Охлобыстин священник

«Богу было угодно, чтобы я стал священником, хотя я хорошо знал себя и считал, что для этого великого удела недостаточно внутренне воспитан. Но, так или иначе, я им стал и честно служил 10 лет. А потом сам подал Святейшему прошение: отстранить меня от служения, пока я снимаюсь в кино. Будем считать, что в моём лице Церковь провела определённый эксперимент и сочла подобное совмещение невозможным. Как единственный в истории Церкви священник, три года сочетавший этот долг с работой актёра, знаю по личному опыту: да, это невозможно».

Это строки из новой книги Ивана Охлобыстина «Записки упрямого человека. Быль», в которой он рассказывает о своей непростой жизни. Он говорит, что мечтает снова стать священником, а пока погружён в творчество и в семью. Об этом и рассказал нам.

Книга писала меня, а я записывал

— Иван Иванович, как родилась ваша новая книга?

— Изначально я был удивлён, что мои опусы могут быть кому-то интересны. Но издатель посчитал, что имеет смысл выпустить мои ранние рассказы и эссе, которые я писал на протяжении долгого времени. Они составлены таким образом, что возникает тонкое понимание того, кем я являюсь. Мы не остаёмся прежними — мы меняемся, и каждый человек, который появляется в нашей жизни, делает нас другими. Я искренне считаю, что каждый из нас мечтает, фантазирует и думает об одном и том же. Конечно, жизнь придаёт этому различные оттенки, но базовое у нас похоже. Очень надеюсь, что читатель в моей книге найдёт и узнает себя самого. Всё, что хорошо, создаётся искренне. И самое высокое, что может быть, — это любовь. А моя супруга меня до сих пор вдохновляет… В общем, получилась самая откровенная, обнажённая и автобиографичная книга, которую я писал лет пятнадцать-двадцать. Точнее, не так: книга писала меня, а я записывал…

Мы — религиозная семья

— В каких проектах сейчас заняты?

— Скоро уеду на два месяца на съёмки в Минск. Снимаюсь в сериале «Вспышка» для телеканала НТВ, где я играю криминального фотографа по прозвищу Пыха. И ещё сейчас наша семья принимает участие в съёмках реалити-шоу для телеканала ТВ-3.

— О чём оно?

— О моей семье. Я до последнего не был уверен, готовы ли мы пустить в свою жизнь посторонних. Но попробуем: уже начали — выйдет в эфир в октябре. Нам уже показывали некоторые эпизоды о нас. Вроде всё прилично, хотя про нас сложно снять иначе, ведь мы религиозная семья.

— Были ли когда-нибудь предложения сняться в Голливуде? — Было одно предложение. Прочитал сценарий и отказался. Во-первых, мало сцен, так что это даже экономически невыгодно. Во-вторых, ни о чём: художественных компонентов мало. Потом, у них представление о нас… Я даже не знаю, где они такое берут! Жуть какая-то! Так что там ничего клёвого нет. Да и многие сюжеты не для нас. Салаги они, до нас ещё не доросли.

Я весь состою из друзей

— Какой период в вашей жизни был самым запоминающимся?

— Знакомство с Оксаной и жизнь с ней. Она верующий человек, и в рай мне можно пролезть только за счёт неё. А я человек грешный, слабый и я пытаюсь максимально отдать ей, что могу. Я служил в Церкви, мне нравилось, очень надеюсь, что в будущем это тоже будет, когда пройдёт весь мой киносъёмочный период. Человек сам по себе — существо составное. У меня недавно был день рождения, я говорил тост и не лукавил: если изъять из моей жизни семью и друзей, то останется шестилетний мальчик, который пас овец и шёл 3 километра в школу из деревни. Ничего не останется — будут только воспоминания о детстве… Я весь состою из друзей: у одного взял манеру рассуждать, у другого приобрёл опыт отношений с кем-то и так далее…

— Какие-то увлечения у вас остались? Вы когда-то любили ездить на мотоцикле…

— Мотоцикл — это уже для меня безнравственно. Дети учатся, ещё ни одна дочь не вышла замуж… Я долго ездил на мотоцикле, а сейчас не сажусь на него даже в кадре, за что мне, кстати, очень благодарны каскадёры: они за это деньги получают. Я знаю точно, что как только сяду на мотоцикл, то приду к выводу, что мне это просто жизненно необходимо — именно сейчас, именно в 53 года, именно в моей ситуации! Потом будет долгий скандал, и я опять слезу с мотоцикла… Так что свободное время провожу с семьёй. Ещё любим альпинизм. У нас с Оксаной есть и такая мечта: отдадим всех замуж и женим — пойдём в горы.

В «Крокус Сити» под хороший фортепианный аккомпанемент миру явлена новая политическая партия «Коалиция Небо». Ее создатель Иван Охлобыстин, по его словам, готов некоторое время побыть лидером новоиспеченной партии, а затем станет ее «неофициальным духовным наставником». Немного эзотерики в таком важном деле, конечно, не повредит.

Фото: http://tesey.livejournal.com

Почему отец Иоанн, так пламенно выступавший несколько месяцев назад с трибуны «Лужников», только теперь решил получить официальную прописку на российском политическом поле, вроде бы, понятно. Политреформа, вызванная к жизни духом кикиморы, сняла препятствия для создания почти любой партии. О появлении в скором будущем религиозных политических организаций сказано уже немало. И вот шоумен, актер и отставной священник решил застолбить и свою делянку на этом поле.

Каково реальное будущее «Коалиции Небо», предсказать не берусь. Но гром оваций господину Охлобыстину на первых порах, думаю, обеспечен. Как общепризнанной «иконе» нового стиля – гламур-православия или православия-лайт (как кому угодно). В этом крайне сомнительном качестве он давно уже собирает сладкую дань восторгов с ортодоксов, радикалов, патриотов, либералов. Он как луидор популярен и гуляет по рукам.

Другой вопрос, так ли уж свеж этот новый охлобыстинский замысел. Ведь многочисленные попытки оптимизировать церковность, приспособить ее к какому-нибудь «полезному делу», мы наблюдали в последнее время неоднократно. Подобные намерения демонстрирует сегодня орден церковных интеллигентов. Популярным носителем и символом этой новейшей сакральности стал ароматно пахнущий гламурный столичный священник NN. С другой стороны, использовать православие в качестве арт-объекта на свой лад стремятся рубщики икон и плясуны на алтарях. Да, брутально. А что? Кощунство в контексте contemporary art – категорический императив. И вполне рукопожатно, выражаясь все тем же выдержанным языком.

Отличие священника Охлобыстина от всех этих артистов постмодерна лишь в стилистике. Если либеральные политики спят и видят политический перформанс в майданном стиле в исполнении Церкви, то кредо отца Иоанна – православный национал-патриотический Империум.

Эта громокипящая теория родилась на свет не сегодня. В общих чертах дело обстояло так. О национал-патриотизме вдруг заговорили год назад. Заговорили хором, тема стала салонной. Как раз в этот момент православный шоумен вышел в народ с новенькой идеологией. Он стоял в «Лужниках» на вершине белой пирамиды, в плаще с белым подбоем, рассекал воздух лозунгами. Имперско-национал-патриотическими, как заверяли его вольные и невольные имиджмейкеры.

Стандарт православного национал-патриотизма в его доктрине был разжеван и положен в рот слушателю. Чтобы оценить качество этого продукта, приведем пару цитат из шумно разрекламированной охлобыстинской «Доктрины 77».

«Рано или поздно нас сотрут как нацию с лица земли. Это нормально! Это по плану. Об этом нас предупреждали святые. Наша задача – победить и исчезнуть! Потому что в мирной земной жизни нам нет места!»

Или:

«Не признав, что русского народа сейчас нет, и традиций толком никаких, кроме водочного ужора, нет, не найдем мы выхода. Не откроем принципа, по которому сможем протянуть руку единомышленнику».

Если послушать Охлобыстина, то о национальных особенностях следует говорить как о наборе вредных привычек («водочный ужор»). А историческая судьба русских – это исключительно мессианство и роль прослойки между Европой и Азией («чтобы не сомкнулись»). Ну, а православие, согласно «Доктрине», стоит понимать как набор скрепляющих общество символов, но не как идейную основу общества. Впрочем, православие в «Доктрине» занимает далеко не первое место. Империум – вот это действительно предмет культа Охлобыстина и его поклонников. Какой именно Империум, с какими ценностями – если не считать ритуального заклания русского народа ради какой-нибудь великой идеи, – об этом сказано более чем туманно. В самом деле, какая разница? Главное, чтобы сакральная суть била в глаза и кружила аудитории голову.

Все эти мемы навязчиво карикатурны. А их изложение отец Иоанн сопровождает тяжкими потугами на юродство. Он позволяет себе быть откровенным: «Смотрите. Парадокс. Я не гипнотизер, я – шут гороховый предложил вам эстетическую концепцию, и вы, ну признайтесь, допустили возможность этой концепции. Это было на самых глубоких уровнях ваших чувственных реакций наравне с сексуальным, то есть в самой бездне».

Да уж, в самой бездне. Лучше не скажешь.

Больше всего максимы отца Иоанна напоминают один известный в народе культурный феномен, так называемый «перевод Гоблина». Гоблин, известный альтернативщик, искусно делает кустарную переозвучку популярных кинохитов и продает их по второму кругу – для потехи. Сюжетные ходы и визуальный ряд те же, отдельные слова тоже. А закадровый смысл изменен кардинально. Иногда с точностью до наоборот.

Очевидно, что такой патриотизм, какой заложили в проект «Империум» его продюсеры, очень удобен и безопасен. При внешнем вольномыслии, когда каждый тезис нарочито «гуляет» и «вихляется», есть в нем и четкие установки вроде: без монархии народу не обойтись.

Возьмите вполне официальный проект «евразийской империи», проталкиваемый в одном пакете с либеральной «модернизацией». Потом сравните его с тезисами «Доктрины 77». Якобы национал-патриотическими. И найдите 10 отличий. При самом внимательном рассмотрении не найдете ни одного. У нас без Охлобыстина мало говорят об особой миссии страны? О необходимости новых жертв для очередных бюрократических проектов – неважно, модернизационных или державных? О «несходстве» с Европой, одинаково спасительном как для западника, так и для почвенника?

Очевидно и другое. Именно эта версия православного национал-патриотизма, по замыслу выпускающего лейбла «Охлобыстин и Ко», должна положить конец политическому пиратству.

Что это значит?

А то, что потенциально опасное направление мысли должно быть строго ограничено рамками канона. А канон, в частности, гласит: только инфернальное кривляние дает идее право на жизнь. Только в таком «бонтонном» (читай: маргинальном) виде идея получает допуск… нет, даже не на политическую сцену, а лишь на театральные подмостки. Иначе – никак

Почему? Вероятно, потому, что настоящее православие и производный от него гражданский патриотизм могут стать реальной силой.

Да, между прочим. Ведь проект «православный актер Охолобыстин» предназначен в общем-то для людей критически мыслящих. Но критицизм этот – тоже канонический (читай: консенсусный). Вы считаете себя православным, но ненавидите официоз? Понимаю. Вы христианин, но любите смеховую культуру? И согласны с тем, что «в наше время нельзя быть пафосным и убийственно серьезным»? Вам, батенька, сюда, к отцу Иоанну. Вот достойный образец современного священника, а равно актера, политика и шоумена. Только такое православие допустимо в эпоху гламура и твиттеризации всей страны.

В общем, банальная оферта. Принято? ОК. А дальше, как правило, начинается представление. Ваню для порядка подергают за фалды, осведомятся на всякий случай, кто такие русские, может ли империя ни с кем не воевать. Владимир Познер на Первом канале, помнится, зачем-то попросил продемонстрировать аудитории ножичек, который батюшка, как выяснилось, все время носит в кармане. Ваня словно ждал этого момента и охотно показал то, что просили. Удовлетворив свое непраздное любопытство, Владимир Познер завершил эфир наставлением аудитории. Мол, таких, как Ваня во власть не пущать. И Ваня тихо сошел с подиума. Как послушный ребенок, которого отправляют спать.

После провозглашения Доктрины в жизни отца Иоанна наступил телефонный период. В линейке «Билайна» (да не сочтет читатель это навязчивой рекламой) появился новый тариф под названием… «Доктрина 77»

Иван Охлобыстин занимает должность креативного директора компании «Евросеть». Президент «Евросети» Александр Малис тогда заявил, что неоднозначный имидж священника Охлобыстина никак не может повредить репутации компании. Кто бы сомневался. Всё, казалось, встало на свои места. Духовный сан успешно конвертировался в сценическую концепцию. Это понятно. А концепция – в телефонный актив. Ну что ж. И это не бином Ньютона. Амбиции художника наконец-то отлились в предельно конкретную форму. Маленький свечной заводик – не последняя вещь на этом свете. Охлобыстин, впрочем, настаивает на том, что его интересуют не деньги, а идеи. И что его доктрина не является попыткой выступить в качестве промоутера ведущей компании. Что тут сказать? Как говорится, гений – парадоксов друг.

Сегодня герой Империума вновь с головой ушел в политические заботы. Созданная им «Коалиция Небо» нуждается в неустанной заботе. Ведь наш православный патриот вновь, уже в который раз пытается донести «свой взгляд на Предназначение русского человека и будущее России». Создать-то предстоит не что-нибудь, а «партию ледяной Логики Империума и пламенной Общей Мечты!» Дело не шуточное. И «вставляет», как говорится, не по-детски… Сопровождает рождение партии специальный тапер – некто Лука Затравкин. Цена билета, если что, от 700 до 9900 рублей. Лед и пламень сегодня недёшевы.

Главное, что все это мы от отца Иоанна уже слышали, и не раз. То есть буквально все, по списку. О национальной гордости и «водочном угаре». Об особой миссии русского народа, ведомой лишь имяреку. О вовремя брошенном приходе. И, конечно, об Империуме – главной, по мнению Охлобыстина, народной святыне. Без Империума, да без монарха и народ не народ. Знакомые истории. Что дальше? Все ходы сделаны, перекричать того, который осенью возвышался на пирамиде, вряд ли удастся. От дежа вю никуда не денешься. Для скоморошьего жанра, в котором трудится Охлобыстин, повтор смерти подобен. Уж не конец ли это «творческого пути»?

Как знать. Но куда интереснее его начало.

Чтобы одним махом стать иконой нового стиля, Ване нужно было всего ничего: получить сан. Что, к слову, не так просто, если за спиной у тебя вместо семинарии актерское отделение. Но, как мы знаем из биографии нашего героя, реинкарнация прошла успешно. Вопросов к нововоздвигшемуся пастырю не было. Говорили: Господь управил.

Духовный сан и шутовская звездность по отдельности не значили бы ровным счетом ничего. В совокупности же делали отца Иоанна неотразимым, являя миру нечто, с чем вяжется лишь одно определение – «человек-бренд». Потом, много позже, рассуждая о своем несостоявшемся президентстве, Иван скажет: «Я заставил телевидение работать на себя бесплатно».

Но, как известно, двум богам служить нельзя. И вот когда церковные приличия превратились в тяжкие вериги для актерско-политических экспериментов отца Иоанна, тот легко расстался с обузой. С саном, приходом, паствой, служением. Сняв облачение и завернувшись в белый плащ, он пошел пасти народы пафосными мессианскими сентенциями. Под самые выборы.

Конечно, добровольный отказ священника от служения в своем роде предательство. Такими вещами не разбрасываются. Ведь за право служить священники шли в застенок, а порой на смерть. Отставной отец Охлобыстин от права служить шел в обратную сторону. И в связи с этим возникает много вопросов к тому незадачливому пастырю, из рук которого отец Иоанн некогда получил сан, и к тем создателям образов, кто много лет назад сотворил «православного» Ивана Охлобыстина, вытащив его в ведущие православной программы «Канон».

До поры до времени у отца Иоанна получалось совмещать эпатаж и проповедь. В истории такой тип поведения давно получил свое название – «юродство». Вот только юроды, блаженные похабы – ругались миру Христа ради, сохраняя истину слова Божьего незапятнанной. Шли на унижения, рисковали жизнью. Тут можно вспомнить, к примеру, знаменитого Николку Псковского, который перебежав дорогу экипажу Ивана Грозного, бросил под колеса кусок сырого мяса. И на вопрос: «Что это значит?» отвечал: «Ивашка постом мяса не съест, а все человечиной питается».

Но вполне очевидно, что в охлобыстинском блюде все наоборот. Не смех укрывает хрупкую чистоту веры. Но атрибуты православности, вовремя подставленное слово из Писания, прикрывают выморочный пафос громогласных вселенских идей. Медь звонкую, кимвал бряцающий. И выглядит охолбыстинская кривляющаяся проповедь жутковато. Словно глаголет с какого-то амвона косолапый Тартюф. Подлинного, светлого юродства тут нет ни грана. Есть нечто другое. Расчётливое полубезумие.

Под громовые раскаты лозунгов энергия нации уходит в свисток. Может быть, как раз поэтому так любят лицезреть Охлобыстина? Как самого забавного фрика. Как ручную обезьянку. Любят зачастую люди совсем из других идейных сообществ, далёких от патриотических.

Хорошо, удачно, безопасно – когда национальное чувство и национальная вера надежно похоронены в гламурной упаковке, в игривой жантильной беседе. Как и многое другое. Когда на устах у народного трибуна – все, что только можно себе вообразить.

Как бы Церковь. Как бы патриотизм. Как бы русские. Как бы Россия.

С православной церковью у меня отношения сложные. А именно, когда я вижу в православии недостатки, я о них пишу. Излишне злобно, как считают многие, но что делать: болею за религию душой.

Предмет сегодняшних моих терзаний — пиарщик в оранжевых очочках, священник Иван Охлобыстин.

Наверное, кому-то будет странно: когда несколько лет назад отца Иоанна всенародно чморили за роль бесноватого шута в фильме «Царь», я была толерантна. Фильм-то по-настоящему христианский, фильм о святом: сняться в нем — богоугодное дело.

Я жалела священника, которого вынудили написать прошение Патриарху: можно ли одновременно играть на сцене и махать кадилом, и который получил ответ: «Вы запрещаетесь к служению». Было грустно. Ведь Екатерина Васильева могла быть одновременно монахиней и актрисой…

Итак, ситуация Охлобыстина вызывала у меня сочувствие. Но то, что стало происходить после… Извините.

Поп Охлобыстин в роли разухабистого пиарщика сети «Евросеть» — той самой, знаменитой «голыми» продажами (раздевшиеся покупатели получали мобилы даром: креатив предыдущего пиар-менеджера) — раз.

Поганенькое впечатление.

Гигантский портрет нашего «героя» на Третьем кольце в Москве — два (бог знает, что Охлобыстин там рекламирует: я вздрагиваю каждый раз, как вижу знакомое лицо величиной с пятиэтажный дом).

И, наконец, апофеоз: роль в «Поколении Пи»: произведении о людях, пережравших наркотиков, и снимавшемся такими же людьми в наркотическом опьянении. Так, по крайней мере, пошутил режиссер: «Мы на съемках переели мухоморов и одну роль Охлобыстина вырезали». А Охлобыстин рад: я, говорит, сам пиарщик, и готов под каждым словом Пелевина подписаться кровью…

Ты подписывайся, батюшка, подписывайся! Ты только сан священнический с себя сними!

Некомфортно нам, верующим, сознавать, что пережравший мухоморов кровью подписавшийся пиарщик в любую минуту может вернуться к богослужению! Охлобыстин ведь не извергнут из сана, и сам всегда с удовольствием подчеркивает, что «просто находится в творческом отпуске».

Жуть какая-то, ересь…

Что такое пиар?

Это навязывание ценностей потребления, прямо противоречащих христианским. Недаром реклама бессознательно осуждается населением, считается навязчивой, навязанной, вредной.

Интересно, а проституткой может работать священник, ушедший в «творческий отпуск» из церкви?

А СМИ бы гоготали, всякий раз подчеркивали этот любопытный анекдот…

Особого «уважения», между прочим, заслуживает также причина всего произошедшего: священику Охлобыстину, по его признанию, не хватало денег от прихода на прокорм детей. Батюшка, а о чем ты думал, когда принимал священство? И как же живут остальные многодетные священники? Почему не сбегают в сериал «Интерны»?

Стыдная, неудобная, конфликтная ситуация.

Лишить бы ренегата священства, да не идет на это православная церковь.

Сколько раз в журналистской жизни сталкивалась я со священниками-насильниками, священниками-мошенниками: всякий раз это оказывались попы, лишенные прихода, «в творческом отпуске», как Охлобыстин.

И при этом не расстриженные.

Ходят по земле, трясут рясой, позорят православную церковь. Дают СМИ повод писать пасквильные заметки.

Выход один: Охлобыстин сам должен принять это решение.

Иван, это будет честно.

Мы предлагаем полный текст радиопередачи.

Арина Шарапова отправилась в виртуальные гости к Ивану Охлобыстину, чтобы поговорить о том, как сейчас жить людям верующим и в чём искать утешение

А. Шарапова:

— Доброе утро, дорогие прекрасные слушатели! Сейчас мы с вами направляемся в гости к человеку, который знает всё, про всех. Может, не про всех, во всяком случае, точно знает, как правильно жить. Мне так кажется. Его зовут Иван Охлобыстин. По идее, он должен открыть дверь для того, чтобы впустить меня в гости. Иван, доброе утро! Как оно там?

И. Охлобыстин:

— Доброе утро.

А. Шарапова:

— Ты меня впустил в свой дом?

И. Охлобыстин:

— Да, впустил.

А. Шарапова:

— Это же прекрасно. Что у тебя нынче не столе?

И. Охлобыстин:

— Пока ничего. Вообще завтракаю овсянкой.

А. Шарапова:

— Страстная неделя?

И. Охлобыстин:

— Нет, я всегда так. Тем более, что Страстная неделя, есть возможность разгрузиться. Есть официальная причина не жрать.

А. Шарапова:

— Худеешь?

И. Охлобыстин:

— Да не то чтобы худею. Так принято.

А. Шарапова:

— Ты сейчас кто? У тебя много всяких регалий – от кино до политики. Ракеты, РПЦ. Ты попробовал в этой жизни все. На чем ты остановился?

И. Охлобыстин:

— Я на всем одновременно. На жизни остановился. Оно идет как идет. Так случается у меня в жизни, что самое разумное – следовать самой жизни, а не пытаться ее инсценировать.

А. Шарапова:

— Это как? Разве мы не можем на нее повлиять? Разве мы не можем ее взять в свои руки и сказать: жизнь, мы тебя сейчас отправим немножко вот сюда?

И. Охлобыстин:

— Да, так я и делаю всю жизнь. Я даже не говорю, я просто кручу штурвал. Я пытаюсь прожить во всей полноте. Не всегда получается. Одно с другим может пересекаться. Что-то чему-то мешать. Во всяком случае, я живу честно по отношению к себе. Я себя не заставляю делать что-то такое, что препятствует моим внутренним установкам.

А. Шарапова:

— А до пандемии кем ты служил? Чем ты занимался?

И. Охлобыстин:

— Я писал. Я последнее время очень много пишу. Я как-то в данный этап своей жизни перепрофилируюсь. Мне надоело сниматься, честно говоря. Я же на режиссерском учился. У меня чуть-чуть другой типа даже требований дисциплинарно-эстетических к себе самому. Я с удовольствием снимаюсь, потому что это самое денежное. У меня большая семья, надо кормить. Но если бы были возможность, я бы, конечно, от литературы питался.

А. Шарапова:

— «Читаются стихи крылато:

Я – ей, а мне в ответ – она.

А небо морем все объято,

Волной захлестнута луна».

Северянин.

Ты такие стихи пишешь?

И. Охлобыстин:

— Я стараюсь писать такие. Не всегда идет.

А. Шарапова:

— Я к тебе пришла в гости. Говорят, со своей торбой не ходят. Я решила нарушать законы интервью и предложить такой пасьянс тем. Выбирай, что тебе нравится, о чем мы с тобой сейчас поговорим. Например, мировой кризис, мировой заговор, биологическое оружие, носить маски не надо или надо, воспитание детей, изоляция. Либо просто: доколе!

И. Охлобыстин:

— Любую тему. Без разницы. Дело в том, что не бывает темы автономной. Они обязательно переплетаются. Одна поддерживает другую, вторая насыщает смыслом третью. И вот так оно вместе. Это как в моей жизни, все органично должно быть. переходящее одно в другое. Нельзя это никак систематизировать в полной мере.

А. Шарапова:

— А что тебя сейчас больше всего беспокоит?

И. Охлобыстин:

— Меня беспокоит, что я не смогу сходить впервые за четверть века на Пасху в храм. Это катастрофа. Это для миллионов верующих людей катастрофа. И очень плохой знак. Я вообще не мнительный человек. Если кто-то и есть менее суеверный, чем я, это я. Я не суеверный человек, я все пытаюсь, несмотря на то, что человек верующий, но Бог сначала создал законы химии, физики и биологии, а уже по ним творил мир. Соответственно, дал мне возможность с помощью нашего здравого рассудка, размышления и образования разбираться в этом. Но есть какие-то вещи, реперные точки, которые должны оставаться, на которых все и покоится. И то, что этот год будет первым годом без Воскресения, по сути. Потому что церковь – это корабль, это собрание людей. Где двое или трое собрались во имя Мое, говорит Христос, там Я посреди их.

Несмотря на все прилагаемые усилия и понимая, что происходит, что, возможно, есть какой-то ужасный коронавирус, который, возможно, косит миллионы, хотя, честно говоря, среди наших знакомых мы никого не знаем, а среди наших знакомых китайцев, у которых по миллиону знакомых китайцев, тоже чего-то ни одного знакомого нет. Из Италии такая же история. Ощущение фейка не оставляет.

А. Шарапова:

— Мы вышли с тобой на мировой заговор.

И. Охлобыстин:

— Волей-неволей. У нас двое друзей – авторитетные, очень ценящие свое слово, никогда не лгавшие нам люди, не обманывающие. Так вот, один утверждает, что он уже третью неделю из больницы выйти не может. Потому что нельзя. У них наплыв больных. А в другой больнице говорят, что это фейк, просто деньги зарабатывают на людях. Причем во всемирном масштабе.

А. Шарапова:

— Я понимаю, что хочется в ситуации, когда не все понятно, найти свой островок. Но мы живем в большой и прекрасной стране. И у нас есть общие законы, которые мы должны выполнять. И я каждый день говорю: делай, что должно, и будь, что будет. Вот так сложилось. Но все-таки этот островок для тебя – это что?

И. Охлобыстин:

— Семья. Все-таки семья. И церковь. Немного патетично звучит. Но дело в том, что не было бы семьи, если бы не было церкви. И, наверное, я бы не был воцерковленным человеком, если бы… И в обратную сторону. Это взаимодополняющие процессы. На системности посещения церкви, на системности следования установлениям собственной веры я, путаный, противоречивый, несовершенный человек, но все-таки как-то четверть века протянул. И у меня прекрасная семья. У меня прекрасное окружение. Я думаю, что процентов на восемьдесят я обязан этим церкви.

И то, что сейчас будут пустые храмы стоять, ничего не придумано, да, это, наверное, с точки зрения общечеловеческой, биологической, пандемийной – это верно. Но с точки зрения глубокой, внутренней – это очень неверно. Какая там конституция? Ничего толком не будет в этом году. Будет кризис. Будет безработица. Будет отчаяние. Это все будет на фоне и это будет в неблагодатный год, когда не праздновали Пасху. Даже с учетом того, что она, конечно, будет праздноваться, все равно служить будут священнослужители. Но они будут служить в пустых храмах. Я даже не знаю, как к этому относиться.

А. Шарапова:

— Это больно. Я согласна. Это колоссальный надлом. Я – человек, я – гражданин, я –верующий. Вчера красила яйца и понимала, что я не понимаю, как дальше жить в смысле религии. Но мы же с тобой люди все-таки прогрессивно мыслящие. Давай подумаем вперед, как быть в новых условиях. Сейчас так, как есть. Пасха есть, она все равно существует. И Христос воскрес. 9 мая все равно есть.

Я вчера поддерживала видеообращение военных строителей. Ко мне пришел ответ женщины – военного строителя. «Я уже месяц без единого выходного. Реально по четыре-пять часов сплю. Даже уже привыкла, на каком-то адреналине держимся. В этом проекте – создания медицинских военных учреждений – я занимаюсь закупкой и организацией поставок всего медоборудования, техники, мебели. Это реально очень важно». Даже армия у нас готовится, создает эти большие инфекционные медицинские центры.

Нет ли у тебя такого чувства, что мы в какой-то такой депрессии и духовном сломе? Потому что мы не работаем? Тебе не кажется, что медики, строители, все те, кто сейчас реально, как на войне, на передовой, им не до наших философских размышлений?

И. Охлобыстин:

— Наверное, да. Мы должны готовиться к каким-то экстраординарным событиям. Если такая беда, нужно сплотиться как нации, следовать общим установлениям. Но знаете, исключение только подтверждает правило. Нужно делать эти исключения. Возвращаясь к вопросу празднования Пасхи, несмотря на всю опасность, несмотря на все, что подсказывает здравомыслие, это большая ошибка – не дать верующим прийти в храмы. Даже если бы это спровоцировало еще одну волну людей больных. Люди, которые пойдут в храмы, пойдут по причине, что они по-настоящему идут, они все равно пойдут. А те, кто захожане, которые приходили, чтобы посмотреть на колокольчики и фонарики, чего-то сделают, чего они не понимали, они, собственно, там ничего и не приобретали.

А. Шарапова:

— Но есть же какая-то ответственность. Лукашенко сказал: ребята, все работает, все это фейк и кошмар. Сегодня уже 500 заболевших в Белоруссии. Прогрессия геометрическая. Вдруг внезапно он запрещает посещать общественные места. Это ведь безответственность. Ты не боишься, что церковь начали бы обвинять в том, что именно эта ситуация создала еще большее количество заражений? Это как во время оспы в средние века – умирали те, кто ходил на службы. Они были вместе. «Смертью смерть поправ» — ты об этом?

И. Охлобыстин:

— Я об этом, да. Ничего сделать не могу. У меня голова и сердце в данный момент по-разному судят. Мы всей семьей и наши знакомые сами, без принуждения соблюдали все необходимые установки. Более того, маньячили – маски дополнительные, чего-то заказывали, ограничивали. Мы начали задолго до того, как начали к этому нас призывать. Мы минимизировали общение. Да и не так широк круг общения, чтобы можно было говорить о том, что ты источник. Но в случае с Пасхой – это что-то… Может быть, это большая духовная проверка. Я лично пойду. При всей моей законопослушности, я державник, мне кажется, что хватит революций, уже погуляли, посмотрели, сколько нужно крови – океаны пролили, хватит уже.

Но опять же, все, что говорят – говорят правильно. Но дело в том, что когда и Христа казнили, тоже все говорили правильно. По большому счету, абсолютно юридически и по-человечески мотивировали фарисеи, мотивировали римские власти, это был сложный период, когда Израиль находился под оккупацией римских войск. Это восстание зелотов. Это очень много всяких исторических предпосылок для того, чтобы быть недовольным. Все повторяется. Та же история повторяется.

Я никого не призываю ни к чему. Я не утверждаю, что надо так, как я думаю. Потому что все думать должны по-разному, мы разными созданы. Но в данном случае, даже если были бы обвинения, даже если бы общество восстало и сказало: вот вы, проклятые верующие фанатики, опять нас заразили… По мне, бы выбрал вариант, что лучше уже так. Я не знаю, почему не продумали, ну ладно, стоят храмы…

А. Шарапова:

— Тебя слушают всякие фарисеи и хулители и прямо радуются: вот они попали наконец! Зачем нам с тобой так много говорить об этом вслух? Давай пострадаем в душе. Я убеждена, когда всякое негативное выходит на поверхность, вот им начинают всякие коршуны питаться. Давай лучше поговорим о будущем.

И. Охлобыстин:

— А те люди, которые пытаются критиковать с этой стороны, они не очень понимают сути ортодоксальной православного христианства. Оно очень осязаемо, тактильно. Если нет контакта причастия, есть контакт живой от человека к человеку. И через время. Это абсолютно не абстрактная идея. Это очень житейская идея, когда ты дотрагиваешься и чувствуешь: горячо, тепло, холодно. Когда ты прикасаешься и понимаешь: человек живой, мертвый. Элемент тактильности, элемент непосредственного соучастия и сожизни, совоскресения с Христом, он определяющий. Это смысл веры православной. Пасха без верующих – это отрицание самого смысла христианства.

А. Шарапова:

— Все, что ты говоришь, очень сильно. Где-то я радуюсь, где-то печалюсь. Такие слова поддержки очень нужны. Но давай так. Храм у нас в душе. И мы будем внутренне. У нас просто сейчас нет вариантов. Живем своими радостями, своим горем. И иногда слушать тебя с большой радостью и удовольствием. Бог его знает, что будет дальше. Может быть, дистанционное цифровое пространство возникнет. Дай доброе напутствие.

И. Охлобыстин:

— Позитивчик вообще надо во все пускать. У меня наконец появилась возможность прочитать те книги, которые я в течение года складывал. У меня появилась возможность убрать шкаф свой, привести в порядок. Майки переложить, убраться в кабинете.

А. Шарапова:

— Это здорово! Приглашаю тебя принять участие в «Марафоне добра» на радио «Комсомольская правда» 26 апреля.

И. Охлобыстин:

— Я всем сердцем с вами.

Фото: Звезда сериала «Интерны» и будущий батюшка с опытом Иван Охлобыстин Отправить новость другу Спасибо, Ваше сообщение отправлено!
Ok

«Я очень люблю институт церкви, я его понимаю очень хорошо, потому что я воспринимаю его логикой сельских деревенских попов с окраин», — признался актер

Одиозный российский актер Иван Охлобыстин, еще недавно сыпавший проклятиями в адрес майдановцев и призывавший ввести войска в Украину, намерен вернуться в лоно церкви и восстановиться в сане священнослужителя.

Правда, с этим придется маленько подождать. Как минимум до весны, когда закончатся съемки сериала «Интерны». Актер волнуется, как бы у его паствы не случилось «конфликта версий» от того, что их батюшку «и там, и тут показывают».

«Нужно, чтобы у людей не было диссонанса: когда они видят сначала человека на амвоне, а потом приходят домой, включают телевизор и видят его же в телевизоре. Мне не хочется, чтобы это бросало тень на церковь. Я очень люблю институт церкви, я его понимаю очень хорошо», — пояснил он в интервью «Известиям».

Несмотря на остро отрицательное отношение к украинцам, решившим бороться за свою независимость, бывшему священнику все же не чужда тяга к свободе. Так, он признался, что все пять лет съемок в «Интернах» чувствовал себя словно в тюрьме из-за плотного графика и свалившейся на него мегаизвестности.

«Смогу я опять гулять по улицам, заглядывать в кафешки, кофе пить и не фоткаться беспрерывно? — размышляет Охлобыстин. — Так-то меня это не очень напрягает, но ведь живу, как вампир, гуляю в пустынных лесопарках, где и маньяки-то боятся гулять. А мне там очень хорошо — фоткаться не надо, и думается светлее в этой темноте. Так что я рад, что проект заканчивается, хотя благодарен судьбе, что работал с этими интересными людьми, и проект интересный, и познал индустрию».

Напомним, Охлобыстин был рукоположен в 2001 году. А спустя 9 лет он временно оставил служение ради возможности сниматься в телепроектах, в частности в «Интернах». Однако в Украине его в последнее время помнят не как актера, сыгравшего в свое время в «Даун Хаусе» и «ДМБ», а как гомофоба и ярого сторонника внешней и внутренней политики Владимира Путина, в частности проекта Новороссии. У нас в стране с недавних пор актер стал персоной нон-грата.

Кстати, в Российской Федерации сериал «Интерны» подозревают в гей-пропаганде. Но настоящим ударом для Охлобыстина стало известие о нетрадиционной ориентации его коллеги по проекту Одина Байрона.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *