Никон псково печерского монастыря

«Подозревают друг друга в сглазе, в колдовстве, а не понимают, что Господь попускает за грехи скорби и болезни»

Уже в девять вечера, путешествуя по Плюсскому благочинию, навещая храмы и беседуя с батюшками, мы добрались до Заполья — большого села на Ленинградском шоссе, где в храме Георгия Победоносца нас ждал настоятель Архимандрит Никон.
Будущий Архимандрит в своем родном Касимове посещал храм с 3 лет, а по окончании средней школы поступил в Псково — Печерский монастырь, где обычно выполнял послушание — трудился в дни зимних и летних каникул. С 1973 года жил постоянно в монастыре и нес там послушание, как инок, а впоследствии монах. Его духовным отцом был старец Иоанн Крестьянкин. Пострижен был Володя Антонов в 1974 году, с 1975 года принял сан иеромонаха, и с этого же года принял послушание на приходе в Заполье в церкви священномученика Георгия Победоносца. И уже тридцать лет отец Никон здесь настоятель, народ в деревне его хорошо знает. Знакомимся и мы с отцом Архимандритом:
Служба всегда была в храме, отец Никон?
Он был закрыт в 1937 году, но при немцах, во время оккупации, восстановили Богослужение, и по сей день храм не закрывался.
Есть ли, батюшка, иконы Чудотворные, старинные?
Старинных икон у нас не осталось: храм подвергался с 1975 года более пятнадцати раз постоянному разорению. Здесь не осталось ни одной иконы, а что вы видите — это возобновленные иконы. Старые иконы украдены. Запольский приход относился когда -то к Которскому приходу, и впоследствии помещиками был построен в Заполье храм в 1655 году. Потом старый храм разобрали, а на другой стороне дороги построили новый, и в 1848 году 17 августа в честь Святаго великомученика Победоносца Георгия освятили. В 1864 году храм обновили и утеплили.
Есть ли в этой местности какие — то святыни вокруг?
Был источник Преподобномученицы Анастасии Римляныни, но сейчас он утрачен. Я пытался его возобновить, но невежественные люди превращали его в свалку.
Сколько же народу у Вас на приходе, батюшка?
Население катастрофически уменьшается, и прихожан у нас в храме 10-20 человек, а в Двунадесятые и Великие праздники до пятидесяти — семидесяти человек, но это редко. С каждым годом все меньше прихожан. Ходят к нам православные с Заполья и Заплюсья, а с окрестных деревень нет возможности приехать — автобусы не ходят.
У Вас большой опыт служения, отец Никон, есть ли разница между нравственным состоянием прихожан двадцать лет назад и сейчас?
Разница очень большая: сейчас не особо хотят молиться. В семидесятые годы этот храмик был полненький от порога и до амвона. И люди при выносе Плащаницы плакали голосом, их невозможно было остановить. Очень крепкие молитвенники были, и служба была более продолжительная, а казалось, что пролетала. Пели всем храмом, знали все молитвы, Богослужебные песнопения и наслаждались этим. Но мне тогда казалось, что очень мало ходят в храм, хотя причастников было до 400 человек в 70 — е годы, а сейчас в эти годы: 25 — 30 причащающихся. Но все равно приходят, Слава Богу, и за это. Большинство в храме — пенсионеры, те, кто раньше не ходил в храм, и были далеки от Бога, но пришли с трудом, со скрипом, ради батюшки. Молодежи в храме нет, уезжают в город за работой. Бывает, приходят, кое — как перекрестятся, свечечку поставят Великим постом, и пошли из храма. А приходят в храм еще и потому, что иногда говорю: «Умрете, отпевать не буду: кому Церковь не Мать, тому и Бог не Отец».
Сурово, батюшка.
А за то на пользу. Уже знают: заболел, приболел, лежит при смерти — «Батюшка, надо причастить», хотя из десяти усопших отпеваем сейчас — одного.
Может, люди не понимают, как это важно: причащаться перед смертью, отпевать покойного?
Нет. Это неверие. Спрашиваю: «Мать, когда умрешь, тебя нести в храм отпевать? — Нет, не надо, — отвечает, — я не ходила. Хороните так».
Есть сейчас какой — то общий, распространенный в человеке грех?
Сомнение в вере.
Даже у тех, кто ходит в храм?
Да. Невоздержанность. Кощунство. Суеверия. Экстрасенсы. Кодирование. Подозревают друг друга в сглазе, в колдовстве, а не понимают, что Господь попускает за грехи скорби и болезни. Каждый год после престольного праздника 6 мая, кто зовет, я каждый дом, каждую квартиру в Заполье и Заплюсье обхожу с молебном. Причащаются крайне редко. Обычно религиозные люди просят: «Пригласите батюшку, умираю». Крестин нет, но два — три в лето, рождаемость — нулевая, а смертность очень большая. Правда, бывают венчания два — три в год.
На какие же средства Вы содержите храм? У Вас так благолепно, чисто.
На средства прихожан, мне записочки передают из города, просят: «Батюшка, помолись». Есть люди, которые меня поддерживают маленькой жертвой, есть городские бабушки, они собирают копейки для храма, вот на это мы и существуем. Большие пожертвования бывают редко, очень редко.
А помощницы есть?
Один человечек, мы вместе с ней и содержим пока храм, а так все на моих руках. В воскресенье отслужил, а в понедельник приду и привожу храм в порядок, потихонечку убираю здесь. Вот и сегодня приготовил все к престольному празднику для пятницы — нашему Святому Георгию Победоносцу. В основном — все на мне. И служба, и уборка. У меня есть два алтарника, уставщик, который правит службу, он 12 лет со мной служит, приезжает из Плюссы. Есть, кому помогать.
Общаетесь с миром?
Не с кем. Школы нет, да и взрослые далеки от Бога, и уже с некоторыми отклонениями физическими, психическими, дети такие же — у которых родители немножечко неправильный образ жизни вели. Да и в этих семьях нет Бога. У меня бывали раньше дети, с которыми я разговаривал, учил, они приходили ко мне. Потом уехали из поселка, но некоторые приезжают, раз в год причащаются, иногда помогают мне, территорию возле храма уберут. От них нет такого свинства, безнравственности, совесть какая — то еще внутри них живет. И батюшкино нравоучение, воспитание церкви в них осталось. А те, кто не имел общения с Церковью, у них совершенно другая судьба, отрицательная. Не хотелось бы об этом говорить.
То, что Вы видите вокруг, Вас пугает? Или Вы надеетесь на чудо, которое спасет наш народ?
На Милость Божию. И любовь Бога к нам всем. А нам молиться, трудиться и терпеть — вот и все. Труд и молитва самый лучший подвиг. Когда я уходил из Псково — Печерского монастыря, спросил у отца Серафима, ризничного: «Как же мне, отец Серафим, на приходе — то себя вести, ведь я же мальчишка еще? — А он говорит: молись и трудись в храме. Знай храм, молитву, труд и послушание добросовестное — вот и будешь спасен. Когда будет не под силу, Господь сам освободит тебя и укажет другой путь, а пока есть возможность, знай, что у тебя есть только келья и храм, и молитва. Ты — монах». Так я и живу советами моих монастырских старцев.
Спаси, Господи!
Если кто — то захочет пожертвовать храму средства и помочь, можно обратиться по адресу:
181023, Псковская область, Плюсский район, п. Заполье, храм св. Георгия Победоносца, настоятелю Архимандриту Никону (Антонову)
http://www.pskov-eparhia.ellink.ru/browse/show_news_type.php?r_id=1129

«Делатель на жатве». Памяти Печерского старца Адриана

Кого мы потеряли в этом мире и приобрели как молитвенника в мире ином – в лице скончавшегося в апреле архимандрита Адриана (Кирсанова)? Этого насельника Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, духовного наставника иноков обители и тысяч православных людей в России и по всему миру, звали иногда «Адриан Бесогон», порой – «утешительный старец», и еще проще и чаще – «дорогой батюшка».

Многие из нас были его современниками (так же как и ушедшего ранее печерского старца Иоанна (Крестьянкина)), но по лености духовной ни разу не приезжали в монастырь для общения и совета. А то даже и не подозревали, какие светильники веры горят рядом с нами. Но и теперь каждый из нас может согреться и просветиться от этих огней. Ведь они светят и греют и с тех берегов – тем, кто это востребует сердцем.

Архимандрит Адриан (Кирсанов)

Давно знакомый, мощеный камнем спуск «кровавого пути» – от монастырских ворот до Успенского храма и «Богом зданных пещер», в холодном сумраке которых покоится до Второго пришествия сонм почивших иноков и мирских благотворителей монастыря. В пещерной нише, обрамленной цветами – открытое окошко (чтобы можно было рукой коснуться гроба). Это могила старца Иоанна, к которой приезжают и припадают его многочисленные духовные дети. А в соседнем коридоре, справа от подземного храма Воскресения Словущего, в кирпичной облицовке – другое окошко и совсем свежая домовина. На сороковины здесь появилась памятная доска из белого камня с золоченой надписью: «Архимандрит Адриан. 1922–2018». Касаюсь гроба, прося новопреставленного старца о помощи…

Божий человек

В книге его жизни этапы личного духовного возрастания впечатаны в суровую летопись российского бытия прошлого столетия. Алексей Андреевич Кирсанов родом из орловских крестьян, с детства сполна изведал лишения и скорби. После смерти отца бедность семьи превратилась в нищету. Бывало, и подаяние просили, чтобы не умереть с голоду. Попав однажды, в отрочестве-юности, в единственную в Орле церковь, он – тогда еще неверующий – во время службы сподобился пророческого видения. Перед его ногами разверзлась бездна. Архангел Михаил показал ему, куда пойдут богоборцы-атеисты и нераскаянные грешники; отрок узрел целую духовную битву, воплотившуюся потом в его жизни въяве. После этого юный Алексей стал призывать окружающих людей к покаянию. В итоге его на некоторое время поместили в психиатрическую клинику.

Впрочем, это не помешало ему вскоре устроиться работать слесарем на электростанцию. С началом войны попал в Таганрог, где обслуживал самолеты на военном аэродроме. Перед взятием города немцами участвовал в минировании и взрыве цехов.

Затем – бегство из окружения на родную Орловщину, где Алеша прятался дома и в лесах с партизанами. При наступлении советских войск вступил в их ряды с воинской профессией артиллерист. Пережил обстрелы, не раз видел близко смерть и страдания. Был переведен в Коломну охранять гаубицы, но вскоре комиссован по болезни сердца.

Господь, как он сам говорил, упас его на войне от убийства хотя бы одного человека, предназначив для высокого служения. Кирсанов стал кузнецом-слесарем в кузнечном цеху на заводе имени Лихачева, где и проработал до 1953-го. Молиться ходил в Богоявленский собор в Елохове, часто ездил к Свято-Троицкую Сергиеву лавру. Алексей вел одинокую жизнь, не пил и не курил, а в душе крепла мечта о монашеской жизни. Девицы заглядывались на красивого сильного парня, пытались соблазнить; товарищи по работе тоже старались оженить его, чтобы «был как все», и очень сердились, терпя фиаско. Однажды девушки, разозлившись на его невнимание, забрались к нему в комнату и наплевали в банку со святой водой. После чего… слегли с температурой под сорок. Признавшись Алеше в своем поступке, вскоре выздоровели по его молитвам.

А как-то на Крещение в его жизни случилось настоящее чудесное спасение. На реке, куда он ходил за святой водой и окунаться, под его ногами подломился лед, и Алексей как был, в одежде, пошел прямиком на дно. Спас Николай Угодник, которому он взмолился из последних сил, «как будто за волосы наверх выдернул». После этого случая рабочий Кирсанов твердо решил уйти в монастырь.

Но сделать это смог лишь в 1953-м году, отправившись в Троице-Сергиеву лавру. При этом знакомых заводчан он обрадовал, сказав, что едет жениться в другой город и будет жить там. Уволился с завода и, подтверждая свою легенду, оставил «на время» в кассе зарплату.

В обитель молодого малообразованного рабочего взяли «со скрипом» на послушание посудомойщика, чему Алексей был несказанно рад. В число братии его принял тогдашний наместник, архимандрит Иоанн (Разумов), впоследствии митрополит Псковский и Порховский. Через некоторое время смиренного послушника перевели в трапезники. Не покинул он лавры, даже когда больная мать, сообщив о сгоревшем доме, просила его заработать денег на новое жилье, уйдя хоть на время из монастыря. Вместо этого стал усиленно молиться Николаю Чудотворцу, и чудо не замедлило: через короткое время ему неожиданно передали сумку с деньгами и анонимной запиской – отдать ее «матери инока, у которой сгорел дом». В монахи его в 1957-м с именем Адриан постриг уже следующий наместник лавры, будущий Патриарх – архимандрит Пимен (Извеков). В 1961-м состоялось рукоположение в священника.

Отец Адриан исповедовал в Успенском храме, наблюдая каждый день духовно больных – бесноватых: презираемых, никому не нужных людей, во множестве приезжавших в обитель, ожидая хоть какой-нибудь помощи. Поскольку ему самому досталось в жизни много страдания, он близко к сердцу принимал страдания других. Искренне пожалев несчастных и получив благословение от своего духовника, старца Кирилла (Павлова), он начал отчитывать их по специальному чину изгнания злых духов. Есть свидетельства (прежде всего – личное самого отца Адриана) об устном благословении на это служение со стороны Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского).

С самого утра у его кельи собирались толпы странных, порой невменяемых и буйствовавших от близости святыни людей. Во время процедуры экзорцизма в храм неподготовленному человеку было зайти страшно: бесноватые хрюкали, вопили не своими голосами, падали на пол. А лавра в те годы была между тем одним из главных мест посещения иностранными делегациями. «Адриановский непорядок» с какого-то времени начал раздражать церковное, а особенно партийное начальство. То туристка американская вдруг с приближением батюшки начнет десятиэтажно крыть русским матом, то еще что-нибудь из ряда вон случится.

Предел терпению Уполномоченного по делам религии Московской области Алексея Трушина положил один вопиющий случай. Сопровождающий группу чиновных туристов гид (с погонами КГБ) «выводил на чистую воду церковников», сопровождая это различными насмешками. Мимо проходил в это время отец Адриан. Завидя его, весельчак неожиданно сложил кисти рук по-собачьи и натурально загавкал. Туристы, думая, что это продолжение шуточных эскапад, зааплодировали, а тот, пытаясь остановиться, начал хватать себя за горло, багроветь, задыхаться. Батюшка Адриан, подойдя, накрыл шутника епитрахилью, после чего тот на время затих. А потом и провел с испуганным атеистом полноценную «отчитку». Избавленный от беса и ставший частым гостем своего избавителя, кэгэбэшник превратился в очень неудобного для властей свидетеля реальности духовного мира.

Вызвав лаврского экзорциста к себе, Трушин спросил: «Ты и меня, что ли, сможешь отчитать?» Батюшка ответил: «Надо – и тебя отчитаю». Тогда всесильный начальник приказал в 24 часа «убрать попа Адриана» куда подальше.

В 1975-м будущий старец был фактически сослан в далекий Псково-Печерский монастырь. Он сильно страдал, расставаясь с родной обителью, открылась язвенная болезнь. При этом примут ли его на новое место насельником – зависело от местного уполномоченного по делам религий. Вопрос решился сразу, когда отец Адриан распахнул мантию и показал чиновнику на рясе внушительный ряд медалей, полученных им в качестве ветерана войны и ударника труда. Многие из Печерских братьев были в то время фронтовиками-орденоносцами.

Ранее, еще в бытность его насельником лавры, встала перед отцом Адрианом духовная развилка: остаться ли в общежительном монастыре или уйти в пустынь. Он посещал глинских старцев, ездил в горы Абхазии к пустынникам. Тогда из Сергиевой обители по людским наветам и проискам лукавого был изгнан настоящий чудотворец – архимандрит Тихон (Агриков), поселившийся в труднодоступной келье в абхазских горах. Отец Адриан добрался к нему вместе с еще одним монахом, желавшим пустынной жизни. Вместо словесного ответа на их вопрос отшельник Тихон налил спутнику Адриана кружку компота, а перед ним самим поставил целую кастрюлю. Направление дальнейшей монашеской судьбы сразу стало понятно обоим.

Успенский Псково-Печерский монастырь. Лето 1970 года

Отнюдь не гладко прошло обустройство сосланного «нарушителя спокойствия» в новой обители. Бывший тогда наместником властный архимандрит Гавриил довольно долго смирял лаврца, поселив в общую келью и всячески утесняя. Однажды приехал уполномоченный по делам религии и стал прицельно спрашивать его про отношения с настоятелем: «даже говорят, жалобы от вас идут». А тот в ответ с испугом: «Да вы что, какие жалобы! Никаких жалоб, я всем доволен». После этого случая наместник его вызвал и велел переселяться в индивидуальную келью – вроде как испытание прошел. Отец Адриан переносил все эти обстояния кротко и вскоре возобновил практику отчиток бесноватых, продолжая ее до 1994 года.

Оставил же экзорцизм, потому что это было уже свыше его физических сил. Прекратить «отчитки» посоветовал ему тремя годами ранее в письме архимандрит Софроний (Сахаров), ученик преподобного Силуана Афонского. «Это как кровь проливать», – написал он. К тому же батюшка Адриан все чаще стал сталкиваться со случаями, когда люди, избавленные им от беса, не покаявшись, не изменив свою жизнь, впадали в еще худшие искушения.

Однажды он получил письмо-вопль: «Верните мне мою дочь!» Писала мать девушки, которая за несколько лет до этого вроде бы успешно пережила изгнание демона. Освободившись от грозного «насельника», девица, обрадовавшись, перестала молиться, ходить в церковь, начала вести разгульную жизнь. Получилось, что бесы как будто просто посмеялись над старцем. Тогда он позвал семь духов, злейших себя, и они вместе вошли в человека. И было последнее состояние его горше первого (ср. Мф. 12, 43–45). Такие случаи были единичными, но они очень расстраивали отца Адриана.

Последние четверть века архимандрит Адриан принимал паломников, во все возраставшем количестве приезжавших к нему со своими вопросами и бедами. Молва о прозорливости старца, чудесных исцелениях по его молитвам ширилась, выйдя далеко за границы страны. Сама Богородица в его укрепление, по просьбе отца Адриана, прислала ему крест, который он однажды обнаружил утром на своей подушке. Им он освящал масло, исцелявшее многих.

Скромность старца была удивительной. «А кто я? – удивлялся он иногда тем, кто обращался к нему с пиететом. – Все какие-то люди приезжают ко мне. Из Канады, из Европы… Вот губернатор подарил грамоту. А что я? Сижу в келье, ничего не делаю».

Пятнадцать последних лет он уже не выходил из своей кельи, ежедневно принимая людей. Причащали его там же. А келья-то вся была – метров 15 квадратных…

Беседы о старце

Зачем люди становятся монахами? Зачем люди приезжают в монастырь как паломники, задерживаются как трудники, становятся послушниками? – В монастыре разлит покой. Не тот, что ты ищешь в деревне после городской суеты, а какой-то другой – настоящий, может быть, как преддверье тех обителей, «идеже нет ни печали, ни воздыхания». Но и обретается он в тяжелой борьбе со своими страстями и слабостями, в настоящей войне с духами злобы поднебесными, не желающими спасения душ человеческих. Недаром святоотеческая литература определяет иноков как духовных воинов со своим «щитом» и «мечом».

Долг монаха – молиться не только за себя, но и за весь мир. Но лишь у немногих избранников открываются дары прямой духовной помощи другим людям, в том числе далеким от веры. Таких и называют старцами.

В Петровской беседке на вершине монастырской Святой горы своими воспоминаниями об усопшем старце делятся иеродиакон Никон, иеромонах Иоасаф и присоединившийся позже игумен Хрисанф – келейник старца Адриана.

Ярко горят на солнце купола и кресты внизу, ветер перебирает листья в кронах, немолчным разноголосым хором оттеняют нашу беседу птицы.

– Я в Печерах 30 лет и знал все эти годы батюшку, – говорит отец Никон. – К нему ходили многие из братий. Как и к отцу Иоанну. Но ко второму – за решением запутанного житейского или сложного духовного вопроса, а к первому – с повседневными монастырскими нуждами. Отец Адриан врачевал мягко и с любовью – истинно по-отечески… Придешь, думаешь – скорбь неразрешимая: наместник накричал, благочинный замечание сделал – сейчас выгонят. Исповедуешься у батюшки, он помолится – смотришь, через пару часов все и рассосалось…

Действенность его молитвы была явственна. Сложные вопросы мирян, к которым обычным монахам и подступиться-то страшно, он решал часто двумя-тремя простыми словами. И примеры приводил все время от третьего лица, только потом ты понимал, что история именно к тебе относится – случайных слов у него не было. Уезжали от него люди окрыленные, словно воскресшие. Это было такое повседневное чудо.

Стиль общения отца Адриана часто выглядел парадоксальным. Иногда он выслушает спокойно слова собеседника о каких-то серьезных вещах, а к сущим, вроде бы, мелочам прицепится – начнет развивать, акцентировать. А потом оказывается, что это совсем не мелочи.

Дар прозорливости – само собой. Я однажды вышел за стены монастыря травки пособирать, и меня наместник застукал на «самоволке». Я ему говорю: вот, на пять минут всего вышел, – а он мне: «Пиши объяснительную». К батюшке Адриану пришел пожаловаться – и получил ответ: «Ты бы сказал: отец наместник, я вот на пять минут вышел и два часа гулял по лесу». А именно так и было! То есть я соврал, а старец меня и «поправил», как будто рядом со мной был.

Спрашиваю о популярном с неких пор определении: почему отца Иоанна прозвали «пасхальным батюшкой», а отца Адриана – «великопостным»?

– Отец Иоанн не ходил, а прямо летал от храма до кельи, – отвечает, улыбаясь воспоминаниям, отец Никон. – Каждое его слово светилось радостью, одной своей улыбкой всех согревал. Отец же Адриан был сдержан и внешне как бы суров, хотя согреть сердце мог не хуже. Я бы назвал его не «великопостным», а «утешительным старцем». Отец Иоанн сильно любил отца Адриана. Помню, бежит навстречу с объятиями – прижимает его к себе, а тот в ответ что-то косноязычно лопочет. Умилительно было видеть их вместе! Расцелуются и разойдутся. Иногда старцы друг к другу посылали прихожан. Отец Адриан говорил в таких случаях: «С этим иди к Ивану». Он его так называл…

– Я хорошо помню встречу двух великих старцев, когда отец Адриан еще ходил, – вступает в разговор игумен Хрисанф. – Она на известной теперь фотографии запечатлена. Батюшка Адриан вышел однажды на улицу – ну прям как бродяга какой-то. Закатанная в шарики шерстяная кофта, руки в карманах, угрюмый, локоть торчит, спина согнута… И тут на него налетел отец Иоанн – весь круглый, быстрый, светящийся – и давай его обнимать, чего-то в ухо шептать. На это и правда нельзя было без слез умиления смотреть… У них двоих были разные формы подвига, но одно содержание, одна близость к Богу. То, что мы можем назвать «пасхальностью», отец Адриан искусно скрывал.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

– Отец Иоанн (Крестьянкин) был настолько яркой звездой, что в его контровом свете многие не замечали других великих старцев, которые у нас в монастыре подвизались, – добавляет отец Никон. – И отец Адриан тоже был как бы в его тени. Но только до тех пор, пока человек сам с ним не пообщался, особенно с серьезной проблемой. На стройплощадку выйдешь, а там отцы Дионисий и Платон трудятся. Совсем неприметные для сторонних людей. А это духовные гиганты! И таких светочей в Печерах с добрый десяток было. А собранных, духовно опытных монахов с гонениями, тюрьмами за плечами – и того больше. Мы в этом жили повседневно и думали, что так всегда и будет. А они все начали уходить с начала этого века…

– Я был человек уже воцерковляющийся , когда мне посоветовали в Москве встретиться со старцем Адрианом, – вспоминает отец Иоасаф. – Он на меня тогда впечатления никакого не произвел: начал показывать картинки, что у человека есть душа… Но это я и сам знал… Все новоначальные хотят ведь каких-то зримых чудес, эзотерических откровений… Но все же я к нему потом приезжал в Печоры несколько раз, и в один из них он меня благословил в армию идти, куда я, подобно своим друзьям, вовсе не собирался. Но я ему почему-то поверил. И так вышло, что именно это круто развернуло мою жизнь. Знаете, как будто отец Адриан стрелку переключил – и поезд пошел по другому пути, прибыв в итоге сюда, в монастырь. После армии мне уже стали неинтересны прежние увлечения и приятели, и через некоторое время я, по его благословению, очутился здесь…

Наверное, любого монаха до конца жизни преследует искушение уйти из монастыря в другое место, где будет настоятель добрее, духовный рост сильнее, – продолжает размышлять отец Иоасаф. – Ну, как любого семьянина – развестись, сбросить крест, данный Господом, поискать получше. Молитвы отца Адриана останавливали такие искушения, умиряли души многих иноков.

А порой бывало так, что человек приходит к старцу с вопросом, начинает с ним общаться – и вроде никакого вопроса нет. А уходит – и вопрос опять тут как тут. Это потому, что рядом со старцем чувствовался глубокий душевный покой. Старцы тем и отличаются, что много чего знают, но мало говорят… Только то, что нужно.

Когда про семейную жизнь спрашивали невенчанные, он с ними разговаривать даже не хотел: «Повенчайтесь – тогда приходите». Были случаи, когда никого не хотел принимать, «а вот ты, мальчик, заходи». Причем называл иногда, не видя в глаза, через стенку, кого именно пригласить. Чувствовал, кому это действительно нужно.

Он часто отвечал мгновенно и как бы не задумываясь. В том числе на «дурацкие» вопросы типа: «Батюшка, какую корову мне брать – пятнистую или красную?» Тот сходу: «Красную, бери красную!» – «У меня пуговицы отлетели..» – «Ну, ты пришей!» И все это с терпением, любовью, без малейшей насмешки… Но, помню, и сетовал уже в последние годы: «Вот все спрашивают, как пожениться, как дом продать, скотину купить – и никто почти не хочет узнать, как свою страсть какую-то побороть…».

Интересуюсь у своих собеседников про «предсказания» старца, широко в свое время распространявшиеся в Интернете.

– Никаких развернутых политических предсказаний, которые стали ему приписывать в сетях, отец Адриан не делал, – отвечает отец Иоасаф. – Из коротких же реплик паломники-фантазеры развертывали иногда целые апокалиптические картины. Так, он в 1990-е годы несколько лет подряд, действительно, чуть ли не каждый год, пророчил войну. А потом вдруг перестал, и на вопросы: «Будет ли война?» стал четко отвечать: «Нет, не будет». Это значит не только то, что и старцы могут ошибаться, но и то, что в Горнем Совете грозные события могут быть – по милости Божией, по молитвам праведников – отсрочены или вообще отменены. Очевидно, что Божьи люди чувствуют эти перемены.

– Одному монаху отец Адриан вдруг сказал: «Миша, а ты после Пасхи умрешь», – вспоминает к слову отец Никон. – Миша чуть в обморок не упал, заплакал. Прошла Пасха одна, другая, третья, мы уж забыли про все это. Монах этот уехал в Москву в Сретенский монастырь. И там однажды после Пасхи действительно трагически погиб.

Что такое чудо

Игумен Хрисанф (Липилин)

Келейник в монастыре – это практически ближайший родственник. Поэтому с особым чувством, стараясь быть тактичным, расспрашиваю о старце игумена Хрисанфа, 12 лет несшего это послушание.

– Со второго-третьего дня моей жизни в обители, в 1991-м году, я оказался связан с отцом Адрианом, – отвечает отец Хрисанф. – Наше общение плавно перетекло от моего духовного вопрошания в более тесные, близкие формы и закончилось келейничеством у него. Когда он, по немощи, закончил самостоятельно служить литургии, мы вдвоем с одним уже покойным батюшкой причащали старца и помогали ему в его бытовой жизни и служении людям.

Интересуюсь: «Каким он был для вас?»

Игумен, задумавшись, признается, что в богатом русском языке нет слов для ответа. Помолчав, отец Хрисанф продолжает:

– Я относился к нему одновременно как к своему отцу и своему ребенку. Конечно, при этом до конца было сложно привыкнуть к тому, что я как будто стеклянный: каждый мой шаг, каждое движение души были видны старцу. Но раздражаться на него за известные неудобства было просто невозможно. Меня, как и других, привлекло к нему глубинное содержание, которое можно было познавать бесконечно.

– Скажу странную вещь, – продолжает он, – для меня почти ничего не изменилось с его уходом. Хотя я и не вижу его теперь, как привык, каждый день, и за стенкой кельи мне теперь никого не слышно… Но я не согласен считать это смертью – в том смысле, какое мы вкладываем в это слово!

Люди к таким светильникам часто относятся эгоистично, не задумываясь об источнике их сил, – размышляет игумен Хрисанф. – Даже когда старца однажды забирала «скорая помощь», люди, приехавшие к нему, умудрялись задавать свои вопросы у двери машины. И он, как мог, отвечал! Это словно ты на кресте уже висишь, а тебя с просьбами за пальцы дергают… Иногда давка была такая, что приходилось как-то заслонять его – с крепостью, но без грубости. Но на его решения принять или не принять кого-то я никогда не влиял, да и не мог бы этого сделать. Кто я такой, чтобы «редактировать» его служение? У меня было послушание, я был его «костылем».

Некоторые местные годами спрашивали его, как хранить картошку, когда ягоды собирать… Это, конечно, бывало подчас уже невыносимо. Но старец все это терпел, понимая степень духовного нездоровья народа, покрывая все это любовью.

– Видел ли я чудеса от старца? – переспрашивает меня игумен. – Конечно. Но мне не хотелось бы, чтобы вы снизили свое описание до уровня, который любят журналисты: вот, он предсказал, провидел, изгнал демона. Чудо – это властное и откровенное действие Божией силы в нашем мире. И в этом смысле чудом был каждая беседа батюшки, преобразующая душу его собеседников.

Я хорошо запомнил один разговор с отцом Адрианом, когда, будучи еще совсем юным и мирским, я только приглядывался к монастырской жизни, пел по благословению на клиросе. Зашел как-то к нему вечером и что-то спросил, а он мне в ответ совсем о другом: «Ты на две службы не ходи, а то ноги болеть будут». А у меня был выбор в этом смысле, и действительно, начинались неприятности с ногами. И я его тогда наивно вопрошаю: «А вы откуда это знаете?» Он улыбнулся, и вдруг мы оба стали одновременно хохотать. Я – от того, что все это так здорово: как будто новый бескрайний мир передо мной открылся. А он – видимо, от моей наивности и, может быть, разделяя радость моего открытия. Мне было 20, а ему 69 – стоим и смеемся. Вот это и стало самым первым чудом в нашем общении…

Ну, а другой эпизод – можно сказать, просто дурацкий: я одно время излишне увлекся слушанием радио, и меня позабавил, проникнув в сознание, речевой оборот ведущей: «А если что-то не получится – тогда хана рулю». Я иду и в голове кручу это выражение, улыбаясь про себя. Зашел за каким-то делом к батюшке Адриану, а он мне, отвечая на мой вопрос, неожиданно заканчивает: «А если не так, то, как говорят уголовники, – хана». Я потом на часы посмотрел: прошло 20 минут – такое вот «подлетное время».

Один раз я стал свидетелем изгнания батюшкой злого духа буквально тремя словами. Зашел к нему в приемную комнату, – а там – редкий случай! – мало народа. Стоит женщина, ничего не говорит, но видно издали, что бесноватая. Батюшка подозвал ее ближе и говорит строго: «Выходи, бес!» А тот отвечает из нее грубым утробным голосом: «Не выйду». Отец Адриан повторил приказание – опять отказ. Сказал так же (не повышая голоса) в третий раз – женщина качнулась и упала, исцеленная. А у меня прямо перед глазами пролетело колебание такое, мерцание воздуха – к выходу. И в эту же секунду все птицы, сидевшие на монастырских крышах и крестах храмов, с криком взмыли в воздух…

Понятно, что падшие духи пытались мстить батюшке за такую его работу. И ночью в дверь кельи ломились, и другие страхования и пакости случались. Но отец Адриан относился к этому достаточно спокойно.

Во внешней манере общения он часто прибегал к образу неразумного простеца, – вспоминает отец Хрисанф. – Если чувствовал в собеседнике духовную тягу, то приоткрывал перед ним свою глубину.

В конце жизни батюшка остался практически без зубов, но отвергал предлагаемые ему протезы. Так он смирял себя, делал себя иногда «плохим». Это вызывало известные трудности в общении с людьми: он шепелявил, бубнил. Понимали эту манеру далеко не все. Но это было своеобразным фильтром от людей поверхностных. При необходимости он четко выговаривал человеку важные для него слова.

Несколько десятков лет он жил как на ладони перед людьми, – говорит келейник старца. – Пока был в силах, ежедневно мог принимать посетителей много часов кряду, без еды и отдыха. Для монаха, который по определению ищет молитвы и уединения, это тяжелое испытание…

Последние годы и особенно месяцы отец Адриан как будто «намаливал время» – понуждал себя что-то еще успеть в духовном делании, кому-то помочь, но главное уже было определено в его личных отношениях с Богом, с Пресвятой Богородицей. А у них явно была прямая связь. Мы, монахи, старались уже не занимать время его молитвы какими-то своими проблемами.

Разум и память оставались у него ясными до последнего часа, душа же будто молодела, – вспоминает отец Хрисанф. – В ночь перед своей кончиной батюшка с высокой температурой, испытывая физические страдания, нашел силы для усердной исповеди. А утром, незадолго до упокоения, причастился, выслушав все чинопоследование и благодарственные молитвы с вниманием и какой-то даже решительной молитвой.

Вновь помолчав, игумен Хрисанф как бы подводит итог сказанному:

– Старец Адриан, благодаря своей праведной жизни, получил благодать и дар свыше – ясно слышать голос Божий. Именно его он внятно излагал приходящим, не привнося ничего своего. Явление таких личностей среди нас говорит о том, что Бог никогда не отворачивается от людей. А вот люди часто отворачиваются от Бога, даже ввиду таких его светильников.

Задаю своим собеседникам вопрос, который давно вертится на языке, прекрасно понимая при этом его наивность в сочетании с банальностью: «Как вы относитесь к тому, что отца Адриана во многих СМИ уже назвали ‟последним Печерским старцем”»?

– Эти определения – «последний старец», «предпоследний старец» – очень суетные и поверхностные, – отвечает игумен Хрисанф. – Для явления подвижников в мире важны человеческие слагаемые. В самом начале Киево-Печерской лавры там жили 30 монахов, которые могли изгнать беса одним словом. А ныне и один-два таких духовных воина – чудо. Все те подвижники, что жили совсем недавно в Псково-Печерской лавре, прошли через гонения советского времени, через войну. Ныне время иное: нет внешнего тоталитаризма, притеснений Церкви со стороны власти. С другой стороны, сейчас уже не берут города, а охотятся за сердцами людей, идет тотальное поражение людских душ. Поэтому жизнь избранников Божиих тоже стала иной – более сокровенной, менее яркой внешне. И чудеса, которые не перестают происходить, тоже обрели более тонкий образ. Но, думаю, что пропорции присутствия таких избранников в мире неизменны.

– Признанных и всенародно известных старцев в обители сейчас действительно нет, – уточняет иеромонах Иоасаф. – Но праведники есть, разумеется: без них и деревня, по пословице, не стоит – не то что монастырь. Может, кто-то из них – сокровенный старец, которого еще Господь не открыл. Это ведь дорога двусторонняя… Я, например, как священник, человеку говорю что-то на Исповеди и чувствую: он меня не слышит, свое бубнит.

Чтобы просияли новые старцы, нужно, чтобы люди хотели слышать духовное вразумление, чтобы, так сказать, «запрос снизу» был. А он сейчас явно ослабел…

Как сказано в Евангелии: Жатвы много, а делателей мало. Молитесь, чтобы Господь послал делателей на жатву (Мф. 9, 36–38). Старцы и есть эти «делатели», наследники апостолов.

***

6 июня, на сороковины отца Адриана, в обители ярко светило солнце, праздничным антифоном с двух сторон звучал птичий хор. На поминальную литургию и последующую панихиду, помимо братии, пришли из города, приехали из разных концов страны и даже из-за рубежа около 300 человек (на похоронах было около 1500). Божественную литургию и панихиду в Сретенском храме монастыря возглавил новый священноархимандрит Псково-Печерской обители, митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов), а также викарий Псковской митрополии, епископ Гдовский Фома (Демчук).

Батюшка Адриан, предстоя ныне у Престола Божия в белоснежных одеждах, конечно же, слышал эти молитвы, радуясь всем «деткам», пришедшим помянуть его. Думается, что и впредь всем приезжающим в Печоры, чтобы с любовью, благодарностью, сердечной нуждой поклониться его могиле, почивший старец не откажет в своем благословении, а может, и духовном совете, исцелении. Главное – верить!

Андрей Самохин

«Если мы молимся, мы живы»

Без малого четверть века архимандрит Тихон (Секретарев; † 12 сентября 2018 г.) нес послушание наместника Псково-Печерского монастыря. Этот видный и рослый монах был очень скромен. Даже став наместником прославленной обители, он старался оставаться в тени ее великих старцев. Часто цитировал одного из Оптинских преподобных о том, что при нынешнем лукавстве нравов надо, чтобы у братии был духовник, которому без обиняков можно доверить все свои помыслы, в том числе и на начальствующего, которому и самому есть всегда о чем посовещаться с духовниками. «Подобно тому, как важно в Церкви сохранить апостольское преемство, – любил он приводить слова преподобного Силуана Афонского, – так важно в монастырях сохранить жизнь по совету».

А что советовал архимандрит Тихон паломникам, о приеме которых в обители так заботливо хлопотал? Предлагаем вниманию читателей портала «Православие.Ru» ранее не публиковавшееся его размышление о спасении в монастыре и в миру.

Архимандрит Тихон (Секретарев)

О том, что ощущается уже ныне и откроется на Страшном суде

Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь… Это и духовная координата, где сразу обозначено присутствие по Успении не оставившей мир Пресвятой Богородицы, и географическая точка, куда из столетия в столетие, из десятилетия в десятилетие стекаются реки православных паломников со всего христианского мира.

С момента освящения Успенского храма Псково-Печерской обители прошло уже более полутысячи лет (в 2018 г. исполняется 545 лет. – Ред.). А первые монахи из Киево-Печерской Лавры пришли на эту святую гору и того веком ранее. Духовная жизнь и молитва с тех пор здесь не прерываются. Даже в богоборческие годы советского режима это единственный монастырь России, который не закрывался. Тут особо хранят монашеские устои, простоту, молитвенность, чистоту Православия.

Поэтому-то сюда и стремится церковный народ.

Как известно, первой паломницей рода христианского была Сама наша Заступница – Пресвятая Дева Мария. Она поспешила после Благовещения к сроднице Елисавете в град Иудин (см.: Лк. 1: 39). Также и апостолы, даже уже получив обетованного Духа Святаго, возвращались в определенное время в Иерусалим.

Но с какой целью сейчас стекаются в монастырь паломники?

Я помню, меня удивило, когда лет 15 назад светский журнал «Всемирный следопыт» в сообществе с ведущими печатными, теле и радио СМИ страны собрал главные достопримечательности, чтобы выявить семь чудес России. По итогам открытого голосования Псково-Печерский монастырь вдруг занял второе место! Большинство, может быть, и не задумываются о том, что их сюда тянет, а ощущают: тут душа умиротворяется! Мир и радость, – сказано в Писании, – в Духе Святом (Рим. 14: 17). Никакие тебе красоты ландшафта и архитектурные шедевры не дадут той интенсивности переживания этих внутренних благ, как неспешное приобщение к жизни святой обители.

Смысл паломничества, как объясняли нам старцы, еще заключается и в том, чтобы, посетив места подвигов святых угодников Божиих, заручиться их молитвами в сей жизни и ходатайством за свою душу на Страшном суде. Не каждый, наверно, знает о столь ошеломительной перспективе, но сердцем люди чувствуют, что получают огромную духовную пользу, – вот и едут.

Святитель Феофан Затворник писал, что в монастырь паломники стремятся ради «таинства обновления», – так он обобщенно называл исповедь и Причастие.

Иные, помню, впервые входили в святые врата после издания книги тогда еще архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» о старцах обители.

Подвижники в отношении ныне живущих обычно говорят:

«Никого не надо называть святыми, и никого не надо называть грешниками. На Страшном суде все откроется, подождем немного».

Сами мы вышедшую в монастыре книгу о ее достойных подражания насельниках назвали «Будьте совершенны».

Старцы – это воплощенное Евангелие наших дней

Старцы – это воплощенное Евангелие наших дней. Новозаветный Свет настолько ярок, что привыкшего пресмыкаться он может слепить. Для этого Господь и посылает старцев, они являют собой мягкое отраженное сияние Истины, которое позволяет любому человеку во Свете Божием увидеть себя и раскаяться.

У старцев Псково-Печерской обители есть и наследники: это и воспитанный с первых лет послушничества батюшкой Иоанном (Крестьянкиным) нынешний наместник митрополит Псковский и Порховский Тихон, и также выпестованный отцом Иоанном еще с лет его служения в городе Касимове Рязанской епархии схиархимандрит Никон (Антонов); это и преемник схиархимандрита Агапита (Агапова) братский духовник архимандрит Таврион (Балов); это и ученик многолетнего уставщика братского хора иеродиакона Анатолия (Семенова) нынешний духовник и уставщик обители архимандрит Мефодий (Леонтьев); это и келейник недавно преставившегося старца Адриана (Кирсанова) игумен Хрисанф (Липилин); и многих утешающий своим любвеобилием наследующий сам дух псково-печерского старчества иеромонах Иона (Самарский).

Пока еще не наступил Страшный суд и длится бытие этого мира, число святых и спасающихся восполняется.

Вот тебе и монашеское правило…

В Псково-Печерском монастыре девять ныне прославленных святых: преподобные родоначальники обители Марк, Иона и Васса, игумены преподобномученик Корнилий и священномученик Александр, преподобные Вассиан, Дорофей, Лазарь прозорливый, Симеон.

Даже при оскудении духовной жизни в народе, что стало предвестием революции, в Псково-Печерской обители подвизались такие светильники веры, как иеросхимонах Феодосий, который 5 августа (по старому стилю) 1903 года встречал здесь святых Царственных Страстотерпцев Императора Николая II и Императрицу Александру Феодоровну; архимандрит Мефодий (Холмский), настоятель Псково-Печерского монастыря в начале позапрошлого века, дважды в свое время причастился Святых Христовых Таин из рук святого праведного Иоанна Кронштадтского, а после предсказал свою кончину в Санкт-Петербурге; это и валаамские старцы – схимники Лука, Николай и многие-многие другие.

Широко известно посрамленное намерение закрыть 22 июня 1941 года последние храмы в Москве, меньше знают о том, что после того, как в 1940 году город Печоры вновь вошел в состав России (тогда РСФСР), монастырь пытались упразднить, но ничего не получилось: опять же помешала начавшаяся Великая Отечественная война.

Архимандрит Феофан (Молявко) Среди пришедших в обитель чуть ли не в гимнастерках, как отец Кирилл (Павлов) в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, участников боевых действий можно назвать и впоследствии Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова), возглавлявшего в послевоенные 1949–1954 годы Псково-Печерский монастырь; и архимандрита Алипия (Воронова), «великого наместника» обители с 1959 по 1975 год; и его помощника архимандрита Нафанаила (Поспелова); а также схиархимандрита Агапия (Агапова), архимандрита Феофана (Молявко), иеродиакона Анатолия (Семенова) и др.

О том, что им пришлось вынести до и во время войны, мы в свое время услышали, например, от архимандрита Феофана (Молявко). Его постригли в монашество и рукоположили в диаконы в самом, как его вспоминают, кровавом 1937 году в Тверской епархии, епископ которой владыка Фаддей (Успенский), как известно, принял страшную мученическую кончину в самый последний день этого года. Отец Феофан вспоминал, что совершивший его постриг иеромонах не дал ему молитвенного правила, что его очень смущало, и он с целью восполнить этот «пробел» отправился было к одному старцу, подвизавшемуся на берегу Селигерского озера… А тот, как только понял, что решивший его вопросить уже приближается к его келье, вдруг громко повелел своему келейнику:

Старец приказал: «Посади его в лодку, забери весла и оттолкни ее от берега!» Это было пророчество

– К нам идет иеродиакон Феофан. Посади его в лодку, забери весла и оттолкни ее от берега!

Не умеющий плавать отец Феофан не успел вздрогнуть, как келейник уже исполнил наказанное… Это было пророчество: через несколько дней возжелавшего соблюдения формальностей монашеского жительства иеродиакона Феофана арестовали и приговорили к 10 годам лагерей.

Вскоре началась война, и вот в 1942 году в лагере под Ярославлем, где был в заключении отец Феофан, разразился голод. Тут-то постриженик по-настоящему и взмолился ко Пресвятой Богородице, чтобы спасла! Внезапно его вызывает криминальный авторитет и ни с того ни с сего назначает сторожить запасы хлеба:

– Сам ешь сколько хочешь, но без указания никому ни крошки чтобы не давал!

Но на этом уже ни его молитвы ко Пресвятой, ни чудеса Ее заступничеством не закончились. В конце 1943 года его вызвал уже официальный начальник лагеря:

– Малявко, ты поп?

– Нет, – признался отец Феофан, – я диакон.

– Ты свободен.

– А мне и здесь хорошо, – уперся тот.

– В 24 часа чтобы тебя в лагере не было! – стукнул по столу НКВД-шник.

Потом отец Феофан оказался в Ташкенте, где работал в эвакуированном военном госпитале, а весной 1944 года его призвали на фронт, причем в пехоту, где редко кто выживал: максимум два боя – и ты либо мертвец, либо инвалид на всю оставшуюся жизнь. Когда отец Феофан, уже дойдя до Будапешта, вдруг услышал, что Победа за нами, первая мысль, которая его настигла, была такова: «Не могу поверить, что остался жив!»

Эта прошедшая и тюрьмы с лагерями и войну братия про себя потом говорила: «Мы не ученые, мы толченые». Хотя про духовную жизнь свидетельствовали: «Это наука из наук и искусство из искусств».

Впрочем, в минувшем веке в Псково-Печерской обители подвизались и представители ученого монашества. Здесь окончил свои дни и погребен в Богозданных пещерах митрополит Вениамин (Федченков) – известный духовный писатель и проповедник. Он особенно сетовал об оскудении веры и святости в России.

Ярчайший представитель старчества Псково-Печерской обители уже наших дней архимандрит Иоанн (Крестьянкин) от того-то и увещевал потом братию:

– В настоящее время нужно из пустыни выйти, чтобы поддержать веру в народе.

«Школа молитвы» отца Иоанна (Крестьянкина)

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Известно, что отец Иоанн (Крестьянкин) уже от рождения был точно предызбран сонмом Псково-Печерских святых. Он родился в день памяти преподобных Марка и Ионы Псково-Печерских – 11 апреля 1910 года. Отнюдь не по соседству с нашей северной обителью – в городе Орле. В благочестивом семействе Михаила Дмитриевича Крестьянкина, почившего спустя два года после рождения сына, и Елизаветы Илларионовны (в девичестве Кашеверовой), преставившейся в 1936 году.

Крещенный буквально через два дня после появления на свет в храме пророка Божия Илии, Ваня сызмальства в этом же храме нес потом клиросное и пономарское послушания. Здесь он получил замечательное, в крепких традициях, церковное воспитание. Лично общался и сподобился благословения некоторых новомучеников.

Когда подрос, освоил учетно-финансовое дело, пару лет проработал в различных учреждениях Орла, а после перебрался в Москву, где также еще 12 лет трудился по светской специальности, пока его наконец 14 января 1945 года не рукоположили во диакона, а в конце этого же года, 25 октября, – во пресвитера.

Спустя пять лет усердного служения в ночь с 29 на 30 апреля 1950 года отца Иоанна арестовали. Про свое пятилетнее исповедническое заключение сам он вспоминал, что это была настоящая «Школа молитвы», – так, кстати, называется одна из его великолепных книг, почему-то мало прочитанная современным читателем. Нигде – ни до заточения, ни после, – как батюшка уверял, у него не было такой молитвы! Как там, когда он зарывался, как он вспоминал, «под одеяло с вошиками»…

Тюремные застенки Лубянки, Лефортова да Бутырки, архангельские да самарские лагеря стали для отца Иоанна той пустыней, из которой ему предстояло выйти на служение народу, расточая собранные там плоды молитвы, чистоты сердечной, рассуждения, терпения. Потом и его келья в Псково-Печерском монастыре для многих приходящих к нему станет «школой молитвы».

В число псково-печерской братии отец Иоанн был зачислен по указу Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского) сразу после досрочного освобождения из лагеря за пару дней до своего 45-летия – 9 апреля 1955 года. Всего год прослужил он в обители и в Троицком кафедральном соборе Пскова. А после, в силу угрозы нового ареста, по благословению своего духовника отправился в Рязанскую епархию, где 10 с лишним лет был приходским священником.

В 1967 году отец Иоанн вернулся в Псково-Печерский монастырь. И как ни был он физически уже слаб, а Господь подкрепил его силы еще на без году 40 лет старческого служения. Сам батюшка поражался: и сердечко-то у него барахлило, а как водворился сызнова в монастырь, вдруг «обновися, яко орля, юность моя» (ср.: Пс. 102: 5)! С каким колоссальным размахом он развел свою дотошную практику душепопечения!

Все в монастыре было устроено так, чтобы батюшка имел возможность принимать людей. Наблюдая за происходящим изнутри монастырского бытия, понимаешь, что Сам Господь позаботился о том, чтобы вложенный Им в Своего служителя талант полностью раскрылся.

Батюшка был и братским духовником, нес он и седмичные послушания, ездил и по приходам с митрополитом Иоанном (Разумовым). После того как владыка Иоанн ушел на покой в 1987 году, отец Иоанн тоже перестал ездить по приходам, а сосредоточился на служении и окормлении приходящих в обитель.

Обзавелся, как он говорил, «духовной аптекой» – это у него была такая маленькая сумочка, из которой он на ходу доставал что кому нужно: одному молитовку, другому вразумление или канончик покаянный даст. А так как каждый из нас сподоблялся в разное время всякого рода «пластырей» и этих молитвенных «микстур», мы уж и обратились к батюшке, чтобы он собрал «полный комплект» для духовных чад. Потом все это оформили в том «Настольная книга для монашествующих и мирян».

Также по нашей просьбе начался и сбор писем отца Иоанна. Сам он стеснялся, отнекивался: зачем, мол? А мы убежденно настаивали:

– Батюшка, это же востребовано! Нужно для людей, им большая польза!

Так и стали потихонечку и письма издавать, а после и сборники батюшкиных проповедей. Очень много потрудилась и, слава Богу, еще и после кончины батюшки работает его помощница Татьяна Сергеевна Смирнова.

Есть и обнародованные только сейчас поразительные записи, сделанные Татьяной Сергеевной в последние годы жизни отца Иоанна:

«28 февраля 2001 года. Записано со слов отца Иоанна:

“Ночью в 4 часа остановилось время, и приступили ко мне со своими истязаниями мытники-бесы. Били они меня насмерть. Сколько времени я сопротивлялся им молитвой, не знаю. Время стояло на месте. На рассвете они отступили”.

Батюшка весь этот день пролежал разбитый, ощущая последствия ночного нападения».

Но даже то, что увидело свет еще при его жизни, уже задавало очень серьезные духовные ориентиры.

Лично я тоже задавал отцу Иоанну вопросы:

– Батюшка, что главное в духовной жизни? – расположишься с ним на знаменитом диванчике в его келье и давай, бывало, его донимать.

На вопрос: что главное в духовной жизни? – отец Иоанн отвечал: «Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом»

И он так секундочку помолится, взглянет на иконы и дает ответ:

– Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом, – и после маленькой паузы, чтобы ты усвоил, поясняет: – Бог управляет миром, все наше упование на Него. Но безрассудно жить в настоящее время тоже нельзя. Однако и свои рассуждения нужно еще проверять совестью близкого человека или духовника. Когда эти три условия соблюдены, тогда мы принимаем правильное решение, через которое нам и открывается воля Божия – самая мудрая и добрая, что незаблудно Промыслом Божиим ведет каждого человека в Царствие Небесное.

Сейчас уже мы можем засвидетельствовать очень много чудес, которые совершаются при молитвенном обращении к батюшке Иоанну. Исполненные прошения касаются и духовной жизни, и житейских дел. Диву даешься! Люди, даже при его жизни не знакомые с ним, приезжая и молясь в пещерах у гроба, получают и утешение, и разрешение своих проблем.

Потому что отец Иоанн по-прежнему Богу молится.

Приобретите сами дух молитвы

Святой Иоанн приводит сирот в приют

Святые отцы говорят, что из купели Крещения все мы выходим святыми. И где мы эту святость подрастеряли? Каждый грех, оказывается, разоряет душу. Так опустошенный человек начинает вновь искать возможности приобщиться благодати Духа Святаго. Хочется же вновь вкусить этих райских плодов: «любви, радости, мира, долготерпения, благости» (ср.: Гал. 5: 22). Так чтобы и в вечность отойти в мире со всеми и в любви к Богу. Но как?!

Знаете, есть замечательный эпизод в житии святого праведного Иоанна Кронштадтского. Отслужил он молебен в одном доме, и вот к нему подходят глава семейства, мама и маленькая такая девчушка. Отец Иоанн и спрашивает у малышки, называя ее по имени:

– Какую ты молитву знаешь?

– Фи, как скучно! – отвернулась она.

– Что ты, деточка, – склонился к ней святой, – я желаю тебе приобрести дух молитвы!

После революции оказавшись на чужбине, эта уже девушка, повзрослев, вспомнила слова отца Иоанна Кронштадтского. Она стала неопустительно, как только выдавалась возможность, ходить в храм, учиться молитве, и для нее открылся внутренний простор благодати Духа Святаго, когда даже в самых стесненных обстоятельствах изгнания и неустроенности на душе было светло и ясно.

Кстати, первая святоотеческая книга, которую я осознанно прочитал, уже будучи насельником монастыря, была как раз «Моя жизнь во Христе» святого праведного Иоанна Кронштадтского. Меня тогда так потрясло, что и в наши дни бывают чудеса, связанные с Таинством причащения! Люди исцеляются, воскресают! Меня так это воодушевило, что я даже ездил на Карповку, где упокоен отец Иоанн. Молился там. Верующих тогда выслеживали, поэтому приходилось уходить в сквер по соседству. Сижу, помню, там на лавочке, рядом доминошники «рубятся», а я знай себе молюсь!

Вот и ты стоишь в церкви, что тебе-то мешает повторять про себя: «Господи, помилуй!»? Сказано же: «Дом Мой домом молитвы наречется» (Мк. 11: 17). С четками ли или без четок, вопияй! Точно так же, если делаешь что-то, собери свой ум: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного (грешную)»!

Преподобный Серафим Саровский и Николай Мотовилов Мы же все знаем слова преподобного Серафима Саровского о стяжании Духа Святаго как цели христианской жизни. Но если мы внимательно прочитаем его беседу с Николаем Мотовиловым, то остановимся на этих ключевых словах: «Заметьте, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Духа Святого». А как ты посвятишь каждое свое дело Христу, если не молитвой?!

А будет молитва, то, чем бы ты ни занимался, благодать Духа Святаго не покинет сердца твоего. Так, епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский) пишет, что материнство – это способность одухотворять материю и выражается она не только в даре рождения детей. Допустим, хозяйка готовит трапезу. Как она к этому относится? Для одной это проклятие-обязаловка (и это же смертоносный посыл)… А для другой собрать родных за столом – это как Евхаристия, совместное благодарение Богу; и готовит она с молитвой, и перед вкушением пищи в такой семье молятся и по завершении трапезы Бога благодарят.

Нам эта жизнь и дана, чтобы научиться молиться

Если мы молимся, мы живы. Нам эта жизнь и дана, чтобы научиться молиться.

Новомученики и исповедники Церкви Русской даже в самых бесчеловечных условиях молитвою и спасались. «Наша беда в том, что мы не научили людей молиться», – печаловался об остающихся в этой безбожной вакханалии один из страдальцев, умученных насмерть.

А знаете, как раньше старцы учили молиться? Вот приводит авва своего ученика на огромное поле, поросшее бурьяном:

– Брат мой! Пожалуйста, потрудись. Вечером я приду проверить работу.

Приходит на закате, а тот спит. Сон – это, кстати, данный нам уже в этой жизни образ смерти.

– Чадо, очнись! – будит его старец. – Почему ты не вырвал ни одного корешка?!

– Авва! Когда я увидел это поле в сорняках, честно скажу, я впал в уныние: прилег и заснул. Проснулся я от палящего солнца, взглянул опять на это чудовищно обширное поле и решил еще чуточку вздремнуть…

– Друг мой! Если бы ты прополол хотя бы то место, на котором спал, ты бы уже сделал многое.

Весь этот мир – всего лишь наглядное пособие процессов, происходящих в нашей душе. Начни молиться – и с Божией помощью потихоньку-полегоньку осилишь все.

Вот приедет человек в обитель, благодать коснется сердца – и высвободит из-под власти греха хотя бы малую частичку его души, а там, смотришь, он и сам возьмется за дело: поговеет, исповедуется, причастится.

…И так от Причастия к Причастию и выйдет ко Господу в Царствия Его Небесного незаходимый Свет.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *