О суррогатном материнстве

«Инкубатор для иностранных геев»

Вице-спикер Госдумы Ирина Яровая предложила запретить оказывать иностранцам услуги суррогатного материнства. По ее мнению, эту услугу должны получать исключительно граждане РФ, которым она необходима по состоянию здоровья.

Реклама

«Россия не может и не должна быть страной с инкубаторами суррогатного материнства для иностранных граждан. Поэтому, конечно, в законе должна быть четко отфиксирована позиция, что суррогатное материнство допускается только по жизненным показаниям, по состоянию здоровья и только гражданам РФ», — отметила Яровая в ходе онлайн-конференции в Госдуме.

Тем не менее коллеги оказались с ней не согласны: такая инициатива является прямой дискриминацией, уверена зампред комитета по вопросам семьи, женщин и детей Госдумы РФ Оксана Пушкина.

«Призывы законодательно ограничить суррогатное материнство звучат у нас не впервые, и мне очень жаль, что сейчас противники этой репродуктивной технологии в буквальном смысле используют запутанную ситуацию, боль родителей и интересы детей для того, чтобы манипулировать общественным мнением.

Я не поддерживаю предложение коллеги Ирины Яровой по запрету суррогатного материнства для иностранцев, и меня удивляет сама постановка вопроса», — заявила Пушкина в разговоре с «Газетой.Ru».

По мнению депутата, многочисленные международные обязательства по вопросам медицины, правительственные постановления и приказы Минздрава закрепляют право иностранных граждан на получение медпомощи. Подобного рода запреты неминуемо будут вести к тому, что репродуктивная медицина как таковая будет уничтожена, уверена Пушкина.

«Чьи интересы мы защищаем? Почему мы в очередной раз слышим аргументы про «инкубатор для иностранных геев», а не реальные мнения профессионального сообщества и самих суррогатных мам? Мы уже проходили это, когда обсуждали запрет абортов — там тоже поборники нравственности постоянно пытаются лишить женщин права распоряжаться своим телом», — подчеркнула собеседница издания.

Пушкина также призвала учитывать тот факт, что десятки тысяч россиян стали родителями благодаря современным достижениям репродуктивной медицины. И называть их аморальными и безнравственными — значит не уважать их право на семью и счастье.

«Вопрос суррогатного материнства нуждается в урегулировании, в защите прав и закреплении обязанностей сторон. Для этого нам необходимо вдумчивое обсуждение соответствующего законопроекта с профильными экспертами, а не популистские запреты, подкрепленные очередным шатким «делом врачей», — заключила депутат.

Как регулируется суррогатное материнство в России

Как объяснила «Газете.Ru» гендиректор агентства суррогатного материнства New Life Екатерина Думич, иностранные граждане действительно часто обращаются в российские клиники суррогатного материнства. Россия неофициально считается мировым лидером в этой области. Тем не менее назвать поток бесплодных иностранцев в РФ чрезмерным нельзя.

«Я не сторонница того, чтобы закрывать Россию для иностранных пар, которые не могут иметь детей. Опять же, в силу того, что у нас прекрасные клиники по ЭКО. Почему бы тогда не сделать это здесь? — подчеркнула Думич в разговоре с «Газетой.Ru». — Мы сталкиваемся с заявками от иностранных граждан, однако я бы не сказала, что их слишком много и нужно этот поток ограничивать. Некоторые наши коллеги озвучивают какие-то совершенно астрономические цифры, но наше агентство с таким положением дел не сталкивалось».

Свою инициативу Ирина Яровая также объяснила событиями последних месяцев — в середине июля в Москве была задержана группа акушеров-гинекологов, продававших за границу младенцев, рожденных суррогатными матерями. Всем задержанным были предъявлены обвинения в торговле людьми.

«Это свидетельство того, что, наверное, в законодательстве все-таки недостаточно инструментария, который бы позволил не переходить эту грань и не превращать решение для некоторых семей жизненно важного вопроса в плоскость криминала и абсолютно противоправного, циничного и бесчеловечного действия», — уверена Яровая.

Сейчас в РФ нет специального закона, который бы регулировал суррогатное материнство. Отдельные положения о нем закреплены сразу в некоторых документах — основные положения значатся в ФЗ № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в ст. 55 «Применение вспомогательных репродуктивных технологий».

Медицинские показания, которые нужны для процедуры, перечислены в приказе Минздрава «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению».

Суррогатными матерями по закону могут быть женщины от 20 до 35 лет, уже имеющие минимум одного здорового собственного ребенка, рожденного естественным путем. При этом если женщина состоит в официальном браке, ей нужно получить письменное согласие супруга.

Положения об этой репродуктивной технологии также есть в Семейном кодексе (п. 4 ст. 51). В нем, в частности, говорится, что суррогатная мать может оставить ребенка себе: «Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери)». В том случае, если суррогатная мать отказывается отдавать ребенка уже после заключения договора, она обязана выплатить штраф — в России он составляет около 3 млн рублей.

Сколько стоят российские дети

Сумма, которую суррогатные матери обычно просят за свои услуги, в России варьируется от 600 тыс. до 1,5 млн рублей. Этот диапазон обычно устанавливают агентства, после чего каждая мама вправе самостоятельно выбрать подходящую ей цену. По словам гендиректора New Life Думич, повышенный спрос на российских суррогатных матерей, о котором заявляют некоторые агентства, отчасти может быть связан с тем, что цены в нашей стране ниже, чем, например, в США.

«Понятно, что выплаты российским сурмамам не сравнятся с теми деньгами, которые получают суррогатные мамы в Америке. Это может быть связано частично с популярностью наших мам. Однако не стоит забывать, что есть и более дешевые варианты в других странах – в Белоруссии и Украине, например, сурмамы дешевле», — рассказала она.

Как рассказывал «Газете.Ru» директор Европейского центра суррогатного материнства Владислав Мельников, суррогатным мамам, участвующим в программе, также положены ежемесячные выплаты на питание и улучшение жилищных условий, на которые уходит еще 20 тыс. в месяц. Отдельная сумма также требуется на заключение договора с сурмамой, которое обходится примерно в 150 тыс. рублей.

«В итоге суммарные затраты составляют примерно 2-2,2 млн рублей. Но сумма может выйти еще больше, если девушку для оказания услуги искало специализированное агентство или возникли трудности уже после рождения ребенка», — отмечал собеседник «Газеты.Ru».

Часто от суррогатной матери также требуется переезд на все время беременности в город, где будет проходить ЭКО и роды. Расходы на дорогу и жилье оплачивают родители.

«Я инкубатор и рублю бабло»

Для самих суррогатных мам возможность поучаствовать в программах зачастую становится спасательным кругом. Так, по словам 30-летней Натальи Косаровой, публично рассказывающей о своем опыте суррогатного материнства в Instagram, решение выносить ребенка для посторонних людей сначала принималось исключительно из-за материального вознаграждения.

«На первом месте всегда идет материальная сторона. Я тогда была в декрете, двое детей, муж не особо справлялся. Это все копилось и тут я подумала – почему нет? Мне захотелось помочь тем, кто нуждается в ребенке. Решила заполнить анкету через агентство и все. Через пару дней мне позвонили», — рассказывала Косарова в интервью для YouTube-шоу «Не принято обсуждать».

Как отмечает девушка, сурматеринство в обществе воспринимается противоречиво. «Осуждать в любом случае будут. Только вот недавно в мой блог зашла женщина, которая стала писать под каждым постом о том, что я инкубатор и «рублю бабло», — поделилась Наталья.

После родов она сохранила прекрасные отношения с биологическими родителями ребенка. По словам девушки, это большая редкость, так как большинство предпочитают полностью разорвать контакт сразу же после рождения младенца. Многие при этом также изводят девушек и в течение беременности, подогревая и у них желание расстаться как можно скорее.

«Некоторым сурмамам не везет с родителями. Контроль бывает тотальный – вплоть до нижнего белья проверяют и рациона питания. Некоторые после рождения ребенка полностью обрывают контакты с сурмамами: например, блокируют номера, даже меняют место жительства», — заявила Косарова.

Отдельные сурмамы не стремятся к контакту с биологическими родителями детей изначально. Так, по словам 25-летней Ольги Медведевой, пережившей опыт суррогатного материнства совсем недавно, она даже не видела тех, для кого рожала ребенка. Самого малыша у нее забрали сразу после родов и увезли в другую палату.

«Мои роды пришлись на начало пандемии коронавируса и я очень переживала о том, как родители приедут забрать своего ребеночка долгожданного, так как границы закрывались. Родила 28 января 2020 года здорового малыша. Ни ребенка, ни биородителей я не видела. Я не знаю какими путями, каким образом родители ехали в Россию, а потом обратно, потому что уже все было закрыто», — поделилась девушка своим опытом в Instagram.

Тем не менее долго переживать Ольге не пришлось: пока она лежала в роддоме, все бумаги были оформлены, после чего она получила вознаграждение и поскорее отправилась домой к дочкам, оставив мысли о чужом ребенке. Кроме того, в скором времени она планирует повторить свой опыт.

«Меня выписали из роддома, купили мне билет на самолет домой, и на этом моя работа закончилась. Я безумно рада, что решилась на такой шаг. Я сделала счастливыми других людей, улучшила свое материальное состояние, стала совсем по-другому любить своих детей и нашла подруг. С момента родов прошло уже шесть месяцев и сейчас я готовлюсь к следующей программе», — заключила она.

Новый Закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» открывает новые возможности перед людьми, которые хотят стать родителями при помощи вспомогательных репродуктивных технологий — ВРТ.

Проблема бесплодия затрагивает почти 6 миллионов российских семей. В России сейчас порядка 4 миллионов мужчин и 6 миллионов женщин нуждаются в применении ВРТ для того, чтобы зачать ребенка.

Прежде всего, в новом законе появилась норма прямого действия, закрепляющая равное право россиян на доступ к ВРТ, включая суррогатное материнство, вне зависимости от супружеского статуса. Единственное условие — наличие обоюдного информированного согласия на медицинское вмешательство. Одинокая женщина также имеет право на применение таких технологий.

Появился особый раздел, посвященный суррогатному материнству, которое в пункте 9 нового закона определено как «вынашивание и рождение ребенка по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям». Таким образом, услугами суррогатной матери будет возможно воспользоваться лишь при наличии установленных медицинских показаний.

Впервые в отечественной практике в законе закреплено требование обязательного заключения договора между родителями-заказчиками суррогатной программы и суррогатной матерью. Правда, договор этот по-прежнему не может обязать суррогатную мать передать выношенного ей ребенка его родителям. Плюс закона — наличие брака не является обязательным условием для участия в программе суррогатного материнства.

Проблема бесплодия затрагивает 6 миллионов российских семей. 4 миллиона мужчин и 6 миллионов женщин нуждаются в медпомощи, чтобы зачать ребенка

Теперь пары, не состоящие в браке, а также одинокие пациентки клиник репродукции могут не бояться, что им откажут в реализации программы суррогатного материнства, а при регистрации их новорожденных возникнут проблемы, как это часто бывало до этого.

Следует отметить, что в новом законе отсутствует норма, регулирующая применение ВРТ в преодолении бесплодия (бездетности) у одиноких мужчин. Могут ли теперь мужчины, желающие стать отцами, на законных основаниях обращаться в клиники репродукции? Для ответа на это вопрос вспомним, что в праве существует понятие аналогии, в отсутствие норм гражданского права для регулирования семейных отношений применяются нормы, регулирующие сходные отношения (аналогия закона). Если можно иметь детей одиноким женщинам, как прямо устанавливает новый закон, то можно и одиноким мужчинам.

Закон не устанавливает обязанность суррогатной матери передать ребенка по его рождении родителям-заказчикам суррогатной программы, равно как и обязанность родителей-заказчиков принять этого ребенка. Родители по-прежнему заложники вынашивающей их ребенка суррогатной матери, которая может прервать беременность по своему усмотрению и вольна сколь угодно шантажировать родителей. В результате страдают интересы всех сторон, участвующих в программе, и прежде всего интересы будущего ребенка. Кстати, и родители могут отказаться принять выношенного сурмамой ребенка, оставив новорожденного без родителей, а суррогатную мать без компенсации.

Родители-заказчики суррогатной программы должны считаться единственными настоящими родителями «суррогатного» малыша, чтобы сурмама была обязана передать его им и только им (подобные законы уже существуют на Украине, в Армении, Белоруссии, Казахстане, Киргизии), а они, в свою очередь, были бы обязаны принять этого ребенка. Ни суррогатная мать, ни родители не должны иметь права прервать суррогатную беременность, кроме как по медицинским показаниям.

Пункт 10 ст. 55 устанавливает, что суррогатной матерью может быть здоровая женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, уже имеющая ребенка, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Вместе с тем в законе появилась новая норма, устанавливающая, что женщина, состоящая в браке, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия супруга.

Требование получения согласия мужа суррогатной матери представляется неуместным, так как любая совершеннолетняя женщина вне зависимости от своего супружеского статуса является равноправным субъектом гражданских правоотношений, тем более что п. 1 ст. 56 того же закона говорит о том, что «каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве».

Закон впервые в российской практике установил, что суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки. Таким образом, с момента вступления закона в силу в России будут возможны лишь программы гестационного суррогатного материнства, когда суррогатная мать не имеет генетического родства с тем ребенком, которого она вынашивает.

Закон установил, что донорами половых клеток могут быть граждане в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет. По ныне действующим нормам сперму можно было сдавать до 40 лет.

Появилась норма, устанавливающая запрет на выбор пола будущего ребенка. П. 4 ст. 55 гласит: «При использовании вспомогательных репродуктивных технологий выбор пола будущего ребенка не допускается, за исключением случаев возможности наследования заболеваний, связанных с полом».

Российские законодатели фактически повторили формулировку ст. 14 Конвенции о правах человека и биомедицине 1997 года, не подписанной нашей страной. К ней не присоединились также такие страны-члены Совета Европы, как Австрия, Бельгия, Великобритания, Германия, Ирландия, Лихтенштейн. Италия, Люксембург, Нидерланды, Польша, Украина, Франция, Швеция подписали, но так и не ратифицировали конвенцию. Вызывает недоумение, почему спорная норма из уже пожелтевшего, но так и не вступившего в законную силу в ведущих европейских странах документа перекочевала в новый российский закон.

Таким образом, в настоящее время в России выбор пола ребенка — как до зачатия, так и после зачатия, но до переноса эмбриона в полость матки — будет возможен лишь по медицинским показаниям, что не учитывает объективные потребности родителей в планировании семьи. Вместе с тем российское законодательство ничего не имеет против уничтожения «излишних» и невостребованных эмбрионов и даже редукции уже наступившей многоплодной беременности после ЭКО. Если закон разрешает уничтожать эмбрионы и оставляет за женщиной право на произвольное прерывание беременности вплоть до 12-й недели вынашивания, то, если быть последовательным, нельзя не признать за родителями права отказаться от эмбрионов неугодного им пола еще до наступления беременности — с целью исправления гендерного дисбаланса.

По этому пути пошли, например, в США. Там разрешается применять предимплантационную генетическую диагностику для выбора пола ребенка по желанию супругов, которые хотели бы иметь второго ребенка другого пола. Даже в ортодоксальном Израиле с 2005 года разрешается прибегать к процедуре выбора пола. Правда, только родителям, имеющим четырех детей одного пола.

Можно сделать вывод, что регулирование вспомогательной репродукции в России по-прежнему оставляет желать лучшего. Остаются правовые лакуны и серые, нерегулируемые зоны, что существенно нарушает права граждан, которые хотели бы — и могли бы — стать родителями при помощи ВРТ. Права детей, которые рождаются в результате применения такой методики ВРТ, как суррогатное материнство, по-прежнему никак не защищены.

Таким образом, принятие нового закона не снимает с повестки дня разработку отдельного комплексного закона о ВРТ, регулировавшего бы все аспекты применения вспомогательных репродуктивных технологий с учетом современных достижений науки и международного опыта. Подобные законы действуют, например, в Германии, Испании, Италии. Применение ВРТ детально регламентировано в Великобритании, Канаде, Австралии, Новой Зеландии, Индии, ЮАР.

Право на продолжение рода — естественное, неотъемлемое право любого человека. Нужно дать шанс всем людям, желающим стать родителями при помощи ВРТ, возможность осуществить свою мечту.

1 января 2012 года в России вступил в силу Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан Российской федерации». На основе некоторых статей этого закона, а также статей Семейного кодекса и других подзаконных актов, — суррогатное материнство в России обрело законную коммерческую базу.

В статье 55, п.9 этого закона дается определение данного метода вспомогательных репродуктивных технологий: «Суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям».

В п.10 этой же статьи закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской федерации». дается определение данной вспомогательной репродуктивной технологии: «Суррогатной матерью может быть женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имеющая не менее одного здорового собственного ребенка, получившая медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Женщина, состоящая в браке, зарегистрированном в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия супруга. Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки».

Семейный кодекс Российской Федерации формулирует следующие определения относительно суррогатного материнства. Согласно ст. 51, п.4: «Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери)». Согласно статье 52, п.3 «Супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства».

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации «Об актах гражданского состояния», где определяется порядок регистрации новорожденного в органах ЗАГС: «при государственной регистрации рождения ребенка по заявлению супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, одновременно с документом, подтверждающим факт рождения ребенка, должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией и подтверждающий факт получения согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери), на запись указанных супругов родителями ребенка».

Приказ № 67 Министерства здравоохранения РФ от 2003 г. «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия», где определяются показания к проведению процедуры суррогатного материнства в России, требования к суррогатным матерям, а также объем исследований для заменяющей мамы и биологических родителей.

Таким образом, процедура суррогатного материнства в России разрешена и регулируется на основе законодательства страны.

Ряд российских юристов Понкин И.В., Еремян В.В., Михалева Н.А., Богатырев А.Г., Кузнецов М.Н., Понкина А.А. дали свою оценку некоторым статьям Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской федерации», в частности, о суррогатном материнстве.

В комментарии к закону говорится о недопустимости создания рассматриваемым Федеральным законом условий для формирования системы аморальной индустрии на суррогатном материнстве (части 1, 9 и 10 статьи 55).

Также в комментарии подчеркивается, что при всей сложности и неоднозначности вопроса о суррогатном материнстве, осуществляемом «по доброй воле», можно привести (не исключено, что дискуссионные) рациональные замечания и возражения нравственного порядка.

Полностью текст Комментария о суррогатном материнстве приводится ниже:

«Закрепление ситуации, когда в силу совершенно очевидного отсутствия в рассматриваемом Федеральном законе каких-либо ограничений и запретов на вынашивание и рождение ребенка по договору на коммерческой основе (за вознаграждение) роль женщины как матери аморально сводится к роли оплачиваемого живого инкубатора в индустрии суррогатного материнства, является совершенно недопустимым, грубейшим образом посягает на человеческое достоинство женщины и ее гендерные права, противоречит статьям 3 и 14 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950, статьям 5 и 7 Всеобщей декларации прав человека от 10.12.1948, статье 7 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19.12.1966, Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин от 18.12.1979, Конвенции Совета Европы о предупреждении и пресечении насилия в отношении женщин и насилия в семье от 11.05.2011, целому ряду иных международных документов о правах женщин.

Фактически организацию и осуществление суррогатного материнства на коммерческой основе, превращающего женщину в коммерчески эксплуатируемого «человека-инкубатора», обоснованно можно рассматривать и оценивать как аналог организации занятий и самого занятия проституцией (защитники «права на свободное использование своего тела» женщиной в рамках проституции так же пытаются сформировать мнение, что это исключительно личное дело женщины – как ей использовать свое тело, что это – такая же работа, как и другие виды трудовой деятельности, и она должна получать деньги за такие свои услуги…).

Приводимый в обоснование социальной приемлемости также и коммерческого суррогатного материнства его защитниками аргумент о том, что выплата возмещает расходы суррогатной матери, понесенные ею в период вынашивания и в связи с вынашиванием чужого ребенка, не выдерживает критики, поскольку такое возмещение расходов как раз не вызывает возражений. Но в том и отличие осуществления суррогатного материнства на коммерческой основе от некоммерческого суррогатного материнства: суррогатная мать и (главная проблема) посредник получают вознаграждение (помимо указанного возмещения), по существу, осуществляя предпринимательскую деятельность.

Ряд зарубежных правоведов оценивают такого рода коммерческие отношения как искажающие природу отношений «мать-дитя» и противоправно посягающие на человеческое достоинство женщины, аргументировано доказывают обоснованность использования применительно к такого рода коммерческим отношениям понятий «лизинг матки» и «торговля детьми».

Поскольку сегодня средняя стоимость такого рода услуг позволяет воспользоваться ими только весьма состоятельным лицам, введение возможностей коммерческого суррогатного материнства будет преследовать цели исключительно ограниченного числа богатых лиц, что вполне может спровоцировать социальную ненависть к ним со стороны остальной части общества, поскольку с нравственной точки зрения это мало чем отличается от введения возможности свободного коммерческого оборота внутренних органов.

Именно поэтому, надо полагать, организация и осуществление суррогатного материнства на коммерческой основе запрещены в большинстве стран мира, во многих штатах США. А во многих странах мира вообще запрещено суррогатное материнство (к примеру, во Франции запрет суррогатного материнства определяется статьей 16-7 Гражданского кодекса Франции, вытекает еще из ряда актов).

В Нидерландах, Бельгии и многих других странах запрещено любое посредничество (даже на некоммерческой основе) в организации и осуществлении суррогатного материнства.

В соответствии с пунктом 1 параграфа 2 Закона Великобритании о регулировании некоторых видов деятельности в связи с договоренностями, достигнутыми с целью использования женщин, вынашивающих детей в качестве суррогатных матерей, от 16.07.1985, «ни одно лицо на коммерческой основе не вправе совершать никакое из нижеследующих деяний в Соединенном Королевстве:

(a)инициировать или принимать участие в любых переговорах с целью планирования и организации суррогатного материнства,

(b)предлагать или соглашаться на переговоры относительно осуществления суррогатного материнства, или

(c)приготовлять любую информацию с целью ее использования в осуществлении или организации суррогатного материнства;

и ни одно лицо не вправе в Соединенном Королевстве осознанно побуждать другое лицо к осуществлению указанных действий на коммерческой основе».

Пункты 2–9 указанного параграфа Закона Великобритании дополняют вышеприведенную формулировку, уточняя ее и устанавливая ответственность за нарушения указанных выше запретов, создавая правовые преграды различного рода уловкам, призванным обойти такие запреты.

Указанные акты (лишь пример из длинного ряда таковых) совершенно определенно показывают, что суверенное, уважающее себя государство, дорожащее своей международной репутацией и репутацией перед своими гражданами не может легализовывать аморальный бизнес «на чреве женщины», как не может легализовывать организацию занятий проституцией или торговлю людьми».

<http://conventions.coe.int/Treaty/Commun/QueVoulezVous.asp?NT=210&CM=8&DF=&CL=ENG>.

Code civil // <http://www.legifrance.gouv.fr>.

УДК 347.6

Самойлова Валентина Владимировна

кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Московского государственного университета экономики, статистики и информатики

СУРРОГАТНОЕ МАТЕРИНСТВО КАК ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ

Samoylova Valentina Vladimirovna

PhD in Law, Assistant Professor, Civil Law Department, Moscow State University of Economics, Statistics and Informatics

SURROGACY AS A LEGAL INSTITUTION

Аннотация:

Общетеоретические проблемы связаны с отсутствием единства в семейном законодательстве и законодательстве, регулирующем особенности применения вспомогательных репродуктивных технологий, разным пониманием одних и тех же терминов, имеющих как медицинский, так и правовой характер в правоприменительной деятельности, а также отсутствием системной характеристики различных элементов правоотношений, в рамках которых реализуются репродуктивные права с помощью ВРТ.

Ключевые слова:

право, вспомогательные репродуктивные технологии, договор, суррогатное материнство, ЭКО, генетический материал, материнство.

law, assisted reproductive technology, contract, surrogacy, IVF (in vitro fertilization), genetic material, motherhood.

Каждый человек имеет право на пользование достижениями научного прогресса в целях охраны репродуктивного здоровья и лечения бесплодия, в том числе с применением метода суррогатного материнства.

Суррогатное материнство — относительно новый вид вспомогательной репродуктивной технологии, основанной на ЭКО, то есть зачатии вне тела человека и последующем переносе оплодотворенной яйцеклетки (зиготы) в матку другой женщине . Алгоритм проведения программы «Суррогатное материнство» приводится в Приказе Минздрава РФ от 26 февраля 2003 г. «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия».

Законодательно закрепленного понятия «суррогатное материнство» в России нет. Отсутствует единство взглядов в определении данного понятия и в теории.

Ю. Терешко в статье «Дети на заказ» дает следующее определение суррогатного материнства: «…представляет собой искусственное оплодотворение, имплантацию эмбриона, а также вынашивание ребенка для супружеской пары, для которой данный ребенок будет генетически родным, а для вынашивающей его женщины — «биологически чужим”» . Такое определение представляется неточным, поскольку рожденный ребенок может быть генетически чужим как самой суррогатной матери, так и обратившимся к ней супругам или же, наоборот, ребенок может обладать генетическим родством и с суррогатной матерью, и с супругами, или только с суррогатной матерью, или только с супругами.

По мнению Э.А. Иваевой, понятие суррогатного материнства следует сформулировать как процесс зачатия путем ЭКО (вне тела женщины), вынашивания и рождения ребенка с целью передачи его другим лицам. Данное определение не конкретизирует, кому именно в дальнейшем будет передан рожденный ребенок, что придает такой формулировке суррогатного материнства некую размытость (ведь нередки случаи, когда женщины, вынашивая ребенка, намерены после его рождения отказаться от него, то есть намерены передать его другим лицам, однако эти отношения не могут быть названы суррогатным материнством). Кроме того, говоря о том, что под данным понятием понимается помимо зачатия и вынашивания еще и процесс рождения, упускаются из вида неудачно окончившиеся программы суррогатного материнства, которые не привели к рождению ребенка, например, когда у суррогатной матери произошел непроизвольный аборт.

Суррогатное материнство следует определять как метод вспомогательных репродуктивных технологий, при котором женщина на основании взаимной договоренности с лицами, обратившимися к ее услугам, проходит процедуру имплантации эмбриона, созданного в результате

ЭКО, вынашивает ребенка с целью родить и передать его этим лицам. При этом под понятие «суррогатное материнство» должны подпадать и случаи, когда достигнуть указанной в определении цели не удается (например, когда происходит непроизвольный аборт) .

Исходя из данного определения, обязательными признаками суррогатного материнства следует считать:

— наличие взаимной договоренности между суррогатной матерью и лицами, обратившимися к ее услугам;

— факт зачатия ребенка путем ЭКО и имплантации эмбриона в полость матки женщины (суррогатной матери);

— целенаправленное вынашивание и рождение женщиной (суррогатной матерью) ребенка для последующей передачи его заказчикам.

В российском законодательстве наблюдается частичное выделение отдельных видов суррогатного материнства. Так, нормы Семейного кодекса РФ (ст. 51, 53) ориентированы лишь на суррогатное материнство, при котором используется генетический материал супругов (так называемое полное суррогатное материнство).

Приведенные разновидности суррогатного материнства не исчерпывают все его возможные варианты, тогда как определение полного исчерпывающего перечня необходимо для разработки правовой базы, предусматривающей наступление определенных правовых последствий, исходя из обстоятельств конкретного случая.

Представляется, что имеются основания для выделения 6 видов суррогатного материнства:

1) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал суррогатной матери и супруга (традиционное или частичное);

2) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал суррогатной матери и донора;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал супругов (гестационное или полное);

4) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал супруги и донора;

5) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал донора и супруга;

6) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал доноров.

Для правового регулирования института суррогатного материнства определяющее значение

имеет правильное определение его цели. На ее содержание существенное влияние оказывают, с одной стороны, действия лиц, заключающих договор с суррогатной матерью, а с другой стороны, действия самой суррогатной матери. Супруги действуют с целью стать родителями ребенка (в большинстве случаев речь идет о генетически родном ребенке). Суррогатная мать может руководствоваться как целью извлечения прибыли, так и целью помочь бесплодной паре.

Существует представление, что наиболее приемлемым вариантом суррогатного материнства (по мнению Е.В. Григорович) является безвозмездное оказание помощи бездетной паре, так как женщина, согласившаяся из альтруистических соображений помочь выносить и родить ребенка, будет прилагать все усилия, чтобы беременность и роды протекали благополучно.

Аналогичной точки зрения придерживается Л.Ю. Грудцына, отмечая, что само по себе суррогатное материнство должно применяться в целях помощи бесплодным парам получить потомство .

Семейный кодекс РФ в ч. 4 ст. 51 признает суррогатной матерью женщину, которой в целях вынашивания был имплантирован эмбрион лиц, состоящих в браке между собой и давших свое согласие на это в письменной форме.

Термин «суррогат» (от лат. surrogates — продукт (или предмет), отчасти заменяющий какой-либо другой продукт; подделанный, фальсифицированный продукт) вносит ощущение дисгармонии, когда речь идет о естественном акте рождения ребенка, пусть не биологической матерью, а женщиной, которая выносила его. Но термин этот считается официальным, и законодателю ничего не оставалось, как им воспользоваться.

Фигура суррогатной матери выглядит неоднозначно. С одной стороны, она благодетельница, с другой — поступает аморально, отказываясь от ребенка после рождения в пользу генетических родителей.

Двойственность сущности суррогатного материнства заключается в том, что оно может пониматься, с одной стороны, как сознательное, осмысленное, добровольно принятое решение зачать, выносить и родить ребенка для лиц, не имеющих такой природной способности. С другой стороны, такое решение может рассматриваться как проявление угнетенного положения женщин

и как одна из форм эксплуатации. Как следствие, одни называют суррогатное материнство «биологической проституцией», «фашизмом», «спекуляцией на материнстве»; другие — «последним шансом», «актом любви и человечности».

По аналогии с тайной усыновления тайна рождения ребенка с применением метода суррогатного материнства должна соблюдаться лишь по желанию лиц, записанных родителями ребенка, которые решают этот непростой вопрос. Поэтому, как и тайна усыновления, тайна суррогатного материнства должна охраняться законом, но не всегда являться обязательным элементом любых отношений данного понятия. Главным здесь должно быть волеизъявление самих родителей. Соответственно, и разглашение кем-либо данной тайны возможно только с согласия родителей.

Таким образом, под суррогатным материнством следует понимать метод вспомогательных репродуктивных технологий, при котором женщина на основании взаимной договоренности с лицами, обратившимися к ее услугам, проходит процедуру имплантации эмбриона, созданного в результате ЭКО, вынашивает ребенка с целью родить и передать его этим лицам.

Ссылки:

1. Дзарасова И.В., Медков В.М. Репродуктивное поведение семьи. М., 2002. С. 16.

2. Терешко Ю. Дети на заказ // ЭЖ-Юрист. 2007. № 31.

3. Борисова Т.Е. Суррогатное материнство в Российской Федерации: проблемы теории и практики: моногр. М., 2012.

4. Грудцына Л.Ю. Словарь-справочник по семейному праву России. М., 2006. С. 200.

Суррогатный капкан

Российское законодательство допускает суррогатное материнство на платной основе и даже «экспорт» новорожденных. В то же время никто не гарантирует генетическим родителям ни получения зачатого ими ребенка, ни шансов отстоять свои права в суде.

24.10.2019. АПИ — Вспомогательные репродуктивные технологии представляют собой методы лечения бесплодия. В частности, желающие родить ребенка супруги могут заключить договор с суррогатной матерью, которая, чаще всего за вознаграждение, согласится пойти на оплодотворение (перенос донорского эмбриона), выносить и родить ребенка.

Мама – первое слово

Однако много правовых аспектов остаются неопределенными. В частности, согласно действующему федеральному закону претендовать стать генетическими родителями де-юре вправе исключительно супруги. Тогда как утвержденный Министерством здравоохранения РФ стандарт использования вспомогательных репродуктивных технологий предоставляет право на его применение в том числе мужчине и женщине, не состоящим в браке. С другой стороны, даже супруги могут участвовать в программе экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), только когда они страдают не поддающимся лечению бесплодием либо заболеванием, при котором наступление беременности невозможно без использования ЭКО.

Противоречивой остается и судьба рожденного таким образом ребенка. Согласно Семейному кодексу РФ, получить свидетельство о рождении ребенка генетические родители могут исключительно с согласия суррогатной матери. Она же вправе в любой момент отказаться от заранее оговоренных условий и забрать новорожденного себе. Более того, впоследствии на по существу отстраненных от возможности воспитания ребенка генетических родителей могут возложить еще и алиментные обязательства.

Формально в подобных ситуациях они могут истребовать ребенка в судебном порядке. Верховный суд России указывает, что такие иски не могут безусловно отклоняться. «В целях правильного рассмотрения дела, в частности, следует проверить, заключался ли договор о суррогатном материнстве и каковы условия этого договора, являются ли истцы генетическими родителями ребенка, по каким причинам суррогатная мать не дала согласия на запись истцов в качестве родителей ребенка. С учетом установленных по делу обстоятельств следует разрешить спор в интересах ребенка», – отмечается в постановлении высшей инстанции.

Игры совести

Неоднозначной по этому вопросу остается и позиция Конституционного суда России. В 2012 году он признал по существу безапелляционное право суррогатной матери отказаться регистрировать доноров эмбриона в качестве родителей. При этом суд констатировал, что такая «модель правового регулирования, не будучи единственно возможной, не выходит за пределы правотворческих полномочий федерального законодателя».

Вместе с тем в 2018 году служители Фемиды подтвердили легитимность решений о фактическом изъятии ребенка у суррогатной матери. Выдвинутые ею требования увеличения суммы денежной выплаты в связи с рождением двойни и попытку использовать детей для улучшения жилищных условий судьи сочли недобросовестным поведением: «Отказываясь дать согласие на регистрацию истцов – генетических родителей в качестве родителей рожденных ею детей, она злоупотребила своими правами, действуя при этом не только в нарушение условий заключенного между сторонами договора о суррогатном материнстве, но и в ущерб интересам детей», – констатировал Конституционный суд России.

В обоих случаях эти определения принимались не единогласно. Так, по мнению судьи Александра Кокотова, появление на свет ребенка, имеющего двух матерей, порождает серьезные морально-этические и правовые проблемы. Генетические родители вправе требовать регистрации себя как родителей ребенка только через суд. «Спрашивается, зачем ввергать генетических родителей и суррогатную мать в тяжелейшие для них споры по поводу принадлежности ребенка? Не честнее ли прямо установить в законодательстве заведомый приоритет родительских прав генетических родителей? Тем более что определение основных черт института суррогатного материнства относится к компетенции федерального законодателя, а не судов», – полагает Александр Кокотов.

«Поскольку в законодательстве отсутствует четкое определение понятия «мать», российский законодатель придерживается той позиции, что важнейшим основанием возникновения родительских прав является беременность, – отмечает в особом мнении судья Гадис Гаджиев. – Такой подход базируется на гестационной теории, которая ведет свое происхождение еще из римского права, где существовал принцип «mater est quam gestation demonstrate» («мать определяется беременностью»). При этом факт вынашивания или рождения признается более социально и эмоционально значимым, чем генетическое происхождение. Кроме того, нравственные страдания биологических родителей ребенка, лишенных возможности реализовать предусмотренный законом комплекс родительских прав в отношении своего ребенка, которого они не смогли зачать и родить естественным путем, считаются менее социально значимыми», – заключает служитель Фемиды.

Судебные лабиринты

На практике органы ЗАГС чаще всего отказываются регистрировать в качестве отца и матери генетических родителей – мужчину и женщину, не состоящих в браке, а также одиноких доноров. Но в этом вопросе служители Фемиды поддерживают добросовестных родителей. Так, Дзержинский районный суд Санкт-Петербурга, признав отказ чиновников формально обоснованным, указал на право каждой женщины детородного возраста на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона: «Указанное право не ограничено для женщин, не состоящих в браке. Действующее законодательство не содержит запрета на регистрацию рождения ребенка, рожденного в результате имплантации эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, одинокой матерью или отцом данного ребенка», – констатировал суд. Аналогичное решение принял Прикубанский районный суд Краснодара, подтвердив право одинокой женщины быть матерью выношенного другой ребенка. Незаконным признали и отказ зарегистрировать в качестве матери Ирину Дьяконову и так далее.

Зачастую желающие завести ребенка супруги вынуждены участвовать в по существу хозяйственных спорах – взыскивать уплаченное недобросовестным суррогатным матерям вознаграждение и иные причиненные ими убытки. Так, Юлия и Константин Ракевичи заключили договор со Снежаной Тойбиной и оплатили экстракорпоральное оплодотворение, однако в назначенный день обещавшая выносить ребенка женщина в клинику не явилась. Убытки супругов суд оценил в 55 тысяч рублей, но не усмотрев причинения им физических или нравственных страданий, отказал во взыскании компенсации морального вреда.

В прямо противоположной ситуации оказалась согласившаяся стать суррогатной матерью жительница Новосибирска Ирина Зинченко. Придя к выводу, что заключенный ею с Натальей и Андреем Ивановыми договор был сорван по вине генетических родителей, суд взыскал с ответчиков расходы несостоявшейся суррогатной матери на медицинское обследование.

Конфликты возникают и после рождения ребенка. Так, по уверению Яны Токаревой, генетический отец Сергей Козлов, соглашаясь на экстракорпоральное оплодотворение, обещал принимать участие в воспитании будущих детей, но впоследствии отказался от отцовства и не платит алименты на содержание двух дочек. Хотя мужчина факт рождения детей с использованием его генетического материала не оспаривал, суд пришел к выводу, что донор не принимал на себя обязательств по участию в воспитании и содержании детей, в связи с чем у него не возникли родительские права и обязанности. Верховный суд России признал такое решение законным и обоснованным.

В свою очередь, генетические отцы-одиночки чаще всего через суд вынуждены доказывать право на получение семейного (материнского) капитала. Такой иск против Пенсионного фонда России подал петербуржец Михаил Мартыненков. Двое его детей родились в результате применения метода искусственного оплодотворения, а потому в свидетельствах сведения о матери отсутствуют. «Семья истца, где дети лишены материнского попечения в силу определенных обстоятельств, не зависящих от их воли, не может быть ограничена в предоставлении дополнительных мер государственной поддержки ввиду отсутствия прямо предусматривающей такую гарантию нормы права», – заключил суд, удовлетворяя требования отца-одиночки. Такое же решение было принято по иску жителя Подмосковья Антона Нефедова.

А генетические матери не имеют права на так называемые «декретные» – оплачиваемый отпуск по беременностям и родам. По мнению высшей инстанции, в период вынашивания и рождения ребенка они не теряют свою трудоспособность (АПИ писало о таком решении – Генетических родители лишили «декретного», но гарантировали отпуск для ухода за новорожденным).

Нотариальный контракт

Для частичного урегулирования ситуации группа сенаторов уже несколько раз предлагала разрешить «создавать» эмбрион в том числе не состоящим в браке мужчинам и женщинам, а также удостоверять договор с суррогатной матерью нотариально. В нем стороны подтверждали бы свое согласие на запись генетических родителей в качестве матери и отца ребенка. Причем сведения о заключенном договоре нотариус должен передавать в органы записи актов гражданского состояния (ЗАГС): «В связи с рассогласованностью норм права возникают проблемы, связанные с регистрацией детей, рожденных в результате применения суррогатного материнства. Органы ЗАГСа отказывают в регистрации детей мужчинам и женщинам, не состоящим в браке, и одиноким женщинам, которые воспользовались суррогатным материнством», – констатируют сенаторы.

По их мнению, единственной возможностью зарегистрировать рождение ребенка для данной категории лиц является обращение в суд. «Данные судебные разбирательства имеют затяжной характер, в то время как рожденные дети весь этот период оказываются лишенными прав, в частности, права на получение бесплатной медицинской помощи и какой-либо государственной поддержки (например, на получение бесплатного детского питания). Несмотря на то, что суды принимают сторону обратившихся родителей и выносят предписания о регистрации органами ЗАГС таких детей, необходимо четко регламентировать в законодательстве процедуру государственной регистрации рождения детей, появившихся на свет в результате применения суррогатного материнства, и перечень документов, необходимых для такой регистрации», – отмечается в пояснительной записке.

Правительство России в целом поддержало такую реформу. Вместе с тем чиновники предлагают исключить норму о превентивном согласии суррогатной матери на передачу ребенка и запись в свидетельстве его генетических родителей.

Брак по-итальянски

Вместе с тем российское законодательство о суррогатном материнстве остается одним из самых либеральных в мире. Так, в Австрии, Германии, Норвегии, Швеции и Франции она в принципе запрещено полностью, в ряде других стран (Великобритания, Дания, Нидерланды и другие) ограничена коммерческая составляющая.

Утвержденные Специальным комитетом экспертов Совета Европы по развитию биомедицинских наук принципы запрещают судебное исполнение соглашений о вынашивании ребенка, а также посредническую и рекламную деятельность в этой сфере. В исключительных случаях искусственное оплодотворение суррогатной матери с использованием вспомогательных репродуктивных технологий допускается при условии, что она не получает от данной операции материальной выгоды, а после родов вправе оставить ребенка себе.

Противоречия российского и европейского законодательства создает дополнительные проблемы. Так, в патовой ситуации оказались супруги Донатина Парадизо и Джованни Кампанелли из Италии. В надежде стать родителями они решились на суррогатное материнство в России: по договору компания «Росюрконсалтинг» и московская клиника организовали экстракорпорального оплодотворения. С согласия суррогатной матери в качестве родителей новорожденного были записаны итальянцы, на основании выданной медицинским учреждением справки младенца перевезли на Апеннинский полуостров.

Однако итальянская прокуратура уличила супругов в незаконном усыновлении иностранного ребенка, использовании поддельных документов и «фальсификации гражданского статуса». Сомнения надзорного органа оказались не беспочвенными: проведенная генетическая экспертиза подтвердила, что Донатина Парадизо и Джованни Кампанелли не являются родителями привезенного младенца. Российская клиника вынуждена была признать ошибку, но не смогла объяснить ее причину. В результате ребенка сначала более чем на год поместили в детский дом, а потом передали в другую семью на усыновление. Считающим себя генетическим родителям все контакты с ним были запрещены. Большая палата Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) признала действия итальянских властей законными и обоснованными.

Особое мнение по этому делу высказал российский судья Дмитрий Дедов: «Статистика и обстоятельства дел о суррогатном материнстве, рассмотренных Европейским судом, демонстрируют, что суррогатное материнство практикуется бедными людьми или в бедных странах. К тому же было бы величайшим лицемерием запрещать суррогатное материнство в своей собственной стране для защиты местных женщин, одновременно разрешая прибегать к услугам суррогатной матери за границей», – рассуждает судья.

При этом он полагает, что суррогатное материнство с самого начала вступает в противоречие с основополагающими ценностями человеческой цивилизации и негативно отражается на всех действующих лицах, суррогатной матери, приемных родителях и ребенке. «Для предотвращения моральной и этической деградации общества ЕСПЧ должен поддержать действия, основанные на ценностях, а не прятаться за пределами усмотрения государств. Эти ценности не противоречат уважению личной или семейной жизни», – констатирует Дмитрий Дедов.

Справка

По данным Европейского центра суррогатного материнства, в России в год рождается как минимум 22 тысячи детей от суррогатных матерей, около 5 процентов рынка приходится на иностранцев. Ежегодный рост оценивается примерно в 20 процентов.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *