Оршинский женский монастырь

Оршин монастырь

Монастырь

Оршин Вознесенский монастырь


Монастырь в 1910 году. На переднем плане дом игуменьи, за ним Вознесенская церковь. Фотография Сергея Прокудина-Горского

Страна

Россия

Местоположение

Тверская область, Калининский р-н, п/о Каблуково, д. Орша

Конфессия

Православие

Епархия

Тверская

Тип

Женский (бывший мужской)

Первое упоминание

1567 год

Реликвии и святыни

Феодоровская Икона Божией Матери

Статус

Объект культурного наследия народов РФ федерального значения. Рег. № 691410190720006 (ЕГРОКН). Объект № 6900618000 (БД Викигида)

Состояние

Действующий монастырь

Сайт

Медиафайлы на Викискладе

У этого термина существуют и другие значения, см. Вознесенский монастырь.

Оршин Вознесенский монастырь — женский (бывший мужской) православный монастырь Тверской епархии в Тверской области при впадении реки Орши в Волгу, в 18 км от Твери.

История монастыря

Средневековый период

Годы основания Оршина монастыря неизвестны (нередко говорят о том, что монастырь существовал уже в XIV веке, хотя документальных подтверждений этому нет.

Согласно житийным свидетельствам, в XV веке в монастыре подвизался св. Савватий Оршинский, при котором монастырь становится известнейшей обителью Тверского княжества. Скорее всего, в то время в обители уже был Вознесенский собор (возможно, деревянный), имевший несколько иное расположение, нежели более поздний, сохранившийся до нашего времени. Об этом свидетельствуют могилы XV века возле стены храма (между тем как традиция предписывала хоронить возле алтаря).

Первая достоверная дата, связанная с историей Оршина монастыря, — это год освящения современного каменного здания Вознесенского собора (1567). Эта дата была выгравирована на золотом потире, найденном в XIX веке в тайнике (который сделан, предположительно, в начале XVII века) под полом храма. На нём же указано, что собор был освящён тверским епископом Варсонофием. Изначально это была пятиглавая церковь, позже её завершение было переделано на одноглавие. Собор был расписан, следы фресок XVI века сохранились до нашего времени.

В эти годы монастырю покровительствовал царь Иван Грозный, по желанию которого и был выстроен каменный собор. В XVI веке году монастырь управляется архимандритом, что говорит о его высоком статусе.

Скорее всего, найденный в 1846 году тайник (в нём были три древних антиминса и богослужебные предметы) под полом Вознесенского собора был сделан в Смутное время в 1606 году, когда в Тверском краю свирепствовали поляки. Во время одного из их набегов обитель была полностью разгромлена и сожжена, а настоятель и все насельники убиты. Монастырь был восстановлен, однако перестал пользоваться прежней известностью.

Монастырь в XIX — начале XX века

Вознесенский собор и колокольня, фото 2008 годаЧасовня Иоанна Предтечи над родником близ реки ОршиНадпись над входом в монастырь

В середине XIX века в монастыре возобновилось каменное строительство. Были выстроены стены с четырьмя башнями, келейный и настоятельский корпуса (последний — каменный двухэтажный корпус в стенах ограды над воротами) при архиепископе Гаврииле и иеромонахе Иннокентии, как гласит надпись над входом. А к Вознесенскому собору была пристроена каменная колокольня.

К началу XX века Оршин монастырь был небольшой обителью с настоятелем и десятью насельниками. В 1903 году из-за малого числа насельников был преобразован в женский. При монастыре работала церковно-приходская школа для крестьянских детей.

Упразднение и возрождение монастыря

Обитель была закрыта в 1919 году. Большая часть каменных построек (кроме собора и настоятельских покоев) была снесена, в Вознесенском соборе устроено зернохранилище.

Монастырь возрождён в 1992 году. Собор и настоятельские покои отреставрированы, выстроены деревянный храм Савватия Оршинского (1996), две деревянных часовни (Предтеченская и Никольская), корпус сестринских келий, здание детского приюта, гостевой домик, к монастырю проложена асфальтовая дорога.

Известность получила история возрождения фресок XVI века в Вознесенском соборе. Сообщалось, что в начале 1990-х годов при восстановлении собора фрески, по причине отсутствия денег на реставрацию, были просто замазаны побелкой, однако в течение нескольких лет росписи постепенно сами проявлялись через побелку; при этом проведённая реставраторами в конце 1990-х годов экспертиза свидетельствовала о том, что никакой специальной работы над фресками за это время не проводилось.

В первой половине 1990-х годов подворьем Оршина монастыря был Храм Святой Великомученицы Екатерины в микрорайоне Затверечье на левом берегу реки Волги, недалеко от места впадения в неё реки Тверцы. В 1996 году подворье было превращено в самостоятельный Свято-Екатерининский монастырь.

Священнослужители

Настоятельница игумения Евпраксия (Инбер) с 1996 года. Служащий священник — протоиерей Евгений Алексеев, который был настоятелем храма святых Апостолов Петра и Павла в Кашине.

> Адрес

170504, Тверская обл, Калининский р-н, п/о Каблуково, д. Орша Вознесенский Оршин монастырь Тел. (84822) 38-26-84 Email: orshin_monastir@list.ru

Примечания

  • Вознесенские монастыри // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Вагнер Б. Б. Монастырские ансамбли Московии. М.: Вече, 2008. С. 83-89.
  • Веригин Е. А. Оршин Вознесенский монастырь: историческое описание. — Тверь, 1913.

Ссылки

  • Вознесенский Оршин женский монастырь
  • Дореволюционные фотографии Оршина монастыря

Благочиния

Кафедральный собор;
монастыри

Разное

* — недействующие.

Вознесенский Оршин монастырь под Тверью

Вознесенский Оршин монастырь расположен недалеко от Твери, примерно километрах в 20, ехать надо на восток по дороге на Кимры.
Этот небольшой монастырь один из древнейших на тверской земле.
В последние годы он стал очень популярен.
Сюда приезжают не только из Твери.

Московские экскурсионные автобусы нередко петляют по узкой лесной дороге.
Я понимаю почему.
Посмотрите какая скромная среднерусская красота:
1.

На днях мы съездили в монастырь.
На машине, ибо никакой общественный автобус сюда не ходит ни зимой, ни летом.
Отправились ближе к закату.
И не пожалели.
Приезжающему монастырь сначала показывается таким видом:
2.

А потом уже открывается другими сторонами:
3.

Летом этот сад из молодых яблонь прекрасен.
Деревья сгибаются под тяжестью яблок, под ветки подставлены подпорки.
По периметру высажены цветы.
Летают пчелы.
Но зима тоже по-своему хороша.
Своим покоем.
4.

Считается, что Оршин монастырь основан в первой половине 15-го века тверским князем Борисом Александровичем.
Сначала монастырь был мужским, а уже в ХХ веке стал женским.
Сейчас тоже женский.
Когда-то монастырю принадлежали окрестные земли.
Эти, где в советское время привольно раскинулись дачные кооперативы, наверное, тоже:
5.

Дачи спят в белом безмолвии:
6.

Лес тоже отдыхает от назойливых любителей природы:
7.

Главное строение монастыря — Вознесенский собор:
8.

Когда-то собор был пятиглавым.
В соборе есть престолы Вознесения, великомученицы Екатерины и преподобного Онуфрия:
9.
10.
11.
Оршин монастырь расположен в месте впадения речки Орша в великую, но еще не очень широкую в здешних краях Волгу.
Когда-то сюда можно было приехать на катере, который шел от Калинина по Волге.
Можно было провести летний день, купаясь в темной оршинской воде, и загорая.
Темной — от присутствия торфа в почве.
Помню, стены монастыря разрушенными.
А теперь они полностью восстановлены:
12.
И даже снабжены флюгерами:
13.
14.
Летом сюда приезжает множество людей.
Не только верующих.
Примерно в километре от монастыря, на берегу Орши бьет популярный родник.
Водопроводной воде жители Твери не доверяют, ездят с бутылками по окрестностям.
Хотя за водой ездят не только летом, а в любое время года.
В жару ездят искупаться в Орше.
Она в меру широкая, чистая, берег травяной.
Пляжик расположен за монастырем.
Монахини не препятствуют.

«Вы должны молиться, как дышать»

Эти слова архимандрит Наум (Байбородин) часто повторял своим духовным чадам, многие из которых нынче стоят во главе российских обителей. «Батюшка готовил кадры одновременно для грядущих земных трудов и для Небесного гражданства», – написала в своих воспоминаниях настоятельница Никольского женского монастыря г. Приволжска Ивановской области игумения Анатолия (Баршай).

А другая его духовная дочь – настоятельница Вознесенского Оршина женского монастыря под Тверью игумения Евпраксия (Инбер) навскидку насчитала около 40 монастырей, открывшихся по молитвам старца и опекаемых им. Матушка Евпраксия рассказала нам, какое это было счастье – по милости Божией иметь духовного руководителя, которому Господь открывал Свою волю о каждом человеке. Также мы говорили с ней о сегодняшнем дне «лесного монастыря», как называл его приснопоминаемый батюшка.

Старец выстроил жизнь многих людей

Матушка, Вы встретились с отцом Наумом, будучи еще студенткой? Я прочитала, что Вы учились в Московском авиационном технологическом институте.

Институт к тому времени закончила я уже давно. А у батюшки оказалась в 1980 году. Тогда почти невозможно было даже мечтать, что откроются монастыри. Теперь-то мы осознаем: отцу Науму в то время многое было видно и понятно. Я пришла к нему – вся из себя такая светская барышня, на каблуках, а он на меня посмотрел и сказал: «Игуменией будешь!» Подумала: «Какая игумения? Это смешно». У меня были абсолютно другие планы, о монашестве я и не помышляла, хотя сразу от батюшки четки получила… У него великий был дар – брать человека совершенно сырого и смело направлять всю его жизнь по воле Божией. Как он с нами справлялся, не знаю. Мы просто дикие люди были, в Православие только-только начинали вживаться. А он умел мгновенно выводить людей на этот вот узкий путь и показывать, в какую сторону двигаться. Будто от земли нас отрывал! Сам жил небесной жизнью, и нам не давал обмирщаться. В 1989 году в Московской епархии открыли первую православную женскую обитель – Свято-Троицкий Ново-Голутвин монастырь в Коломне. Настоятельницей туда назначили любимое духовное чадо батюшки – игумению Ксению (Зайцеву). Старец отправил меня и других своих, можно сказать, воспитанниц вместе с ней, так что я три с половиной года жила там, вытягивали монастырь из руин.

Послушницей были?

Послушницей я далеко не сразу стала. Матушка Ксения не торопилась с внешней формой, давала время определиться. Конечно, все это было под руководством старца. Кстати, по ее примеру я тоже не спешу определять сестер в послушницы. Надо, чтобы человек созрел. Помню, ко мне в Коломну приехала подруга и с удивлением заметила: «Какой у вас интересный монастырь: паломники как послушники, послушники как монахи». Вообще матушка Ксения – уникальный человек, бесконечно талантливый. До сих пор с благодарностью вспоминаю многое из того, что ею было мне сказано, сделано для моей пользы. Казалось бы, три с половиной года в возрождающейся обители – не так уж много, но мне этого хватило на всю жизнь. Бесценная была школа!

А прежде чем попасть в Вознесенский Оршин монастырь в сосновом лесу под Тверью, тоже стоявший в руинах, Вы что-нибудь о нем слышали?

Нет. Да и в самой Твери не бывала. А как все получилось: 26 лет назад в Тверскую область приехала к своим друзьям будущая первая игумения нашего вновь открытого монастыря, матушка Иулиания (в то время – Кирси Ритониеми, в крещении Кира). По рождению финка, по вероисповеданию лютеранка, она во время учебы в МГУ приняла Православие и все каникулы проводила в Ново-Голутвине монастыре, считаясь там уже «сестрой № 38». Кира прочно вошла в монастырскую жизнь, выполняла разные послушания и после окончания университета решительно настроилась на поступление в эту обитель. Но поехала перед этим навестить своих друзей в село Васильевское под Тверью – дочь и зятя-священника одной удивительной московской четы – своей крестной, Светланы Викторовны, и Алексея Ивановича Сидоровых (замечу, что Алексея Ивановича высоко ценят студенты и тепло вспоминают выпускники Московской Духовной академии, где он преподает­ – комментарий авт.). Они тогда во многом поспособствовали открытию наших монастырей. В тот день на приходе в Васильевском оказался еще один удивительный человек, теперь уже покойный – протоиерей Николай Васечко. У него была такая «харизма» – открывать монастыри и храмы. Он ничего не боялся. Как-то пришел отец Николай с известным тверским краеведом Борисом Николаевичем Ротермелем в областную инспекцию по охране памятников и наткнулся на рериховцев. Те хотели забрать себе во владение тогда еще закрытый Оршин монастырь. Дескать, Епархия в нем не заинтересована. «Считайте, что с этой минуты Епархия заинтересована!», – сказал батюшка и «спустил их с лестницы». А сам быстренько приехал на Оршу, собрал двадцатку из тех оршинских бабушек, которые еще были живы, и буквально за три дня открыл приход. Председатель колхоза «Красная нива» Сергей Владимирович Миронов, в то время еще коммунист, ставший за эти годы глубоко верующим человеком и нашим прихожанином, помог настелить полы в полуразрушенном храме, что-то подновил и уже можно было служить. Отец Николай подумал: если найду игумена, будет мужской монастырь (с давних веков до 1903 года он и был мужским). Если игумению – женский. У него было поразительное чутье на людей! Приехав в гости, где была наша Кира, увидел ее в храме на клиросе, и как-то всё про нее понял. Спросил о ее планах. Она ответила, что хочет поступить в обитель в Коломне. «Нет, поступаешь в Оршин монастырь», – твердо произнес он. Все решили, что это шутка. А батюшка не шутил: собрал гостей и хозяев и повез их на катере к монастырю. Кира, хотя всерьез эти слова не восприняла, вскоре отправилась к отцу Науму, чтобы все ему рассказать. А старец очень обрадовался, неожиданно для нас всех, и сказал ей: «Может, для тебя лично лучше было бы подвизаться в Коломне, но для пользы народа надо ехать в Тверь». И добавил: «Если только настоятельницей поедешь». Она спросила: «Как же я буду одна? Можно мне Катю забрать?». И еще одну сестру из Коломны назвала, Любу Лобанову – нынешнюю настоятельницу Христорождественского монастыря в Твери игумению Ларису, ­– батюшка благословил.

Матушке Ксении пришлось за послушание вас отпустить?

Коль было батюшкино благословение, тут никуда не денешься. Буквально за час мы собрали какие-то свои вещи и вскоре оказались на Тверской земле.

Божественная вязь событий

Матушка, а первую Литургию в Оршине монастыре вспоминаете?

Ее забыть невозможно, как и те трудности, что предваряли службу и разрешились чудесным образом. Август 1992 года. Мы собирались отправиться в разрушенный монастырь на катере, но в то время горели леса и такой смог спустился на город, что плыть было невозможно. Два часа простояли на пристани с Чашей, просфорами и подумали уже, что службу отменим. У меня с собой была Смоленская икона Божией Матери на металле – маленькая, старинная, я всегда ее раньше брала в путешествия. И эта первая Литургия после нашего приезда должна была состояться как раз на Смоленскую. На пристани все заволокло дымом, мы устали, и попросили капитана разрешить нам пройти на катер, чтобы немножко отдохнуть. Он так смешно сказал: «Ладно, кто в платочках, заходите». Спустились мы в каюту, повесили на гвоздик мою иконочку и начали служить молебен. Через десять минут появляется удивленный капитан и говорит: «Туман рассеялся, плывем». Несколько лет потом он возил нас бесплатно, настолько его впечатлила эта история. А у нас на первых порах вообще ни копейки не было, и такое благодеяние с его стороны мы воспринимали с благодарностью. Вот в память об этой Литургии в центральном иконостасе нашего Вознесенского собора, который нам в Троице-Сергиевой лавре прекрасно написали, слева от Царских врат – Смоленская икона Божией Матери. Работа иконописца Екатерины Чирковой – ну просто музейная!

Знакомясь с монастырем, мы, матушка, застали Екатерину за другой ее удивительной работой, близящейся к завершению: перед Владимирской иконой Божией Матери молятся старцы. Один слева стоит, другой – справа. Архимандриты Кирилл (Павлов) и Наум (Байбородин).

Это византийская традиция, когда еще непрославленных святых пишут без нимбов. В новой часовне в честь преподобных Иулиании и Евпраксии Московских Свято-Екатеринского монастыря в Твери вы увидите роспись, на которой тоже изображены старцы Кирилл и Наум. Нам с матушкой Иулианией и сестрами обеих обителей очень хотелось, чтобы наш батюшка всегда был рядышком. Это помогает осознать: рядом с тобой реально живут святые люди. Понятно, что сам ты до этого не дотягиваешь и не дотянешь никогда, но если поймешь, что такое возможно, то почувствуешь великое утешение: на этой земле можно жить практически в любых условиях!

Интересно, отец Наум беспокоился, как сестры обустроились, какие физические трудности они преодолевают?

Большинство трудностей мы преодолевали по батюшкиным молитвам. Конечно, он во все вникал. Надо только было добраться до батюшки. Едешь в Лавру нагруженная проблемами, нерешенными задачами, скорбями какими-то, заходишь к старцу и все разлетается в прах. Сколько раз бывало: батюшка не успевает всех принять (как известно, к нему толпы людей шли), а у меня в кармане лежит список с десятью вопросами. У батюшки есть минута, и он подходит, отвечает на вопросы именно в том порядке, в каком они у меня записаны, даже не видя мою бумажку. Или вообще ничего не говорит – подойдет, благословит, и ты знаешь, что все будет в порядке. Ну вот, например. Уже зима, а дом такой холодный, что в коридор не выйти без шубы и валенок. Приезжаем к старцу. Он: «Вам надо утеплять корпус». Понятно, что надо. Вот только как, денег-то нет. Через три дня приезжает Михаил Константинович Ефимов. «Третий день не сплю, – говорит, – все переживаю, как вы там. Я решил – надо утеплять ваш дом. Впервые так буду работать – зимой, без выселения, да еще в кризис». И ведь справился! Утеплил полы, чердак, поставил дополнительные двери и рамы, и совсем другая жизнь началась. Очень часто батюшка давал конкретные советы, отправлял нас в другие монастыри перенимать опыт. Практически сам спроектировал наш новый келейный корпус – до деталей все рассказал Ирине – архитектору. Отправлял благодетелей в новые обители на помощь. Но самым главным для него являлось молитвенное устроение монастырей. Попали мы сюда – трава выше головы, единственное уцелевшее здание – игуменский корпус XIX века – стоит без окон и дверей, без перегородок, храм в жутком состоянии, сами мы ютимся в стареньком домике в деревне, а у батюшки главный вопрос: «У вас совершается полный суточный богослужебный круг?» И мы, несмотря ни на что, этот круг богослужений совершали. Каждый день, от начала до конца. Не было священника, сами молились, обедницу служили. После образования двух монастырей – Оршина здесь, и Свято-Екатерининского в Твери, в каждом стал совершаться полный суточный круг ежедневно.

Из уст сестер довелось услышать веселую шутку: «У нас один монастырь с двумя игумениями». Что Вы по этому поводу скажете?

Мы ведь с самого начала были с матушкой Иулианией. Как вместе начали, так в одной упряжке и идем. Если вкратце, то образование двух монастырей произошло так: собор здесь не отапливался, службу в нем можно было совершать только до начала морозов. Тогда архиепископ Тверской и Кашинский Виктор (ныне ­ митрополит) благословил нас зимовать в Твери при храме святой великомученицы Екатерины, где вскоре и было открыто подворье Вознесенского Оршина монастыря. В 1996 году Екатерининское подворье преобразовали в Свято-Екатерининский женский монастырь, настоятельницей которого стала матушка Иулиания, а меня сюда назначили настоятельницей. С тех пор мы для них как бы деревенское подворье, они для нас – городское. Наши сестры живут там подолгу, когда сдают сессию в вузах или возникает необходимость лечиться в городе. Три оршинских сестры преподают на Православных Богословских курсах, созданных более двух десятков лет назад матушкой Иулианией со Светланой Викторовной Сидоровой. Мы едим хлеб, который пекут в монастыре святой великомученицы Екатерины и берем оттуда просфоры. А с ними делимся молочными продуктами. На праздники девочки из детского центра тоже помогают матушке Иулиании и сестрам на клиросе и на кухне.

«Очень хотелось, чтобы сестры жили в радости»

По Вашему благословению, матушка, мы смогли познакомиться с некоторыми сестрами и поговорить. Например, молодая монахиня Иоанна (Дмитриченко), старший воспитатель Православного детского социально-реабилитационного центра «Родник» во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, поделилась сокровенным: как происходят добрые перемены в характерах девочек с трудной судьбой. 97-летняя монахиня Ефрема (Синяева), дочь убиенного репрессированного священника, вспомнила о своей поездке в юности к преподобноисповеднику Сергию (Сребрянскому) – до пострига – протоиерею Митрофану, духовнику Марфо-Мариинской обители в Москве. Возникло ощущение, что соединились эпохи. У вас большая монашеская семья?

У нас сейчас 56 сестер. «В монастыре люди по духу собираются», – как-то сказала мне матушка игумения Ксения в Коломне. Я эти слова на всю жизнь запомнила. В каждом монастыре своя атмосфера. Здесь вот такая…

Атмосфера любви, открытости, что невозможно было не почувствовать.

Это не моя заслуга. Я думаю, что все связано с молитвами батюшки, блаженной Любушки Сусанинской, к которой мы по благословению отца Наума ездили. Связано с молитвами тех святых, которые за нас молятся. Помню, батюшка как-то заметил: «Если у тебя что-то получается, ничего себе не приписывай. Это все Матерь Божия». И тут же спросил: «У вас же есть чудотворная икона?» – «Феодоровская», – ответила я. Надо всегда помнить, что действует Бог Своей благодатью, а наше дело – не мешать. Мне хотелось, чтобы сестрам здесь было жить интересно. Очень хотелось, чтобы сестры жили в радости. И – чтобы они учились. Батюшка однажды сказал мне: «Сажай всех за парты. У вас должна быть семинария». Позже несколько раз это повторял. И как-то так получилось, что многие сестры учатся. Сначала сами занимались, а потом познакомились с руководством Алма-Атинского межъепархиального православного духовно-просветительского центра, при нем есть богословский факультет с дистанционной формой обучения. Их программа нас сразу же заинтересовала, понравилась.

Матушка, об организации учебы сестер, а также о жизни ваших подопечных –воспитанниц социально-реабилитационного центра «Родник» и их учебе по программе «Русская классическая школа» мы расскажем в следующих публикациях. Сейчас же ответьте, пожалуйста: как добиться того, чтобы послушания, зачастую физически трудные, не изматывали сестер, не разрушали их молитвенное состояние?

Послушания мы стараемся чередовать. У нас нет такого, чтобы человек постоянно был в коровнике или на клиросе. Или на кухне. Многие из сестер настолько немощные, что на кухне приходится по три раза в день менять их состав, только тогда они выдерживают. У нас немало монахинь пожилых или совсем стареньких, немало инвалидов. Монастырь же не работный дом. Тем не менее все послушания в обители – в детском центре, пение на клиросе, труды на кухне, на коровнике, на огородах, уход за старенькими монахинями, проведение экскурсий, катехизаторские занятия, работа на пасеке и в саду – все выполняется исключительно силами сестер. Утром сестра может регентовать на клиросе, днем пойти на коровник, вечером готовиться к семинару по истории Церкви, на следующее утро оказаться на кухне или у детей. В общем скучать некогда. А рабочие занимаются ремонтами и стройками.

В то же время у вас – скажем так – большая концентрация послушаний, требующих профессиональных знаний и навыков. Например, преподавание сестрами в школе для девочек-воспитанниц детского центра, преподавание на упомянутых Богословских курсах в Свято-Екатерининской обители. Или столь непростые трудоемкие дела как реставрация старых икон, книг, занятие мозаикой.

Нам верится, что Господь посылает сюда людей по батюшкиным молитвам. Слава Богу, приходят в монастырь и молодые сестры, всем сердцем устремленные ко Христу, и многому учатся уже здесь. Как батюшка говорил – «человек верующий всему научится». По-прежнему чувствуется присутствие старца в нашей жизни. Столько месяцев прошло со дня его кончины, а я не могу молиться об его упокоении, продолжаю молиться о здравии. И так многие, знаю. Записки подаю «Об упокоении», а в домашних молитвах… Должно пройти время, чтобы осознать утрату. Масштаб его личности многим только сейчас начинает открываться.

Путь служения Христу блаженной старицы Любови Сусанинской

Игумения Евпраксия (Инбер)

Доклад игумении Евпраксии (Инбер), настоятельницы Вознесенского Оршина женского монастыря (Тверская и Кашинская епархия) на ХХVI Международных Рождественских образовательных чтениях. Направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь Москвы, 25–26 января 2018 года)

Ваши Высокопреосвященства, Преосвященства, преподобные отцы игумены и матушки игумении и все участники сегодняшнего высокого собрания!

Наш небольшой доклад составлен на основе воспоминаний о блаженной старице Любови Сусанинской, собранных в ее жизнеописании. Уже третье издание этой книги недавно вышло в Твери, что свидетельствует о неугасающем интересе к этой подвижнице. Прошло уже двадцать лет со дня ее перехода в вечность. И нам кажется, что вся ее жизнь – готовые материалы для канонизации.

Мне выпало счастье общения с этим действительно святым человеком, поэтому я сегодня охотно делюсь своими воспоминаниями с вами.

В известной книге «На высотах духа», написанной в 30-е годы прошлого века, автор, Сергей Большаков, приводит беседу с одним из подвижников монастыря Дионисиат, отцом Евфимием:

– …А скажите, отче, какой самый высокий подвиг?

– Юродствовать, конечно. Ибо мудрость века сего – безумие пред Господом, и наоборот. Это тяжкий подвиг, и пускаться на него нельзя, кроме как по совету старца.

– А потом?

– Ну, странничество, вот как автор «Откровенных рассказов странника». Миру это то же почти, что безумие. Ну, а потом отшельничество, затворничество и простое монашество. Но помни, не внешность важна, а внутреннее.

В стремлении творить волю Божию – Да будет воля Твоя яко на Небеси, и на земли, в отсечении своей воли, в таинственном, невместимом мирскому устроению подвиге послушания и проходит наша монашеская жизнь, приводящая усердного делателя молитвы и послушания к ступеням той лествицы, с вершины которой с любовью смотрят на нас святые – святые старцы. А еще юродивые, своими юродивыми путями на эту лествицу взлетающие. Они ведают волю Божию, непрестанно в послушании воле Божией пребывают, ангельской жизнью здесь на земле живут.

Для нас это только путь, а для них это образ жизни.

Они-то, юродивые Христа ради, – избранные от чрева матери (см. Гал. 1:15), исполняют в Новозаветные времена послушание Ветхозаветных пророков. Так же, как древние пророки, они возвещают волю Божию, обличают человеческие пороки и молятся Богу о наших скорбях и немощах, и Господь по их святым молитвам творит явные чудеса.

Во уметы вменившие (см. Флп. 3:8) всё земное, не нуждаются они в наших монашеских трудах отсечения своей воли – она уже у них умерщвлена вместе с плотью, распятой со страстьми и похотьми – на таковых несть закона (Гал. 5:23), потому и не имеют для них цены внешние формы, не требуются монашеские одежды – вся слава дщери Царевы внутрь (Пс. 44:14)… Наши монашеские обеты послушания, нестяжания и целомудрия и так исполняются ими в совершенстве.

Юродивых не может быть много, как и пророков никогда не было много: Земля даде плод свой (Пс. 66:7).

Блаженная старица Любовь – Любовь Ивановна Лазарева – родилась на свет 4 (17 сентября н. ст.) 1912 года в день памяти пророка и Боговидца Моисея и празднования иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», в деревне Колодези, примерно в сорока километрах от Калуги. Иван Степанович, отец Любушки, был церковным старостой. В семье у Ивана Степановича и Евдокии Ивановны было шестеро детей. Любушка была младшей.

Любушка рано осталась круглой сиротой и была взята на воспитание тетей, которая очень старалась найти племяннице хорошего жениха. Тогда Любушка и переехала в Петербург к старшему брату Алексею. Брат помог ей устроиться калошницей на фабрику «Красный треугольник», где она проработала 11 лет.

Всю ее пищу зачастую составляли кипяток да хлеб. Здоровье было подорвано, и на исходе первой блокадной зимы ей пришлось устроиться на новую работу – на бельевую фабрику кастеляншей. Здесь Любушка проработала недолго – она не могла согласиться на обманы и приписки (начальники заставляли рвать простыни пополам, чтобы из каждой получалось две), и ей предложили «уволиться по-хорошему».

В эти блокадные годы уже стал явно проявляться дар прозорливости блаженной. Так, по внушению Духа, она всегда при бомбежках выбирала самое безопасное место и своим примером показывала людям, где лучше всего оставаться.

Голодная жизнь и слабое здоровье привели к тому, что однажды она потеряла сознание и упала на улице. Так она очутилась в психиатрической больнице. Вскоре матушка решилась на побег. Она сама рассказывала, как сделала из полотенец и простыней веревку, по которой и спустилась через окно. Паспорт остался в больнице, на руках оказалась лишь справка, выданная сельсоветом у нее на родине, что она действительно таковая. Имея на руках такой документ, поступить на работу было невозможно. С этой справкой она и прожила до конца жизни.

После побега из больницы Любушка оказалась на улице. Три дня бродила по городу голодная, пока ее, плачущую, не увидела проходившая мимо пожилая женщина, которая ее накормила и посоветовала не стесняться просить Христа ради. Эту встречу Любушка приняла как указание свыше вступить на путь странничества во имя Христово.

Матушка рассказывала, что странствовала она по лесам и безлюдным местам, старалась идти по железной дороге, иногда выходя к человеческим селениям за пропитанием. Еще матушка говорила, что в начале своих странствий везде ходила босиком, в любую погоду и в любое время года. При этом она совсем не ощущала холода и ноги ее ничуть не мерзли. Но однажды пришел помысел: «Как же так? Я не мерзну!» И всё, сразу стала мерзнуть.

В 50-е годы матушка жила в Вырице. У блаженной Любушки была большая духовная связь с преподобным Серафимом Вырицким. Огромный портрет его – фотография – всегда висел потом в ее келье на стене над кроваткой.

Но наступило время, когда стал сказываться возраст и перенесенные лишения. И по смотрению Божию матушке предстояло стать не безвестной странницей, а старицей, помощницей и наставницей множества людей, которые вскоре узнали ее как прозорливую блаженную Любушку Сусанинскую.

Здесь, в маленьком Сусанино, в шести километрах от Вырицы, в доме благочестивой вдовы Лукии Ивановны Мироновой, провела она годы открытого служения ближним. Однажды Любушка просто подошла в Вырице к Лукии, встретив ее на дороге, и попросилась к ней на ночлег: «И ты здесь живешь? И я тоже буду здесь жить».

Любушке тогда было 62 года. У нее ничего не было, ни одежды, ни вещей, ни паспорта. Вскоре Любушка уговорила Лукию купить дом в Сусанино. Там Любушку почти всегда можно было застать в церкви Казанской иконы Божией Матери. В дни, когда служилась Литургия, она всегда исповедовалась и причащалась, а после службы принимала приезжающих к ней. Ехали к ней отовсюду, даже из-за рубежа.

Матушка очень любила монашествующих, но сама монашество не приняла, несмотря на то, что по своей жизни была «монахиня из монахинь». К Любушке приезжало много монашествующих из мужских и женских монастырей, многих молодых людей она благословляла поступать в обители. К ней за советом приезжали и архиереи, и настоятели обителей, и опытные духовники. И многие из них оказались на своем служении по молитвам и благословению старицы.

Мне довелось впервые услышать о блаженной Любушке еще в начале 1980-х годов, и с тех пор я все мечтала побывать когда-нибудь у нее. И вот однажды архимандрит Наум (Байбородин), как всегда окруженный по утрам множеством людей, вдруг подозвал меня к себе и познакомил с пожилым человеком, который стоял, ожидая благословения на дорогу, и сказал: «Вот ты его и проводишь к Любушке», и сам написал адрес: Сусанино, Шестая линия, 55. «Там найдете».

Оказалось, что этот человек организовывал «двадцатку» для открытия храма в Струнино, и батюшка отправил его к Любушке за благословением и молитвенной помощью (то было время, когда государство только-только начинало возвращать первые храмы, а о монастырях еще не было и речи).

Мы договорились с ним о встрече на Ленинградском вокзале, и по дороге домой я зашла в Перовский Универмаг – что-нибудь купить Любушке в подарок. Тогда еще в магазинах было как-то скромно и тихо. Я шла вдоль прилавков, и ничего не могла выбрать, все было не то, ни к чему душа не лежала. И вдруг возле платочного отдела как будто услышала: «Купи мне платочек». И я сразу увидела этот платочек – белый, ситцевый, в мелкий синий горошек, с синей каемочкой, в каких стоят в церкви старушки.

Дома я приготовила еще несколько подарков – небольшие иконки, редкие фотографии старцев, не помню уже что, но что-то еще. Любушкин дом мы нашли сразу. Отворили калитку, поднялись на крыльцо. Дверь нам открыла хозяйка дома – Лукия. И мы не успели еще ничего сказать, как услышали откуда-то из-за перегородки Любушкин голос: «Ой, Струнинские приехали!», а потом уже и увидели – в правом углу комнаты, в глубине, маленькую согбенную фигурку блаженной Любушки – она словно замерла перед иконами.

Слева от двери стоял стул, и я начала по порядку выкладывать на него свои подарки, и с огорчением слышала из угла на каждую вещь что-то вроде: «это не возьму», пока не достала заветный платочек. Уже потеряв надежду, спросила: «А платочек возьмете?»

– Платочек возьму, – был ответ, и тут появилась Любушка, вся радость, внимание, вся – любовь и святость, и с тех пор и навсегда к Любушке я шла со страхом и трепетом, потому что здесь было то, чего не бывает уже на свете. Любушка была сошедшая с иконы живая святая. И мы все это знали и чувствовали, этого невозможно было не понять.

Вот тогда я впервые увидела, как молилась Любушка – будто писала пальчиком по ладошке – отправляла телеграммы на небо. Помню, как она взяла нас с собой в церковь. Она ходила вокруг меня и словно давила ногой на полу невидимых гадов, тихо приговаривая: «Нельзя, нельзя». Тогда она и научила меня сначала прикладываться к иконам, а уже потом подходить к ней со своими вопросами.

А ведь очень может быть, что этим своим чудачеством, этой своей особенностью – пальчиком по ладошке – она уже тогда пророчески предсказывала массовое помрачение наших времен – эти наши теперь уже привычные смартфоны; теперь уже и дети пальчиком по экрану на ладошке отправляют телеграммы, вот только не на небо.

Однажды, когда я собиралась в Сусанино, моя подруга Татьяна наказала мне просить у Любушки святых молитв, чтобы решился вопрос – как ей дальше строить свою жизнь. У нее как-то все зашло в тупик, ее духовный отец уже измучился с ней. Вроде, решили, наконец, что она поедет в Ригу, в монастырь (а тогда женские монастыри были только «за границей» – Рига, Пюхтицы, Корец…) Она отправилась брать билеты и по дороге упала и сломала руку. Любушка, как обычно, записала мою просьбу пальчиком на ладошке – а надо сказать, что подруга моя никогда у Любушки не была. И вот через две недели она слышит от своего духовника: «Всё, решено. Поедешь в Дивеево и будешь там жить». И поехала она туда работать медсестрой в больнице, молиться и ухаживать за старенькими Дивеевскими монахинями. Так появлялись в Дивеево первые сестры.

Через год я снова оказалась у Любушки. Сколько людей побывало у нее за это время! Сколько бед и сколько просьб! И вдруг она неожиданно среди разговора спросила: «Ну, как там твоя Татьяна, которая сейчас у преподобного Серафима?» А ведь я и забыла поблагодарить ее и, конечно, ничего не рассказала ей, как все устроилось тогда по ее молитвам.

Кстати, потом я поняла, почему Любушка отказалась тогда от всех моих икон и фотографий: она особым образом молилась каждому святому, чья икона была у нее в иконном углу. С каждым таким подарком был связан молитвенный труд еще и за всех, кто ей что-нибудь дарил, и каждый такой подарок непомерно усугублял этот труд. Как-то раз она подвела меня к столику возле окна и показала лежащие там иконочки, открытки, святыньки, и назвала имена всех, кто ей что-нибудь подарил, по порядку.

Обычно Любушка благословляла нас перед отъездом непременно побывать у блаженной Ксении и Иоанна Кронштадтского. Уезжая, мы обязательно брали у нее благословение на дорогу, и билеты на поезд всегда появлялись, даже если их вообще не было ни в одной кассе на несколько дней вперед.

Помню ее всегда в одной и той же одежде, в простой широкой юбке и ситцевой или байковой кофте навыпуск – так одета блаженная Ксения на всех иконах. А зимой – это ее знаменитое пальто – заплата на заплате, но вот она приходит из церкви и аккуратно, не спеша, сворачивает его и кладет на табуретку у входа.

Как же хорошо было рядом с ней! Кто-то говорит, что ничего нельзя было понять – только через хозяйку-«переводчицу»! Ничего подобного. Да, действительно, она часто что-то лепетала на неведомом своем ангельском языке (но тут никакая переводчица и не помогла бы), и вдруг пронзительно и с любовью взглянет на тебя и скажет всё, что нужно, и никогда ни одного лишнего слова, каждое – на вес золота.

Очень я переживала, когда уходила в монастырь, – уже было принято решение, и, как почти всегда, когда предстояло что-нибудь важное, поворотное в жизни, Батюшка мой, архимандрит Наум, отправил меня к Любушке, наверное, за подтверждением решения и за молитвенной помощью и благословением. «Ничего не бойся, не смущайся, иди в монастырь, и родители так быстрее к вере придут», – сказала она мне в ответ на мои переживания о родителях, которых я оставляла в Москве. На 9 марта намечен был мой отъезд в монастырь. А 8 марта я в последний раз, уже без надежды (после нескольких резких отказов в ответ), спросила маму, которая не подозревала еще о том, что ждет ее завтра, не хочет ли она покреститься, и вдруг услышала невероятное: «С удовольствием!»

А вскоре мама уже стала радостно приезжать ко мне в монастырь, а потом постепенно стал православным человеком и мой отец.

Почти всех, кого Любушка принимала из Москвы, она спрашивала: «Вы у отца Наума были? Сначала езжайте к отцу Науму, а потом сюда». Так и жили мы тогда между старцем Наумом и Любушкой, как по радуге ходили. И это было для нас естественно – «обыкновенное чудо».

Прошло еще несколько лет, и вдруг мы узнаем, что блаженная Любушка – в Николо-Шартомском мужском монастыре. «Возьми меня к себе», – сказала она неожиданно настоятелю отцу Никону, который тогда приехал к ней, и к его изумлению поехала с ним в его монастырь. Как и в Сусанино, на новом месте к Любушке потянулось множество паломников. Несколько раз наш старец, архимандрит Наум, благословлял меня туда к ней с разными монастырскими вопросами.

А потом по Промыслу Божию снова продолжились ее странствия. Последним земным пристанищем для нее становится Вышне-Волоцкий Казанский женский монастырь на Тверской земле.

Однажды приходит ко мне матушка Вероника – супруга священника, который служил тогда в Тверском Екатерининском монастыре, и просит найти ей в Москве хорошего детского невропатолога – в Твери никто не может вылечить ее полуторагодовалого мальчика. Ребенок ходит на полусогнутых ножках – они у него до конца не разгибаются – родовая травма.

– Матушка, – говорю, – подождем с невропатологом, поезжайте-ка в Вышний Волочек, к блаженной Любушке, она там недавно появилась. А уж если она не поможет – тогда и поедем к врачам.

И вот взяла матушка Вероника всех своих четверых детей, младшего подмышку, и с автобуса на автобус добралась до Казанского монастыря. Поднялась на второй этаж. Дети остались в коридоре – даже, кажется, на лестничной площадке, а она – у Любушки в келье пробыла четыре часа. О чем они там говорили, осталось для меня тайной. Знаю только, что Любушка ее накормила, и даже положила на свою постель, и много-много ей всего сказала, в том числе и о том, что ее, эту матушку, в будущем ожидает. А когда она вышла из Любушкиной кельи, по коридору бегал ее мальчик, подбрасывая ножками, как будто в футбол играл, – куда девалась болезнь!

В домовой церкви Вышневолоцкого Казанского монастыря Любушку всегда можно было увидеть перед большой Казанской иконой. Подолгу стояла она у Чаши со Святыми Дарами и причащалась медленно-медленно, а батюшка с Чашей в руках терпеливо ждал, пока она что-то тихо лепетала, и как бы любовалась Святыми Дарами, и говорила с Ними на своем ангельском языке – это было что-то великое, непостижимое. Стоишь, затаив дыхание, и смотришь на нее издалека, и благодаришь Господа, что сподобил тебя быть свидетелем этого чуда.

Потом она заболела. Помню, как она грелась в келье возле печки – то спиной, то боком, то животом прислонится к теплой стене большой белой Вышневолоцкой печки. «Надо что-то делать, Любушка! Может, я Вам хороших врачей привезу?» А она вдруг отошла от меня, встала в левом углу комнаты, лицом к стене: «Не вози ко мне мужиков, у меня Яков есть».

Любушке становилось все хуже и хуже. Первого сентября мы узнали, что Любушка лежит в больнице после тяжелейшей полостной операции. Врача, который ее оперировал, звали Яков. Рассказывали, что после операции к нему даже страшно было подойти, он очень переживал, был весь белый как полотно – ведь Любушка попала на операционный стол только через три недели после того, как у нее случился заворот кишок, в животе было что-то ужасное, начинался перитонит.

Батюшка наш, отец Наум, сразу отправил к ней своих духовных чад, они на следующий день были уже в Твери, и мы поехали в больницу. Нас пустили в реанимацию, и архимандрит Ефрем причастил там блаженную Любушку и отслужил водосвятный молебен.

А потом потянулись мучительные дни ее тяжкой болезни. Через два-три дня доктор сказал: «Ну, вот и всё, кишечник остановился, это конец». И мы с игуменией Иулианией на ночь глядя поехали в Лавру просить святых молитв нашего старца. Но вечером нам уже ничего не удалось ему сообщить, сколько ни ходили мы возле проходной, а когда рано утром оказались у него в приемной, сразу услышали от него: «Две монашки под окном пели поздно вечерком». И дал нам бутылочку с маслом от тридцати святынь, с очень сильным ароматом розового масла, чтобы мы растерли им Любушке все тело.

Когда мы днем вернулись в больницу, врач сразу сказал нам, что произошло невероятное – ночью у Любушки заработал практически мертвый прооперированный кишечник. Она и выглядела уже по-другому. Накануне была совсем бледная – осунувшееся измученное лицо, заострившийся нос; а тут – щеки розовые, лицо опять округлилось.

В палате у Любушки была уже игумения Феофания, настоятельница Московского Покровского монастыря. Святейший Патриарх Алексий послал ее проведать Любушку, передал, что вынимает за нее частицу.

И вот мы с пением Трисвятого (втроем пели!) бережно помазали Любушку, всю, с ног до головы, батюшкиным розовым маслом, и когда я помазала ей лицо, она тихо сказала: «Хватит». А мы так и не понимали тогда, что происходит, что означает это помазание, все надеялись на исцеление. И все очевидные указания на ее неизбежную скорую смерть были закрыты, мы их не видели – или не хотели видеть.

А потом Любушка объявила голодовку. В воскресенье она отказалась от всех лекарств, отталкивала всех людей и наотрез отказалась есть, пока ее не отвезут в Казанский монастырь. И только повторяла: «Поедем домой». «Как врач – я не имею на это права, но как христианин я не могу поступить иначе. Она все сделала для того, чтобы мы были вынуждены ее отпустить в монастырь», – сказал нам ее доктор Иаков. Все это время он дежурил около нее по ночам, и в воскресенье тоже приехал в больницу.

Сообщили в Вышний Волочек. Матушка Феодора тут же отправила в Тверь свой старенький микроавтобус, а доктор позвонил своему другу, просто поделиться с ним всем происходящим. Друг в это время ехал на машине в Шереметьево – у него был билет в Испанию. Другом был человек, которого Любушка когда-то исцелила, – его привезли к ней на костылях, а ушел он от нее своими ногами. Он все выслушал и положил трубку. Потом подумал: «Какая Испания? Любушка умирает». Развернулся и полетел в Тверь на своем 600-м «мерседесе».

Пока мы с Тверской игуменией Иулианией и Суздальской игуменией Софией разбирались, как же довезти на этом «рафике» Любушку до Волочка, черный «мерседес» уже остановился у дверей больницы.

Когда мы на суздальской «Оке» добрались, наконец, до Казанского монастыря, Любушка уже полулежала в белой горе подушек на своей кровати и, улыбаясь, тихо пела тропарь «Боголюбивой», и смотрела в окно, из которого был виден огромный монастырский собор, посвященный Царице Небесной. Возле нее кружились сестры и пели ей ее любимые песнопения, а мы стояли в дверях и молчали.

– Ничего, все будет хорошо, все обойдется.

– Любушка, у кого?

– у Любахи.

А на пятый день Любушка умерла. Это случилось 11 сентября 1997 года, в четверг. В день Усекновения Главы Иоанна Крестителя. Говорят, все блаженные – Ивановны. А Любушка и была Ивановна, Любовь Ивановна Лазарева.

Похоронили Любушку возле алтаря Казанского собора. День был пасмурный, но солнце пробилось сквозь тучи, когда начали служить литию у гроба, возле могилы. Многие видели, как солнце играло.

Однажды я услышала от нашего старца: «Вам еще повезло, Вы застали блаженную Любовь. Сейчас таких нет».

– Почти всегда, – вспоминает ее келейница Раиса, – раздетая, в рваненьком. Ведь всё, что привозили ей, шло в монастыри, в храмы. И по молитвам ее Господь исцелял смертельные болезни. Вот я, – она показала мне на себя, – перед вами живой пример (она была смертельно больна, когда познакомилась с Любушкой). Господь исполнял любую Любушкину просьбу. Она сидела и молилась, вымаливала каждого человека. В Сусанино, напротив ее дома, жили немолодые люди, они выпивали. Любушка как-то стала просить у них кусочек хлеба, просила-просила, а они не дали. «Я хотела за кусочек хлебца их души спасти», – сказала она потом. – Господи, она мне дала хлебца, она мне дала булочку, прости их и спаси!»

Любушка всегда старалась быть в тех местах, где нужна была ее помощь: «Ой, надо, Раечка, нам с тобой в Питер поехать. Как там плохо! Там батюшки уходят. Я должна ему помочь». (Это было время, когда сменился митрополит на Питерской кафедре.)

О себе она как-то сказала: «Я, Любушка, нищая Христа ради». Ботики у нее суконные, подошва тонкая, как газета. Я хоть травки туда напихаю, а она ее выбрасывает. «Любонька, ну зачем ты так себя мучаешь?» – «Нельзя. Боженька не услышит». А когда вымолит чей-то грех, уже в лежку лежит.

Она была беспощадна к себе, уже старенькая, больная – никогда не присядет на службе: «Плоть, – говорит, – жалеть нельзя».

В Шартоме Любушка как-то сидела на кровати и вспоминала по именам всю свою родню.

– А как же ты оказалась такая?

– А у меня, – отвечает, – по родству, по матери, очень благочестивый род.

Четыре тети – вековые девы, возили меня в Оптину.

– Ой, Раечка! – как-то воскликнула она, – если бы ты могла видеть, что делается!

Ей было открыто все, что делается в мире.

Однажды она вошла в Питерский Никольский собор, и сказала: «Николай Чудотворец и Иоанн Кронштадтский, живые, ходят по храму».

Рассказывали, как один архимандрит – а сейчас митрополит – в бытность свою диаконом во Владимирской области приехал в Казанский храм и попросил разрешения там послужить. Посмотрел он на Любушку – старенькая, маленькая… «Ничего я в ней не нахожу», – только подумал так, как вдруг увидел: Любушка стоит на воздухе, выше всех людей, и молится.

Мы и теперь часто приезжаем в огромный Казанский монастырь к блаженной Любушке. В часовне, которая построена над Любушкиной могилой, поем панихиду и приникаем к холодному мрамору со своими бесконечными просьбами, и свято верим, что она всё так же слышит и теперь, как и раньше, когда еще жила на земле рядом с нами.

В заключение приведу отрывок из рассказа моей подруги – ректора Богословских курсов при Заиконоспасском монастыре – о ее поездке к блаженной старице:

– …Между Любушкой и нашим батюшкой, архимандритом Наумом, была такая духовная связь, что, казалось, все, что говорил Батюшка, было освящено и ее молитвой. Если Господь по какой-то причине не открывал Батюшке Свою волю, и Батюшка сомневался, что сказать вопрошающему, он, бывало, посылал к Любушке, чтобы получить подтверждение своим рассуждениям. И если Батюшкино мнение не совпадало с мнением Любушки, Батюшка всегда советовал поступать по Любушкиным словам. В этом молитвенном созвучии, в этой удивительной способности ощущать себя частью Православного Предания, где каждый является лишь смиренным послушником воли Божией, которая открывается через людей, живущих благодатью Святого Духа, и заключается тайна благочестия и Церковного Предания. Именно в послушании Божественной воле, по словам архимандрита Софрония (Сахарова), и сокрыто «единственное условие для восприятия живого Предания». Иначе Священное Предание, «текущее из поколения в поколение», для нас пресечется, и мы окажемся вне соборного сознания Церкви. Поэтому-то так утешительно и радостно знать, что есть люди, которые живут Церковным Преданием, храня тайну послушания воле Божией, открывающуюся тому, кто ищет ее чистым и простым сердцем…

О Монастыре

Вознесенский Оршин монастырь, основанный не позднее XIV в., был первоначально мужским. Здесь начинал свой иноческий путь в конце XIV века преподобный Савватий Оршинский, по некоторым источникам – один из учеников преподобного Сергия Радонежского.

Первое письменное упоминание о монастыре относится к XV в. – времени княжения Тверского великого князя Бориса Александровича. Его попечением обитель была благоустроена, в ней возведен деревянный храм Вознесения Господня. В середине XVI в. он был перестроен в камне и освящен в 1567 г. святителем Варсонофием Тверским. В годину Смуты начала XVII века во время польско-литовских нашествий обитель неоднократно подвергалась разорениям, но возрождалась вновь. О значимости обители в то время свидетельствует тот факт, что на Земский собор 1613 г. для избрания будущего царя Михаила Федоровича Романова был послан представителем от Тверской земли настоятель Оршина монастыря архимандрит Иосиф.

В 1903 году Оршин монастырь был преобразован в женскую обитель, а уже в 1919 г. во время богоборческих гонений закрыт.

В 1992 г. по благословению правящего архиерея митрополита Тверского и Кашинского Виктора, после семидесятилетнего запустения, Вознесенский Оршин женский монастырь был возрожден.

Первой настоятельницей стала монахиня Иулиания (Ритониеми), ныне игумения Свято-Екатерининского женского монастыря. С 1996 г. обитель возглавляет игумения Евпраксия (Инбер).

ОРШИН ВОЗНЕСЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Вознесенский собор Оршина монастыря

Оршин монастырь в честь Вознесения Господня на реке Орша, женский монастырь Тверской епархии

  • Адрес: Россия, 170504, Тверская обл., Калининский р-н, с. Орша, п/о Каблуково.
  • Тел.: +7 (4822) 38-26-84
  • На карте: Яндекс.Карта, Google-карта

Расположен на левом низком берегу реки Волги, при впадении в неё небольшой речки Орши, по имени которой он и был назван Оршиным, в двадцати двух километрах к востоку от Твери.

Мужской монастырь

Один из самых древних на Тверской земле, основанный в XIII–XIV веках, монастырь был изначально мужским. Первое письменное упоминание о нем относится к XV веку, времени княжения великого Тверского князя Бориса Александровича. Его попечением в монастыре был возведен деревянный храм Вознесения Господня. Весьма обширный и значительный в то время монастырь в Тверской епархии издавна управлялся архимандритами и славился строгостью жизни иноков. В монастырском Синодике среди имен почившей братии находится множество схимников.

В конце XIV века в 6 верстах от монастыря преподобный Савватий Тверской устроил себе маленькую пещерную келью. Преподобный был духовным наставником для монахов и мирян, которые во множестве приходили к нему.

В середине XVI века в монастыре построен каменный величественный соборный храм Вознесения Господня, который был освящен в 1567 году святителем Варсонофием Тверским.

Славилась обитель и искусными иконописцами. В конце XVI века Оршинскими монахами Иовом и Нифонтом был написан образ преподобного Нила Столобенского по рассказам лично знавших его, и написан так, что при открытии мощей святого в 1667 году обнаружилось необычное сходство иконы с ликом преподобного.

В это время монастырь имел уже большое число насельников и управлялся архимандритами. О его значимости свидетельствует, и тот факт, что на Земский собор 1613 года, на котором избирался первый русский царь Михаил Феодорович Романов, в качестве выборного от Тверской земли был послан настоятель Оршина монастыря архимандрит Иосиф. Под государственным актом, в числе других, стоит и его подпись.

В Смутное время XVII века монастырь неоднократно разорялся, известно, что во время одного из нападений польско-литовских захватчиков была убита вся братия во главе с настоятелем монастыря архимандритом Феодосием, а храм осквернен. Впоследствии обитель так и не смогла восстановиться в былом благолепии, число братии становится небольшим, хозяйство обители приходит в упадок и в 1649 году Оршин монастырь приписали к Тверскому архиерейскому дому.

Немного поправились дела обители в XIX веке – к собору была пристроена колокольня, монастырскую территорию обнесли невысокой каменной оградой со стилизованными башенками, был выстроен игуменский корпус.

Женский монастырь

К началу XX века в монастыре оставалось только 7 насельников, и в феврале 1903 года архиепископом Тверским Димитрием преобразован в женский. Первой игуменией стала матушка Евдоксия, которая приехала в монастырь с 8 сестрами из Воскресенского Новоторжского монастыря.

Монастырь очень быстро стал благоустраиваться. Были отреставрированы храм и игуменский корпус, возводились деревянные кельи и хозяйственные постройки. Наряду с другими послушаниями сестры писали иконы, сохраняя традиции древней обители — не прерывалась молитва «за вся человеки» по особому чину. В монастырской церковно-приходской школе обучались крестьянские дети. Был открыт приемный покой для амбулаторных больных, а во время первой мировой войны – приют для детей погибших воинов.

В 1913 году в ознаменование 300-летия Дома Романовых, с которым тесно связана история Оршина монастыря, игуменией Сергией была построена в Твери каменная часовня в честь Феодоровской иконы Пресвятой Богородицы.

Советский период

В 1919 году монастырь закрыли. На его территории устроили школу, храм сделали зернохранилищем. Последняя игумения, Виталия, уехала с сестрами в Тверь, на подворье при Успенской единоверческой церкви.

В 1941 году во время войны монастырь занимал штаб советских войск, и поэтому его постоянно обстреливали немцы с противоположной стороны Волги, но практически безуспешно. С нашей стороны потерь не было, но сами каменные здания обители сильно пострадали от снарядов, а от деревянных построек не осталось вовсе ничего.

Возрождение обители

Монастырь вновь открыт определением Священного Синода от 21 октября 1992 года с назначением настоятельницей монахини Иулиании (Ритониеми). Она прибыла в монастырь с двумя сестрами, и увидели прекрасный, но разоренный храм и игуменский корпус XIX века, совершенно непригодный для жилья. Но монастырь окружала почти полностью восстановленная ограда, а других построек в обители не сохранилось. Поздней осенью в неотапливаемом храме служить стало невозможно, и поэтому владыка Виктор (Олейник) благословил сестер зимовать в Твери при храме святой великомученицы Екатерины, где вскоре было открыто подворье Вознесенского Оршина монастыря. И на подворье, и в монастыре совершались богослужения по монастырскому чину, сестры проходили послушания; велись реставрационные работы, строилась дорога.

В 1996 году Екатерининское подворье было преобразовано в Свято-Екатерининский женский монастырь, настоятельницей которого стала игумения Иулиания, а в Оршин монастырь была назначена настоятельницей матушка Евпраксия (Инбер).

В середине 1990-х в монастыре был построен деревянный храм преподобного Савватия Тверского.

В 2002 году проведены реставрационные работы по фасаду монастыря, отреставрирована монастырская ограда, построен сестринский корпус с трапезной. В 2003 году установлены новые иконостасы в двух приделах монастырского собора, в завершающей стадии реставрация центрального придела. Построен деревянный келейный корпус, начато строительство трапезного корпуса с келейными помещениями.

В 2004 году было проведено отопление в зимней части собора. Построен новый деревянный келейный корпус, благоустроена территория вокруг монастыря (проложена дорога). В монастыре есть свое подсобное хозяйство, поля и огороды.

В конце 2006 — начале 2007 годов была построена часовня Иоанна Предтечи в пятистах метрах от села Орша, на берегу реки Орша, близ источника.

В 2008 году была построена часовня свт. Николая Чудотворца в пятидесяти метрах от восточной стены монастыря, на реке Орша.

При монастыре создан детский приют, в котором воспитываются девочки в возрасте от четырех до семнадцати лет, которые обучаются в созданном при монастыре филиале епархиальной православной общеобразовательной средней школы. На богословских курсах, которые действуют при Тверском Екатерининском монастыре, среди других преподавателей читают лекции и сестры Оршина монастыря.

На 2012 год обитель продолжает восстанавливаться. Уже начались богослужения в древней части собора, где чудом сохранились стенные росписи.

Статистика

  • нач. XX в. — 7 насельников
  • 1913 — 140 сестер
  • 2012 — 18 сестер

Святыни

  • местночтимая икона «Страстей Господних» с частицами мощей разных святых
  • чтимый список с древней чудотворной иконы Божией Матери «Федоровская» (икона находится в Тверской картинной галерее)

>Храмы монастыря

  • Вознесения Господня, собор
  • Савватия Тверского, деревянный храм
  • Иоанна Предтечи, часовня
  • Николая Чудотворца часовня

>Приписные храмы

  • Троицы Живоначальной, за Волгой, в г. Твери
  • Василия Великого, часовня в с. Юрьевское

Настоятели, настоятельницы

мужской

  • Геннадий (упом. 1567)
  • Феодосий
  • Иосиф (упом. 1613)

женский

  • Евдоксия (1903 — 1908)
  • Сергия (1908 — упом. 1913)
  • Виталия (? — 1919)
  • 1919 — 1992 — монастырь закрыт

  • Иулиания (Ритониеми) (1992 — 1996)
  • Евпраксия (Инбер) (с 15 июня 1996)

Использованные материалы

  • «Вознесенский Оршин монастырь,» — страница сайта Православные храмы Тверской земли:
  • «Орша. Вознесенский Оршин женский монастырь,» — страница Народного каталога православной архитектуры:
  • «Вознесенский Оршин женский монастырь,» страница официального сайта Тверской епархии:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *