Пантеизм это в философии

Всё во мне, и я во всём!

Пантеистическая лирика и. Ф. Тютчева

Тютчев – это подлинный поэт-философ, в произведениях которого преобладаетотточенная, афористичная мысль-идея.

В 1836 году, незадолго до смерти, А.С. Пушкин подготовил подборку стихотворений Тютчева для публикации в журнале «Современник». Он стал первым доброжелательным критиком молодого поэта. Пушкин подчеркивал: «Именно в философской лирике открывается новый поэтический язык и оттенки метафизики». Тютчев, ученик профессора Раича, переводчика и поэта, окончил Московский университет, прекрасно знал европейские языки. Около семнадцати лет он провёл в Германии, где служил дипломатом. Он общался с философом Шеллингом и поэтом Гейне, его принимали в лучших домах и музыкальных салонах. Это не могло не отразиться на его философской лирике. По утверждению Юрия Тынянова (статьи «Вопрос о Тютчеве» и «Архаисты и новаторы»), перед нами чистая поэзия мысли, в которой содержатся ответы на реальные философские вопросы эпохи: Вселенная, Земля, космос, хаос, тайна рождения, сна и смерти, время, пространство, судьба человека, любовь. По мировоззрению Тютчев был пантеистом (пантеизм – от греческих слов пан, то есть всё, теос, то есть бог; буквально – бог во всём). Тютчев верил в то, что бог «растворён» в природе и живёт в каждом камне, цветке, облаке, во всех природных стихиях. Это не конкретный бог – Христос, Аллах или Будда, – а как бы общая Душа Мира. Любимыми приёмами Тютчева уже в ранних произведениях стали олицетворение (одушевление неодушевлённого) и аллитерация (накопление повторяющихся согласных). В знаменитом стихотворении «Весенняя гроза» он писал:

Люблю грозу в начале мая, Гремят раскаты молодые,

Когда весенний первый гром, Вот дождик брызнул, пыль летит,

Как бы резвяся и играя, Повисли перлы дождевые,

Грохочет в небе голубом. И солнце нити золотит.

Религиозный философ и поэт-символист Владимир Соловьёв на исходе 19 века утверждал, что Тютчев видел Душу Мира в закате и блеске наступающей весны, слышал её в шуме ночного моря и ветра. Особенно нравилось Соловьёву таинственное стихотворение Тютчева «Тени сизые смесились…»:

Тени сизые смесились,

Цвет поблекнул, звук уснул –

Жизнь, движенье разрешились

В сумрак зыбкий, дальний гул…

Мотылька полёт незримый

Слышен в воздухе ночном…

‑­

Час тоски невыразимой!..

Последняя строка – это поэтический девиз Тютчева. Его всегда интересовала тайна природы, которую он сравнивал со сфинксом, олицетворяющим в египетской мифологии вечную загадку. В стихотворении «Природа – сфинкс…» он писал:

Природа – сфинкс, и тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

Искус – это вечное искушение. Природа искушает, манит человека своими тайнами, своей красотой. Человек не только не может разгадать эти тайны – он даже не уверен в том, есть ли они на самом деле.

Стремясь постичь тайну бытия, чаще всего Тютчев создавал величественные космические образы. Его волновали загадки ночи, хаоса, движения планет. В знаменитом стихотворении «Летний вечер» он так описывал закат:

Уж солнца раскалённый шар

С главы своей земля скатила,

И мирный вечера пожар

Волна морская поглотила.

В другом стихотворении «Видение» мы видим череду мифологических образов:

Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья,

И в оный час явлений и чудес

Живая колесница мирозданья

Открыто катится в святилище небес.

Ночную мистерию (мистерия – это таинственный спектакль) описывает Тютчев в знаменитом стихотворении «Как океан объемлет шар земной…»

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами;

Настанет ночь – и звучными волнами

Стихия бьёт о берег свой.

‑­

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины, –

И мы плывём, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Любимые образы поэта – ночь, океан, светила. Это не только водный океан, но и океан звёзд. Сюжетная основа лирики Тютчева – это грандиозная мистерия, в которой участвуют все природные стихии, которые неизменно антиномичны: огонь – это блеск солнца, тепло, жизнь, но вместе с тем смерть, мировой пожар; вода – чистая, прозрачная субстанция, дождь, капли, но в другом случае это мировой потоп, разрушения, смерть; воздух – чистый, лёгкий, свежий, но вместе с тем это разрушительный ветер, буря; земля – живой, одухотворённый, мыслящий организм или треснувшая, сместившаяся кора. В этой вечной мистерии человеку отведена роль философа и странника. Вот почему его лирический герой нередко идёт, едет или летит. Порой Тютчев говорит от лица всего человечества.

Тютчева волновала проблема конца мира. Ей посвящено знаменитое стихотворение «Последний катаклизм»:

Когда пробьёт последний час природы,

Состав частей разрушится земных,

Всё зримое опять покроют воды,

И божий лик изобразится в них.

Такие четверостишия принято называть философскими фрагментами. Тютчев – мастерфилософского фрагмента. Некрасов отмечал: «Все эти стихотворения очень коротки, а между тем ни к одному из них решительно нечего прибавить».

Программным стало стихотворение поэта «Не то, что мните вы, природа…»:

Не то, что мните вы, природа,

Не слепок, не бездушный лик –

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык.

Для Тютчева все природные явления – это как бы знаки общей сущности, знаки бытия. Показать связь этих знаков в мистерии природы, в грандиозном спектакле, свидетелем которого становится человек, – в этом задача поэта.

Ю. Тынянов говорил о том, что Тютчев выработал особый изысканно-архаический язык; в его поэзии сильны одические традиции монументального стиля 18 века, ‑­

явственно слышны державинские интонации. Он любит двойные эпитеты (животворный, миротворный, громокипящий, длань незримо-роковая что-то радостно-родное, в те дни, кроваво-роковые, пышноструйная волна, дымно-легко, мглисто-лилейно).

Философия пантеизма Тютчева. Сложные, переходные состояния природы

Тютчев часто и упорно объявлял себя пантеистом. Стихотворение «Не то, что мните вы, природа…» (1834) — красноречивая декларация пантеизма, притом весьма приближенного к философии Шеллинга:

Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик -В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык… Вы зрите лист и цвет на древе: Иль их садовник приклеил? Иль зреет плод в родимом чреве

Игрою внешних, чуждых сил?..

Они не видят и не слышат,

Живут в сем мире, как впотьмах,

Для них и солнцы, знать, не дышат,

И жизни нет в морских волнах.

Лучи к ним в душу не сходили,

Весна в груди их не цвела,

При них леса не говорили,

И ночь в звездах нема была!

И языками неземными,

Волнуя реки и леса,

В ночи не совещалась с ними

В беседе дружеской гроза!

Не их вина: пойми, коль может,

Органа жизнь, глухонемой!

Души его, ах, не встревожит

И голос матери самой!

Для пантеизма органическая жизнь являлась ключом к бытию; неживая природа рассматривалась как вырождение органической, как частный и анормальный случай ее.

Пантеизм отселил религию вглубь природы. Верховное божество прежних религий получило новое имя и осмысление: у Шеллинга это абсолют, «мировая душа», вечная духовная сущность материальной природы, тождественная с нею.

По главному импульсу своему лирика Тютчева — страстный порыв человеческой души и человеческого сознания к экспансии, к бесконечному освоению ими внешнего мира. Поэт богат, время его обогатило, и настолько, что собственного духовного бытия ему хватает на других, на все вещи, какие

есть в мире. Лирика Тютчева твердит нам о тождестве человека и коршуна, который кружит в воздухе, человека и нагорного ручья, человека и бедной ивы, нагнувшейся над водой. В лирике Тютчева весь мир приобщен к сознанию и воле. Отсюда не следует, что философия тождества таким образом доказана. На деле доказано совсем иное: вся суть — в человеке, находящемся в центре этой поэзии, в интенсивности его внутренней жизни. Щедростью человека, щедростью эпохи, душевно одарившей его, держатся все предметы, описанные в этих стихотворениях, — ивы, камни, ручьи, коршуны, морские волны. Тютчев обладал правом на внутреннюю гиперболу — напряжение души, «энтузиазм» были столь велики, что позволено было возводить их в еще и еще дальнейшие степени. В поэзии Тютчева внутренняя сила жизни далеко отодвигала положенную ей границу, отождествляя себя с предметами предметного мира.

Пантеизм Тютчева — некая утопия, философская, социальная и художественная. Перед современниками Тютчева, пережившими французскую революцию, лежали хаос, природа — первоначальный строительный материал, из которого воздвигались новое общество, новая культура. Пантеизм — это собственный проект строительства, предложенный и Тютчевым и другими в виду реального строительства, которое шло тут же рядом и далеко не всегда их радовало. Нужно было высветлить хаос, внести в него разумную организацию, добро, человечность.

Тютчев в такой же степени пантеист и шеллингист, в какой он и бурный, неудержимый спорщик против этих направлений. Благообразная утопия не могла рассчитывать на его постоянство, он был слишком открыт влияниям действительности. Даты стихотворений Тютчева указывают, что здесь нет никакой хронологической последовательности: сперва одни позиции, потом другие. Свой манифест пантеизма «Не то, что мните вы, природа…» Тютчев пишет, очевидно, в 1836 году, а гораздо ранее, в стихотворении «Безумие» 1830 года, решительно и гневно высказывается против каких-либо идей в шеллинговском духе. Он и верил в эти идеи, и не

верил поочередно, он метался от утверждения к отрицанию и обратно. Как это почти всегда бывает в его стихотворениях, Тютчев и здесь, в «Безумии», исходит из наглядного образа, со всей энергией прочувствованного, — из этой же энергии чувства почерпается у Тютчева и философская мысль. Описан пейзаж засухи, грозный, безотрадный в каждой своей подробности; бездождие, безветрие, солнечный пожар, человек затерян и затерт в горячих, иссушающих песках. Органическая жизнь, как кажется, прекратилась навсегда. А человек все еще «чего-то ищет в облаках» — ищет пантеистического бога, ищет признаков «мирской души», которая была бы милостива к нему, послала бы дождь, влагу, жизнь. В этом и состоит безумие человека. В последней строфе описано, как человек этот, припавший ухом к земле, надеется услышать движенье вод, бьющих под землей.

Там, где с землею обгорелой Слился, как дым, небесный свод, — Там в беззаботности веселой Безумье жалкое живет.

Под раскаленными лучами, Зарывшись в пламенных песках, Оно стеклянными очами Чего-то ищет в облаках.

То вспрянет вдруг и, чутким ухом Припав к растреснутой земле, Чему-то внемлет жадным слухом С довольством тайным на челе.

И мнит, что слышит струй кипенье, Что слышит ток подземных вод, И колыбельное их пенье, И шумный из земли исход!.

(«Безумие» 1829)

В этом стихотворении перед нами человек-одиночка, тот самый, для которого непосильно нести на одном себе долг одушевления мира, и поэтому все так бесплодно и безответно вокруг него. Пантеизму нужен был некоторый намек на широкие плечи коллективного человечества, чтобы возложить на них бремя всеобщей одушевленности.

Колебания Тютчева зависели от того, чью точку зрения он принимал — мира возможностей и желаний или же мира наличного и действительного. То и дело Тютчев переходил от мечтаний, «чудесных вымыслов» к фактам, и ему видна была тогда на большую глубину зловещая суть европейской жизни.

Перемены в поэзии Тютчева можно увидеть, если сравнить два его стихотворения, очень расходящиеся друг с другом, написанные на расстоянии между ними более чем в четверть века: «Есть в светлости осенних вечеров…» 1830 года и «Есть в осени первоначальной…» 1857 года.

Есть в светлости осенних вечеров

Умильная, таинственная прелесть!..

Зловещий блеск и пестрота дерёв,

Багряных листьев томный, легкий шелест,

Туманная и тихая лазурь

Над грустно-сиротеющей землею

И, как предчувствие сходящих бурь,

Порывистый, холодный ветр порою,

Ущерб, изнеможенье — и на всем

Та кроткая улыбка увяданья,

Что в существе разумном мы зовем

Божественной стыдливостью страданья. (1830)

Есть в осени первоначальной Короткая, но дивная пора — Весь день стоит как бы хрустальный, И лучезарны вечера. . . Где бодрый серп гулял и падал колос, Теперь уж пусто все — простор везде, — Лишь паутины тонкий волос Блестит на праздной борозде. Пустеет воздух, птиц не слышно боле, Но далеко еще до первых зимних бурь — И льется чистая и теплая лазурь На отдыхающее поле… (1857)

Второе из них как будто бы уже со вступительной строки отвечает первому, а между тем оно прочувствовано и направлено по-иному, по-своему. Отсутствует пантеистическое осмысление пейзажа, которым в очень тонких и особых формах отмечены стихи 1830 года, где осень — стыдливое, кроткое страдание, болезненная улыбка природы. Если в поздних стихах и налицо «душа природы», то это «душа» местная, не вселенская, скорее это характерности ландшафта, местные черты и краски.

Натуралистический пантеизм Б. Спинозы. Субстанция и её атрибуты. Этика как рационалистическая метафизика

В условиях XVII столетия, когда рационализм передовой философии стал всесторонней формой ее наступления на теологическую догматику, был возобновлен и онтологический аргумент. Декарт сделал его одним из важных элементов своей рационалистической метафизики, в которой философское понятие бога — конечно, неприемлемое для официальных христианских религиозных доктрин, — играло первостепенную роль. Автор «Метафизических размышлений», еще более рационализируя онтологический аргумент, учил, что наличие в человеческом уме идеи бога как максимального и совершенного существа и невозможность почерпнуть эту идею в чувственном опыте якобы с необходимостью приводят нас к выводу об объективном, вне познающего ума существования. Рационалистическая методология Спинозы в сфере его метафизики сохранила и даже усилила эти картезианские аргументы. Пожалуй, еще более энергично, чем Декарт, нидерландский мыслитель выступает против тех теологов и философов, которые отрицали познаваемость божественного существа. Другое дело, как понимать это существо. Поскольку, согласно спинозовской методологии, из правильного определения вещи, а вернее, ее сущности можно аналитически заключить об ее объективном существовании, с наибольшим основанием такое заключение можно сделать по отношению к предельно общей «вещи», каковой и следует считать бога.

Эта идея, постигаемая только высшим родом познания, интуицией, является самой ясной изо всех идей нашего ума. Ясность этой идеи — прямой результат того, что в качестве предельно общей идеи она не требует уже никакой еще более общей идеи, которая могла бы ее определять. «Бог… — первая причина всех вещей, а также причина себя самого — познается из самого себя», — писал философ уже в первом своем произведении. Существование бога с этой точки зрения не менее, если не более, необходимо, чем существование самого многообразного мира. «…Или ничего не существует, или существует так же и существо абсолютно бесконечное», — говорит автор «Этики».

Спиноза многократно подчеркивает, что понимаемый таким образом бог представляет собой «существо» (ens), сущность которого, постигаемая посредством интеллектуальной интуиции, с необходимостью полагает его существование. Формула о совпадении сущности и существования в божественной первопричине выражает в спинозовской метафизике единство гносеологического и онтологического аспектов, которое и вытекает из ее рационалистической методологии. Ведь вечная и бесконечная сущность бога, составляющая глубочайшую основу всей природы, непосредственно запечатлена, как считает Спиноза, и в любой человеческой душе. Но хотя «бесконечная сущность бога и его вечность всем известны», далеко не все люди, обычно отягченные привычками чувственного опыта, поднимаются до такого осознания.Но что же представляет собой мыслимый таким образом бог? Для Декарта это многозначное понятие оставалось понятием внеприродного существа, возвышавшегося над миром и над двумя наивысшими из объединяющих его понятий — материальной и духовной субстанциями. Для Спинозы же, исходившего из того же онтологического доказательства, понятие «существа в высшей степени совершенного и абсолютно бесконечного» полностью совпадает с понятием субстанции, мыслимой как всеобъемлющее бытие.

Отождествление бога с субстанцией, а также с природой имеет место уже в «Кратком трактате», но более последовательно проводится в «Этике». При этом необходимо помнить, что когда Спиноза проводит отождествление бога с субстанцией и одновременно именует их природой, то под последней в подавляющем большинстве случаев он разумеет не эмпирическую природу, постигаемую человеческими чувствами, как это часто утверждается в популярной литературе, а природу умопостигаемую, точнее, даже интуитивно постигаемую. К. Маркс однажды точно характеризовал спинозовскую субстанцию как метафизически переряженную природу в ее оторванности от человека. В основоположной формуле спинозизма «Бог или субстанция, или природа» акцент обычно ставится на ее второй элемент, то есть на субстанцию, которая, будучи актуальной, завершенной, вневременной бесконечностью, сохраняет решающие черты традиционного понятия абсолюта, которое начиная с Парменида, Платона, Аристотеля и в особенности неоплатоников прошло через множество предшествовавших Спинозе философских учений и систем. Решающая особенность субстанции связана также с тем, что она уже в первом определении, открывающем «Этику», характеризуется как причина самой себя (causa sui). Такая формула была совершенно чуждой ортодоксальной схоластической философии (например, томизму), для которой внеприродный бог оставался единственным источником всего существующего, существом вне всех субстанций.

В эпоху средневековья пантеизм обычно выступал в своей мистической форме, не столько бога растворявшей в природе, сколько погружавшей природу в бога. В первой главе была отмечена социальная сущность мистического пантеизма как главной идейной базы оппозиционно-еретических направлений в эпоху средневековья. Другая разновидность пантеизма — это натуралистический пантеизм. Его суть состояла в приближении бога к природе и растворении его в ней. В философской мысли эпохи средневековья, когда интерес к природе — по крайней мере в его научных формах — был выражен весьма слабо, натуралистический пантеизм в общем не играл большой роли. Другое дело эпоха Возрождения, когда такой интерес стал одним из определяющих элементов духовной культуры. Натуралистический пантеизм стал в этих условиях могучим направлением философской мысли. В сущности, вся ренессансная натурфилософия опиралась на натуралистический пантеизм. Наиболее яркий пример — учение Джордано Бруно, определенно сыгравшее весьма заметную роль в философской инспирации молодого Спинозы. Для воззрений Спинозы эта форма весьма характерна, и ее не следует представлять как некий чисто внешний атрибут, который философ использовал чуть ли не в целях маскировки, как это иногда утверждается. Доказательство того, что «бог есть имманентная (immanens) причина всех вещей, а не действующая извне (transiens)», пронизывает все сочинения философа. Он многократно подчеркивал, что принцип единства бога и природы составляет конститутивное положение его философского учения. Принцип этот разрушал прежде всего религиозно-креационистские представления монотеистических вероисповеданий о боге, рассматривавших его в качестве сверхъестественной личности. Пантеизму всегда было присуще обезличенное представление о божестве. Эта черта была последовательно развита Спинозой, постоянно настаивающим на том, что «бога мы не можем представлять образно (imaginari), но зато можем понимать (intelligere)».Философ энергично подчеркивал, что «атрибуты, делающие человека совершенным, так же мало могут быть применены к богу, как к человеку те атрибуты, которые делают совершенным слона или осла…» .

Таким образом, пантеистически растворяя бога в природе, отождествляя его с субстанцией, Спиноза решительно выступал против всех разновидностей креационизма. В соответствии с органистическо-пантеистической традицией, рассматривавшей все явления и процессы, происходящие в мире, не как результат сверхприродного и кратковременного творения их богом, а как результат их постоянного порождения неким безличным началом, уже в первом своем произведении он утверждал, что «в природе нет творения, но только порождение». Антикреационистская позиция Спинозы, последовательно отрицавшего творение мира сверхприродным богом, чего, например, не делали столь категорически ни Декарт, ни другие деисты, множеством его современников расценивалась как атеизм. Однако сам автор «Этики» обычно обосновывал ее пантеистически. Например, различением в боге-субстанции «двух природ» — природы порождающей, или производящей (natura naturans), и мира конкретных, единичных вещей как природы порожденной, или произведенной (natura naturata).

Бенедикт Спиноза (1632-1677) — голландский философ, последователь и в некотором роде ученик Г. Декарта. В то же время он был наиболее последовательным критиком дуалистической философии. Учение Спинозы возникает как средство преодоления дуализма. Главная его заслуга заключается в том, что он развил монистическое учение о природе, превратив две независимые субстанции Декарта — мышление и протяженность — атрибуты единой субстанции — Бога. Последний рассматривался не как творец этих субстанций, а как их общая сущность.

Главным трудом Бы. Спинозы, где систематически изложены его философские взгляды, была «Этика». Над ней он работал начиная с 1662 г., а напечатана она была уже после смерти философа в 1677 г. Другие произведения («Основы философии Декарта», «Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье», «Трактат о совершенствовании разума») содержали положения, которые получили окончательное оформление в принципах «Этики».

В отличие от Декарта Спиноза начинает свою философию не из субъекта, из «Я», не из самосознания, а с объекта, бытия, субстанции. То есть он стремился объяснить мир из него самого, а не через свойства субъекта, познающего этот мир. И в этом проявляется принципиальный объективизм Спинозы.

Одним из главных понятий его философии была субстанция. Это самостоятельное, ни от чего не зависящее бытие. Она является причиной самой себя (causa sui), то есть субстанция не имеет внешней причины и детерминирована лишь собственной природой. Она существует с необходимостью, ибо ее существование непосредственно совпадает с ее сущностью. Она не может не существовать, не теряя абсолютного совершенства. Следовательно, субстанция не нуждается созидания, а значит и некой высшей за ней силы. Она вечная и бесконечная. А это означает, что она может быть только одна. Понятие субстанции у Спинозы является выражением сущностного единства разнообразных явлений мира, его совершенства и целостности.

Субстанция для Спинозы — это Бог. В то же время Бог отождествляется с природой. Спінозівський Бог не имеет ничего общего с Богом христианской, иудейской или любой другой религии, где он предстает как живая личность, имеющая собственный разум, волю и стоит вне созданным ею миром. Бог Спинозы — это внутренняя относительно природных вещей причина, что не действует на них извне и практически ничем не отличается от них. Его могущество — это законы и необходимость самой природы. Он и есть эта природа, взятая в ее необходимости и бесконечности.

Такие взгляды на природу и Бога характеризовали мировоззрение Спинозы как материалистический и атеистический.

Сводя Бога к природе, Спиноза, однако, не отождествлял природу с материей. Только в случае такого отождествления его мировоззрение без всяких оговорок можно было бы охарактеризовать как материалистический. Но у Спинозы материальное бытие является лишь одним из бесконечных измерений природы. В отличие от Декарта, по которым в природе господствует лишь телесная субстанция у Спинозы природа имеет бесконечное количество атрибутов. «Я понимаю под природой не одну материю и ее состояния, но кроме материи и иное бесконечное» .

Мировоззрение голландского философа точнее можно было бы определить как пантеизм, причем натуралистический. Этот натурализм во многом близок к материализму. За конкретно-исторических условий XVII века. он фактически выглядел как материализм.

Следовательно, субстанция, или природа, не сводится Спиноза к сугубо телесного, материального бытия. Протяженность является лишь одним из бесконечных атрибутов субстанции. Вторым таким атрибутом является мышление. Именно в аспекте этих двух атрибутов человеческий ум и познает субстанцию. Соответственно природа, Бог, субстанция, с одной стороны, выступает как вещь протяженная, а с другой — как вещь мыслящая. Важно подчеркнуть, что это — не различные субстанции, а только различные способы представления, репрезентации единой природы. «Субстанция мыслящая и субстанция протяженная, — писал Спиноза, — образуют одну и ту же субстанцию, которую понимают в одном случае под одним атрибутом, в другом под другим» . Что же до отношений между ними, то Спиноза даже не пытался объяснить духовное через материальное или наоборот. Между ними не существует причинной связи, а вопрос о первичности какого-либо из этих начал теряет всякий смысл, потому что мышление и протяженность как таковые не имеют самостоятельного значения и являются лишь проявлениями единой природы — субстанции.

Такое понимание мышления и протяженности снимало проблему взаимоотношений между материальными (физическими) и идеальными (логическими) процессами. Если Декарт вынужден был прибегать к Богу, чтобы объяснить согласованность логической последовательности мыслей и порядка психических процессов, что происходят в душе, и физических процессов в теле, актов свободной воли и природной необходимости, если оказіоналісти считали такую согласованность каким-то чудом, то Спинозе удалось избежать этого. Своим учением о мышление и протяженность ему удалось решить целый ряд проблем, неразрешимых с точки зрения картезіанської философии. И главной среди них было обоснование рационалистической методологии, которая основывается на тождественности логических и онтологических связей. Спиноза дал ей классическое определение: «Порядок и связь идей те же, что и порядок и связь вещей» |27, т. 1, сек. 407]. Для Спинозы этот вывод вполне справедлив, ведь это один и тот же «божественный» порядок. То, что с точки зрения атрибута мышления выступает как последовательность идей, связанных необходимыми логическими связями, с точки зрения атрибута протяженности выступает как закономерное движение материальных вещей. Метод логической дедукции соответствует, таким образом, законам самой природы, а ум человека, что руководствуется этими законами, приобретает решающее значение.

Таким образом рационализм предстает как общая характеристика всей философской системы Спинозы, узасадничує не только его теорию познания, но и другие разделы философии. На принципах рационализма строятся его этика, социология, психология. Именно опираясь на разумное познание, человек может обрести свободу и достичь счастья. Разум лежит в основе добропорядочности и социальной гармонии. Но утверждение принципов разума сопровождается непрерывной борьбой со страстями, с аффективными проявлениями человеческой натуры. Эта борьба — стержень социально-психологической и этической концепции Спинозы.

Учение об аффектах занимает чрезвычайно важное место в его философской системе. Ведь затем получает свое конкретное проявление принципиальное единство души и тела, человеческой сущности и природы. Отрицая свободу воли и абсолютную автономность человеческой души, Спиноза пытался найти конкретные механизмы детерминации человеческого поведения.

Эта детерминация не имеет механического характера, она опосредованная собственными стремлениями и действиями человека, Поэтому лицо не механическое устройство или автомат, а одухотворенное существо, которое чувствует боль, грусть, радость и наслаждение. Ее взаємодия с другими вещами опосредованная ее душевными состояниями, а процесс детерминации ее поведения включает явления не только физические, но и психические. Именно такими являются аффекты, то есть проявления человеческой жизни, что одновременно выступают и как определенные состояния тела, и как соответствующие им состояния души.

Сущностью человека, источником всех проявлений ее жизни, по мнению Спинозы, является стремление к самосохранению. Этот инстинкт присущ каждому живому существу и является конкретным проявлением общего закона природы, согласно которому каждое существо пытается сохранить свое существование и избегает всего, что угрожает ему.

Первичным аффектом является именно стремление, последующими его разновидностями являются аффекты удовольствия (радости) и неудовольствия (печали). Человек испытывает удовольствие, когда ее стремлению к самосохранению что-то способствует, и неудовольствие, когда имеет дело с чем-то неблагоприятным. Эти три аффекты, по мнению Спинозы, являются основными, остальные являются производными от них. Да, любовь есть не что иное, как удовольствие (радость), сопровождаемое идеей внешней причины. Подобное толкование он дает ненависти и другим афектам.

Итак, аффекты — это изменения жизненной активности человека, эмоционально-образные состояния души и тела, которые усиливают или ослабляют эту активность. Разнообразие аффектов зависит как от самого человека, уровня ее развития (удовлетворение пьяницы не идут в сравнение с удовольствиями культурно развитого человека), так и от тех объектов, на которые направлена эта активность.

Аффекты регулирующих взаимодействие человека с вещами, как бы «привязывают» ее к ним. Большинство из них, по мнению Спинозы, являются страстями, то есть такими психофизическими состояниями, которые определяются не только человеком, но и внешними факторами. В этом смысле страсть — это пассивное состояние. Как часть природы человек зависит от многих вещей, требует их, поэтому власть аффектов-страстей есть не что иное, как зависимость от природы. Такую зависимость Спиноза называет рабством. Поскольку человек не может существовать вне природы, могущество которой значительно превосходит ее возможности, человек бессилен перед властью аффектов. Единственное, в чем проявляется могущество человеческой души в ее борьбе с аффектами, — это познание, и прежде всего познание разумное.

Подчинение аффективных состояний требованиям разума является, по мнению Спинозы, необходимой предпосылкой решения сложных проблем человеческой жизни, в частности социальных и этических. Свою этическую концепцию философ грунтував на натуралистическом понимании человека. Естественными законами он объяснял особенности ее поведения, характеристики общественного бытия, происхождения важнейших этических категорий.

Спиноза выступал против распространенных в то время, в основном религиозных этических теорий. Он отрицал понятие абсолютного добра или абсолютного долга, которые вроде бы независимо от собственных потребностей человека определяют направление ее действия. Наоборот, по его мнению, они целиком зависят от этих потребностей и могут быть объяснены, исходя из реальной жизни, естественной сущности человека, которая заключается в стремлении к самосохранению. Последнее и является первой, единственной основой добродетели. Следование законам природы — обязанность и право каждого человека. Итак, стремление к счастью, собственной выгоды, удовлетворение своих потребностей — это естественное право человека, которое вполне соответствует толкованию добра.»Под добром я понимаю то, что, как мы наверное знаем, для нас полезно, — писал философ. — Под злом — то, что, как мы наверное знаем, препятствует нам иметь какое-то добро» .

Критики этической концепции голландского философа небезосновательно указывали на присутствующие в ней элементы эгоизма и утилитаризма, на то, что релятивизация со этических категорий, их зависимость от меняющихся потребностей человека делают невозможным этику как таковую. Действительно, отрицание категорий морали в качестве абсолютных ценностей и принципов может выглядеть как проповедь безнравственности. Однако Спиноза определяет добро и зло в зависимости от нашего знания. Добром является не все то, что нам кажется полезным, а лишь то, о чем мы наверняка знаем как о полезном. Это во-первых. А во — вторых, понимание собственной пользы непременно приводит человека к необходимости общественной жизни. Среди многих полезных вещей «для человека нет ничего полезней, чем человек» . Для сохранения своего существования люди не могут желать ничего лучшего, как действовать сообща, слаженно, вместе искать «загальнокорисного для всех» .

Однако люди большей частью бывают ненавистны друг другу. Причину такого положения Спиноза видел в аффективной природе человека. «Поскольку люди волнуются эффектами, они могут быть противны друг другу» [27, т. 1, сек. 547[. Люди различаются между собой именно потому, что руководствуются аффектами, но они подобные, а их интересы совпадают, если они живут под руководством разума. С точки зрения разума стремление к счастью, выгода или пользу отдельного индивида не могут противоречить счастью, благополучию и интересам других людей. Исходя из этого, философ обосновал необходимость взаимного согласования частных интересов, а его мораль превращается в настоящий панегирик человеческой солидарности, общности человеческих интересов.

Следовательно, решения социальных противоречий Спиноза видит, прежде всего, в сфере психологии и познания, в изменении мотиваций человеческого поведения. Для того, чтобы достичь социальной гармонии, необходимо обуздать разнообразные аффекты, просвітливши их умом. Отсюда возникает этический идеал мудреца — человека, который не избегает земных радостей, пользуется вещами и по возможности имеет наслаждение от них, но главной целью считает познания. Этот человек живет ради познания, а не наоборот. «Душа, поскольку она рассуждает, стремится лишь к познанию и считает полезным для себя только то, что ведет к нему» [27, т. 1, сек. 543[.

Поэтому познание является наивысшей пользой или благом для человека. Поэтому не удивительно, что от сугубо утилитарного толкования морали и обоснование принципа эгоизма Спиноза приходит в конце концов к отрицанию этого принципа, связав человеческую нравственность со знанием абсолюта, или Бога. «Безусловная добродетель души состоит в познании. А высшее, что душа может постичь, есть Бог» [27, т. 1, сек. 544). Именно через познание Бога человек может достигнуть внутренней свободы и счастья.

Свобода является центральной проблемой этики Спинозы и одним из фундаментальных понятий его философии. Он не противопоставлял ее необходимости, а рассматривал в диалектическом единстве с ней. Свободной называется такая вещь, которая существует только в силу необходимости своей природы. Отождествив свободу и необходимость, он ввел понятие «свободной необходимости», то есть внутренней в противовес внешней принудительные. С этой точки зрения вещь будет свободным, если будет действовать, исходя лишь из необходимости собственной природы, а такой вещью может быть только Бог, или субстанция. Последняя является причиной самой себя, она одна не знает внешнего принуждения. Все остальные вещи являются «вынужденными» и зависят от внешних обстоятельств.

Так же детерминирован в своем поведении и человек. Все представления о ее свободе Спиноза определяет как субъективные иллюзии. Индивид, управляемый аффектами, выявляет полную зависимость от внешней природы, обстоятельств жизни. Однако он в результате разумного познание может освободиться от власти эффектов и достичь внутренней свободы. Благодаря такому познанию внешняя необходимость переходит во внутреннюю и становится свободой. Отсюда известная формула, согласно которой свобода — это познанная необходимость.

Однако самого знания необходимости еще мало, ведь сам по себе разум еще не способен, по мнению философа, вызвать или преодолеть какой-то аффект. Аффект может быть уничтожен или уменьшен лишь другим аффектом. Важным обстоятельством является то, что у Спинозы именно познание сопровождается чрезвычайно сильным аффектом — аффектом радости. Последняя освобождает человека от низких и разрушительных страстей. Эмоциональный подъем, сопровождающий познания как самого человека, так и внешней природы, Спиноза назвал интеллектуальной любовью к Богу. Именно она является тем активным состоянием души, благодаря которому человек достигает внутренней свободы и счастья.

Анализируя эту концепцию свободы, критики философии Спинозы указывают на их созерцательный характер. Единственное, на что способен человек, — это познание природной необходимости и примирения с ней. Следовательно, свобода заключается в способности подчинить свои эмоции воле рассудка, знанию этой необходимости. Итак, свобода для Спинозы — это господство человека над самим собой и отнюдь не над внешней природой. И в этом, скажем, принципиальное отличие спінозизму от марксизма. Марксизм, как известно, стремясь преодолеть созерцательный характер предыдущей философии, делает акцент именно на господстве человека над природой, на его способности творчески преобразовывать природу. Но как можно говорить о свободе, когда человек не способен что-то изменить в собственной душе?

Созерцательность спінозівської концепции свободы не тождественна человеческой пассивности. Путь к свободе — это творческое преобразование отношений индивида с природой. Человек не свободен от законов природы, она не может отменить эти законы или действовать им вопреки, но от нее самой зависит, каким образом ее деятельность согласуется с этими законами. Одно дело руководствоваться эмоциями и эффектами, а затем повиноваться естественной необходимости, заплатив за это лишними страданиями, и совсем другое дело, руководствуясь разумом, сознательно строить свою деятельность в соответствии с его законами. Спиноза призывал ориентироваться не на преходящее, случайное, а на вечное и необходимое, искать и находить в изменчивых чертах мира высокий и вечный образ Бога. Избежать естественной зависимости невозможно, однако можно идти путем зависимости от текущего и случайного, а можно — от вечного и необходимого. Именно второй путь, путь ума, ведет человека к свободе.

Основы пантеизма в философии

Пантеизм в философии направлен на отождествление Бога с тем, что находится за пределом творения человека: космосом, природой, Вселенной. Представители этого направления склонны считать, что Бога как личности не существует, а есть некий Разум. Пантеисты принимают все существующие вещи, как объекты с божественной сущностью.

Происхождение термина пантеизм

Пантеизм в переводе с древнегреческого языка означает: «пан» — всякий, «теос» — Бог, божество. Название показывает, какой идеи придерживаются последователи учения. В этом понятии сосредоточена концепция о том, что Бог представляется людьми, не как личность Творца, а как Вселенная. Именно Вселенная, по мнению пантеистов, является основой всего, единой и святой субстанцией. В этой концепции нет места и превозношению человека, пантеисты не приемлют антропоцентризм. Философы-пантеисты делают упор на почтительном отношении к природе.

Сущность и история пантеизма

Название философского направления впервые озвучил Джозеф Рафсон в 1697 году. Он написал труд под названием «De Spatio Reali». Через 8 лет ирландский философ Джон Толанд уже на английском языке написал и описал этот термин. В этом труде он объяснил мнение людей, которые не верят в вечную личность, а святое естество приписывают только Вселенной.

Еще в античные времена, философы задумывались над тем, где берутся и кем контролируются признаки статичности природы Бога: бесконечность, неизменность, вечность, но в то же время подвижность и изменчивость природы мира. Многие последователи этого направления не делят Бога и мир.

Основные направления

Выделяют несколько направлений теории, по которым философское течение раскрывается с нескольких сторон:

  1. Пантеизм теомонистический — вечной и неизменной представляется некоторая Божественная субстанция. Представители этого направления наделяют полномочиями существования только Бога, мир природы при этом не может существовать самостоятельно.
  2. Физиомонистический — Божественной силой философы наделяют природу, которую они и называют «богом» всех людей. Этим они лишают Бога самостоятельности существования.
  3. Мистический — панентеизм. Это есть учение о том, что мир пребывает в Боге, но не Бог в нем. Мир понимается, как способ проявления сил и могущества Бога.
  4. Имманентно-трансцендентный — сторонники утверждают, что Бог проявляется через вещи.

Все эти теории основываются на взаимосвязи Божественной сущности, природы, Вселенной. Человек в этой связи занимает не первое место, а подчиняется некой субстанции, наделенной Божественной силой.

Формирование пантеизма со времен античности

Пантеизм, как направление философии, берет свое начало задолго до развития современного мира. Еще в античные времена были люди, которые придерживались теории этого направления. Человек всегда был склонен искать вселенский Разум, поскольку не мог контролировать внешние обстоятельства, природные явления. Были целые направления отдельных стран, которые по своей сущности соответствовали современному философскому течению:

  1. Древнеиндейский взгляд. Древние индуисты считали божество Брахман безличной сущностью, обладающей беспредельностью и постоянством. Эта сущность во Вселенной становится основанием всего живого, определяющим, что существовало, и будет потом существовать. В различных текстах Древней Индии можно увидеть, что Брахман находится в тесной взаимосвязи, единстве с миром.
  2. Древнекитайский взгляд. Даосизм практически повторяет основные постулаты современного философского пантеизма. В Древнем Китае известный мудрец Лао-Цзы написал труд «Дао дэ цзын», в котором описаны основные идеи отождествления Божественного Начала с миром. Для китайцев идея великого Разума сходна с жизненной дорогой. Они отождествляют Бога и путь, то есть божественность окружает людей в повседневной жизни, наблюдается в явлениях, имеющихся вещах.
  3. Африканские идеи. У народностей Африки свой взгляд на Вселенную и Разум, определяющих их существование. Народности Африки не придерживались четкого учения пантеизма, но в их верованиях прослеживались идеи этого направления, политеизма, анимизма. Они представляли несколько божественных существ, вещей, обладающих определенными духами. У них сохранялась вера в божественную сущность всего, что их окружает.

Пантеистическая философия раскрылась, как направление, когда стали приобретать популярность учения стоиков. Философы этого течения уверяли, что Космос является одним организмом, где все взаимосвязаны и равны между собой.

Иоанн Скотт представил общественности свою систему, где обозначил, что материя, разум и Бог — это одно и то же. В период с 5 по 13 века в философии развивались несколько направлений, противоречащих, или подтверждающих друг друга.

В эпоху Возрождения опять начался рассвет философии равенства Бога и природы. В 16–17 века Вселенная стала пониматься, как бесконечная и «мыслящая». В это время, сущность Бога определяется материализмом. Известный философ Бруно написал трактат о том, что природа — это Бог в вещах. Поддержал его высказывания и Бенедикт Спиноза. Он делал акцент на том, что предметы нашего обычного мира, которые мы чувствуем и осознаем, являются элементами Божественного Существа. Все категории: протяженность, бесконечность, изменчивость или постоянство, принадлежат к атрибутам Бога.

Несмотря на то, что это направление в философии постоянно упоминает Божественную сущность, Бога, Великий Разум, многие ученые относят его к близкому атеизму учению. Считая Единого Бога первоосновой всего, пантеисты относят первооснову к динамичной материи. Это приводит к материализму, пониманию Божественного Существа, как некой материи. Когда представители пантеизма говорят о материальности Бога, об уменьшении Его роли в сотворении мира, поддержке простых людей, теряется смысл молитвенного общения с Ним и поклонения Ему. В результате философы-пантеисты выражают богоборческие и мятежные настроения, схожие с идеями атеистов.

Основные последователи течения

Представители пантеизма в разные времена разъясняли и дополняли пантеистическую философию. Среди них выделились особенно яркие личности, которые написали много трудов на тему о божественности природы.

  1. Джордано Бруно. Жил в эпоху Ренессанса, развивал учение о Боге и природе. Он утверждал, что Бог — это мировое целое, где совпадают мировой разум и мировая душа. Весь мир, по мнению философа, представляет собой постоянно живое и движимое нечто. Но Бруно пошел дальше представлений своей эпохи. Именно он начинает идею о великой и героической личности человека, мышление которого есть постоянно движущаяся основа. Именно его труды стали началом перехода философии Возрождения к философии Нового времени.
  2. Кузанский Николай. Немецкий философ, кардинал и ближайший советник папы Пия II. В своих трудах основывался на работах Коперника. Написал множество работ, последние его труды были одной тематики: отношения между Богом и природой, миром. Большая часть работ посвящена проблеме и способах познания людьми абсолюта. Ему принадлежат идеи: «творец и творение — одно и то же», «Бог есть центр, окружность, Он везде и нигде», «Бог в вещах, они в Нем». Кузанскому принадлежит мнение о том, что Бог остается непознаваемым.
  3. Парацельс Ауреол Теофраст — немецкий философ, врач. В природе он видел определенное живое целое, прослеживающееся в стихиях природы, устройстве живого организма, его функциях. Он утверждал, что у человека неограниченные возможности, если он находится в тесной взаимосвязи с природой. Природа, в свою очередь, имеет божественное происхождение.

Современные идеи пантеизма

Современная философия пронизана идеями пантеизма. Это течения стало важным элементом многих теорий и религии. В современном мире некоторые идеи направления используют защитники природы, целью которых становится улучшение экологии и условий окружающей человека среды.

В конце 20 века в мировой философии появились общества основанные на таком течении, как «Мировое пантеистическое движение». Пантеизм хорош для восприятия обществом, как направление для охраны биосферы планеты от грубых вмешательств человеческой деятельности. На данный момент философское течение не воспринимается, как отдельная религия.

> Особенности философии эпохи Возрождения

Пантеизм

Пантеизм – это философское учение, в котором Бог и природа отождествляются. Предполагается, что нет природы вне Бога, но нет и Бога вне природы. Идеи пантеизма получили развитие в трудах Николая Кузанского, Джордано Бруно. Николай Кузанский (1401–1464) – один из самых ярких представителей раннего Возрождения. В своем творчестве он соединял культурное наследие Средневековья и зарождавшуюся культуру Ренессанса. Его философские интересы сочетались с увлечениями в области математики и естествознания. И те и другие исследования были у него переплетены. Кроме того, в творчестве Кузанского тесно связаны философские и теологические вопросы.

Среди многочисленных произведений Кузанского самое первое и значительное – «Об ученом незнании». Он написал также четыре диалога «Простец», в которых раскрывается мудрость человека из народа, «Охота за мудростью», которое содержит рассуждения по поводу прочтения книги Диогена Лаэртского «Жизнеописания философов».

Николая Кузанского как философа можно отнести к платоникам, хотя на его творчество оказали влияние и другие направления, например пифагореизм, античные мыслители. В то же время Николай Кузанский остается оригинальным и глубоким философом. Философская проблематика его произведений охватывает широкий спектр проблем, касающихся отношения мира и Бога, и вопросы познания. Он стоял на пантеистических позициях, сближая Бога как бесконечное существо с конечным миром и понимая Его как актуальную бесконечность, которая проявляется в мире – потенциальной бесконечности. Николай Кузанский использует неоплатоновский принцип эманации для формулирования проявления Бога в мире и Его свертывания обратно, принимая его как одушевленный мировой душой организм. Стало быть, философ отвергал идеи креационизма. Человека он рассматривает как микрокосмос (малый космос), представляющий собой подобие макрокосмоса (большого мира). По мнению Кузанского, человек соединяет в себе как земное, так и божественное.

Философ полагал, что человек вполне способен познавать природу, и это осуществляется посредством чувств, воображения, рассудка и разума. Чувственное познание – это начальная стадия познания, она упорядочивается рассудком. При этом Н. Кузанский большое значение придает математике. Если рассудок связан с чувственным познанием, то разум от этого свободен. Разум – это высшая теоретическая способность человеческого сознания, которая направлена на выявление, осмысление и преодоление противоположностей. «Разум с момента, когда природа его допускает переход к умозрению, постигает лишь всеобщее, нетленное и непрерывное».

Н. Кузанский высказывал идеи, получившие развитие лишь в последующей истории философии. Например, мысль о том, что все вещи состоят из противоположностей. Кроме того, он выдвигал серьезные возражения принципу противоречия Аристотеля. Он предлагал идею о совпадении противоположностей. Наиболее ярким синонимом противоположностей выступает Бог, так как, с одной стороны, Он находится повсюду, поэтому есть все, а с другой – Он нигде не находится определенно, т.е. Он ничто. Человек тоже есть синтез противоречий: он и конечен как телесное существо, и бесконечен в своих духовных проявлениях. С проблемой противоположностей связана у Кузанского и проблема истины, которую он связывал с заблуждением, полагая, что для истины заблуждение значимо так же, как тень для света. Он считал, что познание подлинных сущностей невозможно, оно осуществляется в более или менее точных представлениях. Николай Кузанский защищал концепцию знающего (ученого) незнания: даже самое глубокое знание не ликвидирует незнания. «Знает по-настоящему тот, кто знает свое незнание», – заявлял он. Процесс познания совершается по пути, приближающем нас к недостижимому абсолюту, Бог же остается непознанным.

Другим видным представителем пантеизма был Джордано Бруно (1548–1600) – итальянский естествоиспытатель и философ. В своем учении он объединял достижения наук нового времени с элементами эпикуреизма, стоицизма и неоплатонизма. Он создал гениальное в своем роде пантеистическое мировоззрение, которое проповедовал с поэтической силой и воодушевлением. Вселенная есть Бог, она бесконечна, бесчисленные солнца с их планетами следуют в ней по своим орбитам. Этот бесконечный, движимый внутренними силами универсум есть единственно сущее и живое, как субстанция он остается вечным и неизменным. Единичные вещи принимают участие в вечном духе и жизни соответственно степени развития своей организации, однако они подвержены изменению. Элементарные, простейшие части всего существующего, которые не возникают и не исчезают, а лишь только отделяются друг от друга и соединяются друг с другом, в бесконечном разнообразии, суть minima или монады, относящиеся к материальному и психическому. В мире, таким образом, нет ничего неживого, все одушевлено. Бог не может требовать от нас больших почестей, чем те, которые мы окажем ему, если будем изучать законы движения и развития универсума и жить согласно этим законам. Всякое познание естественного закона есть нравственное дело. Находясь под большим влиянием учений немецких мыслителей, в особенности Николая Кузанского и Парацельса, Бруно в свою очередь оказал влияние на многих философов.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *