эпистрэфэйн — «оборачиваться», «возвращаться»). Слово шув имеет более широкое значение, чем просто «духовный процесс изменения взглядов». Оно относится к существу человека и обозначает его полное обращение к Яхве. Это выражается в повиновении Божьей воле, в доверии к Господу, в отказе от помощи других богов и людей…

  1. КТО ПРИВОДИТ К ПОКАЯНИЮ. В Библии ясно говорится, что к П. приводит Сам Бог, Его благость (Рим 2:4)… Он устанавливает связь с человеком и приближает Царство Небесное (Мф 3:2)…Бог не хочет смерти «беззаконника», Он желает, чтобы грешник «обратился от путей своих и был жив» (Иез 18:23). П., к к-рому призывают апостолы (Деян 2:38), — это не насилие человека над собой и не свидет-во его внутр. смятения, а обращение к Иисусу Христу, Который «пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф 18:11). Из притчи о блудном сыне (Лк 15) становится ясно, что П. человека заключается в исповедании (см. Исповедание, исповедовать) им своей вины (ст. 21; ср. Иов 42:6; Пр 28:13; 1Ин 1:9) не только перед Богом, но, если необходимо, и перед человеком (Иак 5:16)…

III. ВНЕШНЕЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ПОКАЯНИЯ. П. и обращение начинаются с отказа от самооправдания и, возм., даже с отказа человека от своей предыдущей жизни… Пророки во все времена выступали против внешнего П., не сопровождавшегося искренним обращением. Иоиль призывает вместо разрывания одежд «раздирать» сердца (Иоил 2:12 и след.), а Иоанн Креститель предостерегает от внешнего притворства, оставляющего в забвении «достойный плод покаяния» (Мф 3:7 и след.). Истинное П., начинающееся с признания собств. вины (Иов 42:6), ведет к совершению праведных поступков (Деян 26:20), включая отказ от прежнего образа жизни (Рим 6:1 и след.).

  1. ПОКАЯНИЕ И НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ. П. тесно связано с верой, возрождением и крещением (Мк 1:15; Лк 24:47; Деян 2:38). Именно эту связь имел, вероятно, в виду автор Послания к Евреям, когда писал о возможности покаяться лишь единожды (Евр 6:4-6; ср. 12:17). Т.о., несмотря на безграничность Божьей милости, возможность к П. имеет свои пределы. Человек кается однажды, как однажды принес Себя в жертву Христос (Евр 7:27; 9:12; 10:10). Сознат. совершение тяжкого греха может сделать П. невозможным, т.к. истинное П. включает не только признание вины, но и отказ от греховных поступков…Наряду с П. как поступком, совершаемым лишь однажды на пути обращения к Богу, существует повседневное П., каждый раз заново подтверждающее уже совершенное однажды: «умерли со Христом» (Рим 6:8), «умер однажды», но, несмотря на это, необходимо «почитать себя мертвыми». Решение обратиться не принимается каждый раз заново, но по-стоянно подтверждается и укрепляется.
  2. ПРОПОВЕДИ О ПОКАЯНИИ В БИБЛИИ. В Библии содержится множество проповедей о П. Главными проповедниками П. в ВЗ были Иеремия (Иер 2; 3), Амос (Ам 5), Иона (см. Иона 3), а в НЗ — Иоанн Креститель (Мф 3:1 и след.). Эту традицию продолжил Иисус, а ап. Петр ввел ее в древней Церкви (см. Деян 2:14 и след.,37 и след.)… Эта проповедь отнюдь не призвана повергнуть слушателя в отчаяние, она открывает ему путь спасения (Ам 9:11 и след.; Лк 3:18). В этом и заключается ее отличие от предсказаний грядущих бед. Следствием истинной проповеди П. является обращение грешника, принятие им Евангелия (Мк 1:15) и прощение грехов (Лк 24:47; Деян 5:31 и др.). Церковь по повелению Христа возлагает на себя миссию проповедовать П. всему человечеству (Лк 24:47; Деян 17:30).
  • Познание Бога порождает чувство греха, а не наоборот.
  • Чем ближе человек к Богу, тем яснее он видит, что он грешник.
  • Кто облекся в блаженный, благодатный плач души, как в брачную одежду, тот познал духовный смех души.
  • Покаяние есть дочерь надежды и отвержение отчаяния.
  • Покаяние — должно быть не только вначале, а всю жизнь углубляться по мере того, как мы совершенствуемся.

Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы

Потому среди многих доводов, посредством которых Пелагий производит доказательство, высказывается также и следующий: То же повторяю еще раз: «возможно, чтобы был безгрешный человек». А что утверждаешь ты? «Невозможно, чтобы был человек без греха». Но и я не утверждаю, он говорит, будто есть человек безгрешный, и ты не говоришь, что человека без греха нет; у нас спор о возможном и невозможном, а не о действительном и недействительном. Затем он отмечает, что ничего из того, что обычно против него приводят из Писания, не имеет касательства к вопросу, в котором выясняется, может или не может ли быть человек без греха, и упоминает следующее: Кто родится чистым от нечистого? Ни один (Иов. 14:4), и нет человека, который не грешил бы (3 Цар. 8:46), и нет человека праведного на земле (Еккл. 7:20), и нет делающего добро, нет ни одного (Пс. 13:3). Он говорит: «Эти и подобные утверждения успешно применимы к несуществованию, а не к невозможности. Ибо таковыми примерами показывается, какими были иные люди в иные времена, а не то, что они не могли вести себя иначе; почему и явствует по справедливости, что они повинны. Ибо если они такими были в силу того, что не могли быть иными, то вины не имеют».

О природе и благодати.

Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом

Вопрос: Каким образом о нас говорится, что мы творим грех и ведаем , а о Господе говорится, что Он стал грехом, но не знает его? Не является ли более тяжким стать и не знать , чем творить и ведать ? Ибо не Знавшего греха Он сделал за нас грехом.

Ответ: Когда в прежние времена произволение естественного разума в Адаме подверглось тлению, то вместе с ним истлело и естество, отказавшееся от благодати нетления. Тогда возник грех, первый и достойный порицания, то есть отпадение произволения от блага ко злу; через первый и второй — не могущее вызвать порицания изменение естества из нетления в тление. Ибо два греха возникли в праотце вследствие преступления божественной заповеди: один — достойный порицания, а второй, имевший своей причиной первый, — не могущий вызвать порицания; первый — от произволения, добровольно отказавшегося от блага, а второй — от естества, вслед за произволением невольно отказавшегося от бессмертия. Исправляя это чередующееся тление и изменение естества, Господь и Бог наш воспринял всё это естество целиком, и в воспринятой природе Он также имел страстное начало, украшенное по произволению нетлением. Поэтому вследствие страстного начала Он стал по природе ради нас грехом, не ведая добровольно избранного греха благодаря непреложности произволения. Этой непреложностью произволения исправил страстное начало естества, соделав конец его (я имею в виду смерть) началом преображения к нетлению. И как через одного человека, добровольно отвратившего свое произволение от блага, естество всех людей изменилось из нетления в тление, так и через одного человека Иисуса Христа, не отвратившего произволение от блага, произошло для всех людей восстановление естества из тления в нетление.

Итак, Господь не ведал моего греха, то есть изменения моего произволения; Он не воспринял моего греха и не стал , но ради меня Он стал грехом, то есть стал тлением естества, через изменение моего произволения, взяв . Ради нас Он стал по природе страстным человеком, с помощью греха, через меня, уничтожая мой же грех. И как в Адаме склонность его личного произволения ко злу лишила естество общей славы, поскольку Бог рассудил, что человек, дурно обошедшийся со своим произволением, не настолько благ, чтобы обладать бессмертной природой, так и во Христе склонность Его личного произволения к благу лишила всё естество общего позора тления, когда во время Воскресения естество преобразилось через непреложность произволения в нетление, поскольку Бог разумно рассудил, что человек, не изменяющий произволения, вновь может получить обратно бессмертную природу. «Человеком» же я называю воплотившегося Бога Слово, Который посредством Воплощения ипостасно соединил с Собой разумную и одушевленную плоть. Ибо если изменение произволения в Адаме ввело страстность, тленность и смертность в естество , то непреложность произволения во Христе вновь вернула этому естеству через Воскресение бесстрастность, нетленность и бессмертие.

Таким образом, изменение естества к страсти, тлению и смерти есть осуждение за добровольно избранный грех Адама. И человек стал иметь то, чем не обладал он, созданный изначала Богом; он соделал это изменение и ведал о нем, творя через непослушание добровольно избранный грех, порождением которого, как это очевидно, и является осуждение на смерть. Господь же, взяв это осуждение за мой добровольный грех, я имею в виду — взяв страстность, тленность и смертность естества, стал ради меня грехом по страстности, тленности и смертности, добровольно облачившись в мое осуждение по природе, хотя был неосужденным по произволению, дабы осудить мой добровольный и естественный грех и осуждение. Тем самым были изгнаны из естества грех, страсть, тление и смерть, и из человеколюбия возникло новое таинство — относящееся ко мне и ради меня, павшего вследствие непослушания, Домостроительство Того, Кто из-за моего спасения добровольно усвоил через смерть мое осуждение, даровав этой смертью мне духовное возрождение к бессмертию.

Я думаю, что многоразличным способом было показано, как Господь, не ведающий греха, стал им, и как человек, ведающий и творящий грех, не стал им, произвольного, которому он сам положил начало, и естественного, который ради него взял на Себя Господь, совершенно свободный от первого . Итак, согласно представленному и постигаемому умом значению данного рассуждения, проводящего надлежащее различение касательно омонимии «грех», творить и ведать грех нисколько не лучше, чем стать . Ибо первое отделяет от Бога, когда произволение добровольно отвергает божественное, а второе часто становится препятствием для зла, не позволяя осуществить на деле, вследствие естественной немощи, порочную склонность произволения.

Вопросоответы к Фалассию.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *