Особенности русской литературы

Православие в русской литературе XIX века

Железнякова И.И.

Научный руководитель: Паршина О. О.

ОП «Стахановский педагогический колледж

Луганского государственного университета

имени Тараса Шевченко»

В течении многих веков православие оказывало решающее влияние на формирование русского самосознания и русской культуры. В 17-18 веках культурная жизнь русского народа была сосредоточена вокруг Церкви. Формирование же светской культуры начинается в послепетровский период, когда формируется светская литература, поэзия, живопись и музыка. Развитие это достигает своего апогея в XIX веке.

Отделившись от Церкви, русская культура однако, не утратила тот мощный духовно-нравственный заряд, который давало ей Православие, и до революции 17 года сохранило живую связь с церковной традицией. Русская литература учит православному воззрению на человека, устанавливает правильный взгляд на внутренний мир человека, определяет важнейшую особенность, характеризующую доброкачественность внутреннего бытия человека – смирение. В послереволюционные годы, когда доступ к православной духовности был закрыт, русские люди узнавали о вере, о Боге, о Христе и Евангелии, о молитве через произведения Пушкина, Достоевского, Чайковского, Глинки и других гениев культуры.

Именно литература дореволюционной эпохи осталась носительницей христианского благовестия для миллионов людей, продолжая свидетельствовать о тех духовно-нравственных ценностях, которые атеистическая власть ставила под сомнение или пыталась уничтожить.

Актуальность:

Актуальность данной темы определяется колоссальным влиянием оказываемым этим периодом русской литературы на современную культуру России.

Цели исследования:

Целью настоящей работы является исследование основных особенностей русской литературы XIX – начала XX века.

В связи с поставленной целью формируем следующие задачи.

Задачи:

  1. Рассмотреть особенности становления русской литературы XIX – начала XX века;

  2. По причине обширного материла рассмотреть творчество лишь некоторых из писателей, их взгляд на творческий выбор России и проблему человека.

Русская литература XIX века справедливо считается одной из высочайших вершин мировой литературы. Ее главной особенностью, отличительной чертой является религиозная направленность.

«Вся наша литература ранена христианской темой, вся она ищет спасения, вся она ищет избавления от зла, страдания, ужаса жизни для человеческой личности, народа, человечества, мира. В самых значительных своих творениях она проникнута религиозной мыслью» (Н. А. Бердяев).

Своё творчество русские писатели созновали как служение пророческое. Отношение к деятелям литературы как к пророкам и мудрецам, постигшим суть мироздания присутствует в русском сознании и до сих пор.

Среди русских поэтов XIX века, чье творчество отмечено сильным влиянием религиозного переживания, необходимо упомянуть А. К. Толстого (1817-1875), автора поэмы «Иоанн Дамаскин». Сюжет поэмы навеян эпизодом из жизни преподобного Иоанна: игумен монастыря в котором подвизался преподобный, запрещает ему заниматься поэтическим творчеством, но Бог во сне является игумену и повелевает снять с поэта запрещение. На фоне этого простого сюжета развивается пространство поэмы, включающей в себя поэтические монологи главного героя. Один из монологов представляет собой восторженный гимн Христу:

Я зрю Его передо мною

С полною бедных рыбаков;

Он тихо, мирною стезею,

Идет средь зреющих хлебов…

О, мой господь, моя надежда,

Моя и сила, и покров!

Не отверзайтесь для другого

Отныне, вещие уста!

Греми лишь именем Христа,

Мое восторженное слово!

Особый интерес представляют «Размышления о Божественной литературе», составленные Гоголем на основе толкований литургии, принадлежащих византийским авторам. В послесловии к книге Гоголь пишет о нравственном значении Божественной литургии для каждого человека, который принимает в ней участие, а так же для всего российского общества:

«Действие Божественной Литургии над душою велико: зримо и воочью совершается… И если общество еще не совершенно распалось, если люди не дышат полною, непримиримой ненавистью между собою, то сокровенная причину тому есть Божественная Литургия, напоминающая человеку о святой, небесной любви к брату.»

Его доскональные изучения Евангелия отразились в заключениях: «Выше того не выдумать, что уже в Евангелии».

«Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток, «Братья Карамазовы» — именно в этих произведениях Достоевский развивает свои религиозные взгляды. В центре творчества писателя всегда стоит человеческая личность во всем ее многообразии и противоречивости.

«Через всю жизнь свою Достоевский пронес исключительное, единственное чувство Христа, какую-то искупленную любовь в лику Христа… Вера Достоевского во Христа прошла через горнило всех сомнений и закалена в огне» (Н. Бердяев)

Среди других русских писателей, уделивших большое внимание религиозным темам, следует отметить Н. С. Лескова. Он был одним из немногих писателей, сделавших представителей духовного сословия главными героями своих произведений. Роман «Соборяне» представляет собой хронику жизни провинциального протоиерея, написанную с большим мастерством и знанием церковного быта (сам Лесков был внуком священника). Главный герой рассказа «На краю света» — православным архиерей, направленный на миссионерское служение в Сибирь. Религиозная тематика затрагивается в повестях «Запечатлённый ангел» и «Очарованный странник». А сочинение «Мелочи архиерейской жизни» является собранием историй и анекдотов из жизни русских архиереев XIX века: один из главных героев книги – митрополит Московский Филарет. К такому же жанру относятся очерки «Архиерейские объезды», «Святительские тени», «Синодальные персоны».

Перу Лескова принадлежат сочинения религиозно-нравственного содержания, такие как «Зеркало жизни истинного ученика Христова», «Пророчества о Мессии», «Изборник отеческих мнений о важности Священного Писания».

В последние годы жизни Лесков подпал под влияние Толстого, стал проявлять интерес к русскому, сектантству и протестантизму, отошел от традиционного Православия, однако в истории русской литературы его имя так и осталось связано прежде всего с рассказами с повестями из жизни духовенства, снискавшими ему читательское признание.

Литература:

СВОЕОБРАЗИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (НАРОДНОСТЬ, ПАТРИОТИЗМ, РЕАЛИЗМ, ГУМАНИЗМ).

Размышляя о роли литературы в судьбах человечества, великий пролетарский писатель М. Горький утверждал, что ни одна литература Запада не возникала с такою силою и быстротой, в таком мощном, ослепительном блеске таланта, как литература русская, никто в Европе не создавал столь крупных, всем миром признанных книг, никто не творил столь дивных красот при таких неописуемо тяжких условиях, как писатели русские. И стремительное развитие русской литературы, и ее исключительно высокий идейно-художественный уровень, и ее мировое влияние -все это, как вы знаете, стало возможным благодаря ее связям с освободительным движением, ее деятельному участию в этом движении.

В обстановке вопиющего социального гнета средоточием освободительных, гражданственных идей должна была стать и действительно стала литература. Еще раз восстановите в памяти хорошо известные вам произведения русских классиков: Горе от ума, лирику Пушкина и Лермонтова, Мертвые души, Отцы и дети, Что делать? и другие. При всех своих различиях они вобрали в себя передовые идеи времени. Черпая силу в освободительном движении, великие русские писатели, как вы убедились, сами оказывали огромное воздействие на его развитие, на жизнь общества в целом. В нашем умственном движении,- говорил Чернышевский о русской литературе,- играет она более значительную роль, нежели французская, немецкая, английская в умственном движении своих народов, и на ней лежит более обязанностей, нежели на какой бы то ни было другой литературе… Поэт и беллетрист не заменимы у нас никем… Это осознавали и сами писатели. Отсюда — то глубокое чувство ответственности перед народом, перед Россией, которое было им свойственно: именно в нашей стране сложился тип писателя — гражданина, борца, человека непреклонных, нередко выстраданных убеждений, высоких нравственных принципов.

Лучшие русские писатели сознательно становились на путь служения обществу, видя в этом высшее назначение искусства. Не случайно через всю русскую литературу проходит тема поэта и поэзии. Вам памятны многочисленные стихи на эту тему (Рылеева, Пушкина, Лермонтова, Некрасова). Мысль о высоком назначении искусства, об ответственности писателя великолепно выразил Чехов. Для него истинный писатель — это человек обязанный, законтрактованный сознанием своего долга и совестью.

Когда русская литература получила мировое признание, зарубежные читатели остро ощутили ее своеобразие и непревзойденную силу. Она покорила их своим смелым вторжением в жизнь, напряженными исканиями истины, своими героями, преисполненными высоких целей, всегда неудовлетворенными собой. Поразило то чувство ответственности за будущее своей страны и человечества, которое ни на минуту не покидало ни Андрея Болконского, ни Пьера, ни Раскольникова, ни князя Мышкина. Русские писатели,- сказал один турецкий критик,- требуют очень много от людей, они не согласны с тем, чтобы люди ставили на первый план свои интересы и свой эгоизм.

Передовая русская литература всегда жила самыми важными, жгучими проблемами века.

Больные вопросы, проклятые вопросы, великие вопросы — так характеризовались на протяжении десятилетий те социальные, философские, нравственные проблемы, которые поднимали лучшие писатели прошлого.

Вы могли убедиться, что, начиная с Радищева и кончая Чеховым, русские писатели XIX века с беспощадной откровенностью говорили о нравственном вырождении господствующих классов, о произволе и безнаказанности одних и бесправии других, о социальном неравенстве, о материальном и духовном порабощении человека. Вспомните такие произведения, как Мертвые души, Преступление и наказание, сказки Щедрина, Кому на Руси жить хорошо, Воскресение. К решению острейших проблем современности авторы их подходили с позиций подлинного гуманизма, с позиций интересов народа. Вы знаете, какую ненависть к угнетателям, к тирании, к виновникам социальных бедствий и личных человеческих трагедий питали лучшие русские писатели.

Каких бы сторон жизни они ни касались, со страниц их творений всегда слышалось: кто виноват?, что делать? Эти вопросы звучали в Евгении Онегине и в Герое нашего времени, в Обломове и в Грозе, в Преступлении и наказании, в рассказах и драматургии Чехова.

Выявляя роль среды и исторических условий в формировании человека, писатели вместе с тем старались понять, может ли человек противостоять воздействию окружающих его обстоятельств жизни. Свободен ли он в выборе жизненного пути или во всем повинны обстоятельства? В конечном счете, несет ли человек ответственность за то, что совершается в окружающем его мире, или нет? Все эти вопросы чрезвычайно сложны, и писатели мучительно искали на них ответа. В этой связи задумайтесь еще раз над Евгением Онегиным, Героем нашего времени, над романом Что делать?, над Ионычем. Вам, наверное, памятны слова Базарова: Всякий человек сам себя воспитать должен… А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня.

Кто виноват?, что делать? — эти вопросы будоражили сознание и побуждали к активному действию русских и зарубежных читателей. Сами писатели могли находить решения разные, порой даже ошибочные, по поиски этих решений говорили об их глубокой заинтереевванности в судьбах страны и всего человечества.

Мысль о благе народа постоянно звучала в произведениях русских классиков. Под этим углом зрения они смотрели на все окружающее, на прошлое и будущее. Изображение жизненных явлений, особенно значимых для народа, и оценка их с точки зрения его интересов порождали то свойство литературы, которое, как вы помните, называется народностью . Народность нашей литературы, обусловленная связью писателей с освободительным движением, составляет одно из высших ее идейно-эстетических достижений. Сами писатели ощущали себя плотью от плоти народа, и это придавало их творчеству отчетливо выраженную демократическую направленность. И неподкупный голос мой был эхо русского народа,- говорил молодой Пушкин. Голос Лермонтова звучал, как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных. И Некрасов, как бы подводя итоги своей творческой деятельности, сказал на склоне лет: Я лиру посвятил народу своему.

Народность русской классической литературы неразрывно связана с другой ее характерной особенностью — патриотизмом. Тревога за судьбы родной страны, боль, вызванная бедами, которые она претерпевала, стремление заглянуть в будущее и вера в него -все это присуще было великим писателям земли русской, при всем различии их идейных позиций, их творческих дарований.

Для передовых русских писателей любовь к родине — это прежде всего любовь к народной России, к тем духовным ценностям, которые создавал народ. Литература издавна находила вдохновение в устном народном творчестве. Вспомните сказки Пушкина и Щедрина, Вечера на хуторе близ Диканьки Гоголя, Кому на Руси жить хорошо Некрасова. Вместе с тем истинные патриоты всегда ненавидели душителей передовой мысли, палачей Свободы, Гения и Славы. С какой сокрушительной силой выразил эти чувства Лермонтов в своих стихах Прощай, немытая Россия… и Родина! Как иронически-зло говорит об антинародной России Толстой в Войне и мире и какой любовью к народу проникнуты посвященные ему страницы этой эпопеи! Своим высшим патриотическим долгом лучшие русские писатели считали борьбу за переустройство жизни, за благо народа, за человеческое достоинство.

Все эти идейные устремления с неизбежностью толкали русских писателей на путь всестороннего познания жизни. Надо было понять внутренний смысл происходящего, уяснить причины сложных и противоречивых процессов, совершающихся в мире социальных отношений и в человеческой психике. И конечно же, чем полнее в процессе познания открывалась писателям жизнь, тем острее они ощущали необходимость ее переустройства.

Настоятельная потребность познать жизнь определила основное направление в развитии русской литературы XIX века — направление критического реализма . Стремление к истине всецелой (Тургенев) полностью владело талантом и совестью великих писателей века. Именно это стремление определило характер русского реализма-его бесстрашие в раскрытии самых сложных явлений жизни, бескомпромиссность в обличении социального зла, проницательность в выяснении его причин.

Разнообразные стороны действительности попадали в сферу внимания писателей-реалистов (как говорил Чернышевский, все общеинтересное в жизни): от событий исторической жизни народов и государств (Полтава, Война и мир) до судьбы маленького человека (Шинель, Бедные люди); от процессов всемирно-исторического значения (Отечественная война 1812 г.) до самых сокрешенных душевных переживаний. И все подвергалось анализу, все составляло предмет напряженных раздумий. Недаром Горький отмечал, что в поле зрения старых писателей лежал весь необъятный мир, тот мир, который они во что бы то ни стало хотели освободить от зла.

Теснейшим образом связанная с действительностью, литература критического реализма улавливала все изменения, происходившие в жизни России, в человеческой психологии. С течением времени менялся облик центрального героя. Вы безошибочно определите, печать какого времени лежит на Чацком, Онегине, Печорине; для вас очевидно, что при всех своих различиях Базаров, Рахметов, Раскольников принадлежат приблизительно одной и той же эпохе; исторически точно запечатлел Тургенев в своих романах тип русского передового деятеля на разных этапах общественного развития.

Двигаясь от десятилетия к десятилетию, вы не могли не заметить, какие новые грани, новые оттенки приобретали темы, проходившие через всю русскую литературу XIX века. Так, в эпоху 20-30-х годов о роли народа в истории, о свободолюбии народа (всегда народ к смятению тайно склонен) говорил Пушкин. На грани 40-50-х годов Тургенев в Записках охотника выступил со страстной защитой закрепощенного народа, показал его нравственное превосходство над душевладельцами.

В условиях нарастания народно-освободительного движения 50-60-х годов писатели революционной демократии (Некрасов, Щедрин) стремились показать не только силу народа, но и его слабость. Они ставили перед собой задачу помочь народу преодолеть инертность, пассивность, порожденные веками рабства, поднять народ до осознания им своих коренных интересов. Вы знаете, какое негодование вызывает у Некрасова рабье сознание человека из народа, как горек смех Щедрина над мужиком, свившим для себя веревочку.

В эпоху ломки общественных отношений, когда старое бесповоротно, у всех на глазах рушилось, а новое только укладывалось (Ленин), в условиях нарастания освободительного движения отчетливо раскрывалась роль народных масс в истории. Опираясь на художественные достижения Пушкина, Некрасов и Толстой показали, что решающей силой в судьбах страны является народ. И Война и мир, и Кому на Руси жить хорошо рождены именно этим взглядом на роль народных масс в истории.

Одной из сквозных тем русской литературы XIX века является, как вы знаете, тема маленького человека. Смелым новаторством литературы критического реализма было появление среди героев Пушкина и Гоголя человека ничем не примечательного, как бы выхваченного из самой жизни. Вы помните, конечно, и Самсона Вы-рипа (Станционный смотритель), и Акакия Акакиевича (Шинель), Сочувствие этому беззащитному человеку, не принадлежащему к привилегированным классам, — одно из ярких выражений гуманизма лучших писателей прошлого, их непримиримого отношения к социальной несправедливости.

Однако во второй половине века маленький человек, лишенный чувства собственного достоинства, безропотно несущий на себе бремя социальных невзгод, человек униженный и оскорбленный (Достоевский) вызывает у передовых писателей не только сострадание, но и осуждение. Видимо, в этой связи вы раньше всего назовете рассказы Чехова (Смерть чиновника, Толстый и тонкий), писателя, для которого утрата человеком чувства собственного достоинства была равносильна нравственной смерти. Не только Чехов, но и Островский и Достоевский были убеждены, что человек не должен мириться с положением затертой ветошки.

Социальные сдвиги, происходившие во второй половине XIX века, рождали потребность охватить художественной мыслью Россию в ее движении от прошлого к настоящему и будущему. Отсюда появление широчайших исторических обобщений, глубоких исторических концепций. Без этого не могли бы быть созданы ни Былое и д.. мы, пи поэма Кому на Руси жить хорошо, ни роман Что делать?, ни Война и мир. По авторы этих произведений многим обязаны опыту своих предшественников, таким произведениям, как Медный всадник и Мертвые души, которые полны размышлений о судьбах России. О чем бы ни говорили русские писатели, они всегда утверждали веру в возможность справедливых социальных отношений, в осуществимость своих высоких общественных идеалов, которые они стремились сделать достоянием читателей. По словам Некрасова, литература не должна ни на шаг отступать от своей цели — возвысить общество до своего идеала — идеала добра, света, истины. И такой полный гнева писатель, как Салтыков-Щедрин, сокрушавший своим негодующим смехом, кажется, все, к чему ни прикасался, призывал к утверждению положительного идеала.

Отсюда такая тяга русских писателей к изображению лучших людей своего времени, таких, как Чацкий, Татьяна Ларина, Инсаров, Рахметов. Самое понятие красоты в искусстве, прекрасного в искусстве сливалось у русских писателей с представлением о добре, истине, справедливости, к борьбе за торжество которых они звали своим творчеством.

Прочтите отрывок из исторического источника и кратко ответьте на вопросы 20–22. Ответы предполагают использование информации из источника, а также применение исторических знаний по курсу истории соответствующего периода.

Прочтите отрывок из сочинения историка.

«Мысль о превосходстве русского православия над греческим приобрела после падения Византийской империи многих сторонников в России. Старец псковского Елеазарова монастыря Филофей в послании сформулировал взгляд на московскую державу как средоточие всего православного мира: «Вси царства православные христианьские снидошася в твое едино царство, един ты во всей поднебесной христианом царь», Рим погиб из-за «аполинариевой ереси», Константинополь завоевали турки, Москве суждена роль третьего Рима: «Два Рима падоша, а третей стоит, а четвертому не бывать». Позднее… Филофей уточнил свою идею следующим образом: греческое царство «разорися» из-за того, что греки «предаша православную греческую веру в латинство».

Претенциозная теория Филофея едва ли могла получить одобрение при великокняжеском дворе. был по матери греком и гордился своим родством с византийской императорской династией. Греки, близкие к великокняжескому двору, нападки на византийскую церковь встретили с понятным возмущением. Мать воспитывалась в Италии и явилась в Москву в окружении греков. Сам , не чуждый духа греко- итальянской культуры, покровительствовал Максиму Греку и поощрял его деятельность по исправлению русских книг. Сомнения в ортодоксальности греческой веры ставили его в щекотливое положение».

Главная / Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение» / 2008 / №5 2008 – Филология

УДК 882

Аннотация: В статье анализируются характерные черты русской литературы, социально-исторические причины ее становления как одной из самых самобытных литератур мира.

Ключевые слова: русская литература, фундаментальные черты русской литературы.

Работа выполнена в рамках проекта «Россия и Европа: Диалог культур во взаимоотражении литератур», осуществляемого при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) (грант № 06-04-00578а).

Русская литература обладает устойчивой к различным переменам спецификой, выделяющей ее среди других литератур мира. Большую роль здесь сыграли социально-исторические причины. Изначально русская литература возникала с ориентацией на очень узкий круг грамотных людей, оставляя фольклору обслуживание запросов огромного населения Руси, России, не допущенного к грамоте. Основной слой грамотных людей — деятели церкви и государства, поэтому русской литературе на протяжении многих веков свойственна духовность и государственность. «Духовность» (как эзотерическое знание, только для посвященных), столь свойственная восточным литературам, в ходе усиления светского начала в русской культуре преобразовалась в «душевность». Отсюда — особая задушевность произведений русской классики, заставившая иностранцев говорить о «загадочной русской душе».

Если в литературе Европы на протяжении многих веков первенствовало эстетическое начало, то в русской литературе изначально первенствовало этическое начало. Точнее даже следовало бы говорить о нравственном стержне, а не об этическом начале, которое исходит от ума (требует точных формулировок), в то время как нравственность идет от души, сердца, не от идеи должного, а от образа должной жизни.

Точно так же содержательная сторона произведения была важнее формы. Пушкин уравновесил нравственное и эстетическое, содержание и форму. Но у Толстого и Достоевского исконный приоритет нравственного начала, содержательной стороны снова ощутим. Одна из причин этого кроется в борьбе крупнейших русских писателей с теорией «искусства для искусства», которая не случайно в русской культуре представлена значительно слабее, чем, например, во французской. Характерно, что даже творчество главы европейского эстетизма Уайльда русские воспринимают прежде всего в нравственном аспекте.

Для европейских стран в XIX веке характерно быстрое развитие форм массовой, развлекательной культуры, ориентированной на нижнюю часть «пирамиды тезауруса», развиваются жанры приключенческого романа, детектива, мелодрамы и др., ориентированные на привлечение внимания очень широкого круга читателей. В русской же литературе используются лишь некоторые элементы этих жанров (например, детективные эпизоды в «Преступлении и наказании» Достоевского), классических образцов такого рода литературы практически не возникает.

Принципиальное изменение ситуации могло произойти в советский период, когда в результате всенародной ликвидации безграмотности огромные массы народа получили доступ к книгам. Но здесь советские установки на воспитание нового человека, овладевшего всеми богатствами культуры, человека высоких моральных принципов (нередко наивно-прямолинейные, но порожденные многовековой русской культурной традицией) сыграли решающую роль: литература сохранила свою нравственную ориентацию, даже при тех искажениях, которые возникли из-за вульгарно-социологического понимания действительности, утвердившегося на официальном уровне.

Важнейшим фактором здесь становится введение единой для всей страны школьной программы по литературе. В нее были включены классические произведения русской литературы, и, даже недостаточно понимая в 8 классе «Евгения Онегина», а в 10 классе «Войну и мир», миллионы школьников формировали свой вкус на великих образцах искусства. Из произведений советских писателей выбирались преимущественно те, которые должны были дать образцы нравственного, героического поведения («Как закалялась сталь» Н. А. Островского, «Педагогическая поэма» А. С. Макаренко, «Молодая гвардия» А. А. Фадеева, «Василий Теркин» А. Т. Твардовского), при этом такие совершенные в эстетическом отношении произведения, как стихи А. А. Ахматовой, Б. Л. Пастернака, М. И. Цветаевой, даже не упоминались. Можно такой подбор осудить, но из вышесказанного ясно, что он в новых условиях продолжал традиционную для русской литературы линию.

Очевидно, и формализм некоторых явлений русского искусства начала ХХ века и советского искусства 1920-х годов, оказавший огромное влияние на западную культуру, у нас был весьма недолговечным не только из-за сталинских установок в области культуры, но и из-за того, что он несоприроден многовековой русской традиции. Так, картина К. Малевича «Черный квадрат», получившая мировое признание и оцениваемая в 1 млн. долларов, вызывает у огромного большинства русской интеллигенции лишь улыбку.

Уже в первых произведениях древнерусской литературы возник «монументальный историзм» (термин академика Д. С. Лихачева), где историзм выступает не в форме принципа, открытого романтиками, а в смысле связи любого частного события, отдельной судьбы человека с судьбой общества, государства. Это качество прошло через все века развития русской литературы. Ей достаточно чуждо восхищение индивидуалистом и близко стремление человека ощутить свою связь с другими людьми. Нередко это качество связывают с традициями жизни в крестьянской общине, сохранявшимися даже в светском обществе. Карьера, личный успех, обогащение, благополучие и даже личное счастье относятся русскими писателями не к ценностям, а скорее к минус-ценностям.

Традиционный для композиции многих произведений западной литературы happy end («счастливый конец») нечасто присутствует у русских писателей, а если и используется (например, в «Без вины виноватых» А. Н. Островского), то окрашен страданием героев и, собственно, подлинным концом не является. Вообще, композиционная завершенность не очень характерна для произведений русской литературы. Писатели предпочитают открытые финалы («Горе от ума» Грибоедова, «Евгений Онегин» и «Пиковая дама» Пушкина, «Ревизор» и «Мертвые души» Гоголя, «Преступление и наказание» и «Братья Карамазовы» Достоевского, пьесы Чехова и Горького, «Тихий Дон» Шолохова и т. д.). Там же, где повествование доведено до логического конца, нередко писатель продолжает свои размышления («Война и мир» и «Анна Каренина» Л. Толстого). Не случайно в западной литературе утвердился жанр новеллы (произведения с замкнутой композицией), а в русской литературе из малых повествовательных форм предпочтение отдано рассказу (произведению с открытым финалом).

Русская литература рассчитана на более медленное чтение, чем, например, англоязычная или франкоязычная. Это связано с языковыми особенностями: русские слова длиннее английских или французских. Русский язык синтетический, и отдельное слово, где корень предстает в окружении приставок, суффиксов, окончаний или в сочетании с другим корнем, требует большего внимания, чем в аналитических языках. Само написание букв в кириллице длиннее, сложнее для распознавания (особенно в письме от руки), чем в латинице. Замедление чтения связано и с большим количеством пунктуационных знаков, которые нередко ставятся в русском языке там, где они не требуются в европейских языках. Такое замедление требует от писателей большей насыщенности каждой фразы мыслью, плавности, неторопливости стиля, отсутствия резких скачков в повествовании и слишком острых эмоциональных всплесков при описании чувств героев. Это одна из причин особого внимания к описанию русской природы, неброской, равнинной, пробуждающей философские размышления над смыслом жизни и бытия.

Существительные, прилагательные, наречия обладают в русском языке невиданным богатством и разнообразием оттенков. Напротив, система времен глагола намного беднее, чем в западных языках. Отсюда такая особенность русской литературы, как тяготение к созданию статичных картин, грандиозных панорам, многофигурных композиций и относительное безразличие к действию, его быстрой смене, столь, например, характерным для жанра action в западном кино и литературе. Время предстает в русской литературе, как правило, в простых и крупных формах прошедшего, настоящего и будущего в духе образного «монументального историзма».

Современное состояние русской литературы, отмеченное значительным обновлением и одновременно ослаблением нравственного стержня, увлечением формальными экспериментами, бурным развитием жанров массовой культуры (детектива, женского романа и т. д.), очевидно, через определенное время изменится, и в ней снова отчетливо проступят (но уже в обновленных формах) ее фундаментальные черты, сложившиеся за тысячелетнее существование.

Луков Владимир Андреевич — доктор филологических наук, профессор, руково­дитель Центра теории и истории культуры Института гуманитарных исследова­ний Московского гуманитарного университета, заслуженный деятель науки РФ, академик Международной академии наук (IAS, Инсбрук), академик-секретарь Международной академии наук педагогического образования.

В XIX в. вопрос о самобытности русской культуры сделался одним из главных. Отечественная война 1812 г. и восстание декабристов в 1825 г. — те исторические события, которые наложили отпечаток на жизнь страны в первые десятилетия XIX в. Все столетие было проникнуто нарастанием демократических тенденций и усилением «духа народности».

Декабристы призывали писателей обратиться к изображению русской жизни, воспринимая народность как самобытность национальной культуры. Статьи о фольклоре и его отдельные публикации появлялись в периодических изданиях декабристов: журнале «Соревнователь просвещения и благотворения», альманахе «Мнемозина».

Писателей из среды декабристов привлекали преимущественно те произведения, в которых воплотился свободолюбивый дух народа: казачьи и разбойничьи песни, отголоски фольклора древнего Новгорода, исторические песни о крестьянских восстаниях под предводительством Разина и Пугачева. Декабристы идеализировали героическое прошлое отечества, что соответствовало пылкости их гражданских устремлений. К. Ф.

Рылеев назвал сборник своих поэм: «Думы». Знаменательно, что

произведения этого украинского фольклорного жанра записал в 1818 г. и опубликовал в 1819г. Н. А. Цертелев, который в те годы был тесно связан с декабристами. Для стихотворений Рылеева, названных думами, характерен пафос героики и свободолюбия — черты, свойственные и украинским народным думам. В предисловии к своему сборнику Рылеев писал: «Желание славить подвиги добродетельных или славных предков для русских не ново, не новы самый вид и название — думы. Дума, — продолжал он, — старинное наследие от южных братьев наших, наше русское, родное изобретение».

Первая треть XIX в. — время, когда жил А. С. Пушкин. Вся деятельность поэта способствовала правильному пониманию значения фольклора в жизни и культуре народа. В незаконченной статье «О ничтожестве литературы русской» Пушкин подчеркивал, что словесность «рождается сама собою, от своих собственных начал». По его мнению, ошибка сподвижников Петра I заключалась в том, что их поколение «презрело безграмотную изустную народную словесность».

Художественное новаторство Пушкина — основоположника новой русской литературы и русского литературного языка — осуществлялось прежде всего на отечественной, национальной основе. Язык народа и его фольклор нераздельны: «Читайте простонародные сказки, молодые писатели, чтоб видеть свойства русского языка», — советовал поэт. Одним из первых он обратил внимание на быт и фольклор других народов многонациональной России.

Пушкин изучал фольклорные сборники, но главным источником для него было живое слово народа. В период расцвета многих устно-поэтических жанров поэт записывал сказки, песни, пословицы и проч. Не довольствуясь только богатым репертуаром своей няни Арины Родионовны, он посещал ярмарки, деревенские обрядовые праздники, в поминальные дни слушал причитания женщин на кладбище. В 1833 г. Пушкин отправился в Оренбургскую губернию, где в казачьей среде собирал устный материал для «Истории Пугачева».

Пушкин был дружен с выдающимися впоследствии фольклористами В.И. Далем и П.В. Киреевским. Киреевскому поэт передал 50 своих записей русских песен, ныне опубликованных.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *