Отцы каппадокийцы

богословское направление 2-й пол. IV в., представленное свт. Василием Великим, свт. Григорием Нисским и свт. Григорием Богословом (т. н. великими каппадокийцами) — отцами Церкви, осуществившими философско-богословское обоснование догмата о Св. Троице. Наименование дано по месту их служения в малоазийской пров. Каппадокия. Иногда к представителям К. ш. причисляют свт. Амфилохия Иконийского («четвертого каппадокийца»). Время жизни и деятельности отцов-каппадокийцев характеризуется значительным подъемом в греч. богословии, связанным прежде всего с победой христианства над язычеством и с активным изучением христианами классической античной лит-ры (отцы-каппадокийцы в своих творениях широко и творчески использовали достижения античной философии и науки). Др. особенность этого времени, непосредственным образом сказавшаяся на развитии К. ш., состояла в более полном освоении лит. наследия Оригена, влияние к-рого на каппадокийцев было обусловлено также живым преданием: через прямого ученика Оригена — свт. Григория Чудотворца, еп. Неокесарийского, во 2-й пол. III в. христианство широко распространилось в Понте (малоазийской области), откуда происходили предки свт. Василия Великого и его брата свт. Григория Нисского (свт. Григорий Чудотворец был духовным наставником их бабки по линии отца — св. Макрины Старшей). В сочинениях каппадокийцев имеются свидетельства о том, какое влияние на их религ. образование имел Символ веры свт. Григория Чудотворца (Basil. Magn. Ep. 204; Greg. Nyss. De vita Greg. Thaum.). Вероятно, свт. Григорий Чудотворец пробудил у каппадокийцев интерес и к самому Оригену. По свидетельству древних историков, свт. Василий Великий и свт. Григорий Богослов составили выборку из творений Оригена — «Филокалию» (Socr. Schol. Hist. eccl. IV 26; Sozom. Hist. eccl. VI 1). Вместе с тем Ориген по-разному влиял на представителей К. ш.: свт. Василий Великий, наиболее критичный, менее подвергся этому влиянию; значительно больше оно отразилось на свт. Григории Богослове и особенно на свт. Григории Нисском. В то время как влияние Оригена определило общий характер и дух богословия К. ш., а также сообщило ему ряд понятий и терминов, содержание богословского учения К. ш. было основано на никейском вероопределении. Отсюда проистекала связь К. ш. с богословием свт. Афанасия I Великого, главного защитника никейской веры в предшествующий период, а через него — с малоазийским богословием (преимущественно сщмч. Иринея Лионского). Влияние малоазийского богословия удерживало каппадокийцев от одностороннего увлечения метафизическими проблемами и побуждало проявлять внимание к религиозно-практическим вопросам (этому способствовало также церковное служение каппадокийцев).

Святители Василий Великий, Григорий Нисский и Григорий Богослов. Миниатюра из Гомилий свт. Григория Богослова. 880–886 гг. (Paris. gr. 510. Fol. 71v)
Святители Василий Великий, Григорий Нисский и Григорий Богослов. Миниатюра из Гомилий свт. Григория Богослова. 880–886 гг. (Paris. gr. 510. Fol. 71v) Свт. Афанасия Великого обыкновенно относят к «староникейцам», тогда как представителей К. ш. называют «новоникейцами». Св. отцы-каппадокийцы, следуя общей линии церковной полемики с арианством и его модификациями, отстаивали единосущие Отца и Сына, Отца и Св. Духа. Их задачей было не просто показать единосущие, что уже было представлено «староникейцами», но и объяснить, как возможно синтезировать в одном исповедании единство и троичность. Такое объяснение, разработанное К. ш., стало ее важнейшей исторической заслугой. В то время не хватало терминов для того, чтобы закрепить троичность, реальность бытия Лиц Св. Троицы, терминов столь же твердых, как и термин «единосущие», выражавший единство. К. ш. сделала существенный шаг вперед в обосновании и употреблении новой терминологии в учении о Св. Троице, положив конец прежней неопределенности в этом вопросе. Терминологическая работа К. ш. сосредоточивалась гл. обр. на разграничении понятий «сущность» (οὐσία) и «ипостась» (ὑπόστασις). С помощью этих понятий каппадокийцы стремились выразить неизреченное единство Трех, реальность одновременно и единства и троичности. Эти термины не были новшеством: они уже использовались в полемике вокруг никейского вероопределения. Понятие «ипостась» для различения Трех в Св. Троице использовал Ориген. Однако слово «ипостась» в богословском употреблении (в т. ч. в богословии «староникейцев») означало практически то же, что и сущность. Разграничение этих понятий встречается у неоплатоников, определявших взаимное отношение Единого, Ума и Души через понятие трех ипостасей, до к-рых развивается божественная сущность. Однако, в чем конкретно состояло различие между терминами «сущность» и «ипостась», не было ясно. Четкое различие между ними впервые было проведено каппадокийцами. Задача каппадокийцев заключалась в строгом и ясном закреплении значения, смыслового разграничения и соотношения друг с другом этих понятий. Необходимо было, с одной стороны, опираться на опыт предшествующего их использования, а с другой — очистить их от прежних ассоциаций, дабы они могли быть использованы для выражения тайны Божественного бытия. По аналогии с учением Аристотеля о первой и второй сущности каппадокийцы определили различие между сущностью и ипостасью как между общим и частным (κοινόν и ἴδιον) (Basil. Magn. Ep. 214. 4; 236. 6; Greg. Nyss. De diff. essent. et hypost.). Вместе с тем в понятие ипостаси не вкладывалось значение лишь совокупности индивидуальных свойств предмета: в богословии К. ш. понятие «ипостась» фактически заменило недостаточный в догматическом смысле термин πρόσωπον (лицо, облик, маска) и сделалось выражением реально существующих Лиц Св. Троицы. Свт. Григорий Нисский, сравнивая взаимоотношение Ипостасей в Боге с отношением слова и дыхания в человеке (Greg. Nyss. Or. catech. 2), показывал тем самым, что Слово и Св. Дух не являются случайными признаками (акциденциями) Божественной сущности, но суть постоянные и неизменные моменты ее существования. Обладая полнотой бытия, они тем не менее неотделимы от Божественной сущности, в которой они существуют. Ипостаси — лишь способы бытия Божия и означают не существо Божие в себе самом («что есть» — τί ἐστιν), но только то, как оно существует («как есть» — τὸ πῶς εἶναι). Также и понятию сущности каппадокийцы придавали значение не просто аристотелевского «общего», не имеющего своего отдельного бытия и осуществляемого только в частном, но нерасторжимого единства Божественного бытия и жизни: «сущность» есть «существо». В то время как в тварном мире сущность проявляется в индивидах и как бы разделена между ними, в Божестве она в каждый момент и одновременно принадлежит всем Ипостасям и является не только логически постигаемой, но и реальной основой их бытия. Свт. Григорий Богослов, отвечая на возражение «не одно ли Божество и у язычников, как учат те, которые совершеннее других философствовали», проводит следующую мысль: «Но там, хотя общность имеет единство, представляемое только мысленно, однако же неделимых много и они разделены между собой временем, страстями и силой… Не таково наше учение; напротив, каждое из Них (из Лиц Божества) по тождеству сущности и силы имеет единство с Соединенным не менее, чем с самим Собой» (Greg. Nazianz. Or. 31. 16). Т. о., сущность в языческих богах, согласно свт. Григорию, усматривается лишь логически, в Боге же она пребывает реально, конкретно. В Св. Троице каждая Ипостась содержит Божественную природу во всей полноте. Ипостасные свойства Св. Троицы каппадокийцы определяли исходя из способов существования Ипостасей. Ипостась Отца они определяли как нерожденность, Сына — как рожденность и Св. Духа — как исхождение (Idem. Or. 25. 16; 29. 2). Каждое из этих свойств составляет отличительный признак Ипостаси, принадлежит только одной из них и не может быть приписано другой. Эта формула остается неизменной в правосл. богословии.

Учением о Троице как о единстве в различии и различии в единстве К. ш. сделала существенный шаг вперед в богословии, освободив богословскую мысль от прежних терминологических и философских трудностей. Учение каппадокийцев о Боге едином по существу и троичном в Ипостасях не оставляло места субординационизму, имевшему место в триадологии нек-рых более ранних христ. богословов: Лица Божества составляют одно абсолютное бытие, наделенное всеми высочайшими свойствами, и обладают ими в нераздельной полноте и совершенстве. Ипостаси не отделены от Божественного существа, будучи вечными и неизменными формами его существования и реального проявления. Бог Отец в таком учении, хотя и остается источником и началом других Лиц, есть только один из способов существования (τρόποι ὑπάρξεως), обладающий с другими Лицами общими абсолютными свойствами.

К. ш. принадлежит также решающая роль в отрицании ереси пневматомахов, учивших о тварности Св. Духа, и в утверждении божественности Св. Духа, закрепленном Вселенским II Собором (см. подробнее в ст. Духоборчество).

Полемизируя с Евномием, дерзновенно утверждавшим, что человек способен постичь Божественную сущность наряду с иными тварными сущностями, каппадокийцы настаивали на абсолютной непознаваемости Бога в Его сущности (см. Апофатическое богословие). Непознаваемость Божественной сущности не означает непознаваемости Бога вообще: Бог, хотя и непостижим в глубинах Своего бытия (в сущности) в силу абсолютной отличности нетварного естества от естества тварного, тем не менее открывает Себя человеку в Своих действиях (см. Катафатическое богословие). Богословие К. ш. как созерцание и исповедание Св. Троицы соединяет апофатический и катафатический пути. Отец открывает Себя через Сына в Духе Святом, и это откровение Св. Троицы всегда является откровением домостроительным. Путь боговедения, по классическому определению свт. Василия Великого, «от единого Духа через Единородного Сына к единому Отцу. И обратно, естественная благость, природная святость, царское достоинство от Отца, через Единородного простираются на Духа» (Basil. Magn. De Spirit. Sanct. 18). Каппадокийцы полемизировали с аномеями, придававшими гипертрофированное значение человеческим словам и концепциям. Отстаивая непостижимость Божества, св. отцы дают классическую формулировку: Бог непостижим по сущности, но постигаем в Своих действиях (энергиях). Отсюда все человеческие слова имеют характер условных знаков, задача которых — выразить безусловный опыт. Поэтому всякое использование языка становится аналогией, а все земные образы, словесно-выразительные и изобразительные ресурсы — метафорическими. С учетом всего этого каппадокийцам удалось, используя высшие возможности человеческой рациональности, выразить парадоксальность христ. веры в Бога, Который одновременно Три и Один. С одной стороны, они прояснили и закрепили понятия сущности и ипостаси, использованные ими для выражения троичности Лиц и единства бытия Божия, подчеркивая при этом их специфически богословский категориальный статус, не привязанный ни к какой философской системе, с др. стороны — создали единое исповедание таинства Св. Троицы, хотя и исходящее из аналогий окружающего мира и пользующееся выразительными средствами человеческого языка, но всецело устремленное к Тому, Кто за пределами всякой тварности. В К. ш. было создано классическое богословие — то, что стало именоваться собственно «богословием» (Θεολογία; в отличие от домостроительства (οἰκονομία) — учения о творческой, промыслительной и искупительной деятельности Бога),- свидетельство о Боге в Его «собственном» бытии. Учение о Св. Троице, обретшее классические формы у св. отцов-каппадокийцев, стало образцом для богословия последующих веков. Подробнее см. в статьях Бог (разд. «Каппадокийский синтез»), Богопознание, Ипостась, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий, еп. Нисский.

Лит.: Weiss H. Die grossen Kappadozier Basilius, Gregor von Nazianz und Gregor von Nyssa als Exegeten. Braunsberg, 1872; . Жизнь вселенских учителей и святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого, как пример борьбы с современным направлением в делах христианской веры и нравственности // Донские ЕВ. Ч. неофиц. 1884. С. 804 сл., 839 сл., 938 сл.; Карпов С., свящ. Уроки из жизни великих святителей: (Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого) // Воронежские ЕВ. 1888. № 6. С. 284-294; № 9. С. 435-450; Лосев С. Учение свв. Отцов Церкви о познаваемости Бога в опровержение арианских заблуждений // ВиР. 1898. № 6. С. 399-416; Weiss K. Die Erziehungslehre der drei Kappadozier. Freiburg i. Br., 1903; Спасский А. А. История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов. Серг. П., 1914. М., 1995р; Winslow D. Christology and Exegesis in the Cappadocians // Church History. 1971. Vol. 40. N 4. P. 389-396; Лосский В. Н. Каппадокийцы // БТ. 1984. Вып. 25. С. 161-168 (переизд.: Он же. Боговидение. М., 1995. С. 50-62); Смирнов Е. С. Каппадокийцы. Вильнюс, 1992; Meredith A. The Cappadocians. N. Y., 1995; Афанасий (Евтич), еп. Каппадокийские отцы // АиО. 2003. № 2(36). С. 138-151; Шмалий В., свящ. Космология святых отцов Каппадокийцев: Вклад в совр. диалог науки и богословия // Там же. С. 152-170; Douglass S. Theology of the Gap: Cappadocian Language Theory and the Trinitarian Controversy. N. Y., 2005; Awad N. G. Between Subordination and «Koinonia»: Toward a Reading of the Cappadocian Theology // Modern Theology. 2007. Vol. 23. N 2. P. 181-204; Spataru D. Sacerdoti e diaconesse: La gerarchia ecclesiastica secondo i padri cappadoci. Bologna, 2007; Giulea D.-A. The Cappadocian Paschal Christology: Gregory Nazianzen and Gregory of Nyssa on the Divine Paschal Image of Christ // ZAChr. 2008. Bd. 12. N 3. S. 477-503; Corrigan K. «Οὐσία» and «ὑπόστασις» in the Trinitarian Theology of the Cappadocian Fathers: Basil and Gregory of Nyssa // Ibid. N 1. S. 114-134; Moreschini C. I Padri cappadoci: Storia, letteratura, teologia. R., 2008; Torrance A. Precedents for Palamas’ Essence-Energies Theology in the Cappadocian Fathers // VChr. 2009. Vol. 63. N 1. P. 47-70; Beeley Ch. A. The Holy Spirit in the Cappadocians: Past and Present // Modern Theology. 2010. Vol. 26. N 1. P. 90-119; Vasiliu A. Eikôn: L’image dans le discours des trois Cappadociens. P., 2010; Limberis V. Architects of Piety: The Cappadocian Fathers and the Cult of the Martyrs. N. Y.; Oxf., 2011; Ramelli I. L. E. Origen’s Anti-Subordinationism and its Heritage in the Nicene and Cappadocian Line // VChr. 2011. Vol. 65. N 1. P. 21-49.

18 марта 2014 г. в Российской Государственной Библиотеке состоялась международная конференция «Святые Каппадокии и христианские святыни в Турции». На конференции принял участие проректор Николо-Угрешской духовной семинарии диакон Валерий Духанин, выступивший с докладом о вкладе в богословие великих отцов-каппадокийцев.

Богословская заслуга святых отцов-каппадокийцев

Великие отцы-каппадокийцы – это знаменитейшие отцы Церкви второй половины IV в., совершившие окончательное богословское осмысление догмата Святой Троицы. Это святители Василий Великий (ок. 330 – 379), Григорий Богослов (329 – 389) и Григорий Нисский (ок. 335 – после 394). Иногда к ним причисляется святой Амфилохий Иконийский и некоторые другие последователи и единомышленники.

Надо вспомнить, что Каппадокия являлась местом жительства землевладельческих фамилий, которые полагали честь своего звания и своих родов в том, чтобы дать детям как можно более высокое образование. Великие каппадокийцы (в частности, святые Василий Великий и Григорий Богослов) получили лучшее образование своего времени, включая высшую школу той эпохи – Афинскую академию. Тем самым отцы-каппадокийцы на собственном примере показали, что внешняя, мирская ученость нужна христианину и востребована в Церкви. Как пояснял святой Василий Великий, христианин должен уподобиться пчеле, которая собирает с цветов полезный нектар, а ненужное оставляет, так христиане должны ради образования пользоваться сочинениями внешних, нехристианских авторов, выбирая оттуда крупицы мудрости (Беседа 22 К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями). Это высокое образование и выдающиеся способности были поставлены отцами-каппадокийцами на служение Православной Церкви.

Главная их богословская заслуга – установление окончательной троичной терминологии. Вспомним, что IV век в истории Церкви представлял собой эпоху тринитарных споров. На I Вселенском соборе в 325 г. в Никее была осуждена ересь Ария, отвергавшего Божественное равенство Лиц Святой Троицы. На этом соборе приняли Символ веры, в который включили термин «единосущный» (όμοούσιος), означающий, что Сын Божий единосущен Богу Отцу. Однако точного разъяснения этого термина дано не было, и вскоре после Собора разгорелись горячие догматические споры, сотрясавшие Церковь более полувека.

По существу конечной целью всех тринитарных споров IV века было осмысление термина «единосущный», решение задачи, как в Боге Троице объясняется единство Трех Божественных Лиц. Эта задача была блестяще разрешена великими каппадокийцами. Они создали такую троичную терминологию, которая позволила выйти из лабиринта вероопределений, в которых бесконечно путались богословы IV века.

Прежде всего, каппадокийцы разграничили понятия «сущность» (οὐσία) и «ипостась» (ὑπόστασις), которые до этого четко не различались. Каппадокийцы (первым святой Василий Великий), отталкиваясь от аристотелевской терминологии, стали различать сущность и ипостась как общее и частное. Например, если обратиться к земным аналогиям, слово «человек» является общим и приложимо к любому представителю человеческого рода. То есть, человечество состоит из индивидуумов, которые хотя и носят разные имена, но обладают общими чертами, и потому о каждом из них мы говорим: «человек». Это общее и есть сущность или существо. Вместе с тем, каждый из представителей человеческого рода непохож на другого, обладает отличительными и особенными свойствами. И потому к отдельным, конкретным людям прилагается не просто название «человек», но различающиеся имена: Павел, Тимофей, Силуан. Вот эти отличительные свойства и обозначают собой ипостаси. Переходя от этой земной аналогии к Богу Троице, каппадокийцы обозначали сущностью то, что является общим для трех Лиц Божества, а под ипостасью то, что представляет индивидуальные особенности каждого Божественного Лица.

В частности, общим для Отца, Сына и Святого Духа является то, что Они не созданы, непостижимы, всемогущи, благи. Однако каждое Лицо имеет Свои отличительные, индивидуальные особенности. Бог Отец безначален, не имеет в Ком-либо причины Своего бытия, Сын предвечно рождается от Отца, Дух Святой исходит от Отца. Единосущие же Троицы означает, что каждой Божественной Ипостаси принадлежат те свойства, которые мыслятся в понятии Бог и которыми обладают и Отец, и Сын, и Дух Святой.

Далее, великие каппадокийцы (святые Григорий Богослов и Григорий Нисский) отождествили понятия «ипостась» (ὑπόστασις) и «лицо» (πρόσωπον), наполняя их новым смыслом. Напомним, что слово «ипостась» означало конкретное, индивидуальное, самобытное существование, допустим, такой-то конкретный человек. А вот понятие «лицо» (πρόσωπον) до каппадокийцев было описательным, а не онтологическим, им могли называть маску актера или юридическую роль, которую выполнял человек. Ни то, ни другое философское понятие не подходило в чистом виде для троического богословия. Например, в тварном мире ипостаси дробят природу: Павел, Тимофей, Силуан – это не только разные, но и отдельные, обособленные друг от друга индивидуумы. О трех людях мы можем сказать: три разных человека. Но такого нельзя сказать о Боге Троице, ибо Троица – это не три Бога, а один Бог. Но и термин «лицо» в смысле роли, личины не подходил, ибо так учили модалисты, осужденные Церковью, они считали, что Бог проявляет Себя то в роли Отца, то в роли Сына, то в роли Святого Духа, как будто это всего лишь три модуса или формы проявления одного Божественного Лица. Каппадокийцы сглаживают крайности того и другого, они объединяют термины «ипостась» и «лицо», наполняют их новым смыслом, показывая, что в Боге Троице Отец, Сын и Святой Дух – это три самостоятельных Божественных Лица, обладающих всеми Божественными совершенствами, но это не три отдельные существа, Они имеют единое и нераздельное Божеское естество, единую Божественную сущность.

Богословский вклад отцов-каппадокийцев иногда называют «каппадокийским синтезом», потому что они интерпретировали ценности античной философии и культуры в свете христианского откровения. Их разработки легли в основу II Вселенского собора, внесшего некоторые коррективы в Символ веры. На этом соборе в 381 году в Константинополе спор о Святой Троице был окончательно разрешен, и православный Никео-Цареградский Символ веры был признан единственно истинным и законным исповеданием веры в том истолковании, которое ему дали отцы-каппадокийцы. Это исповедание остается общепринятым по сей день во всех основных христианских конфессиях.

Еще одна богословская заслуга: великие каппадокийцы были первыми, кто открыто провозгласил авторитет Священного Предания и объявил его источником веры наравне со Священным Писанием. «Из догматов и проповедей, хранимых Церковью, – писал святой Василий Великий, – одни имеем в учении, изложенном в Писании, а другие, дошедшие до нас от апостольского предания, приняли мы в тайне. Но те и другие имеют одинаковую силу для благочестия» (послание «О Святом Духе к св. Амфилохию»). К Священному Преданию святой Василий в частности относил: крестное знамение, обращение в молитве на восток, евхаристические молитвы, обряды таинства Крещения.

Среди заслуг великих каппадокийцев обычно также указывают установление на востоке отдельного праздника Рождества Христова, который до того совмещался с Крещением Господним и назывался Богоявлением, а как отдельное литургическое празднование в пределах восточно-христианского мира впервые стал известен в Каппадокии. Святому Василию Великому принадлежит первое «Слово на Рождество Христово». Предполагается, что святитель Василий ввел этот праздник в 370-е гг., а его друг святитель Григорий Богослов перенес его в Константинополь, откуда он распространился как пример литургического празднования столичной Церкви.

И еще, заслугой каппадокийцев является упорядочение монашеской жизни, введение общежительного монастырского устава, принятого по сей день в Православной Церкви. Святой Василий Великий совместно с Григорием Богословом написал «Монашеские правила» в двух редакциях (пространной и краткой), а святой Григорий Нисский дал мистическое объяснение монашества. До этого времени, монахи, живя в пустыне, иной раз составляли общество, существующее несколько обособленно от Церкви и ее задач: подолгу не причащались, презирали богословские науки и не подчинялись церковной иерархии. Святой Василий Великий выработкой правил и устава смог включить монашеское течение в общее русло церковной жизни. Монахам предписывалось создавать небольшие общины, жить совместно, подчиняясь указаниям высших иерархов. Предпочтение давалось тем монахам, которые помогали бедным и больным, общались с паствой. Святой Василий считал, что такой образ жизни поможет монахам избавиться от лености, нарушающей внутреннюю уравновешенность. Брат же его святой Григорий Нисский дал мистическое объяснение монашества, сущность которого сводилась к тому, что без Церкви и ее спасительных таинств невозможен и сам идеал монашества.

При всем единодушии, великие каппадокийцы несомненно отличались друг от друга. Святой Василий был прежде всего человеком действия, прекрасным организатором церковной жизни, Григорий Богослов – это созерцатель и выдающийся оратор, а Григорий Нисский – мыслитель, философ. Их особенности отразились в их служении Церкви. Так, святой Григорий Богослов раскрыл учение о Боге Троице с наибольшей ясностью и дал ему совершеннейшее выражение в человеческом слове, святой Василий Великий мудро проводил православное исповедание в жизнь, а святой Григорий Нисский дал учению о Троице научно-философское обоснование.

Завершая краткое выступление, еще раз отметим, что установленное великими отцами-каппадокийцами понимание церковного учения о Святой Троице, созданные ими богословские формулы стали на все последующие века драгоценным достоянием православной догматики.

Диакон Валерий Духанин

Библиография: Источники и литература

Василий Великий, свт. Творения в пяти томах. М., 1993.

Григорий Богослов, свт. Творения в двух томах. М., 2007.

Алымов В. Лекции по исторической литургике. СПб., 1995.

Давыденков Олег, иер. Катихизис. М., 2000.

Давыденков Олег, иер. Догматическое богословие. Курс Лекций. М.: Свято-Тихоновский Богосл. Ин-т, 1997.

Карташев А. В. Вселенские соборы. М., 1994.

Киприан (Керн), архим. Золотой век святоотеческой письменности. М., 1995.

Лосский В. Н. Догматическое богословие. М., 1991.

Мейендорф Иоанн, прот. Введение в святоотеческое богословие. Нью-Йорк, 1985.

Поснов М. Э. История христианской церкви. Киев, 2007.

Философия средних веков может быть условно разделена на несколько периодов: апологетика, патристика, схоластика. В свою очередь патристика весьма условно может делиться на восточную и западную; в схоластической философии выделяют ранний (IX—XII века), средний (XIII век) и поздний (XIV и XV века) периоды; в схоластике можно также условно выделить рационалистическое и мистическое направления.

Патристика. — совокупность философско-теологических учений христианских мыслителей 2—8 вв. (отцов церкви), имевших гл. целью защиту и теоретическое обоснование христианской религии.

Греческой (восточной) патристики. Ей принадлежит неоспоримый приоритет в формулировании основ.догматов христианства и прежде всего догмата триединства божества, боговоплощения и спасения.

Что давало право священнослужителю первых веков христианства считаться отцом церкви? Прежде всего святость жизни, ортодоксальность учения и признание церковью. Причем существеннейшим качеством отца церкви считалась не оригинальность и новизна его суждений, а, напротив, одинаковость, единодушие взглядов с другими отцами, имеющими авторитет. Таким был Афанасий Великий, участвовавший еще в Никейском соборе. Став епископом, он постоянно занимался обоснованием второй ипостаси Бога Сына — Логоса. Лица Троицы (ипостаси) не соподчинены, а единосущны, назначение Сына — спасти человечество; идея спасения — это личн. проблема для каждого человека, к ней он идет только ему уникальным путем; путь спасения — это обретение духовности и это цель каждой человеческой души.

Наиболее знамениты в греческой патристике Каппадокийцы (по названию области в Малой Азии): Василий Кесарийский (Великий), его младший брат Григорий Нисский и его друг Григорий Назианзин (Богослов). Эти поистине великие христианские мыслители отредактировали Символ веры.

Догмат Троицы сформулирован след. образом: Бог триипостасен (имеет три лица): его первое лицо Бог-Отец — безмолвное и безначальное первоначало; Бог-Сын,— пришедший на землю Иисус Христос; Дух Святой — животворение, начало всего живого. Все три лица занимают в Троице равноправное место. Они по сущности одинаковы. Это личности, относящиеся друг к другу с любовью и пониманием.

Благодаря «единящей силе любви» они проницаемы друг для друга. Возвышенная жертвенная любовь связывает их изначально. Их отношения — это абсолютный образец для всех людей, это источник обоснования принципов добра, милосердия, справедливости, сострадания, сопереживания,

Вместе с тем посленикейская патристика постоянно сталкивались с противоречиями. С одной стороны, каппадокийские отцы церкви полагались на веру, проявляя смирение перед Богом-абсолютом, с другой — они испытывали потребность познать творца, раскрыть его замысел, понять его мудрость. Единство и разумность мироздания доказывались посредством логосной сущности Бога-Сына. Отцы церкви понимали, что религиозные переживания и религиозный опыт должны содержать всеобщность и необходимость, т.е. иметь фундаментальные основания для того, чтобы ответить на вопросы: во что человек верит, на что он надеется, к кому обращает свою любовь, каково его предназначение в этом мире. Они полагали, что Бог оставил человеку Священное писание как источник истины, и философская задача христиан правильно его понять и разъяснить — это и есть экзегеза. Чтобы правильно интерпретировать текст, надо выяснить, что не есть Бог — это попытка проникнуть в тайну и таинственное сделать явным.

«Ареопагитики», один из замечательных памятников восточной патристики V века. Это произведение состоит из нескольких самостоятельных сочинений: «О божественных именах», «О небесной иерархии», «Таинственное богословие». Таинственностью наполнено не только содержание работ, но и сам их автор остается по сей день таинственным. Впервые «Ареопагитики» появились на Константинопольском соборе 532 года и были подписаны именем Дионисия Ареопагита, первого христианского епископа Афин, сподвижника апостола Павла, казненного римлянами в I веке н. э. Это придало текстам священный ореол, и они были канонизированы. Позже выяснилось, что содержание произведений близко к неоплатонику Проклу (412—485 гг.), а следовательно, они не могли быть написаны тогда, когда Прокла еще не было на свете, поэтому автора названных произведений стали именовать Псевдо-Дионисием Ареопагитом. Кто скрывается за этим именем, можно только предполагать, но его произведения ждала великая слава и долгая религиозно-философская жизнь.

«Ареопагитики» содержали парадоксы, они написаны высоким слогом, проникнуты благоговением, демонстрируют глубокую философскую культуру. В онтологии Псевдо-Дионисия просматривается триада Плотина Единое — Ум — Душа с акцентом на Едином как необходимой сущностной характеристике Бога. Автор сосредоточен на путях богопознания и для определения Бога прибегает к «положительной» теологии, давая ему высокие имена: Свет, Благо, Любовь, Красота, Истина.

Но Бог сверхприроден, поэтому к нему единственному и единому больше подходят атрибуты в превосходной степени Сверхблаго, Сверхлюбовь, Сверхкрасота и т.д.

Завершил патристическую литературу в ее восточном варианте Иоанн Дамаскин (675—753), сведший воедино канонические положения христиан и обосновавший тезис свободы воли.

19. Исихазм и рационалистическое богословие 14 века.????

Философия средних веков может быть условно разделена на несколько периодов: апологетика, патристика, схоластика. В свою очередь патристика весьма условно может делиться на восточную и западную; в схоластической философии выделяют ранний (IX—XII века), средний (XIII век) и поздний (XIV и XV века) периоды; в схоластике можно также условно выделить рационалистическое и мистическое направления.

Исиха́зм («спокойствие, уединение») — особого рода мистическая практика православных монахов (исихастов), в которой применяется безмолвная молитва ради созерцания Божественного света (Фаворского света, который исходил от Христа при преображении на горе Фавор). В основе философии исихазма лежит представление о том, что можно созерцать непознаваемое (Бога) посредством божьей благодати. В 1351 году признан официальным учением православной церкви. Главные представители исихазма Симеон Новый Богослов и Григорий Палама. Главным оппонентом учения являлся Никифор Григора.

Значительная часть идей исихазма была сформулирована ещё Отцами Церкви в первом тысячелетии. Большая их часть представляла собой монашеские практики, как, скажем, у Симеона Нового Богослова, византийского богослова X века. Но именно теоретиком исихазма стал св. Григорий Палама, живший в XIV веке. Основным его трудом считаются «Триады в защиту священно-безмолвствующих». В 1341 году учение Паламы было признано официальной доктриной православия. Из Византии исихазм распространился и на Русь (Нил Сорский, Сергий Радонежский и др.)

Кратко говоря, исихазм — это мистическая практика умно-сердечной молитвы совмещенная с контролем за всеми исходящими изнутри помыслами, способствующая очищению ума и сердца и подготавливающая подвижника к богосозерцанию. Разумеется, речь не идёт о буквальном, физическом созерцании, а о духовном, «внутреннем» узрении. Ключевой цитатой из Священного Писания является «Царствие Божие внутрь вас есть».

Согласно Новому Завету, «Бога не видел никто никогда», но Палама и вслед за ним исихасты утверждают, что Его благодать пронизывает сей мир, то есть исихасты зрят несотворённое и невещественное влияние Бога. Утилитарный смысл этих мистических практик трудно объясним. С бытовой точки зрения, считается, что это приводит человека в состояние умиротворения. Многие исихасты же утверждают о способности общения с ангельскими материями.

Каппадокийская христианская философская школа является основой классического православного богословия и, в то же время, органично продолжает более раннюю традицию неоплатонизма, включая как работы Оригена, так и Дионисия Ареопагита, где поднимались вопросы сущности добра, зла и возможности будущего спасения.

На долю основоположников этой школы выпал серьезный интеллектуальный труд — истолковать христианство в эллинских философских терминах и категориях, т.е. совершить революцию в массовом сознании того времени.

Немаловажным является тот факт, что лидеры каппадокийской группы в лице Василия Великого, Григория Нисского и Григория Богослова являлись служителями Церкви и непосредственно принимали участие в полемике с последователями других учений, а также подготовке и работе Никейского собора, на котором был принят Символ Веры. Метафизическое учение каппадокийских богословов тесно соприкасалось с реальной политикой того времени, включая необходимость дискуссий с иноверцами и сторонниками других течений раннего христианства. Так, например, будущие епископы получали образование в Афинском университете, основанном самим Платоном, где с ними вместе учился будущий император Юлиан-отступник, восстановивший языческие культы (что в итоге привело к обратному эффекту — укреплению христианства).

Рассматривая теории о сущности и благе, а также антропологическое и космологическое учение, детально разработанные отцами, конечно, нужно начинать с текстов Оригена, которые серьезно повлияли на идеи каппадокийцев.

Как видел Ориген возможность утверждения полного блага? Он говорит, что когда мир стал нуждаться в различии и многообразии, то материя с полною покорностью предоставила себя Богу как Господу и Творцу своему для различных родов и видов вещей, чтобы Он произвел из нее формы небесных и земных тел… Поэтому, когда истребится последний враг, называемый смертью, не будет никакой печали и ничего враждебного. Враг истребится не в смысле, что не будет существовать, но в смысле, что он не будет врагом и смертью, ибо нет ничего невозможного для Всемогущего. Он сотворил все для бытия, но созданное для бытия не может не быть. Поэтому твари подвергаются изменениям и разнообразию, но субстанциональной погибели не может подвергнуться то, что сотворено Богом для бытия и пребывания.

… Очищение и исправление будет совершаться постепенно и для каждого существа… Одни будут идти впереди и скорее, а иные далеко позади и, таким образом, через ряды воссоединяющихся с Богом из состояния вражды дойдет очередь до последнего врага, именуемого смертью, и он также истребится чтобы не быть врагом.

Это учение получило название теории апокатастасиса.

Василий Великий интерпретирует это так. Зло – не живая и одушевленная сущность, но состояние души, противоположное добродетели и происходящее в беспечных через отпадение от добра. Зло не нужно искать вовне и представлять некую первородную причину зла, а самого себя нужно винить в собственном злонравии.

Зло противоестественно не только добру, но и самому себе.

Дионисий Ареопагит высказывал подобные мысли. Он отмечал, что для добра существовать означает распространять благость во все сущее. Все, кто имеет чувственную душу или жизнь, они одушевлены и оживлены благодаря Добру. И все, что бездушно и безжизненно, представляет собой сущность благодаря Добру.

К Добру, превышающему все сущее, стремится и само не сущее, добиваясь и само каким-то образом быть в поистине – по объятии всего – в сверхсущественном Добре.

Максим Исповедник, комментируя работы Дионисия Ареопагита, говорил, что «само так называемое зло появляется ради Добра».

Нужно отметить, что исследователи творчества Василия Великого считают, что он хорошо понимал, что между Откровением и научной информацией нет конфликта, как это часто преподносилось и особенно преподносится в наше время. В частности, такой подход он использует в космологических текстах, поясняя, что Библия говорит о том, Кто сотворил мир и что мир был сотворен, но не говорит, как это происходило фактически (используются аллегории).

Также весьма важным является тот факт, что в книге Василия Великого «О Святом Духе» поднимается вопрос о Предании, важности обычаев и верований, которые не даны в Писании, но используются верующими, так как передавались из поколения в поколение. Т.е. речь идет о Традиции, которая противостоит буквалистским искажениям священных текстов.

В работах Григория Нисского подробно через логические умозаключения, дается интерпретация природы человеческого (тварного) бытия как последствия божественной любви и возможность будущей сопричастности с Создателем.

Он писал, что Бог не только могуществен, но и справедлив, благ, премудр, имеет все, что разум относит к наилучшему.

«Бог, как благий, исполняется милосердия к падшему; и, как премудрый знает способ как возвратить».

Нисский говорит о бесконечном приближении к неисчерпаемой божественной жизни, а также развивает теоцентричную антропологию, поскольку человек является микрокосмом и в нем заложено бессмертие. Так как создан по образу и подобию Божию.

Стремление к Богу состоит из очищения и богопознания через обожение (теозис). Если Бога нельзя увидеть разумом, то нужно оставить свой разум и выйти из себя.

Григорий Богослов развивает апофатическое богословие, при этом подтверждая возможность положительного опыта Бога. Сущность Бога не познаваема, но встреча с ним как с личностью возможна.

В подтверждение этого он цитирует Писание. «Ты — Христос, сын Бога живого» — сказал апостол Петр на вопрос Господа — «За кого вы меня почитаете»?

Хотя при этом замечает, что «нам даже едва ли возможно и точное познание твари», этим подтверждая трансцендентность Создателя по отношению к человеку.

С другой стороны, каппадокийская школа развивает учение о свободе человеческой воли, отвергая предопределенность судьбы каждого человека, характерной как для эллинского язычества, так и для протестантского христианства.

Считается, что до сих пор концепция свободы воли является основной до конца нерешенной проблемой т.к. если некое существо желает отпасть от Бога и не возвращаться к нему по своей воле, что может сделать в этом случае Создатель?

В контексте рассматриваемой темы представляется важной деятельность Иоанна Дамаскина (урожденный Мансур ибн Серджун Ат-Таглиби), который является завершителем и систематизатором классической патристики. Его личные подвиги в противостоянии с иконоборцами и непосредственные контакты с мусульманами, так как он жил в Дамаске во времена халифата, показывают глубину религиозного и политического диалога, который может существовать между последователями авраамических традиций.

Как одно из поздних ответвлений, заложенных каппадокийской традицией, можно считать учение основателя исихазма Григория Паламы о божественных энергиях. В нем говорится о возможности сопричастности с Богом и свободе воли. Такое совместное действие воли Бога и воли человека для его спасения получило название синергии. Это достигается путем обожения человека, так как он становится соучастником Полноты Божественной жизни в Её нетварных проявлениях через действие в нём Благодати как Самого Бога.

Что важно, в этом процессе человек участвует не только душевно и духовно, но и физически, через определенные практики, разработанные православными монахами.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *