О чем бесы достоевского?

Главная>Характеристики героев

Характеристики главных героев

Пётр Степанович Верховенский

Один из главных героев, лидер революционного движения, сын Степана Трофимовича, хитрый и коварный человек. Это главный «бес» в произведении Достоевского, руководитель тайного кружка, распространяющего прокламации. Он с детства дружен с Николаем Ставрогиным. Воодушевленный дикими идеями, он пытается увлечь ими и Николая. Ставрогин же называет его «полупомешанным энтузиастом». Несмотря на то, что Петр Степанович недурен собой, он никому не нравится. Ему примерно 27 лет.

­ Варвара Петровна Ставрогина

Главная героиня, видная помещица, знатная губернская дама, мать Николая Ставрогина, покровительница Степана Трофимовича Верховенского, благодетельница Дарьи Шатовой. Варвара Петровна владеет имением Скворешники и немалым состоянием, доставшимся ей в наследство от отца — богатого откупщика. Ее муж, генерал-лейтенант Всеволод Николаевич, напротив не был богат, но имел большие связи, которые после его смерти она тщетно пытается восстановить. В губернии она имеет большое влияние…

­ Степан Трофимович Верховенский

Один из главных персонажей романа, помещик, учитель Николая Ставрогина и Лизаветы Тушиной, платонический друг Варвары Петровны. Это идеалист старой закалки, «профессор» и «либерал», живущий на иждивении знатной губернской дамы. В молодости он был очень красив, да и в старости сохранил былые черты. Несмотря на то, что в нем много позерства, он был достаточно умен и проницателен.

­ Николай Всеволодович Ставрогин

Один из главных персонажей романа, сын Варвары Петровны, воспитанник Верховенского, супруг Марьи Лебядкиной по прозвищу Хромоножка. Краткую биографию и предысторию этого героя рассказывает хроникер Г-в. Николай с детства рос без отца. На каком-то этапе его учителем был Степан Трофимович Верховенский, а затем мальчика отправили учиться в Петербургский лицей. После лицея он служил в элитном полку, но был разжалован из-за участия в дуэлях. Вскоре он сблизился с сыном Верховенского, Кирилловым и Лебядкиным.

­ Иван Павлович Шатов

Бывший член тайного кружка под предводительством Петра Верховенского, брат Дарьи Шатовой и муж Марии. Иван Павлович женился на бедной гувернантке Марии, которая через пару недель после замужества оставила его. Шатов — это раскаявшийся нигилист, один из лучших и самых светлых людей в русской литературе. Он родился крепостным у В. П. Ставрогиной, учился у Степана Трофимовича, а затем был студентом университета, из которого был вскоре исключен.

­ Алексей Нилыч Кириллов

Инженер-строитель, философ-самоубийца, разработавший теорию самоубийства, как необходимость для человека мыслящего, друг и сосед Ивана Шатова. Это человек, прошедший стремительный путь от религиозности к атеизму, одержимый маниакальными идеями, революционно настроенный и готовый к самопожертвованию. Эти качества в нём своевременно разглядел Петр Верховенский — человек хитрый и коварный.

Антон Лаврентьевич Г-в

Рассказчик, именно от его лица ведётся повествование, большой друг Степана Трофимовича Верховенского. Он молодой и честный человек, служащий, всегда был готов придти на помощь не только Степану Трофимовичу, но и другим персонажам.

Юлия Михайловна

Жена губернатора фон Лембке, властная женщина сорока лет, которая помогла мужу стать губернатором. Благосклонно пустила в свой дом Петра Верховенского, который, как оказалось потом, был лидером тайной организации и устроил смуту в их городе.

Андрей Антонович фон Лембке

Губернатор, немец по происхождению. В 38 лет получил наследство и вскоре женился на Юлии Михайловне, которая быстро смогла сделать его губернатором. Писал повести и романы, во всём слушался жену. Во время описываемых событий вёл себя неадекватно, из-за чего был снят с должности.

Лизавета Николаевна Тушина

Дочь Прасковьи Ивановны Дроздовой, подруги Варвары Петровны, которая мечтала выдать её за своего сына Николая. Ей около 22 лет, она очень красивая девушка. Имеет жениха Маврикия Николаевича, который её сильно любит. За границей у неё был роман с Николаем, но тот скрыл, что он уже женат на Марии Лебядкиной. Несмотря на это, она его любит, и однажды проводит с ним ночь, в течение которой понимает, что Николай её никогда не любил. Пойдя на место убийства Лебядкиных, была убита толпой.

Маврикий Николаевич

Жених Лизаветы Тушиной, которую сильно любил. Не сумел спасти её от разъярённой толпы, которая её растерзала.

Дарья Павловна Шатова

Сестра Ивана Шатова, живущая в доме Варвары Петровны, которая узнав, что у неё был роман с её сыном Николаем, хотела выдать её замуж за Степана Верховенского. Свадьба расстроилась из-за писем того сыну Петру, в которых он сообщал о грехах Дарьи и нежелании на ней из-за этого жениться.

Мария Тимофеевна Лебядкина (Хромоножка)

Хромая и практически полностью лишившаяся рассудка девушка. Именно на ней, на спор, женился Николай Ставрогин, который теперь не знал, как от неё отделаться. Брат Игнат, который жил вместе с ней, сильно её бил и пропивал все деньги, которые Николай давал на её содержание. Была убита каторжником Федькой по приказу Петра Верховенского.

Игнат Тимофеевич Лебядкин

Брат Марии Лебядкиной, полностью спившийся и опустившийся человек. Присматривал за ней, за что получал от Николая Ставрогина деньги. Был убит каторжником Федькой по приказу Петра Верховенского.

­ Шигалев

Один из организаторов убийства Шатова, в последний момент, отказавшийся в нем участвовать, идеолог, член таинственного кружка Верховенского, брат Арины Виргинской. Шигалев появился в городе месяца два до начала страшных событий. Поговаривали, что он печатался в знатном петербургском журнале. Лицо его было мрачным, нахмуренным и зловещим.

­ Виргинский

Чиновник, один из членов тайного революционного кружка Верховенского, один из участников убийства Шатова, муж акушерки Арины Прохоровны, постоянный слушатель Степана Трофимовича. Это был человек семейный, чрезвычайно тихий и кроткий. На вид ему было лет тридцать, высокий, тонкий и узкий в плечах.

Сергей Васильевич Липутин

Один из членов организации Петра Верховенского, входящий в «пятёрку», а также один из убийц Шатова. Был пронырой и всезнающим плутом. После убийства успел уехать в Петербург, но за границу так и не отправился, по непонятной причине пустившись в загул, после чего был арестован.

Лямшин

Один из членов организации Петра Верховенского, входящий в «пятёрку», а также один из убийц Шатова. Во время убийства с ним случился припадок, а через несколько дней после убийства, рассказал обо всём полиции.

Толкаченко

Один из членов организации Петра Верховенского, входящий в «пятёрку», а также один из убийц Шатова. Ему около­ сорока лет и он и славился огромным знанием народа. Успел убежать в уезд, но был арестован.

Эркель

Молодой человек, один из членов организации Петра Верховенского, а также один из убийц Шатова. Был арестован.

Семён Егорович Кармазинов

Известный писатель, решивший в этом городе, на благотворительном бале Юлии Михайловне прочитать своё последнее произведение «Merci». Оно было плохо принято публикой, и он с позором ушёл со­ сцены.

Федька Каторжный

Скрывающийся от правосудия каторжник. Был готов на всё. Предлагал Николаю Ставрогину убить Лебядкиных, а когда тот отказался, то убил уже по приказанию Петра Верховенского, который хотел втянуть Николая в свою тайную организацию.

Отец Тихон

Эпизодический персонаж, именно перед ним исповедовался Николай Ставрогин перед самоубийством.

27 марта 2019Литература, История

Как разжалованному в солдаты Николаю Ставрогину удалось за три месяца стать офицером? Что имеет в виду Петр Верховенский, рассказывая губернатору про седьмую версту? В каком году происходит действие романа? Объясняем непонятные фрагменты романа через семь цитат

Автор Анастасия Першкина

Тайна хронологии и анахронизмов

Обряд казни петрашевцев на Семеновском плацу. Рисунок Б. Покровского. 1849 год Федеральное архивное агентство

Роман «Бесы» начинается с обширной и достаточно подробной биографии Степана Трофимовича Верховенского:

«Он воротился из-за границы и блеснул в виде лектора на кафедре университета уже в самом конце сороковых годов. Успел же прочесть всего только несколько лекций… <…> Прекратил же он свои лекции об аравитянах потому, что перехвачено было как-то и кем-то (очевидно, из ретроградных врагов его) письмо к кому-то с изложением каких-то «обстоятельств», вследствие чего кто-то потребовал от него каких-то объяснений. Не знаю, верно ли, но утверждали еще, что в Петербурге было отыскано в то же самое время какое-то громадное, противоестест­вен­ное и противогосударственное общество, человек в тринадцать, и чуть не потрясшее здание. Говорили, что будто бы они собирались переводить самого Фурье».

Действие романа происходит в сентябре, однако год в тексте не фигурирует. Но мы можем его вычислить благодаря приведенному чуть выше отрывку. Выступления Верховенского-старшего в университете приходятся на 1849 год. Дату Достоевский, конечно же, не называет, но упоминает событие, произо­шед­шее практически в то же самое время, а именно обнаружение некоего «противоестественного и противогосударственного общества». Речь идет о петрашевцах, к которым примыкал и сам Достоевский. Политическая про­грамма участников встреч у Михаила Буташевича-Петрашевского действи­тельно включала в себя как разрушение «настоящего общественного быта», так и переводы трудов французского философа Шарля Фурье. Время действия «Бесов», как указывает хроникер (так принято называть рассказчика), развора­чивается ровно через 20 лет после этого события, то есть в 1869 году Интересно, что в том же 1869 году было совершено преступление, под впечатлением от которого Достоевский взялся за роман и которое изобразил на его страницах: убийство студента Ивана Иванова кружком «Народная расправа» во главе с Сергеем Нечаевым..

Однако в романе упоминается много событий 1870–1871 годов. Так, герои называют покойным Александра Герцена, который умер 21 января 1870 года. Местный революционер по фамилии Лямшин играет на фортепиано шуточную композицию «Франко-прусская война»: французская «Марсельеза» постепенно переходит в австрийскую народную песню «Mein lieber Augustin», и это намек на поражение французов, случившееся в начале 1871 года. Есть в романе и упоминания Парижской коммуны Парижская коммуна — революционное правительство, управлявшее городом 72 дня в 1871 году., а точнее ее сторонников, «петролей», как их называла русская печать за поджоги во время уличных боев в мае 1871 года.
Достоевский начал писать роман в 1870 году. Первые главы были опублико­ваны в журнале «Русский вестник» в январе 1871-го. Работая над текстом, писа­тель продолжал читать газеты, наблюдать за тем, что происходит в мире, и не мог уступить своему важнейшему принципу — писать об актуальном и остром, давая читателю множество отсылок к современности. И одновремен­но ему было не менее важно поместить действие романа в 1860-е: главным признаком этого времени он считал рост резонансных преступлений и волне­ний среди молодежи. Похожий прием с анахронизмами Достоевский позже использует при работе над романом «Братья Карамазовы».

Тайна многоствольных револьверов

1 / 3 Трехствольный пепербокс производства Manhattan Firearms Manufacturing Co. 1856–1859 годы© Manhattan Firearms 2 / 3 Американский многоствольный капсюльный пистолет Аллена (пепербокс Аллена). Вторая половина XIX века© HistoryPistols.ru 3 / 3 Армейский револьвер производства Colt’s Manufacturing. 1860 год© Uberti USA

Практически у каждого второго героя «Бесов» есть оружие — чаще всего огнестрельное, но без уточнения марки или модели. За исключением двух револьверов, описанных довольно подробно, но непонятно для современного читателя. Вот первое описание револьвера:

«Он полез опять в чемодан и вытащил другой ящик с шестиствольным американским револьвером.
— У вас довольно оружия, и очень дорогого.
— Очень. Чрезвычайно».

А вот второе описание — другого револьвера, никак не связанного с первым:

«Выстрел был сделан из трехствольного маленького револьвера прямо в сердце».

Почему каждый раз, когда Достоевский описывает револьверы, они обяза­тельно многоствольные? И вообще — что за многоствольные револьверы, не ошибка ли это?

Обладатель первого револьвера — Алексей Кириллов, идейный герой, будущий самоубийца, который ради интереса поехал чернорабочим в США. Там в 1860-е годы — время Гражданской войны — были особенно популярны ремингтоны и кольты. Вторые, более качественные и дорогие, были револьверы с одним стволом, а не шестью, зато с барабаном на шесть патронов. Раз Кириллов гово­рит, что его оружие дорогое, то можно предположить, что у него был кольт, а слово «шестиствольный» Достоевский употребил случайно.

Впрочем, есть и второй вариант. В XIX веке существовали револьверы с шестью стволами. Их называли пепербоксами и начали выпускать еще веком раньше. Эти модели стреляли быстро, но не отличались меткостью, поэтому использо­вали их на малых дистанциях, например для самообороны. С появлением американских барабанных револьверов, которые появились в 1830-е годы, пепербоксы стали устаревать и дешеветь. Поэтому Кириллов, живший в США и, скорее всего, видевший новейшие модели оружия, вряд ли мог заинтересо­ваться пепербоксом и тем более потратить на него много денег.

А вот трехствольный маленький револьвер, принадлежавший юноше, которого отправили из деревни в город за приданым для сестры, был именно пепербоксом. Его владелец прокутил «накопленные десятилетиями» семейные деньги и от отчаяния покончил с собой.

Тайна публичности брака Ставрогина и Лебядкиной

Максим Матвеев в роли Николая Ставрогина и Мария Шалаева в роли Марии Лебядкиной. Кадр из сериала «Бесы». Режиссер Владимир Хотиненко. 2014 год © Кинокомпания «Нон-стоп продакшн»

Во второй главе Ставрогин приходит к капитану Лебядкину, чтобы обсудить свой тайный брак с сестрой капитана Марьей Тимофеевной, заключенный четыре с половиной года назад:

«…Николай Всеволодович сообщил ему, что на днях, может быть даже завтра или послезавтра, он намерен свой брак сделать повсеместно известным, «как полиции, так и обществу», а стало быть, кончится сам собою и вопрос о фамильном достоинстве, а вместе с тем и вопрос о субсидиях. Капитан вытаращил глаза; он даже и не понял; надо было растолковать ему.
— Но ведь она… полоумная?
— Я сделаю такие распоряжения».

Зачем Ставрогин хочет рассказать всем, что женат на Марье Тимофеевне? Чтобы спасти ее от брата. В России XIX века женщины были приписаны к мужчинам — отцам, братьям, мужьям: соответствующие документы запол­няли сотрудники полиции. Так как брак Ставрогина и Марьи Тимофеевны держался в тайне, женщина полностью зависела от Лебядкина. Тот никуда не отпускает от себя сестру, которая пытается от него сбежать, избивает ее, а также использует, чтобы шантажировать Ставрогина.

Если брак станет публичным, Марья Тимофеевна освободится от своего брата. Тот старается отговорить Ставрогина, в качестве главного аргумента выдвигая безумие сестры. Дело в том, что в Российской империи было строго запрещено заключать брак с сумасшедшими. Это приравнивалось к женитьбе по принуж­де­нию и считалось преступлением. Однако доказать безумие женщины, особенно по прошествии нескольких лет, было бы сложно. Изначально обязан­ность убедиться в том, что оба будущих супруга находятся в здравом уме и доб­рой памяти, накладывалась на священника. Предполагалось, что если он провел венчание, то все в порядке. Для выяснения истины требовалось дополнительное разбирательство. К тому же освидетельствование для призна­ния сумасшедшим было не самой быстрой процедурой.

Тайна седьмой версты

Больница Всех Скорбящих Радости в Санкт-Петербурге. Около 1880 года Wikimedia Commons

Разговаривая с губернатором, Петр Степанович Верховенский бросает несколько фраз о либеральном кружке, организовавшемся в городе:

«Ну да вот инженер приезжий, был секундантом у Ставрогина, маньяк, сумасшедший; подпоручик ваш действительно только, может, в белой горячке, ну, а этот уж совсем сумасшедший, — совсем, в этом гаранти­рую. Эх, Андрей Антонович, если бы знало правительство, какие это сплошь люди, так на них бы рука не поднялась. Всех как есть целиком на седьмую версту; я еще в Швейцарии да на конгрессах нагляделся».

Что означают слова «всех как есть целиком на седьмую версту»? Так в 1860-е годы жители Санкт-Петербурга называли отправку кого-то в сумасшедший дом. Психиатрическое отделение Обуховской больницы, или Больницы Всех Скорбящих Радости, открылось в 1832 году. Лечебница находилась на одиннад­цатой версте по Петергофской дороге в бывшей даче Сиверса — Остермана. Одиннадцать верст — это если считать от Главпочтамта в центре города. Жители же отсчитывали расстояние до объектов в пригороде от южной гра­ницы Петербурга, пролегающей вдоль Фонтанки. В 1835 году было завершено строительство Обводного канала, который стал новой южной границей города, и появилось выражение «на седьмой версте», понятное только жителям столицы. Хитрый Петр Степанович специально использует его, давая понять губернатору — чиновнику, присланному из Петербурга, — что они свои люди.

Тайна сенатора

Сенаторы Правительствующего сената. Фотография Карла Буллы. 1914 год Wikimedia Commons

На благотворительном мероприятии в поддержку гувернанток, которое организовывала губернаторша Юлия Михайловна, разразился скандал: толпа вышла из-под контроля, на сцену вырвался неизвестный и стал ругать положение вещей в стране. В этот момент Петр Степанович Верховенский сообщает бедной женщине, и без того находящейся в ужасе, что ее мужу грозит отставка:

«— А они теперь как раз кричат про сенатора.
— Про какого сенатора? Кто кричит?
— Видите ли, я сам ничего не понимаю. Вам, Юлия Михайловна, ничего не известно про какого-нибудь сенатора?
— Сенатора?
— Видите ли, они убеждены, что сюда назначен сенатор, а что вас сменяют из Петербурга. Я от многих слышал».

О каком сенаторе идет речь? В эпоху правления Александра II сенаторы из сто­лицы отправлялись в губернские города для проведения плановых проверок. Их задачей было найти местные проблемы, понять, как их решить, а также выявить злоупотребления и взыскать недоимки. Для этого были выпущены специальные инструкции, которые публиковались в составе Свода законов Российской империи. Впрочем, были и внеплановые проверки, и для них требовался действительно серьезный повод, например затяжной голод или народные волнения. Сенатора отправлял лично император и потом напрямую получал от него отчет.

Впрочем, в губернском городе, описываемом в романе, повода для внеплановой сенаторской ревизии не было. Юлия Михайловна — женщина неглупая: пона­чалу испугавшись, она быстро берет себя в руки и называет этот слух низостью и глупостью. Зачем же Верховенский говорит про сенатора? Чтобы посеять панику, запутать и обезоружить действующие власти. Он знает, что губернатор сильно зависит от супруги и ее настроений, а потому запугивает именно Юлию Михайловну.

Тайна пощечины и новых судов

В гостиной Варвары Петровны. Иллюстрация Сарры Шор к пятой главе романа Федора Достоевского «Бесы». 1935 год © Сарра Шор / Сетевое издание «Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества»

Вот как жители города обсуждают возможные последствия пощечины, которую Шатов дал Ставрогину:

«— Он мало того что не вызвал студента , он взял руки назад, заметьте это особенно, ваше превосходительство, — выставлял один.
— И в новый суд его не потащил-с, — подбавлял другой.
— Несмотря на то что в новом суде ему за дворянскую личную обиду пятнадцать рублей присудили бы-с, хе-хе-хе!»

Давайте разберемся. Что такое «новый суд»? Пятнадцать рублей за поще­чину — это много или мало? И самое главное, что это за «хе-хе-хе»? Начнем с нового суда. Речь идет о судебной реформе 1864 года. Если бы дело было до реформы, наказание за нападение на дворянина было бы очень суровым, вплоть до ссылки. Однако действие романа происходит после вступления в силу более мягкого уложения о наказаниях.

Впрочем, и после реформы Шатову грозило наказание: еще бы, ведь это была не просто пощечина — он врезал Ставрогину кулаком, и у того пошла кровь Вообще-то, Ставрогин мог сам дать сдачи Шатову или потребовать дуэли — но, как мы знаем, он этого не сделал. В обществе это объяснили тем, что он не мог вызвать на дуэль своего бывшего крепостного. Поэтому городские сплетники и обсуждают вариант с судом.. Ставрогин мог подать как гражданский иск, так и уголовный. В последнем случае ему надо было заявить о нанесении побоев, и обидчику грозил бы тюремный срок. Также Ставрогин мог обратиться к мировому судье и заявить об оскорблении — тогда Шатова поместили бы под арест на несколько месяцев и взыскали штраф до 50 рублей. Конечно, не в характере Ставрогина было ввязываться в подобные тяжбы, но возможность была.

И здесь возникает второй вопрос. Почему же, если наказание могло быть очень даже суровым, городские сплетники считают, что все перспективы Ставро­гина — это 15 рублей штрафа? Потому что общественное мнение на стороне Шатова. И хотя формально он виноват, сплетники пользуются этим, чтобы посмеяться над Ставрогиным: на самом деле они радуются, что у него нет возможности отправить его в «старый суд», а также иронизируют, что максимум, что он выручит за свою обиду, — это 15 рублей.

Впрочем, важно и то, что автор не мог поместить Шатова под арест и вывести из действия романа. На страницах «Бесов» совершено более 20 преступлений, за большинство из которых можно было получить несколько лет каторжных работ, а то и высшую меру наказания. Однако почти все они остаются безна­казанными.

Тайна военной службы Ставрогина

Мстислав Добужинский. Эскиз костюма Николая Ставрогина. 1939 год © Мстислав Добужинский / Dobuzhinsky.com

Вот как описываются первые годы самостоятельной жизни Николая Ставрогина и то, с какими проблемами он столкнулся на военной службе:

«…принц Гарри имел почти разом две дуэли, кругом был виноват в обеих, убил одного из своих противников наповал, а другого искалечил и вследствие таковых деяний был отдан под суд. Дело кончилось разжалованием в солдаты, с лишением прав и ссылкой на службу в один из пехотных армейских полков, да и то еще по особенной милости.
В шестьдесят третьем году ему как-то удалось отличиться; ему дали крестик и произвели в унтер-офицеры, а затем как-то уж скоро и в офицеры».

В 1860-е годы дуэли были, конечно, запрещены. За убийство противника на дуэли Ставрогину полагалось от трех до десяти лет «заключения в крепо­сти» Поединкам был посвящен отдельный раздел в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» 1857 года (новое «Уложение» с более мягкими наказаниями вышло только в 1866 году).. За нанесение тяжких увечий — от года до шести лет. В обоих случаях срок зависел от того, кто был инициатором поединка. Тем не менее Ставрогина всего лишь отправили служить в пехотный армейский полк — скорее всего, в результате хлопот его матери.

За что же он мог получить «крестик» — солдатскую награду за воинский подвиг — и чин унтер-офицера? Судя по всему, Ставрогину «удалось отли­читься» во время подавлении Польского восстания. Кроме того, в это время был выпущен особый документ, который разрешал производить унтер-офи­церов в офицеры через три месяца «после экзамена по уставам и удостоения начальства»  В мирное время для низших чинов действовали строгие правила. Для того чтобы стать офицером, были необходимы как выслуга, так и сдача определенных экзаменов. Однако в неспокойные времена, будь то войны или мятежи, условия менялись. Это было необходимо, чтобы ликвидировать недостаток руководящих чинов.. Этим можно объяснить скорость, с которой Ставрогин распрощался со своим солдатским прошлым.

микрорубрики Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года АрхивРоман «Бесы» входит в число самых известных произведений великого русского писателя Достоевского.
В этой статье представлена история создания романа «Бесы» Достоевского: цитаты писателя о своей работе над произведением.
Смотрите: Все материалы по роману «Бесы»

История создания романа «Бесы» Достоевского

Достоевский очень упорно работал над романом «Бесы» и был требователен к себе, как и в случае с работой над «Преступлением и наказанием».
Однажды, после очередных припадков эпилепсии, Достоевский понял, что его новый роман ему не нравится. Писатель почти полностью «забраковал» свое сочинение, но идею романа сохранил.
После этого Достоевский практически заново приступил к работе — таким образом появилась на свет вторая редакция (версия) романа «Бесы». Достоевский не успевал к сроку и поэтому чувствовал себя неловко перед издателями. Однако он прежде всего не хотел изменять себе и выпускать в свет роман, который бы ему не нравился.
Ниже представлены цитаты Достоевского об истории создания романа «Бесы».
Февраль 1870 г.
«Сел за богатую идею; не про исполнение говорю, а про идею. Одна из тех идей, которые имеют несомненный эффект в публике. Вроде «Преступления и наказания», но еще ближе, еще насущнее к действительности и прямо касается самого важного современного вопроса. Кончу к осени, не спешу и не тороплюсь. Постараюсь, чтоб осенью же и было напечатано, а нет, так всё равно.Денег надеюсь добыть по крайней мере столько же, сколько за «Преступление и наказание»… …Только уж слишком горячая тема. Никогда я не работал с таким наслаждением с такою легкостию.» (Майкову, февраль 1870 г.) Март 1870 г.
«Теперь же, в настоящее время, я работаю одну вещь в «Русский вестник», кончу скоро. … (На вещь, которую я теперь пишу в «Русский вестник», я сильно надеюсь, но не с художественной, а с тенденциозной стороны; хочется высказать несколько мыслей, хотя бы погибла при этом моя художественность. Но меня увлекает накопившееся в уме и в сердце; пусть выйдет хоть памфлет, но я выскажусь. Надеюсь на успех. Впрочем, кто же может садиться писать, не надеясь на успех?)…» (Страхову, март 1870 г.) «То, что пишу, — вещь тенденциозная, хочется высказаться погорячее. (Вот завопят-то про меня нигилисты и западники, что ретроград!) Да черт с ними, а я до последнего слова выскажусь. И знаете, в какой я смуте? — решительно не могу решить: будет успех или нет? То мне кажется, что чрезвычайно удачно выйдет и я деньги на 2-м издании хвачу, то кажется, что совсем не удастся. Но лучше пусть совсем провалюсь, чем успех середка на половине. … …Не надеясь на успех, нельзя с жаром работать. А я с жаром работаю. Стало быть, надеюсь…» (Майкову, март 1870 г. об истории создания романа «Бесы») Май 1870 г.
«В настоящую минуту сижу над одной особенной работой, которую предназначаю в «Русский вестник» … …Я комкаю листов в 25 то, что должно бы было, по крайней мере, занять 50 листов, — комкаю, чтоб кончить к сроку, и никак не могу сделать иначе, потому что ничего, кроме этого, и написать не могу в настоящую минуту, находясь вне России…» (В. М. и С. А. Ивановым, май 1870 г. о романе «Бесы») Июль 1870 г.
«Пишу в «Русский вестник» с большим жаром и совершенно не могу угадать — что выйдет из этого? Никогда еще я не брал на себя подобной темы и в таком роде…. …Очень боюсь, что они просто не захотят печатать роман мой. Я настоятельно объявлю, что вычеркивать и переправлять не могу. Начал я этот роман, соблазнил он меня, а теперь я раскаялся. Он и теперь меня занимает очень, но я бы не об том хотел писать…» (С. А. Ивановой, июль 1870 г. об истории создания романа «Бесы») Август 1870 г.
«Как Вам, вероятно, известно, я с начала года работал для «Русского вестника» роман. Я думал наверно кончить его к концу лета. Написано было у меня уж до 15 листов. Во всё продолжение работы роман шел вяло и под конец мне опротивел. Между тем от первоначальной идеи его я отказаться не мог. Она меня влекла…. …Теперь я решил окончательно: всё написанное уничтожить, роман переделать радикально, и хотя часть написанного и войдет в новую редакцию, но тоже в радикальной переделке. Таким образом, я принужден начать работу почти всего года вновь сначала…» (Кашпиреву, август 1870 г.) Сентябрь 1870 г.
«У меня до 15 печатных листов было написано, но я два раза переменял план (не мысль, а план) и два раза садился за перекройку и переделку сначала. Но теперь все установилось. Для меня этот роман слишком многое составляет. …Он будет в 30 листов и в трех больших частях. … …Мне самому, теперь особенно, слишком дорог успех, и я не захочу сам вредить ему, замедляя высылку…» (Каткову, сентябрь 1870 г.) Октябрь 1870 г.
«Имею честь при сем препроводить в многоуважаемую редакцию начало моего романа «Бесы». Я слишком опоздал против обещанного мною срока… …Покорнейше прошу многоуважаемую редакцию пересмотреть французские фразы в романе. Мне кажется, что нет ошибок, но я могу ошибаться… …У меня в одном месте есть выражение: «Мы надевали лавровые венки на вшивые головы». Ради бога, умоляю: не вычеркивайте слово вшивые. И вообще прошу большого снисхождения к моему роману…» (в редакцию «Русского вестника», октябрь 1870 г.) «Я только что теперь успел отослать в редакцию «Русского вестника» начало моего романа, за которым так долго сидел, и всё еще недоволен. Зато за продолжение и за конец романа спокоен: по крайней мере выйдет занимательно (а занимательность я, до того дошел, что ставлю выше художественности). Насчет художественности не знаю, кажется, должно бы иметь успех. Мысль смелая и большая. То-то и есть, что всё беру темы себе не по силам. Поэт во мне перетягивает художника всегда, а это и скверно…» (С. А. Ивановой, октябрь 1870 г.) «…Работа, которую я затянул, есть только начало романа в «Русский вестник», и по крайней мере полгода еще буду писать его день и ночь, так что уж он мне заране опротивел. Есть, разумеется, в нем кое-что, что тянет меня писать его; но вообще — нет ничего в свете для меня противнее литературной работы, то есть собственно писания романов и повестей — вот до чего я дошел. Что же касается до мысли романа, то ее объяснять не стоит. Хорошо рассказать в письме никак нельзя, это во-первых, а во-вторых, довольно будет с Вас наказания, если вздумаете прочитать роман, когда напечатают. Так чего же два-то раза наказывать?.. …И заметьте себе, дорогой друг: кто теряет свой народ и народность, тот теряет и веру отеческую и бога. Ну, если хотите знать, — вот эта-то и есть тема моего романа. Он называется «Бесы», и это описание того, как эти бесы вошли в стадо свиней. Безо всякого сомнения, я напишу плохо; будучи больше поэтом, чем художником, я вечно брал темы не по силам себе. И потому испорчу, это наверно. Тема слишком сильна. Но так как еще никто, из всех критиков, судивших обо мне, не отказывал мне в некотором таланте, то, вероятно, и в этом длинном романе будут места недурные….» (А. Н. Майкову, октябрь 1870 г.) Декабрь 1870 г.

«Говоря с полною точностию, повесть (роман, пожалуй), задуманный мною в «Русский вестник», начался еще мною в конце прошлого (69-го) года. Я надеялся окончить его даже к июлю месяцу, хотя бы он разросся свыше 15 листов. Я вполне был уверен, что поспею в «Зарю». И что же? Весь год я только рвал и переиначивал. Я исписал такие груды бумаги, что потерял даже систему для справок с записанным. Не менее 10 раз я изменял весь план и писал всю первую часть снова. Два-три месяца назад я был в отчаянии. Наконец всё создалось разом и уже не может быть изменено, но будет 30 или 35 листов. Если б было время теперь написать не торопясь (не к срокам), то, может быть, и вышло бы что-нибудь хорошее… …Не мог же я знать вперед, что целый год промучаюсь над планом романа (именно промучаюсь)… …Но меня роман в «Русский вестник» измучил за год» (Н. Н. Страхову, декабрь 1970 г.) «Задумав огромный роман (с направлением — дикое для меня дело), полагал сначала, что слажу легко. И что же? Переменил чуть не десять редакций и увидал, что тема oblige, a поэтому ужасно стал к роману моему мнителен. Еле-еле окончил первую часть (большую, в 10 листов, а всех частей 4) и отослал. Думаю, что сильно неказиста и неэффектна. С первой части даже и угадать нельзя будет читателю, куда я клоню и во что обратится действие. В «Русском вестнике» отозвались благосклонно. Название романа «Бесы» (всё те же «бесы», о которых писал Вам как-то) с эпиграфом из Евангелия. Хочу высказаться вполне открыто и не заигрывая с молодым поколением…» (A. H. Майкову, 15 (27) декабря 1870, Дрезден)
Такова история создания романа «Бесы» Достоевского: цитаты писателя о своей работе над произведением.
Смотрите: Все материалы по роману «Бесы»

Как может не полюбиться город, где дети, прогуливая школу, кормят чипсами «Pringles” не воробьев, а чаек. Где не привыкли беречь солнечный свет? Где на улицах дегенеративного искусства больше, чем в Париже, а в переулках готического квартала изо всех щелей тянет марихуаной? И еще – везде пальмы тепло и море, как в Сочи. Хотя, я не был в Сочи.

Так получилось, что несколько дней в Барселоне я провел в полном одиночестве. Компанию мне составлял только Федор Михайлович Достоевский. Я слушал с телефона роман «Бесы». И утром одного из таких одиноких дней я решил взойти на гору Тибидабо, чтобы увидеть красоту мира. Я позавтракал, перелил вчерашние остатки красного вина из стеклянной бутылки в пластиковую, положил ее в рюкзак, бросил туда же карту и запасные носки. На всякий случай взял со стола пачку сигар и вышел из квартиры.

На метро я доехал до станции Тибидабо. Поднялся. Ярко светило солнце, и день обещал быть прекрасным. Однако знаменитый синий туристический трамвайчик, следующий к подножью горы, про который я читал в путеводителе, не ходил. Не сезон. Я распутал наушники, включил книгу, сделал глоток вина, и пошел пешком по сверкающим рельсам пустого города. Бесноватая свита Достоевского полетела за мной.

«Россия, как она есть, не имеет будущности», – заговорил в ушах Кармазинов, это страна «деревянная, нищая и… опасная» и надо уезжать в Европу, где каменные строения, где хоть что-то стоит прочно. Когда я дошел до горы, оказалось, что в январе не работает и фуникулер. Сувенирные лотки стояли накрытые железными коробами. И я пошел вверх по грунтовой дорожке, по обеим сторонам которой росли лиственницы и туи, наполняя воздух чуть кислым хвойным запахом.

Я взбирался почти три часа. За это время мимо меня проскочили только три велосипедиста и одна белка. С каждым новым витком дороги город под ногами становился все дальше, все условнее. Живая материя уступала место простой геометрии, и разрасталось небо: синее с прихотливо ползущими облаками над шахматной доской расчерченного города. Схемы начались и в романе. Разделение человечества не две неравные части проповедовал Шигалев, «одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми». Потом со своим сумасшедшим проектом вступил Петр Верховенский: «Рабы должны быть равны: без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства». Потом маньяк Кириллов, идеолог самоубийства, Шатов – с народом «богоносцем»…

Я шел и меня поражал контраст между невероятной одержимостью в русском романе и сонной умиротворенностью европейской жизни. Если бы сейчас, по дороге в гору, я остановил одного из велосипедистов и попытался растолковать какой-нибудь из вопросов Достоевского, он бы обязательно вызвал скорую помощь. И был бы, по своему, прав. Для меня же все вопросы, поднятые в романе, совсем не кажутся устаревшими. Мы продолжаем быть такими же одержимыми, я чувствую это в своей фейсбучной ленте, в разговорах с друзьями.

Роман неправильно трактуют как критику революционного нигилизма, нечаевщины. Роман посвящен нигилизму вообще, проявленному во всех идеологических направлениях. Есть здесь бесы социализма и есть бесы либерализма. А Шатов исповедует вообще националистические идеи сурового консерватизма, близкие Достоевскому. Но и его автор делает одержимым. «Бесы» – роман об одержимых. О тех, кого «съела идея». Кто выше Бога и человечности поставил революцию, национальную идею или представления о прогрессе.

Погруженный в русские вопросы, я взошел на вершину горы к большому собору. У входа в него на каменной ступеньке сидели двое бродяг, девушка с пирсингом в носу, одетая грязненько, но по последней европейской моде, в лосины и крупные широкие полусапожки и длинноволосый парень в вельветовом пиджаке. А с ними – красивая статная собака, дог. Она стояла неподвижно в жестких лучах заходящего солнца перед сводчатыми дверями и будто сторожила святыню. Больше никого. За храмом открывалась широкая панорама с пустыми зелеными склонами гор, за которыми был виден уже какой-то другой город.

Я зашел внутрь храма, чтобы немного передохнуть после долгого восхождения. Посидел, послушал григорианский хорал в записи и понял, что жутко проголодался. Я вышел на улицу стал оглядываться вокруг. В окнах большого ресторана, напротив меня, были перевернуты стулья. Видимо, до начала сезона. По перилам летней веранды расхаживал праздный кот. Чуть ниже один ресторанчик все-таки работал. Смешливая сеньора-официантка и, наверное, по совместительству хозяйка, совсем не понимала по-английски. Я хотел заказать красного вина, но жестикулировал так неловко, что она чуть не принесла мне кока-колы. А дальше все было сказочно – полбутылки вина, полцыпленка, салат из грубо нарезанных овощей, где кольца лука только облиты винным уксусом, оливки и куски ветчины. И хоть сеньора не принесла ничего из того, что я заказывал, было ужасно вкусно.

Когда я рассчитался и вышел из ресторанчика, солнце заходило. Длинные острые тени туи нарезали дорогу аккуратными треугольниками. Я вспомнил про сигары в рюкзаке и решил выкурить одну. Я сел на скамейку, закурил, выпустил большой клуб дыма и посмотрел на город: паэлья, хамон, кофе-соло и никаких страданий. Скукота. Я вновь распутал наушники и включил плеер. Достоевский продолжил свою горячечную скороговорку. «Какое счастье, что у меня есть дом», – подумал я.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *