Нравственное самосознание медицинского сообщества

2. Модель Парацельса —

(1493-1541 гг.). Эта форма врачебной этики, в рамках которой нравственные отношения с пациентом понимаются как составляющая стратегии терапевтического поведения врача. Если в гиппократовской модели завоевывается социальное доверие личности пациента, то «модель Парацельса» — это учет индивидуальных особенностей личности, признание глубины ее душевных контактов с врачом и включенности этих контактов в лечебный процесс. «В Парацельсе мы видим родоначальника не только в области создания химических лекарств, но также и в области эмпирического психического лечения» (Юнг).

В границах «модели Парацельса» в полной мере развивается патернализм как тип взаимосвязи врача и пациента. Медицинская культура использует латинское понятие pater — «отец», распространяемое христианством не только на священника, но и на Бога. Смысл слова «отец» в патернализме фиксирует, что «образцом» связей между врачом и пациентом являются не только кровнородственные отношения, для которых характерны положительные психоэмоциональные привязанности и социально-моральная ответственность, но и «целебность», «божественность» самого контакта врача и больного.

Основным моральным принципом, формирующимся в границах данной модели, является принцип «делай добро», благо, или «твори любовь», благодеяние, милосердие.

Врачевание — это организованное осуществление добра. Парацельс писал: «Сила врача — в его сердце, работа его должна руководствоваться Богом и освещаться естественным светом и опытностью; важнейшая основа лекарства — любовь». Под влиянием христианской антропологии Парацельс рассматривал физическое тело человека «лишь как дом, в котором обитает истинный человек, строитель этого дома». Считается, что христианское понимание души способствовало становлению суггестивной терапии, которую активно применял выдающийся врач XVI в. Кардано, рассматривая ее как необходимую и эффективную составляющую любого терапевтического воздействия: «Тот, кто больше верит, излечивается лучше». Важность доверительных отношений между врачом и пациентом неоднократно подчеркивалась выдающимися врачами прошлого.

Еще в VIII в. Абу-ль-Фарадж писал: «Нас трое — ты, болезнь и я; если ты будешь с болезнью, вас будет двое, я останусь один — вы меня одолеете; если ты будешь со мной, нас будет двое, болезнь останется одна — мы ее одолеем».

В конце XIX — начале XX вв. Фрейд полагал, что всякий психотерапевт, а деятельность врача любой специальности включает в себя психотерапевтическую компоненту, «должен быть безупречным, особенно в нравственном отношении». Фрейд писал не только о «безупречности» как теоретически выверенной стратегии терапевтического поведения, основывающегося на особенностях природы лечебной деятельности, но и «безупречности» как почти механической точности соответствия поведения врача тем или иным нормативам этических требований.

3. Деонтологическая модель.

Впервые термин «деонтология» («deontos» — должное, «logos» — учение) ввел английский философ Бентам (1748-1832), обозначая этим понятием науку о долге, моральной обязанности, нравственного совершенства и безупречности. Деонтология особенно важна в той профессиональной деятельности, где широко используются сложные межличностные взаимовлияния и ответственные взаимодействия.

В медицине это соответствие поведения врача определенным этическим нормативам. Это деонтологический уровень медицинской этики, или «деонтологичекая модель», опирающаяся на принцип «соблюдения долга». Основой деонтологии является отношение к больному таким образом, каким бы в аналогичной ситуации хотелось, чтобы относились к тебе.

Глубокую сущность деонтологии врачевания раскрывает символическое высказывание голландского врача XVII в. ван Туль-Пси: «Светя другим, сгораю сам».

Термин «деонтология» ввел в советскую медицинскую науку в 40-х годах XX в. Петров для обозначения реально существующей области медицинской практики — врачебной этики, — которая была «отменена» в России после революции 1917 г. за ее связь с религиозной культурой.

Деонтологическая модель врачебной этики — это совокупность «должных» правил (соизмерение, соблюдение себя с «должным» и осуществление оценки действия не только по результатам, но и по помыслам), соответствующих той или иной конкретной области медицинской практики. Деонтология включает в себя вопросы соблюдения врачебной тайны, меры ответственности за жизнь и здоровье больных, проблемы взаимоотношений в медицинском сообществе, взаимоотношений с больными и их родственниками.

Так, примером этой модели являются правила относительно интимных связей между врачом и пациентом, разработанные Комитетом по этическим и правовым вопросам при Американской медицинской ассоциации (JAMA, 1992, № 2):

— интимные контакты между врачом и пациентом, возникающие в период лечения, аморальны;

— интимная связь с бывшим пациентом может в определенных ситуациях признаваться неэтичной;

— вопрос об интимных отношениях между врачом и пациентом следует включить в программу обучения всех медицинских работников;

— врачи должны непременно докладывать о нарушении врачебной этики своими коллегами.

Как видно, характер рекомендаций достаточно жесткий, и очевидно, что их нарушение может повлечь за собой дисциплинарные и правовые последствия для врачей, которых объединяет данная Ассоциация.

«Соблюдать долг» — это значит выполнять определенные требования. Недолжный поступок — тот, который противоречит требованиям, предъявляемым врачу со стороны медицинского сообщества, общества, собственной воли и разума. Когда правила поведения открыты и точно сформулированы для каждой медицинской специальности, принцип «соблюдения долга» не признает оправданий при уклонении от его выполнения. Идея долга является определяющим, необходимым и достаточным основанием действий врача. Если человек способен действовать по безусловному требованию «долга», то такой человек соответствует избранной им профессии, если нет, то он должен покинуть данное профессиональное сообщество.

Наборы «точно сформулированных правил поведения» разработаны практически для каждой медицинской специальности и представляют собой перечень и характеристику этих правил по всем медицинским областям. К середине XX в. медицинская деонтология становится интернациональной — появляются международные документы, регламентирующие поведение врача: Женевская декларация (1948), Международный кодекс медицинской этики (Лондон, 1949), Хельсинская декларация (1964), Токийская декларация (1975) и др.

Республиканская детская клиническая больница

Более 25 веков в европейской культуре формировались, изменялись различные моральные принципы и правила, сопровождавшие многовековое существование медицины. Различные нравственные регуляторы, функционировавшие на разных этапах развития общества, — религиозные, культурные, этнические, социально-экономические — влияли на формирование этических моделей и в медицине. Учитывая все многообразие врачебного нравственного опыта, можно выделить 4 сосуществующие модели:

Модель Гиппократа (принцип «не навреди»).

  1. Модель Парацельса (принцип «делай добро»).

  2. Деонтологическая модель (принцип «соблюдения долга»).

  3. Биоэтика (принцип «уважения прав и достоинства личности»).

Исторические особенности и логические основания каждой из моделей определяли становление тех моральных принципов, которые составляют сегодня ценностно-нормативное содержание современной биомедицинской этики.

МОДЕЛЬ ГИППОКРАТА

Первой формой врачебной этики были моральные принципы врачевания Гиппократа (460-377 гг. до н. э.), изложенные им в «Клятве», а также в книгах «О законе», «О врачах», «О благоприличном поведении», «Наставления» и др.

В древних культурах — вавилонской, египетской, иудейской, персидской, индийской, греческой — способность врачевать свидетельствовала о «божественной» избранности и определяла элитное, как правило, жреческое положение в обществе.

Считается, что Гиппократ был сыном одного из жрецов бога Асклепия — Гераклида, который дал ему первоначальное медицинское образование. Становление светской медицины в Древней Греции связано с принципами демократии городов-государств, и освященные права врачующих жрецов неизбежно сменялись моральными профессиональными гарантиями и обязательствами лекарей перед страждущими.

Помимо этого этика Гиппократа, что хорошо иллюстрируется «Клятвой», была вызвана необходимостью отмежеваться от врачей-одиночек, разных шарлатанов, которых и в те времена было немало, и обеспечить доверие общества к врачам определенной школы или корпорации асклепиадов.

Практическое отношение врача к больному и здоровому человеку, изначально ориентированное на заботу, помощь, поддержку является основной чертой профессиональной врачебной этики.

Ту часть врачебной этики, которая рассматривает проблему взаимоотношения врача и пациента под углом зрения социальных гарантий и профессиональных обязательств медицинского сообщества, можно назвать «моделью Гиппократа».

Речь шла:

  • об обязательствах перед учителями, коллегами и учениками,
  • о гарантиях непричинения вреда («Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от всякого вреда и несправедливости»), оказания помощи, проявления уважения,
  • об отрицательном отношении к убийству и эвтаназии («Я не дам никакому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла»), абортам («Я не вручу никакой женщине абортивного пессария»),
  • об отказе от интимных связей с пациентами («В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами»,
  • У врача с больными немало отношений: ведь они отдают себя в распоряжение врачам, и врачи во всякое время имеют дело с женщинами, с девицами и с имуществом весьма большой цены, следовательно, в отношении всего этого врач должен быть воздержанным»), о врачебной тайне («Что бы при лечении — а также и без лечения я ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной»).

Основополагающим среди перечисленных принципов для модели Гиппократа является принцип «не навреди», который фокусирует в себе гражданское кредо врачебного сословия. Этот принцип формирует исходную профессиональную гарантию, которая может рассматриваться как условие и основание его признания обществом в целом и каждым человеком отдельно, который доверяет врачу свое здоровье и жизнь.

Большое внимание Гиппократ уделял облику врача, не только моральной, но и внешней (одежда, опрятность) респектабельности, что было связано с необходимостью формирования доверия обращающихся к врачебной касте в период перехода от жреческой медицины к светской. Жрецы, за всю историю развития религии, приобрели статус приближенных к богам, считалось, что от них получали они мудрость и наставления, знания и навыки. Врачи же, преодолевшие храмовость, должны были приобретать и обладать такими качествами, которые способствовали бы формированию облика всего врачебного профессионального сообщества того времени. Гиппократ определял эти качества, отталкиваясь от обобщенных ценностей Древней Греции.

В книге «О благоприличном поведении» наиболее полно отражено представление об идеале врача, сложившемся в недрах медицинских школ в эпоху греческого «просвещения»: «Каковы они по внешнему виду, таковы и в действительности: врач-философ равен богу».

Гиппократом были определены общие правила взаимодействия врача с пациентом, при этом акцент ставился на поведении врача у постели больного.

При контакте с больным предлагалась такая форма общения, которая способствовала бы ориентации пациента на выздоровление: «Очевидным и великим доказательством существования искусства будет, если кто, устанавливая правильное лечение, не перестанет ободрять больных, чтобы они не слишком волновались духом, стараясь приблизить к себе время выздоровления».

Немаловажным и сложным в этическом отношении был вопрос о вознаграждении врача за оказанную помощь и лечение. В условиях жреческой медицины дары и подношения вручались не самому жрецу, а храму, в котором он служил. При переходе к светской медицине, когда гонораром обеспечивается непосредственно врач, необходимы были соответствующие правила, не нарушающие общую архитектонику врачебной этики: «Лучше упрекать спасенных, чем наперед обирать находящихся в опасности».

МОДЕЛЬ ПАРАЦЕЛЬСА

Второй исторической формой врачебной этики стало понимание взаимоотношения врача и пациента, сложившееся в Средние века.

Выразить ее особенно четко удалось Парацельсу (1493-1541 гг.). Эта форма врачебной этики, в рамках которой нравственные отношения с пациентом понимаются как составляющая стратегии терапевтического поведения врача.

Если в гиппократовской модели завоевывается социальное доверие личности пациента, то «модель Парацельса» — это учет индивидуальных особенностей личности, признание глубины ее душевных контактов с врачом и включенности этих контактов в лечебный процесс. «В Парацельсе мы видим родоначальника не только в области создания химических лекарств, но также и в области эмпирического психического лечения» (Юнг).

В границах «модели Парацельса» в полной мере развивается патернализм как тип взаимосвязи врача и пациента. Медицинская культура использует латинское понятие pater — «отец», распространяемое христианством не только на священника, но и на Бога. Смысл слова «отец» в патернализме фиксирует, что «образцом» связей между врачом и пациентом являются не только кровнородственные отношения, для которых характерны положительные психоэмоциональные привязанности и социально-моральная ответственность, но и «целебность», «божественность» самого контакта врача и больного.

Неудивительно, что основным моральным принципом, формирующимся в границах данной модели, является принцип «делай добро», благо, или «твори любовь», благодеяние, милосердие.

Врачевание — это организованное осуществление добра. Парацельс писал: «Сила врача — в его сердце, работа его должна руководствоваться Богом и освещаться естественным светом и опытностью; важнейшая основа лекарства — любовь».

Под влиянием христианской антропологии Парацельс рассматривал физическое тело человека «лишь как дом, в котором обитает истинный человек, строитель этого дома». Считается, что христианское понимание души способствовало становлению суггестивной терапии, которую активно применял выдающийся врач XVI в. Кардано, рассматривая ее как необходимую и эффективную составляющую любого терапевтического воздействия. Кардано понял роль фактора доверия и утверждал, что успешность лечения во многом определяется верой пациента во врача: «Тот, кто больше верит, излечивается лучше».

Важность доверительных отношений между врачом и пациентом неоднократно подчеркивалась выдающимися врачами прошлого, еще в VIII в. Абу-ль-Фарадж писал: «Нас трое — ты, болезнь и я; если ты будешь с болезнью, вас будет двое, я останусь один — вы меня одолеете; если ты будешь со мной, нас будет двое, болезнь останется одна — мы ее одолеем».

В конце XIX — начале XX вв. Фрейд десакрализировал патернализм, констатировав либидинозный характер взаимоотношения врача и пациента. Его понятия переноса и контрпереноса являются средством теоретического осмысления сложного межличностного отношения между врачом и пациентом в психотерапевтической практике. Фрейд полагал, что всякий психотерапевт, а деятельность врача любой специальности включает в себя психотерапевтическую компоненту, «должен быть безупречным, особенно в нравственном отношении».

Фрейд писал не только о «безупречности» как теоретически выверенной стратегии терапевтического поведения, основывающегося на особенностях природы лечебной деятельности, но и «безупречности» как почти механической точности соответствия поведения врача тем или иным нормативам этических требований.

БИОЭТИКА

В 60-70-х гг. XX в. формируется новая модель медицинской этики, которая рассматривает медицину в контексте прав человека.

Термин «биоэтика» (этика жизни), который был предложен Ван Ренселлером Поттером в 1969 г., который раскрывается как «систематические исследования поведения человека в области наук о жизни и здравоохранении в той мере, в которой это поведение рассматривается в свете моральных ценностей и принципов».

Основным моральным принципом биоэтики становится принцип «уважения прав и достоинства личности».

Под влиянием этого принципа меняется решение «основного вопроса» медицинской этики — вопроса об отношении врача и пациента. Сегодня остро стоит вопрос об участии больного в принятии врачебного решения. Это далеко не «вторичное» участие оформляется в новых типах взаимоотношения врача и больного — информационный, совещательный, интерпретационный типы являются по своему формой защиты прав и достоинства человека.

В современной медицине обсуждают не только помощь больному, но и возможности управления процессами патологии, зачатия и умирания с весьма проблематичными физическими и метафизическими (нравственными) последствиями этого для человеческой популяции в целом.

Медицина, работающая сегодня на молекулярном уровне, становится более «прогностической». Доссе (французский иммунолог и генетик) считает, что прогностическая медицина «поможет сделать жизнь человека долгой, счастливой и лишенной болезней». Только одно «но» стоит на пути этой светлой перспективы: «лицо или группа лиц, движимых жаждой власти и нередко зараженных тоталитарной идеологией». Прогностическую медицину еще можно определить как бессубъектную, безличностную, то есть способную к диагностированию без субъективных показателей, жалоб и пациента. И это действительно реальный и безпрецедентный рычаг контроля и власти как над отдельным человеческим организмом, так и над человеческой популяцией в целом.

Биоэтика — это современная форма традиционной профессиональной биомедицинской этики, в которой регулирование человеческих отношений подчиняется сверхзадаче сохранения жизни человеческого рода.

Регулирование отношений со сверхзадачей сохранения жизни непосредственно связано с самой сутью и назначением морали вообще. Сегодня «этическое» становится формой защиты «природно-биологического» от чрезмерных притязаний культуры к своим естественно-природным основаниям.

Биоэтика (этика жизни) как конкретная форма «этического» возникает из потребности природы защитить себя от мощи культуры в лице ее крайних претензий на преобразование и изменение «природно-биологического».

Начиная с 60-70-х гг. XX в., как альтернатива патернализму, все большее распространение приобретает автономная модель, когда пациент оставляет за собой право принимать решения, связанные с его здоровьем и медицинским лечением.

В этом случае врач и пациент совместно разрабатывают стратегию и методы лечения. Врач применяет свой медицинский опыт и дает разъяснения относительно прогнозов лечения, включая альтернативу нелечения; пациент, зная свои цели и ценности, определяет вариант, который больше всего соответствует его интересам и планам на будущее.

Таким образом, вместо патерналистской модели защиты и сохранения жизни пациента, в настоящее время на первый план выходит принцип благополучия пациента, который реализуется доктриной информированного согласия — самоопределение пациента зависит от степени его информированности.

Врач обязан снабдить больного не только всей интересующей его информацией, но и той, о которой, в силу своей некомпетентности, пациент может не подозревать. При этом решения пациента носят добровольный характер и соответствуют его собственным ценностям. Из этого и вытекает нравственный стержень взаимоотношений «врач-пациент» в биоэтике — принцип уважения личности.

Большое значение приобретает также вопрос об определении начала и конца жизни. (См. Эвтаназия)

Конфликт «прав», «принципов», «ценностей», а по сути человеческих жизней и судеб культуры — реальность современного общества.

Конфликт «права плода на жизнь» и «права женщины на аборт», или правовое сознание пациента, восходящее до осознания «права на достойную смерть», вступающее в противоречие с правом врача исполнить не только профессиональное правило «не навреди», но и заповедь — «не убий».

В отношении аборта как уничтожения того, что может стать личностью, существует три нравственных позиции:

  • консервативная — аборты всегда аморальны и могут быть разрешены лишь при угрозе жизни женщины;
  • либеральная — умеренная — абсолютное право женщины на аборт, безотносительно к возрасту плода
  • и умеренная — оправдание аборта до наступления определенного развития эмбриона (до стадии развивающегося плода — 12 недель, когда ткань мозга становится электрически активной).

Активность мозга служит также и критерием смерти. Современная интенсивная терапия способна поддерживать жизнь пациентов, не способных ни к самостоятельному дыханию, ни к мыслительным процессам. Поэтому возникают новые нравственные проблемы, связанные с пациентами, находящимися на грани жизни и смерти.

Вопрос об эвтаназии обычно возникает, когда пациент необратимо утратил сознание; умирая, испытывает интенсивные непереносимые страдания, вынуждающие медиков поддерживать пациента в полубессознательном состоянии или когда новорожденный имеет анатомические и физиологические дефекты, несовместимые с жизнью.

Существует большой диапазон мнений: от полной легализации права врача прерывать жизнь больного с его согласия («активная эвтаназия»), до полного неприятия эвтаназии как акта, противоречащего человеческой морали.

Существует вариант так называемой «пассивной эвтаназии», когда используется принцип нелечения, исключающий сам акт умерщвления (отключение искусственных систем, обеспечивающих жизнедеятельность, прекращение введения лекарственных препаратов и т. д.).

Этические проблемы аборта и эвтаназии связаны с моральными аспектами репродукции и трансплантации. Современная технология репродукции жизни определяет качественно новые формы взаимоотношений между супругами, родителями и детьми, биологическими и социальными родителями. Трансплантология открывает новые проблемы определения грани жизни и смерти из-за моральной альтернативы спасения жизни реципиенту и ответственностью за возможное убийство обреченного на смерть донора.

В 90-х гг. XX в. биоэтика стала понятием, включающем всю совокупность социально-этических проблем современной медицины, среди которых одной из ведущих оказывается проблема социальной защиты права человека не только на самоопределение, но и на жизнь. Биоэтика играет важную роль в формировании у общества уважения к правам человека.

Юдин полагает, что «биоэтику следует понимать не только как область знаний, но и как формирующийся социальный институт современного общества». Конкретной формой разрешения возможных противоречий в области биомедицины являются биоэтические общественные организации (этические комитеты), объединяющие медиков, юристов, специалистов по биоэтике, священников и др., обеспечивающие разработку рекомендаций по конкретным проблемным ситуациям медико-биологической деятельности, будь то ее теоретическая или практическая сторона.

Исторический и логический анализ развития этики врачевания приводит к следующему выводу:

Современной формой медицинской этики является биомедицинская этика, работающая ныне в режиме всех четырех исторических моделей — модели Гиппократа и Парацельса, деонтологической модели и биоэтики. Связь научно-практической деятельности и нравственности — одно из условий существования и выживания современной цивилизации.

> ВЛИЯНИЕ ХРИСТИАНСТВА НА РАЗВИТИЕ МЕДИЦИНЫ В РОССИИ

Древняя Русь

В Древней Руси к людям с физическими и психическими отклонениями относились с состраданием. Начиная с X века, времени принятия христианства, основные меры помощи детям-сиротам, неимущим, калекам, немощным, были связаны с княжеской защитой и попечительством, а затем в большей степени с монастырско-церковными формами призрения.

Монастырская медицина включала в себя не только оказание лечебной помощи нуждающимся, но и другие формы оказания помощи — предоставление жилья, пищи, духовного попечения. Она была не только одной из основных форм оказания медицинской помощи широким массам народа, но и утверждала идеалы христианской морали применительно к медицинской деятельности. Монахи считали врачевание больных делом своего подвижнического долга и усердно направляли заботы на призрение заболевших.

В летописях, сборниках древнерусских законодательных актов, церковных документах и литературных памятниках встречаются многочисленные сведения, касающиеся медицинской практики и лечебного дела. Термины «лекарь», «лечец», «врач» упоминаются в «Церковном уставе» князя Владимира (конец X в.), в «Русской правде» Ярослава Мудрого (начало XI в.) и других документах того времени. С принятием христианства на Руси, распространением грамотности и письменности многовековой опыт народной, а затем и монастырской медицины обобщался в виде «лечебников» и «травников». Немало было и переводных «лечебников». Помимо русских медиков в Киеве и других крупных городах практиковали и иноземные врачи — греки, сирийцы, армяне, имевшие свои дома с лекарственными «погребами» (аптеками). Как русские, так и иноземные врачи привлекались для медицинского обслуживания князей, бояр, а также княжеских дружинников, составлявших основу государственной власти в древнерусских княжествах.

В «Киево-Печерском патерике» содержатся первые сведения о врачебной этике на Руси XI-XII веков. В нем говорилось о том, какими качествами личности должен обладать лечец, как вести себя в отношениях с больными, как относиться к своей работе. «Лечец должен был быть образцом человеколюбия вплоть до самопожертвования; ради больного выполнять самые черные работы, быть терпимым и сердечным по отношению к нему; делать все, что в его силах для излечения больного и не заботиться о личном обогащении и профессиональном тщеславии».

Монгольское нашествие и установление монголо-татарского ига нанесли огромный ущерб русской культуре. В связи с нашествием монголо-татар на Руси развитие медицины и медицинской этики на несколько столетий затормозилось на уровне народного врачевания и монастырской медицины. С конца XIII века и до второй половины XV века не встречаются упоминания о светских врачах. Лишь, в некоторых неразоренных городах при княжеских дворах сохранялось медицинское обслуживание придворными врачами.

Медицина средневековой Европы

В Средние века в Европейских странах духовная власть преобладала над светской. Это было время, когда христианская религия оказывала непосредственное влияние на все сферы жизни, в том числе и на медицину. Даже в Библии существуют тесты, которые дают прямые рекомендации по сохранению здоровья.

Влияние христианства на медицину Средних веков

Всем известно, что по христианскому мировоззрению болезни есть кара за грехи, которая посылается людям, живущим не по заповедям. В крайнем случае болезни могут быть частью испытаний для праведников. Конечно, это не означает, что от болезней не надо лечить, но такая постановка вопроса была мощной мотивацией для того, чтобы подчинять церкви людей, которые болеют, а их всегда подавляющее большинство.

Интересно, что многие медицинские термины пришли из богословия. Термин «карантин» появился, когда во время эпидемий людей стали задерживать на границе сроком на 40 дней – в память о 40-дневном посте Иисуса: quaranta gironi – сорок дней. От слова animatio – оживление, появился термин «реанимация».

Среди врачей, работающих в тесной связи с церковью, вскоре появились канонизированные святые, которые при жизни беззаветно отдавали все свои силы и умения для исцеления больных, за что нередко платили собственной жизнью.

Монастырская медицина

Монастыри очень скоро стали центрами по оказанию медицинских услуг не только для своей братии, но и для странников, а также в период великих эпидемий. В Константинополе благодаря пожертвованиям было основано множество лечебниц. Бенедиктинские монахи, следуя уставу, должны были осуществлять уход за больными в приютах при монастырях. Слово «лазарет» происходит от имени покровителя ордена святого Лазаря, который в VI веке находился на территории Италии.

В те времена церковь была единственным убежищем для людей, которые искали помощи. Поэтому церковь не только контролировала, но и брала на себя большую ответственность, в том числе и по исцелению людей. При этом уповали не только на молитвы и милость Бога, но и на медицинские знания. Ведь именно при монастырях находились крупнейшие библиотеки, а монахи-писцы кропотливо дублировали ценные книги в скрипториях (местах для переписки книг).

В монастырских садах для изготовления снадобий по старинным рецептам разводили лекарственные травы. В те времена о полезных свойствах растений можно было судить только по их воздействиям, поэтому, даже не зная свойств муравьиной кислоты, содержащейся в крапиве и хвойных растениях, их активно применяли для изготовления мазей, которыми лечили традиционную болезнь всех высокопоставленных служителей церкви – подагру.

Трактаты и сочинения средневековых целителей

Знания великих античных врачей – Гиппократа, Галиния и Плиния старшего оставались основой медицинских представлений на протяжении многих веков. Однако вместе с тем появлялись новые труды с энциклопедическими сведениями, а также по различным системам диагностики, опирающиеся на знания учителей древности и опыт современников. Так, некто Орибазий из Пергама, живший в IV веке, написал медицинскую энциклопедию в 72 томах. Александр Тралесский, римский врач V века написал труд по диагностике заболеваний объемом в 12 томов. В XI веке аббатисса бенедиктинского монастыря Хильдергарда фон Бинген, будучи известной врачевательницей, написала два медицинских трактата. Ее учение о человеке как микрокосмосе, отражающем большой мир – макрокосмос переплетаются с известными древневосточными и античными философско-религиозными воззрениями. Очень большое влияние на развитие европейской науки оказали знания, позаимствованные у арабских народов. Именно в арабских переводах сохранились многие сочинения, утраченные в период падения Римской империи. Многие из них стали основой для новых трудов арабских целителей и философов, самым известным из которых является Ибн Сина или Авиценна.

Увлечение камнелечением

Целебные свойства минералов были известны еще в эпоху античности. Но в Средние века сочинения древних стали источником для многих подражателей. Аль-Кавзини рассказал много удивительного о минералах в трактате «Космография», за что получил прозвище «восточного Плиния». Епископ Марбод сочинил целую поэму – Лапилария, посвященную свойствам различных камней, в том числе и тех, которые образовывали во внутренних органах птиц или животных.

Очень скоро разные камни, извлеченные из внутренностей, стали чуть ли не панацеей от разных болезней. Если даже сегодня люди склонны верить в чудеса, можно только представить, сколько проходимцев наживались на доверчивых покупателях во времена Средневековья, предлагая им драконовый камень из головы ящеров для лечения проказы или камень из дикобраза против головной боли.

Камень безоар как лучшее противоядие

Многие камни считались противоядиями. В те времена умышленные отравления соперников на различных поприщах были распространенной практикой. Поэтому каждый человек, которому было что терять, будь это даже пара золотых монет, имел веское основание опасаться за свою жизнь. Поэтому противоядия пользовались огромным спросом. Одно из них – самое знаменитое, называлось безоаровым камнем, который привозили из восточных стран. Этот камень, по преданию, образовывался вокруг глаз оленя, который ест змей для получения сил, но вынужден бросаться в холодную воду во время приступов дурноты. Вот тогда-то от холода у него начинают течь слезы, которые застывают под веками, а потом отпадают во время трения о дерево. Так образуется самый полезный медицинский камень – безоар. Просто удивительно как легко было дурачить бедных доверчивых людей.

Анализ мочи

В XII веке в итальянском городе Салерно образовалась собственная врачебная корпорация, куда со всех концов света прибывали страждущие больные в надежде на исцеление. Самыми талантливым и представителями местной медицинской школы были врачи Урсо и Мавр, которые заложили основы диагностики по исследованию мочи.

Начиная с XII века и на протяжении трех столетий осмотр мочи стал основным методом для постановки диагноза. Сосуд для ее сбора – уржарий надолго стал медицинским символом. Составлялись целые трактаты, в которых подробно описывался вид мочи – ее цвет, примеси и т. д. Дошло до того, что врачи вообще перестали приходить к больным на осмотр, а диагноз ставили после исследования мочи, принесенной кем-то из родственников больного. И только в XV столетии английская Королевская коллегия врачей постановила запретить ставить диагнозы по виду мочи, без обследования больного.

Лечение солью

Доктор и алхимик Арнольд из Виллановы, живший в XIII веке, в стихотворной форме составил «Салернский кодекс здоровья», представляющий сборник мудрых наставлений. Одним из предписаний было использование в пищу соли, которая не только делает еду вкуснее, но и помогает справиться с ядом.

Полезные свойства такого минерала, как соль были известны в древнеегипетской и древнекитайской медицине. Это было широко известное антисептическое средство, которое также входило в состав множества мазей и притираний. В античные времена были популярны солевые ванны. Соленой морской водой заживляли раны. И сегодня лечение солью получило широкое распространение в виде лечения органов дыхания в соляных пещерах и комнатах.

Схоластическая медицина и хирурги-ремесленники

Постепенно в европейских странах стали появляться университеты, а в них открывались медицинские факультеты. Основами преподавания служили лекции, на которых изучались тексты античных и арабских авторов. Поскольку религия запрещала изучение внутреннего строения человека, такая медицина получила название схоластической, то есть оторванной от практики.

Хирургия не преподавалась, но потребность в ней от этого не уменьшилась. Пока врачи до хрипоты обсуждали цитаты Гиппократа, хирурги стали возникать стихийно в среде ремесленников – банщиков и цирюльников. Они лечили ушибы, раны, занимались кровопусканием, в то время как медицинский факультет категорически отказался от хирургии. Профессию хирурга отнесли к «нечистым», вроде профессий палача или могильщика, поскольку она была связана с кровью и смертью.

Появление анатомических театров

Только в XIII веке хирургию, наконец, начинают преподавать наравне с другими медицинскими направлениями. Появляются учебники по анатомии, а позже – анатомические театры, где раз в пять лет разрешалось проводить публичное вскрытие тел казненных преступников. Поначалу такие действа ввергали в шок и были настоящей сенсацией. На них приглашались почетные лица города. По городу развешивались афиши. В преддверии события звонили колокола, а по его завершении выступали музыканты.

Борьба с эпидемиями

Как только центр жизни стал смещаться в города, и в них появилось большое число жителей, возникла угроза эпидемий, которые не замедлили произойти. Первоначальные представления о гигиене были очень слабыми. Санитарное состояние городских улиц было ужасным: водопроводы отсутствовали, общественные бани тоже. По улицам текли отходы жизнедеятельности. Эпидемии чумы и холеры вспыхивали быстро и разрастались моментально, унося тысячи жизней ежедневно. Несколько эпидемий, ставших катастрофой для населения городов Европы, научили городские власти заботе о содержании улиц в чистоте. Появились бани и мода на мытье в них. Была организована служба по вывозу мусора. Во время потенциальной угрозы эпидемий городские власти созывали совет с участием ученых и врачей и разрабатывали план предупредительных мероприятий.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *